WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


 

На правах рукописи

КУРБАНОВ АХМЕД ДЖАБРАИЛОВИЧ

ГАЗИ-КУМУХСКОЕ ХАНСТВО В СИСТЕМЕ

СОЦИАЛЬНО-ПОЛИТИЧЕСКИХ ОБРАЗОВАНИЙ

ДАГЕСТАНА И ВО ВЗАИМООТНОШЕНИЯХ

МИРОВЫХ ДЕРЖАВ НА КАВКАЗЕ

(СЕРЕДИНА ХVIIСЕРЕДИНА XIX ВВ.)

Специальность 07.00.02 – Отечественная история

Автореферат

диссертации на соискание

ученой степени доктора исторических наук

Нальчик 2012

Работа выполнена на кафедре истории России ГОУ ВПО «Дагестанский государственный университет»

Научный консультант:        доктор исторических наук, профессор

Алиев Багомед Гадаевич

Официальные оппоненты:        доктор исторических наук,

старший научный сотрудник

Якубова Ирина Ивановна

доктор исторических наук, профессор

Арапов Дмитрий Юрьевич

доктор исторических наук, профессор

Кидирниязов Даниял Саидахмедович

Ведущая организация:                Институт востоковедения РАН

Защита состоится «27» апреля 2012 г. в 13-00 часов на заседании диссертационного совета Д.212.076.03 по защите диссертаций на соискание ученой степени доктора исторических наук при Кабардино-Балкарском государственном университете по адресу: 360004, г.Нальчик,
ул. Чернышевского, 173.

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Кабардино-Балкар­ского государственного университета

Текст автореферата размещен на официальном сайте ВАК Министерства образования и науки РФ «___» ______2012 г.

Автореферат разослан «__» _________ 2012 г.

Ученый секретарь

  диссертационного совета

кандидат исторических наук М.И. Баразбиев

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность темы. Современное состояние нашего общества позволяет говорить о возникновении острой потребности нового осмысления проблемы образования и развития многонационального российского государства, понять закономерности и особенности совместного развития различных народов в составе одной державы.

Вместе с тем политические и социальные процессы последних десятилетий резко обострили восприятие проблем социокультурного взаимодействия России и народов Северного Кавказа. Поэтому представляется чрезвычайно актуальной во внутрироссийском плане исследование особых форм государственно-политической организации Северного Кавказа, отражающих его этнотерриториальную и этнокультурную специфику, но выполняющих при этом функцию интеграции местных обществ в общероссийский социально-политический процесс1. В международном плане различные внешние силы неоднократно на протяжении последних трех-четырех столетий пытались в силу важности геополитического расположения использовать народы Северного Кавказа как средство давления на Россию. И поныне регион привлекает внимание не только традиционно соперничавших в этой зоне держав, но и США, объявивший Кавказ сферой своих жизненных интересов2. Привлечение к этим процессам широкого научного и общественного внимания, утверждения в современном общественном сознании глубокого понимания их огромного исторического и политического значения чрезвычайно важно для преодоления негативных явлений и тенденций в современной социально-политической ситуации на Северном Кавказе.

Многие аспекты соответствующего исторического опыта давно являются предметом научного интереса кавказоведов и достаточно интенсивно изучаются до настоящего времени. В предполагаемом диссертационном исследовании в качестве единицы анализа берется не все этносоциальное пространство Северного Кавказа, а реальный этносоциальный организм – Гази-Кумухское ханство, выступающее в качестве автономной единицы и политически оформленного субъекта в системе социально-политических образований Дагестана и во взаимоотношениях мировых держав на Кавказе (середина XVII–середина XIX вв.).

Государственные образования, существовавшие в XVII–XIX вв. на сравнительно небольшой территории современного Дагестана, представляли собой, на наш взгляд, уникальное явление. Неслучайно проблемы административно-политического устройства и социально-экономического развития этих образований всегда находились в центре внимания отечественных и зарубежных исследователей. Результаты их исследований показывают, что здесь в рассматриваемый период не возникло единого государства с соответствующими институтами, а сложились две формы государственности: феодальные владения и союзы сельских обществ. Они существенно отличались друг от друга не только по величине занимаемой территории, количеству и этническому составу населения, но и по социальному составу населения, административному устройству и т.д.

Гази-Кумухское ханство являлось одним из государственных образований в Дагестане, сыгравшим с середины XVII до середины XIX в. важную роль во всех политических событиях региона. Для данного феодального владения было характерно наличие управлявших им наследственных феодальных правителей. Геополитическое положение Гази-Кумухского ханства в первой половине XVIII в. обусловило для его населения роль активного участника международных событий в кавказской политике соперничавших держав.

На сегодня нет ни одной монографической работы, специально посвященной исто­рии образования, функционирования и трансформации Гази-Кумухского ханства. Между тем, следует признать, что без объективного и тщательного исследования истории этого владения, так же как и каждого отдельно взятого политического образования, нельзя воссоздать цельную и динамичную картину исторического развития Дагестана.

В диссертации рассматривается существенный аспект той эпохи дагес­тан­ской истории, которая демонстрирует как зрелость форм терри­ториаль­ной, социальной и политической организации традиционного дагестанского мира, так и автономность протекания процессов его социально-политичес­кого развития. Применительно к исследуемому периоду дагестанской истории хорошо поддается вычленению и самостоятельному анализу сфера политических отношений гази-кумухского общества как форма его внут­ренней самоорга­низации и как способ его активной адаптации к внешней социально-политической среде. Выдвижение на первый план в политической истории Дагестана проблематики его взаимоотношений с Россией и анализ ее в общем контексте политики Российского государства на Кавказе объективно оправданы с позиций исторической ретроспективы. Все это обусловило то, что предметом диссертационного исследования стало исторически масштаб­ное явление, развитие которого аналитически прослеживается на протяжении двух столетий. Важно, что Гази-Кумухское ханство в системе социально-политических образований Дагестана и во взаимоотношениях мировых держав на Кавказе середины ХVII–середины XIX вв. рассматривается в работе в их реальной многогранности как политическое взаимодействие в контексте сложной системы горизонтальных и вертикальных связей в масштабах региона (по линии Гази-Кумухское ханство – социально-политические образования Дагестана – соседние народы Северного Кавказа); в контексте международных отношений и «кавказской» политики ряда держав (по линии Гази-Кумухское ханство – Дагестан – Россия – Турция – Иран).

Таким образом, комплексное и всестороннее изучение сущности и специфики влияния крупнейшего феодального владения, каким было Гази-Кумухское ханство, выявление его места и роли в системе социально-политических образований Дагестана и во взаимоотношениях мировых держав с середины XVII до середины XIX в., представляет задачу чрезвычайной научной значимости как с точки зрения научной, так и политической, особенно с учетом того, что многие аспекты современной кавказской политики уходят своими корнями вглубь веков, возрождаются в сложившейся ныне ситуации, крайне осложненной стремлением внутренних и внешних антироссийских сил вытеснить Россию из важнейшего геополитического региона.

Объект исследования: Гази-Кумухское ханство.

Предмет исследования: Взаимодействие Гази-Кумухского ханства в системе социально-политических образований Дагестана и во взаимоотношениях мировых держав на Кавказе середины ХVII–середины XIX вв.

Степень разработанности проблемы. Историографический анализ, характеризующий разнообразный и богатый фактический материал, представленный в отечественной науке по исследуемой теме, раскрывается в первом параграфе первой главы. Источниковая база исследуемой проблемы достаточно обширна и сложна по своему составу. Анализ различных типов и видов источников, ставших фундаментальной основой диссертационного исследования, приведен во втором параграфе первой главы квалификационной работы.

Цель диссертационного исследования состоит в изучении Гази-Кумухского ханства в качестве политического субъекта регионального социально-исторического процесса, а также объекта в борьбе мировых держав и, в первую очередь, государственной политики Российского государства в регионе на протяжении середины ХVII – середины XIX вв. Осуществление этой цели предполагает решение следующих взаимосвязанных задач:

  • проанализировать основные подходы и концепции в научной тради­ции исторического кавказоведения и современные тенденции в изучении проблемы места и роли Гази-Кумухского ханства в политической истории Дагестана и России;
  • оценить состояние источниковой базы, провести архивные разыска­ния по проблеме исследования и определить методику обработки источнико­вого материала;
  • всесторонне проанализировать общественно-политическое развитие феодальных владений и союзов сельских обществ Дагестана в середине ХVII в.;
  • показать причины и специфику выделения Гази-Кумуха из состава шамхальства и образования Гази-Кумухского ханства;
  • охарактеризовать административно-территориальное устройство Гази-Кумухского ханства;
  • выявить геополитическую направленность взаимоотношений Гази-Кумухского ханства с другими феодальными владениями и союзами сельских обществ Дагестана;
  • проанализировать политическое положение Гази-Кумухского ханст­ва в период распада Сефевидского государства и расчленения прикаспийских областей Ирана между Россией и Турцией;
  • проследить влияние взаимоотношений противоборствующих держав по отношению к Гази-Кумухскому ханству во 2-ой половине XVIII в.;
  • исследовать социально-политические предпосылки включения дагестанских этнополитических образований в российский социально-исторический процесс;
  • выявить совокупность причин и предпосылок, обусловивших присо­еди­нение Гази-Кумухского ханства к России;
  • определить позицию и отношение Гази-Кумухского ханства к освободи­тельной борьбе горцев Северо-Восточного Кавказа 20–50-х гг. XIX в.;
  • исследовать социальную и политическую трансформацию на пере­ходе от традиций к имперской интеграции на конкретно-историческом материале образования Гази-Кумухского округа

Хронологические рамки исследования охватывают период середины ХVII–середины XIX вв. Нижняя дата исследования связана с процессом выделения гази-кумухского владения из состава шамхальства, приходящаяся на 40–60 – гг. XVII в. и дальнейшей трансформацией в ханство. Верхней границей определен 1860 г. – дата преобразования ханства в одноименный округ. История Гази-Кумухского ханства рассматривается на фоне важных событий
в Дагестане, на Кавказе, в свете политики соперничавших держав ХVII–XIX вв. В ряде случаев мы целенаправленно выходим за обозначенные хронологические рамки, поскольку посчитали нужным дать предпосылки распада шамхальства до середины XVII в. и последствия ликвидации ханства во второй половине XIX в.

Методологическая основа работы определялась в соответствии со спецификой объекта и предмета исследования.

Диссертация, прежде всего, базируется на общепринятых принципах научного историзма. Они предполагают, что суждения, оценки и выводы должны строиться только на основе исторических источников, которые несут информацию об изучаемой эпохе. И важной чертой историзма как принципа исторического исследования выступает осторожная оценка эпохи по её внутренним законам, а не по категориям других периодов истории.

Неотъемлемой частью научного исторического подхода является прин­цип системного рассмотрения. В современной северокавказской историогра­фии продуктивно ставится указанная проблема и обращается внимание на то, что при разработке обобщающих исторических исследований по региону необходимо давать единую интерпретацию тенденций развития, выража­ющих социокультурную целостность, самобытность субъектов региональ­ного исторического процесса и их открытость воздействию многообразных, все более интенсивных внешних влияний; прослеживать масштабность и разнообразие форм социально-культурной динамики в широких временных рамках и соотнесение их с единым преемственным субъектом исторических трансформаций; отражать взаимосвязь и содержательную общность явлений и процессов, конституирующих Северный Кавказ в качестве определенной исторической области, и их внутреннее многообразие применительно к субрегиональным социально-историческим организмам (например, Даге­стан)3. Таким образом, применительно к предлагаемой диссертации это предполагает изучение основных явлений и фактов одновременно и в системе региональных этнополитических отношений, и в системе отношений Российского государства с народами Дагестана, и в системе международных отношений с участием ведущих держав того времени.

Региональное научное сообщество имеет интересный опыт анализа, интерпретации и применения познавательных возможностей различных школ и направлений современной историко-теоретической мысли (формационный, цивилизационный, модернизационный и другие подходы)4.

Для диссертационного исследования сохраняют свою продуктив­ность многие элементы формационного анализа. Дело в том, что Россия и другие мировые державы как Иран и Османская империя, с одной стороны, с другой – этнополитические образования Дагестана и Северного Кавказа в XVII–первой половине XIX вв. выступали во взаимных отношениях не только и не столько в качестве государственно-политических единиц, а в качестве «сложных социальных субъектов» политического взаимодействия. Формационные характеристики отдельных этнополитических единиц в рам­ках политического пространства Дагестана (различный уровень феодализа­ции) во многом объясняют характер их внешнеполитической активности. Часто, без учёта внутренних социально-политических явлений, присущих феодальному обществу как междоусобная борьба, нельзя объяснить характер внешнеполитической ориентации данного общества. Кроме того, нельзя сбрасывать со счетов «классовый» фактор в политике того времени, который символизируется особой ролью феодальной аристократии в изучаемых исторических процессах.

В исследовании северокавказской региональной истории хорошие возможности дает цивилизационная парадигма (в её универсалистской и локально-исторической версиях). Речь идет о концепции движения «Анналов», представители которой под цивилизацией понимали прежде всего социокультурную целостность произвольного масштаба, воплощенную в образе жизни и типе ментальности, связанной одновременно с естественно-географической и социально-политической средой, с хозяйственно-экономи­ческими и политическими способами выживания в условиях этой среды. Указанный методологический подход позволяет в полной мере учитывать, что любые социально-исторические образования представляют собой не жестко отграниченные друг от друга самодостаточные единицы, а открытые системы высокой степени; что они всегда включены в более широкие интерсоциальные системы различного уровня – от локально-регионального до мирового. Вы­деленная таким образом каждая социально-историческая система имеет собст­венную, индивидуальную историческую траекторию, которая в её конкретном виде не выводима из каких-либо общих законов и, вместе с тем, не поддается полному объяснению на основе только внутренних для данной системы причинно-следственных связей5. Предмет и задачи диссертационного исследо­вания подразумевали, таким образом, необходимость рассмотрения в единстве различных аспектов или уровней исторического процесса (хозяй­ственных, социальных, культурных, политических) и необходимость реконстру­ировать содержание и формы эволюции указанных аспектов в их преемст­венности и видоизменениях, происходивших поэтапно на протяжении достаточ­но длитель­ных временных отрезков.

