WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


 

На правах рукописи

Гусева Татьяна Михайловна

ГОРОДСКИЕ СОСЛОВИЯ И ФОРМИРОВАНИЕ СОЦИОКУЛЬТУРНОЙ СРЕДЫ УЕЗДНЫХ ГОРОДОВ СРЕДНЕГО ПОВОЛЖЬЯ

ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ XIX НАЧАЛЕ XX в.

07.00.02 – Отечественная история

Автореферат диссертации на соискание ученой степени

доктора исторических наук

Самара – 2012

Работа выполнена в отделе истории и археологии Государственного казенного учреждения Республики Мордовия «Научно-исследовательский институт гуманитарных наук при Правительстве Республики Мордовия»

Научный консультант:

доктор исторических наук, профессор

Юрченков Валерий Анатольевич

Официальные оппоненты:

доктор исторических наук, профессор

Артамонова Людмила Михайловна

доктор исторических наук, профессор

Синявский Александр Спартакович

доктор исторических наук, профессор

Точеный Дмитрий Степанович

Ведущая организация:

Казанский (Приволжский) государственный университет

Защита состоится 19 апреля 2012 г. в 14 часов на заседании диссертационного совета ДМ 212.218.02 при Самарском государственном университете по адресу: 443011, г. Самара, ул. Академика Павлова, 1, зал заседаний.

С диссертацией можно ознакомиться в научной библиотеке Самарского государственного университета.

Автореферат разослан «____» _____________ 2012 г.

Ученый секретарь

диссертационного совета

Леонтьева О. Б.

I. ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ



Актуальность темы обусловлена необходимостью изучения социокультурных процессов в России второй половины XIX - начала ХХ вв., когда все сферы жизни общества испытывали историческую трансформацию вследствие реализации Великих реформ, ускоривших модернизацию экономики и культуры страны. На протяжении изучаемого периода росло самосознание российской провинции, происходило преодоление замкнутости духовного развития различных социальных групп, шел процесс демократизации культуры, складывался ее полифонический и диалогический характер.

Изучение участия сословных обществ уездных городов в развитии пореформенной культуры представляется по ряду причин важным и плодотворным. Во-первых, это позволяет наглядно показать разные подходы государства и общества к решению важных проблем, решение которых одинаково желательно и государству, и обществу. Следует подчеркнуть, что участие городской общественности способно резко возрастать не только во время очередной государственной модернизации в области культуры, ее приспособления к изменившимся нуждам жизни, но и в периоды, когда государство остается глухо к нарастающим изменениям или же пытается сдерживать их во имя иных политических целей. Во-вторых, изучение участия городских сословий в развитии культуры приводит к выводу о том, что усилия государства и общества бывают наиболее плодотворны в те периоды, когда их цели в основном совпадают, а городская общественность не только поддерживает усилия государства, но отчасти корректирует их, опекая те области, которые государство «упускает из виду». В-третьих, изучение обозначенной проблемы делает очевидным тот факт, что общество более чутко, нежели государственный аппарат, улавливает новые культурные потребности различных своих слоев и охотнее идет им навстречу. Необходимо отметить, что самым активным участником развития культурных процессов является наиболее интеллектуальная и экономически успешная часть общества, разлад с которой таит опасность для всякого государства. Однако, несмотря на значимость традиции участия городских сословий в создании и функционировании учреждений культуры, очевидные успехи действовавших в этой области горожан, феномен такого участия до настоящего времени не был предметом специального научного рассмотрения.

В настоящее время, когда Россия находится на очередном этапе модернизации и сфера культуры должна приспосабливаться к изменившимся потребностям жизни, историческое исследование опыта участия горожан в  культурных преобразованиях представляется особенно актуальным.

Объектом исследования является культура уездных городов Среднего Поволжья второй половины XIX в., социокультурное (коммуникативное) пространство города, формируемое культурной средой и социальной практикой горожан. Культура городских сословий (дворян, духовенства, купцов, мещан и чиновников) обозначенного периода была неоднородной. Кроме того, многие городские жители своим сословным статусом, экономическим положением, бытовыми и трудовыми традициями были тесно связаны с деревней, и их ментальность, бытовая, народная культура оказывали влияние на развитие всех культурных процессов, происходивших в городах.

Предмет исследования – социокультурная практика городских сословий уездных городов Среднего Поволжья, обеспечивавшая формирование культурной среды. Главным в исследовании является раскрытие влияния, которое оказывали представители разных сословий на формирование культурного пространства уездных городов, выяснение мотивации инициаторов и активных участников местной культурной жизни. Важная роль отводится созданию историко-культурного образа уездного города на основе его отображения в художественном творчестве, мемуарах и путевых очерках. Стремление рассмотреть социокультурные институты и социокультурные практики в контексте процессов секуляризации личности и общества, которые были ядром новой культуры, обусловило исследование светской культуры уездных городов и привело к отказу от обращения к конфессиональной практике горожан, выявления роли и места православной церкви в развитии провинциальной культуры.

Территориальные рамки исследования охватывают уездные города трех Средне-Волжских губерний: Пензенской, Самарской и Симбирской. Выбор перечисленных губерний, определяемый общностью их социально-экономического и сходством социально-политического развития, равноудаленностью от центральных районов страны, многонациональным и многоконфессиональным составом населения, в целях характеристики состояния культуры уездных городов представляется вполне достаточным. Сравнительный анализ их историко-культурного развития позволит выявить сходство и различия региональных социокультурных процессов в границах соседних губерний Среднего Поволжья. Полученные в ходе исследования данные, отражающие основные социокультурные тенденции развития уездных городов региона, будут способствовать более глубокому пониманию процессов, происходивших в обозначенный период во всей России.

Хронологические рамки работы охватывают вторую половину XIX – начало XX в. Нижняя граница связана с началом эпохи Великих реформ, среди которых и городская реформа 1870 г., верхняя – с событиями 1905 г. Обозначенный период характеризуется многообразием внутренних и внешних общественно-политических событий, которые во многом определяли ход социокультурных процессов в России в целом и в Среднем Поволжье в частности. Именно в эти годы под влиянием реформ в уездных городах происходили серьезные изменения: создавалась система начального образования, получило развитие библиотечное дело, любительское театральное искусство и др. Одним из важнейших факторов формирования культурной среды в рассматриваемый период выступал устойчивый рост социальной активности населения.

Степень научной разработанности темы. Исследование истории городских сословий России второй половины XIX в., во многом определявших и формировавших специфику культуры уездных городов, является актуальной научной проблемой. Заслугой дореволюционной историографии является постановка вопроса об изучении русского города XVIII – XIX вв., привлечение внимание исследователей к проблемам типологии города, принципам, определяющих комплекс городских поселений (И. И. Дитятин, В. П. Семенов-Тянь-Шанский). В 20-е годы XX в. изучению города отводилась первостепенная роль. И. М. Гревс, Н. П. Анцифиров, Н. К. Пиксанов выработали взгляд на город как многофункциональный организм. Они впервые поставили вопрос о роли города как центра генерации культурных ценностей, синтеза новаций и традиций, изучения городской культуры как исторического феномена. В советский период отечественные исследователи сосредоточились на изучении социально-экономических и демографических процессов в позднефеодальном городе (Б. Н. Миронов, П. Г. Рындзюнский); важным направлением в изучении города этого периода является историко-этнографическое, представленное работами М. Г. Рабиновича, А. Н. Зорина,  А. П. Коплуновского, Н. В. Зорина. В 90-е годы XX в. в отечественной историографии появляются новые темы, связанные с изучением городских сословий (В. В. Захарова, Н. А. Иванова, В. П. Желтова). Зарубежные исследователи, изучая русский город, уделяют внимание, прежде всего, социально-экономическим аспектом (Blumin S. M., Bradley J., Bairoch P.). Вместе с тем обозначенная проблема до сих пор остается недостаточно изученной: отсутствует историко-культурологическая периодизация истории городов Среднего Поволжья, практически нет работ, в которых анализируется образ провинциального российского города, пространство городской культуры; не изучено своеобразие региональной культуры, определяемое слиянием потоков из центра с местными культурными традициями.

Источниковую базу исследования составил значительный комплекс опубликованных и неопубликованных источников, хранящихся в государственных и местных архивах, музеях, материалы статистических комитетов, периодической печати, мемуары. Исследуемый комплекс источников, который позволил решить поставленные задачи, можно разделить по их происхождению, содержанию и значимости на следующие основные группы: 1) архивные материалы; 2) опубликованные источники; 3) материалы периодической печати; 4) публицистика; 5) мемуарная и художественная литература. Характеристика каждого из представленных источников и развернутая историография вопроса представлена в п. 1.4. диссертационного исследования.

Целью диссертационного исследования с учетом потребности в системных, комплексных историко-культурных знаниях является изучение социокультурных процессов, происходивших в уездных городах Среднего Поволжья во второй половине XIX в., и влияния городских сословий на формирование культурной среды.

Достижение цели диссертационного исследования обусловило решение следующих основных задач:

  1. проанализировать влияние модернизационных процессов второй половины XIX в. на социокультурное развитие российских провинциальных городов;
  2. раскрыть особенности развития Среднего Поволжья как региона и подвести итоги историографического осмысления истории городских сословий и культуры уездных городов;
  3. проанализировать социальный состав, провести сравнительный анализ социальной структуры городского населения во времени;
  4. исследовать основные направления хозяйственной деятельности городского населения, социально-экономическое развитие уездных городов, определив условия и факторы этого развития, влиявшие на формирование культурной среды;
  5. установить сословный состав, социально-экономическую деятельность органов городского общественного управления, выявить социокультурную составляющую бюджета уездных городов;
  6. определить значение городских сословий в процессе интеграции культурных процессов уездных городов и деревень;
  7. выявить роль городских сословий в формировании институтов, составляющих культурное пространство уездных городов;
  8. воссоздать историко-культурный образ российского провинциального города и городских сословий второй половины XIX в. на основе анализа мемуаров, путевых очерков, произведений художественной литературы и изобразительного искусства;
  9. проследить эволюцию историко-культурного пространства и выявить участие горожан в благоустройстве уездных городов.

Методология исследования. В качестве методологии познания в работе использован системный подход, позволивший воссоздать целостный образ культурной жизни уездных городов Среднего Поволжья, реализованный на основе комплекса методов исследования: социокультурного, историко-сравнительного, историко-генетического, структурного, статистического, абстрактно-логического. Каждый из перечисленных методов имел свою область применения и сыграл важную роль в обработке, систематизации и обобщении исследуемого материала. Социокультурный метод способствовал анализу исторических фактов через взаимодействие социума и культуры, что позволило исследовать не только формирование и развитие структур городской культуры (библиотек, любительских театров, учебных заведений), но и социокультурной практики городских сословий. Исторический синтез послужил основой для совмещения институционального и социокультурного изучения городской культуры. Историко-сравнительный метод позволил установить доминирующие факторы, которые влияли на темпы социокультурных процессов, выявить соотношение локальных, региональных и общероссийских факторов, определить роль разных социальных групп в культурной жизни. Интеграционный метод, основанный на взаимодействии таких наук, как история, этнография, культурология, содействовал более четкой формулировке выводов о специфике развития культуры уездных городов и о роли в этом процессе отдельных социальных групп. С учетом специфики изучаемого объекта были задействованы также социологический, демографический, ретроспективный и биографический методы.

Научная новизна диссертации заключается в следующем:

  • в работе впервые осуществлено системное исследование динамики социокультурных процессов уездных городов Среднего Поволжья во второй половине XIX в. и дана им объективная оценка;
  • впервые проанализирована роль городских сословных обществ в развитии культуры уездных городов в пореформенный период;
  • пересмотрены взгляды, существующие в региональной историографии, на освещение роли различных социальных групп в развитии культуры;
  • впервые культура уездных городов рассмотрена как эволюция пространства и образа, что позволило выявить условия и специфику формирования культурного пространства города, воссоздать его историко-культурный образ;
  • в процессе исследования выработаны новые методологические подходы, представляющие собой синтез институционального и социокультурного подходов к изучению истории культуры;
  • проанализирована структура городской культуры и многообразная культурная практика горожан, направленная как на достижение динамического развития социокультурных процессов, так и на сохранение традиционной городской культуры и отрицание любых новаций в сфере культуры;
  • поставленные задачи решены на более широкой научно-исследовательской основе благодаря междисциплинарной интеграции разных наук с широким использованием имеющегося у них методического и теоретического инструментария.

Положения, выносимые на защиту:

1. На развитие культуры уездных городов Среднего Поволжья большое влияние оказали модернизационные процессы второй половины XIX века. Вместе с тем утверждение историков о том, что в этот период формы развития культуры уездных городов кардинально изменились, произошел переход от преимущественно традиционных (доиндустриальных) к главным образом урбанистическим (индустриальным и постиндустриальным) ее формам, является необоснованным. В результате трансформаций возросло влияние уездных городов на социально-экономическую и культурную жизнь уездов, центром которых они являлись. При этом темпы урбанизационных процессов в уездных городах были замедленными, несмотря на увеличение численности городских жителей и количества самих городов. В конце XIX в. в уездных городах наблюдались повышение образовательного уровня населения, рост количества грамотных жителей, расширение сети учебных заведений, положительные изменения в организации школьного обучения. Оказывая большое влияние на ближайшую сельскую округу, города не поглощали деревню, не подчиняли ее. Воздействие же села, сельской традиционной культуры на городское сообщество уездных городов было еще достаточно сильным.

2. Культура любого региона уникальна в силу того, что в ней отражается социально-исторический опыт живущих на данной территории людей разных социальных групп, национальностей и вероисповеданий. На протяжении многих веков на региональном уровне идет процесс взаимовлияния, взаимообогащения, а также слияния разнообразных субкультур. В XIX в. уездные города Поволжья были населены в основном русскими, что приводило к постепенной трансформации традиционной культуры проживающего здесь коренного населения. По мере усиления переселенческого колонизационного движения и хозяйственного освоения Среднее Поволжье исподволь втягивалось в российскую цивилизационную систему. Этот процесс обусловил трансформацию социально-экономического, политического и культурного развития народов региона. В целом включенность территории Среднего Поволжья в систему административно-государственной власти, хозяйственно-экономических связей, национально-этнических и социокультурных отношений Российского государства определила степень многофакторного влияния центра на периферию.

3. Уездные города Среднего Поволжья второй половины XIX в. отличала сложная и разнообразная социальная структура. В 1860-е гг. среди городских сословий достаточно высоким был процент мещан и купцов (в Самарской губернии до 30 % купеческого сословия). К концу XIX в. крестьяне составили самую значительную прослойку городского населения, (до 66 % в уездных городах Пензенской губернии). В целом же в уездных городах крестьянское население составило 49,1 %, оставив позади основное городское сословие – мещан, которых насчитывалось 43,0 %.

