WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

 

На правах рукописи

Серов Дмитрий Олегович

ФИСКАЛЬСКАЯ СЛУЖБА И ПРОКУРАТУРА РОССИИ

ПЕРВОЙ ТРЕТИ XVIII в.

Специальность 07.00.02 – Отечественная история

Автореферат

диссертации на соискание ученой степени

доктора исторических наук

Екатеринбург, 2010

Работа выполнена на кафедре истории России государственного образователь-ного учреждения высшего профессионального образования «Уральский Государст-венный университет им. А. М. Горького»

Официальные оппоненты:

доктор исторических наук, профессор

Анисимов Евгений  Викторович

доктор исторических наук, профессор

Каменский Александр Борисович

доктор исторических наук, старший научный сотрудник

Кошелева Ольга Евгеньевна

Ведущая организация:

ГОУ ВПО «Российский государственный гуманитарный университет»,

г. Москва

Защита состоится 26 ноября 2010 г. в часов на заседании диссертационного совета Д 212.286.04 по защите докторских и кандидатских диссертаций при ГОУ ВПО «Уральский Государственный университет им. А. М. Горького» по адресу: 620000, г. Екатеринбург, пр. Ленина, 51, комн. 248.

С диссертацией можно ознакомиться в научной библиотеке ГОУ ВПО «Уральский государственный университет им. А. М. Горького».

Автореферат разослан «___» ________________ 2010 г.

Ученый секретарь

диссертационного совета

доктор исторических наук,

доцент………………………………………………..………………. Л. Н. Мазур

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность темы исследования в целом обусловлена теоретической и практической значимостью вопросов, связанных с функционированием националь-ной системы контрольно-надзорных органов. Неоспоримо, что без эффективного функционирования системы названных органов, механизма государственного конт-роля и надзора невозможно ни гарантировать права, свободы и законные интересы граждан, ни закрепить ценности демократического правового государства, ни обес-печить стабильность государственного устройства, ни в целом обеспечить режим за-конности в стране. Столь же очевидно, что в условиях неостановимого развития об-щества (особенно динамичного в современный период) надлежащая эффективность функционирования контрольно-надзорных органов может быть обеспечена только при условии постоянного совершенствования как их организации, так и процедур реа-лизациии их полномочий.

В этой связи особенную значимость приобретает изучение истории складыва-ния национальной системы контрольно-надзорных органов, генезиса и эволюции ин-ституциональных форм и процедур государственного контроля и надзора. При всем том, что, как общеизвестно, любой вышестоящий орган власти всегда осуществляет в той или иной форме контроль за нижестоящим органом, специализированные конт-рольно-надзорные органы возникают уже на более поздних стадиях развития госу-дарства. Всесторонние разыскания касательно обстоятельств формирования системы названных органов позволяют, с одной стороны, приблизиться к пониманию глубин-ных закономерностей развития национального механизма контроля и надзора, а с другой – к пониманию закономерностей в достижении как позитивных, так и нега-тивных результатов деятельности этого механизма.

Без выявления отмеченных закономерностей затруднительно выработать в пол-ной мере оптимальную стратегию дальнейшего развития как государственного строи-тельства России в целом, так и механизма государственного контроля и надзора в частности. Малоэффективные контроль и надзор в современных условиях губительны для любого государства, особенно для России. Выстроить же подлинно эффективный – как по организации, так и по процедурам – механизм контроля и надзора невоз-можно без учета исторического опыта. Поэтому исторический опыт построения и функционирования отечественной системы контрольно-надзорных органов заслу-живает сколь глубже быть исследованным учеными, столь и шире быть востребован-ным законодателем.

Обращение в рамках настоящего диссертационного исследования к истории фискальской службы и прокуратуры обусловлено тем, что именно они явились пер-выми в истории отечественной государственности специализированными органами надзора за соблюдением законности. И если основанная в 1711 г. фискальская служба России просуществовала неполных два десятилетия, то учрежденная в 1722 г. проку-ратура – единственный из органов власти, созданных Петром I – сохранилась до настоящего времени. О значимости места, которое прокуратура занимает в современ-ном государственном аппарате, исчерпывающе свидетельствует тот факт, что основ-ные принципы построения прокуратуры нашли закрепление в действующей Консти-туции Российской Федерации.

«Учреждения, как и люди, имеют свою судьбу, – образно и точно отметил бо-лее века назад профессор Императорского Юрьевского университета А. Н. Филиппов: они знают светлые и черные дни, переживают времена славы и уничижения»1. В этом смысле «судьба» фискальской службы и начальный этап «судьбы» прокуратуры обра-зуют своего рода призму, посредством которой становится возможным уяснить мно-гие существенные закономерности развития отечественного механизма государствен-ного контроля и надзора. Без систематического исследования обстоятельств возник-новения и функционирования названных органов в первой трети XVIII в. в принципе невозможно составить сколько-нибудь целостную картину исторического развития системы контрольно-надзорных органов России.

Поэтому представляется очевидным, что при осуществлении в XXI в. дальней-ших изменений как в системе контрольно-надзорных органов России в целом, так и в системе органов прокуратуры в частности было бы целесообразным принимать во внимание обстоятельства возникновения и первоначального развития прокуратуры и ее непосредственной предшественницы – фискальской службы. Опыт начального функционирования первых отечественных органов надзора целесообразно учитывать также при разрешении вопросов о формах взаимодействия контрольно-надзорных ор-ганов с правоохранительными и судебными органами, об объеме властных полномо-чий контрольно-надзорных органов, а также вопроса о мере учета зарубежных об-разцов в организации контрольно-надзорных органов.

Степень научной разработанности темы исследования. История фискаль-ской службы и прокуратуры России первой трети XVIII в. начала целенаправленно изучаться еще полтора века назад, в 1860-е гг. К настоящему времени, благодаря уси-лиям нескольких поколений исследователей, и история фискальской службы, и ран-няя история прокуратуры оказались изучены хотя и сравнительно подробно, но нерав-номерно и нецелостно.

Прежде всего, необходимо отметить, что до настоящего времени ни в России, ни за рубежом так и не появилось ни единого ни диссертационного, ни монографи-ческого исследования, специально посвященного истории фискальской службы и прокуратуры России первой трети XVIII в. Внесшие максимальный вклад в изучение темы историки В. И. Веретенников и Н. В. Платонова и правовед С. М. Казанцев за-тронули соответствующие вопросы либо обособленно (преимущественно осветив или раннюю историю прокуратуры, или историю фискальской службы), либо в рамках ис-следований на более общие темы. Ряд существенных аспектов истории возникнове-ния и функционирования фискальской службы и прокуратуры либо вообще не рас-сматривались предшествующими авторами, либо характеризовались фрагментарно и поверхностно.

Что касается наиболее очевидных пробелов в изучении истории фискальской службы и прокуратуры России первой трети XVIII в., то к таковым следует отнести, в первую очередь, следующие вопросы: об объективных и субъективных предпосылках возникновения данных органов, о взаимодействии фискальской службы с судебными органами и «майорскими» канцеляриями, о функционировании фискальской службы под ведением Юстиц-коллегии, о кадровом составе прокуратуры 1722–1727 гг., о дея-тельности прокуратур коллегий и надворных судов, о конкретных результатах над-зорной деятельности генерал-прокуратуры. Не получил никакого освещения в литера-туре существенный сюжет о деятельности генерал-прокуратуры в 1722–1723 гг. как органа предварительного расследования – что имело также важное значение для раз-вития следственного аппарата России.

Предшествующими авторами не был даже в общем виде поставлен вопрос о со-поставлении персональных характеристик прокуроров и руководящих должностных лиц поднадзорных им органов власти, без чего невозможно в полной мере оценить эффективность и потенциал российского прокурорского надзора 1720-х гг. Остались без всякого рассмотрения в литературе такие важные для истории фискальской служ-бы акты как именной указ от 28 мая 1725 г. о прекращении производства по делам, возбужденным фискалами до 1721 г., и закон от 27 апреля 1725 г. «О должности гене-рала-фискала и его помощника государственного обер-фискала» (несмотря на то, что последний был опубликован еще в «Полном собрании законов Российской империи с 1649 г.»). Недостаточным представляется освещение в литературе вопроса о практи-ческой реализации в 1722–1727 гг. нормативно закрепленных полномочий прокура-туры и вопроса о взаимодействии прокуратуры с фискальской службой.

Объект и предмет исследования. Объектом исследования является фискаль-ская служба и прокуратура России первой трети XVIII в.

Предмет исследования составляют: государственный аппарат России XVII – на-чала XVIII вв., особенности развития которого послужили предпосылками создания фискальской службы и прокуратуры; административные и судебные преобразования первой трети XVIII в., в рамках которых произошло создание, осуществлялась дея-тельность и состоялась ликвидация фискальской службы и прокуратуры; зарубежные государственные институты XVII – начала XVIII вв., явившиеся типологическими аналогами фискальской службы и прокуратуры.