Использование элементов модернизационного подхода также было продуктивно для решения задач, поставленных в квалификационной работе. По мнению известных специалистов, модернизационная парадигма представ­ляется наиболее адекватной для концептуализации общей направленности регионального исторического процесса XVII–XIX вв. Она тоже позволяет описывать северокавказские этнополитические образования не в узкофор­ма­цион­ных терминах, а в более широких категориях традиционного общества и, что особенно важно, фиксировать и анализировать сдвиги в демографии­ческой и социально-экономической структуре этнического социума на пути от традиции к современности, увидеть и оценить масштабы исторических изменений.6 В монографическом исследовании А.Х. Борова показано, что в исторической связке Российская империя и народы Северного Кавказа особое значение имеет тема модернизации. И, что по отношению к северо­кавказским народам Российское государство на всем протяжении его «плот­ного» взаимодействия с ними выступало как фактор модернизации7.

Диссертационное исследование, проведенное в соответствии с заявленной проблемой, целью и задачами, позволило сформулировать основные положения, выносимые на защиту:

  • в результате углубления развития феодальных отношений на политической карте Дагестана к середине XVII в. появился целый ряд новых феодальных владений, выделившихся из Гази-Кумухского шамхальства, что значительно повлияло на взаимоотношения политических единиц Дагестана;
  • взаимодействие Гази-Кумухского ханства с другими феодальными владениями, а также с союзами сельских обществ, игравшее важную роль в жизни дагестанских народов, определялось политическими формами развития отношений в Дагестане;
  • политические интересы Ирана, Османской и Российской империй, а также европейских держав с середины ХVII в. до конца XVIII в. поставили вопрос о судьбе Дагестана и, в частности Гази-Кумухского ханства, в круг важнейших проблем международной политики. Ввиду своих важных стратегических позиций данный регион стал одним из основных центров противоречий в отношениях этих стран;
  • Гази-Кумухское ханство было одним из влиятельных государст­вен­ных образований не только на территории Дагестана, но и на всем Северо-Восточном Кав­казе, в чем немалая заслуга принадлежит Сурхай-хану I, как незаурядной личности, ставшему руководителем в борьбе за сохранение и усиление политической независимости Гази-Кумухского ханства, расширения территории, усиления влияния и его политического веса;
  • присо­единение прикаспийских провинций к Российской империи име­ло объективно прогрес­сивное значение, оградившее Дагестан от погло­щения Турцией и Ираном, способствовавшее развитию производительных сил края и культуры его народов;
  • отношение Гази-Кумухского ханства к политике Российской импе­рии на территории Дагестана было неоднозначным и варьировалось от дружественных отношений до вооруженного сопротивления, возникавшего вследствие недостаточного понимания российской администрацией специи­фики традиционного уклада кавказских народов;
  • расклад сил в Гази-Кумухском ханстве – открытых сторонников осво­бодительного движения горцев под руководством Шамиля 20-50-х гг. XIX в. и тех, кто оказался в противоположном лагере, определялся мно­жеством внешних и внутренних факторов;
  • началом политики упразднения ханской власти в Дагестане вообще послужила ликвидация Гази-Кумухского ханства в 1858 г. и образование Гази-Кумухского округа в 1860 г.

Научная новизна исследования определяется тем, что, опираясь на отмеченные выше методологические принципы исследования, впервые в отечественной историографии комплексно рассмотрены роль и место одного из крупнейших феодальных владений – Гази-Кумухского ханства в системе социально-политических образований Дагестана и во взаимоотношениях мировых держав на Кавказе середины ХVII – середины XIX вв.

Важным аспектом новизны исследования является то, что в работе использован целый ряд вновь выявленных источников, которые в научный оборот вводятся впервые. Новизна исследования состоит в более цельном, по сравнению с предшествующими работами, изучении этапов формирования ханства, его функционировании и трансформации. Совершенно естественно, что подобная задача потребовала постановки и решения многих теоретически и практически значимых задач в новом ракурсе для нашей исторической науки.

Новизна предлагаемой работы определяется самой постановкой проблемы, не имеющей аналогов в отечественной науке, комплексным и сквозным рассмотрением основных аспектов темы, последовательным применением новых для дагестановедения методологических подходов.

Личный вклад автора в получении результатов научных исследо­ваний, изложенных в диссертации:

  1. Определен исторический рубеж, на котором сформировался, функ­ционировал и завершился процесс сложения этнотерриториальной струк­туры, социально-политической организации и социально-культурного облика Гази-Кумухского ханства, составившего предпосылку специфической формы взаимодействия народов Дагестана с окружающим миром.
  2. Собрана обширная база о формировании, функционировании и трансформации Гази-Кумухского ханства, включающая разнохарактерные письменные источники рассматриваемого периода; выявлены новые данные и уточнена хронология правления гази-кумухских владетелей в период трансформации шамхальства в ханство; ставится под сомнение утвердив­шееся в дагестанской исторической науке мнение о выходе Гази-Кумуха из состава шамхальства в 40-х гг. XVIII в.; в процессе анализа этимологии термина «шамхал», выдвигается новая для исторической науки версия происхождения этого социального термина; введены в научный оборот документы, пролива­ющие свет на дипломатические отношения Гази-Кумухского ханства.
  3. Дано обобщенное представление трансформационных процессов в гази-кумухском обществе конца XVII–первой половины XIX вв.; до конца XVIII в. приоритет оставался за внутренними факторами социально-поли­тической эволюции Гази-Кумуха как и других этнополитических образо­ваний Дагестана; спорадические вторжения внешних сил и нарас­тавшая военно-политическая активность России в регионе в XVIII в. не подрывали решающим образом стабильность местных обществ и не блокировали дей­ствия имманентных им социальных регуляторов; положение меняется коренным образом на рубеже XVIII–первой половине XIX вв. и доминиру­ющим фактором внутренних социальных трансформаций и внешней активности дагестанских обществ становится набор военных, политико-административных, идеологических инструментов утверждения в крае и регионе российской системы власти и управления.
  4. Установлено, что в условиях широкого исламского движения и существования имамата в первой половине XIX в. в Дагестане наблюдается процесс ограничения возможностей воспроизводства традиционных для местных обществ социальных отношений и традиционных и политических структур; но и в этих условиях Гази-Кумухское ханство остается структуро­образующей и неотъемлемой частью общедагестанского социально-политического пространства. Борьба народов Дагестана против царского режима была ориентирована не на достижение «внешних» целей, а на сохранение своей сициоцивилизационной системы, на защиту суверенитета своей традиционной культуры, на выживание.
  5. Обобщение исторического опыта взаимодействия Российского го­сударства и народов Дагестана приобрели для обеих сторон глубокое культурно-цивилизационное значение, которое способствовало со второй половины XIX в. процессу окончательной интеграции региона в обще­российское социально-политическое пространство.

Практическая значимость диссертационной работы заключается в том, что полученные результаты могут быть использованы в подготовке обобщающих трудов по истории России и Северного Кавказа; для выработки и реализации стратегии устойчивого развития региона, а также коррек­тировки геополитических интересов Российской Федерации в Прикаспии и Закавказье. Материалы, наблюдения автора и выводы диссертационного исследования могут быть использованы при подготовке новых обобщающих изданий по истории Дагестана, при составлении лекционных курсов и пособий по истории для школ и вузов Дагестана.

Апробация результатов исследования.

Основные положения и выводы диссертации нашли отражение в трех монографиях автора и около 40 научных статьях. Cреди последних ряд статей опубликованы в ведущих рецензируемых научных журналах, выпус­каемых в Российской Федерации.

Отдельные аспекты диссертации в виде научных сообщений и докладов были представлены на всероссийских и международных научно-практических конференциях. Основные положения и выводы диссертации обсуждены на заседаниях кафедры истории России Дагестанского государственного университета.

Структура диссертации. Диссертация состоит из введения, шести глав, заключения, списка использованных источников и литературы. Основой струк­тур­ного построения работы является проблемно-хронологический принцип: главы представляют собой изложение отдельного вопроса основной проблемы исследования, каждый из которых рассматривается в хроноло­гическом порядке.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во введении обоснована актуальность темы диссертации, дана общая характеристика источников, определена степень изученности вопроса, сформулированы цели и задачи исследования, определена его научная значимость, указаны методологические основы работы.

В первой главе «Историография проблемы и источниковая база» представлен обзор использованных источников и анализируется степень научной разработанности темы исследования.

История Гази-Кумухского ханства исследуемого периода не стала предметом научного осмысления в качестве самостоятельной и целостной проблемы. В этом смысле она не имеет собственной историографии. Но многие аспекты затрагиваемой темы, в первую очередь, историческая география и общественный строй народов Дагестана, русско-дагестанские взаимоотношения, борьба дагестанцев против внешних врагов, Дагестан в системе международных отношений и т.д. давно и активно изучается исследователями. Имея целью рассмотрение поставленных в диссертационном исследовании проблем на всем протяжении дооктябрьской и новейшей исторической мысли, автор должен был отказаться от охвата возможно большего количества насчитывающей многие десятки названий работ по этому вопросу. Для рассмотрения избраны наиболее значительные в концептуальном отношении труды. Определенная группа работ, созданная в XVIII–XIX вв., использована в диссертации и в качестве историографического факта и в качестве важнейших источников.

Первые научные описания Прикаспия и различных владений Северо-Восточного Кавказа содержатся в работах Я. Стрейса, Э. Челяби, А. Олеария, А. Никитина и Ф. Котова8. Персидский поход Петра I вызвал большой всплеск интереса в изучении края, осуществляемое путешественниками, военными, дипломатами, купцами и учеными. Сочинения И.-Г. Гербера, А.И. Лопухина, Д. Белля, А. П. Волынского, Ф.И. Соймонова, И.Я. Лерха, Я.А. Марковича, Д.Ф. Еропкина и др. способствовали дальнейшему накоплению научных сведений и знаний о различных дагестанских владениях (их географическому положению, внутреннему укладу жизни, вопросам сословно-классовой структуры и форм зависимости, хозяйственным занятиям, взаимоотношениям с Российским государством, Персией и Турцией)9. По справедливому мнению В.О. Бобровникова и И.Л. Бабич, отличительной особенностью этих сочинений был научно-практический стиль10.

Активизация политики царизма на Северном Кавказе с начала 1760-х гг. способствовала началу колониального завоевания региона. С этого времени в работах, посвященных северокавказским народам четко проявляется связь познавательного интереса с практически-политическим интересом Российского государства. В этом плане значительный материал по теме содержат итоги академических экспедиций И.А. Гильденштедта (1741–1781) и С.Г. Гмелина (1744–1774). В их сочинениях имеется физико-географическое описание Дагестана, разнообразный материал по истории, этнографии и лингвистике; о состоянии земледелия, скотоводства, различных промыслах и торговли11.

В связи с Персидским походом В. Зубова появился и ряд других сочинений, созданных современниками, в том числе и непосредственными участниками этого события. Сведения аналогичного характера содержатся также и в упомянутом выше фундаментальном сборнике записок, воспоминаний, трудов современников «История, география и этнография Дагестана XVIII–XIX вв.» таких авторов как Ф.Ф. Симонович, И.Т. Дренякин, А.И. Ахвердов, А.П. Тормасов, А.П. Щербачев, а также П.Г. Бутков и др.12.

К наиболее значительным трудам, созданным российским кавказоведением в начале XIX в., можно отнести работы С.М. Броневского. Двухтомный труд «Новейшие географические и исторические сведения о Кавказе»13, имевший в большей степени историко-этнографическую и географическую направленность, вышел при жизни автора. Другая работа С.М. Броневского «Исторические известия о сношениях России с Персиею, Грузиею, черкесами и другими горскими народами со времен царя Ивана Васильевича Грозного до восшествия на престол Императора Александра I»14 сравнительно недавно введена в научный оборот. М.О. Косвен отмечал, что, освещая вопросы истории кавказских народов, С.М. Броневский первым дал развернутую характеристику их общественно-политического строя. Для всех народов Кавказа были выделены три формы правления – «монархическая», «аристократическая», «демократическая». Он пишет: «оба… вида правления на Кавказе, т.е. монархическое и аристократическое, еще правильнее можно назвать феодальным, потому, что князья и ханы, не исключая царя имеретинского, все разделяют власть со своими вассалами, а разность состоит только в степенях власти и относительного их могущества»15. В «Исторических выписках» автор на основе архивных документов Коллегии иностранных дел дает картину взаимоотношений России с Кавказом, Ираном и Турцией с 1554 по 1806 гг. В первой части
С.М. Броневский приводит 10 документов, отправленных от российской власти к кумыкским владетелям и тарковским шамхалам в 1614–1730 гг.16 Наиболее важной и оригинальной в книге является её третья часть – «Эпоха III. От заложения Моздока до нынешних времен». Она написана на основе архивных документов человеком, который служил и был непосредственным свидетелем многих событий конца XVIII в. На наш взгляд, значительный интерес представляют наблюдения С.М. Броневского о заключении федеративного союза и о специфике установившихся с российскими властями отношений. Автор приводит размеры денежных выплат дагестанским владельцам и можно сделать вывод о пропорциональной зависимости жалованья с датой принятия присяги на верность России. Например, самое большое жалованье – 6 тыс. рублей получал Мехди бек шамхал Тарковский, предки которого приняли российское подданство в 1717 г., табасаранским независимым владельцам Сахрад бек Масуму и Махмуд беку, признавшим покровительство России до заключения союза назначена минимальная сумма – по 450 рублей; двое из семи владельцев – Ших Али Дербентский и Мир Мустафа, которые часто нарушали присяги, приняты в федеративный союз без какого-либо содержания17.

В конце своего труда С.М. Броневский помещает специальный раздел о Дагестане, где в форме историко-географических очерков приводит любопытные сведения о Кубачи, Дербентском ханстве, Табасаранской области, о союзниках шамхала и уцмия каракайтагского и т.д.18.

Характерной чертой российского кавказоведения первой половины XIX в. является его прикладной характер, прямо направленный на решение военно-топографических задач в регионе. Поэтому в большинстве работ основное место занимают «статические описания», этносоциальное и этнополитическое «картографирование».

Одним из первых вопросы становления системы управления Кавказом затронул И. Дебу в своей работе «О Кавказской линии и присоединенном к ней Черноморском войске». В ней подчеркивается мысль, что Кавказская линия сооружалась не только для достижения военно-политических целей, но и для решения задач установления административного аппарата управления народами Северного Кавказа19.

В труде Ф.И. Гене20, производившего в 1833 г. военно-топографи­ческие исследования в Дагестане, дается описание жителей Гази-Кумухского ханства, в частности, о занятиях лакцев, ряда населенных пунктов и дорожных артерий, соединявших сёла этого феодального владения. Авторы указанных трудов касаются различных аспектов избранной темы, в их работах дается описание многих феодальных владений и союзов сельских обществ Дагестана конца XVIII–первой трети XIX в., содержится значительный архивный и фактический материал.