4. Важным направлением деятельности населения уездных городов во второй половине XIX в. было сельское хозяйство, которое значительно отличалась от такового в деревне, т.к. имело характер свободного торгового промысла. Большое количество городских жителей, тесно связанных с деревней своим сословным статусом, экономическим положением, бытовыми и трудовыми традициями, уходящими корнями в патриархальные отношения крестьянской общины, следует рассматривать в качестве одной из важнейших особенностей социальной структуры пореформенного города. При этом необходимо подчеркнуть тот факт, что большое количество представителей крестьянского сословия в городах, их ментальность, бытовая, народная культура влияли на развитие всех культурных процессов, происходивших в этот период в городах. Сохраняющийся во второй половине XIX в. аграрный характер городов Среднего Поволжья не позволял ремесленно-промышленному сектору повысить свое значение в структуре городской экономики в тех масштабах, чтобы изменить функциональные характеристики экономики. Все это обусловило специфику территориальной структуры размещения промышленности, которая развивалась не столько в городе, сколько на селе. Тем не менее, во второй половине XIX в. больше чем в 2 раза возросло количество городских предприятий, увеличилась численность занятых на них рабочих.

5. Органы городской управы уездных городов этого периода по сословному составу были мещанско-купеческими. Ремесленники, почетные граждане составляли незначительный процент в органах городского самоуправления. Во второй половине XIX в. значительно увеличились размеры городских доходов. Аграрный характер уездных городов определял главный источник его доходов – арендную плату за использование городской земли под сельскохозяйственные нужды. Важным источником пополнения бюджета являлся также городской оценочный сбор с недвижимого имущества населения. Основными направлениями городских расходов во второй половине XIX в. являлись: содержание мест и лиц городской управы, канцелярские расходы, пособия казне, расходы по военной части, содержание тюрем, полиции, пожарной команды, расходы по устройству ярмарок, уплата по городским займам и обязательствам. Социальная политика уездных городов сводилась к содержанию сиротского суда, расходам на медицину, народное образование, благотворительные заведения, поддержанию нормального санитарного состояния городов, выдаче пенсий, пособий и наград; благоустройству: содержание городских зданий и лесов, устройство и содержание улиц, садов и бульваров, освещение города. Затраты на народное образование в городах Пензенской, Самарской губернии в конце 1880-х гг. колебались от 14 до 20 %, на наружное благоустройство – от 2 до 8%.

6. В пореформенный период городское население активно включилось в процесс интеграции культурных процессов уездных городов и деревень. Город становился центром распространения сельскохозяйственных знаний, которые получали сельские и городские жители, занимающиеся сельскохозяйственными промыслами. Проводимые во второй половине XIX в. в уездных городах выставки сельских произведений (сельскохозяйственные выставки), окружные сельскохозяйственные съезды, беговые испытания, выставки и премирование лошадей, ярмарочные торги превращали небольшие уездные города в важные центры экономической и культурной жизни сельскохозяйственной округи. На этих выставках горожане и сельчане знакомились с новыми образцами техники, могли приобрести лучшие породы домашних животных и птиц.

7. Все слои населения провинциальных городов вносили свой вклад в формирование культурной среды и определяли общий уровень их культуры. Многие городские обыватели – мещане и крестьяне – вели достаточно замкнутую домашнюю жизнь. Тем не менее, они активно включались в хозяйственные и культурные дела. Жители принимали участие в озеленении своего города, открытии и содержании школ, библиотек. Более инициативная общественная жизнь в уездном городе сосредоточивалась, как правило, в небольшом кружке местной интеллигенции, состоящей из служащих в городе в различных ведомствах чиновников, духовенства и богатых купцов. Сословиями, способными в силу своей образованности и материального положения активно влиять на развитие культуры уездных городов, были дворяне, купцы, почетные граждане и духовенство. Они были инициаторами создания общественных организаций, школ, библиотек, кроме того, вовлекали в этот процесс основное городское сословие – мещан. Таким образом, во второй половине XIX в. в уездных городах была сила, способная внедрять в развитие культуры инновации. Однако в количественном отношении она значительно уступала другим сословиям.

8. Образ городских сословий и провинциального города, созданный в мемуарах и путевых очерках, в определенной мере выявляет «рельеф» социокультурной реальности и одновременно сам является культурой в ее высшем проявлении. Он вписывает провинциальную культуру в российскую историко-культурную действительность. В мемуарах и путевых очерках перед читателем предстает уютная и приветливая провинция без иронии и сарказма, без описания нищеты и убожества. Для каждого автора путевые очерки являются определенным средством выражения собственных интересов, они обращают внимание в первую очередь на те стороны жизни небольших провинциальных городов, которые кажутся им наиболее существенными. Напротив, в художественных произведениях, созданных русскими писателями, городские сословия и уездные города предстают в самом неприглядном виде. Русская литература убеждала: уездный мир невозможно исправить постепенно, малыми делами, его следует менять полностью.

В изобразительном искусстве второй половины XIX в. образ городских сословий и уездного провинциального города разнообразен и мозаичен. В обозначенный период он претерпел существенную трансформацию от трагического обобщения русской действительности передвижниками с его нищим и убогим населением до произведений Б. М. Кустодиева, где бьет ключом творческая энергия народа, который в изображении художника деятелен, активен, созидателен, развлекается только в праздники, в остальное время – великий труженик. Для многих художников второй половины XIX в. небольшой провинциальный город радостен и приветлив, где люди естественны и простодушны.

9. Пространственная эволюция российского провинциального города определилась как целостный и территориально-локализованный результат совокупного действия природных, технических и социально-культурных явлений. Произошло взаимодействие природных процессов с художественно-творческой, интеллектуально-созидательной и жизнеобеспечивающей рутинной деятельностью людей. В результате образовалась система, способствующая развитию, воспроизводству и сохранению культуры, оформилось своеобразное и неповторимое историко-культурное пространство уездных городов.

В облике старых русских городов большую роль играли панорамы – виды, открывающиеся на поселения с дальних точек. Во второй половине XIX в. городская планировка в уездных городах начала упорядочиваться, но при этом кардинально не менялась. Архитектурный облик города зависел не столько от его возраста, административного статуса и величины, сколько от уровня хозяйственного развития. Характерной чертой провинциального города являлась сакрализация культурного пространства. Главными объектами, определявшими лицо города, были культовые здания и комплексы. Для российской провинции этого периода характерны три главных фактора в развитии архитектуры на местах: традиционность, утилитарность, подражательность.

Уровень благоустройства уездных городов зависел от того, насколько горожане выполняли постановления городской думы (на основании 103 статьи нового Городового Положения 1870 года), которые касались соблюдения порядка в городе. Городское управление, издавая обязательные постановления, в то же время не располагало ни юридической, ни фактической возможностью настоять на их исполнении. Тем не менее, именно в этот период были заложены основы городского благоустройства и созданы новые солидные источники дохода для городских бюджетов.

Теоретическая значимость работы состоит в том, что она вносит существенный вклад в изучение провинциальной городской культуры и многообразных культурных практик горожан, направленных как на достижение динамического развития социокультурных процессов, так и на сохранение традиционной городской культуры и отрицание любых новаций в сфере культуры. Рассмотрение культуры городов как эволюции пространства и образа позволило выявить условия и специфику формирования культурного пространства города, воссоздать его историко-культурный образ. В работе использованы новые методологические подходы, представляющие собой синтез институционального и социокультурного подходов к изучению истории культуры.

Практическая значимость работы заключается в том, что выводы и обобщения, сделанные в диссертации, помогают осмыслить культурные процессы в провинции второй половины XIX в. Научные результаты диссертации, а также введенные в научный оборот источники могут быть использованы при подготовке обобщающих работ, учебников и учебных пособий по истории русской культуры, культурологии, исторической урбанистике и историческому регионоведению. Материалы исследования могут быть применены в лекционно-теоретическом курсе и на практических занятиях, подготовке историко-краеведческих экскурсий, курсов по выбору по истории провинциальной культуры.

Апробация работы. Диссертация обсуждена на совместном расширенном заседании отдела истории и археологии и отдела этнографии Государственного казенного учреждения Республики Мордовия «Научно-исследовательский институт гуманитарных наук при Правительстве Республики Мордовия». Основные положения и результаты исследования изложены в выступлениях на научно-практических конференциях: международных: «Национальная художественная культура: опыт, проблемы, перспективы» (Казань, 2009); VIII конгресс этнографов и антропологов России (Оренбург, 2009); всероссийских: «Актуальные проблемы образования и педагогики: диалог истории и современности» (Саранск, 2005); «Патриарх Никон: история и современность» (Саранск, 2007); «Проблемы изучения взаимосвязей города и деревни Среднего Поволжья» (г. Йошкар-Ола, 2008); «45-е Евсевьевские чтения (к 145-летию М. Е. Евсевьева и 155-летию А. Ф. Юртова)» (Саранск, 2009); «Региональные особенности аграрных отношений в России» (Чебоксары, 2010); «Диалог литературы и культуры: интеграционные связи» (Саранск, 2010); «Крестьянство в российских трансформациях: исторический опыт и современность» (Ижевск, 2010); «Эволюция аграрных отношений в России (к 150-летию отмены крепостного права)» (Чебоксары, 2011); межрегиональных: «Крестьянство и власть Среднего Поволжья» (Саранск, 2004); республиканских: «Наука и инновации в Республике Мордовия» (Саранск, 2004); «Социально-экономические и правовые проблемы региона» (Саранск, 2006); II Саранских философских чтениях, посвященных 110-летию со дня рождения М. М. Бахтина (Саранск, 2005); VI научных Макаркинских чтениях (Саранск, 2006); «Наследие М. Ф. Жиганова и перспективы исторических исследований в Мордовии» (Саранск, 2006).

Результаты исследования отражены в 44 научных публикациях по теме исследования, в том числе в одной монографии, одиннадцати статьях, опубликованных в российских реферируемых научных журналах. Общее количество опубликованных автором диссертации работ – 172, общий объем – 41,5 п.л.

Структура диссертации определена целью и задачами исследования. Диссертация состоит из введения, четырех глав, заключения, библиографического списка.

II. ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ И ВЫВОДЫ ИССЛЕДОВАНИЯ

Во введении обосновывается актуальность выбранной темы, определяются объект и предмет, хронологические и территориальные рамки исследования, цель и задачи, раскрывается методология и методика изучения темы, показывается научная новизна и практическая значимость диссертации, формулируются выносимые на защиту положения.

Первая глава «Теоретико-методологические аспекты изучения культуры уездных городов» посвящена определению методологии исследования, анализу социокультурной динамики российской провинции в пореформенный период, изучению особенностей развития Среднего Поволжья как региона, осмыслению степени научной разработанности избранной темы.

В первом параграфе «Модернизационные процессы второй половины XIX в. и проблемы урбанизации» рассматриваются различные подходы исследователей к анализу и трактовке модернизационных и урбанизационных процессов, характеризуется степень их влияния на развитие уездных городов в данный период. Отмечается, что современные исследователи характеризуют модернизацию в целом как всеобъемлющий процесс, который охватывает различные сферы жизни общества. Исторический смысл модернизации общества, в частности, культурные основания модернизации, сопровождающие ее социокультурные конфликты, изменения ментальности и моделей поведения участников модернизационного процесса, во многом позволяет понять социокультурная составляющая модернизационного процесса. По справедливому мнению О. Л. Лейбович, именно в социокультуре общества содержатся неопровержимые доказательства, указывающие на начало и завершение модернизации в той или иной стране. Культурологический подход к изучению истории модернизации важен потому, что позволяет решить две взаимосвязанные и одновременно автономные задачи: установить границы модернизации, ее исторические рамки и исследовать сам процесс перемен на уровне обыденной, повседневной жизни людей. 

В исследуемый период начался новый этап российской модернизации, который условно можно назвать пореформенным. Модернизационные процессы в различных областях жизни общества: технико-технологической, хозяйственно-экономической, политико-правовой, социокультурной и других сферах не были синхронными; это было связано как с внутренними стимулами соответствующих сегментов общества, так и внешними воздействиями, к числу которых следует отнести и реформы середины XIX столетия.





Преобразования 1860-х – 1870-х гг. дали серьезные импульсы социокультурной модернизации в России. Изменения, происходившие в экономической сфере российского общества, незамедлительно отразились на развитии культуры. Развитие промышленности, растущая специализация труда предъявили новые, более высокие образовательные и профессиональные требования к работнику, в частности, стимулировали повышение уровня просвещения, распространение в обществе знаний.

Проведенное исследование подтверждает факт роста в пореформенное время влияния города на социально-экономическую и культурную жизнь уездов Среднего Поволжья, центром которых они являлись. Уездные города были подвержены и урбанизационным процессам в этот период, хотя и не в полной мере. Комплекс социально-экономических и политических преобразований 1860-х – 1870-х гг., прежде всего отмена крепостного права, положил начало второму большому периоду в истории российской урбанизации. Указать точную дату начала этого сложного, многопланового процесса достаточно сложно, т.к. переход в новое качество урбанизации был «размыт» и растянут на десятилетия. Но именно в середине третьей четверти XIX в. был дан импульс тому процессу, который можно назвать «урбанизационным переходом» или «переходом к городскому обществу», т.е. переходу общества в новое качество, где город играет определяющую и доминирующую роль. Для уездных городов были характерны  универсальные признаки – рост численности городских жителей, влияние на ближайшую сельскую округу, но при этом деревня еще не поглощалась и не оказывалась подчиненной и преобразованной городской жизнью. Однако проблему урбанизации многие исследователи считают многоаспектной, а не только демографической, экономико-географической и социальной.

Формирование и развитие городов следует рассматривать как неоднозначный процесс, в ходе которого происходили многоуровневые изменения не только социального и экономического характера, но и культурного.

Во втором параграфе «Социокультурная динамика российской провинции в пореформенный период» определяются место и роль провинции в общероссийском культурном процессе, специфика культурной жизни уездных городов. Провинция рассматривается как особая социокультурная система, для которой характерен активный процесс социокультурной трансформации.