Следует оговорить, что в рамках настоящего диссертационного исследования не будут рассматриваться существовавшие в первой трети XVIII в. ведомственные фискальские службы: военная, военно-морская и церковная (инквизиторская). Наз-ванные службы имели собственную нормативную основу деятельности, специфику комплектования и функционирования и никак не были организационно связаны с фискальской службой России 1711–1729 г. Углубленное изучение истории ведомст-венных фискальских служб представляется делом будущего.

Цель и задачи исследования. Исходя из научной и практической значимости избранной темы, степени и уровня ее разработанности, автор поставил перед собой следующую цель: путем обобщения и критического осмысления достижений пред-шественников, а также путем привлечения не вводившихся в научный оборот архив-ных и иных материалов исследовать фискальскую службу и прокуратуру России пер-вой трети  XVIII  в.  в контексте государственного строительства России XVII–

XVIII вв., в особенности в контексте преобразований государственного аппарата пер-вой четверти XVIII в.

Таковая цель предопределила постановку следующих основных задач:

1) установить объективные и субъективные предпосылки, совокупность кото-рых обусловила создание фискальской службы и прокуратуры России;

2) определить круг отечественных предшественников и зарубежных аналогов фискальской службы и прокуратуры России первой трети XVIII в.;

3) целостно охарактеризовать нормативную основу организации и деятельнос-ти фискальской службы и прокуратуры России первой трети XVIII в.;

4) проследить процесс фактического становления организационной структуры и кадрового укомплектования фискальской службы и прокуратуры России первой трети XVIII в.;

5) рассмотреть практические направления деятельности фискальских органов и прокуратуры России первой трети XVIII в., их взаимодействие с поднадзорными и иными органами государственной власти.

Хронологические рамки исследования определялись, исходя из замысла ав-тора, рассмотреть историю фискальской службы и раннюю историю прокуратуры России, прежде всего, в контексте административных и судебных преобразований первой  четверти  XVIII в.  Вследствие  этого  в  качестве  terminus  a  quo  был избран

1696 г. – время начала проведения административной и судебной реформ Петра I. В качестве terminus ad quem был определен 1730 г. – время ликвидации Верховного Тайного Совета и завершения проводившейся «верховниками» административно-су-дебной контрреформы. Вместе с тем, в тех случаях, когда при рассмотрении вопросов о предпосылках создания и об отечественных предшественниках фискальской служ-бы и прокуратуры возникала необходимость ретроспективного анализа, в рамках на-стоящей работы привлекались юридические памятники и сведения о состоянии госу-дарственного аппарата России XV–XVII вв.

Теоретико-методологической основой исследования явились методы и прин-ципы, присущие как исторической, так и (в меньшей степени) юридической науке. Теоретико-методологической основой диссертации послужили принципы объектив-ности, научности и историзма. Фактический материал анализировался с учетом как социально-экономического контекста, так и специфики духовной жизни русского общества XVII–XVIII вв.

В ходе исследования использовались общенаучные и частнонаучные методы, в том числе: сравнительно-правовой, сравнительно-исторический, текстологический, историко-генетический, герменевтический. При подготовке настоящей работы автор предпринял попытку совместить институциональный и индивидуально-персоналист-ский, формально-юридический и конкретно-исторический подходы к познанию собы-тий и явлений прошлого. Для изложения материала был избран проблемно-хроноло-гический подход.

При работе над темой были учтены концептуальные и теоретические разработ-ки ряда отечественных и зарубежных ученых – как историков, так и правоведов. При этом учитывалось, что на современном этапе развития исторической науки осо-бенную актуальность приобрела линия на междисциплинарные исторические и исто-рико-правовые исследования событий и явлений государства и права. Особую значи-мость в теоретико-методологическом отношении для автора имели труды Е. В. Ани-симова, М. М. Богословского, П. В. Верховского, С. М. Казанцева, А. Б. Каменского, А. Г. Манькова, Н. В. Муравьева, К. Петерсона, Н. Н. Покровского, В. А. Томсинова, С. В. Юшкова.

Научная новизна диссертации заключается в том, что в ней решена проблема генезиса и начального развития первых специализированных надзорных органов России, каковыми явились фискальская служба и прокуратура. Впервые подготовлено комплексное, логически завершенное исследование фискальской служ-бы и прокуратуры России первой трети XVIII в. в контексте отечественного госу-дарственного строительства XVII–XVIII вв. (прежде всего, в контексте преобразо-ваний государственного аппарата первой четверти XVIII в.). Новизна диссертации обусловлена следующими аспектами предпринятых автором изысканий: во-первых, междисциплинарным подходом к решению проблемы, заключающимся в использо-вании методов, присущих как исторической, так и юридической наукам; во-вторых, новаторской интерпретацией многих событий и явлений истории отечественной госу-дарственности XVII–XVIII вв., в-третьих, установлением взаимной связи в развитии систем надзорных и правоохранительных и судебных органов России первой трети XVIII в.; в-четвертых, систематическим характером освещения и комплексным харак-тером анализа обстоятельств зарождения и развития фискальской службы и проку-ратуры России первой трети XVIII в.; в-пятых, введением в научный оборот значи-тельного объема сведений по истории отечественной государственности конца XVII – первой четверти XVIII вв., извлеченных из архивных источников. В результате автору удалось целостно реконструировать предпосылки создания, процесс становления, функционирования и ликвидации первых отечественных надзорных органов, устано-вить их место и роль в государственном аппарате, определить влияние деятельности фискальской службы и прокуратуры на развитие судебной системы и следственного аппарата России первой трети XVIII в.

Основные положения, выносимые на защиту:

1. Любой государственный институт возникает на стыке объективной и субъек-тивной предпосылок. Это означает, что, с одной стороны, должна сложиться общест-венная потребность в появлении того или иного института, с другой – необходи-мость основания соответствующего института должен осознать законодатель. В свою очередь, при принятии решения об учреждении государственного института законо-датель действует, опираясь на известный ему отечественный и зарубежный опыт го-сударственного строительства. Тем самым, при обращении к вопросу о предпосыл-ках возникновения того или иного государственного института представляется необ-ходимым: во-первых, проследить развитие той линии национального государствен-ного строительства, в рамках которой зарождается данный институт, а также опре-делить круг его возможных иностранных образцов; во-вторых, составить представ-ление о тех особенностях социально-политической обстановки и состояния государ-ственного аппарата, которые в данный момент способствуют возникновению соот-ветствующего института; в-третьих, уяснить, какие стороны текущего умонастроения и политико-правовых воззрений законодателя способны обусловить создание этого института.

2. Фискальская служба России была учреждена в объективно сложившейся в 1700-е гг. потребности в имевшем разветвленную структуру и широкие полномочия контрольно-надзорном органе. Отечественными предшественниками фискальской службы  следует  признать  существовавшие во второй половине XVII – начале

XVIII вв. органы специального (финансового) контроля – Счетный приказ и Ближ-нюю канцелярию. В качестве иностранного образца при создании фискальской служ-бы России Петр I принял во внимание фискальскую службу Шведского королевства, должностных лиц которой российские войска застали в Эстляндии, Лифляндии и юж-ной Финляндии, окончательно завоеванных в 1709–1710 гг.

4. По компетенции отечественная фискальская служба стала как первым в ис-тории отечественной государственности органом общего надзора за соблюдением за-конности, так и органом уголовного преследования (что выразилось в наделении фис-калов полномочиями возбуждать уголовные дела и выступать с обвинением в суде). Для реализации названных функций фискалы получили впервые нормативно закреп-ленное право осуществлять оперативно-розыскную деятельность («тайно надсмат-ривать»).

5. Начиная с 1712 г., фискальская служба развернула активную работу, резуль-татом которой стало возбуждение множества уголовных дел, преимущественно про-тив должностных лиц различных уровней. Стремясь обеспечить эффективное и при том оперативное рассмотрение судами уголовных дел, возбужденных фискальской службой против высокопоставленных должностных лиц, Петр I пришел к решению учреждать «майорские» канцелярии – комиссии, подчиненные непосредственно главе государства и призванные осуществлять предварительное расследование отмечен-ных дел.

6. Последовавшее в 1717–1723 гг. проведение судебной реформы отразилось на фискальской службе, в первую очередь, ее переходом из подчинения Сенату в под-чинение учрежденной в 1717 г. Юстиц-коллегии. Это переподчинение службы было связано с тем, что созданным в ходе реформы судам общей юрисдикции (в системе которых Юстиц-коллегия являлась судом третьего звена) предстояло унаследовать от терявших судебные полномочия или упразднявшихся местных и центральных орга-нов власти в том числе и весь массив находившихся в их производстве уголовных дел, возбужденных фискалами.