В сочинении П.А. Зубова «Картина Кавказского края…»21, состоящем из трех частей, содержатся данные о феодальных владениях Дагестана этого периода, и в частности Гази-Кумухском, хотя здесь встречаются некоторые неточности, допущенные автором.

Особого внимания заслуживают работы А.В. Комарова22, члена Русского географического общества, который, будучи на ответственной административной должности на Кавказе, собрал и систематизировал многочисленные историко-географические и этнографические материалы. Для нашего исследования чрезвычайно полезным и необходимым стало его исследование истории гази-кумухских и кюринских ханов с составлением родословного древа ханской династии, с помощью чего можно осветить многие вопросы изучаемой нами проблемы.

Внутриполитические события в жизни на­родов Дагестана и взаимоотношения с Россией и Ираном описываются в фундаментальных исследованиях дореволюционных авторов: Н.Ф. Дубровина и В.А. Потто23, где подняты вопросы об истории и внешнеполитических позициях Гази-Кумухского ханства в отношении России и Ирана.

В дореволюционном российском кавказоведении доминировал имперский подход, который соединял геополитическое обоснование неизбежности российского продвижения на Кавказ и культурно-цивилизационное обоснование необходимости именно военного покорения горских обществ, лишенных начал гражданственности и основанных в значительной степени на «хищничестве».

Насыщенностью материала, охватывавшего историю Дагестана и Ширвана, отличается фундаментальная работа А.-К. Бакиханова «Гюлистан и-Ирам» («История восточной части Кавказа»)24, в котором говорится об образовании политических структур, в том числе и Гази-Кумухского ханства, о внутреннем и внешнеполитическом положении Дагестана, его владений и обществ. Данный труд, несомненно, оказал определенное влияние на другого автора – Г.-Э. Алкадари, использовавшего его в своей научной деятельности. Конец XIX в. отмечен появлением его исследования «Асари Дагестан»25, изданного на русском языке в 1929 г. (переиздано в 1994). При этом следует оговорить, что вышеотмеченные труды Бакиханова и Алкадари мы относим равноценно к разделам «Источники» и «Историография».

Подробными описаниями природы и быта жителей Гази-Кумухского ханства насыщен этнографический очерк А. Омарова26, по мнению многих специалистов, являющимся энциклопедическим описанием жизни и быта лакцев, который не утратил своей познавательной и научной ценности и в наши дни.

Из работ, относящихся к началу ХХ в., заслуживает внимания работа С.И. Габиева «Лаки. Их прошлое и быт»27, в которой освещена историческая география Лакии: территориальное положение, ландшафт, расположение аулов, расширение территории владения, название «лаки» и страны «Лакрал-кану», политические события, начиная с переезда шамхалов в Тарки, правление халклавчи и ханов, период Надир-шаха и походов в Дагестан русских войск, описание Кумуха.

Пристального внимания заслуживают труды Али Каяева. За годы своей деятельности он написал много религиозных, исторических и публицистических работ, а также учебных пособий, значительная часть из которых до сих пор не введена в научный оборот. Некоторые его материалы, опубликованные ранее в периодической печати, дают много полезного и интересного для изучения нашей темы28. Большим событием в ученом мире стала публикация избранных трудов Каяева отдельным изданием29. Автор поименно называет лакских ханов и дает им характеристики. Заслуга Каяева в том, что он старается быть точным в изложении исторических событий, опирается на документы своего времени, цитирует их.

В работах Д.Б. Бутаева30 описываются некоторые фрагменты истории Гази-Кумухского округа, особенности проживания в нем.

Советская историография на этапе своего становления резко противостояла базовым положениям имперской концепции. Основоположник классово-партийного подхода в освещении Кавказской войны М.Н. Покровский характеризует борьбу горцев как антиколониальную, кавказский мюридизм как движение демократическое, а Российскую империю – как «абсолютное зло» для местных народов. Теория «торгового капитала» и «абсолютного зла» на определенный период станет главенствующей при объяснении как внешнеполитических аспектов истории России XVIII–XIX вв., так и внутренней жизни северокавказских обществ.

В процессе работы мы прибегли к использованию известных трудов И.П. Петрушевского31, в которых автор останавливается, в частности, на вопросах административно-политического устройства дагестанских феодальных владений, что помогло нам проследить некоторые особенности взаимоотношений Гази-Кумухского ханства с соседними политическими структурами Дагестана.

Среди трудов советских авторов следует выделить монографию видного кавказоведа Е.Н. Кушевой32, где автор высказывает свое мнение о политической роли Гази-Кумухского шамхальства, определившего статус шамхалов как общедагестанских владетелей.

Существенным подспорьем для исследования явились труды Р.М. Магомедова, в которых раскрываются вопросы организации системы управления в феодальных владениях, в частности, Гази-Кумухском и союзах сельских обществ Дагестана33.

Ценным вкладом в разработку истории народов Дагестана, в том числе и лаков, являются исследования Х.-М.О. Хашаева34, содержащие важные для нас наблюдения, обобщения и выводы, а также материалы по социально-экономическому и общественному строю Гази-Кумухского ханства. В отдельном разделе, посвященном общественно-экономическому строю лакцев, автор приходит к заключению, что «Кумухское ханство во главе с шамхалами существовало очень давно, видимо, до появления в Дагестане арабов, и было одним из сильнейших»35.

Из трудов профессора В.Г. Гаджиева необходимо выделить монографию «Роль России в истории Дагестана»36, представляющую многоплановое изучение истории Дагестана в его взаимоотношениях с Россией. Анализируя разнообразный архивный материал, автор показывает неоднократные попытки Сурхай-хана Гази-Кумухского объединить под своей властью весь Дагестан, хотя это и не принесло ему успеха.

Общие сведения о Гази-Кумухском ханстве, в которых характеризуются органы власти и управления, показаны основные должностные лица с оценкой их власти и обязанностей, представлены в «Истории Дагестана», изданной в 1967 году37. Но вызывает некоторое изумление то, что в перечне феодальных владений Дагестана нет Кюринского ханства. Характеристика управления Гази-Кумухского ханства, изменения, внесенные царскими российскими властями в их систему управления, показаны во втором томе «Истории Дагестана»38. Продолжением лучших традиций дагестанской научной школы стало последнее издание истории Дагестана39, в котором Гази-Кумухскому ханству уделено значительное внимание.

Вопросы истории гази-кумухских шамхалов стали предметом изысканий кавказоведа Л.И. Лаврова40, благодаря которому в 1970 г. была предпринята экспедиция в Кумух, в связи с чем подтвердилось наличие здесь родового кладбища шамхалов, был доказан факт первоначального пребывания шамхалов в Гази-Кумухе. Обращаясь к истории гази-кумухских шамхалов, он существенно дополнил их родословную, касаясь взаимоотношений с другими феодальными владетелями.

В монографии М.-С.К. Умаханова41 освещаются события, имевшие место в последнее десятилетие XVI–ХVII в. При этом значительное внимание уделено Гази-Кумухскому шамхальству, подробно анализируется освободительная борьба народов Дагестана в XVII в. за независимость от Турции, царского самодержавия и от сефевидских шахов Ирана.

Дальнейшим развитием поднятых М.-С.К. Умахановым в указанной монографии проблем стали совместные с Б.Г. Алиевым исследования по исторической географии Дагестана42, а также новейшая монография автора о взаимоотношениях феодальных владений Дагестана в XVIII – начале XIX в.43.

Большой интерес для нашей темы представляет монография Р. Маршаева и Б. Бутаева «История лакцев»44, несомненным достоинством которой является то, что это первый обобщающий труд по истории лакцев с древнейших времен до 90-х годов ХХ в.

Важное место в работе этих авторов занимает изложение причин распада Гази-Кумухского шамхальства и возникновение нового государственного образования с политической властью «халклавчи», избираемого на общенародном сходе. Возникновение Гази-Кумухского ханства прослеживается в процессе острых внутриполитических противоречий между феодальными группировками с активным участием в них союзов сельских обществ.

Значительным шагом в исследовании истории образования государственных структур дореволюционного Дагестана может считаться выход в 1989 г. тематического сборника «Государства и государственные учреждения в дореволюционном Дагестане»45, где издан ряд интересных статей дагестанских ученых.

Так, в своей статье «Шамхальство (история образования и государственное управление)»46 редактор сборника В.Г. Гаджиев обоснованно отмечает, что среди кавказоведов нет еще полного единства о времени и истории образования шамхальства, немало вопросов по термину, неясно очерчены границы государства, не изучено его политическое устройство и административный строй. И хотя с того времени прошло более 20 лет и вышло немало работ по истории Дагестана, тем не менее, высказывание профессора В.Г. Гаджиева заслуживает внимания.

Стратегические замыслы мировых держав на Кавказе, в которых значительная роль отводится Дагестану, и в частности деятельности Сурхай-хана Гази-Кумухского, освещаются в фундаментальных исследованиях Н.А. Сотавова47. Они отличаются наличием богатой источниковой базы и аргументированным авторским обоснованием международного значения героической борьбы горцев против иноземного агрессора.

Выход в свет монографии Б.Г. Алиева48, посвященной традиционным институтам управления и власти Дагестана, стал заметным явлением в исторической науке Дагестана. В главе первой, характеризуя политическую карту Дагестана XVIII–первой половины XIX в., автор описывает Гази-Кумухское ханство, отмечает влияние на те изменения, которые произошли на этой карте.

Несомненный интерес представляет труд Т.М. Айтберова49, скрупулезно исследовавшего различные письменные источники, эпиграфический материал, освещающие различные вопросы родословного прошлого кумухской элиты. Тем не менее, по структуре сочинения необходимо отметить некоторые, на наш взгляд, упущения. Например, в книге отсутствуют введение, заключение, список использованной литературы и источников, а все это при наличии придало бы гармонию и научную законченность, безусловно, заслуживающему пристального внимания, труду Т.М. Айтберова.

Заметным явлением отечественного кавказоведения постсоветского периода явился выход коллективной монографии «Северный Кавказ в составе Российской империи»50. В ней дается широкая картина взаимодействия имперских властей и северокавказских обществ на протяжении 200 лет (XVIII – начало XX вв.); раскрыта сложная система отношений между центром и окраиной; о специфике взаимоотношений российской власти с местными этнополитическими образованиями; об ассиметричности административно-политических и правовых структур изучаемых сторон; о тесной взаимосвязи внешнеполитических и внутренних процессов в российской империи. На наш взгляд, она позволяет по новому осмыслить характер и формы политики российской империи в отношении иноязычных народов и то место, которое они заняли в общей структуре государства.

Большим подспорьем для нашего исследования явились положения В.О. Бобровникова, которые на материалах Нагорного Дагестана позволяют проследить социальную и политическую трансформацию от традиции к имперской интеграции. Ученый сумел показать, что состояние обычного права и формы правового плюрализма в Нагорном Дагестане в пореформенный период в значительной мере были предопределены административно-судебными преобразованиями Шамиля. После его пленения российские власти пришли к выводу о необходимости преобразования внутреннего устройства горского общества, поняв, что «нельзя более строить отношения с новыми мусульманскими подданными страна по законам военного времени. Чтобы Дагестан и остальной Северный Кавказ действительно стали неотъемлемой часть империи, нужно было привязать горцев к России, приучить их к новым условиям существования»51.

В коллективном труде дагестанских ученых52, а также в материалах конференции, прошедшей в Махачкале (2009 г.)53, которые были приурочены к 150-летию окончательного вхождения Дагестана в состав России, обобщены материалы по истории русско-дагестанских взаимоотношений со времени установления первых контактов древнерусского государства с Дагестаном, исторические предпосылки присоединения края к России, прослежена роль России в социально-экономическом, культурном развитии дагестанских народов в XIX–начале XX вв. Широкое использование новых источников, учет современных достижений исторической науки позволили воссоздать целостную картину многовекового взаимодействия народов России и Дагестана.

Определенное место в диссертации заняла зарубежная историография. Применительно к настоящей теме отметим работу английского историка
Л. Локкарта с акцентами на антироссийскую направленность кавказской политики Англии и поддержку ею армии Надир-шаха против дагестанцев54. В исследовании турецкого автора А.Джевдет-паши повествуется о русско-дагестанских отношениях, в которых видную роль играют взаимоотношения Порты с Гази-Кумухским владением55.

Завершая обзор историографии проблемы, следует отметить, что отдельные фрагменты существования ханства освещены на должном уровне, другие недостаточно подробно и качественно проработаны, третьи так и остались пока неизученными. Сказанное означает, что исторического исследования Гази-Кумухского ханства с его особенностями и сложностями, подробным и стройным последовательным изложением всех важных этапов его функционирования и анализом субъектности данного феодального владения историческая наука пока не имела.

Во втором параграфе первой главы – «Источниковая база» – представ­лен анализ исторических источников, ставших основой исследования.

Основной источниковой базой исследования послужили материалы центральных и республиканских архивов, как вошедшие в известные публикации, так и извлеченные и вводимые впервые в научный оборот автором диссертации. Это, прежде всего, материалы: Российского государственного военно-исторического архива (РГВИА), Российского государственного архива древних актов (РГАДА), Архива внешней политики Российской империи (АВПРИ), Центрального государственного исторического архива Грузии (ЦГИА РГ), Центрального государственного архива Республики Дагестан (ЦГА РД), Рукописного фонда Института истории, археологии и этнографии Дагестанского научного центра РАН (РФ ИИАЭ ДНЦ РАН).

Определенный пласт интересующих нас архивных данных сосре­доточен в фондах РГВИА: Ф. 44 «Статистические, экономические, этнографические и военно-топографические известия о Российской империи 1735–1914 гг.»; Ф. 482 «Кавказские войны. Военные действия в Закавказье и на Северном Кавказе». Для нашего исследования наибольший интерес представляют материалы фонда этого архива под названием «ВУА» (Военно-ученый архив Главного управления Гене­рального штаба), которые носят преимущественно военный характер и касаются военных действий в Дагестане и в Закавказье, внешнеполитической ориентации гази-кумухских, кюринских и других дагестанских ханов, процесса ликвидации Гази-Кумухского ханства и создания одноименного округа.

Богатый документальный материал содержится в РГАДА: Ф. 9. «Кабинет Петра I», где хранятся материалы, касающиеся знаменитого «Каспийского похода» во главе с российским императором, посетившим Дагестан в 1722 г., а также «персидские дела»: Ф. 77 «Сношения с Персией», среди которых нами было выявлено немало сведений, касающихся влияния двух соперничавших держав в отношении Дагестана, и в частности Гази-Кумухского ханства.