Многими исследователями провинция представляется в первую очередь как хранительница национальной культуры, традиционных ценностей, как выразительница консервативных взглядов на многие процессы, происходящие в российском обществе. Считается, что культурный ландшафт провинции живет памятью о прошлом и надеждами на будущее. Об этом свидетельствуют, с одной стороны, большой интерес к историческим объектам, прежде всего к малым историческим городам, бывшим дворянским усадьбам, народной крестьянской культуре, а с другой – частые высказывания многих деятелей культуры о том, что Россия будет произрастать провинцией. В этих утверждениях проявляется образ русской провинции как некоей ценности, в основном утерянной, однако сохранившей что-то очень существенное, значительное, имеющее не материальное, а духовное выражение. Д. С. Лихачев отмечал, что «именно провинция держала уровень не только численности населения (в Петербурге и Москве смертность всегда превышала рождаемость), но и уровень культуры». Столичные города «только собирали все лучшее, объединяли, способствовали процветанию культуры. Но гениев рождала именно провинция»1. Историк М. Я. Гефтер возвышает роль общественно-культурной миссии провинции до глобальной: «В России провинция и сейчас, и в прошлом – резервуар человеческого сопротивления унификации. Сама пространственность ее, помноженная на предуказанные движения человеческого ума, содержит какой-то важный ресурс нашего общего завтра. С этой точки зрения я бы рискнул сказать: нынешняя провинция – это наше общее завтра»2.

Провинциальное Поволжье можно назвать культурным портретом России. В начале XX в. С. А. Золотарев назвал Поволжье «питомником российской общероссийской даровитости». В своей статье он привел данные, из которых следует, что в 90-х гг. XIX в. 45,3 % выдающихся людей России были выходцами из Поволжья, население которого составляло 26,7 % населения страны3.

Формирование культурной среды уездного города как определенной сферы существования и взаимодействия культурных новаций и традиций – процесс длительный; он ускорялся или замедлялся в зависимости от многих факторов: хозяйственно-экономического состояния, административного статуса города, связи с культурными дворянскими гнездами, усадебной культурой, близости к столичным центрам и т.д. Наиболее интенсивно этот процесс протекал в пореформенное время. Капитализм объективно требовал повышения культурного уровня общества, предполагавшего не только распространение элементарной грамотности, но и основательных общеобразовательных и специальных знаний, необходимых для модернизации экономики, расширяющихся областей практической научной, общественной жизни. Отмена крепостной зависимости основной массы населения объективно увеличивала социальные возможности для получения образования более широких слоев. В этот процесс была активно вовлечена провинция.

Специфика культурной жизни провинциальных городов заключалась прежде всего в замедленном типе культурного движения. Здесь долго сохранялись забытые школы, стили, любая новация могла реализоваться при условии, если не претендовала на полное отрицание сложившихся традиций. Круг деятелей культуры в небольшом провинциальном городе был достаточно узок, и один и тот же человек зачастую выполнял несколько функций. В провинциальных городах большую роль играла устная культура, хотя существовали и иные способы распространения информации.

В середине XIX в. в развитии культурного пространства уездных городов большую роль играли столичные города. Однако не все культурные новации столицы находили свое воплощение в провинциальном городе, например, не получили распространения издательская деятельность и литературные салоны.

Третий параграф «Особенности развития Среднего Поволжья как региона. Региональная культура как исследовательская проблема» посвящен рассмотрению таких понятий, как «регион» и «региональная культура».

Выбирая в качестве объекта исследования определенный регион, необходимо выделить системообразующие факторы в его социально-экономическом и культурно-историческом своеобразии, обосновывающие целесообразность и возможность такого рода выбора. При определении понятия «регион» необходимо учитывать два важных момента. Регион должен обладать неким внутренним единством, системным комплексом разносторонних и разнонаправленных взаимоотношений и связей: между природным и социальным, между людьми, объединенными определенным видом деятельности (граница деятельности); между людьми, связанными духовной жизнью и системой социокультурных отношений (смысловая или духовно-личностная граница). В таком случае регион определяется совокупностью различных признаков («феноменов», «элементов»): природно-географических, хозяйственных, политических, социокультурных, идеологических и прочих.

У исследователей нет единого мнения в определении региона Среднего Поволжья: до сих пор отсутствуют четкие критерии отнесения губерний к данному региону, не до конца решена проблема дифференциации губерний в рамках самого Поволжья при установлении границ Верхневолжского, Средневолжского и Нижневолжского регионов.

Разногласия в методах и путях разрешения данной проблемы во многом обусловлены динамикой исторического развития региона. Выделяя пространственные рамки Среднего Поволжья на том или ином этапе его истории, следует учитывать уровень колонизации и хозяйственного освоения территорий. На протяжении XIX в. основным объектом колонизации были южные, юго-восточные и заволжский районы. К середине XIX в. они еще были недостаточно освоены и не имели сформировавшейся социально-экономической и демографической структуры. Ситуация изменилась во второй половине XIX в., когда происходило более интенсивное освоение этих территорий. В результате формировалась относительно устойчивая поселенческая структура и сравнительно однородное в хозяйственно-экономическом отношении пространство, что давало возможность исследователям расширять территориальные рамки Среднего Поволжья в южном и юго-восточном направлениях.

Среди исследователей нет единого мнения и в определении категории «региональная культура», дискуссии ведутся о ее происхождении, значении, формах проявления и т.п. Региональная культура – явление многоуровневое и многозначительное, и понять его сущность возможно лишь при многостороннем рассмотрении. В настоящее время в научной литературе существует несколько категорий, которые характеризуют культурно-исторические ценности региона – «культурное гнездо», «культурное наследие», «культурная среда», «провинциальная культура» и т.п. Содержание каждой из этих категорий претерпевало изменения в истории науки, и они не сразу стали предметом специального научного исследования. Множество характеристик свидетельствует о пристальном внимании к ним ученых, стремлении познать и понять своеобразие культуры регионов, их культурное предназначение.

Принципиально важным для нашего исследования представляется использование категории «социокультура», впервые введенной в научный оборот П. Сорокиным. Под термином «социокультурная жизнь» мы понимаем слитность и взаимозависимость существования и развития социальной и культурной сфер жизнедеятельности человеческого сообщества.

В 1920-х гг. в связи с возникшим интересом к изучению духовных потенций регионов, возможностей их практического применения, в работах Н. П. Анциферова, И. М. Гревса, Н. К. Пиксанова использованы понятия периферийных «культурных гнезд», «локальных культурных организмов».На рубеже XX – XXI вв. в научный оборот были введены новые понятия, выявляющие специфические признаки культуры административных краев и областей. А. И. Арнольдов, Э. А. Баллер, Н. И. Воронина, Н. С. Злобин, С. Н. Иконникова, С. М. Ковалев, А. А. Короткова, изучая преемственность в культурном развитии общества, оперировали понятием «культурное наследие».

Для описания культурных процессов малых территорий в настоящее время разными авторами используется термин «культурная среда». При ее характеристике во многих исследованиях делается акцент на самобытности культуры каждой местности. В зависимости от цели исследования каждый автор выбирает те отличительные признаки культурной среды, которые способствуют решению стоящих перед ним научных задач. Так, О. Н. Андреева, Н. В. Кирьянова, Л. В. Кошман, В. О. Кутьев, И. Б. Стояновская и др. отмечают важность включения в содержание понятия «культурная среда» образовательного компонента. Многочисленность терминов, употребляемых для обозначения региональной культуры, отражает стремление исследователей определить важнейшие качественные характеристики понятия в применяемых ими подходах. Мы считаем, что категория «региональная культура» наиболее полно соответствует изучаемому явлению и позволяет рассматривать культуру конкретного субъекта государства в культурологическом измерении. При этом ведущими критериями указанного измерения являются условия существования культуры любого уровня: наличие в регионе процессов изучения, сохранения, воспроизводства, трансляции культурно-исторических традиций.

В четвертом параграфе «Историография исследования уездных городов» проанализирована историография и источниковая база исследования.

Изучение городских сословий в отечественной исторической литературе неразрывно связано с исследованием истории русского города. Вопрос о типологии городов в дореволюционной историографии был поставлен В. П. Семеновым-Тянь-Шанским, который рассматривал демографический фактор как основу классификации городов, выделив группы городов (малые, средние, крупные) по числу жителей4. Проблемами городоведения занимался дореволюционный исследователь И. И. Дитятин5, работы которого относятся к дореформенному периоду.

В исследованиях Л. О. Плошинского и М. Муллова рассматривались права и обязанности городских сословий, их участие в управлении городами6. Работы И. И. Дитятина, Е. Блуменбаха и Е. П. Карновича по истории городских сословий в России XIX – начала XX в., вышедшие в XIX, в., до сих пор сохраняют свою научную ценность, благодаря обилию фактического материала, глубокому проникновению в сущность поднимаемых проблем, широкому кругозору исследователей7.

Советскую историографию изучения малых городов можно условно разделить на два периода: 1) 1920 – 1950-е гг. и 2) 1960 – конец 1980-х гг.

В 1920-е годы в отечественной исторической науке был разработан комплексный подход к исследованию города. В этот период в России сложилась оригинальная научная школа гуманитарного историко-культурологического градоведенья, которая рассматривала городские поселения не только и не столько как центры экономической и политической жизни, но прежде всего как особый культурный феномен. Наиболее крупными представителями этого научного направления были И. М. Гревс8 и Н. П. Анциферов9. Методологически к ним был близок Н. К. Пиксанов, который поставил вопрос о роли провинции («культурных гнезд») в русской культуре10. Однако с разрушением на рубеже 1920 – 30-х гг. краеведческого движения, развивавшегося в русле академической науки, комплексный подход к исследованию городов был забыт, и с тех пор научные разработки по истории отдельных городов стали лишь составной частью исследований по политической, социально-экономической или культурной истории.

В 1960–1980-е гг. наметились основные проблемы современного городоведения: типология городов, критерии разделения поселений на городские и сельские, критерии классификации городских поселений по социально-экономическим типам. Значительным событием в этот период стал выход в свет монографий П. Г. Рындзюнского, А. И. Копанева и А. Г. Рашина11. В центре их исследований – вопросы социально-экономического развития городов, правовое положение городского населения, сопоставление отдельных прав и обязанностей городских сословий в первой половине XIX в.

В этот период начались исследования по социальной структуре населения отдельных, прежде всего губернских городов. Существенный вклад в изучение социально-экономического развития позднефеодального города внесли работы Я. Е. Водарского, Ю. Р. Клокмана и М. Г. Рабиновича12.

Одним из традиционных направлений в изучении русского города является историко-этнографическое, которое можно считать предшественником «антропологически ориентированного» направления в современных исторических исследованиях о повседневности городской жизни. Основателем историко-этнографической школы в современной историографии был М. Г. Рабинович, перу которого принадлежат серьезные исследования по этнографии, материальной культуре феодального города13. Этнографическое направление в изучении русского города продолжается в работах современных исследователей, особенно активно в Поволжском регионе14.

В начале 1990-х гг. начался новый этап в развитии отечественной историографии, в частности в изучении городов, связанный с утратой марксистской теорией монополии на объяснение исторических явлений и попыткой переосмысления изучаемых проблем в свете новых методологических концепций. Это привело к появлению работ, посвященных малым городам различных регионов: Поволжья, Зауралья, Курской губернии, Московской области, Мордовии, причем существенно расширились и хронологические рамки исследований15. В вышедшей в 1990 г. книге Б. Н. Миронова впервые осуществлен комплексный анализ развития позднефеодального города 16.

Серьезным вкладом в отечественную историографию этого периода является монография А. И. Куприянова «Русский город в первой половине XIX века: Общественный быт и культура горожан Западной Сибири»17.

История мещанства, его образовательный и профессиональный уровень как важная основа модернизации общества, представлены в исследовании Л. В. Кошмана18, одной из первых работ о социокультурном развитии города пореформенного периода. Эволюция правового статуса сословий, в том числе мещанства, социально-сословная структура российского общества в конце XIX в. подвергнуты анализу Н. А. Ивановой и В. П. Желтовой19.

К проблемам российского городоведения неоднократно обращались и зарубежные историки. Подробный анализ их работ отражен в статьях А. М. Дубровского и Б. Н. Миронова20.

Особенности региональной урбанистики.

Давая общую оценку степени изученности уездных городов в дореволюционной историографии, можно констатировать, что в ней накоплен большой фактический материал по истории уездных городов Среднего Поволжья. Значительную исследовательскую работу в каждом регионе проводили энтузиасты (учителя, государственные служащие, священники и т.д.), уделявшие большое внимание описанию культуры территории, изучению ее прошлого. Эти люди воссоздавали историю отдельных сел, уездов, городов губернии. В Пензенской губернии основоположник научного краеведения Г. П. Петерсон21 является автором интереснейших очерков по бытовой культуре провинциальных городов Инсара и Саранска. В Симбирской губернии исторические очерки, посвященные уездным городам, принадлежат одному из известнейших историков и литераторов губернии рубежа XIX – XX вв. В. Э. Красовскому22. Изучение истории и культуры, сбор исторических данных в этот период находились в ведении статистических комитетов губерний, которыми издавались «Памятные книжки». В них были опубликованы исторические и историко-культурные очерки об уездных городах, написанные чаще всего на основе архивных материалов23.

Революция 1917 г. положила начало новому, советскому этапу региональной урбанистики. В конце 1920-х – начале 1930-х гг. активно развивается краеведческое движение. Но лишь в немногих краеведческих работах сохраняется связь с предшествующим этапом развития региональной урбанистики: они если не сообщали новых фактов, то хотя бы хорошо прорабатывали старую фактологическую базу истории городов24. Из исследований, увидевших свет в первые годы советской власти, следует выделить работу Н. Н. Костина «Краткий очерк Краснослободского уезда и города Краснослободска Пензенской губернии»25.

В 1960–1980-е гг. было опубликовано много работ, посвященных истории отдельных городов Среднего Поволжья, характеризующихся значительной идеологизированностью. В первую очередь именно под воздействием идеологических штампов в исследованиях советских историков и краеведов основным предметом исследований выступали социальные конфликты, революции 1905–1907 гг., 1917 г., Великая Отечественная война, строительство социализма. В то же время вне поля зрения исследователей оставалась дальнейшая проработка дореволюционной истории, которая зачастую заменялась компиляциями из работ XIX в.26

Начало постсоветского этапа развития региональной урбанистики датируется рубежом 1980-х –1990-х гг. и связано с усилением в исторической науке интереса к городу как объекту историко-культурологического изучения. Традиционным стало проведение конференций, посвященных проблемам городской культуры27. Существенный вклад в разработку проблем региональной урбанистики внес В. А. Юрченков. Он собрал и опубликовал работы Г. П. Петерсона, мемуары о городе и городской жизни XVIII – XX вв.28 Кроме того, на примере г. Саранска он исследовал сословную культуру29, уделив особое внимание дворянству и купечеству.