7. Основной причиной ликвидации фискальской службы следует признать то обстоятельство, что на протяжении 1710-х–1720-х гг. законодателю так и не удалось выстроить судебную систему, способную с должной эффективностью рассматривать уголовные дела, возбужденные фискалами. Непосредственными предпосылками лик-видации фискальской службы явилось издание именного указа от 28 мая 1725 г. (по которому прекращались все дела, возбужденные фискалами до 1721 г.), а также осуж-дение в 1727 г. руководителей службы А. А. Мякинина и М. А. Косого.

8. Объективной предпосылкой создания российской прокуратуры послужила сложившаяся к началу 1720-х гг. потребность в достройке контрольно-надзорного ме-ханизма, призванного на новом уровне эффективности обеспечить режим законности в деятельности государственного аппарата России. Субъективной предпосылкой ос-нования прокуратуры явилось осознание Петром I идеи законности в рамках усвоения концепции «полицейского» государства (Polizeistaat). Исходя из формального сравни-тельно-правового критерия, ближайшими иностранными прообразами должности российского генерал-прокурора возможно признать как шведского высшего омбудс-мана (hgste ombudsman), так и генерального прокурора Парижского парламента (procureur gnral du Parlement de Paris). Исходя же из конкретно-исторического критерия, зарубежным прообразом российской прокуратуры необходимо признать единственно прокуратуру Франции (ministre public; parquet). К отечественным пред-шественникам российской прокуратуры следует отнести фискальскую службу, гене-рального ревизора Сената (1715–1718 гг.) и понудителей (1719–1721 гг.).

9. В 1722 г. законодатель избрал для российской прокуратуры двухчастную и двухуровневую организационную структуру. Была нормативно предусмотрена и воп-лощена на практике несоподчиненность генерал-прокуратуры Правительствующего Сената и обер-прокуратуры Святейшего Синода, что означало разделение прокура-туры на две структурно не связанные части – сенатскую и синодальную. В сенатской части прокуратуры на практике сложилось формально-иерархическое равноправие прокуратур коллегий и прокуратур надворных судов (несмотря на то, что надворные суды подчинялись Юстиц-коллегии в административном отношении и являлись по отношению к ней нижестоящими судебными инстанциями).

10. Российская прокуратура 1722–1727 гг. осталась недоформированной. Эта недоформированность выразилась, во-первых, в том, что законодатель не предусмот-рел учреждение прокуратур при неколлегиально устроенных центральных органах власти  и  при  специализированных  судах  по государственным преступлениям, а

во-вторых, что на протяжении 1722–1727 гг. не состоялось назначение прокуроров в ряд административных и судебных органов, где их присутствие было закреплено нор-мативно (в Московскую контору Сената, Коллегию иностранных дел и в пять надвор-ных судов).

11. В функционировании генерал-прокуратуры слабо воплотилась на практике базисная функция надзора за Сенатом. На протяжении 1722–1726 гг. генерал-про-куратура подала всего два протеста на решения Сената (внесенные обер-прокурором Г. Г. Скорняковым-Писаревым). Отсутствие протестов на решения Сената со стороны генерал-прокурора П. И. Ягужинского может быть объяснено занятой им позицией целенаправленной бесконфликтности с сенаторами, обусловленной нежеланием ухуд-шать свое положение в правительственной среде. Прокуратуры коллегий и надвор-ных судов проявили в 1722–1726 гг. более высокую надзорную активность, нежели генерал-прокуратура (особенно прокуратуры Юстиц-коллегии, Штатс-контор-колле-гии и Московского надворного суда).

12. В период с марта 1722 г. по январь 1723 г., во исполнение указания Петра I, генерал-прокуратура осуществляла предварительное расследование «дела фискалов» – уголовного дела по обвинению группы должностных лиц фискальской службы в преступлениях против интересов службы.. Несмотря на то, что соответствующая ли-ния компетенции генерал-прокуратуры нормативно не предусматривалась, расследо-вание «дела фискалов» производилось в полном объеме и принесло значительные результаты. В ходе расследования «дела фискалов» впервые в истории отечествен-ной государственности оказались реализованы на практике сразу две модели пост-роения следственного аппарата – прокурорская и судебная.

13. В 1726–1727 гг. основанная Петром I прокуратура подверглась ликвидации. Данная ликвидация была осуществлена в рамках реализации стратегической линии Верховного Тайного Совета на структурное и численное сокращение государствен-ного аппарата России. Российскую прокуратуру расформировали в безуказном по-рядке: прокуроров либо определяли на другие должности (или увольняли в отставку, направляли в длительные отпуска), не назначая им замены, либо упраздняли поднад-зорные им органы власти.

Обоснованность и достоверность результатов диссертационного исследова-ния определяются избранной автором методологией, системным подходом к изу-чению государственно-правовых явлений и институтов, системным учетом достиже-ний предшественников, а также широким кругом привлеченных нормативных и иных документальных источников (значительная часть которых, будучи извлечена из ар-хивных фондов, впервые вводится в научный оборот).

Теоретическую и практическую значимость исследования определяют со-держащиеся в нем выводы и положения, а также послуживший для них основой раз-нообразный фактический материал. Практическая значимость диссертации обуслов-лена ее направленностью на целостное понимание эволюции системы отечественных контрольно-надзорных органов – через призму их зарождения и первоначального опыта функционирования. В свою очередь, это дает возможность, учтя как просчеты, так и достижения предшественников, в дальнейшем выстраивать более взвешенную, учитывающую национальные особенности линию развития системы контрольно-над-зорных органов и процедур государственного контроля и надзора. Обращение к науч-но осмысленному историческому опыту может способствовать выработке оптималь-ных путей повышения эффективности функционирования механизма государствен-ного контроля и надзора на современном этапе.

Содержащийся в диссертации материал возможно использовать при создании исследовательских и обзорных трудов по истории контрольно-надзорных органов и правоохранительной системы России (в первую очередь, по истории органов прокура-туры), в ходе дальнейшей научной разработки проблем развития системы контроль-но-надзорных органов России. Наряду с этим, результаты настоящего диссертацион-ного исследования могут быть востребованы при подготовке исторических и истори-ко-правовых курсов и спецкурсов в учебных заведениях исторического и юридичес-кого профиля. Содержащиеся в диссертации сведения на протяжении одиннадцати лет (по мере накопления) использовались автором при чтении лекционных курсов по истории отечественного государства и права и истории органов правосудия и проку-ратуры России в институте международных отношений и права Новосибирского госу-дарственного университета экономики и управления, на юридическом факультете Но-восибирского государственного университета, в Институте ФСБ России (г. Новоси-бирск).

Апробация результатов исследования. Предварительные и окончательные результаты, полученные в процессе работы над избранной темой, обсуждались на ка-федре истории России Уральского государственного университета им. А. М. Горько-го, а также на 11 научных конференциях (в том числе на пяти международных и шести всероссийских). В частности, автор выступал с докладами по теме диссертации на конференциях, проходивших в Томском государственном университете (январь 2004 г.), в Красноярском государственном университете (октябрь 2005 г.), в Герман-ском историческом институте в Москве (июнь 2008 г.), в Уральском государственном университете (ноябрь 2008 г.).

Основные положения диссертации нашли отражение в опубликованных рабо-тах автора. По теме диссертации издано три авторские монографии (одна из которых выдержала два издания) и 44 статьи, общим объемом 100,5 п. л. Работы автора имели положительные отклики в российской печати, ряд из них включен в рекомендатель-ные списки литературы в учебных программах исторических и юридических факуль-тетов.

Структура диссертации. Работа состоит из введения, трех глав (включающих одиннадцать параграфов), заключения, списка использованных источников и литера-туры и документального приложения.

СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во Введении обоснована актуальность темы диссертационного исследования, в общем виде проанализированы уровень и степень научной разработанности темы, оп-ределены цель и задачи, объект и предмет исследования, его хронологические рамки, аргументированы научная новизна работы, раскрыты ее теоретические и методоло-гические основы, определена теоретическая и практическая значимость диссертации. Кроме того, во Введении рассмотрен вопрос, какие именно термины следует признать наиболее корректными для обозначения отечественных нормативных правовых и рас-порядительных актов XVIII в.

Глава 1 «Литература и источники» состоит из двух параграфов. В § 1 «Изу-чение истории фискальской службы и ранней истории прокуратуры России в XIX начале XXI вв.» содержится обозрение литературы по теме диссертационного исследования с 1860-х гг. до 2000-х гг.