Не менее важным для нас оказались и материалы АВПРИ: Ф. 77 «Сношения России с Персией», Ф. 89 «Сношения России с Турцией», Ф. 103 «Азиатские дела», Ф. 118 ««Кизлярские и Моздокские дела», Ф. 123 «Кумыцкие дела», отражающие взаимоотношения России со своими геополитическими соперниками по кавказским, дагестанским, в том числе гази-кумухским делам. Материалы указанных фондов весьма разнообразны: правительственные документы, переписка главнокомандующих на Кавказе с российским правительством, документы дагестанского происхождения, переговоры владетелей о вступлении в российское подданство, обращения их в Петербург по различным вопросам. К примеру, ценным по содержанию и важным по осмыслению происходящих событий в 1730 году, когда по заключению ряда исследователей, Сурхай-хан I вероломно расправился с двадцатью шахскими послами, является документ (Ф. 89. Сношения России с Турцией. 1731. Оп. 89/1. Д. 11. Л. 135 об.), выявленный нами из данного архива и впервые введенный в научный оборот. В корне меняющий суть происходящего, документ призван прояснить ситуацию, однобоко преподнесенную учеными на протяжении многих лет.

Значительна группа документов, представляющих определенную ценность для нашего исследования, отложилась в различных фондах ЦГА РД. Основной пласт этих материалов сконцентрирован в Ф. «Кизлярский комендант», Ф. 2 «Канцелярия военного губернатора Дагестанской области», и
Ф. 126 «Канцелярия начальника Дагестанской области». Весьма информативно-содержательны документы и материалы следующих фондов этого архива: Ф. 21 «Управление военных начальников», Ф. 95 «Гази-Кумухское окружное управление». Сведения, содержащиеся в мате­риалах этих фондов, помогли в исследовании вопросов по социально-экономическому развитию Гази-Кумухского ханства в конце ХVIII–начале XIX в.

Ряд материалов по теме диссертации извлечены из фондов ЦГИА РГ: Ф. 2 «Канцелярия Главнокомандующего Закавказским краем», Ф. 16 «Канцелярия гражданского отдела военного губернатора г. Тифлиса (1801–1860)», подтверждающие о пожаловании чинов и жалования гази-кумухским и кюринским ханам после принятия ими российского подданства.

Значительно расширили источниковую базу диссертации и материалы РФ ИИАЭ ДНЦ РАН: Ф. 1. Д. 1642 «Материалы по истории лакского народа» (на лак. яз.), Ф. 25. Оп. 1. Д. 5 «Материалы по истории лаков»; С.И. Габиева Ф. 24. Оп. 1. Д. 4. «Лаки (их прошлое и быт)»; Д.Б. Бутаева Ф. 2. Оп. 1. Д. 71. «Дагестан. Дагестанские народности. Их языки, занятия, чис­ленность и местонахождение»; Р.Г. Маршаева Ф. 3. Оп. 1. Д. 73. «Очерки истории лаков»; Ф. 3. Оп. 1. Д. 95. Социально-экономическое и политическое устройство на­родов Дагестана в XVI-XVII вв.»; Л.И. Лаврова Ф. 3. Оп. 3. Д. 2. «Некоторые вопросы истории лаков»; Л.Б. Панек Ф. 3. Оп. 3. Д. 1613. «Лаки» и др.

Источниковая база диссертации была расширена за счет опубликованных источников в виде документальных материалов, в отчетах, обзорах и др.

Ценным источником для диссертации в этом плане являются «Акты, собранные Кавказ­скою археографическою комиссиею» под редакцией А. Берже56, состоящие из 12 томов (в дальнейшем «АКАК»). «АКАК» представляют собой публикацию документов, извлеченных из архивов наместничества Кавказского, являющихся ценными источниками по истории Гази-Кумухского ханства и военно-политической деятельности Сурхай-хана II. В частности, переписка А.Тормасова с Сурхай-ханом II и Аслан-беком в 1809 г., когда уже наметился полный разлад отношений между дядей и племянником, который российское командование пытается использовать в своих целях, представлена в четвертом томе57. Особенности положения Гази-Кумухского ханства времен Кавказской войны исчерпывающе представлены в материалах, помещенных в 9-м и 10-м томах: «Обзор Гази-Кумухских дел в марте 1842 г., представленный в рапорте генерала К.К. Фезе», «Воззвание Шамиля к Кумухским деревням в 1847 г.» и др.58

При всей ценности данного фундаментального издания, каким являются АКАК, нельзя не учитывать, что помещенные в них разнохарактерные документы и материалы, являющиеся ценнейшим источником по истории Гази-Кумухского ханства, имеют тенденциозный оттенок, отражают точку зрения правящих кругов страны. Поэтому при использовании источников данной публикации требуется вдумчивое и критическое отношение к ним.

В связи с походами Петра I (1722 г.) и В. Зубова (1796 г.) свет увидел целый ряд сочинений, созданных современниками, в том числе и непосредственными участниками данных мероприятий. Эти ценные сведения содержатся в упомянутом выше фундаментальном сборнике записок, воспоминаний, трудов современников, изданном в 1958 г. под названием «История, география и этнография Дагестана XVIII–XIX вв.» таких авторов как А.И. Лопухина, И.-Г. Гербера, Ф.Ф. Симоновича, А.И. Ахвердова, А.П. Тормасова, Ф.И. Гене и др.

Ценные сведения о населенных пунктах Лакии, их географическом положении и названиях приведены в работе И.А. Гильденштедта59.

Значительный фактический материал, касающийся нашей темы, содержит фундаментальный труд П.Г. Буткова60. Ценным в его работе является субъективный взгляд автора на происходящие события, описание им взаимоотношений феодальных владетелей и лидеров антииранской борьбы. При всех достоинствах перечисленных источников, надо отметить, что прибывшие в Дагестан путешественники, военные или купцы не всегда имели возможность в получении достаточно полной информации о данном регионе. Чаще всего они ограничивались определенным кругом лиц и фиксировали интересовавшие их факты в интерпретации и обобщениях этих лиц. Все это необходимо учитывать при изучении и использовании трудов этих авторов.

Значительный фактический материал, имеющий непосредственное отношение к теме диссертации, содержится в материалах по истории Дагестана и Чечни61. В частности, они освещают политику владетеля Гази-Кумухского ханства Сурхай-хана, свидетельствуют о сложных взаимоотношениях последнего с будущим ханом Аслан-беком, характеризуют действия российских властей в отношении ханства за период с 1801 по 1836 гг., под общим тематическим заголовком «Документы, относящиеся к вопросу о взаимоотношениях русского царизма с дагестанскими ханствами и владениями».

Сборник архивных материалов, подготовленный Р.Г. Маршаевым62 и вышедший в свет в 1958 г. содержит сведения периода XVII–первой четверти XVIII в. о взаимоотношениях феодальных владетелей, их военных силах и населении, о зависимости ауховцев от Гази-Кумухского шамхальства и др.

Достаточно солидная подборка материалов, относящаяся к данной теме, содержится в сборнике документов «Русско-дагестанские отношения в XVIII – начале XIX»63. Несмотря на то, что документы и материалы, помещенные в данном издании, в основном посвящены теме русско-дагестанских отношений, все же в них содержатся интересные и полезные сведения по социально-экономической и политической истории горских народов, феодальных владений, в том числе и Гази-Кумухского ханства, а также истории взаимоотношений Дагестана с соседними народами Кавказа и странами Ближнего Востока.

Проблеме взаимоотношений Российской империи с феодальными владениями Дагестана, и в частности с Гази-Кумухским ханством, посвящены собрания документов, изданные в разные годы. Например, в сборнике документов и материалов по русско-дагестанским отношениям64 опубликованы документы, охватывающие период с 1557 по 1802 гг., о политических и экономических отношениях дагестанских владений с Россией, приведших к присоединению Дагестана к России. Извлеченные из фондов РГАДА, АВПРИ, они дают представление о внутреннем положении дагестанских феодальных ханств, о взаимоотношениях феодальных владетелей между собой и о политическом строе.

Большую работу по созданию хронологии и описанию истории потомков Мухаммадхана Гази-Кумухского65, касающуюся нашей темы проделал Т.М. Айтберов, скрупулезно изучивший содержание документа-сочинения анонимного автора. По его заключению, правители Гази-Кумухского владения выдвигались из ветви шамхальского рода – корейшитов по происхождению, которая осталась в горах – в метрополии – после ухода шамхалов в предгорья и на низменность.

В хрестоматии по чтению, переводу и комментированию образцов арабоязычных писем Дагестана XIX в.66, и в сборнике писем Шамиля67, представляют интерес письма, характеризующие эпоху народно-освободительной борьбы горцев под руководством Шамиля и участия в нем выходцев из Гази-Кумуха. Так, немаловажными для уяснения позиции гази-кумухцев к этой борьбе служат письма Башир-бека, сына Тахира, брата Махмуд-хана, племянника Аслан-хана Гази-Кумухского, который перешел на сторону имама Шамиля весной 1843 г. Впоследствии он налаживал связи с гази-кумухскими сторонниками Шамиля и некоторое время служил наибом в обществе Багулал. Существенный интерес представляют мемуары испанского офицера Хуана Ван-Галена68, вольнодумца и мятежника, бежавшего из тюрьмы испанской инквизиции в Петербург в конце 1810 г. и поступившего здесь на русскую военную службу. Человек незаурядного интеллекта, стремящийся познать и понять новый для него мир, испанец участвует в событиях на Кавказе. Рассказ Ван-Галена о походе князя Мадатова на мятежный Гази-Кумух, о быте и стиле поведения ханов, через владения которых проходил отряд, о личности союзника русских войск кюринского владетеля Аслан-хана, – все это существенно дополняет сведения о быте и нравах жителей Гази-Кумухского владения.

В сборнике «Кавказ и Российская империя…»69 публикуются значительное количество разнообразных документов (начало XIX–начало ХХ в.), как официальных, так и неофициальных, свидетельствующих о напряженных поисках наиболее эффективного, рационального, взаимоприемлемого пути вхождения Кавказа в общее пространство Российской империи. В донесениях, отношениях, рапортах высшего командного состава Российской армии на Кавказе в адрес официального Петербурга ставятся вопросы по урегулированию отношений с Сурхай-ханом и Аслан-ханом Гази-Кумухскими, включению Гази-Кумухского ханства в зону влияния империи и пр. Материалы сборника дают возможность оценить всю сложность многолетних взаимоотношений России и Кавказа.

Важным источником информации в процессе настоящего исследо­вания послужил рукописный архив известного историка и богослова Али Каяева, хранящийся в данное время у потомков ученого. Целый ряд данных из этого частного собрания нами введен в научный оборот. Ученый оставил богатое научное, педагогическое, литературное и культурное наследие. Однако в силу ряда обстоятельств наследие А. Каяева до сих пор остается практически малоисследованным, главным образом, вследствие, пренебре­жительного отношения к духовным ценностям народов, находившихся в прошлом в сфере влияния арабоязычной культуры и мусульманской религии. Ряд его рукописей из этого частного собрания, отличающихся оригиналь­ностью и глубиной мысли, был нами изучен, переведен с арабского и лакского языков на русский язык, систематизирован и введен в научный оборот;например, положения разрешений судебных вопросов в ханстве, объяснение происхождения термина «халклавчи», информация о кадиях, сведения об административной деятель­ности Агалар-хана в своем владении и др.

Таким образом, все указанные выше источники содержат ценные сведения для анализа роли и места Гази-Кумухского ханства в системе политических структур Дагестана середины XVII–середины XIX в.

Во второй главе «Гази-Кумухское ханство в контексте политической истории Дагестана середины ХVII в.» раскрываются вопросы сложных преобразований в результате которых в Дагестане к середине XVII в. не сформировалось единое государственное образование с соответствующими атрибутами и институтами власти.

В первом параграфе второй главы «Феодальные владения и союзы сельских обществ Дагестана в середине XVII в.» дается краткое описание самостоятельных феодальных владений, таких как Тюменское ханство, Авар­ское ханство, Эндирейское владение, Кайтагское уцмийство, Табаса­ранское майсумство и кадийство, Цахурское и Дербентское султанства и Гази-Кумух­ское шамхальство. Продолжая описание политической карты Дагестана рассматриваемого периода анализируется структура и особенности функ­цио­ни­рования союзов сельских обществ. При этом отмечается, что существо­вание большинства союзов сельских обществ середины XVII в. не вызывает сомнений, как и существование их федеративных объединений, таких как Акуша-Дарго, Антль-Ратль, Девек Елеми, созданных для противостояния натиску правителей соседних с ними сильных феодальных владений и иноземных завоевателей.

Анализ общественно-политического развития феодальных владений и союзов сельских обществ Дагестана в середине ХVII в. наглядно демонстрирует политическое положение Дагестана рассматриваемого периода, существенно изменившееся в связи с развитием и углублением феодальных отношений. Предпринятый экскурс в историю феодальных владений и союзов сельских обществ Дагестана способствует более четкому пониманию того общественно-политического фона, на котором развертывался сложный процесс выделения Гази-Кумуха из состава шамхальства и образования Гази-Кумухского ханства, о чем пойдет речь в дальнейшем изложении.

Во втором параграфе второй главы «Выделение Гази-Кумуха из состава шамхальства и образование Гази-Кумухского ханства» дается краткий исторический обзор данного владения, и подробно раскрываются основные предпосылки и причины выделения Гази-Кумуха из состава шам­хальства, а также образование Гази-Кумухского ханства в контексте изучаемой проблемы.

Аргументировано, на основе собственных изысканий высказано мнение, о происхождении титула «шамхал», образованного от слова «шаххъал». И по сей день среди ученых существуют разные версии относительно того, где первоначально находилась резиденция шамхальства: в Гази-Кумухе или в Тарках. С нашей точки зрения, «гази-кумухская версия» образования шамхальства яв­ляется более доказательной и лучше обоснованной. Согласно этой версии, на протяжении всего периода существования шамхальства его администра­тивно-политическим центром и главной резиденцией шамхалов был Гази-Кумух. Считаем, что нет никаких оснований подвергать сомнению историческую достоверность дошедших до нас документов, исторических преданий, архивных материалов, эпиграфических памятников, топонимических данных и других источников, свидетельствующих о расположении древней резиденции шамхалов в Гази-Кумухе. Отметим также, что соответственно свое название «Гази-Кумухское» шамхальство получило от населенного пункта, главной резиденции его правителей селения Гази-Кумух (Гумук).