В силу того, что региональная историография изучения сословий довольно молода, изучены лишь отдельные аспекты проблемы. Культурная среда, основные направления деятельности, эволюция социокультурной модели предпринимательства Среднего Поволжья во второй половине XIX – начале XX вв. нашли отражение в работах О. А. Суховой30. А. В. Тюстин исследует развитие промышленности и сельского хозяйства Пензенского края, начиная с колонизации в XVII – XVIII вв., уделяя большое внимание выявлению роли в их становлении различных сословий: купцов, дворян, крестьян, мещан, ремесленников31. Динамику численности купечества по губерниям Среднего Поволжья в середине XIX в. изучает В. М. Арсентьев, отмечая при этом ярко выраженную тенденцию его роста32. Л. Н. Гончаренко исследует социально-экономическое состояние городских сословий во второй половине XIX в.33 Проблемам эволюции и типологии русского уездного города посвящены работы Л. М. Лемайкиной34.

Источники

При написании работы были использованы опубликованные источники, среди которых на первом месте – официальные статистические материалы, изданные различными статистическими и ведомственными учреждениями. Сведения о городских поселениях в России собирало Министерство внутренних дел. Среди официальных материалов следует выделить статистику городов Российской империи35.

Сведения об экономической и общественно-культурной жизни города заимствованы из многочисленных описаний, которые составлялись Хозяйственным департаментом Министерства внутренних дел в связи с мерами правительства «к улучшению общественного устройства во всех городах империи»36. Одним из источников по истории русского города являются «Материалы для географии и статистики России», собранные офицерами Генерального штаба37.

Ценными источниками являются опубликованные материалы Центрального статистического комитета, в частности серия «Первая всеобщая перепись населения Российской империи 1897 г.» (СПб., 1897 – 1905). В начале XX в. в издании Хозяйственного департамента МВД «Города России в 1904 году», отмечалась «крайняя скудость сведений о большинстве городов» при широком развитии городской жизни за вторую половину XIX в.38 Сохранился широкий круг справочно-статистических изданий, например, «Памятные книжки» и «Обзоры» губерний, составлявшиеся губернскими статистическими комитетами. Они содержат информацию о численности, сословном и конфессиональном составе горожан, справочные сведения об администрации, историко-культурные и этнографические данные. Так, в Симбирской и Пензенской губерниях в качестве приложения к памятной книжке регулярно выходили сборники исторических и статистических материалов39.

К началу XIX в. относится зарождение провинциальной периодической печати. Материалы, опубликованные в губернских ведомостях, послужили важным источником культурно-исторических сведений.

Публицистика представлена путевыми заметками писателей, публицистов, просто любителей путешествий, в которых содержатся интересные по фактическому наполнению описания городов40. Источником для истории русского города XIX в. явилась мемуарная41

и художественная литература. Описанию купеческой, дворянской, мещанской и крестьянской жизни посвящены страницы произведений многих русских писателей (А. Н. Островского, И. С. Тургенева, Н. Г. Помяловского, Ф. М. Достоевского, А. П. Чехова, И. А. Бунина, И. С. Шмелева и др.).

При написании данного исследования были использованы документы и материалы архивов С.-Петербурга (РГИА), Пензы (ГАПО), Ульяновска (ГАУО), Самары (ГАСО), Саранска (ЦГА РМ), а также Научного архива библиотеки НИИГН при Правительстве Республики Мордовия.

Анализ историографии поставленной проблемы показал, что до настоящего времени нет работ, посвященных историко-культурологической периодизации истории городов Среднего Поволжья, пространству городской культуры, анализу образа провинциального российского города. Мало изучено своеобразие региональной культуры, состоящее в слиянии потоков, шедших из центра, с местными культурными традициями, что приводило к формированию особого пласта культуры в городе. На уровне специализированных – отраслевых – исследований подступы к выявлению конкретно-исторического своеобразия местной культуры с учетом ее полифункциональности лишь обозначены. Вышеизложенное подтверждает актуальность избранной темы, необходимость осмысления культуры провинциального города на основе анализа его пространства и образа.

Вторая глава «Социально-экономическое развитие уездных городов» посвящена анализу социальной структуры городского населения, его хозяйственной деятельности, влиянию городов на сельскую округу.

В первом параграфе «Городские сословия как социальные образования» характеризуются социально-демографические процессы в уездных городах.

Одним из важнейших факторов, влиявших на формирование и развитие культуры российских провинциальных городов, были происходившие в них социально-демографические процессы, поскольку демографический показатель во многом определяет стратификацию города, его развитие, место в социальной структуре общества. Уездные города трех губерний Среднего Поволжья в 1860 г. относились к малым городам, за исключением г. Сызрани Симбирской губернии и Мокшана Пензенской, численность которых в это время превышала 10 тыс. человек. По данным 1897 г. количество средних городов в этих губерниях увеличилось, их список пополнили: Саранск, Бугуруслан, Бузулук, Николаевск, Новоузенск, Алатырь.

С 1860 по 1897 гг. прирост населения наблюдался во многих уездных городах трех губерний и в целом составил 35,3%. Самое значительное увеличение населения за 37 лет произошло в городах Самарской губернии – Бугуруслане, Новоузенске, Бузулуке, Николаевске, Симбирской губернии – Курмыше и Сызране. Динамизм в развитии уездных городов Самарской губернии не случаен, т.к. они играли важную роль как центры скупки хлеба для дальнейшей отправки его на мукомольные предприятия в губернские города, а также в центральные районы страны.

Известно, что в процессе создания материальных ценностей как в промышленном, так и сельскохозяйственном производстве большую роль играло мужское население, особенно в рабочем возрасте, поэтому численный перевес женского населения над мужским был явлением отрицательного характера. Степень увеличения мужского и женского населения была неодинаковой. Увеличение численности женского населения происходило быстрее, чем мужского. Это явление наблюдалось практически во всех городах. Прирост мужского населения во всех уездных городах Среднего Поволжья с 1860 по 1897 гг. составил 31, 3%, а женского населения – 43,0 %. Исключение составляли только Чембар и Корсун, в которых прирост женского населения был меньше мужского.

Установить точные данные представителей различных сословий, проживающих в городах до первой всеобщей переписи населения, достаточно сложно. Тем не менее, анализируя имеющиеся данные, можно констатировать, что в уездных городах этого периода достаточно высоким был процент мещанского населения, а в городах Самарской губернии количество купцов достигало почти 30,0 %.

В уездных городах трех губерний Среднего Поволжья преобладающим было крестьянское население: в 12 из 22 городов крестьяне (54,5 %) по численности превосходили другие сословия. Самый большой удельный вес крестьянского населения был в уездных городах Пензенской губернии – Мокшане (77,6 %), Н. Ломове (75,4 %), Наровчате (71,8 %). В Симбирской губернии крестьянское сословие составляло 52 % населения уездных городов. Самый низкий удельный вес крестьянского сословия (21,3 %) имел место в Новоузенске Самарской губернии.

В 1897 г. в уездных городах трех Средне-Волжских губерний проживало 84560 человек мещан, что составляло 43 % населения. Наибольший удельный вес городского населения мещане составляли в Самарской (62,2 %) и Симбирской (39,8 %) губерниях. Наименьшая их доля была в Пензенской губернии (21,2 %).

В 1861 г. распределение представителей купеческого сословия в уездных городах было неравномерным. В Самарской губернии концентрация купцов была особенно высокой и составляла 28,6 %, в городах Симбирской и Пензенской губерний их было значительно меньше – соответственно 3,6 и 3,5 %. К концу XIX в. ситуация коренным образом изменилась. Если население уездных городов увеличилось, то численность купечества, напротив, сократилась. В 1897 г. в уездных городах Пензенской и Самарской губерний купечество составляло всего 1,2 %, Симбирской – 1,1 %. Столь значительные изменения в численном составе купечества к концу века объясняются рядом причин, главная из которых заключалась в ликвидации третьей купеческой гильдии и переходе входивших в нее лиц в разряд мелочных торговцев. Особенно отчетливо этот процесс прослеживается на примере уездных городов. В 1862 г. в уездных городах Самарской губернии только по третьей гильдии было объявлено 696 капиталов.

Небольшие уездные города мало привлекали представителей дворянского сословия. Дворян потомственных и личных, живших в уездных городах Пензенской губернии, было 3,5 %, Симбирской – 3,6 %, Самарской – 2,5 %.

По данным Первой Всеобщей переписи 1897 г. в уездных городах Пензенской губернии духовенство составляло 2, 0 %, Симбирской губернии – 1,3 %, Самарской – 1,2 %.

Во втором параграфе «Уездные города как культурные и торговые центры сельской округи» рассматриваются сельскохозяйственные выставки и ярмарки, которые превращали небольшие уездные города в важные центры экономической и культурной жизни сельскохозяйственной округи.

Уездные города Среднего Поволжья во второй половине XIX в. становились центрами проведения большого количества мероприятий, непосредственно связанных с сельскохозяйственным производством, в первую очередь сельскохозяйственных выставок, которые в тот период назывались выставками сельских произведений. На выставки допускалась сельхозпродукция и из соседних губерний, однако преимущество отдавалось произведениям того уезда, где она проходила. Размещались выставки, как правило, на базарной площади. Все предметы сельского хозяйства, которые в этот день привозили на базарную площадь, считались входящими в состав выставки, а их владельцы – экспонентами. Конские выставки устраивались на основании особых правил, изданных Государственным коннозаводством. Последнее назначало время и место для этих выставок, приурочивая их преимущественно ко времени производства различных конских испытаний, а там, где таких испытаний не было, – ко времени значительнейших ярмарок. Проводимые в уездных городах выставки и премирование лошадей были очень популярны среди жителей городов и сел. Главная цель этих выставок заключалась в улучшении породы лошадей. Кроме выставок лошадей, устраивали и беговые испытания, которые собирали большое количество зрителей. Ипподромов в небольших уездных городах не было, поэтому город выделял место, часто недалеко от ярмарочной площади, для их организации. Для развития сельскохозяйственного производства большое значение имело проведение в уездных городах окружных сельскохозяйственных съездов. На таких съездах рассматривались разнообразные вопросы: о распространении агрономических знаний, способствующих усовершенствованию сельскохозяйственного производства; об организации земледельческих выставок и др.

Ярмарочная торговля в уездных городах Среднего Поволжья имела давние традиции и носила в основном сезонный, периодический характер. В пореформенный период ярмарки функционировали в абсолютном большинстве городов региона. По масштабам совершаемых торговых операций ярмарки можно разделить на местные и региональные, а по номенклатуре реализовавшихся на них товаров – на многофункциональные и специализированные. В связи с периодическим режимом работы ярмарок значительное число торговых операций было мелко-средним и крупно-оптовым. К ярмаркам купцы обычно приурочивали и расчеты между собой. Во второй половине XIX века в уездных городах ярмарочные торги и базары по-прежнему оставались важными центрами экономической и культурной жизни. Ярмарки проводились в каждом уездном городе Пензенской, Симбирской и Самарской губерний. Они не отличались значительными масштабами торговых оборотов и имели преимущественно местное значение. Часто они приурочивались к религиозным праздникам (к Рождеству, Масленице, Пасхе, Троице и т.д.) или знаменательным дням, периодам и всегда становились событием в городской жизни. Проводимые в уездных городах ярмарки по уровню дохода можно условно разделить на мелкие, средние и крупные. В 1860-е годы крупные ярмарки, совокупный доход которых был свыше 1 млн. руб., проходили в г. Бугульме, более 500 тыс. был доход у ярмарки в г. Карсун, более 100 тыс. – в Сызрани и Новом Узене, доход остальных не достигал и 50 тыс. В начале XX в. ярмарок, доход которых достигал бы 1 млн. руб., среди уездных городов Среднего Поволжья не было. Доход свыше 500 тыс. имели ярмарки в Бугульме, Бузулуке и Саранске.

Во время проведения ярмарок в городах становилось многолюдно, царила атмосфера всеобщего оживления. На ярмарках работали карусели, в деревянных балаганах, «театрах» и просто на улицах выступали акробаты, фокусники, шарманщики, небольшие актёрские труппы.

В третьем параграфе «Экономическая деятельность населения уездных городов» представлен анализ основных видов деятельности городских жителей.

В 60-е гг. XIX в. в уездных городах была ярко выражена сельскохозяйственная деятельность населения. Проживавшие в уездных городах казенные крестьяне, мещане и купцы занимались хлебопашеством на принадлежащих им землях и на землях, нанимаемых у города, казны и разных владельцев своего и других уездов. Городская реформа 1870 г. изменила традиционный характер владения землей в городе. Вся земля, разбитая на участки (самые большие по 6 дес.), стала сдаваться в аренду с торгов с платою подесятинно. Торги проходили каждые 12 лет. Такое распределение городских земель вызывало много недовольства, т.к. при проведении торгов предпочтение отдавалось более зажиточным горожанам.

Во второй половине XIX в. занятие сельским хозяйством было направлено преимущественно на снабжение местной промышленности сырьем и постепенно приобретало товарный характер.

В середине XIX в. в уездных городах Среднего Поволжья развивалась промышленность, связанная с обработкой продуктов сельского хозяйства. Самое большое количество предприятий в уездных городах насчитывалось по переработке животноводческой продукции (52 кожевенных, 50 салотопенных и др.). По количеству салотопенных (38) и кожевенных (24) предприятий лидировала Самарская губерния.

Среди предприятий, обрабатывающих растительную продукцию, в уездных городах Среднего Поволжья лидировали поташные (19) и маслобойные (18) предприятия, гораздо меньше было солодовенных (7), воскобойных (7), воскосвечных (5), водочных (4). Уездные города Пензенской губернии лидировали по количеству поташных заводов (13); в Самарской и Симбирской таковых насчитывалось по 3. Все предприятия по переработке растительной продукции были небольшими с  малым количеством работников.

Промышленность, связанная с обработкой продуктов сельского хозяйства, развивалась в уездных городах на протяжении всего анализируемого периода. Вместе с тем в связи с расширением масштабов каменного строительства в городах и тем, что материал для производства кирпича был распространен повсюду, в конце XIX века активно создаются предприятия по изготовлению кирпича. Так, если в 1860-е гг. самое большое количество предприятий в уездных городах было салотопенных, то в 1880 г. преобладают кирпичные (30) и кожевенные (25). Кирпичные заводы преобладали в Самарской и Симбирской губерниях: из 130 предприятий, расположенных в уездных городах Симбирской губернии, 50 производили кирпич. Большое количество предприятий, изготавливающих кирпич, появляется и в Пензенской губернии. На пяти водочных заводах, расположенных в Сызрани (3), Ардатове (1), Алатыре (1) было выработано продукции на сумму 136 423 руб. (26,8 %). Водочные предприятия (4) Пензенской губернии (в г. Городище, Н. Ломов, Чембар, Керенск) произвели продукции на сумму 151 500 руб. (33,7 %). Значительным оставалось и кожевенное производство: на всех предприятиях уездных городов изготовили товара на сумму 134 007 руб. (26,3 %). Для уездных городов по-прежнему важным оставалось кожевенное производство: 15 кожевенных заводов, расположенных в уездных городах, произвели продукции на сумму 134 264 руб., что составило 30,2 %. Поташное производство постепенно уменьшалось, и его доход становился очень незначительным. Во второй половине XIX в. продолжилось развитие ремесленной деятельности как простейшей формы мелкого предпринимательства, приобретавшей все более товарный характер. Как и прежде, ремесло было распространено среди различных категорий городского населения, прежде всего среди цеховых ремесленников (цеховая организация просуществовала практически до 1917 г.) и мещан. Этот вид деятельности был характерен и для крестьянского населения города. Например, однодворцы, относящиеся к категории государственных крестьян и составлявшие основную его массу, проживая на окраине города, вели комбинированное хозяйство, сочетая земледельческие занятия с мелкими промыслами и ремеслами, розничной торговлей и торговлей вразнос.