В историографии темы в общем виде следует отметить два момента. Во-пер-вых, изучение истории фискальской службы и прокуратуры России первой трети XVIII в. осуществлялось на протяжении второй половины XIX – начала XXI вв. почти в равной мере как историками, так и правоведами, в парадигмах и исторической, и ис-торико-правовой наук. Соответственно, фискальская служба и прокуратура характе-ризовались представителями этих наук либо преимущественно с формально-юриди-ческой стороны, либо преимущественно со стороны конкретно-исторической.

Во-вторых, с точки зрения содержания работ по теме исследования представ-ляется возможным выделить четыре историографические линии: 1) изучение истории фискальской службы и прокуратуры первой трети XVIII в. в рамках изысканий по истории иных органов власти (исследование истории генерал-прокуратуры в рамках изучения истории Правительствующего Сената, исследование истории синодальной обер-прокуратуры в рамках изучения истории Святейшего Синода); 2) изучение ис-тории прокуратуры первой трети XVIII в. в рамках исследования общей истории рос-сийской прокуратуры или всеобщей истории прокуратуры; 3) обособленное изучение фискальской службы первой трети XVIII в. и прокуратуры первой трети XVIII в.; 4) биографические разыскания о руководителях российской прокуратуры и фискальской службы первой трети XVIII в.

Специальное  изучение  фискальской  службы  и  прокуратуры первой трети

XVIII в. началось со времени подготовки А. Д. Градовским магистерской диссертации «Высшая администрация России XVIII ст. и генерал-прокуроры», защищенной на юридическом факультете Санкт-Петербургского университета в 1866 г. и изданной в том же году в виде монографии. Опираясь почти исключительно на опубликованные нормативные источники, Александр Градовский предпринял глубокий институцио-нальный анализ как фискальской службы, так и особенно ранней прокуратуры в кон-тексте развития государственного аппарата России XVIII в.

Более  чем  достойным  продолжателем  разысканий  А. Д. Градовского  явился

С. А. Петровский, защитивший в 1875 г. на юридическом факультете Московского университета аналогично магистерскую диссертацию «О Сенате в царствование Пет-ра Великого», изданную в том же году в виде монографии. Несмотря на то, что Сер-гей Петровский готовил диссертацию по государственному праву, помимо законода-тельных актов, он широко привлек архивные источники. В итоге С. А. Петровскому удалось подготовить сколь фундаментальное, столь и комплексное исследование по истории  фискальской  службы  и  генерал-прокуратуры  Сената в первой четверти

XVIII в.

Из числа последующих работ по теме исследования, необходимо особо отме-тить монографию Н. В. Муравьева «Прокурорский надзор в его устройстве и дея-тельности» (1889). В этой фундаментальной монографии Николай Муравьев уделил значительное внимание рассмотрению вопросов о правовой природе, полномочиях и зарубежных аналогах отечественных фискальской службы и прокуратуры. Благодаря широте и глубине правового анализа, названная монография сохраняет свое значение и в настоящее время.

Кроме того, история фискальской службы и прокуратуры России первой трети XVIII в.  оказалась  затронута  в  работах  Т. В. Барсова  (1878),  Н. В. Калачева (1878),

М. П. Розенгейма (1878), Н. П. Павлова-Сильванского (1897), М. М. Богословского (1902), П. Голицына (1910), А. Н. Филиппова (1911). Прокуратуре Святейшего Сино-да петровского времени оказались посвящены разделы в монографиях И. А. Чистови-ча (1868), Ф. В. Благовидова (1899), С. Г. Рункевича (1900), П. В. Верховского (1916).

Подлинным венцом изучения ранней истории отечественной прокуратуры в до-советский период следует признать монографию В. И. Веретенникова «Очерки исто-рии генерал-прокуратуры в России доекатерининского времени» (1915). Владимир Веретенников предпринял специальное исследование как нормативной основы дея-тельности, так и направлений практического функционирования прокуратуры России за первые 40 лет ее существования. В. И. Веретенников выявил и сравнил между со-бой пять редакций проекта закона «Должность генерала-прокурора», сопоставил ком-петенцию прокуратуры во Франции и в России, углубленно рассмотрел взаимоот-ношения между генерал-прокурором и Сенатом.

В советский период рассматриваемую тему затронули Г. Н. Анпилогов (1941, 1957),  Л. А. Стешенко (1966, 1973), Н. Б. Голикова и Л. Г. Кислягина (1987) и

Н. И. Павленко (1989). В постсоветский период изучение фискальской службы и ран-ней истории прокуратуры России заметно активизировалось. В сентябре 2000 г. в Рос-сийском государственном гуманитарном университете была защищена кандидатская диссертация Н. В. Платоновой «Государственный контроль (фискалитет) в России и русское общество в первой четверти XVIII века». Опираясь на широкий круг ар-хивных  источников,  Наталья  Платонова,  продолжив историографическую линию

С. А. Петровского и Г. Н. Анпилогова, не только подробно охарактеризовала компе-тенцию и деятельность фискальской службы, но и провела сравнительно-историчес-кие параллели с европейскими контрольно-надзорными органами.

В апреле 2007 г. в Омском государственном педагогическом университете сос-тоялась защита кандидатской диссертации А. Д. Паутова «Институт фискалов в Рос-сии в первой трети XVIII в.». Названная диссертация представляет собой по сущест-ву развернутый реферативный обзор. Вовсе отказавшись от привлечения архивных источников по избранной теме, Алексей Паутов ограничился изложением давно уже введенных в научный оборот сведений по истории фискальской службы, извлеченных из работ предшественников, и анализом известных нормативных актов.

Ранней истории прокуратуры России оказалась посвящена первая глава доктор-ской диссертации С. М. Казанцева «Прокуратура Российской империи», защищенной в марте 2003 г. в Санкт-Петербургском государственном университете. Продолжив историографическую линию Н. В. Муравьева и В. И. Веретенникова, Сергей Казанцев детально осветил вопрос об отечественных предшественниках и зарубежных аналогах российской прокуратуры. Наряду с трудом В. И. Веретенникова, означенную главу диссертации С. М. Казанцева следует признать наибольшим вкладом в изучение про-куратуры России первой трети XVIII в.

В конце XX – начале XXI вв. история фискальской службы России и ранняя ис-тория прокуратуры была затронута в статьях С. Е. Шестакова (1992), Н. В. Платоно-вой (1997), М. И. Сизикова (1998), С. М. Казанцева (2001), автора настоящей работы (2003, 2004, 2005, 2007, 2008), Д. А. Опарина (2006), Л. В. Карнаушенко (2007). Кроме того,  фискальской  службе  и  прокуратуре  было  уделено  внимание  в  монографиях

Н. И. Павленко (1994), В. Г. Бессарабова (2003), С. М. Казанцева (1993), М. О. Аки-шина  (1996,  2003),  автора  настоящей  работы  (1996, 2002),  Е. В. Анисимова (1997),

Л. М. Балакиревой (2003), Л. Ф. Писарьковой (2007), Н. А. Комолова (2007), в диссер-тации М. О. Акишина (2005). Из числа зарубежных исследований следует отметить раздел о фискальской службе в монографии Р. Виттрама «Петр Великий: царь и импе-ратор» (1964).

В § 2 «Источниковая основа исследования» содержится обозрение опублико-ванных и архивных источников, образовавших источниковую основу диссертацион-ного исследования.

Источники, потребные для изучения истории фискальской службы и прокура-туры России первой трети XVIII в., возможно разделить на две группы: источники нормативные (прежде всего, законы) и материалы судебной и административной практики. Наиболее широко в опубликованном виде нормативные источники первой трети XVIII в. оказались к настоящему времени представлены в четвертом–восьмом томах «Полного собрания законов Российской империи с 1649 г.». Наиболее содержа-тельная подборка документов о практической деятельности фискальской службы и прокуратуры петровского времени оказалась опубликована в «Актах Угличской про-винциальной канцелярии (1719–1726 гг.)», изданных Ярославской губернской ученой архивной комиссией в 1908–1909 гг.

Что касается архивных источников по теме диссертационного исследования, то здесь, в первую очередь, необходимо отметить, что до настоящего времени, судя по всему, не сохранилась основная часть делопроизводства генерал-прокуратуры 1722–1727 гг. На сегодня не удалось выявить (даже в виде фрагментов) ни одного из не-сомненно ведшихся журналов, протокольных и записных книг генерал-прокурора. До нас не дошло также ни единой целостной подборки документов, отражающих функ-ционирование прокуратур коллегий и надворных судов. Единственная компактная подборка документации генерал-прокуратуры за первую треть XVIII в., которую на сегодняшний день удалось выявить автору, оказалась изолированно включена в сос-тав одной из книг сенатского делопроизводства (РГАДА, ф. 248, кн. 50, л. 727–763).

