WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


 

На правах рукописи

Палагута Илья Владимирович

ИСКУССТВО РАННИХ ЗЕМЛЕДЕЛЬЦЕВ ЕВРОПЫ:

культурно-антропологические аспекты

Специальность 07.00.07

этнография, этнология и антропология

Автореферат

диссертации на соискание ученой степени

доктора исторических наук

Санкт-Петербург

2010

Диссертация выполнена на кафедре искусствоведения

Санкт-Петербургского гуманитарного университета профсоюзов

Научный консультант:

доктор исторических наук П.М. Кожин

Официальные оппоненты:

— доктор исторических наук, профессор Ю.Е. Березкин

— доктор культурологии, профессор Н.М. Калашникова

— доктор исторических наук, профессор Л.С. Клейн

Ведущая организация:

Федеральное государственное учреждение культуры

«Государственный Эрмитаж»

Защита состоится «_26___» __апреля_________ 2010 г. в _14____ часов

на заседании Диссертационного совета Д 002.123.01

по специальности 07.00.07 этнография, этнология, антропология

при Музее антропологии и этнографии имени Петра Великого

(Кунсткамера) Российской Академии Наук

по адресу: 199034, Россия, Санкт-Петербург, Университетская наб., д. 3.

С диссертацией можно ознакомиться в научной библиотеке МАЭ РАН.

Автореферат разослан ____________________

Ученый секретарь диссертационного совета,

кандидат исторических наук                                                Терюков А.И.

I. Общая характеристика работы

Актуальность темы исследования. О культуре и искусстве первых земледельческих племен, населявших Европу в VII–III тыс. до н. э., еще до сложения здесь первой, Эгейской, цивилизации, современная европейская наука узнала на рубеже XIX–ХХ вв. По одному из наиболее характерных признаков эти неолитические культуры были названы «культурами расписной керамики». Их носители заложили фундамент европейской цивилизации, распространили в этой части света начала земледелия и скотоводства, создали основы домостроительства, возвели первые монументальные сооружения. Развитие этих обществ связано с зарождением и расцветом металлургии, созданием своеобразных образцов антропоморфной и зооморфной пластики, распространением в быту богато орнаментированной полихромной керамики. К настоящему времени в странах Восточной, Центральной и Юго-восточной Европы исследованы сотни памятников этой эпохи, представляющих многочисленные находки, отражающие разные аспекты материальной и духовной культуры древнейших земледельцев.

Искусство «обществ балканского типа» (термин, предложенный В.М. Массоном) остается пока в рамках узко специального раздела археологической науки и не рассматривается в контексте широких палеокультурных реконструкций. Между тем изучение этих культур, при всей их уникальности на фоне культур ранних (мотыжных) земледельцев как Старого, так и Нового Света, позволяет выявить и подтвердить закономерности развития культуры и искусства наблюдаемых этнологами традиционных земледельческих обществ, раскрыть особенности их «художественного языка». Кроме того, изучение художественных традиций ранних земледельцев дает возможности для реконструкции этногенеза европейских народов, путей формирования европейской цивилизации.

Возможности использования для интерпретации данного материала этнографических аналогий, к сожалению, крайне ограничены. Древняя этносоциальная и языковая среда существенно отличается от той, которую приходилось наблюдать этнографам на протяжении последних столетий. Эта эпоха не освещена и в письменных источниках, появившихся лишь на рубеже IVIII тыс. до н.э. Поэтому широко практикующийся опыт привлечения прямых аналогий для интерпретации памятников искусства и реконструкции на их основе древней мифологии и религиозных представлений, восходящий к трудам по сравнительной этнографии начала ХХ в., нельзя назвать удачным.

Таким образом, исследование памятников искусства и архитектуры древних земледельцев, составляющих существенную часть культурного наследия Европы, оказалось одним из наименее разработанных разделов палеоэтнокультурных исследований. Отсутствие серьезной критики источников и изучения их познавательных возможностей породило множество субъективных интерпретаций, а порой и целенаправленного мифотворчества, модернизацию образов древних обществ и использование археологических материалов в качестве доказательств культурной преемственности с современными народами и «переписывания» истории для решения сиюминутных политических вопросов. Поэтому объективное исследование истории, культуры и искусства древнейшего земледельческого населения Европы на основании научной методологии с использованием методов не только археологии, но и смежных научных дисциплин может не только решить конкретные проблемы исследования одного из малоизученных периодов художественного творчества населения доисторической Европы, но и дать возможность использовать научные аргументы в дискуссиях о культурной преемственности и идентичности.

В изучении памятников архитектуры и искусства ранних земледельцев Европы практически не реализованы возможности использования структурных аналогий, выявления общих принципов и моделей развития архитектуры и изобразительного творчества, которые дают возможность не только выстроить более или менее достоверные реконструкции функций и значения предметов древнего искусства, но выявить общие закономерности сложения и развития конкретных художественных форм. Вне основных исследований остались и социально-культурные аспекты древнего искусства, отражение в нем процессов культурогенеза и социогенеза. Именно это культурно-антропологическое направление легло в основу представляемой работы.

Степень изученности проблемы. Из-за особого внимания к проблеме происхождения изобразительного творчества наиболее исследованным стал его древнейший период, представленный монументальной живописью и пластикой эпохи позднего палеолита (работы А. Брейля, А. Леруа-Гурана, А.Д. Столяра, А.К. Филиппова и др.). Отдельный раздел этнографии и искусствоведения образовали работы, посвященные искусству традиционных обществ. Однко представление об искусстве целого ряда эпох и регионов, в том числе и европейских раннеземледельческих культур периодов неолита и медного века, которым посвящена настоящая работа, основано лишь на ряде узко специальных археологических исследований. Эта тема так и не стала предметом специального изучения.

Из обзорных работ, где освещены различные аспекты искусства рассматриваемой эпохи, следует отметить соответствующие главы в книге Н. Сандарс «Доисторическое искусство Европы» (1985), где внимание уделяется не столько интерпретациям, сколько стилистике материала, изобразительным приемам, отражению в памятниках искусства межкультурных взаимосвязей. В отечественной историографии определенный уровень обобщения знаний о раннеземледельческом искусстве представлен в соответствующих главах трехтомной коллективной монографии «История первобытного общества» (1983, 1986, 1988), выпущенной ИЭ АН СССР под редакцией Ю.В. Бромлея. Ее выигрышным моментом является то, что европейские материалы здесь рассмотрены на фоне широких сопоставлений со стадиально близкими традиционными обществами других регионов.

В различное время специалистами-археологами был подготовлен ряд работ, посвященных древнему искусству отдельных европейских стран и археологических культур (В. Думитреску, А. Радунчева, Ю. Павук и др.). Немалое место отведено этой теме и в обобщающих работах по археологии неолита – медного века различных регионов Европы (К. Перлэ, Н. Калиц, С. Маринеску-Былку, Н. Тасич, А. Уиттл, В.С. Титов, Е.К. Черныш и др.).

В историографии представлены многочисленные исследования, касающиеся отдельных аспектов раннеземледельческого искусства. Полноценное изучение памятников древнейшей архитектуры Европы началось лишь с 1970-х гг., когда стали применяться аэрофотосъемка, магниторазведка и практика раскопок широкими площадями, что позволило представить общую планировку объектов. Так были открыты поселения-гиганты трипольской культуры на Украине и ронделлы в Центральной Европе, прослежена планировка ряда балканских теллей (работы В. Подборски, В.А. Круца, Н.М. Шмаглия, Х. Тодоровой, А. Радунчевой и др.).

Антропоморфной и зооморфной пластике посвящен целый ряд специальных монографий (Д. Монах, А.П. Погожева, К. Марангу, С. Наноглу и др.). Особенно интересны последние работы Д. Бэйли (2005) и С. Хансена (2007), исследовавших антропоморфные статуэтки с точки зрения особенностей визуального представления человеческого тела и археологического контекста данных предметов. Из отечественных исследований следует отметить работы В.И. Балабиной, посвященные систематизации зооморфной пластики и моделям саней трипольской культуры (1998, 2004). В этой области значительную роль сыграли и работы, посвященные скульптуре ранних земледельцев Ближнего Востока и Центральной Азии, представляющей близкие аналогии европейским находкам (Б. Гофф, П. Акко, Е.В. Антонова, В.М. Массон и В.И. Сарианиди, Н.Ф. Соловьева).

Исследования орнаментов керамики раннеземледельческих культур Европы в основном носят вспомогательный характер при решении вопросов периодизации и хронологии культур, выделения их локальных вариантов. Но орнамент, как особый вид изобразительного искусства, остается практически неисследованным. В данной области наиболее существенны исследования П.М. Кожина в области генетической типологии орнаментов и этнокультурного направления их изучения (1981, 2007 и др.), важную роль играют и разработки в области структуры и симметрии орнаментальных композиций и наблюдения, сделанные в ходе изучения этнографического гончарства в различных регионах мира (А. Шепард, М. Хардин и др.).

В интерпретации памятников искусства неолитической Европы в течение почти всей второй половины ХХ в. направление исследований определяли труды М. Гимбутас (1974, 1991). Их существенный недостаток – то, что во главу угла поставлена реконструкция религиозных представлений и мифологии. В результате получилась субъективная и однобокая интерпретация предметов древнего искусства в духе умозрительной концепции «Цивилизации Богини». Это не могло не сказаться на качестве описания находок, в которых доминируют авторские домыслы, а не факты, что вызвало жесткую критику концепций М. Гимбутас в работах ряда западных исследователей (Дж. Чепмэн, Д. Бэйли, Л. Мескелл). То же можно сказать и о многочисленных работах, опирающихся на труды Б.А. Рыбакова (1965, 1981), где представлены интерпретации пластики и орнаментов, основанные на внешних аналогиях и субъективных представлениях, а не на тщательном и комплексном анализе самих артефактов и их контекста.

Таким образом, к настоящему времени назрела необходимость обобщения огромного объема информации, накопленного за столетний период изучения раннеземледельческих культур Европы, синтеза материалов, отражающих различные аспекты художественного творчества и мировосприятия их носителей, и рассмотрения их не только с точки зрения археологии, но и смежных научных дисциплин – культурной антропологии и искусствоведения. Не разработаны вопросы, касающиеся отражения в памятниках раннеземледельческого искусства социального и культурного контекста соответствующих обществ. Не рассмотрены они и с точки зрения их места в археологических комплексах, художественных форм, в свете развития древних технологий. Без решения этих задач любые интерпретации оказываются малообоснованными. Настоящее исследование призвано по возможности восполнить этот пробел.

Цель и задачи исследования. Цель представляемого исследования – рассмотреть искусство древних европейцев как отражение процессов культурогенеза и социогенеза в раннеземледельческих обществах «балканского типа», а также реконструировать их духовную культуру, представления о пространстве и времени, социуме и месте в нем человека.

Это потребовало решения следующих взаимосвязанных задач:

— рассмотреть основы периодизации и хронологии культур неолита и медного века Европы, оценить возможности исследования памятников искусства и архитектуры в свете палеоэтнокультурных реконструкций;

— провести последовательный анализ поселенческой и монументальной архитектуры, пластики, форм и орнаментации керамики;

В области исследования архитектуры – рассмотреть принципы планировки и организации поселений в контексте сложения различных форм адаптации земледельческих сообществ к окружающей природной и социальной среде, поставить вопрос об отражении «моделей пространства» в планировке поселений и первых монументальных сооружениях.

В области исследования пластики – проанализировать контексты находок и их распространение на поселениях различных регионов, реконструировать возможные функции статуэток и отражаемую ими образную систему, рассмотреть особенности и закономерности развития художественных форм и стилистики антропоморфной и зооморфной пластики, сопоставить формы украшений и мелкой скульптуры.

В области исследования керамики – рассмотреть принципы формообразования посуды, особенности технологий и организации гончарного производства; принципы формирования керамических комплексов; определить специфику орнамента как особого вида искусства и обозначить основные подходы к его исследованию, изучить стилистику декора различных культур и определить основные направления орнаментального формотворчества населения раннеземледельческой Европы; рассмотреть проблемы интерпретации орнаментов;

— выявить особенности и закономерности развития сооружений, скульптуры и орнаментики, характерных для отдельных культур и целых регионов, и проследить их взаимосвязи в контексте реконструируемой материальной и духовной культуры раннеземледельческих обществ Европы;

— рассмотреть развитие архитектуры, пластики, керамики в контексте развития одной археологической культуры – Триполье-Кукутени, выявить основные закономерности видоизменения их форм в свете палеосоциальных и палеокультурных реконструкций, исторического контекста эпохи.

Объект и предмет исследования. Объектом исследования стали культуры древнейших земледельцев, населявших территорию Европы в эпохи неолита и медного века. Предметом настоящего исследования стало выявление особенностей памятников искусства и архитектуры, созданных их носителями, принципов и закономерностей сложения художественных форм, рассмотрение их как продукта реальной жизни древних обществ.

Хронологические и географические рамки работы. Исследуемые культуры «балканского круга» относятся к периодам неолита и медного века и датируются по радиоуглероду в рамках VII–III тыс. до н.э. (VIII – началом III тыс. до н.э. при использовании калиброванных дат). В период своего максимального расширения их ареал охватил бльшую часть Европы. Центральную его часть образуют Балканы – территории современных Греции, Болгарии и стран бывшей Югославии, а также Карпаты и бассейн Дуная – территории Румынии, Венгрии, Чехии и Словакии, Южной Германии и Австрии. К востоку от Карпат мир древних земледельцев простирался вплоть до среднего течения Днепра, включая как румынскую Молдову, так и Молдавию и Правобережную Украину. Отдельную область образует северо-запад раннеземледельческого ареала, связанный с культурой линейно-ленточной керамики и ее производными, который включает бассейны Вислы, Одера, Эльбы, Рейна и Сены – Южную Польшу, Германию, Бельгию и Нидерланды, а также Северо-Восточную Францию.