В четвертом параграфе «Социально-экономическая деятельность органов городского общественного управления и формирование бюджетов уездных городов» проанализированы основные статьи дохода городского бюджета.

До проведения реформы городского самоуправления 1870 г. функции городских дум были незначительны, в хозяйственно-экономическом отношении сводились к сбору ревизских сказок, контролю за денежными документами, за состоянием и сохранностью имущества, принадлежащего городу, взимание недоимок. Отсутствие самостоятельности городских властей проявлялось даже в решении самых незначительных вопросов.

В целях пополнения бюджетов городов в первой половине XIX в. городским управлениям были переданы многие местные налоги, главными из которых стали сборы с торговой и промышленной деятельности и поземельный сбор, замененный в 1823 г. налогом с недвижимости. Согласно Городовому положению 1870 г., городским думам было предоставлено право устанавливать в пользу города следующие сборы: оценочный с недвижимых имуществ (исключая недвижимое имущество казенного и духовного ведомств и благотворительные заведения) в размере не выше 10 % от чистого дохода или 1 % от стоимости, со свидетельств на право торговли, с билетов на торговые заведения, с взимаемой казенной пошлины, с трактирных заведений, постоялых дворов и лавочек, с извозного промысла и лошадей частных лиц. Органам городского самоуправления было разрешено ходатайствовать об установлении сбора с квартир и других помещений. В городской доход поступали также сборы, взимаемые при заключении различных актов, при клеймении мер и весов и с аукционных продаж. Средства города тратились на содержание городского управления, городских зданий и памятников; оплату сумм по займам; выделение разным ведомствам пособий на содержание благотворительных, учебных и иных общественно-полезных заведений; издержки по отправлению воинского постоя и других воинских потребностей; отопление и освещение тюрем, содержание городской полиции и пожарных команд, благоустройство города.

Анализ динамики размеров городских бюджетов свидетельствует, что после введения Городового положения 1870 г. городские доходы и расходы существенно выросли. В 1904 г. сумма городских доходов по сравнению с 1860-ми годами увеличилась в разы: в уездных городах Пензенской губернии бюджет увеличился в 5 раз – с 39308 руб. (1860 г.) до 200600 руб. (1904 г.); в Симбирской – в 6 раз (с 75091руб. до 435800 руб.), в Самарской – в 13 раз (с 40893 руб. до 529800 руб.). Главным источником доходов стал сбор арендной платы за использование городской земли под сельскохозяйственные нужды. Дo конца XIX в. важным источником пополнения бюджета городов служили также прямые налоги, прежде всего городской оценочный сбор с недвижимых имуществ и различные торгово-промышленные сборы (с купеческих свидетельств 1-й и 2-й гильдии, свидетельств на билеты мелочного торга, приказчичьих свидетельств 1-го и 2 го классов, промысловых свидетельств и питейных патентов). Как правило, органы городского самоуправления не стремились установить максимально высокий размер городского налога, установленный законодательством в размере 1 % от суммы оценки недвижимого имущества.

Финансовые возможности городов определяли два бюджета: обыкновенный (годовой) и чрезвычайный; каждый из них включал доходные и расходные части. Доходную часть чрезвычайного бюджета составляли недоимки прошлых лет, благотворительные капиталы и пожертвования, займы и средства от продажи городского имущества. Расходовались эти средства лишь на «чрезвычайные» нужды: долгосрочную уплату долгов и покупку имущества, из него брали в долг, если не хватало средств обыкновенного бюджета. О финансовом положении городов свидетельствовал прежде всего обыкновенный (годовой) бюджет, который формировался за счет налогов, сборов, доходов с городских предприятий и имущества, поступлений в возврат городских расходов и пр. Второе по значению место в городской налоговой системе занимали сборы с торговли и промыслов. Большая часть этих средств поступала с торговых и промышленных заведений (3 %-ый и 1,5 %-ый налоги) и документов на право торговли и промыслов (свидетельств и билетов: купеческих, на мелочный торг, приказчичьих и пр.). Значительная доля городских средств шла на содержание муниципального аппарата управления, полицейских и пожарных частей. Финансирование городского благоустройства осуществлялось по остаточному принципу, но, несмотря на это, органам городского самоуправления удалось значительно изменить облик городов: строились новые здания, открывались городские предприятия, развивалась водопроводная сеть.

В третьей главе «Эволюция культурного пространства уездных городов в пореформенный период» рассматривается развитие образования, библиотечного дела, любительского театрального искусства, создание общественных организаций.

В первом параграфе «Роль общественных организаций и городских страт в формировании социокультурной среды» анализируется деятельность общественных организаций и роль городских сословий в их функционировании.

В пореформенное время в уездных городах достаточно интенсивно протекал процесс формирования культурной среды как определенной сферы существования и взаимодействия культурных новаций и традиций. Большое значение для развития культурной среды имели общественные организации, которые начали активно создаваться именно в этот период. Провести четкую классификацию существовавших в уездных городах общественных организаций достаточно сложно, так как их деятельность часто переплеталась. Тем не менее, общества, которые создавались в уездных городах в пореформенный период, можно сгруппировать следующим образом: благотворительные и попечительские; общества взаимопомощи в хозяйственно-экономической сфере; общества любителей культуры и искусства; религиозно-просветительские. Во второй половине XIX в. во многих уездных городах приоритетной была организация общественного призрения. Разветвленная система благотворительных учреждений и обществ охватывала все уездные города Среднего Поволжья. В конце XIX – начале XX в., кроме богаделен и домов призрения, в уездных городах были распространены общества вспомоществования нуждающимся учащимся учебных заведений. Состояли эти общества из почетных и действительных членов, их деятельность заключалась в увеличении средств общества и оказании пособий бедным ученикам.

С общественными организациями была тесно связана история борьбы с пьянством. На рубеже XIX – XX вв. в городах России распространились общества трезвости, преследующие воспитательно-религиозные и просветительские цели. По данным 1904 г., общества трезвости были созданы в ряде уездных городов: Алатырь, Ардатов, Бугульма, Бузулук, Буинск, Городище, Инсар, Карсун, Курмыш, Новоузенск, Сенгелей, Самара, Саранск, Сызрань. Общество заботы о народной трезвости часто становилось инициатором создания в городах и крупных селах Народных домов, своего рода клубов для народа, получивших широкое распространение по всей России. Народные дома традиционно соединяли в себе библиотеку, читальню, вечерние курсы для взрослых; здесь проводились лекции, чтения, ставились спектакли и концерты. Создавались они главным образом на пожертвования благотворителей, отличались от сословно-профессиональных клубов открытостью и тем, что помимо развлечений (игры, танцы), в них силами местной демократической интеллигенции велась культурно-просветительная работа. Общество трудовой помощи возникло в 1895 г. и называлось «Попечительство о домах трудолюбия и работных домах», с 1906 г. – «Попечительство о трудовой помощи». 1 сентября 1895 г. на основании Именного Высочайшего указа в уездных городах стали создаваться Дома Трудолюбия. В Уставе Сызранского Попечительного о Домах Трудолюбия общества было записано, что общество учреждалось с целью оказания помощи бездомным, выпущенным из больницы и не имеющим еще заработка, освобожденным из мест заключения по отбытии наказания и всем вообще, впавшим в крайнюю бедность, представлении им честного труда.

В конце XIX в. в уездных городах получают распространение общественные организации взаимопомощи в хозяйственно-экономической деятельности. Так, предметом приложения общественных сил являлась организация добровольческих пожарных дружин. Одной из форм преодоления последствий пожаров было создание системы страхования имуществ. В уездных городах этого периода достаточно распространенными были общества добровольного взаимного страхования. К организациям взаимопомощи в экономической жизни относились общества потребителей, они открывали свои торговые точки, призванные составить конкуренцию частным торговцам и торгующим организациям. Как правило, в уездном городе организовывалось одно – два общества потребителей. Одним из видов сельскохозяйственного представительства на местах являлись сельскохозяйственные общества – добровольные союзы лиц, близко стоящих к земледельческим интересам данного района.

Постепенно стали возникать и просветительские общества, которые вносили значительный вклад в культурную жизнь уездных городов. Так, в 1904 г. было создано Саранское общество любителей изящных искусств.

Второй параграф «Развитие начального, среднего и профессионального образования» посвящен анализу развития системы образования в уездных городах.

Во второй половине XIX в. в уездных городах Среднего Поволжья происходят серьезные изменения в развитии образования. В исследуемый период действовали 25 городских – 4-х, 3-х, 2-х и 1 классных училища, учрежденных по Положению 31 мая 1872 г. Самыми распространенными образовательными учреждениями были приходские училища (в Пензенской губернии их было 12, Самарской – 26, и Симбирской – 19), которые делились на мужские и женские. Зарождение средней школы связано с появлением в городах прогимназий – самостоятельных учебных заведений, которые были учреждены с 1864 г. в местностях, не имеющих гимназий. С 1866 г. прогимназии получили право проводить экзамены на звание приходского учителя и на первый классный чин. Сначала прогимназии состояли из 4-х низших гимназических классов; когда число их стало увеличиваться, были допущены и 6-классные прогимназии. Программа их во всем была одинакова с соответствующими классами гимназий. Женские прогимназии функционировали в городах Инсаре, Н. Ломове, Чембаре, Краснослободске Пензенской губернии; в Курмыше и Алатыре Симбирской губернии было по две прогимназии мужских и женских. Гимназии в уездных городах Среднего Поволжья стали активно создаваться в первые годы XX в. По числу гимназий лидировала Самарская губерния. Женские гимназии работали в Бугульме, Бугуруслане, Николаевске и Ставрополе. В Пензенской губернии гимназии были в Краснослободске и Саранске, в Симбирской – в Сызрани. Во второй половине XIX в. настоящий прорыв произошел в уездных городах именно в области женского образования. Появившееся в народе стремление к образованию девочек имело большое значение, т.к. в дальнейшем они должны были заниматься воспитанием собственных детей.

Во второй половине XIX в. в России остро стояла проблема всемерного развития профессионального образования. В уездных городах ощущался недостаток в специалистах, владевших каким-либо ремеслом. Начиная с середины XIX в., при общеобразовательной начальной школе стали создаваться дополнительные курсы и классы, готовящие своих учеников к различным видам ремесленных работ (столярному, слесарному, сапожному, портняжному и другим). Особенностью развития ремесленного образования в уездных городах было то, что ремесленные курсы создавались при уездных училищах и не были выделены в отдельные учебные заведения. Главной целью устройства ремесленных школ являлось освобождение детей от влияния окружающей их «безнравственной» среды и в то же время обучение какому-либо ремеслу, которое дало бы им возможность своим трудом зарабатывать деньги на жизнь. Вторая половина XIX в. была периодом, когда при уездных училищах стали открываться мастерские для обучения ремеслу. Городское общество уездных городов было заинтересовано в открытии ремесленных классов, и их организация происходила по ходатайству именно горожан. Необходимо отметить то, что ремесленные отделения или ремесленные классы при тех или иных начальных училищах периодически открывались и, просуществовав несколько лет, закрывались, поэтому непрерывного их роста в количественном смысле практически не было. Если в 1870-е гг. в уездных городах для получения профессиональных навыков создавались небольшие классы, мастерские, то в начале XX в. профессиональное образование в уездных городах поднялось на новый уровень, связанный с открытием реальных и ремесленных училищ. Так, в Самарской губернии, по данным на 1910 г., реальные училища были в Бугуруслане, Бузулуке, Новоузенске; ремесленное училище в Бугульме и низшая ремесленная школа в Ставрополе.

В третьем параграфе «Традиции благотворительности и попечительства при создании уездных библиотек» рассматривается участие городских сословий в деле организации библиотек.

Новые общественные отношения второй половины XIX в. требовали повышения культурного уровня общества, предполагавшего не только распространение элементарной грамотности, но и основательных общеобразовательных и специальных знаний, необходимых для модернизации экономики, расширяющихся областей практической научной, общественной жизни. Отмена крепостной зависимости основной массы населения объективно увеличивала социальные возможности для получения образования более широких слоев.

Во второй половине XIX в. в уездных городах все более пробуждалось стремление населения к чтению. В этот период, как на средства земств, так и благодаря общественной инициативе, открывались публичные библиотеки, народные библиотеки-читальни, учительские библиотеки, библиотеки для служащих. Часто именно общественная инициатива горожан становилась определяющей в деле открытия библиотек.

Уездные публичные библиотеки часто учреждались в память о каком-либо событии или их открытие приурочивали к юбилейной дате рождения или смерти известного писателя. Библиотеки учреждались местным городским общественным управлением, которое ежегодно на их содержание отпускало деньги, кроме того, бесплатно предоставляло помещение с отоплением, освещением и прислугой. Большое значение для функционирования библиотеки имели пожертвования деньгами и книгами частных лиц, земства и других учреждений, а также сборы с концертов, спектаклей, которые устраивались после получения надлежащего разрешения и с соблюдением действовавших на этот счет особых правительственных распоряжений и правил. Первоначально во многих уездных городах книжные фонды публичных библиотек в основном складывались из книг, пожертвованных для библиотеки горожанами. Пожертвования, поступавшие в библиотеки, записывались в особую «книгу для записки пожертвований» о сделанных в течение года пожертвованиях, о чем сообщалось в годичном отчете библиотеки. Кроме того, средства библиотеки складывались из платы за чтение книг и периодических изданий, единовременных и ежегодных взносов почетных членов, сумм, выручаемых от продажи негодного к дальнейшему употреблению или ненужного для целей библиотеки имущества, и штрафных денег за передержку, порчу и утрату книг, а также из процентов с запасного капитала.

Каждая библиотека имела свои правила, которые городская дума могла изменить и дополнить не иначе как с разрешения губернатора. Правила утверждались губернатором вместе с уставом библиотеки. Так, в Алатырской публичной библиотеке все подписчики, за исключением сельских учителей и учительниц, вносили залог в размере по первой категории – пять рублей, по второй категории – в размере трех рублей, а по третьей категории – в размере одного рубля. Залог этот в случае отказа подписчика от дальнейшего пользования библиотекой немедленно возвращался подписчику.