Характеризуя власть шамхалов, следует учитывать, что на протяжении всего существования Гази-Кумухского шамхальства она не была одинаковой. В связи с процессом развития феодальных отношений их власть по­степенно ослабевала и приводила к децентрализации. Так, в XVI в. титул шамхала уже не был наследственным, на смену уничтоженной шамхальской власти пришло правление хахлавчи («возвышенный народом»), первым представителем которого был сын Тучалава Алибек, принадлежавший к побочной ветви старинного шамхальского рода, оставшейся в Гази-Кумухе. Деятельность халклавчи координировалась постоянно действующим представительным органом с совещательными функциями, под названием «къатI» (народное собрание). Данный орган сыграл значительную роль в становлении самостоятельного гази-кумухского владения после выделения лакских территорий из шамхальства, но с возникновением наследственной власти ханов его значение ослабло. Распавшееся шамхальство дало основу новым политическим образованиям. Ранее находившиеся в политической зависимости от шамхалов феодальные владетели стали фактически самостоятельными в доставшихся им уделах. Это обострило их отношения с шамхалами, которые с переносом резиденции в Тарки стали называться Тарковскими, но по традиции претендовали на главенство и авторитет во всем Дагестане. Наследниками Гази-Кумухского шамхальства стало и новое государственное образование в Нагорном Дагестане, которое трансформировалось в Гази-Кумухское ханство.

В третьем параграфе второй главы «Гази-Кумухское ханство и его социально-политическое устройство» описывается время изгнания шамхалов из Кумуха в Лакии, вследствие чего образовались союзы сельских обществ, объединенных на основе территориальных связей. Они входили в лакское политическое объединение, но центральная власть в лице халклавчи и феодальной знати не имела никакого влияния в этих союзах.

В связи с распадом шамхальства в середине XVII в. титул шамхала окончательно утвердился за владетелями Тарков, т. е. сложилось новое самостоятельное владение, шамхальство Тарковское.

Возвышение же и укрепление Лакии и в целом будущего Гази-Кумухского ханства связано с деятельностью Чолак-Сурхая, приход к власти которого достаточно подробно описывается в настоящем параграфе. Удачные военные походы в соседние владения, успехи владетеля во многих крупных мероприятиях, участие в восстании против иранского господства и взятие Шемахи, возвысили влияние Чолак-Сурхая на Кавказе, усилили и укрепили его власть, способствовали повышению его авторитета. Символично наступил и момент «для превращения власти военного вождя в княжескую власть», когда «снискавшего преданность и расположение в Кази-Кумухском владении» после соответствующих церемоний Сурхая провозгласили ханом. Введение ханского правления внесло существенные изменения во внутреннюю общественную жизнь Гази-Кумухского владения. Подобное новшество в управленческой иерархии предполагало наследственную власть, что и оформилось в последующем.

Гази-Кумухское владение, образовавшееся вследствие дезинтеграции шамхальства, постепенно стало называться ханством во всех официальных документах. Владение крепло и начало играть активную роль практически во всех политических событиях, происходивших в Дагестане. Складывалась и администрация хана, что происходи­ло параллельно с уменьшением значимости коллективного политического органа – къатIа, который со временем превра­щается в совещательный орган при хане. В результате в Гази-Кумухе сложилась единоличная власть хана. В ходе своего развития оно распространило власть на целый ряд соседних союзов сельских обществ. Первый Гази-Кумухский хан возродил после распада шамхальства былое величие и значение Гази-Кумуха, как одного из влиятельнейших политических центров Дагестана, независимого субъекта международных отношений.

В третьей главе «Гази-Кумухское ханство во взаимоотношениях с сосед­ними социально-политическими образованиями Дагестана» анали­зи­руются предпосылки установления политических границ влияния исследуемого объекта, выявления их изменения в процессе исторического развития.

В первом параграфе третьей главы «Взаимоотношения Гази-Кумухского ханства с другими феодальными владениями Дагестана» говорится о том, что при всей труднодоступности горных территорий, где располагалось Гази-Кумухское владение, его изоляция не была абсолютной и контакты с ним существовали, как с такими же горными, так и с владениями на равнине. Внешнеполитическая деятельность гази-кумухских ханов была направлена на перспективу расширения и укрепления своих владений. Подобная политика была и у других владетелей. Нередко владетели выступали как союзники в решении военно-политических проблем, при этом в первую очередь, учитывая свои личные интересы. Ярким примером подобного явления стал союз Сурхая с соседним правителем уцмием Кайтага Ахмед-ханом, когда первый завоевал Ширван, бывший с 1538 г. провинцией государства Сефевидов. Это был достаточно смелый и важный шаг в геополитике Кавказа. Особо следует отметить взаимоотношения Гази-Кумухского ханства с Кюрой, впоследствии оформившейся в Кюринское ханство. Кюра снабжала продовольствием, в частности, хлебом, лакскую часть ханства.

Частым явлением в феодальной среде считались династические браки, т.е. браки между представителями правящих династий разных владений. Гази-Кумухские владетели старались не порывать политические связи со всеми феодальными правителями, установившиеся до распада шамхальства, а стремились укрепить их новыми брачно-родственными узами, игравшими в то время большую роль. Что касается присутствия во взаимоотношениях Гази-Кумухского ханства с другими феодальными владениями третьей стороны, то надо отметить, что ничего оригинального тут не было. Характерная черта российской политики на Кавказе выражалась в поддержке прорусски настроенных феодалов и ограничении в правах тех владетелей, которые стремились к суверенитету и в силу этого вынуждены были искать поддержку ближневосточных государств. Примерно то же самое можно сказать и в адрес политики Турции и Ирана. Таким образом, во взаимоотношениях Гази-Кумухского ханства с другими феодальными владениями была выявлена следующая закономерность: уменьшение внешней опасности для независимости владения делало его уверенным, усиливало территориальные и прочие притязания; повышение угрозы независимости заставляло ханство искать поддержки других владетелей, находить взаимовыгодные компромиссы. В целом подобная ситуация была характерной и для других владений.

Во втором параграфе третьей главы «Политика Гази-Кумухского ханства в отношении союзов сельских обществ Дагестана» акцентируется значимость взаимоотношений ханства с соседними общностями в поли­тической жизни горного края.

По своему политическому положению союзы сельских обществ Дагестана можно разделить на две группы. В первую группу, более многочисленную, входили союзы сельских обществ, отличавшиеся самостоятельностью и лишь изредка подвергавшиеся влиянию соседних феодальных владетелей. Это, прежде всего, общества авароязычных народов западного и северо-западного Дагестана: Анди, Багулал, Ункратль, Анцух, Чамалал, Джурмут, Тлейсерух и т. д.

Другая группа представляла собой союзы сельских обществ, находившихся в составе феодальных владений и составлявшие с ними вместе политическое целое. При этом союзы сохраняли свою внутреннюю автономию. Подобные общества признавали над собой верховную власть фео­дального правителя, а также несли определенные повинности в его пользу. Взаимоотношения Гази-Кумухского ханства с союзами сельских обществ Дагестана имели своеобразный и сложный характер, исходили из желания получить выгоды и укрепить свои позиции каждой стороной. При этом в сферу данного противостояния нередко вовлекалась третья сторона, которая действовала также исходя из своих собственных интересов. Конфликты в связи с этим носили чаще всего временный и локальный характер, сводились к взаимным претензиям, к соперничеству в борьбе за власть и достижению экономических выгод.

В четвертой главе «Гази-Кумухское ханство во взаимоотношениях Ирана, Турции и России до середины 90-х гг. XVIII в.» раскрывается политическое положение владения в период распада Сефевидского государства

В первом параграфе четвертой главы «Гази-Кумухское ханство в период распада Сефевидского государства и расчленения Прикаспийских областей Ирана между Россией и Турцией» приводится сложнейшая политическая ситуация, в которой были задействованы Турция, Иран, Россия и феодальные владения Дагестана.

Стремясь взять реванш в войне 1683–1698 гг. с коалицией европейских держав, Турция стала проявлять тенденцию к военно-политической экспан­сии на Кавказе. В это же время Иран переживал глубокий экономический и политический кризис. Несмотря на то, что в сферу его влияния со времени заключения ирано-турецкого договора 1639 г. входили земли Дагестана, многие местные владетели и предводители «вольных» обществ лишь формально признавали сюзеренитет Сефевидов, получая за это вознаграж­дения из шахской казны. В начале 20-х гг. XVIII в. когда разложение Сефевидского государства достигло апогея, объединенные отряды Хаджи-Давуд-бека, Сурхая Гази-Кумухского и Ахмед-хана Кайтагского приступили к активным действиям в Северном Азербайджане. 7 августа 1721 г. повстан­цы захватили крупный торгово-ремесленный и администра­тивный центр Северного Азербайджана – Шемаху. Затем были разбиты гянджинский и эриванский ханы. Многие ставленники шаха, в том числе и правитель Дербента бежали в Иран. Тем временем Хаджи-Дауд и Сурхай-хан в борьбе с Сефевидами достигли успехов, заняли Низабадскую дорогу, город Шабран, восстание охватило окрестности Дербента. На предложения Ирана заключить оборонительный союз Турция ответила отказом, мотивируя тем, что Хаджи-Дауд и Сурхай единоверцы-сунниты и поэтому она не может выступать против них. При этом турки, воспользовавшись благоприятной ситуацией, намеревались захватить Грузию и Азербайджан. В Петербурге отдавали себе отчет в том, насколько неприемлемо для России утверждение Османской империи в закавказских владениях Ирана.

Захват Шемахи Дауд-беком и Сурхай-ханом подтолкнули Петра I «на скорейшую реализацию давно задуманного похода на юг», который впоследствии именовался как Персидский (Каспийский, Восточный). Весть о начале похода вызвала сильную тревогу в правящих кругах Оттоманской Порты. При этом, Хаджи-Давуд был принят в подданство Турции и утвержден ханом Ширвана, что сильно задело Сурхай-хана и «возбудило в нем ненависть» к своему недавнему соратнику.

27 июля 1722 г. Петр I высадился в Аграханском заливе. Затем царь посетил Тарки, где вел переговоры с шамхалом. 15 августа русские войска двинулись к Дербенту. Принятие шамхала Тарковского Адиль-Гирея под покровительство России сыграло важную роль в кавказской политике России. Вместе с тем Порта предпринимала шаги для склонения на свою сторону Сурхая, придерживавшегося выжидательной тактики. Еще в декабре 1722 г. Сурхай обратился за посредничеством к шамхалу Адиль-Гирею, выражая желание быть в подданстве России, однако российское правительство отказало в протекции Сурхаю, мотивируя это тем, что «ему, Сурхаю, невозможно верить ». На наш взгляд, желание Сурхая к вступлению в российское подданство, по всей видимости, исходило из его предчувствия, что Россия не откажется от своего первоначального плана по завоеванию всего Ширвана. Поэтому, находясь под протекцией России, он мог бы рассчитывать на место правителя Ширвана, тем самым добиться «реванжу над Хаджи-Даудом» и достичь своей цели. Возможно и то, что Сурхай желал строить взаимоотношения с Россией на союзнических обязательствах. Однако планы Сурхая, как окажется, не достигли желаемого результата.

Политическое положение Гази-Кумухского ханства в период распада Сефевидского государства и расчленения прикаспийских областей Ирана между Россией и Турцией, свидетельствовало, что прогрессирующий упадок Ирана, неустойчивость реализации политики Османской империи, активный выход России на международную арену поставили вопрос о судьбе Кавказа, Дагестана и в частности Гази-Кумухского ханства в круг важнейших проблем внешней политики того времени. В силу своих важных стратегических позиций этот регион стал одним из основных источников противоречий в отношениях этих стран, а также привлек внимание европейских держав.

Во втором параграфе четвертой главы «Гази-Кумухское ханство во взаимоотношениях России, Ирана и Турции во второй четверти XVIII в.» основной акцент делается на описании действий антииранской позиции под руководством Сурхай-хана.

В это время Стамбул всячески старался не прерывать связь с Сурхай-ханом и осознавая, что гази-кумухского владетеля не удастся подчинить силой, а также, учитывая его авторитет среди местного населения, Порта решается «склонить его на свою сторону ласкою». С этой целью она регулярно отправляет к Сурхай-хану послов с щедрыми подарками и много­обещающими письмами. Такие же планы в отношении Сурхая вынашивало теперь и российское руководство. Внимание противо­борствующих сторон к Сурхаю обуславливалось тем, что присоединение его владения давало реальную возможность каждой из этих держав довольно существенно «расширить зону своего влияния и создать предпосылки для дальнейшего его распространения на внутренние районы Восточного Кавказа».

Своими энергичными и целенаправленными действиями Сурхай-хан добился объединения под своей властью значительной по масштабам Дагестана территории. Политическая верховная власть в значительной части Дагестана и в Ширване с тех пор безраздельно перешла к Сурхаю, ставшему на путь сотрудничества с Портой, хотя до этого он не раз выступал против планов османской экспансии на Кавказе и попыток султанского двора присовокупить к своим владениям Кюре, относившееся, по трактату к России. Значение Гази-Кумуха достигло высокой степени. Все владения и общества искали дружбы и покровительства Чолак-Сурхая, ставшим правителем Дагестана и Ширвана по воле Стамбула с резиденцией в Шемахе,

Вместе с тем, Сурхая не радовала перспектива стать правителем значительной части Северного Азербайджана и Дагестана, подчиненной Ирану, что подтверждает его категорический отказ подчиниться Ирану в последующие годы.

Не порывая с Портой и не обостряя конфликта с российскими и иран­скими властями, Сурхай стремился укрепить свое влияние на Кавказе, где обстановка оставалась напряженной. Архивные документы свидетельствуют, что Сурхай-хан в зависимости от обстоятельств не только не был подчинен официальному Стамбулу, но нередко и противился ему.

В то же время российская админи­страция на Кавказе настойчиво требовала от Сурхай-хана отказаться от территориальных претензий и делало все от нее зависящее, чтобы ущемить интересы и подорвать его влияние в Даге­стане. Феодалам, находящимся в подданстве и на жаловании России, российская администрация запрещала вести дружбу с Сурхай-ханом. Сурхай же проводил политику по укреплению отношений с соседними с его владением союзами и сельскими обществами даргинцев, агульцев, лезгин, ряд из кото­рых стали его данниками.