Единство нео-энеолитических культур на этой территории было отмечено еще в начале XX в., когда исследователи обратили внимание на сходство их расписной керамики, мелкой пластики и глинобитного домостроительства. Позже его подтвердили данные палеоботаники и палеозоологии, наблюдения над распространением близких типов и технологий изготовления металлических орудий и украшений. Единство «культур крашеной керамики» определяется общностью их происхождения, восходящего к ближневосточному неолиту, а формирование их ареала – распространением земледельческой экономики вследствие миграций носителей данных культур, осваивавших благоприятные для ведения земледельческо-скотоводческого хозяйства районы Европы. Несмотря на появление локальных отличий, существование этой общности прослеживается вплоть до III тыс. до н.э., когда происходят существенные изменения в материальной культуре и в рассматриваемых регионах формируются новые культуры, освоившие металлургию бронзы и колесный транспорт, с иными формами ведения хозяйства и с иными идеологическими установками.

Источники. Основой исследования стали материалы археологических раскопок и разведок, хранящиеся в музейных собраниях и фондах академических учреждений Санкт-Петербурга, Москвы, Киева, Кишинева, Праги, Варны. В процессе разработки темы широко использовались полевые наблюдения автора в ходе работы в составе археологических экспедиций в Молдавии и на Украине. Рассмотрены также результаты анализов росписей керамики, произведенных в ГосНИИР (отраженные в соответствующей совместной публикации). При привлечении материалов из Центральной и Юго-Восточной Европы использовались публикации материалов на языках соответствующих стран. Широко привлекался сравнительный материал, представленный в этнографических работах.

Методологическая и теоретическая основа исследования. В основу используемого автором культурно-антропологического подхода к изучению художественной культуры лег тезис о тесной взаимосвязи явлений материальной и духовной культуры, отраженной в произведениях художественного творчества. При отсутствии сопровождающих текстов представления о пространстве, времени, социуме проявляют себя в закономерностях развития архитектурных форм, скульптуры и орнаментов, сохранившихся в контексте археологических памятников. Эти формы связаны с особенностями древнего производства, системами хозяйствования и принципами освоения территорий, социальным устройством, т.е. с теми сферами культуры, которые можно реконструировать на основе археологических источников.

Интерпретируя имеющийся археологический материал, автор постарался исходить из него самого, а не из внешних аналогий, и избегать умозрительных построений, неизбежных при реконструкциях древних мифов, пантеонов божеств и ритуалов. В последние в виде метафор облекаются такие представления о мире, которые невозможно доподлинно восстановить в отсутствие письменных источников или сообщений информаторов. Гораздо продуктивнее здесь поиск структурных параллелей и таких аналогий, которые касаются общих принципов и закономерностей в развитии художественных форм. Материал рассматривается в контексте возможных социальных функций памятников древнего искусства и архитектуры, являющихся элементами системы социальной коммуникации. Такой подход разрабатывали специалисты в области культурной и социальной антропологии (А. Рэдклифф-Браун, Э. Эванс-Притчард, Э. Лич, М. Годелье и др.).

Автор широко использует анализ контекстов находок, включения их в состав комплексов, что позволяет рассматривать их не изолированно, а как органичную часть культуры прошлого. Немаловажное значение имеет и территориальное распределение типов изделий. Особое внимание уделяется исследованию древних технологий, отражающих набор тех навыков и умений, которые легли в основу создания соответствующих художественных форм. В основу систематизации материала и изучения динамики его развития во времени и пространстве легли принципы типологического метода: выявления направленности развития форм и орнаментации, взаимовлияния изделий из различных материалов, распространению элементов «технического орнамента» (П.М. Кожин). В изучении орнаментов важную роль сыграли наблюдения над способами их разметки и построения, а также использованием в них тех или иных принципов симметрии (см. работы А. Шепард, С. Яблана). В области изучения раннеземледельческой пластики и изображений достаточно продуктивным является использование искусствоведческих подходов: рассмотрения системы образов, исследования психологии визуального восприятия форм объектов и способов их воплощения в предметах искусства, представленных в работах Э. Гомбриха (1960) и Р. Арнхейма (1965), а также исследований контекста искусства и отражения в нем «социального пространства», представленных в работе Д. Саммерса (2003). Продуктивно и использование стилистического анализа: исследования процесса возникновения стилей, их изменений в контексте развития социумов и их культуры, получившего признание в современной американской антропологии (К. Карр, Дж. Нейтзел и др.).

Последовательно применяемый автором синтез методов различных научных дисциплин – социальной антропологии, этнологии, археологии и искусствоведения, в совокупности с использованием принципа историзма, позволяет наиболее объемно охарактеризовать суть искусства дописьменных культур и рассмотреть его в контексте этнокультурных реконструкций и исторического развития.

Положения, выносимые на защиту. Искусство ранних земледельцев Европы содержит как общетипологические черты, свойственные близким по хозяйственно-социальному укладу обществам Старого и Нового Света, так и уникальные черты, своеобразие которых определяется адаптацией к определенным природным условиям, а также особенностями экономики и складывавшихся на ее основе социальных структур.

Принципы планировки и организации поселений культур «балкано-карпатского круга» соответствуют двум стратегиям расселения – стабильной (оседлой), которую отражают многослойные памятники Балканского региона, и подвижной, сложившейся в условиях лесостепи Восточной Европы и лесов Центральной Европы, где древние земледельцы вынуждены были периодически менять места поселения. Соответствующие модели освоения пространства отразились в планировке поселений, в формах монументальных сооружений, а также, по-видимому, в типологии орнамента.

Исследование контекстов находок антропоморфных и зооморфных статуэток говорит об их полифункциональности: использовании как в виде оберегов, магических фигурок, персонификаций духов плодородия, изображений предков, зачастую объединенных в наборы (так называемые «культовые сцены»), так и в ритуалах и игре, в которых утверждались социальные нормы, правила и традиции. Коммуникативную функцию пластики подтверждает проведенное автором исследование распределения материалов на поселениях различных регионов – число находок зависит от плотности заселения территории и, соответственно, от широты и интенсивности социальных связей между людьми. Сопоставление с этнографическими данными показывает аналогичное многообразие функций пластики, использовавшейся в традиционных раннеземледельческих обществах.

Образная система пластики раннеземледельческой Европы демонстрирует, с одной стороны, наличие единой основы, с другой – локальные отличия, связанные с формированием отдельных культур и выделением групп памятников. Ее художественные формы развиваются в соответствии с навыками и умениями исполнителей, особенностями визуального восприятия формы. Их разнообразие отражает различные урони развития обществ. Четко обозначается выявленная автором тенденция к большей реалистичности пластики по мере усложнения организации раннеземледельческих сообществ, складывания в них элементов социальной иерархии.

Орнамент является особым видом искусства. Способы конструкции орнаментов подчинены художественным законам композиции, орнаментальные схемы иерархически организованы. Композиция элементов и мотивов, образующих ритмическую структуру орнамента, подчинена правилам симметрии. Орнамент создавал основу изобразительных систем древнеземледельческих культур Европы. В основе стилистики декора лежат прямолинейно-геометрические и спиральные композиции. Большинство его мотивов и элементов либо возникают из «технического орнамента», либо представляют собой неизобразительные геометрические мотивы. Условно-реалистические изображения крайне редко выступают в качестве основы орнамента. Его однозначное «прочтение», основанное на представлении о нем как о наборе знаков, организованных наподобие текста, невозможно. Значение орнаментов может варьировать, их функции определяются не передачей вербальной информации, а визуальным определением категории предмета либо его принадлежности определенным группам людей.

Материалы трипольско-кукутенской культуры, рассмотренные автором в их развитии на фоне палеосоциальных и палеокультурных реконструкций иллюстрируют все означенные тенденции и закономерности в развитии архитектуры и искусства.

Научная новизна диссертационного исследования. Работа является первым как в отечественной, так и в зарубежной науке опытом комплексного культурно-антропологического исследования художественного творчества древнейших земледельцев Европы, с целью включения в историю культуры выпадавшего из нее ранее значительного по мощности и хронологической протяженности пласта памятников.

Исследование строится на многоаспектном анализе памятников архитектуры, пластики и орнаментального искусства. Методами различных дисциплин в работе обобщен и осмыслен огромный массовый материал, проанализированный на фоне реконструкций в области демографии, экологии и социальной организации. Сделанные выводы важны для воссоздания более полной картины истории европейской культуры и искусства в их динамике в дописьменную эпоху.

Практическая значимость работы. Результаты работы могут быть использованы при написании соответствующих разделов обобщающих работ по истории и культуре Европы, общих работ по этнологии, теории и истории культуры, подготовке лекционных курсов по археологии, этнографии, всеобщей истории, истории мировой художественной культуры, изобразительного искусства и архитектуры, декоративно-прикладного искусства. Теоретические положения работы и разработанные автором методы исследования применимы при решении сходных научных задач на типологически близком материале.

Апробация результатов исследования. Результаты исследования изложены в 49 публикациях автора общим объемом 83,45 п.л. на русском, украинском, румынском, немецком и английском языках, из которых 3 монографии. Затронутые в исследовании темы обсуждались на научных конференциях в России (Тверь, Самара, Омск, Санкт-Петербург, Москва), на Украине и в Молдове (Киев, Тальянки, Полтава, Черкассы, Збараж, Луганск, Тирасполь, Кишинев), в других странах Европы (Будапешт, Лиссабон). На основе исследований по рассматриваемой теме автором разработаны программы лекционных курсов по дисциплинам «Первобытное искусство», «Этнография и фольклор», «Основы археологии», «История материальной культуры и быта», которые он читает в СПбГУП и СПбГХПА им. А.Л. Штиглица, а также подготовлено учебное пособие, рекомендованное УМО по направлению «Художественное образование».

Структура работы. Структура предлагаемой работы подчинена задачам выявления закономерностей в развитии поселенческой архитектуры, пластики и изображений, форм и орнаментов керамики раннеземледельческих культур Европы. Диссертация состоит из введения, пяти глав и заключения, подводящего итоги исследования, библиографии, включающей более 600 публикаций на русском и иностранных языках, списка иллюстраций. В приложении — альбом из 103 иллюстраций.

Кроме главы, посвященной общей характеристике рассматриваемой эпохи и ее периодизации, а также особенностям предмета исследования, в отдельных главах последовательно представлены характеристики и анализ архитектурных сооружений и планировки поселений, предметов пластики и ювелирного искусства ранних земледельцев, керамики и ее орнаментации. Все эти аспекты художественного творчества раннеземледельческих культур взаимосвязаны и в той или иной мере отражают его единую концептуальную и стилевую основу. Отдельная глава посвящена искусству культуры Триполье-Кукутени, памятники которой представляют наиболее яркие материалы для исследования, а степень их изученности позволяет реконструировать процесс развития художественных форм на протяжении всей истории этой культуры, а также представить их на фоне палеоэтнокультурных реконструкций.

II. ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ ДИССЕРТАЦИИ

ВВЕДЕНИЕ

Во введении поставлены цели и задачи исследования, характеризует основные направления и результаты изучения раннеземледельческого искусства, достигнутые к настоящему времени отечественными и зарубежными специалистами. Здесь также рассматривается тот спектр проблем, которые возникают в связи с особенностями памятников искусства дописьменных культур, оцениваются возможности их интерпретации и применения различных подходов и методов их изучения.

ГЛАВА 1. ДРЕВНИЕ ЗЕМЛЕДЕЛЬЦЫ ЕВРОПЫ
И ОСОБЕННОСТИ ИХ ИСКУССТВА

В первой главе рассмотрены особенности раннеземледельческих культур Европы, их периодизация и относительная хронология, локальные особенности, культурное окружение. Соответствующие разделы главы позволяют охарактеризовать социо-культурный контекст, в котором формировалось искусство древних земледельцев Европы. Здесь же определены основные характеристики предмета исследования – искусства первобытной эпохи, рассмотрены его особенности и возможности изучения.

1.1. Неолит и медный век Европы:

проблемы периодизации и хронологии

«Аграрная революция», давшая толчок к формированию раннеземледельческих культур, началась в Европе в VII (VIII) тыс. до н.э. в результате миграций населения из Малой Азии, где производящее хозяйство распространилось ранее. Она сопровождалась становлением «сельского» образа жизни – возникновением оседлых поселений, окруженных полями и пастбищами, появлением земледельческих орудий труда и керамики. Центром распространения неолитической экономики стал Балкано-Карпатский регион, в зону влияния которого попали территории Центральной и Западной, а также юг Восточной Европы. Процессу «неолитизации» способствовали оптимальные для земледелия условия атлантического климатического периода. Следствием перехода к производящему хозяйству стал значительный рост населения, о чем говорит увеличение как количества, так размеров поселений. Культуры балкано-карпатского круга достигли значительных успехов в домостроительстве, обработке камня, керамическом производстве и металлургии. Параллельно усложнялась и социальная организация их носителей, развивающаяся от относительно эгалитарных сообществ к иерархически организованным «ранним сложным обществам».

Единство рассматриваемых культур обусловлено общностью их происхождения. При этом очевидно и локальное своеобразие каждой из них, связанное с многообразием ландшафтов и стратегий адаптации к ним древних сообществ. Обособлению локальных черт в культурах отдельных регионов способствовали слабое развитие торговли и обмена, средств передвижения (колесного транспорта и верхового коня еще не было).