Иная источниковая ситуация сложилась на сегодня с фискальской службой. С одной стороны, значительное количество документов, в которых запечатлелась дея-тельность службы, благополучно сохранилось до наших дней. С другой стороны, от-меченные документы оказались бессистемно рассредоточены по многим архивным фондам.

Документы по истории фискальской службы и  прокуратуры первой трети

XVIII в. оказались на сегодня сосредоточены главным образом в Российском государ-ственном архиве древних актов и в меньшей мере – в Российском государственном историческом архиве и в Российском государственном военно-историческом архиве. В РГАДА документы, имеющие отношение к теме настоящего диссертационного ис-следования, отложились, прежде всего, в необъятном фонде 248 «Сенат и его учреж-дения» (который Н. В. Калачев еще в 1878 г. образно и точно назвал «благодарным рудником» для ученого2). Здесь, в первую очередь, необходимо отметить образцово сохранившийся комплекс указного и протокольного делопроизводства Правительст-вующего Сената за 1719–1725 гг.

Названный комплекс образовали: записные книги сенатских указов, распоря-жений и судебных решений за 1719–1723 гг. (кн. 1883, 1884, 1886, 1887, 1889 и 1891); книги подлинных сенатских указов и решений за апрель 1723–1725 гг. (кн. 1913–1921, 1923–1934, 1937, 1939–1949); книги беловых протоколов заседаний Сената за 1722, 1723 и 1724 гг. (кн. 1888, 1922 и 1935); а также книги подлинных указов и приговоров Сената за 1724 и 1725 гг., проходивших по секретному делопроизводству (кн. 1936 и 1938).

В означенном делопроизводственном комплексе содержатся между иного уни-кальные по полноте и достоверности сведения о взаимодействии Сената с прокурату-рой и фискальской службой, о назначениях должностных лиц этих органов. Напри-мер, именно благодаря этому комплексу, оказалось возможным систематически ре-конструировать надзорную активность как генерал-прокуратуры, так и прокуратур коллегий и надворных судов в 1722–1725 гг. (каковая активность отразилась в коли-честве сенатских указов, принятых в ответ на обращение того или иного прокурора).

Наряду с фондом «Сенат и его учреждения», в Российском государственном ар-хиве древних актов материалы, имеющие отношение к теме диссертационного иссле-дования, отложились в значительном количестве также в фонде 9 «Кабинет Петра I», фонде 1451 «Именные указы Петра I Сенату», фонде 282 «Юстиц-коллегия», фонде 285 «Юстиц-контора». Среди материалов вышеназванных фондов особенно содержа-тельны всякого рода записные книги (в первую очередь, приговоров, решений и рас-поряжений).

Например, неоценимый источник для изучения деятельности как судебной сис-темы, так и фискальской службы и прокуратуры России начала 1720-х гг. представ-ляет собой Записная книга, числящаяся ныне под № 21643 оп. 1 фонда 282. Означен-ная единица хранения содержит в себе копии всех распоряжений, а также приговоров и решений, вынесенных Юстиц-коллегией на протяжении 1723 г. Особую ценность имеет и Записная книга «предложений» прокуратуры Юстиц-коллегии 1723 г., отло-жившаяся также в составе фонда 282 (оп. 1, кн. 22547). Названная Записная книга (единственная подобного рода, выявленная к настоящему времени) явилась уникаль-ной призмой, позволившей рассмотреть повседневное функционирование прокурор-ского надзора первой трети XVIII в. на уровне центрального ведомства.

Что касается «специализированного» фонда 386 «Канцелярия фискальных дел» РГАДА, то его источниковую ценность снижают два обстоятельства: во-первых, срав-нительно незначительный объем (44 единицы хранения), а во-вторых то, что в нем отложились документы за весьма ограниченный период – только за 1724–1725 гг. По-вышенный интерес из состава данного фонда представляют дела о назначениях фис-калов, а также дело 1724 г. о направлении в Фискальскую канцелярию возбужденных фискалами дел из производства иных центральных органов власти.

Глава 2 «Фискальская служба России (17111729 гг.)» состоит из четырех параграфов. В § 1 «Фискальская служба России: предпосылки создания, отечест-венные предшественники и зарубежные прообразы» рассмотрены вопросы об объективных и субъективных предпосылках основания отечественной фискальской службы, а также освещена непосредственная предыстория ее учреждения.

В параграфе показано, что до XVII в. в России механизм государственного кон-троля основывался на прямом осведомлении главы государства о нарушениях закона, что осуществлялось как посредством реализации права челобитья, так и посредством общения царя с выборными лицами на земских соборах. Однако непрерывное увели-чение населения и территории государства, структурное и численное разрастание государственного аппарата обусловило необходимость появления специализирован-ных органов государственного контроля. Уже в 1634 г. служилый человек И. А. Бу-турлин предложил создать постоянно действующий выборный орган власти, долж-ностные лица которого информировали бы монарха «про всякая дурна и про обиды ото всяких людей»3.

В практике отечественного государственного строительства второй половины XVII в. оказались, однако, воплощены иные формы организации государственного контроля. С одной стороны, контрольно-надзорными полномочиями были субси-диарно наделены подьячие Приказа тайных государевых дел (1654–1676 гг.) – личной канцелярии царя Алексея Михайловича. С другой стороны, в этот же период был уч-режден первый отечественный специализированный контрольный орган – ведавший финансовым контролем Счетный приказ (1655–1678 гг.).

Воцарение Петра I длительное время никак не сказывалось на организации го-сударственного контроля. Единственным специализированным контрольным орга-ном, созданным в России с конца 1680-х и до конца 1700-х гг., явилась основанная в марте 1701 г. Ближняя канцелярия – ведомство специального (финансового) контро-ля, преемница Счетного приказа. Достойно упоминания, что вопрос о круге ведения Ближней канцелярии длительное время оставался дискуссионным. Наряду с точкой зрения о канцелярии как об органе финансового контроля, высказывались мнения, что она представляла собой и преемницу Боярской думы, и личную канцелярию Петра I. Между  тем,  в  выявленном  автором  настоящей  работы  черновом  отпуске  патента

главы Ближней канцелярии Н. М. Зотова на чин тайного советника 1711 г. от имени Петра I прямо говорилось, что «Ближнюю нашу канцелярию… мы учредили для извес-тия нашего о доходах и расходах всего нашего Российского государства»4. Тем са-мым, специально-контрольный характер функций Ближней канцелярии можно пола-гать окончательно подтвержденным.

Однако в 1700-е гг. сложилась объективная необходимость в учреждении прин-ципиально иного контрольно-надзорного органа. Таковая необходимость была обус-ловлена: во-первых, вступлением России в Северную войну, а также программами строительства Санкт-Петербурга и Таганрога (что имело последствиями как значи-тельное увеличение налоговой нагрузки на широкие слои населения, так и осуществ-ление невиданных по масштабу рекрутских и трудовых мобилизаций); во-вторых, дальнейшее структурное и численное разрастание государственного аппарата (осо-бенно вследствие проведения I губернской реформы); в-третьих, нараставшим ли-хоимством государственных служащих. Отмеченные явления образовали предпосыл-ку создания ведомства, располагавшего, с одной стороны, широкими контрольно-над-зорными полномочиями, а с другой – разветвленной сетью территориальных органов.

Относительно конкретной информации, получение которой могло повлиять на решение Петра I основать фискальскую службу, в настоящий момент ничего опреде-ленного сказать невозможно. По крайней мере, каких-либо резонансных (по совре-менной терминологии) уголовных дел по обвинению государственных служащих в преступлениях против интересов службы, каковые могли бы особенно впечатлить царя,  в  1709–1710 гг.,  насколько  известно,  не  возбуждалось.  Да  и в целом в 1709–

1710 гг. Петра I занимали почти исключительно военные и дипломатические воп-росы.

Возможно лишь предположить, что на решение царя создать фискальскую службу могли повлиять его опасения за уровень налоговой платежеспособности насе-ления (от которого слишком зависела боеспособность действующей армии). Между тем, достигшие значительных размеров неуказные сборы и взятки чиновников на мес-тах (вовсе не слышать о которых Петр I не мог) грозили эту платежеспособность вко-нец расстроить.

Что касается зарубежного образца для законодателя, то таковым следует приз-нать фискальскую службу Швеции, должностных лиц которой российские войска за-стали в Эстляндии, Лифляндии и южной Финляндии, окончательно завоеванных в 1709–1710 гг. В организационном плане создание фискальской службы России оказа-лось увязано с основанием Правительствующего Сената.

В § 2 «Фискальская служба России: становление и первоначальная дея-тельность (17111715 гг.)» рассмотрены вопросы о первоначальной нормативной ос-нове деятельности фискальской службы, приведены сведения о ее организационном становлении и направлениях практической деятельности, освещены обстоятельства биографии М. В. Желябужского, занимавшего с октября 1711 г. по апрель 1715 г. должность обер-фискала.