В четвертом параграфе «Любительское театральное искусство и проведение досуга горожан» рассматривается проблема организации досуга в уездных городах.

Неотъемлемой частью провинциальной жизни в рассматриваемый период становится любительский театр, который так же, как библиотеки и школы, формировал культурную среду города. Его постоянными посетителями были представители разных сословий: дворяне, купцы, мещане. Спектакли, помимо развлекательной, выполняли и просветительскую функцию – прививали новые взгляды на жизнь, ставили философско-этические вопросы и заставляли зрителей размышлять. В уездных городах возникали любительские театры, которые не были подчинены задачам коммерции (в отличие от профессиональных коллективов). Именно на сценах таких театров находили свое воплощение наиболее современные художественно-эстетические новации.

Для провинциального общества второй половины XIX в. типичной была филантропическая деятельность, в том числе благотворительность. Участие в благотворительных делах для богатых и облеченных властью людей считалось престижным. Любительское провинциальное театральное творчество во второй половине XIX в. полностью основывалось на идеях благотворительности. Проанализировав отчеты уездных исправников о проведенных спектаклях в 1900 г., можно сделать вывод о том, что все вырученные средства направлялись в помощь нуждающимся ученикам различных учебных заведений, бедным студентам, семьям отставных солдат, городским благотворительным комитетам, библиотекам, приютам и др.

Репертуар любительских театральных коллективов был разнообразным, особым успехом у провинциальной публики пользовались комедии и водевили. Ни в одном уездном городе не было специально построенных зданий для проведения любительских спектаклей, поэтому местом их проведения становились народные дома,  помещения уездного съезда, дома уездных земств, но в большинстве своем сцены для спектаклей устраивались в зданиях городских училищ, прогимназий и гимназий, организовывались и домашние спектакли. За аренду помещения артистам часто приходилось платить, но плата за аренду не взималась, если спектакль организовывался с благотворительной целью. Организаторы подходили к делу очень ответственно: накануне спектакля делали заказ на печатание афиш и билетов, приглашали парикмахера, который и гримировал актеров. Оформление сцены, подготовка сценических и бутафорских принадлежностей, шитье костюмов требовало от организаторов особой заботы и большого труда. Зрители обращали большое внимание на декорации. Доходы от спектаклей были разные, в основном представление было доходным, однако бывали случаи, когда все вырученные деньги покрывали только расходы. Из отчетов уездных исправников за 1900 г. видно, что чистый доход от спектаклей простирался от 16 до 120 руб. Следует оговориться, что не все слои городского общества уездных городов становились активными участниками и посетителями любительских спектаклей. Организаторами были дворяне, купцы, богатые мещане, чиновники. В небольших провинциальных обществах развлечений было немного, поэтому каждая постановка в уездном городе становилась событием.

Еще одним распространенным развлечением горожан и жанром любительского сценического искусства был просмотр «живых картин» и «туманных картин». «Живые картины» ставили во время приёмов гостей в частных домах, в быту они сохранялись до 30-х гг. XX в. «Туманными картинами» назывались нарисованные прозрачными красками на стекле изображения, которые рассматривались в темноте при помощи проектора – «волшебного фонаря». Демонстрация «туманных картинок» включалась и в программу детских вечеров. Во второй половине XIX в. стало доброй традицией проведение школьных рождественских елок. Быт маленьких детей в небольших уездных городках не отличался особым разнообразием, поэтому проведение таких мероприятий доставляло необыкновенную радость учащейся детворе.

В четвертой главе «Историко-культурный образ уездного города» проанализированы образы городских сословий, уездных городов, отраженные в произведениях писателей и художников.

В первом параграфе «Отражение жизни городских сословий в художественном творчестве (литературе, изобразительном искусстве)» рассмотрены художественные образы жителей городов, типичные черты городской жизни.

Литературное произведение не может однозначно рассматриваться в качестве исторического источника, поскольку не отвечает источниковедческим критериям достоверности, однако реалистический характер изображения действительности делает его ценным источником для исследования повседневной жизни самых различных социальных групп, их взглядов, мировоззрения, духовности. Богатейшими носителями такого рода «восстановительной» информации являются произведения А. Н. Островского, М. Е. Салтыкова-Щедрина, Н. А. Некрасова, А. Ф. Писемского, П. И. Мельникова-Печерского, А. М. Горького, романы и очерки А. Потехина, С. Максимова, братьев Чернецовых, посвященные купеческой, дворянской, мещанской и крестьянской жизни. Писатели второй половины XIX в. часто обращались к образу отечественного купца-предпринимателя, ярко и выразительно воспроизводили представление русского общества о предпринимателях и предпринимательстве, создавая при этом определенные стереотипы.

Определяющий тон в изображении купечества был задан А. Н. Островским уже в его пьесе «Свои люди – сочтемся» – по сути, первом классическом произведении об этом сословии. В дальнейшем писатели, характеризуя купеческое сословие, использовали очень похожие изобразительные средства и в результате создали яркий образ «темного царства», для которого характерна страсть к наживе. В русской литературе понятия «купец» и «преступник» становятся практически тождественными. Деловая жизнь купечества на страницах художественных произведений представлена таким образом, что она обязательно опустошает душу человека и приводит к самым тяжелым духовным последствиям, поэтому положительных образов купцов чрезвычайно мало.

Тема мещанства заняла центральное место в творчестве представителей разночинной интеллигенции – Н. Г. Помяловского, А. И. Левитова, Г. И. Успенского. Мещанин почти всегда изображался как посредственность, норовящая за счет «неправедно» нажитого богатства занять в обществе лучшее положение. Образ мещанского сословия, созданный русскими писателями второй половины XIX в., мало отличался от образа купечества. В пьесах И. Ф. Горбунова, скомпонованных по темам «Сцены из купеческого быта», «Сцены из городской жизни», типический герой – купец, мещанин, коммерсант средней руки – это погрязший в пьянстве, терроризирующий близких самодур.

Важным источником по истории культуры уездных городов второй половины XIX – начала XX вв. являются картины художников. При написании картин мастера опирались на исторические, литературные источники, произведения искусства, свидетельские показания современников и свои собственные впечатления о реальной жизни. По этим произведениям исследователь может изучать современную и древнюю русскую архитектуру (гражданскую и культовую), речное волжское судоходство, русский костюм, нравы, обычаи, традиции, состояние художественных промыслов, волжское крестьянство, отходничество, народные увеселения и многое другое. Образ провинциального города, созданный в изобразительном искусстве этого периода, не так однообразен, как в художественной литературе. В 60-х годах XIX в. в художественной жизни России главным было обличительное направление, поэтому художники, особенно передвижники, создали мало оптимистических работ. Постоянное изображение нищеты, социального неравенства, язв и болячек современного им общества в конце концов привело к полному забвению жанровой живописи у более поздних художников и зрителей.

В начале XX в. писатели и художники начали проявлять большой интерес к народному творчеству. Появились книги о русском народном фольклоре, музыке, театре, обычаях. В живописи представители народа изображались уже не бесправными и угнетенными, как у передвижников XIX в., напротив, полными нравственных и душевных сил, гордыми тружениками, одетыми часто в красочные национальные костюмы. Новые идеалы требовали и новых методов их воплощения. Многие художники создавали вымышленный мир жизни народа, в наибольшей степени отвечающий поставленным задачам. Например, для Б. М. Кустодиева важно было показать образ города-праздника, который выражал его представление о своей родине – изобильной и радостной, какой хотел он видеть Россию. С этой точки зрения картинам Кустодиева созвучны работы И. С. Горюшкина-Сорокопудова, который пытался реализовать в живописи «музыкальность («Базарный день в старом городе»).

Во втором параграфе «Отображение образа уездного города в мемуарах и путевых очерках» историко-культурное своеобразие уездных городов определяется на основе анализа мемуарной и публицистической литературы.

При отборе мемуаров особое внимание уделялось тем, которым присуща большая историческая достоверность. Степень достоверности источников мемуарного характера зависит во многом от способности мемуариста адекватно отображать современную ему действительность. Мемуаристы В. П. Быстренин (выходец из купеческого сословия), Р. Б. Гуль (из дворянского), И. К. Макаров (из мещанского) были жителями тех городов, которые описывали на страницах своих произведений. Владимир Порфирьевич Быстренин – предприниматель, публицист, журналист, писатель, создал мемуарный образ небольшого провинциального городка Мокшана Пензенской губернии. Его мемуары являются ценнейшим материалом для изучения быта уездного города второй половины XIX века. В. П. Быстренин затрагивает в своих мемуарах практически все стороны жизни небольшого провинциального города, для него важно запечатлеть те уходящие силуэты, которые остались в прошлом и в его памяти. Роман Борисович Гуль – писатель русского зарубежья, автор большого количества произведений, посвященных России и русской эмиграции, в своем романе «Конь рыжий» (автобиография в художественной форме) создал образ небольшого провинциального уездного города Керенска Пензенской губернии. Воспоминания писателя о городе детства наполнены необыкновенной теплотой и любовью, яркими образами горожан. Существенный вклад в создание мемуарного образа города Саранска Пензенской губернии внес Иван Кузьмич Макаров – правнук основателя Саранской школы живописи К. А. Макарова и внук академика живописи И. К. Макарова. И. К. Макаров, проживший детские годы в Саранске, свои воспоминания посвящает описанию различных развлекательных мероприятий, вызывавших интерес у населения и нарушавших будничную размеренную жизнь небольшого провинциального городка, а также оставлявших после себя обильный материал для разговоров вплоть до появления новой пестрой афиши.

Большой интерес для читателей представляли путевые очерки, в которых содержались интересные историко-бытовые сведения. Путевой очерк является старейший видом и относится к документальному типу очерка. В XIX в. путевой очерк превратился в емкую литературную форму, в которой нашли отражение разнообразные грани материального и духовного бытия. В 1891 г. в журнале «Русское обозрение» был опубликован путевой очерк «Путешествие по русским городам» Е. И. Рагозина. Экономическая сторона вопроса интересовала автора в каждом городе: как идет торговля, каковы цены на основные продукты, подчеркивая при этом, какое значение для каждого города имеет торговля. Для него важно было рассказать читателю, как в городе организовано страховое, аптечное дело, деятельность пожарных команд. Однако, говоря о железной дороге, он описывает не роль ее в экономическом развитии страны, а подчеркивает культурное значение.

Путевые очерки тесно соприкасаются с научным познанием действительности. Печать исследования можно обнаружить почти в каждом таком очерке.

В третьем параграфе «Формирование историко-культурного пространства и благоустройство уездных городов» раскрывается понятие историко-культурного пространства и выявляется вклад разных сословий в благоустройство уездных городов. Отмечается, что понятие историко-культурного пространства соединяет в себе принятую в культурологии оценку важности категории пространства для понимания культуры в ее историческом развитии и разрабатываемую историками культуры на стыке с географией совокупность понятий, описывающих очаговое (гнездовое) территориальное распространение и организацию различных видов и форм культуры (материальной, духовной и их разных соединений). При таком подходе реальное пространство вполне определенного поселения формируется архитектурой и монументальным искусством. Оно должно быть обозначено зданиями, сооружениями и другими искусственными доминантами, упорядочивающими и систематизирующими это пространство в соответствии с общепринятыми в данной культуре образцами, традициями, национальными идеалами и придающими этому пространству только ему присущий набор культурных смыслов. Во второй половине XIX в. в уездных городах формируются различные социально-культурные функции, в результате чего заказчиком архитектурных объектов начинают выступать общественные слои – от представителей земства до крестьянства. Для российской провинции этого периода характерны три главных фактора в развитии архитектуры на местах: традиционность, утилитарность, подражательность. К первому фактору отнесены устойчивые местно-этнические традиции планировки городов, сел, усадеб, домов; использование определенных материалов и способов строительства, выбор системы отделки зданий. Второй фактор отражает практичность жителей, выражавшуюся в рациональном подходе к формированию градостроительных структур, к отбору объемно-планировочных решений зданий, материала и декоративного оформления построек. Наконец, третьим фактором, наиболее типичным для провинциальной парадигмы, является подражательность, которая в реальной интерпретации всегда выступает утилитарно и этнически избирательно.

В облике старых русских городов большую роль играли панорамы – виды, открывающиеся на поселения с дальних точек. Панорамы, культовые здания и комплексы определяли лицо города, были его визитной карточкой. В конце XIX – начале XX вв. архитектурный облик города во многом зависел от уровня хозяйственного развития. В уездных городах в рассматриваемый период появились заказчики новой архитектуры – преуспевающие промышленники и купечество, изменилась типология возводимых в городе общественных зданий, появились новые архитектурные типы: училища, больницы, магазины. Однако, как и в начале XIX в., в архитектуре малых городов большее значение имела не планировка, а экстерьер: главное общественное пространство – улица, что предполагало обязательное оформление фасада здания. В середине и второй половине XIX в. в уездных городах появились здания промышленной архитектуры. В ряде случаев они серьезно искажали облик города. Лишь к началу XX в. промышленные сооружения становятся чем-то органичным в пространстве провинциального города.

Созданное Городовым положением 1870 г. городское общественное управление внесло существенный вклад в улучшение условий быстро развивавшейся городской жизни, удовлетворяя различные нужды и интересы городов. На основании ст. 103 нового Городового положения 1870 г. городская дума принимала обязательные постановления для жителей каждого уездного города, которые касались его благоустройства. Для украшения уездных городов начинают активно разбивать общественные сады. В обязанность каждого домовладельца входило содержание в исправности и чистоте городских улиц. В каждом уездном городе оборудовались специальные бойни для скота, в более крупных городах их делали сразу несколько. Важной задачей городских властей было снабжение жителей хорошей питьевой водой. В уездных городах воду брали из колодцев, которые могли располагаться на улице либо во дворе, из родников, часто воду брали из реки, но многие реки во второй половине XIX в были уже загрязнены. Хорошим средством для снабжения водой жителей городов была водокачка. Водопроводы в этот период были только в некоторых городах. Освещение городских улиц уездных городов начинается в 70-е годы XIX в.

В заключении подведены итоги исследования, обобщены основные выводы и положения.

В результате проведенного исследования было установлено, что во второй половине XIX в. уездные города приобрели достаточно устойчивый административный и экономический статус и накопили социальный и пространственный потенциал, необходимый для дальнейшего развития. Экономическое развитие города благотворно влияло на формирование его культурного пространства. В это время изменились отношения между центральной властью и провинциальным городом, социокультурный застой уступил место устойчивому развитию. Независимо от предписаний центральной власти, в уездных городах происходило постепенное, более замедленное, чем в крупных губернских городах, насыщение социокультурной среды. Формировались институты городской культуры – нормы и обычаи, выражающие стиль жизни горожан, а также учреждения образования, просвещения и здравоохранения, развивалась социокультурная коммуникация.