Заслуживает внимания длительное противостояние между Сурхай-ха­ном и Надир-шахом, описание которого достаточно подробно, с привлече­нием ряда важных документов приводится в настоящем параграфе. Диплома­тическая переписка, действия обеих сторон, наконец, занятие Надир-шахом Гази-Кумуха, закончилось поражением шаха, когда в Андалале и на Турчи­дагском плато, основном театре боевых действий, объединенные отряды горцев нанесли поражение персам.

В рассматриваемый временной отрезок времени Гази-Кумухское ханство было одним из влиятельных государственных образований не только на территории Дагестана, но и на всем Северо-Восточном Кавказе, что подтверждают многочисленные архивные документы, материалы, воспоминания современников, приведенные в исследовании. Немалая заслуга в этом, безусловно, принадлежит Сурхай-хану, прежде всего как незаурядной личности, который выдвинулся в качестве одного из руководителей в борьбе против иранской экспансии на Кавказе. Смысл антииранской позиции Сурхай-хана заключался в сохранении и усилении политической независимости Гази-Кумухского ханства и ограждении Дагестана от нашествий шаха Надира.

В третьем параграфе четвертой главы «Гази-Кумухское ханство в кавказской политике противоборствующих держав в 50-х–середине 90-х гг. XVIII в.» анализируются общественно-политичес­кие отношения в Гази-Кумух­ском ханстве, где произошли изменения с верховной властью. Новый владетель Гази-Кумуха Мухаммад-хан активно включился в политическую жизнь.

В 80-х гг. XVIII в. ведущей задачей российской политики на Кавказе являлось обеспечение новых государственных границ, которые по возможности не должны были соприкасаться с границами Турции. Достигнуть этой цели, по мнению российских политиков, можно было объединением Грузии под протекторатом России и созданием в Азербайджане государства, зависимого от России.

Политика России в отношении горских народов была определена указом Екатерины II 28 февраля 1792 г., в котором подчеркивалось, что «не еди­ною силою оружия побеждать народы, в неприступных горах живущие... но паче правосудием и справедливостью» приобретать «их к себе до­веренность, кротостию смягчать, выигрывать сердца и приучать их более обращаться с русскими». Такая политика России не могла не найти отклика в Дагестане. В апреле 1793 г. было подтверждено принятие в «вечное подданство России» владения Засулакской Кумыкии и шамхальства Тарковского, велись переговоры и с другими владетелями Дагестана. Однако состав участников «большой игры» за Кавказ часто пополнялся новыми геополитическими силами.

Вплоть до середины 90-х гг. XVIII в. со­седствующие с Дагестаном соперничающие державы – Россия, Иран и Турция, имея свои геополитиче­ские интересы на Кавказе, активно влияли на внешнеполитические позиции и настроения местных правителей и союзов сельских обществ Дагестана, пытаясь заручиться их поддержкой в борьбе за сферы влияния в этом регионе. Анализ документальных источников показывает, что одним из таких «объектов внимания» со стороны этих держав было Гази-Кумухское ханство, оказавшееся на протяжении этого периода в сфере сложных переплетений ирано-русско-турецких противоречий на Кавказе. Для рассматриваемого периода было характерно переплетение русско-иранских и русско-турецких отношений на Кавказе, заметное сближение Ирана с Россией и обострение русско-турецких противоречий из-за определения сфер влияния в регионе. Отличительной особенностью политического развития народов Северного Кавказа в этот период стала более определенная ориентация на Россию в ходе борьбы за свержение иранского владычества и против захватнических устремлений Порты и Крыма. За исключением отдельных владетелей принявших в силу различных причин османское подданство или участвовавших в отдельных антироссийских акциях, большинство горских правителей и старшин придерживались курса на взаимодействие с царскими властями и на российскую протекцию. Независимо от того, какие цели преследовал царизм, присоединение прикаспийских провинций имело объективно прогрессивное значение, оградило Дагестан от поглощения Турцией, способствовало развитию производительных сил отсталого края.

В пятой главе «Гази-Кумухское ханство в начальный период вхождения в административно-политическую систему российского государства (1796–1828)» анализируется внутреннее состояние ханства, а также политика Порты и Ирана на Кавказе, продиктованная стремлением не допустить закрепления России в регионе.

В первом параграфе пятой главы «Гази-Кумухское ханство от Персидского похода В.А. Зубова до Гюлистанского договора (1796–1813)» описываются события на рубеже XVIII–XIX вв. активным участником которых стало Гази-Кумухское ханство со своим правителем Сурхай-ханом II Кунбутая (1789–1820). Ханство оставалось одним из крупных государственных образований в Дагестане, и активно влияло на общий поли­тический климат, как в регионе, так и за его пределами.

Известие о распространении в 1789 г. Ага Мухамед Каджаром, захватившим власть в Иране, своего влияния в Закавказье и Дагестане встревожило не только закавказских и дагестанских владетелей, но и вызвало озабоченность России. В 1796 г. на Кавказ был отправлен отряд под командованием В.А. Зубова. Обстановка на Кавказе накануне похода В.А. Зубова оставалась сложной, а политика Порты в отношении России – враждебной. Поэтому российское правительство, как и прежде, стремилось с помощью политики «ласкания» привлекать владетелей Дагестана и других кавказских правителей на свою сторону, обнадеживать их покровительством и вызывать у них приверженность к России.

Сурхай-хан после вступления русских войск на территорию Дагестана занял враждебную позицию и стал одним из организаторов антироссийского движения. Стремясь отстоять свою независимость и владения в Южном Дагестане, Сурхай-хан склоняется на сторону Ирана и Турции. Обуславливалось это тем, что политика царизма по отношению к Сурхай-хану стала для него неприемлемой. Царизм требовал от гази-кумухского хана принять российское подданство с обязательной выплатой ежегодной дани. Заключив союз с Ших Али-ханом Дербентским, Сурхай-хан привлек на свою сторону часть акушинцев, и 30 сентября 1796 г. его войска атаковали и разгромили русский отряд у с. Алпаны. Но подошедший Углицкий полк вынудил Сурхая уйти обратно. Возмущенное этим российское командование дало приказ войскам немедленно выступить против Сурхай-хана и его союзников.

Вместе с тем за все время похода Зубова русские войска ни разу не встретились с иранскими войсками, ибо, узнав об их походе, Ага Мухамед-хан ушел из Муганской степи в Иран. Тем не менее, русские войска после смерти Екатерины II 6 ноября 1796 г. и прихода к власти Павла I по его приказу покинули этот край и вернулись на Кавказскую линию.

Следующий этап взаимоотношений России и Гази-Кумухского ханства приходится на период правления Александра I. Манифест от 12 сентября 1801 г., подписанный царем, объявивший о присоединении Грузии к России, а затем Георгиевский договор (1802 г.) между Россией и владетелями Северо-Восточного Кавказа оказали существенное влияние на дальнейшую стратегию и тактику Рос­сии в этом регионе. Благодаря Георгиевскому договору на Северо-Восточном Кавказе, Россия укрепила свое влияние и позиции, что обеспечивало ее преимущество, в первую очередь, перед Ираном.

В июле 1804 г. Сурхай-хан, воодушевленный шахскими призывами, дважды выступил против русских отрядов и добился определенных успехов. Российское командование получает письмо от Сурхай-хана, в котором последний, угрожая России, требовал вывести ее войска по другую сторону р. Алазани. Однако среди населения Гази-Кумухского ханства наметился раскол, т.к. росло число тех, которые желали ориентироваться на Россию, а число желающих помогать и участвовать «в антирусских» предприятиях Сурхай-хана сокращалось.

Между тем, сложная политическая обстановка привела к русско-иранской и русско-турецкой войнам. Сурхай-хан, исходя из конкретной обстановки и своих интересов, вынужден был ориентироваться то на одну, то на другую сторону. Поэтому взаимоотношения России и Гази-Кумухского ханства не были сколько нибудь определившимися и устойчивыми. Политические настроения владетеля Гази-Кумухского ханства по отношению к России нередко менялись под воздействием разных факторов, как внутренних, так и внешних.

При этом идея «подданства» понималась обеими сторонами по-разному. Сурхай-хан считал, что если Россия брала его под свое покровительство, то это не означало умаления его самостоятельности, обычаев, верований, нравов. Российские же власти зачастую понимали «подданство» буквально, и это не раз приводило к недопониманию и конфликтам с обеих сторон. Нередко бывало и так, что симптомы тяготения к России сочетались у Гази-Кумухского хана с благожелательностью или нейтральностью по отношению к Турции или Ирану. И, наоборот, лояльность к шаху или султану не обязательно влекла за собой неприятие России.

Во втором параграфе пятой главы «Присоединение Гази-Кумух­ского ханства к России. Провал попыток Сурхай-хана и Ирана восстановить утраченные позиции на Кавказе (1814-1828)» раскрывается роль Кюринского владения, ставшего ареной ожесточенной борьбы, как политической, так и экономической. При этом ведущие роли в этой борьбе играли Сурхай-хан II Гази-Кумухский и его племянник Аслан-бек. Отношения между ними резко обострились, в результате чего они стали непримиримыми врагами. Главным же «дирижером» противостояния являлось российское командование на Кавказе, прилагавшее огромные усилия для укрепления своих интересов в регионе. В результате борьба между Сурхай-ханом и его племянником, поддерживаемым русским командованием, закончилась в пользу последнего. В дополнение к своему Кюринскому ханству Аслан-хан получил еще и Гази-Кумухское, что было зафиксировано в особом трактате, заключенном с ним российскими властями в начале декабря 1820 г. Гази-Кумухское ханство в сложившейся политической ситуации старалось прово­дить самостоятельную политику, направленную на сохра­нение и увеличение территориальных владений и усиление своего политического влияния в Дагестане. Длительное время на протяжении более 30 лет Сурхай-хан с переменным успехом находился в военном противостоянии с российскими войсками, находив­шимися на территории Кавказа. Желание быть независимым приводило его к тактике лавирования. Однако Сурхай-хан, следовавший преемственности политической ли­нии гази-кумухских ханов, не смог понять и оценить сущности изменений в полити­ческой жизни на Кавказе в целом и, в частности, в Дагестане. Впоследствии он вынужден был эмигрировать в Иран, а затем, вернувшись в Дагестан, предпринимал дальнейшие попытки вы­звать возмущение и беспорядки в Гази-Кумухском ханстве, которые, как и прежде, оказывались безуспешными. Население Гази-Кумухского ханства, уставшее от постоянного противостояния Сурхай-хана российскому коман­дованию на Кавказе, постепенно склонялось к принятию подданства России, что в конечном итоге и произошло. Таким образом, присоединение Гази-Кумухского ханства к России – стране по уровню своего развития обогнав­шей Османскую империю и шахский Иран, к стране с развивающейся культурой, передовым общественно-политическим движением – было исторически прогрессивным явлением.

В шестой главе «Гази-Кумухское ханство в 1820–1850 гг. Ликвидация ханства и образование одноименного округа» дается описание заключительного периода существования ханства и анализируются причины, способствующие этому.

В первом параграфе шестой главы «Роль Гази-Кумухского ханства в освободительной борьбе народов Северо-Восточного Кавказа 20–50-х гг. XIX в.» описывается важное значение, которое имел Гази-Кумух у противо­борст­вующих сторон.

В 20–50-х гг. XIX в. Гази-Кумухское ханство, располагавшееся в самом центре Нагорного Дагес­тана, состоявшее из около 200-т насе­ленных пунктов оказалось вовлеченным в события, происходившие в период народно-освободительной борьбы горцев под руководством Шамиля. Последний имел заметное влияние на жителей владения, среди которых было немало активных его сторонников, а также на представителей ханского дома.

Отношения между российским командованием на Кавказе и гази-кумухскими ханами периода Кавказской войны в основном были сложными и непредсказуемыми. С возведением царского укрепления близ Гази-Кумуха российские власти укрепили свое влияние в этом регионе, особенно благодаря тому, что еще раньше, в 1820 г., ими своевольно был возведен «в достоинство Гази-Кумухского хана полковник Аслан-хан», состоявший на российской службе. Этот шаг обеспечивал властям возможность постоянного прессинга на Гази-Кумух.

Взятие Шамилем Гази-Кумуха 22 марта 1842 г. и арест им гарнизона укрепления во главе с подполковником Снаксаревым произвело сильное впечатление на российское командование. В ответ на это оно предприняло ответные меры, арестовав выходцев из Гази-Кумуха, компактно проживающих и работающих в Кизляре и Елисаветпольском уезде, что свидетельствовало о растерянности властей и бесперспективности такого действия, тогда как в стане их противника царило торжество. Однако Шамиль, всячески распространявший информацию о своей победе для поднятия духа среди горских жителей, закрепиться в Гази-Кумухе не смог – все-таки вынужден был его оставить. В дальнейшем имамом не раз предпринимались попытки вновь овладеть Гази-Кумухом, что свидетельствует о значимости этого населенного пункта в стратегическом и других отношениях.

В Гази-Кумухском ханстве, а также на приграничных территориях, расклад сил – открытых сторонников освободительного движения горцев под руководством Шамиля, и тех, кто оказался в противоположном лагере, определялся множеством внешних и внутренних факторов. Гази-Кумух в этом смысле представляет типичный образец, на примере которого возможно более глубокое понимание происходящих событий на других территориях. Объективное повествование об этом продиктовано желанием понять и объяснить всю сложность самого исторического процесса и поведать о нем максимально приближенно характеру и духу эпохи.

Во втором параграфе шестой главы «Изменение статуса ханства и образование Гази-Кумухского округа» анализируется ситуация, приведшая к ликвидации ханства и созданию новой административной единицы в Дагестанской области.        

С окончанием военных действий на территории Дагестана (1859) российское командование на Кавказе решается унифицировать управление краем. Начало новому административному устройству Дагестана положило «Положение об управлении Дагестанской областью» от 5 апреля 1860 г., утвержденное князем А.И. Барятинским, согласно которому в составе Кавказского наместничества была создана Дагестанская область с включением в нее всего Горного Дагестана и части бывшего Прикаспийского края. В Дагестанской области вводилось так называемое военно-народное управление.

Еще в 1858 г. после смерти Агалар-хана командование на Кавказе приступило к организации управления Гази-Кумухским ханством. Ханская власть (в последующем и в других владениях Дагестана) реанимировалась властями для скорейшей стабилизации ситуации и закрепления российского контроля через послушных управленцев, а затем имперская администрация сделала крутой поворот от политики укрепления ханской власти к политике ее ликвидации.