В параграфе показано, что нормативная основа организации и деятельности фискальской службы России оказалась сформирована в относительно короткий срок, уже к середине 1714 г. Полномочия, организационная структура, порядок комплекто-вания и статус фискальских органов были наиболее развернуто регламентированы в законе от 5 марта 1711 г. и особенно в законе от 17 марта 1714 г. «Указ о фискалах и о их должности и действии».

Со стороны организационной фискалы образовали собой строго централизо-ванную трехуровневую вертикаль: обер-фискал – провинциал-фискал – городовой фискал. Глава службы обер-фискал подчинялся непосредственно Правительствую-щему Сенату. Стоит заметить, что создание территориальных органов центральных ведомств было мало знакомо отечественному государственному строительству преж-них времен. В этом отношении предшественниками фискалов следует признать разве что подчиненных Разбойному приказу губных старост XVI – начала XVIII вв. да по-ныне малоизученных ратушских надсмотрщиков 1700-х гг.

Кадровое укомплектование службы в основном завершилось к 1713 г. По сос-тоянию на апрель 1713 г. на фискальских должностях состояло (без Санкт-Петер-бургской губернии) 153 человека, в том числе на должностях провинциал-фискалов 24 человека. Непосредственно при обер-фискале находилось два провинциал-фискала (А. Я. Нестеров и С. Н. Шепелев), в Москве – четверо провинциал-фискалов.

Компетенция фискалов заключалась, в первую очередь, в выявлении любого нарушения закона – «всяких преступлений указам». Сообразно требованиям момента, особое внимание фискальским органам надлежало уделять обнаружению преступле-ний, по современной классификации, против интересов службы и против правосудия. Всю собранную информацию фискалы обязывались направлять на рассмотрение того органа власти, в подсудности которого находилось обличаемое лицо. Тем самым, как уже неоднократно отмечалось в литературе, фискальская служба стала первым в Рос-сии органом общего надзора за соблюдением законности.

Между тем, наряду с функцией общего надзора, законодатель придал фискаль-ской службе еще три, не менее важных линии компетенции. Во-первых, для установ-ления события преступного деяния фискалы получили никогда прежде не за-креплявшееся нормативно право осуществлять, в современном понимании, оператив-но-розыскную деятельность («тайно надсматривать»). Во-вторых, в ст. 4 закона от 17 марта 1714 г. оказалась специально прописана обязанность должностных лиц фис-кальской службы заниматься «взысканием» (выяснением обстоятельств) так назы-ваемых «безгласных дел» (термин, введенный, по всей очевидности, самим Петром I) – то есть тех дел, по которым отсутствовали челобитчики-заявители.

В-третьих, по закону от 5 марта 1711 г., обер-фискал обязывался призвать того, кто «неправду учинит пред Сенат, и тамо его обличать». Сходным образом, «доно-сить и при суде обличать» предписывалось (уже всем фискалам) в ст. 4 закона от 17 марта 1714 г. Иными словами, помимо общего надзора, законодатель возложил на фискальские органы полномочия возбуждать уголовные дела и собирать по ним дока-зательства, а также выступать с обвинением в суде от имени государства. Тем самым, можно со всей определенностью констатировать, что отечественная фискальская служба с момента возникновения стала органом еще и уголовного преследования.

Начиная с 1712 г., фискальская служба развернула активную работу, результа-том которой стало возбуждение множества уголовных дел, преимущественно против должностных лиц разных уровней. Например, согласно записной книги фискальских доношений 1713 г., только за июль–октябрь 1713 г. в канцелярию Сената поступили сообщения о 107 уголовных делах, возбужденных только московским территориаль-ным органом фискальской службы. При этом, не ограничиваясь выявлением крими-нальных деяний низших региональных администраторов и канцелярского персонала центральных ведомств, фискалы нередко возбуждали уголовные дела и против могу-щественных сановников. Так, с подачи провинциал-фискала А. Я. Нестерова нача-лось расследование грандиозной «подрядной аферы», большинство фигурантов кото-рой  составляли  высшие  должностные  лица  (включая А. Д. Меншикова и сенаторов

В. А. Апухтина и Г. И. Волконского).

Думается, что столь поначалу успешная деятельность фискальской службы обуславливалась, главным образом, той поддержкой, которую фискалы получили в широких слоях населения. Совершенно очевидно, что без содействия десятков и со-тен явных и тайных помощников было немыслимо собрать такой внушительный объем информации о нарушениях закона, как это удалось фискальской службе в пер-вой половине 1710-х гг. В свою очередь, это содействие объяснялось тем, что в усло-виях второго десятилетия XVIII в. именно представители фискальских органов отве-тили вопиющей потребности массы трудового люда в хоть какой-то защите от произ-вола и злоупотреблений чиновников и прочих «сильных персон».

Получение от фискальской службы значительного объема информации об упадке законности в стране побудило Петра I предпринять в 1713–1715 гг. ряд экстра-ординарных мер уголовно-правового и уголовно-процессуального характера, направ-ленных на противодействие взяточничеству и казнокрадству. Среди этих мер следует выделить издание закона от 24 декабря 1714 г. – наиболее жесткого нормативного акта, направленного против взяточничества, принятого в России за XV–XIX вв. Наря-ду с этим, Петр I установил особый порядок судопроизводства по делам о преступ-лениях против интересов службы, заключавшийся в установлении права подданных обращаться с сообщением о соответствующем преступлении непосредственно к мо-нарху (что нашло закрепление, прежде всего, в законе от 23 октября 1713 г.).

Начавшие возникать в 1713–1714 гг. проблемы в функционировании фискаль-ской службы были связаны, в первую очередь, с затягиванием рассмотрения возбуж-денных фискалами уголовных дел в органах власти, располагавших судебными пол-номочиями. Так, московский провинциал-фискал А. П. Ляпин отмечал в доношении Сенату от 27 января 1714 г., что «по их фискалским доношениям… чинитца медле-ние… А которые люди по оным их фискалским доношении достойны бо суть возваны быти на суд, и таким продолжением чинитца им лгота»5 Особенно осложнено в характеризуемый период оказалось взаимодействие фискальской службы с Прави-тельствующим Сенатом, который стал целенаправленно уклоняться от поддержки службы.

В § 3 «Фискальская служба России: деятельность в 17151718 гг. Фискаль-ская служба и «майорские» канцелярии» рассмотрена практическая деятельность фискальской службы во второй половине 1710-х гг., охарактеризовано взаимодейст-вие службы с первыми отечественными специализированными органами предвари-тельного расследования, а также приведены обстоятельства биографии А. Я. Нестеро-ва, сменившего в апреле 1715 г. М. В. Желябужского на посту обер-фискала.

В параграфе показано, что в 1715–1718 гг. фискальской службой России были достигнуты новые успехи в деле выявления преступлений против интересов службы , совершенных представителями государственного аппарата. Под руководством и при непосредственном участии нового главы службы А. Я. Нестерова фискалы собрали разоблачительную информацию и возбудили в 1715–1717 гг. уголовные дела по обви-нению в преступлениях против интересов службы против сенатора М. М. Самарина, губернаторов К. А. Нарышкина и П. А. Голицына, вице-губернаторов П. Е. Лоды-женского, В. И. Гагарина и С. И. Путятина, начальника снабжения флота Г. П. Черны-шева. Продолжился начатый еще в 1713–1714 гг. сбор информации о финансовых злоупотреблениях и взяточничестве А. Д. Меншикова, сенаторов Я. Ф. Долгорукова и П. М. Апраксина, сибирского губернатора М. П. Гагарина, главы Мундирной канце-лярии М. А. Головина, адмиралтейского советника А. В. Кикина.

Однако отправление правосудия по уголовным делам по обвинению означен-ных лиц были осложнены как их служебным статусом, так и сохранявшейся в сере-дине 1710-х гг. структурной неотделенностью судебных органов от административ-ных, а также неразграниченностью стадий предварительного и судебного следствия. Стремясь обеспечить эффективное и при том оперативное рассмотрение судами уго-ловных дел, возбужденных фискальской службой против высокопоставленных долж-ностных лиц, Петр I пришел к решению учреждать «майорские» канцелярии – первые специализированные органы предварительного расследования, представлявшие собой комиссии, подчиненные непосредственно главе государства и призванные расследо-вать вышеотмеченные уголовные дела.