Выполненное исследование ставит под сомнение утверждение некоторых авторов о том, что основным содержанием социокультурных процессов этого периода являлась утрата городом аграрных функций. Пример развития уездных городов Среднего Поволжья доказывает, что важным направлением деятельности населения уездных городов во второй половине XIX в. было сельское хозяйство, которое значительно отличалось от такового в деревне, т.к. имело характер свободного торгового промысла.

Обосновано наличие в уездных городах культурной силы, способной стать вдохновителем, организатором большого числа инновационных изменений, происходивших в этот период в культурных процессах. Однако в количественном отношении она значительно уступала другим сословиям, возможно, именно с этим связано более замедленное социокультурное развитие уездных городов. Жители уездных городов в этот период активно включались в процесс создания общественных организаций. Первостепенная роль принадлежала благотворительным учреждениям, которые были во всех уездных городах. Основная заслуга учреждений, основанных на общественной инициативе, заключалась в том, что они способствовали становлению гражданского общества. И горожанам в этом процессе принадлежала важная роль.

Доказано, что инициатива при создании институтов культуры принадлежала городской общественности. Так, библиотеки учреждались местным городским общественным управлением. Для этих целей из горожан создавались специальные попечительные комитеты, которые заботились о благосостоянии библиотеки. На идеях благотворительности и активности горожан было основано и любительское театральное искусство. Оно имело большое значение для формирования культурной среды и развития художественного вкуса городских сословий. Доказано также, что горожане активно включались в процесс организации учебных заведений, обращаясь в высшие инстанции с просьбами об открытии в их городе образовательного учреждения. Городское общество было заинтересовано в открытии ремесленных классов, и организация их происходила по ходатайству именно горожан. Благодаря общественной инициативе самыми распространенными образовательными учреждениями в уездных городах стали приходские училища, появилась средняя школа, связанная с возникновением прогимназий. В начале XX в. во всех городах работали гимназии, в основном женские.

Для создания художественного образа городских сословий из всего многообразия источников нами были выделены три вида взаимосвязанных и взаимодополняющих источников – записки путешественников (путевые дневники), мемуары, произведения художественной литературы. Проведенное исследование показало, что писатели создавали неприглядную картину провинциальной жизни. В литературном образе захолустного русского городка происходит безжалостное осуждение горожан как людей косных, пассивных и ограниченных, обличение традиционного образа жизни как средоточия антиценностей, тенденциозное истолкование веками существовавшей среды как пространства, построенного изначально неправильно. Образ провинциального города, отраженный в мемуарах и путевых очерках, существенно отличается от художественного образа, созданного писателями. В мемуарах образы уездного города самые различные. Жители этих городов не кажутся авторам забитыми, недалекими провинциалами. В провинции люди естественны и близки к природе, многое там сохраняет старый облик, не испорченный утилитарностью и гигантоманией больших городов.

В процессе изучения пространственной эволюции российского провинциального города были выделены ее характерные черты: сакрализация культурного пространства, когда главными объектами, определявшими лицо города, были культовые здания и комплексы, традиционность, утилитарность, подражательность. Архитектурный облик города зависел не столько от его возраста, административного статуса и размера, сколько от уровня хозяйственного развития.

Несмотря на все достижения в области социокультурного развития уездных городов, необходимо подчеркнуть, что в середине XIX – начале XX в. культура городов Среднего Поволжья не достигла устойчивого состояния, оптимальной внутренней структуры, максимальной продуктивности. Не были созданы общепризнанные культурные образцы, не оказывалось противодействие внешним влияниям, не существовало духовных референтов, развитого профессионального художественного творчества и гибкого языка культуры, не было диалога. Бесспорно, при более благоприятных исторических обстоятельствах городская культура достигла бы зрелости в начале XX в.

Таким образом, в ходе исследования выявлено, что в пореформенный период социокультурный застой уступил место устойчивому развитию. Сословиями, способными в силу своей образованности, материального положения активно влиять на развитие культуры уездных городов, были дворяне, купцы, почетные граждане и духовенство. Они были инициаторами создания общественных организаций, школ, библиотек. Кроме того, они вовлекали в этот процесс основное городское сословие – мещан. Таким образом, во второй половине XIX в. интенсивное, инновационное культурно-историческое развитие уездных городов происходило в основном за счет инициатив и инвестиций отдельных личностей и социальных слоев населения.

Основные положения диссертации отражены в следующих публикациях:

I. Монография

1. Культура и общество во второй половине XIX в.: Социокультурное развитие российской провинции (на примере мордовского края). – Саранск, 2008. (10 п.л.)

II. Статьи, опубликованные в российских рецензируемых научных журналах:

2. Интеграция культурных процессов уездных городов и деревень Среднего Поволжья во второй половине XIX века // Вестник Чувашского университета. Гуманитарные науки. – Чебоксары, 2009. – № 3 – С. 39–45. (0,5 п.л.)

3. Формирование бюджетов уездных городов во второй половине XIX в. // Вестник Тамбовского университета. Серия гуманитарные науки. – Тамбов, 2010. – Вып. 3 (83). – С. 316–321. (0,5 п.л.)

4. Развитие профессионального образование в уездных городах во второй половине XIX века (на примере городов Среднего Поволжья) // Научные проблемы гуманитарных исследований. – Пятигорск, 2010. – Вып. 1. – С. 43–49. (0,5 п.л.)

5. Путевые очерки как источник по истории уездных городов Поволжья  и Центра России во второй половине XIX – начале XX в. // Вестник Тамбовского университета. Серия: Гуманитарные науки. – Тамбов, 2010. –  Вып. 5 (85). – С. 71–76. (0,5 п.л.)

6. Мемуары как источник по созданию историко-культурного образа уездных городов второй половины XIX в. (на примере городов Пензенской губернии) // Вестник Челябинского государственного университета. История. – Челябинск, 2010. – № 15 (196). – Вып. 40. – С. 162–167. (0,5 п.л.)

7. Деятельность общественных организаций в уездных городах Среднего Поволжья в конце XIX – начале XX в. // Вестник Московского государственного областного университета. Серия «Исторические и политические науки». – Москва, 2010. – № 3. – С. 57–62. (0,5 п.л.)

8. Традиции попечительства и благотворительности при организации уездных библиотек // Библиотековедение. – 2010. – № 3 (май – июнь). – С. 94–99. (0,5 п.л)

9. Трансформация численного состава населения уездных городов Среднего Поволжья во второй половине XIX в. // Вестник Орловского государственного университета. Серия: Новые гуманитарные исследования. – 2011. – № 3 (17). – С. 52–56. (0,5 п.л.)

10. Экономическое развитие уездных городов Среднего Поволжья во второй половине XIX в. (Орел) // Вестник Орловского государственного университета. Серия: Новые гуманитарные исследования. – 2011. – № 4 (18). – С. 47–50. (0,5 п.л.)

11. Динамика численности городских сословий уездных городов Среднего Поволжья во второй половине XIX в. // Исторические, философские, политические и юридические науки, культурология и искусствоведение. Вопросы теории и практики. – Тамбов. Грамота, 2011. – № 5 (11): в 4 ч. Ч. 3. – С. 40–45. (0,5 п.л.)

12. Первая всеобщая перепись населения 1897 г. в Саранске и Саранском уезде // Вестник НИИ гуманитар. наук при Правительстве Республики Мордовия. – 2011. – № 3 (19). – С. 40–45. (0,5 п.л.)

III. Работы, опубликованные в других научных изданиях:

13. Участие крестьянских обществ в развитии культуры мордовского края в пореформенный период // Крестьянство и власть Среднего Поволжья: Материалы VII межрегион. науч.-практ. конф. историков-аграрников Среднего Поволжья. – Саранск, 2003. – С. 157–166. (0,4 п.л.)

14. Роль духовного сословия в изучении культуры и быта мордвы во второй половине XIX в. // Наука и инновации в Республике Мордовия: материалы III респ. науч.-практ. конф. «Роль науки и инноваций в развитии хозяйственного комплекса региона» (Саранск, 25–26 декабря 2003 г.): в 3 ч. Саранск, 2004. – С. 107–111. (0,3 п.л.)

15. О демографической ситуации в Мордовии во второй половине XIX в. // Мокша. – 2004. – № 12. – С. 124–126. (0,2 п.л.)

16. Изменение правового положения сословий мордовского края в пореформенный период (на примере дворянства) // Актуальные проблемы образования и педагогики: диалог истории и современности. К 75-летию со дня рождения чл.-корр. РАО, д-ра пед. наук, проф. Е. Г. Осовского (1930 – 2004): материалы Всерос. науч.-практ. конф. (Саранск, 11 – 12 октября 2005 г.) : в 4 ч. / Мордов. гос. пед. ин-т. – Саранск, 2005. – Ч. 3. – С. 188–191. (0,3 п. л.)

17. [Рецензия] Прошлое и настоящее провинциальной культуры // Мордовия: наука, инновации, новые технологии; науч.-техн., общ.-информац. журнал. – Саранск, 2005. – № 3. – С. 48–49. Рец. на кн.: Воронина Н. И. Лики провинциальной культуры. (0,2 п.л.)

18. К вопросу о роли сословий в развитии культуры мордовского края во второй половине XIX в. // Вторые Саранские философские чтения: Памяти М. М. Бахтина / под ред. Е.В. Мочалова. – Саранск – Нижний Новгород, 2005. – С. 220–222. (0,3 п.л.)

19. Изменение социальной стратификации крестьянства мордовского края во второй половине XIX – нач. XX вв. // Социально-экономические и правовые проблемы региона: материалы VI Макаркинских науч. чтений. – Саранск, 2006. – С. 247–250. (0,3 п.л.)

20. Дворянские усадьбы мордовского края как провинциальные культурные центры // Наследие М.Ф. Жиганова и перспективы исторических исследований в Мордовии: материалы Респ. науч.-практ. конф., посвящ. 75-летию со дня рождения проф. М.Ф. Жиганова (г. Саранск, 17 ноября 2004 г.): в 2 ч. – Саранск, 2006. – Ч. 2. – С. 99–07. (0,4 п.л.)

21. Изучение истории церкви мордовского края (историографический аспект) // Патриарх Никон: история и современность: материалы Всерос. науч.-практ. конф. (Саранск, 27 – 28 окт. 2005 г.). – Саранск, 2007. – С. 235–240. (0,3 п.л.)

22. Культурная среда провинциальных городов во второй половине XIX века (на примере мордовского края) // Центр и периферия: культура российской провинции: науч. тр. НИИГН.– Саранск, 2008. – Т. 7 (124). – С. 59–65. (0,5 п.л.)

23. Женские монастыри как центры духовной культуры мордовского края // Центр и периферия: культура российской провинции: науч. тр. НИИГН. – Саранск, 2008. – Т. 7 (124). – С. 83–86. (0,4 п.л.)

24. Ученье – свет // Красная Слобода. – Саранск, 2008. – С. 310–325. (1 п.л.)

25. Численный состав городских сословий мордовского края во второй половине XIX в. // Од вий=Молодая сила: сб. науч. ст. аспирантов и докторантов / отв. ред. и сост. Г. А. Куршева; НИИ гуманитар. наук при Правительстве Республики Мордовия. – Саранск, 2008. – Вып. 1. – С. 11–16. (0,3. п.л.)

26. [Рецензия] // Междунар. науч. журнал «Финно-угорский мир». 2008. № 1. С. 116 – 117. Рец. на кн.: Житаев В. Л., Седина И. В. Библиотеки и библиотечное дело в мордовском крае (XVIII – начало XX в). 0,2 п.л.

27. Благоустройство уездных городов Пензенской губернии // Центр и периферия; науч.-публ. журнал / гл. ред. В. А. Юрченков; ИРИ РАН и НИИ гуманитар. наук при Правительстве Республики Мордовия. Саранск, 2008. № 3. С. 33 – 37.0,5 п.л.

28. Уездные города Среднего Поволжья во второй половине XIX в. как центры сельской округи // Проблемы изучения взаимосвязей города и деревни Среднего Поволжья: материалы II Всерос. (X межрегион.) конф. историков-аграрников Среднего Поволжья (г. Йошкар-Ола, 20-21 ноября 2008 г.). Йошкар-Ола, 2009. С. 155 – 161. 0,5 п.л.

29. Формирование художественной культуры жителей уездных городов Среднего Поволжья во второй половине XIX века // Национальная художественная культура: опыт, проблемы, перспективы: материалы Междунар. науч.-практ. конф. «Национальная художественная культура народов России и зарубежья» (г. Казань, 19 апреля 2009 г.). Казань: КГУКИ, 2009. С. 247 – 251. 0,4 п.л.

30. Любительское театральное искусство в уездных городах во второй половине XIX века // Од вий-Молодая сила: сб. науч. ст. аспирантов и докторантов / отв. ред. и сост. Г. А. Куршева; НИИ гуманитар. наук при Правительстве Республики Мордовия. Саранск, 2009. Вып. 1. С. 151 – 155. 0,3 п.л.

31. Россия – родина моя. Методические рекомендации // Народное образование Республики Мордовии. 2009. № 3. С. 46 – 49. 0.2. п.л.

32. Промышленное развитие уездных городов Среднего Поволжья в 60-е гг. XIX в. // Вестник НИИ гуманитар. наук при Правительстве Республики Мордовия. 2009. № 1. С. 71 – 77. 0,4 п.л.

33. Деятельность В. И. Кубанцева как руководителя Саранской городской думы: государственная служба провинциального предпринимателя / Т. М. Гусева, Н. В. Сафонова // Вестник НИИ гуманитар. наук при Правительстве Республики Мордовия. 2009. № 1. С. 66 – 71. 0,4. п.л.

34. Организация и проведение сельскохозяйственных выставок в уездных городах Среднего Поволжья во второй половине XIX в. // Материалы Всерос. науч.-практ. конф. «45-е Евсевьевские чтения (к 145-летию М. Е. Евсевьева и 155-летию А. Ф. Юртова)» (Саранск, 19 – 20 мая 2009 г.): в 4 ч. Саранск, 2010. Ч. 2. С. 179 – 182. 0,3 п.л.

35. Сословный состав населения уездных городов Среднего Поволжья во второй половине XIX в. // Актуальные проблемы гуманитарных наук: материалы Всерос. науч.-практ. конф. «45-е Евсевьевские чтения (к 145-летию М. Е. Евсевьева и 155-летию А.Ф. Юртова)» (Саранск, 19 – 20 мая 2008 г.). Саранск, 2010. С. 43 – 48. 0,3 п.л.