На создание системы относительной хронологии Европы направлены значительные усилия археологов, корректировки данных периодически суммируются в обобщающих исследованиях (из последних работ см. Parzinger 1993). При абсолютной датировке памятников используется радиокарбонный метод. Даты приведены по традиционной и калиброванной шкалам (последние взяты в скобки или приведены после косой черты). Для настоящей работы расхождение между ними не имеет значения, т.к. предмет исследования и его масштаб требуют, прежде всего, определения относительной хронологии явлений культуры в рамках периодов, охватывающих значительные отрезки времени.

Автором обозначены периоды, отмечающие существенные изменения в культуре населения раннеземледельческой Европы, на протяжении которых формируются «блоки» взаимосвязанных культур, объединенных близкими художественными стилями в пластике и гончарном искусстве.

1. К докерамическому неолиту (VII–VI / VIII–VII тыс. до н.э.) относятся древнейшие свидетельства появления производящего хозяйства на Крите и в материковой Греции. Раннеземледельческий культурный комплекс только начал формироваться, в слоях памятников обнаружены следы глинобитных построек, но предметов пластики и керамики не найдено.

2. В период раннего неолита (VI–V / VII тыс. до н.э.), со сложением комплекса земледельческо-скотоводческого хозяйства, развитием глинобитной архитектуры на Балканах появляются первые керамические сосуды – образцы древнейшего гончарного искусства (культуры Сескло, Караново I–II). Здесь же начинается формирование многослойных поселений – теллей. В Карпатском бассейне распространяется культура Старчево – Кёреш – Криш, в которой также развивается производство керамической посуды и изготовление мелкой глиняной пластики.

3. В среднем и позднем неолите (V – начало IV / VI–V) тыс. до н.э.) производящее хозяйство распространилось из Подунавья на бльшую часть территории Европы, а именно до бассейна Сены на западе. Освоение Центральной и Западной Европы связано с носителями культуры линейно-ленточной керамики. Сложение системы «кочевого» земледелия, с частыми сменами мест поселений определили здесь широкое использование дерева в домостроительстве, простые формы керамической посуды, немногочисленность предметов глиняной пластики. Дисперсность расселения послужила причиной сложения впоследствии на этой базе отдельных культур (Бюкк, Желиз, Рёссен и др.).

Бурно развивается Балкано-Карпатский регион. Его отличает многообразие культур (Димини, Винча-Турдаш, Данило, Бутмир, Караново III–IV, Марица – Караново V, Поляница, Сава, Градешница, Дудешти, Боян, Вэдастра, Хаманджия, Прекукутени). Различия между ними выражены в локальных керамических стилях, они закреплены прочной оседлостью, формированием системы долговременных поселений. Материалы раскопок балканских поселений, состоящих из одно- и двухэтажных глинобитных построек, включают многочисленные произведения пластики, высококачественную керамическую посуду. Зарождается металлургия меди.

4. Период энеолита, или медного века (IV – первая половина III / конец V – IV тыс. до н.э.) – эпоха расцвета раннеземледельческих культур (Гумельница – Караново VI, Криводол-Сэлкуца, Винча-Плочник, Лендьел, Тисаполгар, Бодрогкёрестур, Петрешти, Кукутени-Триполье). Крупнейшими достижениями в области металлургии становится разработка медных рудников Фракии и Карпат, массовая выплавка серий медных орудий труда и складывание системы обмена изделиями из металла, добыча золота. Подъем экономики ведет к росту числа и размеров поселений, формированию обществ с иерархически организованной социальной структурой.

Рубеж цивилизации европейскими культурами так и не был пройден. С конца (с начала) IV тыс. до н.э. отмечаются неблагоприятные изменения климата. По-видимому, в этих условиях «балканские» общества с экономикой, основанной на экстенсивном земледелии, не смогли найти достойного ответа на вызов окружающей среды, а складывающиеся в них иерархические социальные структуры оказались слишком непрочными, чтобы сохраниться в новых условиях (Массон 2000). Изменяется и материальная культура: наступает бронзовый век, в хозяйстве бльшую роль начинает играть скотоводство, четче обозначается социальная стратификация, о чем свидетельствуют многочисленные монументальные погребальные памятники, распространяется колесный транспорт. На этом фоне в III тыс. до н.э. происходят значительные миграции населения, в которых приняло активное участие как население периферийных районов Центральной и Западной Европы, так и скотоводческие племена степей, культура которых существенно отличалась от культуры ранних земледельцев.

1.2. Культурное окружение «обществ балканского типа»

«Культуры крашеной керамики» сыграли важную роль в развитии Европы. В процесс ее земледельческого освоения оказались вовлечены и автохтонные племена охотников и рыболовов, часть из которых переняла навыки производящего хозяйства у пришлых земледельцев. Из Карпато-Балканского региона на запад и на восток распространяются первые знания о металлах и керамическое производство.

Культуры «балканского типа» сыграли роль катализатора в развитии культур степной зоны Северного Причерноморья, где складываются основы скотоводческого хозяйства, а с энеолита, с формированием местных элит, распространяется курганный обряд погребения. Автор считает, что в развернувшейся дискуссии нет достаточно веских оснований для предположений как о масштабной «степной экспансии» в зону балкано-карпатских культур (М. Гимбутас, В.А. Дергачев), так и об освоении степи земледельцами (И.В. Манзура). Как и в последующие эпохи, миры земледельцев и скотоводов существовали параллельно, а их взаимоотношения складывались различным образом в зависимости от конкретной исторической ситуации (Палагута 1998, 2001). Решение вопроса о происхождении индоевропейцев, с которым часто связывают рассматриваемую проблематику, не входит в задачи исследования.

На северо-западе ареала расселение носителей культуры линейно-ленточной керамики происходило в сравнительно однородной природной зоне. В результате обособления отдельных групп ее носителей, а также контактов с местным охотничье-собирательским населением (возможно, его частичной ассимиляции) здесь образовалась целая свита поздненеолитических культур, адаптировавшихся к природным условиям зоны широколиственных лесов Центральной и Западной Европы. Прогресс в их развитии привел к сложению позднеэнеолитических культур – воронковидных сосудов и шаровидных амфор.

1.3. Искусство в контексте первобытной культуры
и возможности его интерпретации

В современном понимании искусство представляет собой особую художественно-образную форму мышления и определяемый ею способ коммуникации, где информация передается в художественных образах. Такое расширенное понятие искусства объединяет не только все его виды и формы, но и различные этапы развития, включая эпоху первобытности. Эстетическое отношение к предметам искусства здесь проявляется даже в большей степени, чем в современности: их красота не только определяет место их обладателей в социальной структуре, но и порождает «чувство идентификации между индивидом и вещью» (Годелье 2007).

В контексте синкретичной культуры отсутствовало разделение духовной сферы и материального производства, еще не выделенных в особые области деятельности, что проявлялось в отсутствии разрыва между идеями и их исполнителями. Своеобразие первобытного искусства определялось и архаичной техникой, ограничивавшей возможности художника, и консервативностью культуры. Воспроизведение аналогичных технических решений, орнаментов, сохранение культовой практики, использование сходных приемов обработки и декора для изделий из разных материалов (как следствие – распространение «технического» орнамента) приводит к тому, что предметы искусства образуют однотипные серии, подчиняющиеся законам структурной и генетической типологии (Кожин 1984, 1998, 2002 и др.).

Содержание древнего искусства, как и его формы, несмотря на нормативность и традиционность, не было статичным и неизменным. Археологический материал и данные этнографии показывают, что процесс трансформации художественных форм в первобытных культурах мог протекать достаточно динамично. Причинами этого часто были миграции и контакты между группами населения: торговля и обмен, брачные связи или усыновления. Последние формировали те «информационные поля», которые обеспечивали стилистическое единство археологических культур, в той или иной мере отражающих культуру древних этнических групп. Специфика изучения памятников «археологического» искусства заключается в том, что они представлены в контексте «мертвой» культуры, воссоздание облика которой требует дополнительных реконструкций. Возможности его интерпретации существенно ограничены отсутствием сопровождающей информации. Предметы, связанные со сферой духовной культуры, здесь могут быть похожи лишь внешне, реальное их значение в различных древних этнических средах могло варьировать в достаточно широких рамках.

Существенно ограничены и возможности ретроспективных реконструкций. Несмотря на неоднократные попытки связать население неолитической Европы с представителями какой-либо из современных языковых семей, необходимо признать, что о его языках мы не имеем представления. При интерпретациях предметов его искусства не представляется возможным использовать для сравнения данные по мифологии, как это делается рядом археологов. Поэтому возможно только «проникновение в принципы мировосприятия» носителей древних культур (Антонова, Раевский 1991).

Несмотря на это, возможности исследования памятников искусства раннеземледельческой Европы достаточно широки. Важную информацию предоставляет выявление структурных взаимосвязей находок в комплексах; по совокупностям характерных признаков и атрибутов можно выделить образы и базовые элементы стилей, существовавшие в границах культур либо в виде надкультурного феномена; проследить взаимосвязи между отдельными группами древнего населения, т.е. рассматривать предметы древнего искусства в контексте этнокультурных реконструкций. Выявление генетических связей путем типологических исследований позволяет проследить изменения, которые претерпевает конкретный стиль или образ, воплощаемый в серии предметов искусства, а также рассмотреть эти предметы в контексте развития того или иного древнего производства.

Важное место в исследовании памятников «археологического искусства» занимает изучение художественных стилей, как единства содержательных и выразительных элементов. Синтетичность художественной культуры первобытности является причиной того, что систематическая упорядоченность формальных приемов и средств выразительности здесь проявляется наиболее последовательно. Среди стилей древнего искусства можно обозначить глобальные или региональные. В их развитии можно выделить периоды зарождения, расцвета и упадка, соответствующие логике развития археологической культуры в целом. И в том, и другом случае это развитие отражает моменты истории определенного общественного организма (этнической общности либо социальной группы). Рассмотрение структурных параллелей и наблюдения над динамикой развития художественных форм дают возможность для реконструкции закономерностей развития стилей древнего искусства и особенностей архитектуры в соответствии с реконструируемыми процессами культурогенеза и социогенеза.

ГЛАВА 2. ОСВОЕНИЕ ПРОСТРАНСТВА И ЗАРОЖДЕНИЕ АРХИТЕКТУРЫ

Раннеземледельческая эпоха положила начало архитектуре как целостной системе сооружений, создающей вокруг человека искусственную пространственную среду. Архитектура также воплотила художественный образ пространственной картины мира, отразившийся не только на организации сооружений, но и на других видах изобразительного искусства – пластике и орнаменте. Динамическое восприятие пространства кочевыми охотниками и собирателями обусловливало натурализм искусства эпохи палеолита. В неолите происходит «доместикация» времени и пространства, которые приобретают ритмично упорядоченную структуру, обусловленную земледельческими циклами и прочной оседлостью (Leroi-Gourhan 1965). Мир земледельцев, с его развитой системой классификации объектов природы и элементов социума, создает образы, воспроизводящие в абстрактной форме новую модель мира и отражающие утвердившуюся ритмику времени и пространства. «Конструирование» мира по идеальной схеме-модели проявилось в организации пространства жилища и регулярной планировке поселений. Эта основа земледельческого мировоззрения по-разному воплощалась в конкретных культурах, адаптировавшихся к различным условиям окружающей среды.

2.1. Стратегии адаптации к ландшафтам

В процессе земледельческого освоения Европы на ее территории складываются две системы расселения, обусловленные особенностями природных условий и почв, определивших специфику земледельческого хозяйства. На Балканах, в условиях плодородных, но ограниченных по площади речных долин гор и предгорий, формируется зона многослойных поселений-теллей. Структуру заселения здесь образовывали не только группы теллей, но и однослойные поселения, что говорит о наличии здесь элементов иерархической модели расселения. Телли выполняли и роль визуальных ориентиров, упорядочивающих освоенное пространство.

К северу от Дуная мощность слоев теллей постепенно уменьшается, здесь доминируют однослойные памятники. Причина этого как в природных условиях, определивших экстенсивное землепользование, так и в наличии неосвоенных земель, что позволяло ранним земледельцам по мере истощения плодородных почв менять места поселений. Таким образом, раннеземледельческие культуры Центральной и Восточной Европы предстают перед нами в качестве подвижной, изменяющейся во времени системы, в основе развития которой лежит освоение все новых территорий.

Подвижный образ жизни ранних земледельцев Европы оказал значительное влияние на их духовную культуру. Прерывистость ареалов обусловила формирование локальных стилей в поселенческой архитектуре, керамике и пластике. Развитие подвижных поселенческих систем определило формирование представлений о пространстве, более динамичном и разнородном, и времени, которое исчислялось не только постоянной ритмичностью годовых циклов, но и периодами существования поселков, охватывавшими несколько поколений. Таким образом, иначе происходит и формирование тех «базовых моделей», образов мира и социума, которые отразились в планировке поселений, возникновении особых типов монументальных сооружений, а также, прямым или косвенным образом, – сказались на образах и стилистике изобразительного искусства и орнамента.

2.2. Мир семьи и общины: жилище и поселение

Для ранних земледельцев Европы, как и для стадиально близких культур Ближнего Востока, характерно широкое использование глины в домостроительстве. Однако уже с первых шагов развития европейская архитектура приобретает свои особенности, связанные, прежде всего, с экологическими факторами. В Европе, кроме глины, при строительстве применяются камень и особенно дерево, из которого делаются каркасы стен, покрывавшиеся глиняной обмазкой. Изменяется и конструкция крыш домов, которые становятся двускатными или четырехскатными (об этом известно по многочисленным керамическим моделям).