Отечественными прообразами таковых комиссий явились возглавлявшиеся «сыщиками» временные «приказы сыскных дел», организовывавшиеся в XVII в. для борьбы с разбоями, поиска беглых или же для разбирательства дел о злоупотребле-ниях местных администраторов. Первой «майорской» следственной канцелярией стала канцелярия М. И. Волконского, основанная 25 июня 1713 г. для расследования дел по обвинению ряда должностных лиц Архангелогородской губернии. На протя-жении 1713–1720 гг. было учреждено в общей сложности 15 подобных канцелярий. Что касается личного состава, то 37 из 39 руководящих должностных лиц этих кан-целярий являлись строевыми офицерами гвардии в званиях от подпоручика до под-полковника..

В условиях 1710-х гг. ставка Петра I на строевых гвардейцев представляется объяснимой. Поголовно лично известное царю тогдашнее гвардейское офицерство представляло собой особую среду, сплоченную боевыми испытаниями в достаточно замкнутую корпорацию. По всей очевидности, Петр I полагал, что направленные на следственное поприще гвардейские офицеры окажутся вне пределов той системы взаимозависимостей и «взаимоповязанностей» столичной (и тем более региональной) бюрократии, которая была способна парализовать любое наступление на должност-ную преступность. Судя по всему, царь рассчитывал, что гвардейцы будут устойчивы ко всякого рода неформальным влияниям и частным обращениям (а заодно и к попыт-кам подкупа), а потому смогут в сжатые сроки и с надлежащим качеством довести до суда уголовные дела, возбужденные фискалами.

Окончательную упорядоченность система «майорских» канцелярий приобрела 9 декабря 1717 г., когда было основано сразу шесть таких канцелярий. Кроме того, 9 декабря 1717 г. был издан типовой наказ «майорским» следственным канцеляриям, в котором регулировались их статус, организация, полномочия, а также ответствен-ность руководителей.

На эффективность деятельности «майорских» канцелярий негативно повлияли три фактора: частые реорганизации, сохранение руководящими должностными лица-ми параллельных служебных обязанностей и слишком жесткая замкнутость на главу государства. В итоге лишь незначительная часть дел, возбужденных фискалами и по-павших в производство «майорских» следственных канцелярий, оказалось доведена до приговора. К примеру, из 14 фигурантов из числа высших должностных лиц, ра-зоблаченных фискальской службой и оказавшихся под следствием «майорских» кан-целярий, учрежденных 9 декабря 1717 г., были осуждены лишь двое (М. П. Гагарин и Г. П. Чернышев), что составило 14% из числа подследственных.

Однако и те дела, возбужденные фискальской службой, которые поступали в производство местных и центральных административно-судебных органов, также в массе своей не дошли до приговора. Это объяснялось тем, что названные органы были объективно не в состоянии справиться со всем объемом возбужденных фиска-лами дел. Передовая по организации и полномочиям фискальская служба оказалась состыкована с архаичной судебной системой, очевидно нуждавшейся в реформиро-вании. В итоге виновные заметали следы и еще больше утверждались в ощущении своей безнаказанности, потерпевшие отчаивались, фискалы теряли рвение к службе, осведомители теряли интерес к продолжению сотрудничества. Население исподволь, но необратимо начинало разочаровываться в фискальских органах.

В § 4 «Фискальская служба России: деятельность в 17181729 гг. Фискаль-ская служба и Юстиц-коллегия» рассмотрены вопросы о статусе и практической деятельности фискальской службы в последний период существования, охарактеризо-ван закон от закон от 27 апреля 1725 г. «О должности генерала-фискала и его помощ-ника государственного обер-фискала», освещены обстоятельства биографии послед-него российского обер-фискала М. А. Косого.

В параграфе показано, что в период 1718–1729 гг. фискальская служба дважды меняла ведомственную принадлежность. В декабре 1718 г. фискальская служба пе-решла из подчинения Сенату в подчинение Юстиц-коллегии, а в январе 1723 г. служ-ба восстановила ведомственную самостоятельность. Передача фискальской службы в подчинение Юстиц-коллегии была связана с проведением судебной реформы 1717–1723 гг., ключевым элементом которой явилось создание в 1719–1720 гг. четырех-звенной системы судов общей юрисдикции («нижние» суды – надворные суды (гофгерихты) – Юстиц-коллегия – Правительствующий Сенат).

Поскольку новоучрежденным органам правосудия предстояло унаследовать от терявших судебные полномочия или упразднявшихся местных и центральных орга-нов власти в том числе и весь массив находившихся в их производстве уголовных дел, возбужденных фискалами, решение законодателя переподчинить фискальскую службу Юстиц-коллегии следует признать логичным. Передача «фискалских дел» в производство Юстиц-коллегии, надворных и «нижних» судов была осуществлена в 1719–1720 гг. Однако, несмотря на эту передачу, ситуация с рассмотрением дел, воз-бужденных фискалами, никоим образом не улучшилась.

Так, по состоянию на февраль 1723 г. в Воронежском надворном суде завер-шенных производством «фискалных дел» насчитывалось 28, а незавершенных 189. Учитывая, что в описываемое время в названном суде трудилось четверо судей (включая действующего губернатора) и 14 канцелярских служащих и что суд разби-рал еще и иные уголовные и гражданские дела, перспектива доведения до приговора отмеченного количества возбужденных фискалами дел терялась в тумане весьма от-даленного будущего. В самой Юстиц-коллегии в мае 1723 г. было констатировано на-личие 147 незавершенных производством уголовных дел, возбужденных фискаль-ской службой (не считая еще 92 таковых дел, поступивших из Санкт-Петербургского гофгерихта). А когда в декабре 1724 г. Фискальская канцелярия истребовала в свое производство возбужденные фискалами уголовные дела, по которым не было выне-сено приговоров, то таковых дел к ноябрю 1725 г. в канцелярию было прислано 762.

В связи с подобной ситуацией обер-фискал А. Я. Нестеров предложил в ноябре 1720 г. учредить особую подсистему специализированных судов, призванных рас-сматривать уголовные дела, возбужденные фискальской службой. Это предложение Алексея Нестерова не встретило, однако, поддержки ни в Сенате, ни у Петра I. Вмес-те с тем, следует констатировать, что неспособность реформированных органов пра-восудия с надлежащим качеством и оперативностью разбирать «фискалские дела» но-сила объективный характер. Располагавшие небольшими штатами надворные и «нижние» суды оказались не в состоянии (как в 1713–1718 гг. комендантские, ланд-ратские и губернские канцелярии) справиться с рассмотрением значительного объема дел, возбужденных фискалами.

Осознание кризисной ситуации с рассмотрением в судах «фискалных дел», а также сведения, полученные в ходе расследования «дела фискалов» побудили Петра I предпринять в январе–феврале 1723 г. ряд мер, направленных на укрепление фискаль-ской службы. Этими мерами явились, во-первых, возвращение фискальской службе ведомственной самостоятельности (путем учреждения должности генерал-фискала), а во-вторых, повышение служебного статуса должностных лиц фискальской службы (путем внесения фискальских должностей в Табель о рангах).

Наиболее серьезной инициативой генерал-фискала А. А. Мякинина по улуч-шению ситуации с «фискалными делами» явилось предложение сосредоточить досу-дебное рассмотрение всех незавершенных производством дел, возбужденных фиска-лами, в Фискальской канцелярии. Будучи закреплена в именном указе от 4 декабря 1724 г., данная мера оказалась неудачной: присланные в значительном количестве в Фискальскую канцелярию уголовные дела были, по сенатскому указу от 2 ноября 1725 г., разосланы обратно в те органы правосудия, в производстве которых они нахо-дились прежде.

Окончательное разрушение фискальской службы произошло в 1725–1727 гг. Наряду с провалом мероприятия по сосредоточению незавершенных производством «фискалных дел» в Фискальской канцелярии, здесь необходимо отметить именной указ от 28 мая 1725 г., по которому прекращались все дела, возбужденные фискалами до 1721 г., а также осуждение в 1727 г. военным судом генерал-фискала А. А. Мяки-нина и Сенатом – обер-фискала М. А. Косого. Новых назначений на должности гене-рал- и обер-фискалов не последовало. Фактический распад фискальской службы зна-меновал смотр фискалов 1729 г., на который явилось 28 человек. Закономерным итогом смотра стало формальное упразднение фискальской службы, осуществленное по именному указу от 15 декабря 1729 г.

Глава 3 «Прокуратура России (17221727 гг.)» состоит из пяти параграфов. В § 1 «Прокуратура России: предпосылки создания, зарубежные прообразы и оте-чественные предшественники» рассмотрены вопросы об объективных и субъектив-ных предпосылках основания отечественной прокуратуры, освещена предыстория ее учреждения, охарактеризованы полномочия и практическая деятельность генерал-ре-визора Сената, а также понудителей 1719–1721 гг.