36. Ярмарочные торги в уездных городах Среднего Поволжья во второй половине XIX в. / Т. М. Гусева, Н. В. Сафонова // Вестник НИИ гуманитар. наук при Правительстве Республики Мордовия. Саранск. – 2010. – № 1 (13). – С. 75–82. (0,4 п.л.)

37. Трансформация городских сословий уездных городов Пензенской губернии в пореформенный период // Гуманитарные науки: проблемы и перспективы развития: материалы науч. сессии, посвящ. 75-летию создания НИИ гуманитар. наук при Правительстве РМ (Саранск, 28 – 29 февраля 2008 г.). – Саранск, 2010. – С. 42–46. (0,3. п.л.)

38. Уездные города Пензенской губернии в воспоминаниях современников // Вестник НИИ гуманитар. наук при Правительстве Республики Мордовия. – 2010. – № 3 (15). – С. 184–190. (0,5 п.л.)

39. Об аграрном характере уездных городов Среднего Поволжья во второй половине XIX в. // Региональные особенности аграрных отношений в России: материалы Всерос. науч. практ. конф., посвящ. Году земледельца в Чуваш. Республике: в 2 ч. – Чебоксары, 2010. – Ч. 1. – С. 73–79. (0,4 п.л.)

40. Крестьянское сословие в уездных городах Среднего Поволжья во второй половине XIX в. // Крестьянство в российских трансформациях: исторический опыт и современность: материалы Всерос. (Межрегион.) конф. историков-аграрников Среднего Поволжья (Ижевск, 17 – 19 октября 2010 г.). – Ижевск, 2010. – С. 125–130. (0.4. п.л.)

41. Образ купеческого сословия, созданный в русской литературе XIX – нач. XX века // Диалог литературы и культуры: интеграционные связи: материалы Всерос. науч.-практ. конф. с междунар. участием «Надькинские чтения» (Саранск, 28 – 29 апреля 2010 г.). – Саранск, 2010. – С. 26-30. (0,4 п.л.)

42. Город Пенза в отечественных энциклопедиях и словарях // Центр и периферия. – 2010. – № 4. – С. 64–76. (0,5 п.л.)

43. Сельские общества и развитие культуры в пореформенный период (на материалах мордовского края) // Эволюция аграрных отношений в России (к 150-летию отмены крепостного права): материалы Всерос. науч.-практ. конф. – Чебоксары, 2011. – С. 30–40. (0.4. п.л.)

44. Формирование культурной среды уездных городов Среднего Поволжья в пореформенный период // Научное мнение: научный журнал / Санкт-Петербургский университетский консорциум. – СПб., 2011. – № 1. – С. 15–20. (0,3 п.л.)


1 Лихачев Д. С. Культурное одичание грозит нашей стране из ближайшего будущего // Известия. – 1991. – № 27. – 29 мая. – С. 3.

2 Цит. по: Афиани В. Ю. Мир русской провинциальной культуры // Русская провинциальная культура XVIII – XX веков. – М., 1993. – С. 201.

3Золотарев С. А. Поволжье – питомник русской культуры // Земство. Архив провинциальной истории России. – Пенза, 1995. – № 2. – С. 158.

4 Семенов-Тянь-Шанский В. П. Город и деревня в Европейской России. Очерк по экономической географии. – СПб., 1910.

5 Дитятин И. И. Устройство и управление городов России. – Т. 1. Города России в XVIII столетии. – СПб., 1875; – Т. 2. Городское самоуправление до 1870 г. – Ярославль, 1877.

6 Плошинский Л. О. Городское или среднее состояние русского народа в его историческом развитии от начала Руси до новейшего времени. – СПб., 1852; Муллов М. Историческое обозрение правительственных мер по устройству городского общественного управления. – СПб., 1864.

7 Дитятин И. И. Устройство и управление городов России. – СПб., 1875. – Т. 1; СПб., 1877. – Т. 2; Он же. Столетие С.-Петербургского городского общества, 1785 – 1885 гг. – СПб., 1885; Блуменбах Е. Гражданское состояние [сословие] в России, а в частности, в прибалтийских губерниях, его права и обязанности. – Рига, 1899; История Московского купеческого общества, 1863 – 1913. – М., 1916. – Т. 2. Вып. 1; СПб., 1913. – Т. 5. Вып. 1; и др.; Карнович Е. П. Очерки наших порядков административных, судебных и общественных. – СПб,1873.

8 Гревс И. М. Город как предмет краеведения // Краеведение. – 1924. – № 3. – С.167 – 177.

9 Анциферов Н. П. Пути изучения города, как социального организма. – 2-е изд. – Л.,1926.

10 Пиксанов Н. К. Областные культурные гнезда. – М., 1928.

11Рындзюнский П. Г. Городское гражданство дореформенной России. – М., 1958; Копанев А. И. Население Петербурга в первой половине XIX в. – М.-Л., 1957; Рашин А. Г. Население России за 100 лет (1811 – 1913 гг.). – М., 1956.

12 Водарский Я. Е. Население России за 400 лет (XVI – начало XX в.). – М., 1973; Клокман Ю. Р. Социально-экономическая история русского города: Вторая половина ХVIII века. – М., 1967; Рабинович М. Г. Очерки этнографии русского феодального города: Горожане, их общественный и домашний быт. – М., 1978.

13 Рабинович М. Г. К определению понятия «город» (в целях этнографического изучения) // Сов. этнография. – 1983. – № 3. – С. 19-24; Он же. Очерки материальной культуры русского феодального города. – М., 1988; Он же. Город и городской образ жизни Очерки русской культуры XVIII века. – М., 1990. – Ч. 4.

14 Будина О. Р. Город и городские праздники русских / О.Р. Будина, М.Н. Шмелева. – М., 1989; Зорин А. Н. и др. Очерки городского быта дореволюционного Поволжья. – Ульяновск, 2000; Он же. Города и посады дореволюционного Поволжья. – Казань, 2001.

15 Альтов В. Г. Бугуруслан. Краеведческий очерк. – Челябинск. 1990; Ахмадулин Ш. А. Буинск: страницы истории. – Казань, 1991. Красная Слобода / В.А. Юрченков и др.; НИИ гуманит. наук при Правительстве Республики Мордовия. – Саранск, 2008.

16 Миронов Б. Н. Русский город в 1740 – 1860-е годы: демографическое, социальное и экономическое развитие. – Л., 1990.

17 Куприянов А. И. «Русский город в первой половине XIX века: Общественный быт и культура горожан Западной Сибири». – М. 1995; Он же. Городская культура русской провинции (конец XVIII – первая половина XIX в.). – М., 2007.

18 Кошман Л. В. Город и городская жизнь в России XIX столетия: Социальные и культурные аспекты. – М., 2008.

19 Иванова Н. А. Сословно-классовая структура России в конце XIX – начале XX века / Н. А. Иванова, В. П. Желтова. – М., 2004.

20 Дубровский А. М. Русский феодальный город в современной англо-американской историографии // Русский город. – М., 1986. – Вып. 8; Лебедев С. К. Новая концепция русского доиндустриального города. Манфред Хильдмайер о русском дореформенном городе / С. К. Лебедев, Б. Н. Миронов // Государственные институты и общественные отношения в России ХVIII – ХХ веков в зарубежной историографии. – СПб., 1994.

21 Петерсон Г. П. Неведомые люди // Пензенские губернские ведомости. – 1899. – № 146. – 147, – 148; Он же. Право хозяина // Русская старина. – 1907. – № 6. – С. 616–625; Он же. Исторические сведения об Инсаре и его уезде // ПГВ. – 1887. – № 124 –126, 128, 129, 142, 144, 145, 147, 148, 154, 156, 158, 160, 162, 188 – 190, 213, 214; Он же. Краткий очерк достопримечательностей г. Саранска и Саранского уезда // Сб. Пенз. губ. стат. ком-та. – Пенза, 1899. – Вып. 4. – С. 33–49.

22 Красовский В. Э. Прошлое города Карсуна: Краткий ист. очерк. – Симбирск, 1903; Он же. Столетие города Сенгилея: Краткий ист. очерк. – Симбирск, 1902; Он же. Трехсотпятидесятилетие Алатыря: Краткий ист. очерк. – Симбирск, 1902.

23Прозин Н. Г. Город Краснослободск и Краснослободский уезд (из приложения к «Памятной книжке Пензенской губернии за 1865, 1866, 1867 гг.»). – Пенза, 1868.

24 Хвощев А. А. Очерки по истории Пензенского края: (Очерки из истории колонизации края). – Пенза, 1922.

25 Костин Н. Н. Краткий очерк Краснослободского уезда и города Краснослободска Пензенской губернии. – Краснослободск, 1921.

26 Захаркина А. Е. Ардатов (Исторический очерк) / А.Е. Захаркина, С. С. Колесников, Д. К. Ишунин. – Саранск, 1966; Корсаков И. М. Краснослободск: (Исторический очерк). – Саранск, 1966; Верешин А. Город Сызрань / А. Верешин, Б. Дедков, А.Пономарев. – 2-е изд. – Куйбышев, 1968; Сыгонин И. И. Инсар: Документально-исторический очерк о городе и районе. – Саранск, 1975; Малахов И. В. Бугуруслан. – Челябинск, 1976; Смирнов А. И. Город Сенгилей. – Саратов, 1977; Кочетков В. Д. Алатырь. Краткий исторический очерк. – Чебоксары, 1978; Фролов П. А. Белинский. – Саратов, 1979; Балашов Б. Г. Нижний Ломов. – Саратов, 1979; Котляр О. Н. Мокшан. – Саратов, 1980; Савин О. М. Городище. – Саратов, 1980; Город счастливой судьбы: 200 лет Бугульме. Исторический очерк. – Казань, 1981; Свистунов В. Е. Город Новоузенск. – Саратов, 1983; Сызрань – годы и люди. Историко-экономический очерк. – Куйбышев, 1983; Альтов В. Г. Бузулук. – 2-е изд. – Челябинск, 1987; Город Тольятти. – Куйбышев, 1987.

27 Идеалы и реальность культуры российского города: материалы IV город. науч.-практ. конф. – Пенза, 2002, 2003, 2005, 2006; Центр и периферия: культура российской провинции: тр. НИИГН. – Т. 7 (124). – Саранск, 2008.

28 Петерсон Г. П. Странички старины. – Саранск, 1993; Записки о Саранске XVIII-XX вв./ сост., вступ.ст. и коммент. В. А. Юрченкова. – Саранск, 1991

29 Юрченков В. А. Люди и нравы // Саранск: в 2 кн. – Саранск, 1997. – Кн. 1. – С. 155–381; Он же. Сословие дворянское // Странник. – 1996. – № 3. – С. 136–144; Он же. Слово и дело // Странник. – 2002. – № 6. – С. 143–152; Он же. «Темное царство» // Библиотечное краеведение Мордовии. Вып. 12. – Саранск, 2003. – С. 38–45.

30 Сухова О. А. Бытовая культура пензенских предпринимателей второй половины XIX века – начала XX века // Краеведение. – 1997. – № 2. – С. 34–42; Она же. Особенности становления провинциального предпринимательства // Исторические записки. Вып. 2. – Пенза, 1998.; Она же. Интеллигенция и предпринимательство: особенности социально-психологического восприятия в российской провинции начала XX века. (На материалах Среднего Поволжья) // 90-летие «ВЕХ». Российская интеллигенция в XX веке: материалы всерос. науч. конф. 16 – 17 марта 1999 г. – Пенза, 1999. – С. 108–111.

31 Тюстин А. В. Во благо Отечества: из истории предпринимательства Пензенской губернии. – М., 2004.

32Арсентьев В. М. Купечество Среднего Поволжья в середине XIX в. Анализ количественных параметров // Историко-культурные аспекты развития полиэтничных регионов России: материалы X Сафаргалиевских чтений. – Саранск, 2006. – С. 403–411.

33 Гончаренко Л. Н. Города Среднего и Нижнего Поволжья во второй половине XIX века (Социально-экономическое исследование). – Чебоксары, 1994.

34 Лемайкина Л. М. Сакральная топография русского уездного города (Саранск и Краснослободск конца XVII – начала XX в.) // Исторические и политические науки в контексте современной культурной традиции: материалы IV Сафаргалиевских науч. чтений. – Саранск, 1999. – С. 222–242;

35 Статистические таблицы Российской империи за 1856 г. – СПб., 1858; Статистический временник Российской империи. Вып. 1. Сер. 1. – СПб., 1866; Ливрон В. Статистическое обозрение Российской империи. – СПб., 1874.

36 РГИА. Ф. 1287. Оп 37. Д. 2169.Соображения о преобразовании городского общественного управления в городах Пензенской губернии.

37 Материалы для географии и статистики... Т. 1–25. – СПб., 1859–1868. Материалы для географии и статистики России. Пензенская губерния / сост. Сталь и А. Рябинин. – СПб., 1867. Т. 1; Т. 2; Прилож. к Т. 2.: Табл. и карта; Материалы для географии и статистики России. Симбирская губерния / сост. Липинский. – СПб, 1868.

38 Города России в 1904 году. – СПб., 1906. – С. V.

39 Сборник исторических и статистических материалов о Симбирской губернии. Приложение к памятной книжке на 1868 г. – Симбирск, 1868; Обзор Пензенской губернии за 1872, 1873, 1874, 1875, 1878, 1879–1900, 1901–1914 гг. – Пенза. 1873–1915; Обзор Симбирской губернии за [1880–83; 1885–1915]. – Симбирск, 1881–1917. Памятная книжка Самарской губернии на 1902 г. – Самара, 1901; Памятная книжка Самарской губернии на 1910 г. – Самара, 1910 и др.

40 Авдеев М. В. Дорожные заметки // Соч.: в 2 т. – СПб., 1868. – Т.1; Из путевых заметок по Симбирской губернии секретаря Симбирского губернского статистического комитета И. В. Арнольдова // СГВ. – 1867. – № 12; Рагозин Е. И. Путешествие по русским городам // Русское обозрение. – 1891. –Т. 4. – № 7. – С. 207–261; Салтыков К. М. «Саранские впечатления: «Предисловие», «Исторический очерк», «Нынешний Саранск», «Забытый поэт», «В окрестностях» // ПГВ. – 1908. – № 95, 101, 102, 106, 111; Юшков Н.Ф. Путевые очерки и картинки. Пенза, 1878; Петерсон Г. П. Странички старины. – Саранск, 1993.

41 Быстренин В. П. Уходящее (Силуэты) // Голос минувшего. – 1922. – № 1. – С. 31–50; № 2. – С. 91–107, 175–200; Буслаев Ф. И. Мои воспоминания. – М., 1897; Макаров И. К. Записки о семье художников Макаровых. – Саранск, 1974.

 





© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.