С самых ранних этапов развития в жилой архитектуре Европы формируются локальные особенности, обусловленные степенью мобильности населения, особенностями структуры домохозяйств и общин, различными климатическими условиями, местными строительными материалами (сложившая в рассматриваемую эпоху экологическая обусловленность конструкций жилищ и соответствие ее климатической зональности сохраняется и в современной этнографии традиционного европейского жилища). В целом можно говорить о трех областях, в пределах которых складываются свои архитектурные особенности. На юге Балкан, в Греции, в стенах или фундаментах построек широко используется камень, здесь также появляются строения в виде «мегарона». На севере Балкан, в Карпатах и к востоку от них преобладали глинобитные постройки каркасно-столбовой конструкции, которые часто были двухэтажными. Их интерьер включал глинобитные платформы, возвышения для помола зерна, столики-алтари, печи и открытые очаги. Стены построек украшались росписью. В Центральной Европе в культурах линейно-ленточной керамики формируется особый тип «длинных домов», в конструкции которых широко используется дерево.

Планировки поселений соответствуют доминированию устойчивой или подвижной систем расселения. На Балканах преобладает плотная застройка, четкая поквартальная организация поселков, обычно вписывающаяся в прямоугольник и ориентированная по направлению сторон света. Примеры такой планировки представляют полностью раскопанные болгарские «телли» (Поляница, Овчарово, Голямо Делчево и др.). В зоне подвижного земледелия (культуры Лендьел, Тиса, Кукутени-Триполье, линейно-ленточной керамики и др.) – дома либо образуют группы, либо круговую планировку, наиболее ярко выраженную в планах трипольских поселков.

2.3. Оборонительные сооружения «военный» фактор

в раннеземледельческой архитектуре

Особое место в архитектуре культур балкано-карпатского круга эпох неолита и медного века принадлежит оборонительным сооружениям. Их широкое распространение, а также наличие прямых доказательств военных конфликтов, опровергает идиллические представления о мирной жизни земледельцев, бытовавшие в археологической литературе вплоть до 1990-х годов. Это согласуется и с этнографическими аналогиями.

Свидетельства военных конфликтов представлены в различных частях земледельческого ареала Европы (культуры линейно-ленточной керамики, Лендьел, Триполье-Кукутени, Гумельница). Типы оборонительных сооружений различаются как по технике возведения, так и по планировке. Первые фортификации появляются в Греции еще в раннем неолите (Неа Никомедия, Сескло). Впоследствии на Балканах развивается конструктивно наиболее сложная система укреплений с деревоземляными стенами, башнями и рвами. Укрепления зафиксированы практически на каждом из более или менее полно раскопанных балканских теллей. Широко распространены оборонительные сооружения (рвы и валы) и в Триполье-Кукутени: они достоверно зафиксированы на более чем 90 памятниках, высока здесь и доля поселений с «высокой» топографией (в отдельные периоды – до 70%). Анализ картирования трипольских памятников с оборонительными сооружениями (Дергачев 2000), показывает, что их подавляющее большинство расположено в центральных, наиболее плотно заселенных частях ареала, что свидетельствует об основной причине конфликтов – относительной перенаселенности этих районов.

Фортификационные сооружения также играли важную роль и в формировании мировоззрения ранних земледельцев. Ведь, кроме нужд обороны, они обозначали границы поселения, разграничивая обжитое пространство поселка и чужой внешний мир. Вероятно, подобные представления, следствием которых является сакрализация огражденного пространства, повлияли и на своеобразие культовых сооружений Центральной Европы.

2.4. Модели пространства в раннеземледельческой

архитектуре Европы

В заключительном разделе главы рассматриваются наглядные воплощения тех пространственных моделей, которые легли в основу организации поселений и их групп. Автор анализирует «центральные места», вокруг которых организовывалось это пространство, являвшееся также пространством социальным, обустроенным согласно определенным принципам.

Собственно храмы, постройки с особенной, культовой архитектурой, на раннеземледельческих поселениях Европы отсутствовали. Постройки с особыми деталями интерьера и монументальными глиняными скульптурами (Парца, Сабатиновка и др.), которые могли быть святилищами или «общинными домами», принципиально не отличаются от остальных жилищ, что вполне соответствует архаичному уровню социальной организации европейских сообществ эпохи неолита и медного века.

Помимо жилища или святилища существовала и другая, более масштабная модель, которая отражала устройство окружающего мира и могла рассматриваться в качестве сакрального пространства общины. Такой моделью являлось само поселение с его четко разработанной планировкой. Прямоугольная поквартальная планировка с ориентацией по сторонам света, соответствующая зоне постоянного заселения и многослойным памятникам, отражает мировосприятие, где время выстраивается в линейную последовательность, отражая преемственность поколений, а центром пространства является сам земледельческий поселок. Эта «балканская» модель более устойчивая, но замкнутая и статичная. В случае с круговой планировкой структура поселения выражена менее четко, но обладает большей динамикой, отражая сложение системы подвижного земледелия, с циклическими сменами мест поселения. Наиболее полно эта модель проявилась в планировке крупных поселений культуры Триполье-Кукутени.

Еще один вариант в развитии организации пространства, соотносящийся с циклической сменой мест поселений, основывался на том, что его неподвижный центр располагается вне поселка, имеющего недолговечный характер. Ему соответствует появление на Среднем и Верхнем Дунае особого вида сооружений – «ронделл», расположенных вне поселений круглых площадок, окруженных рвами и частоколами. Ронделлы – полифункциональные сооружения, которые могли быть и святилищами, и укреплениями одновременно. При мобильном расселении они становились ориентирами для организации пространства и времени (ориентация входов по сторонам света указывает на использование их как своеобразных «обсерваторий»), а концентрация коллективных усилий при их создании – содействовала консолидации общин и укреплению позиций их лидеров. Будучи укрепленными священными центрами (здесь уместна аналогия с огороженными «судебными полями» древних германцев, предложенная П.М. Кожиным), они могли при необходимости служить и для обороны – так можно объяснить находки костяков людей во рвах некоторых ронделл. Традиция возведения аналогичных сооружений в дальнейшем находит свое воплощение в кромлехах Западной Европы, а обособление святилищ от поселений сохранится в последующей истории «варварской» Европы.

Особенности культуры зон постоянного и подвижного расселения нашли отражение и в различных видах искусства, в частности, в орнаментике, где прямолинейные геометрические построения тяготеют к зоне длительной оседлости, а подвижные спиральные фигуры широко распространяются в области подвижного земледелия к северу от Дуная.

ГЛАВА 3. СОЦИУМ В ЗЕРКАЛЕ ПЛАСТИКИ

В раннеземледельческих культурах представлен широкий ассортимент мелкой пластики, статуэтки включаются в состав наборов, сопровождаются моделями жилищ с предметами интерьера, моделями челнов и саней, миниатюрными сосудами. Разнообразна стилистика изделий, их масштабы и способы декорирования. Авторский подход включает рассмотрение разнообразных контекстов находок, выявление закономерностей их ареального распределения, систематизацию, основанную на иконографии статуэток, изучение стилистики пластики, выявление характерных черт и правил изображения персонажей, характерных для различных культур.

3.1. Контекст находок и функции раннеземледельческой пластики

Контексты находок статуэток – и на поселениях, и в погребениях – и, соответственно, их функции различны. Особый интерес при интерпретации пластики вызывают находки наборов фигурок, иногда помещенных в модели жилищ – своеобразные «кукольные домики» (Платиа Магула, Овчарово, Гэлэешти). Они могли изображать и божеств, и предков-прародителей, и выступать в качестве элементов ритуала. Кроме того, в слоях поселений найдено значительное количество фрагментов статуэток (на некоторых памятниках они составляют серии из сотен изделий). Это говорит о том, что предметы пластики часто изготавливались для однократного использования в ритуалах или магической практике. Крайне редко статуэтки встречаются в погребениях, где их роль тоже может быть различной. Так, в гумельницком могильнике Дуранкулак они найдены в кенотафах, где выступали в качестве фигурок-заменителей погребенных, а в позднетрипольпольском Выхватинском могильнике – преимущественно в детских погребениях (игрушки? духи-хранители?).

Таким образом, в зависимости от контекста, предметы пластики, будучи элементами системы социальной коммуникации, выступали как по отдельности, так и в наборах, могли использоваться в ритуалах и в магической практике, в качестве амулетов или игрушек, изображений предков или даже реальных персонажей и т.д. При этом сходные по форме изделия могли не только использоваться для разных целей (например, одинаковые статуэтки находят и на поселениях – в составе наборов или в слое, и в погребениях), но и изображать различных персонажей. Поэтому утвердившееся мнение, что они изображают лишь богов и богинь «неолитического пантеона» (М. Гимбутас, Б.А. Рыбаков и др.), не является неоспоримым. Этому противоречат и этнографические аналогии, представляющие многообразные функций пластики и представляемых ею персонажей в различных традиционных культурах.

3.2. Распределение предметов пластики в пределах

раннеземледельческого ареала

Анализ распределения предметов пластики в пределах земледельческого ареала показывает значительную разницу в количестве находок между его центральными районами с высокой плотностью населения и периферией. Такое неравномерное распределение пластики наблюдается уже на стадии раннего неолита. В наиболее плотно заселенной Фессалии число фигурок исчисляется сотнями, но в горных районах западной Греции и Пелопоннеса они единичны (Perls 2001). Немногочисленны они в это время и севернее, во Фракии и на Дунае, где количество поселений тоже пока невелико. На этих территориях число статуэток существенно возрастает в последующие периоды позднего неолита и медного века— соответственно количеству поселений. В свою очередь, на северо-западе, в области линейно-ленточной керамики, пластика практически не встречается.

Анализ ареального распределения пластики в Триполье-Кукутени показывает ту же картину: в наиболее плотно населенной западной части ареала этой культуры количество статуэток, найденных на одном поселении, может исчисляться сотнями (в Луке-Врублевецкой – около 280, в Друцах – порядка 100, в Трушешти – 183 и т.д.), но на востоке, где поселений меньше, предметы пластики единичны, несмотря на то, что многие памятники раскопаны значительными площадями (Красноставка, Шкаровка, Веселый Кут, Клищев). Число фигурок здесь значительно возрастает в конце развитого этапа – с миграцией в эту зону населения из западной части ареала.

Распределение пластики, сложившееся в раннем неолите Греции, К. Перлэ связывает с различной «плотностью» социальных взаимосвязей между сообществами, соответствующей плотности заселения территорий. Согласно ее мнению, при взаимодействии между группами фигурки использовалось в различных коллективных ритуалах (Perls 2001). По мнению автора настоящего исследования, корни этого явления лежат глубже: предметы пластики, как и другие предметы материальной культуры, участвуют в «актах коммуникации» между индивидуумами, ее носителями (коллективный ритуал, домашний обряд, игра). В областях плотного заселения, с расширением социальных связей, повышается и роль выражающих действий, и связанных с ними предметов искусства. Это касается не только пластики, но и украшений, костюма, орнаментов, наибольшее разнообразие которых также наблюдается в наиболее заселенных центральных регионах археологических культур. Периферийные районы, наоборот, демонстрируют как более бедный набор пластики и вариаций декора, так и стойкое сохранение их архаичных форм.

Аналогичные наблюдения легли в основу «демографической» гипотезы происхождения изобразительного искусства, рассматривающей изображения как визуальное средство в контактах между группами населения и развитии социальных знаний (Gamble 1991; Barton et al. 1994). Предметы искусства в первобытной культуре предстают, таким образом, как средство социального взаимодействия и обмена информацией, а их стилистика отражает совокупность групповых норм и ценностей.

3.3. Образы глиняной пластики

Главная проблема атрибуции европейской раннеземледельческой пластики заключается в том, что содержание представлений, связанных с тем или иным образом, остается для нас неизвестным. Несмотря на то, что атрибуция промежуточных и схематичных вариантов фигурок не может быть однозначной, в их иконографии можно обозначить ряд образов, общих для целого ряда культур. В образном ряду доминируют женщины, среди них:

— женские фигурки со сложенными на груди или поддерживающими грудь руками. В их иконографии наблюдаются значительные вариации (по положению рук, позе, степени схематичности фигуры и т.д.), а широкое распространение говорит о том, что они изображали многих персонажей;

— женские статуэтки, сидящие на «тронах», к которым тяготеют многочисленные разновидности сидящих статуэток, которые лишь условно можно объединить в одну группу. На множественность их интерпретаций указывает как многообразие поз, так и находки наборов сидящих фигурок;

— «оранты», стоящие с воздетыми вверх руками. Подобная поза тоже может трактоваться очень широко, приобретая различные вариации и интерпретации в различных культурах;

— фигурки в виде «мадонны», прижимающей к себе младенца, или изображающие беременных женщин.

Изображения мужчин в раннеземледельческой пластике Европы сравнительно немногочисленны. Наиболее распространены статуэтки «мужчин-воинов» – с поясом и портупеей, известные практически во всех культурах неолита и медного века Европы. Но есть и уникальные изделия как, например, статуэтка, изображающая сидящего на троне персонажа с «серпом» из Сегвар-Тюзкёвеш в Венгрии. Компактную серию составляют «мыслители», изображающие мужчину, сидящего, опустив локти на колени и подперев руками подбородок (культуры Хаманджия, Гумельница, Кукутени-Триполье). К этой форме тяготеет ряд женских статуэток с одной рукой, лежащей на груди, и другой – поддерживающей подбородок, как бы в задумчивости (культуры Гумельница, Кукутени-Триполье, Лендьел). Особую группу также составляют сдвоенные, парные статуэтки (однополые либо разнополые). Очевидно, что раннеземледельческая антропоморфная пластика изображала разнообразных персонажей, некоторые из которых являются общими для носителей различных археологических культур, что говорит об относительном единстве их образной системы. Множество аналогий указывает на родство европейского мировоззрения эпохи неолита с ближневосточным. В эту образную систему были включены и многочисленные фигурки, изображавшие различных домашних и диких животных и образовывавшие свою собственную иерархию образов, отражавшую системы классификации животного мира (Балабина 1998).