Период вооруженного противостояния с Россией сменился длинной полосой реформ, вследствие чего вместо упраздненных ханств было создано 9 округов, среди которых был и Гази-Кумухский (1860 г.), разделенный на 4 наибства: Кумухское, Вицхинское, Мукарское, Аштикулинское, где наибами назначались беки и другие лакские владетели и просуществовавший до своего упразднения в 1922 г.

В заключении диссертации подведены итоги исследования и сформулированы основные выводы:        

  • Гази-Кумухское ханство, образовавшееся в начале второго десятилетия XVIII в., объединило не только лакскую этно-территориальную общность, но вобрало в себя и некоторые сопредельные иноэтнические территории, распространив свою власть на целый ряд соседних союзов сельских обществ, став одним из крупных и влиятельных полиэтнических государственных объединений на территории Северо-Восточного Кавказа. После введения здесь нового титула правителя – халклавчи, функции которого сводились к выполнению обязанностей военного предводителя, владение постепенно стало называться ханством во всех официальных документах. По своей площади территория подчиненных народностей превышала пространство, занимаемое собственно лаками и не уступала ей по количеству населения, ввиду чего в XVIII в. имело место несовпадение государственных и этнических границ Гази-Кумухского владения;
  • политический строй Гази-Кумухского ханства соответствовал уровню его социально-экономического развития, т.е. существовавшие производственные отношения определяли и соответствующую политическую надстройку. При этом ханство сочетало в себе две формы общественной структуры – феодальную и общинную, отличалось относительно несложной социальной стратификацией общества и своеобразной структурой административно-политического управления;
  • Гази-Кумухское ханство характеризовалось довольно высоким для своей эпохи уровнем экономического развития. Основными занятиями жителей оставалось земледелие и скотоводство, причем последнее в силу естественно-географических условий, играло преобладающую роль. Нехватка пахотной земли и ограниченные возможности для развития других отраслей хозяйства вынуждали лакцев заниматься различными промыслами и ремеслами;
  • благодаря своей энергии и способностям, используя благоприятную обстановку, когда «предприимчивым людям было открыто свободное поприще приобретения новой власти, новых владений», Сурхай-хан I расширил границы своего влияния от Гази-Кумуха, Кюре и Самура до Кубы и Шемахи, подняв значение Гази-Кумуха до такой степени, что «все владетели обществ искали дружбы и покровительства Чолак Сурхай-хана»;
  • результаты дифференцированного изучения политической структуры Гази-Кумухского ханства и его роли и места в системе политических структур Дагестана середины ХVII – середины XIX в. полученные в исследовании, представляют ханство не только как объект внешнеполитических устремлений Турции, Ирана и России, а скорее как субъект международных отношений. Свидетельством тому являлось то, что горские народы, несмотря на свою малочисленность, старались быть самостоятельными в своих внешнеполитических действиях, продемонстрировав экономическую и культурную жизнеспособность;
  • с середины XVII до первой половины XVIII в. доминирующим процессом в рамках противостояния держав в Дагестане и на Северном Кавказе было ирано-турецкое соперничество. Российское государство поначалу не включалось напрямую в военно-политическое противоборство с другими державами, но реализовало политику, позволившую ей постепенно наращивать влияние и укреплять свое присутствие на Северном Кавказе. В подписанный Россией в 1720-1730 –гг. серии договоров (Стамбульский 1724 г., Рештский 1732 г.,Гянджийский 1735 г., Белградский 1739 г.), народы и территории Северного Кавказа рассматриваются только как объект соглашений с Ираном и Турцией. После успешного завершения Северной войны она напрямую включается в передел сфер влияния в кавказском регионе. С 1735 г. начинается строительство военных крепостей , которые к концу века составили сплошную линию русских военных укреплений от Каспийского до Азовского моря. Российская империя ставит своей целью установление полного военно-политического контроля над Северным Кавказом;
  • на протяжении XVIII в. накапливается и приобретает качественный характер расхождение в природе двух «сложных социальных субъектов». В государственно-политической системе России совершается принципиальный модернизационный сдвиг. У народов Дагестана сохраняется сугубо традиционная социоцивилизационная система, ориентированная на внутреннее и внешнее равновесие, к бесконечному воспроизводству одних и тех же социальных образцов, исключающих самообновление и движение к прогрессу. Хотя в целом отмечается стадиальный разрыв социополитических и международных систем, к которым принадлежали Россия и дагестанская этнополитическая общность это не помешало процессу добровольного перехода в русское подданство целого ряда феодальных образований и вольных обществ Дагестана в конце XVIII–начале XIX в. Этому предшествовала негласная поддержка Россией освободительной борьбы народов Дагестана против Надир – шаха, Ага – Магомед – хана и др. завоевателей , обусловивших совпадение стратегических интересов и приведших к качественному сдвигу в развитии российско-дагестанских отношений. В своей кавказской политике Россия, в отличие от Ирана и Турции , предпочитала в этот период действовать в Дагестане в основном мирными средствами. Ярким примером этого процесса является Георгиевский договор и создание в 1802 г. федерации на Восточном Кавказе из ряда дагестанских и талышинского ханства под протекторатом российской власти. Положение в корне меняется, как отмечено выше, с конца первой четверти XIX в. когда доминирующим фактором внутренних социальных трансформаций и внешней активности дагестанских обществ (в т.ч. Гази-Кумухское ханство), становится набор военных, политико-админист­ративных,идеологических инструментов утверждения в крае и регионе российской власти и управления;
  • в конце XVIII–начале XIX в. Гази-Кумухское ханство являлось одним из влиятельных государственных образований Дагеста­на. В него входило Кюринское владение, ставшее ареной ожесточенного политического и военно-экономического противостояния, в котором главные роли играли Сурхай-хан II Гази-Кумухский и его племянник Аслан-бек, будущий хан Кюринский и Гази-Кумухский. Враждой воспользовалась российская администрация на Кавказе, прилагавшая усилия для укрепления своих позиций в регионе, в результате чего российское командование вытеснило Сурхай-хана из Гази-Кумуха, а Аслан-хан был провозглашен ханом Гази-Кумухским;
  • в период народно-освободительной борьбы горцев под руководством Шамиля (1834–1859 гг.) Гази-Кумухское ханство оказалось вовлеченным в важные события. Этому способствовало, в частности расположение ханства в самом центре Нагорного Дагес­тана. К тому же имам Шамиль имел заметное влияние на жителей владения, среди которых было немало активных его сторонников, а также на представителей ханского дома;
  • после смерти Агалар-хана в 1858 г. ханская власть временно реа­ни­мировалась властями для закрепления российского контроля через послуш­ных управленцев, и добившись этого, сделало затем крутой поворот от поли­тики укрепления ханской власти к политике ее ликвидации. С окончанием военных действий в Дагестане в 1859 г. и началом реформ вместо упразд­ненных ханств было создано 9 округов, среди которых был и Гази-Кумухский (1860 г.), просуществовавший до своего упразднения в 1922 г.;
  • социальная и политическая трансформация на переходе от традиции к имперской интеграции (ликвидация ханства и образование округа) происходят в условиях осторожного постепенного распространения на Дагестан общероссийских государственных и гражданских порядков; для дагестанского этнического социума и его локальной единицы (гази-кумухского общества) – это время существования в условиях «усеченной», неполной социальной структуры и замкнутости в пределах сельских общин, но при сохранении своей сферы трансляции социальных традиций, ценностно-нормативных образцов и в дальнейшем постепенного приспособления к социокультурной динамике Российской империи.

Автор имеет научные публикации общим объемом 62 п.л., в том числе по теме исследования 43 п.л.

По теме диссертации опубликованы следующие работы:

Монографии, отдельные издания

  1. Курбанов А.Д. Государственные образования лаков в средневековье. – Махачкала: Изд.-полиграф. центр ДГУ, 2006. – 176 с. (7 п.л.)
  2. Курбанов А.Д. Гази-Кумухское ханство в период освободительной борьбы народов Кавказа. 20–50-гг. XIX в. – Махачкала.: Типография «Алеф», 2011. – 116 с. (4,8 п.л.)
  3. Мусаев С.А., Курбанов А.Д., Каяев И.А. Гази-Кумух. Эпоха Сурхай-хана I. – Махачкала.: Издательско-полиграфический отдел ООО «Динем», 2011. – 496 с. (20,6 п.л.)

Статьи, опубликованные в ведущих рецензируемых научных журналах

  1. Курбанов А.Д. Деятельность Аслан-бека Кюринского в контексте политической истории России на Кавказе (конец XVIII–начало XIX веков) // Известия Российского государственного педагогического университета
    им. А.И. Герцена. – СПб., 2009. – Вып. – № 12. – С 57-64;
  2. Курбанов А.Д. Кази-Кумух в противостоянии имамата Шамиля и Российской империи // Вестник Санкт-Петербургского университета. Серия 2. История. – СПб., 2009. – Вып. 1. – С. 77–84;
  3. Курбанов А.Д. Взаимоотношения Казикумухского ханства и Российской империи в контексте политической истории Кавказа на рубеже XVIII-XIX веков // Вестник Поморского университета. – Архангельск, 2009. Вып. 7. – С. 65–71;
  4. Курбанов А.Д. Ликвидация Казикумухского ханства и унификация государственно-административного управления: формирование Гази-Кумух­ского округа // Известия Российского государственного педагогического университета им. А.И. Герцена. – СПб., 2009. – Вып. – № 117. – С. 17–23;
  5. Курбанов А.Д. Политическая карта Дагестана к середине XVII века: феодальные владения и союзы горских обществ // Вестник Поморского университета. Архангельск, 2009. – Вып. 10. – С. 38–45.
  6. Курбанов А.Д. Взаимоотношения Гази-Кумухского ханства с союза сельских обществ Дагестана. // Известия Дагестанского государственного педагогического университета № 4 (13). – Махачкала, 2010. – С. 21–26.
  7. Курбанов А.Д. Гази-Кумухское ханство и Персидский поход
    В.А. Зубова в 1796г. // Исторические, философские, политические и юриди­ческие науки, культурология и искусствоведение. Вопросы теории и практики. – № 2 (8). Ч. III. Тамбов, 2011. – С. 104-107.
  8. Курбанов А.Д., Сотавов М.Н. Дагестан в кавказской политике России, Ирана и Турции в 30-е гг. XVIII века (По материалам отечественных и зарубежных авторов). // Исторические, философские, политические и юридические науки, культурология и искусствоведение. Вопросы теории и практики. № 4 (10). Ч. II. – Тамбов, 2011. – С. 96–100.

Статьи

  1. Курбанов А.Д. Присоединение Казикумухского ханства к России // Труды молодых ученых. Серия Гуманитарные науки. – Махачкала: ИПЦ ДГУ, 1996. Вып.II. – С. 245–247.
  2. Курбанов А.Д. Средневековые государственные образования на территории Лакии // Вестник ДГУ. Серия – Гуманитарные науки. – Махач­кала: ИПЦ ДГУ, 1997. – С. 130–134.
  3. Курбанов А.Д. Внешнеполитические акции Сурхай-хана II в XVIII – начале XIX в. // Вестник ДГУ. Серия Гуманитарные науки. – Махачкала: ИПЦ ДГУ, 1998. – С. 13–18.
  4. Курбанов А.Д. К вопросу о шамхальстве // Сборник материалов XXXVI Международной научно-студенческой конференции. – Новосибирск: изд-во НГУ, 1999.
  5. Курбанов А.Д. Общественно-политический строй Казикумухского шамхальства // Основные направления социально-политического и культур­ного развития России и Дагестана: история и современность. Материалы республиканской студенческо-преподавательской научной конференции. – Махачкала: ДГПУ, 2002. – С. 38–43.
  6. Курбанов А.Д. Дореволюционная историография средневековых государственных образований лаков // Основные направления социально-политического и культурного развития России и Дагестана: история и совре­менность. Материалы республиканской студенческо-преподавательской научной конференции. – Махачкала: изд-во ДГПУ, 2002. – С. 43–46.
  7. Курбанов А.Д. К вопросу о возможном единстве Казикумуха и Кайтага во второй половине XII – начале XIV в. // Кавказ. Балканы. Передняя Азия // Сборник научных трудов Северо-Кавказского отделения М.Н.А.Б. – Махачкала, 2003. – Вып. 1. – С. 60–62.
  8. Курбанов А.Д. К вопросу об образовании Казикумухского шамхаль­ства // Кавказ. Балканы. Передняя Азия. Сб.научных трудов Северо­кав­казского отделения М.Н.А.Б. – Махачкала: Изд. дом «Народы Дагестана», 2003. – Вып. 2. – С. 132–138.
  9. Курбанов А.Д. Образование Казикумухского ханства на Северо-Вос­точном Кавказе. // Кавказ, Ближний и Средний Восток в мировой поли­тике: история и современность. Материалы международной научно-практической конференции. – Махачкала, 2006. – С. 76–78.
  10. Курбанов А.Д. К вопросу о политике России в Закавказье и Дагестане в 1723-1724 гг. // Материалы международной научно-практической конференции «Геополитические интересы России на Кавказе: опыт реализа­ции и проблемы». – Дербент, 2009. – С. 148–151.
  11. Курбанов А.Д. Сурхай-хан Казикумухский в политике России и Турции на Кавказе в первой четверти XVIII века // Актуальные проблемы истории Кавказа. Материалы международной конференции посвященной 100-летию со дня рождения профессора Р.М. Магомедова. – Махачкала, 2010.
  12. Курбанов А.Д. Испанский офицер Хуан Ван-Гален на Кавказе // Материалы международной конференции «Дзагуровские чтения». – Махач­кала, 2010.
  13. Курбанов А.Д. Дагестан в кавказской политике России, Ирана и Турции в 30-е гг. XVIII века (По материалам отечественных и зарубежных авторов) // Исторические, философские, политические и юридические науки, культурология и искусствоведение. Вопросы теории и практики. № 4 (10).
    Ч. II. – Тамбов, 2011. – С. 96–100.
  14. Курбанов А.Д. Роль Муртаза-Али Гази-Кумухского в ходе антииранской борьбы народов Дагестана // Материалы международной кон­ференция посвященной 270-летию победы дагестанцев над полчищами Надир-шаха. – Махачкала, 2011.

1 См. Боров А.Х. Национальная стратегия многонациональной России: северо-кавказский срез // Северный Кавказ в национальной стратегии России / под ред. В. Тишкова. – М., 2008. – С. 67.

2 Бжезинский З. Великая шахматная доска. – М., 1999. – С. 62–63, 146, 240–241.

3 Боров А.Х. Методологические проблемы синтеза в изучении региональной истории // Известия Кабардино-Балкарского государственного университета. – 2010. – № 1. – С. 172.