Отдельную группу скульптурных изделий составляют фигурные алтари и подставки, сосуды с антропоморфными и зооморфными деталями, наглядно демонстрирующие то, что пластические элементы в древнеземледельческом искусстве могут быть органично вписаны в любую конструкцию, будь то предмет интерьера или керамический сосуд.

3.4. Особенности развития художественных форм пластики

Формы пластики определялись не столько эстетическими предпочтениями, сколько подчинением формальных характеристик изображений общей стилистике декоративного искусства той или иной культуры. Свою роль здесь сыграли и местные особенности техники гончарства, и навыки работы с другими материалами. Натуралистичных статуэток немного: характерная поза или атрибут указывали на тот или иной образ, в рамках замкнутого коллектива общины дальнейшей детализации не требовалось.

Главным признаком раннеземледельческой пластики является преимущественно фронтальное восприятие формы. Сложность объемной передачи формы иллюстрируют варианты воспроизведения лиц, либо нарисованных, либо смоделированных из двух перпендикулярных плоскостей. Все эти варианты наблюдаются в сериях фигурок из разных культур. Причины их сходства не в представлении одного образа, а в применении одинаковых изобразительных приемов. Аналогичные подходы к решению пространственных задач демонстрируют и многочисленные образцы традиционного искусства. Скульпторы неолитической Европы подошли и к трехмерному виду пространственного решения, что видно на примерах ряда сидящих фигурок и объемных моделей жилищ, где воспроизведено пространство помещения и его интерьер. Задача преодоления плоскостного восприятия формы была решена и в области создания скульптурного портрета, о чем свидетельствуют отдельные натуралистические изображения энеолита Фракии, бутмирской и трипольской культур.

Особенность раннеземледельческой пластики Европы, напрямую вытекающая из плоскостного восприятия формы, – отсутствие объемного изображения одежды (исключение – объемные значимые атрибуты: украшения, пояса, прически, головные уборы). Возможно, мы сталкиваемся с целенаправленным стремлением изобразить именно конструктивную основу – человеческое тело. По отношению к нему одежда условна и требует лишь плоскостной передачи, соответствующей плоскости ткани, из которой она изготовлена. Аналогичный подход характерен и для раннеземледельческой пластики Востока, где объемное изображение одежды становится правилом только с эпохи становления первых государств. В разделе также рассмотрены особенности раннеземледельческого костюма, реконструируемого на основании изображений его в пластике. Набор характерных элементов костюма (треугольные передники у женщин, пояса и перевязи у мужчин), общих для всего ареала, говорит как о его единстве, так и о том, что здесь мы, возможно, сталкиваемся с ритуальным костюмом.

3.5. Региональные стили пластики: разнообразие планов выражения

Специфику стилей пластики, создающих неповторимое своеобразие каждой из культур Балкано-Карпатского неолита определяют различия в идеологических представлениях и социальной среде, возникшие в процессе расселения древних земледельцев. В разделе подробно рассмотрены особенности пластики раннего неолита, культур Фракийско-Нижнедунайского региона, Винча, Бутмир, Хаманждия, Лендьел, Триполье-Кукутени. Отмечены общие и особенные черты, параллели в формах, способах моделировки лиц и фигур, в декоре изделий. Приведенный обзор показывает пути формирования локальных традиций в мелкой скульптуре, связь ее с керамическим производством.

Несмотря на наблюдаемое разнообразие форм пластики, очевидна тенденция к объемности, реалистичности и индивидуализации изображений, в наибольшей степени проявляющаяся в период энеолита (серии натуралистических пластических изображений представлены в целом ряде балканских и карпатских культур). Это связано с усложнением социальной структуры и формированием в этот период у носителей культур Балкано-Карпатского региона иерархически организованных социальных структур. Определенную роль здесь сыграло и расширение социальных связей в разросшихся коллективах, где изображения должны нести в себе больше информации, чем условно-схематические фигурки, использовавшиеся в узкой «домашней» среде.

3.6. Пластические формы в украшениях

Освоение металлов, меди и золота стало одним из важнейших достижений носителей культур «балканского круга». Производство и торговля медными орудиями и украшениями стали одним из факторов формирования на Балканах «ранних сложных обществ». Появление социальных элит сопровождалось возникновением предметов престижного потребления и дорогостоящих украшений. Первые металлические украшения, которые также представляют и антропоморфные, и зооморфные формы.

Наиболее яркую коллекцию золотых украшений представляют предметы из Варненского некрополя. Золотые предметы здесь сосредоточены преимущественно в немногочисленных «статусных» и символических погребениях, составлявших ядро могильника (см. работы И. Иванова, Я. Лихардуса, И. Маразова). Набор приемов, использовавшихся для производства золотых украшений, еще беден, декоративный эффект создавался за счет обширных блестящих поверхностей. Изготовители украшений даже не пытались изобразить на них орнаменты, украшавшие керамику. Возможно, что они были лишь элементами отделки не дошедших до нас богато орнаментированных костюмов и воспринимались с ними как единое целое.

Автором проанализированы характерные для энеолита Европы золотые, медные и глиняные подвески, ряд из которых имеет антропоморфную форму, с точки зрения контекстов их находок (погребения, поселения, клады), рассмотрены изображения аналогичных украшений на статуэтках.

Выполненные из меди и золота украшения были атрибутами лиц определенного статуса. Их набор сводился к немногочисленным формам, восходящим к единой «балканской» традиции. В отличие от глиняной пластики, они, по-видимому, играли важную роль не только в пределах общины, а и при контактах между группами населения.

ГЛАВА 4. КЕРАМИКА И ЕЕ ОРНАМЕНТАЦИЯ

Древнеземледельческую эпоху с полным правом можно назвать эпохой расцвета ручного гончарства, образующего самостоятельную отрасль специализированного производства. Керамическая посуда занимает особое место в искусстве, играя важную роль в создании особенного стиля интерьера, соединяя пластическую форму и плоскостной декор.

Производство качественной орнаментированной керамики в неолите и энеолите стало массовым. Исследования комплексов отдельных построек показали, что использовавшийся в них набор включал порядка 20–30 (до 100) различных сосудов, обеспечивавших как бытовые потребности, так и культовые нужды. Относительная однородность комплексов с большим количеством орнаментированной посуды говорит о том, что художественная керамика не являлась рассчитанным на элиту предметом престижного потребления, а использовалась всеми членами первобытного коллектива.

4.1. Наборы форм сосудов и состав керамических комплексов

Многообразие форм керамики, в первую очередь, определяется различиями функций сосудов, обеспечивавших разнообразные бытовые и культовые нужды: «столовых» – кубков и мисок, горшков и кувшинов, сосудов с крышками, ложек и половников, посуды на подставках и поддонах, а также грубой «кухонной» керамики. Важную роль здесь сыграли и приемы конструирования сосудов: наращивание емкости из горизонтальных лент или сборка ее из отдельных частей. В последнем случае формообразование сводится к комбинированию элементарных форм в виде полусферы, усеченного конуса, цилиндра. Очевидно, что оно отражает особенности мировосприятия и психики первобытных земледельцев, в основу которого ложится использование принципа сборки из частей, распространившегося на большинство предметов материальной культуры. Существенным фактором формообразования керамики, было также использование, параллельно с ней, разнообразных контейнеров, изготовленных из несохранившихся органических материалов (деревянных, кожаных, плетеных), формам и орнаментам которых часто подражала глиняная посуда. Важным источником формотворчества являлось и представление о сосуде, как о вместилище, аналогичном телу человека или животного. На основе метафоры «тела-емкости» возникают серии антропоморфных и зооморфных сосудов.

Набор форм сосудов образует основу керамических комплексов раннеземледельческих памятников – не только совокупность керамики из культурного слоя, но и «функциональный комплекс» – набор керамических изделий, который был необходим жителям поселения. В рамках культуры керамический комплекс достаточно устойчив, в археологических коллекциях он представлен в соответствии с характером контекста залегания находок. Основу для реконструкции процесса его функционирования дают «этноархеологические» исследования (DeBoer, Lathrap 1979; Longacre 1985). Этнографические наблюдения сопоставимы с результатами археологических исследований и позволяют существенно скорректировать основания для выявления древних керамических традиций и сопоставления комплексов (Палагута 1999, 2003).

4.2. Технологии и организация керамического производства

В разделе представлен обзор техник изготовления керамики раннеземледельческих культур Европы. Несмотря на различную степень изученности гончарства различных регионов и периодов, очевидно, что керамические технологии в пределах круга «культур крашеной керамики» во многом сходны, что говорит об общности их происхождения. Автором детально рассмотрены приемы, использовавшиеся носителями различных керамических традиций на каждом из этапов изготовления керамики (подготовка формовочной массы, лепка и формовка изделия, обжиг).

В основе всех разновидностей декора лежало использование двух техник: рельефной (каннелюры, прочерченные и врезные линии) и расписной, которые в большинстве случаев дополняли друг друга. На отдельных сосудах (культура Тиса) обнаружены следы аппликации из кожи, плетенки либо ткани. В качестве пигментов использовались минеральные красители. Во Фракии широко применялся графит, придававший росписи металлический блеск. Уникальны сосуды, где орнамент выполнен золотой краской (Варна, Бубань). Обычно считается, что качественная роспись наносилась до обжига, а рыхлая – после. Анализы красок показали, что в их составе присутствуют следы органических связующих, которые выгорают при обжиге (Подвигина и др. 1998; Kalinina, Starkova 2009). Получается, что роспись, независимо от ее качества, наносилась после обжига. Эти исследования пока проводились на ограниченном материале (образцы культуры Триполье-Кукутени), но они открывают перспективное направление дальнейшего изучения росписей.

Несмотря на обнаружение целого ряда мастерских с комплексами гончарных горнов, производство керамики было ориентировано на внутриобщинное потребление. Количество импортов в керамических комплексах обычно незначительно, они могли появляться не только в результате обмена, но и вместе с людьми (например, при брачных контактах). Широкое использование сходных приемов изготовления керамики при обособленности производства объясняется косностью традиций архаичного ручного гончарства. Результатом взаимодействия носителей различных традиций становилось появление многокомпонентных комплексов, сочетающих различные группы керамики. Наблюдения показывают, что такой синтез происходил по принципу дополняемости, когда адаптировались те разновидности «чужих» форм, которые отсутствовали в субстратном наборе. В основе архаичного гончарного производства лежит личностная передача опыта, возможная в сравнительно однородной этнической среде (ср.: Кожин 1989). Таким образом, при этногенетических реконструкциях керамика является важнейшим этническим признаком, а выявление керамических традиций дает основания для реконструкций процессов этногенеза.

4.3. Орнамент: «искусство-ритм» и его особенности

В разделе разработан ряд теоретических положений, позволяющих рассматривать орнамент не только как стилеобразующий элемент, но и как особый вид искусства. Изучение орнаментов позволяет решать различные задачи в рамках целого ряда направлений: разработки вопросов периодизации и хронологии памятников, реконструкции древних технологий, процессов этногенеза и культурогенеза, семантики декора (см.: Кожин 1981).

Орнамент – это ритмически упорядоченный декор, графическое выражение ритма. Древнейшие орнаменты тесно связаны с формированием систем счета, а соединение в орнаменте геометрии и искусства является «свидетельством первого человеческого понимания регулярности» (Яблан 2006). Так реализуется важная функция орнамента – структурирование, членение предмета на части и объединение их в единую конструктивную целостность, искусственно организованную упорядоченную систему. Стимулом для развития орнаментов стало параллельное развитие строительства, плетения и ткачества, где широко применяется конструирование из частей или важны подсчет и ритмическое чередование элементов.

Методы конструирования орнаментов подчинены художественным законам композиции и правилам симметрии. Симметричные построения ведутся либо от локальной симметрии, либо путем десимметризации, последовательного разделения поля (в исследуемом материале чаще встречаются построения второго плана). Об активной роли поля в орнаментах свидетельствует многократно наблюдаемая в археологических и этнографических материалах их обратимость – взаимозаменяемость элементов фона и орнамента. Появление обратимости связано с частыми преобразованиями позитива в негатив, несомненно, отражающими влияние текстиля на декор керамики. Взаимосвязь различных отраслей домашнего производства и нормативность культуры обусловили и то, что на керамике широко распространяется «технический орнамент» – воспроизведение в декоре текстуры изделий из иных материалов либо реликтовых технических деталей.

Орнамент стал основой изобразительных систем носителей древнеземледельческих культур. Ритмичность орнамента отразила осознание ритмов, связанных с цикличностью и ритмами труда и организацией окружающего пространства. «Орнаментальность» художественного языка эпохи проявились и в керамическом декоре, и в предметах пластики, украшениях, текстиле, плетеных изделиях, упорядочивании архитектурного пространства.

4.4. Орнаменты неолита и медного века Европы

В разделе рассмотрены орнаментальные стили различных культур раннеземледельческой Европы. Все многообразие орнаментов можно свести к двум вариантам форм элементов и мотивов: 1) прямолинейным геометрическим и 2) криволинейному спиральному. Несмотря на свое отличие, оба вида орнаментации в той или иной степени присутствуют во всех рассматриваемых раннеземледельческих культурах Европы, порой сочетаясь на одних и тех же сосудах. Абстрактность мотивов и многокрасочность – общие черты декоративного стиля эпохи.

В соответствии с местными особенностями (влиянием на керамику декора некерамических изделий, техники исполнения, способов построения композиций, воплощением в декоре определенных культурных архетипов) в пределах «глобального» стиля определяется множество региональных стилей и направлений. Стилевые различия также соответствуют каждому из периодов раннеземледельческой эпохи: 1) раннего неолита, становления керамического производства; 2) среднего и позднего неолита, определения локальных специфик культурных комплексов; 3) медного века, периода расцвета керамического производства; 4) перехода к бронзовому веку, когда происходит деградация орнаментальных композиций.

Обозначается ряд регионов, где гончарное искусство развивается наиболее активно. Фессалия и Фракия были центрами сложения европейской гончарной традиции, которая в дальнейшем распространяется на север и северо-запад с культурами Старчево – Кёреш – Криш и линейно-ленточной керамики. Сравнительная однородность материала здесь связана с достаточно быстрым земледельческим освоением Европы и сохранением архаичных форм на окраинах ареала.

Периодами активного развития декора и форм керамики являются поздний неолит и энеолит. В Балкано-Карпатском регионе можно выделить несколько центров орнаментального формотворчества, в пределах которых складываются оригинальные керамические стили: 1) фракийско-нижнедунайский, где в основу ложатся графитные орнаменты и распространение резного декора на фоне доминирования геометрических мотивов; 2) западнобалканский, где выделяется культура Винча с ее лощеной керамикой, а также возникают своеобразные формы спиральных орнаментов в комплексах культур Бутмир и Данило; 3) среднедунайский – культуры Лендьел и Тиса; 4) восточный, где развивается трипольско-кукутенская традиция спиральных орнаментов. Каждый из этих регионов соответствует наиболее развитым и плотно заселенным областям культур «балкано-карпатского круга», где происходят интенсивные контакты между группами населения, и в наибольшей степени выражено стремление к их самоидентификации путем выработки оригинальных стилей.

В энеолите керамическое ремесло здесь достигает наивысшего развития, налаживается массовое производство высокохудожественной продукции, украшенной росписью, лощением и различными видами рельефного декора. Наблюдается относительная унификация изделий в пределах культур, что связано как с развитием технологий и обмена, так и со специализацией гончарства, превратившегося из семейного производства в отрасль ремесла, продукция которого начинает выходить за рамки общины.

В основу большинства орнаментов лег либо «технический орнамент», либо неизобразительные геометрические мотивы. Условно-реалистические изображения крайне редко выступают в качестве основы композиций (исключения – лишь «змеиные» фигуры трипольско-кукутенского орнамента и некоторые образцы из фракийско-нижнедунайского региона).

4.5. Проблемы интерпретации древнеземледельческих орнаментов

Детальный анализ оснований реконструкций значений орнаментов неолита и медного века Европы позволил прийти к выводу, что привлечение внешних аналогий, в основном, из этнографических материалов (часто без изучения динамики развития орнаментальных форм) для интерпретаций абстрактно-геометрического декора лишено оснований и является, по сути, современным мифотворчеством. Не выдерживает критики и рассмотрение орнаментов как «знаковой системы», «протописьменности», где роль «знаков» играют их элементы и мотивы (т.н. «структурно-семиотический» подход). При детальном изучении большая часть «знаков» оказываются элементами «технического орнамента» или разметки, а преимущественное построение путем разделения орнаментального поля, говорит об ином принципе образования орнаментов, чем у текстов. В реальности вся композиция могла восприниматься как один знак, указывающий на тип сосуда в авторской классификации.

Ритмичность орнаментальных фигур, их декоративная стилизация значительно сужают возможности передачи информации, которой обладает изображение. Если художник пытается расширить значение декора, то, как показывает трипольский материал, он вписывает в его контекст изображения. Наличие смыслового значения орнамента при этом не оспаривается: этнографические наблюдения фиксируют использовавшуюся гончарами обширную терминологию для обозначения видов и элементов декора, однако интерпретации исполнителя, строящиеся по принципу свободных ассоциаций, часто оказываются внешними по отношению к изображаемому мотиву (М.С. Андреев, Е.М. Пещерева, M. Хардин и др.). Трактовка орнаментов изменялась, обновлялся и связанный с ними образный ряд, особенно в периоды активных трансформаций культуры. Все это исключает однозначное «прочтение» орнамента.

Ритмические чередование и гармоничное сочетание элементов и мотивов, как и в музыке, – основная цель создателя орнаментальной композиции. Здесь важную роль играет не вербальная основа, но фиксация ощущений – динамики или статики, ритма, устойчивости и т.д. (Т. Пасто). Таким образом, орнамент не тождественен изображению, а, представляет особый вид искусства, зачастую исключающий «понятийное содержание» (Г.-Г. Гадамер). Значение нес орнамент в целом, а не его элементы, которые могут видоизменяться в соответствии с формой орнаментируемой поверхности, для достижения максимального декоративного эффекта. Он предназначен для визуального определения категории предмета, определения статуса его обладателя или обозначения принадлежности вещей определенной группе людей, являясь неотъемлемой частью «языка вещей» (ср.: Summers 2003). Прямые интерпретации орнаментов, предлагаемые в рамках сложившихся стереотипов, не имеют под собой веских оснований. Тем не менее, в области традиционной культуры изменения орнаментов и их значений свидетельствуют о серьезных переменах в социальной структуре общества или этническом составе населения. Таким образом, можно определить основные направления дальнейшего изучения орнаментов не столько в области их семантики, сколько в областях палеокультурологии, палеоэтнологии и искусствоведения, где через особенности стиля проявляются и особенности визуального восприятия формы и пространства.

ГЛАВА 5. ИСКУССТВО ТРИПОЛЬЯ-КУКУТЕНИ: ХУДОЖЕСТВЕН-НАЯ ТРАДИЦИЯ В ЕЕ ИСТОРИЧЕСКОМ РАЗВИТИИ

Ареал Триполья-Кукутени охватывает обширную территорию – Запрутскую Молдову, Молдавию и Правобережную Украину, а длительность ее развития составляет около 1500 лет. Своеобразие этой культуры проявляется в том, что, с одной стороны, она тесно связана с балканской традицией, с другой — находится на границе земледельческого ареала, что давало ее носителям возможности для освоения новых территорий и предопределило подвижный характер их расселения. По радиокарбону, время существования Триполья-Кукутени охватывает период с 4000 по 2350 (5300–2600) гг. до н.э.

В развитии Триполья-Кукутени выделяются три основных этапа:

1) ранний (Триполье А – Прекукутени) – формирование культуры в Восточных Карпатах и расселение ее носителей в бассейны Прута, Днестра и Южного Буга;

2) развитой этап разбивается на несколько периодов: в Триполье BI, BII – Кукутени А, А–В происходит максимальное расширение ареала, увеличение плотности его заселения, определяются границы основных локальных вариантов, а Триполье CI – Кукутени В становится «апогеем» в развитии культуры, когда возникают поселения-гиганты с населением несколько тысяч человек;

3) поздний этап (Триполье CII) представляет завершение цикла существования Триполья-Кукутени, распад на отдельные культуры.

5.1. Формирование культурных традиций

На этапе Триполье А – Прекукутени в пределах ландшафтов лесостепной зоны формируются основные черты земледельческо-скотоводческого хозяйства носителей культуры. Поселения еще небольшие (в среднем 1–2 га), жилища в них располагаются группами или по кругу. Некоторые из поселков укреплены рвами. Появление укреплений в Прикарпатье говорит о том, что уже в ранний период здесь возникает относительная перенаселенность, что заставляет носителей культуры двигаться на северо-восток в поисках новых земель. Так архаичная техника хозяйства и демографический фактор сформировали специфику «трипольского пространства» с цикличной сменой мест поселений и перемещением коллективов на вновь осваиваемые земли. Тогда же определяются и особенности домостроительства. Его характерной чертой стали глинобитные двухуровневые дома («площадки»). Площадь таких жилищ – от 25–30 до 100 кв. м. Аналогии им ведут к кругу балканских культур.

Своеобразные художественные формы вырабатываются в пластике. Преобладают женские статуэтки, стоящие или сидящие, форма которых характеризуется подчеркнутой стеатопигией. В основу стандартной моделировки фигуры ложится стыковка трех равных по объему частей (две ноги и туловище). Детали изображены схематично, лицо обычно не моделировалось (нос иногда обозначен защипом), руки – в виде выступов (за исключением немногих фигурок с полной моделировкой рук, в т.ч. восходящих к позе «мыслителя»). Украшены фигурки росписью или углубленным орнаментом, который воспроизводил складки одежды. В декоре акцентировался лобковый треугольник – так, скорее всего, изображался передник (реалистичнее он показан на более поздних статуэтках). Мужские изображения немногочисленны.

Основу керамического комплекса Прекукутени – Триполья А составляет посуда со спиральным углубленным орнаментом, сочетающимся с каннелюрами или врезным узором. В основу большинства композиций раннетрипольских орнаментов ложатся фигуры двух «змей», закрученных навстречу друг другу, поиски соответствий которым ведут в круг линейно-ленточных и старчевских орнаментов, но прямых параллелей там найти не удается. Таким образом, здесь налицо очевидный синтез в едином комплексе различных черт, знаменующий разрыв с прежними традициями и формирование нового стиля путем применения различных известных техник орнаментации к решению новых задач.

В качестве примера в работе рассмотрен один из наиболее ранних комплексов Триполья-Кукутени из поселения Флорешты в Молдавии, исследованного Т.С. Пассек в 1950–60-е гг. (материалы в МАЭ РАН). Сопоставление керамики Флорешт с комплексами более поздних поселений Прекукутени – Триполья А (Берново-Лука, Карбуна и др.), обозначает тенденцию к схематизации и стилизации «змеиных» фигур, в зависимости от форм сосудов, размеров орнаментальных полей, вариаций в технике исполнения декора. Кроме «змей», составляющих доминанту орнамента, остальные элементы имеют декоративный характер либо представляют собой «технический орнамент».

Несмотря на невозможность раскрыть значение «змеевидных» фигур, очевидно, что их регулярное воспроизведение на керамике, моделях жилищ и антропоморфной пластике связано с самоидентификацией носителей культуры. Хотя изображения «змей» есть и в других культурах «балканского круга», но здесь этот символ приобретает особую актуальность. Область его значений, из-за метафоричности, может быть достаточно широка: от указания на некий миф о происхождении, до охранительных функций и благопожелательных формул.

Хотя на раннем этапе материалы памятников еще довольно однородны, значительные размеры освоенного ареала предопределили дальнейшую сегментацию культуры на локальные варианты, с переосмыслением в рамках каждого из них мировоззренческих установок, выделением на базе сложившегося комплекса керамики и пластики местных стилей.

5.2. Развитое Триполье: период разнообразия художественных форм

«Развитой» этап Триполья-Кукутени охватывает наибольший промежуток времени. Отдельные его периоды значительно различаются между собой по характеру материала. Периоды Триполье BI, BII – Кукутени А, А–В отмечает активное освоение ареала культуры, в различных частях которого формируются ее локальные варианты.

К Триполью BI – Кукутени А относится наиболее количество фортифицированных поселений, которые концентрируются в наиболее плотно заселенных центральных районах ареала культуры. Следствием демографической напряженности становятся миграции групп населения в пределах «экологической ниши» лесостепной зоны и увеличение размеров поселков. По мере увеличения площадей памятников, намечающегося в Триполье BII – Кукутени А-В, планировки поселений развиваются от групп жилищ к кольцевой застройке, что свидетельствует о процессах консолидации коллективов общин. Архитектура жилищ в целом продолжает традицию предыдущего периода, но при этом усложняется их интерьер, распространяются многокомнатные постройки.

О богатстве и разнообразии духовной жизни носителей трипольско-кукутенской культуры свидетельствует обилие находок предметов антропоморфной и зооморфной пластики. Статуэтки Триполья BI – Кукутени А продолжают традиции раннего периода, но пропорции фигурок становятся более стройными. У некоторых фигурок на груди изображены медальоны, формы которых восходят к золотым изделиям Варненского некрополя, что указывает на высокий статус изображаемых персонажей. В период Триполье BII – Кукутени А-В происходят дальнейшие изменения в декоре и формах антропоморфной пластики: отчетливо проявляется тенденция к реалистичной трактовке фигуры, детальнее изображается одежда. Распространяется традиция делать сквозные проколы на бедрах и выступах рук, которые, вероятно, предназначались для крепления одежды из органических материалов. Разнообразные виды домашних и диких животных изображает многочисленная зооморфная пластика. В развитом Триполье распространяется особая форма сдвоенных полых подставок – «биноклей», не встречающихся в других раннеземледельческих культурах. Наиболее вероятна их интерпретация в качестве переносных алтарей. Значение элементов форм этих изделий отражает серия изделий, у которых перемычки сделаны в виде человеческих фигур (Палагута 2007).

Связи со степными культурами отражает распространение особого вида каменной скульптуры – «скипетров», в схематичной или реалистичной манере передающих форму головы животного. Распространены они от Балкано-Карпатского региона до Поволжья и Северного Кавказа, и встречены как на поселениях, так и в погребениях. Эти изделия нужно рассматривать, как надкультурное явление. Их происхождение не связано с балканскими культурами, где отсутствует традиция изготовления скульптуры из твердого камня, но, возможно, из-за влияния раннеземледельческой пластики скипетры из западной части ареала приобрели реалистические черты.