4 Боров А.Х. Историческая наука Кабардино-Балкарии: к постановке теоретико-методологических проблем // Вестник КБГУ. Серия Гуманитарные науки. – Вып. 2. – 1996. – С. 83–92; Аникеев А.А., Лубский А.В. Теорети­ческие поиски в современной исторической науке и проблемы изучения истории Сев. Кавказа // Научная мысль Кавказа. – 1997. – № 3. – С. 52–64; Мининков Н.А. Методология истории: пособие для начинающего исследо­вателя / отв. ред. И.М. Узнародов. – Ростов-на-Дону: СКНЦ ВШ, 2004; Лубский А.В. Альтернативные модели исторического исследования / отв. ред. Ю.Г. Волков. – М.: Социально-гуманитарные знания, 2005; Булыгина Т.А. История Северного Кавказа: новые исследовательские подходы // Кавказо­ведение: опыт исследований: материалы международной научной конферен­ции (Владикавказ, 13–14 октября 2005 г.). – Владикавказ, 2006. – С. 35–42; Шеуджен Э.А. Путь в историю: в поисках методологии исследования. – Майкоп: Количество, 2007.

5 Боров А.Х. Методологические проблемы синтеза в изучении региональной истории… – С. 177.

6 Муратова Е.Г. Социально-политическая история Балкарии XVII – начала XX вв. – Нальчик: Эль-Фа, 2007. – С.7.

7 Боров А.Х. Северный Кавказ в российском цивилизационном процессе – Нальчик: Кабардино-Балкарский госуниверситет, 2007.

8 Стрейс Я. Три путешествия. – М., 1935; Челяби Э. Книга путешествия. – М., 1979; Олеарий А. Описание путешествия в Московию и через Московию в Персию. – СПб., 1906; Никитин А. Хождение за три моря. – М., 1958; Хождение купца Ф. Котова в Персию и обратно. – СПб., 1906.

9 Гербер И.-Г. Описание стран и народов вдоль западного берега Каспийского моря. 1728. // История, география и этнография Дагестана XVIII–XIX вв. (далее ИГЭД). – М., 1958. – С. 60–121; Лопухин А.И. Журнал путешествия через Дагестан 1718 г. // ИГЭД. – С. 3–46; Белль Джон Белевы путешествия через Россию в разные азиятские земли, а именно: в Испагань, в Пекин, Дербент и Константинополь – СПб., 1776; Бушев П.П. Посольство Артемия Волынского в Иран (1715–1718 гг.). – М., 1978; Алиев Ф.М. Миссия посланника Русского государства А.П. Волынского в Азербайджане – Баку, 1979; Соймонов Ф.И. Описание Каспийского моря и чиненных в оном российских завоеваний, яко часть истории Государя императора Петра Великого // Ежемесячные сочинения об ученых делах. Январь – СПб., 1763; Лерх И.Я. Путешествия, продолжавшиеся от 1733 по 1735 год из Москвы до Астрахани, а оттуда по странам, лежащим на западном берегу Каспийского моря // Новые ежемесячные сочинения, к пользе и увеселению служащих. – СПб., 1790. Ч. 43, 44, 45; Маркович Я.А. Дневник генерального подскарбия Якова Марковича (1717-1767). – Киев, 1893–1895; Еропкин Д.Ф. Реестр горским владельцам.1732 г. // ИГЭД. С. 121–124.

10 Северный Кавказ в составе Российской империи. – М., 2007. – С. 20.

11 Гильденштедт И.А. Географическое и статическое описание Грузии и Кавказа. Из путешествия Г-на Академика И.А. Гильденштедта через Россию и по Кавказским горам в 1770, 71, 72 и 73 гг. – СПб., 1803; Гмелин С.Г. Путешествие по России для исследования всех трех царств в периоде естеств. – СПб., 1785. – Ч. 3.

12 Симонович Ф.Ф. Описание Южного Дагестана. 1796 г. // ИГЭД. – М., 1958; Дренякин И.Т. Описание Ширвана. 1796 г. // ИГЭД. Таблица. – М., 1958; Ахвердов А.И. Описание Дагестана. 1804 г. // ИГЭД. – М., 1958; Тормасов А.П. Выдержки из «Ведомости», содержащие сведения о численности населения Дагестана. 1811 г. // ИГЭД. – М., 1958; Щербачев А.П. Описание Мехтулинского ханства, койсубулинских владений и ханства Аварского. Около 1830 г. // ИГЭД. М., 1958; Бутков П.Г. Материалы для новой истории Кавказа с 1722 по 1803 год. – СПб., 1869. Ч. 2. Приложение. – С. 569–592.

13 Броневский С.М. Новейшие географические и исторические сведения о Кавказе Т. 1–2. – М., 1823.

14 Броневский С.М. Исторические известия о сношениях России с Персиею, Гру­зиею, черкесами и другими горскими народами со времен царя Ивана Васильевича Грозного до восшествия на престол Императора Александра I. – СПб., 1996.

15 Броневский С.М. Новейшие географические и исторические сведения о Кавказе Ч. I. – С. 39.

16 Броневский С.М. Исторические выписки… – С. 88–89.

17 Там же. – С. 148–149.

18 Броневский С.М. Исторические выписки… – С. 161–178.

19 Дебу И. О Кавказской линии и присоединенном к ней Черноморском войске. – СПб., 1829.

20 Гене Ф.И. Сведения о горном Дагестане. 1835/36 г. // ИГЭД. – М., 1958. – С. 340–352.

21 Зубов П. Картина Кавказского края, принадлежащего России и сопредель­ных оному земель в историческом, статистическом, этнографическом, финансовом и торговом отношениях. – СПб., 1835 . – Ч. 3.

22 Комаров А.В. Списки населенных мест Дагестанской области // ССКГ. Тифлис, 1866; Его же. Народонаселение Дагестанской области (с этногра­фической картой) // ЗКОИРГО.– Тифлис, 1873. – Кн. 8. – С. 1–49.

23 Дубровин Н. История войны и владычества русских на Кав­казе: В 6 т. – СПб., 1871–1888; Потто В.А. Кавказская война в отдельных очерках, эпизодах, легендах и биографиях: В 5 т. – СПб., 1885-1889; Его же. Поход в Кази-Кумык в 1820 г. Изд. 2-е. – СПб., 1903.

24 Бакиханов А.К. Указ. соч.

25 Алкадари Г.-Э. Асари Дагестан. Махачкала, 1994.

26 Омаров А. Как живут лаки // ССКГ. – Тифлис, 1870. Вып. III–IV. –
Отд. III. – С. 1–46.

27 Габиев С.И. Лаки. Их прошлое и быт // СМОМПК. – Тифлис, 1906. –
Вып. 36. Отд. I. – С. 1–110.

28 Каяев А. История лаков // Литературный Дагестан (на лакск. яз.) – Махачкала, 1990. – № 5; Его же. Исторические очерки // Советский Дагестан. – Махачкала, 1990. – № 3.

29 Каяев А. Лакский язык и история. – М., 2006; Он же. Материалы по лакскому языку и истории («Лакку мазрал ва тарихрал материаллу») / сост.
А.А. Абдуллаев. – Махачкала, 2010.

30 Бутаев Д.Б. Кази-Кумухский округ // Новое обозрение. – 1890. – № 2159; Его же. Кази-Кумух // Новое обозрение. 1891. № 2756; Его же. Дорога из Кумуха в Гуниб через Чох // ИКОИРГО. – 1915. – Т. 23. – № 3; Его же. Дагестан. Дагестанские народности, их языки, занятия, численность, местонахождение // РФ ИИАЭ ДНЦ РАН. – Ф. 3. – Оп. 3. – Д. 8; Его же. Нагорный Дагестан // РФ ИИАЭ ДНЦ РАН. – Ф. 5. – Оп. 1. – Д. 26.

31 Петрушевский И.П. Очерки по истории феодальных отношений в Азер­байджане и Армении в XVI-XIX вв. – Л., 1949; Его же. Джаро-Белоканские вольные общества в первой трети XIX столетия. Внутренний строй и борьба с российским колониальным наступлением. – Тбилиси, 1934.

32 Кушева Е.Н. Народы Северного Кавказа и их связи с Россией в XVI–
ХVII вв. – М., 1963.

33 Магомедов Р.М. Общественно-экономический и политический строй Дагестана в XVIII–начале XIX веков. – Махачкала, 1957.; Его же. История Дагестана. С древнейших времен до начала XIX века. – Махачкала, 1961.; Его же. История Дагестана. С древнейших времен до конца XIX века. – Махачкала, 1968 и др.

34 Хашаев Х.-М. О. Общественный строй Дагестана в XIX в. – М., 1961.

35 Там же. – С. 158.

36 Гаджиев В.Г. Роль России в истории Дагестана. – М., 1965.

37 История Дагестана. – М.: Наука, 1967. – Т. I

38 История Дагестана. – М.: Наука, 1967. – Т. II.

39 История Дагестана с древнейших времен до конца ХХ в. – М., 2004.

40 Лавров Л.И. Эпиграфические памятники Северного Кавказа. – М., 1966. –Ч. I; 1968. Ч. II; 1980. Ч. III; Его же: Новое о Зирих-Геране и Казикумухских // Из истории дореволюционного Дагестана. – Махачкала, 1976; Его же: Эмиры Дербента. Шамхалы Казикумухские и Тарковские // Источниковедение истории досоветского Дагестана. – Махачкала, 1987 и др.

41 Умаханов М.-С.К. Взаимоотношения феодальных владений и освобо­дительная борьба народов Дагестана в XVII веке. – Махачкала, 1973.

42 Алиев Б.Г., Умаханов М.-С.К. Историческая география Дагестана XVII–начала XIX в. – Махачкала, 1989. Ч. 1; 2001. Ч. 2; Алиев Б.Г., Умаханов М.-С.К. Историческая география Дагестана. XVII – XIX вв. – Махачкала, 1999. – Кн. 1; Алиев Б.Г., Умаханов М.-С.К. Дагестан в XV–XVI в. (Вопросы исторической географии) – Махачкала, 1999.

43 Умаханов М.-С.К. Взаимоотношения феодальных владений Дагестана в XVIII–начале XIX в. (Политический аспект). – Махачкала, 2007.

44 Маршаев Р., Бутаев Б. История лакцев. – Махачкала, 1991.

45 Государства и государственные учреждения в дореволюционном Даге­стане» // Тематический сборник. – Махачкала: ИИЯЛ Даг. ФАН СССР, 1989.

46 Гаджиев В.Г. Шамхальство (история образования и государственное управление) // Государства и государственные учреждения… – С. 22–41.

47 Сотавов Н.А. Северный Кавказ в Кавказской политике России, Турции и Ирана в первой половине XVIII века. – Махачкала, 1988; Его же. Северный Кавказ в русско-иранских и русско-турецких отношениях в XVIII в.
От Константинопольского договора до Кючук-Кайнарджийского мира 1700–1774 гг. – М.. 1991; Его же. Крах «Грозы Вселенной» – Махачкала. 2000; Его же совместно с Касумовым Р.М. Дагестан и Каспий в мировой политике эпохи Петра I и Надир-Шаха Афшара. – Махачкала, 2008.

48 Алиев Б.Г. Традиционные институты управления и власти Дагестана. – Махачкала, 2006.

49 Айтберов Т.М. Мусульманская элита кумухского корня. – Махачкала, 2008.

50 Северный Кавказ в составе Российской империи. – М.: Новое литературное обозрение, 2007.

51 Бобровников В.О. Мусульмане Северного Кавказа: обычай, право, насилие. Очерки по истории и этнографии права Нагорного Дагестана. – М., 2002. –
С. 108, 139, 147.

52 История многовековых взаимоотношений и единения народов Дагестана с Россией. К 150-летию окончательного вхождения Дагестана в состав России // Институт истории, археологии и этнографии. – Махачкала, 2009.

53 Россия и Дагестан: история многовековых взаимоотношений и единения. Материалы республиканской научной конференции, посвященной окончательному присоединению Дагестана к России. – Махачкала, 2009.

54 Lockhart L. Nadir Shah: Critical study, based mainly upon Contemporary Sources. – L., 1938. – P. 92. (англ.).

55 Ahmet Cevdet Pasa. Tarih-i Cevdet. Istanbul, 1996. Cilt. 1. – Bol. 9. – S. 376.

56 АКАК. – Тифлис, 1866-1904. T. I–XII.

57 АКАК. – Тифлис, 1870. Т. 4. – С. 612–632

58 АКАК. – Тифлис, 1884. Т. 9. – С. 371; Т. 10. – С. 468 и др.

59 Географическое и статистическое описание Грузии и Кавказа из путешествия акад. И.А. Гильденштедта через Россию и по кавказским горам в 1770, 71, 72 и 73 годах. – СПб., 1809. – С. 132–133.

60 Бутков П.Г. Материалы для новой истории Кавказа с 1722 по 1803 год. – СПб., 1869. Т. 1–3.

61 Материалы по истории Дагестана и Чечни. (Первая половина XIX в.) Т. III. Ч. I. 1801-1839 / под ред. С. Бушуева и Р.Магомедова. – Махачкала, 1940.

62 Русско-дагестанские отношения XVII–первой четверти XVIII в. / Докумен­ты и материалы. – М., 1958.

63 Русско-дагестанские отношения в XVIII–начале XIX в. // Сборник документов / отв. ред. В.Г. Гаджиев. – М., 1988.

64 Русско-дагестанские взаимоотношения в XVI–начале ХХ в. // Тематичес­кий сборник. – Махачкала, 1988.

65 Айтберов Т.М. История потомков Мухаммадхана Гази-Кумухского // Шихсаидов А.Р., Айтберов Т.М., Оразаев Г.М.-Р. Дагестанские исторические сочинения. – М., 1993. – С. 178–189.

66 Образцы арабоязычных писем Дагестана XIX в. / сост., пер. с араб., введ.. коммент.. примеч., и указ. Омарова Х.А. – Махачкала, 2002.

67 100 писем Шамиля / отв. Ред. Шихсаидов А.Р. – Махачкала: ИИАЭ ДНЦ РАН, 1997.

68 Хуан Ван-Гален. Два года в России // Кавказская война: истоки и начало. 1770–1820 гг. Серия: Воспоминания участников кавказской войны XIX века. – СПб., 2002. – С. 349-455.

69 Кавказ и Российская империя: проекты, идеи, иллюзии и реальность. Начало XIX–начало ХХ вв. – СПб., 2005.

 






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.