В начале развитого периода гончарное искусство достигает расцвета. Набор форм расширяется за счет обособления их местных разновидностей. Наиболее значительной инновацией стало распространение полихромной посуды, расписанной двумя или тремя красками. В работе рассмотрена проблема происхождения различных стилей полихромной росписи, возникшей как вследствие развития технологий, так и под влиянием соседних культур (Гумельница, Петрешти). Изменения в орнаментах связаны с их обратимостью, которая во многом была обусловлена появлением росписи, позволяющей варьировать красками при оформлении фона и орнаментальных фигур. Обратимые орнаменты окончательно утверждаются на трипольской посуде к концу периода Триполье BI – Кукутени А, когда изначальные «змеиные» мотивы окончательно теряются в многовитковых спиралях. Появляются и новые способы организации орнаментов, которые в итоге ведут к деструкции симметричной структуры их построения. Помимо общей направленности к утрате исходных форм, процесс развития орнаментов определялся и «сегментацией» культуры на локальные варианты, со своими стилевыми особенностями керамики (Palaguta 2007).

На протяжении периода Триполье BII – Кукутени А-В происходит распад спиральных композиций, смещение акцентов с основных на дополнительные элементы, утверждение упрощенных стандартных орнаментальных схем. Наблюдается и тенденция к сокращению цветовой гаммы орнаментов. Это демонстрируют рассмотренные в работе достаточно полно опубликованные керамические комплексы Траян-дялул Фынтынилор (Dumitrescu 1945), Клищева (Заец, Рыжов 1992), а также материалы разведок автора у с. Дрэгэнешты в Молдове (Palaguta 1998).

5.3. Эпоха «протогородов»

В период Триполье BII–CI – Кукутени В в Буго-Днепровском междуречье появляются поселения-гиганты, размеры которых достигают сотен гектаров, значительно превосходящие по площади не только поселения синхронных культур европейского медного века, но и формирующиеся в это время города цивилизаций Ближнего Востока. В основе процессов роста и консолидации населения – подъем экономики. Шире используются медные орудия, развивается добыча и обработка кремня. Судя по находкам моделей саней, развиваются и средства передвижения. Такие модели указывают и на возможное развитие упряжных пахотных орудий, дающих возможности для интенсификации сельского хозяйства.

Увеличение размеров трипольских поселений приходится на период наибольшего «уплотнения» заселения трипольского ареала, где происходят миграции «западных» групп с расписной керамикой на территорию Буго-Днепровского междуречья, занимаемую ранее «восточнотрипольским» населением, сохраняющим архаичные черты в орнаментации керамики (см. работы Е.В. Цвек, В.А. Круца, С.Н. Рыжова, Э.В. Овчинникова и др.). Крупнейшие поселения-гиганты (Майданецкое, Тальянки, Доброводы и др.), площадь которых достигает 300–450 га, а количество жилищ – до 2000, возникают на этих вновь осваиваемых пришельцами с запада территориях – в бассейне Южного Буга. Население их составляло от 4–5 до 10 тыс. человек. Увеличивается площадь поселений и в других регионах.

Несмотря на ряд невыясненных вопросов в изучении поселений-гигантов (например, об их одновременной или разновременной застройке), их упорядоченная структура, образуемая кольцами жилищ, свидетельствует о формировании в трипольском обществе системы социальной иерархии, обеспечивающей организацию постройки этих «протогородов». Причиной их возникновения могла стать и угроза военных конфликтов. Однако, скорее всего, концентрация населения была обусловлена экономическими и экологическими факторами, когда при неблагоприятных изменениях природных условий для поддержания жизнедеятельности потребовались усилия больших коллективов (Круц 1989, Видейко 2003). Время существования «протогородов» охватывает лишь несколько столетий, более поздних трипольских памятников на занимаемой ими территории нет.

Изменения в трипольско-кукутенском обществе отражаются и в пластике. Здесь проявляется тенденция к более детальному изображению прически, одежды, обуви, лицо теперь моделируется в виде диска, на котором обозначается нос и глаза. Тенденция к созданию более реалистичных изображений, индивидуализации персонажей, приводит к появлению серии натуралистичных фигурок. Концентрация их находок приходится на регион, где формируются поселения-гиганты. Очевидно, что это отражает происходившие здесь процессы увеличения коллективов и складывание в них социальной иерархии, с сопутствующим этому выделением отдельных лидеров, что не могло не сказаться и на индивидуализации образов пластики.

Меняется и керамический комплекс. Элементы форм посуды становятся стандартными (из-за использования шаблонов при лепке), появляется и поворотное устройство для формовки керамики. Многокрасочный декор сводится к монохромной гамме. На фоне распада спирали происходит стандартизация и схематизация орнаментов, а также возникает много дополнительных элементов «технического» происхождения, что говорит о постепенной утрате значения спиральных узоров.

В то же время, на трипольско-кукутенских сосудах появляются антропоморфные и зооморфные изображения, придающие орнаментам уже иной смысл (их систематизации, датировки и интерпретации посвящены работы А. Ницу, Т.Г. Мовши, В.Г. Збеновича, С. Церны, Т.М. Ткачука). Их особенность в том, что они образуют самостоятельные композиции, которые накладываются на канву орнамента, играющего лишь роль ритмообразующей основы. Сюжеты изображений разнообразны (отдельные фигуры и группы персонажей, люди и животные). За исключением повторений изображений собак, свести их к набору стандартных схем не удается. Картирование памятников с зооморфными и антропоморфными изображениями показывает их концентрацию вокруг бассейнов Среднего Прута и Среднего Днестра. Хотя поселения здесь не достигают гигантских размеров, плотность заселения этого региона достаточно высока. Именно он становится исходным пунктом миграций групп населения с расписной керамикой на северо-восток. Трипольские изображения, размещенные поверх орнамента – уникальное явление в мире неолитической орнаментики Европы. Очевидно, что появление их связано с новой волной интерпретаций орнаментов, стремлением наполнить схематичные композиции новым смыслом, предпринимавшимися отдельными группами носителей трипольской культуры на заключительном этапе ее развития.

5.4. Позднейшее Триполье: дезинтеграция культуры
и упадок художественной традиции

Начало III тыс. до н.э. знаменует собой закат эпохи «золотого века» энеолита. Причины того, что культуры балкано-карпатского круга так и не переступили порога сложения государств, видятся и в неблагоприятных изменениях климата, и в непрочности социальных структур, которые успели сложиться в период их максимального развития (Массон 2000). Процессы, приведшие к кардинальным социально-экономическим изменениям и перестройке художественной культуры, требуют дальнейшего изучения на основе палеоэкологических исследований и уточнения относительной хронологии этих явлений: как в рамках всего ареала культур «балканского типа», так и на фоне развития всех евразийских культур позднего энеолита – раннего бронзового века.

На позднем этапе Триполья-Кукутени происходит процесс дезинтеграции культуры, сложения на ее базе отдельных групп памятников, отличающихся друг от друга не только по формальным признакам (например различиям керамического декора), но и по хозяйственно-культурному типу. С исчезновением поселений-гигантов преобладают небольшие поселки (до 10 га). Происходит деградация жилой архитектуры, немногочисленны оборонительные сооружения. Об изменениях в идеологических представлениях носителей культур позднего Триполья свидетельствует появление обособленных могильников, которые не известны для раннего и развитого этапов культуры. В них представлены два обряда захоронения – трупосожжение (Среднее Поднепровье) и трупоположение (Причерноморье). В степях Причерноморья распространяется обряд захоронения в курганах – сложных по конструкции монументальных погребальных сооружениях (усатовская культура). Этот обряд чужд раннеземледельческому миру. Распад культурных традиций и сложение нового видения формы демонстрирует и пластика, претерпевающая значительные изменения в сторону крайней схематизации, условности, утрирования пропорций. Возникает новое восприятие формы, как абстракции, знака, а не живой натуры.

В керамических комплексах позднетрипольских памятников еще присутствует расписная керамика, но со временем ее становится все меньше. Зато вырастает доля керамики, изготовленной из более грубого теста, украшенной оттисками шнура, ямками или наколами. В росписи происходит окончательный распад спиральных мотивов, которые превращаются в набор прямых или изогнутых лент, заполненных штриховкой. Становятся схематичными и со временем исчезают изображения людей и животных. Эти явления знаменуют не только умирание раннеземледельческих традиций. Меняется культурная среда, в которой существовали остатки трипольского населения. В пределах бывшего трипольского ареала распространяются памятники других культур.

Исследование художественного творчества Триполья-Кукутени показывает, что предметы искусства отражают специфику экономики и этапы развития социальной организации носителей культуры. Образ жизни, обусловленный экстенсивными способами эксплуатации природных ресурсов, формирует и соответствующую картину окружающего пространства, нашедшую отражение и в поселенческой архитектуре, и в динамичном построении композиций орнамента, разнообразие которых определила сегментация культуры на локальные варианты в процессе расселения ее носителей от Карпат до Днепра.

Процесс образования и развития трипольско-кукутенских орнаментов происходил от первоначальных изобразительных форм («змей») к последующей деконструкции основы, дополнению ее новыми элементами, сопровождавшейся утратой исходных значений. Важную роль здесь сыграли «технический орнамент» и использование принципа обратимости орнамента и фона. Наиболее активно это происходило в начале развитого этапа и сопровождались распространением новых технологий росписи. Расцвет орнаментального творчества (как и в позднем неолите Балкан) связан с нарастанием локального своеобразия групп поселений и с увеличением плотности заселения ареала. Этому соответствует и широкое распространение оборонительных сооружений. В этих условиях орнаменты становились одним из средств самоидентификации групп населения. Следующий этап развития декора отражает тенденцию к концентрации населения, когда массовое производство керамики обусловило упрощение орнаментальных композиций, воспроизведение стандартных схем. Переосмысление значений орнаментов приводит в конце развитого Триполья к дополнению их изображениями, не связанными с орнаментальной схемой, которая лишь оформляет поле композиции. Последующая деградация орнамента соответствует утрате культурных традиций и распаду ареала Триполья-Кукутени на отдельные археологические культуры.

В развитии трипольско-кукутенской пластики наблюдаются иные тенденции. Если орнамент рассчитан на создание внешнего декоративного эффекта и обозначение принадлежности предмета к определенному классу изделий или группе людей (этносу, общине, роду, семье или социальной группе), то глиняные фигурки – воплощают конкретные образы. На начальном этапе Триполья-Кукутени статуэтки, в отличие от орнаментов, наиболее схематичны и условны, похожи друг на друга. Они выступают в виде символов, значение которых понятно в пределах сферы, где они использовались – в пределах домохозяйства или небольшого поселка. Одна форма при этом могла изображать различных персонажей. В развитом Триполье наблюдается тенденция к бльшей натуралистичности статуэток, максимальное развитие проявляющая в эпоху поселений-гигантов. Параллельно наблюдается и увеличение количества пластики. Максимальное развитие пластических форм соответствует распространению сюжетных антропоморфных и зооморфных изображений на керамике. Очевидно, что изменения в восприятии пластики были продиктованы новыми потребностями обществ, ставших на путь создания «протогородов». Происходит индивидуализация образов в процессе сложения иерархических социальных структур, а также возникает необходимость конкретизации изображаемых персонажей в условиях превращения родовых общин в коллективы, состоящих из сотен и тысяч людей, где значение фигурок должно быть четче определимо визуально. Схематизация пластики соответствует периоду распада культуры.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Раннеземледельческое искусство представляет собой особый этап в развитии мировой художественной культуры. Как в Европе, так и в других областях Старого Света, а в какой-то степени и на материале культур расписной керамики Нового Света, он выделяется по ряду базовых признаков. В архитектуре здесь еще не развиты монументальные формы, находящиеся в стадии формирования. В области скульптуры доминирует мелкая пластика. Наибольшее развитие получают орнаменты, в археологических материалах сохранившиеся преимущественно на керамике, но в «живой» культуре представленные на разнообразных тканых, плетеных, деревянных изделиях, в архитектурном декоре. Именно в области орнаментального творчества наблюдается наибольшее разнообразие мотивов, при их выполнении широко используется краска.

Истоки своеобразия раннеземледельческого искусства в том, что оно родилось в «аграрных» обществах, не достигших порога городской цивилизации. Здесь искусство как особое, образное представление мира, мышление и передача информации посредством образов (а именно так, широко, трактует автор понятие искусства), еще неразрывно связано с другими областями производства, где оно не выделилось в особую сферу человеческой деятельности. Отсюда тесная взаимосвязь различных его видов, соответствие развития художественных форм общему уровню развития технологий, социально-демографическим условиям, определяющим основные параметры культуры, как средства адаптации человека к условиям природной и социальной среды.

Роль этого этапа в истории человеческой культуры чрезвычайно велика. Именно здесь формируются основы искусства «сельского примитива», в различных формах дожившего вплоть до современности в виде «народного» искусства. Явные параллели древнеземледельческому искусству прослеживаются в разнообразии народной вышивки, плетения, в декоре домов и посуды, глиняной игрушке.

Закономерности в развитии образного восприятия и художественных форм искусства ранних земледельцев определяются целым рядов факторов, среди которых: природный и хозяйственный, обусловившие степень мобильности населения и стратегии его расселения, особенности восприятия пространства, социально-демографический, влиявший на частоту, плотность и направленность социальных связей, и технологический, определивший использование различных материалов, уровень качества и сложности изготовления изделий. Когда приходится признать, что семантио-семиотические исследования упираются в тупик при отсутствии оснований для реконструкций, единственно возможным является изучение древнего искусства, как продукта жизнедеятельности реальных обществ.

Развитие «обществ балканского типа» определялось адаптацией к конкретным условиям окружающей среды, что предопределило две стратегии расселения и соответствующих поселенческих форм. Первая, «статичная», характерна для Балкан, где формируются относительно постоянные поселения. Другая «динамичная» распространена к северу от Дуная, где поселения сравнительно недолговременны. Различия этих стратегий определили и планировку поселков (регулярную или свободную, кольцевую), а также сложение тех или иных монументальных архитектурных форм. Значительную роль в формировании архитектуры сыграл и военный фактор, обусловивший развитие оборонительных сооружений.

Тенденция к увеличению плотности населения, укрупнению поселений и формированию иерархически организованных сообществ (что происходит в энеолите), находит выражение и в более или менее планомерно организованной архитектуре, и в пластике. Связь количества предметов пластики с плотностью социальных связей очевидна при соотнесении числа находок с плотностью заселения регионов. Увеличению размеров коллективов соответствует и степень натуралистичности и объемности проработки форм, развивающаяся от двухмерных условно-схематических к объемным реалистичным формам. Это можно объяснить как необходимостью конкретизации персонажей в условиях разросшихся поселков, расширения «визуальной информации», которую несет изделие, так и индивидуализацией личности в условиях формирования элит.

Особенности расселения и организации социумов влияют также на разнообразие орнаментов. Это связано с одной из их важнейших функций – обозначения принадлежности изделий как к определенной группе предметов материальной культуры, так и конкретным владельцам. Наиболее разнообразные орнаментальные формы можно встретить в период преобладания дробных сообществ, где знаком принадлежности к ним становится именно орнамент. Доминирование сходных форм декора отмечает либо начальные стадии расселения, либо сложение в пределах ареала культуры системы устойчивых взаимосвязей на базе развития технологий и обмена.

Технологический фактор сыграл важную роль в развитии орнаментов: появлении различных видов «технического» орнамента, его обратимости, применении различных техник его исполнения и многоцветности. Стандартизация керамики с развитием специализированного гончарства привела к сокращению цветовой гаммы, упрощению мотивов орнаментов.

Влияние указанных факторов определяет выделение определенных стадий, которые проходит в своем развитии искусство культур «балканского типа», и которые в целом соответствуют уровням развития производства и общественных отношений. Формативная стадия определяется отсутствием «искусственной» планировки поселений, пространство которых организовано в соответствии с хозяйственными потребностями и условиями местности. Пластика представлена преимущественно условно-схематичными фигурками. Орнаменты образованы композиционно простыми построениями на основе спирали и прямолинейно-геометрических фигур, распространение их сходных форм на широких территориях (например в ареалах Старчево – Кёреш – Криш и линейно-ленточной керамики), связано с архаичностью технологий и спецификой мобильного расселения.

Следующая стадия – дробности, множественности форм архитектуры, изобразительных и орнаментальных форм. Она устанавливается на уровне сформировавшихся культурных ареалов и активного процесса сегментации культур. Дробность локальных групп, разнообразие сообществ, находит соответствие в разнообразии локальных орнаментальных форм. Появляются отдельные образцы объемной пластики и фигурок с индивидуальными чертами. Такой уровень достигается уже в ряде ранненеолитических сообществ в Фессалии, а в более северных областях Балкан и Карпатского бассейна – на уровне среднего и позднего неолита.

Стадия формирования «ранних сложных обществ», которую достигают наиболее развитые из балканских сообществ, в археологической периодизации соответствует энеолиту. Архитектурные формы здесь представлены спланированными по единой схеме балканскими теллями и трипольскими поселениями-гигантами, на западной периферии – ронделлами, сочетающими сакральные, социальные и оборонительные функции. Пластика становится одной из наиболее массовых и разнообразных категорий находок, появляются объемные натуралистичные статуэтки. В гончарном искусстве появляются образцы «элитной» продукции, намечается стандартизация форм и орнаментов керамики, связанная с ее массовым производством.

Последовательность стадий развития художественных форм, закономерности их развития и зависимость их от указанных факторов подтверждают и наблюдения не только на «макроуровне» всего круга «культур крашеной керамики», изученного, к сожалению, крайне неравномерно, но и на уровне одной культуры – Триполье-Кукутени, материалы которой достаточно представительны для обоснованных выводов.

Дальнейшее исследование памятников искусства древнеземледельческой эпохи в разработанном автором направлении позволит не только заполнить «лакуны» в общей картине культурного развития Европы, но и проследить особенности формирования образной системы и художественных форм в конкретных археологических культурах, выявить новые закономерности и последовательности их развития.

Одним из стимулов в этом исследовании является то обстоятельство, что эти яркие материалы с момента своего открытия стали частью «актуального прошлого» многих европейских стран. Особенно востребованы они стали в последние десятилетия, когда на политическом пространстве Восточной Европы произошли значительные изменения, связанные с образованием новых государств или радикальной сменой политических режимов в уже существующих. Предметы древнего искусства в этих условиях превращаются в элементы новой системы символов и средство выражения национальной идентичности, что порой сопровождается и мифотворчеством в области их интерпретации. Противопоставить этому можно только научные исследования, основанные на тщательном изучении материалов и реконструкциях, построенных на четкой системе доказательств. Именно это и предусматривает представленный в работе подход к исследованию доисторического искусства, который позволяет рассматривать его не изолированно, как продукт «туманных религиозных представлений», а как отражение как отражение реального общества в его историческом развитии.

Основные выводы и положения диссертации отражены
в следующих публикациях автора:

Статьи в журналах из списка ВАК:

1. Керамический комплекс трипольского поселения Друцы I в Северной Молдавии // Вестник МГУ. Серия 8. История, №5. М., 1995. С. 51–63.

2. Поселения развитого Триполья в среднем течении р. Солонец // Вестник МГУ, серия 8, история, №5. М., 1997. С. 111–120.

3. К проблеме связей Триполья-Кукутени с культурами энеолита степной зоны Северного Причерноморья // Российская археология, №1. М., 1998. С. 5–14.

4. Поселение Журы в Поднестровье: к вопросу о выделении локальных вариантов в Триполье ВI // Вестник МГУ, серия 8, история, №6. М., 1998. С. 122–144.

5. О составе керамических комплексов трипольских памятников (по материалам поселений среднего Триполья) // Вестник МГУ, серия 8, история, №6. М., 1999. С. 68–86.

6. Системы расселения ранних земледельцев Карпато-Поднепровья: опыт изучения микрогрупп памятников культуры Триполье-Кукутени // Археологические вести, 7. Санкт-Петербург, 2000. С. 53–62.

7. «Технический орнамент» в декоре керамики трипольской культуры // Археология, этнография и антропология Евразии, №2 (38). Новосибирск, 2009. С. 85–91.

8. “Technical decoration” of the Tripolye Ceramics // Archaeology, Ethnology & Anthropology of Eurasia, Vol. 37 (2). Amsterdam: Elsevier, 2009. P. 85–91.

Монографии

9. Искусство Древней Европы: Эпоха ранних земледельцев (VII–III тыс. до н.э.). Учебное пособие. СПб: Изд-во СПбГУП, 2007. 200 с.

10. Tripolye Culture during the Beginning of the Middle Period (BI): The relative chronology and local grouping of sites / British Archaeological Reports, International Series, 1666. Oxford: Hadrian Books, 2007. 182 p.

11. Мир искусства древних земледельцев Европы (культуры балкано-карпатского круга в VII–III тыс. до н.э.). Санкт-Петербург: Алетейя, 2010. 22 п.л. (в печати).

Статьи в журналах и сборниках:

12. Нові дані про східні зв’язки трипільської культури // Археологія, №1. Кив, 1994. С. 134–137.

14. Культурна належнiсть пам’яток середньої та пізньої бронзи Черкаського Лiвобережжя // Археологія, №1. Кив, 1996. С. 61–69.

15. К проблеме формирования северомолдавских памятников Триполья BI (исследование керамического комплекса поселения Старые Куконешты I) // В сб.: Древности Евразии. Москва, 1997. С. 50–69.

16. Aezrile ale culturii Cucuteni-Tripolie evaluate din bazinul rului Solone // Revista Arheologic, 2. Chiinu, 1998. P. 101–110.

17. Исследование расписной энеолитической керамики культуры Триполье-Кукутени (IV–III тыс. до н.э.) // Художественное наследие. Хранение, исследование, реставрация, 17. М., 1999. С. 33–37 (в соавторстве с Н.Л. Подвигиной, С.А. Писаревой, В.Н. Киреевой).

18. Проблемы изучения спиральных орнаментов трипольской керамики // Stratum plus, 2. СПб; Кишинев; Одесса, 1999. С. 148–159.

19. Untersuchungen in der Tripol’e BI-Siedlung Ttruca Nou III im Dnestr-Gebiet // Eurasia Antiqua. Band 9. Mainz am Rhein, 2003. S. 1–26.

20. О технологии изготовления и орнаментации керамики в начале развитого Триполья (ВI) // Матерiали та дослiдження з археологi Схiдно Украни. Вип. 4. Луганськ, 2006. С. 75–92.

21. «Биноклевидные» изделия в культуре Триполье-Кукутень: опыт комплексного исследования категории «культовых» предметов // Revista Arheologic, SN, vol. III, nr. 1–2. Chiinu, 2007. С. 110–137.

Тезисы докладов и материалы научных конференций:

22. Трипольское поселение Друцы I в Северной Молдове (планиграфия керамических находок) // Древнейшие общности земледельцев и скотоводов Северного Причерноморья V тыс. до н.э. – V в. н.э. Материалы Международной археологической конференции. Тирасполь, 10–14 октября 1994. Тирасполь, 1994. С. 51–52

23. Системы поселений в Триполье-Кукутени: опыт изучения микрогрупп памятников // Поселения: среда, культура, социум. Материалы тематич. научн. конф. Санкт-Петербург, 6–9 октября 1998. СПб, 1998. С. 62–65.

24. Об изменениях этнокультурной ситуации в Северо-западном Причерноморье в энеолите (по данным керамических импортов) // 60 лет кафедре археологии МГУ им. М.В. Ломоносова. Тезисы докладов юбилейной конференции. Москва, 20–24 декабря 1999. М., 1999. С. 101–104

25. Керамика типа "Кукутени С": проблема происхождения и дальнейшие метаморфозы // Тези доповiдей Мiжнародної науково-практичної конференцii "Трипiльський свiт та його сусiди", м. Збараж, 20–25 серпня 2001. Збараж, 2001. С. 37–38.

26. Проблемы изучения керамики, как индикатора культур эпохи бронзы Среднего Поднепровья // Бронзовый век Восточной Европы: Характеристика культур, хронология и периодизация. Материалы международной научной конференции «К столетию периодизации В.А. Городцова бронзового века южной половины Восточной Европы». Самара, 2001. С. 253–257.

27. Some Results of Studies on Cucuteni-Tripolye Decoration Techniques // Archaeometry 98. Proceedings of the 31st Symposium, Budapest, 27 April – 1 May 1998. Volumes I & II (Ed. by E. Jerem and K.T. Bir). BAR, Archaeolingua Cental European Series 1. Oxford, 2002. P. 627–629.

28. О критериях для сравнения керамических комплексов памятников раннеземледельческих культур Юга Восточной Европы // Трипiльськi поселення-гiганти. Матерiали мiжнародної конференцiї. Київ, 2003. С. 98–101.

29. Обратимость узора в эволюции орнаментов керамики культуры Триполье-Кукутени // Изобразительные памятники: стиль, эпоха, композиции. Материалы тематической научной конференции. Санкт-Петербург, кафедра археологии СПбГУ, 1–4 декабря 2004 г. СПб, 2004. С. 105–108.

30. Биноклевидные изделия в Триполье-Кукутени: проблема интерпретации // Тези доповiдей Мiжнародно науково-практично конференцi «Древнi землероби Європи: новi вiдкриття та гiпотези». Збараж, 16–19 серпня 2004 року. Збараж, 2004. С. 56–59.

31. Обратимость узора в эволюции орнаментов керамики культуры Триполье-Кукутени // Изобразительные памятники: стиль, эпоха, композиции. Материалы тематической научной конференции. Санкт-Петербург, кафедра археологии СПбГУ, 1–4 декабря 2004 г. СПб, 2004. С. 105–108

32. О возможностях «прочтения» трипольских орнаментов // Проблеми дослiдження пам’яток Схiдної України: Матерiали II-ї Луганської мiжнародної iсторико-археологiчної конференцiї. Київ, 2005. С. 38–40.

33. Обратимость орнаментов в развитии локальной керамической традиции // Памятники археологии и художественное творчество: Материалы осеннего коллоквиума. Вып. 3 / ООМИИ им. М.А. Врубеля. Омск, 2005. С. 66–70.

34. Отражение представлений о пространстве в архитектуре и изобразительном творчестве ранних земледельцев Европы // Восток в эпоху Древности. Новые методы исследований: междисциплинарный подход, общество и природная среда. Тез. докл. Междунар. научно-практической конф. памяти Э.А. Грантовского и Д.С. Раевского. М.: ИВ РАН, 2007. С. 35–36.

35. Мифы и реальность в интерпретации орнаментов древних земледельцев Европы // Диалог культур и партнерство цивилизаций: VIII Международные Лихачевские научные чтения. СПб.: СПбГУП, 2008. С. 216–217.

36. Из истории интерпретации древних орнаментов: к проблеме мифотворчества в гуманитарной науке XX века // Современное искусство в контексте глобализации: наука, образование, художественный рынок. Тезисы докладов II Всероссийской научно-практической конференции «Современное искусство в контексте глобализации: наука, образование, художественный рынок», 30 января 2009 года. СПб.: СПбГУП, 2009. С. 34–39.

Всего по теме диссертации автором опубликовано 49 печатных работ общим объемом 83,45 п.л.







© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.