В параграфе показано, что объективной предпосылкой основания прокуратуры явилась сложившаяся к началу 1720-х гг. потребность в достройке контрольно-над-зорного механизма, призванного на новом уровне утвердить режим законности в го-сударственном аппарате России. Во-первых, в эффективном надзоре нуждался цент-ральный сегмент российского государственного аппарата, системно перестроенный в ходе коллежской реформы 1717–1719 гг. Во-вторых, до 1722 г. законодателю так и не удалось отладить действенный надзор за Правительствующим Сенатом.

Субъективной предпосылкой основания прокуратуры стало осознание Петром I к началу 1720-х гг. идеи законности. Осознание этой идеи стало одним из последст-вий усвоения Петром I концепции «полицейского» государства (Polizeistaat), вырабо-танной главным образом немецкими государствоведами в XVII в.

Исходя из формального сранительно-правового критерия, ближайшими иност-ранными прообразами должности российского генерал-прокурора возможно приз-нать как шведского высшего омбудсмана (hgste ombudsman), так и генерального про-курора Парижского парламента (procureur gnral du Parlement de Paris). Между тем, информация о высшем омбудсмане поступила к Петру I в 1718 г. исключительно в связи с проектом учредить в России Политическую коллегию по образцу шведской Канцелярии-коллегии (Kanslicollegium), от какового проекта царь отказался в том же 1718 г. Ко всему прочему в 1719 г. в связи с реорганизацией Канцелярии-коллегии высший омбудсман превращен в канцлера юстиции (justitier-kansler). Следов же инте-реса Петра I к должности канцлера юстиции на сегодня не выявлено. Тем самым, ис-ходя из конкретно-исторического критерия, зарубежным прообразом российской про-куратуры необходимо признать единственно прокуратуру Франции (ministre public; parquet).

Возникшая в XIV в., прокуратура Франции сложилась к XVII в. как разветв-ленный и централизованный орган власти с весьма разнообразными функциями, начиная с установленного в XVI в. полномочия генерального прокурора вносить в Парижский парламент королевские указы для их регистрации, и до полномочий про-куроров по защите социально незащищенных лиц (miserabiles personae). Однако до-минирующей в компетенции французской прокуратуры все же стала функция уго-ловного преследования. Здесь роль прокуратуры заключалась, прежде всего, в воз-буждении уголовного дела, в подготовке обязательных заключений на разных ста-диях уголовного судопроизводства, а также в руководстве исполнением приговора.

О французской прокуратуре Петр I имел возможность получить разнообразную информацию – в первую очередь, от дипломата А. А. Матвеева и морского офицера К. Н. Зотова, углубленно изучивших устройство государственного аппарата Франции. Особенно подробные сведения о французской прокуратуре предоставил царю Конон Зотов, подавший в мае 1721 г. проект об учреждении в России должности «всенарод-ного надзирателя или государственного стряпчего», полномочия которого напоми-нали компетенцию генерал-прокурора Парижского парламента. Кроме того, в июле 1717 г. во время пребывания во Франции Петр I лично присутствовал на выступлении представителя прокуратуры – генерал-адвоката – в Парижском парламенте.

Вместе  с  тем,  не  вызывает  сомнений, что ни сам Петр I, ни А. А. Матвеев, ни

К. Н. Зотов заведомо не могли уяснить для себя полномочия французской прокурату-ры в полном объеме – что требовало специальной юридической подготовки. По этой причине базисная для французской прокуратуры XIV–XVIII вв. функция уголовного преследования объективно не могла быть принята во внимание Петром I, что, в свою очередь, явилось одной из предпосылок для наделения российской прокуратуры в мо-мент учреждения исключительно надзорными полномочиями

Что касается отечественных предшественников российской прокуратуры, то к таковым следует отнести, прежде всего, фискальскую службу и генерального реви-зора Сената. Несмотря на то, что институт генерального ревизора не получил ни над-лежащего нормативного регулирования, ни заметного развития на практике и про-существовал менее трех лет (1715–1718 гг.), это был первый опыт организации над-зора за Правительствующим Сенатом.

Своеобразным отечественным предшественником прокуратуры явился также существовавший в 1719–1721 гг. институт понудителей. Учреждение института пону-дителей было связано с системной реорганизацией государственного аппарата Рос-сии, форсированно развернувшейся в 1717–1720 гг. Проведение в жизнь подобной реорганизации не могло не вызвать резкого снижения эффективности работы госу-дарственных служащих. В обстановке непрерывных и недостаточно взаимосогласо-ванных структурных преобразований тогдашние дьяки и подьячие до какой-то сте-пени теряли управляемость, «выпадали» из пространства устоявшихся обязанностей, служебных традиций, формальных и реальных соподчиненностей.

В целях скорейшего преодоления подобной ситуации Петр I и учредил понуди-телей. Поставленная перед этими должностными лицами задача состояла в том, что-бы контролировать деятельность различных местных органов власти и заставлять («понуждать») их персонал скорейшим образом выполнять те или иные правительст-венные распоряжения. Для решения таковой задачи понудители получили широкие полномочия – вплоть до права взятия под стражу и содержания на цепи на рабочем месте нерасторопных служащих.

Вероятно, именно из опыта организации понудительского контроля оказался заимствован принцип прикрепления прокуроров не к территориям, а к поднадзорным органам власти. Непосредственно же основанию прокуратуры предшествовали экспе-риментальные по существу попытки Петра I организовать надзор за Сенатом путем возложения соответствующих полномочий сначала на главу сенатской канцелярии обер-секретаря А. Я. Щукина (1720 г.), а затем помесячно дежуривших в Сенате стар-ших офицеров гвардии (1721 г.). Преемником сменного надзорного гвардейца стал уже генерал-прокурор.

В § 2 «Прокуратура России: формирование нормативной основы деятель-ности (17211723 гг.)» рассмотрены вопросы о круге законодательных актов, образо-вавших нормативную основу деятельности отечественной прокуратуры 1720-х гг., де-тально освещена история выработки закона «Должность генерала-прокурора» и главы «О должности прокурора» Адмиралтейского регламента.

В параграфе показано, что нормативная основа организации и деятельности но-воучрежденной прокуратуры России сложилась в основном уже к середине 1722 г. Эту нормативную основу образовали: (1) законодательные и иные нормативные акты (или их разделы), специально посвященные как генерал-прокуратуре Сената, так и прокуратурам других органов власти; (2) нормативные акты, посвященные иной тема-тике, но регулировавшие отдельные стороны организации, статуса или компетенции органов прокуратуры. К первой группе относились: закон «Должность генерала-про-курора» (в редакциях от 27 января 1722 г. и от 27 апреля 1722 г.), Инструкция обер-прокурору Святейшего Синода от 13 июня 1722 г., именной указ об основании сино-дальной обер-прокуратуры от 11 мая 1722 г., глава 2 «О должности прокурора» образ-цового Адмиралтейского регламента от 5 апреля 1722 г., а также дополнившие «Должность генерала-прокурора» именные указы от 30 января 1723 г. и от 24 октября 1723 г.

Вторую группу составили: Табель о рангах от 24 января 1722 г., именной указ от 5 февраля 1722 г. (содержавший в частности предписание Сенату собираться на внеочередные заседания по требованию генерал-прокурора), Инструкция главе Мос-ковской конторы Сената от 6 апреля 1722 г. (в ст. 6 которой предусматривалось соз-дание при конторе особой прокуратуры), закон «Должность Сената» в редакции от 27 апреля 1722 г. (в ст. 1–3 и 9 которого закреплялись в том числе и полномочия гене-рал-прокурора) и некоторые другие нормативные акты.

Основополагающий для российской прокуратуры XVIII в. закон «Должность генерала-прокурора» тщательно вырабатывался с участием Петра I, вероятно, с де-кабря 1721 г. Основой для подготовки названного закона послужил проект К. Н. Зото-ва от мая 1721 г. об учреждении в России должности «всенародного надзирателя или государственного  стряпчего».  В  ходе  подготовки  «Должности…» российская гене-

рал-прокуратура избавилась от фрагментарных уголовно-процессуальных полномо-чий, присутствовавших в первых редакциях законопроекта и восходивших к ее зару-бежному прообразу – французскому ministre public.

В итоге, исходя из буквы закона «Должность генерала-прокурора», отечествен-ная прокуратура оказалась наделена почти исключительно общенадзорными полно-мочиями и подчинена непосредственно главе государства. При этом объем надзорных полномочий генерал-прокуратуры ни в коей мере не предусматривал ее домини-рования над Правительствующим Сенатом. Наиболее нечетко в «Должности…» были регламентированы взаимоотношения генерал-прокуратуры с фискальской службой.

Не вызывает сомнений, что Петр I стремился взаимодополнить деятельность прокуратуры и фискальской службы. Однако не менее очевидно, что весной 1722 г. формула подобного взаимодополнения у монарха так и не сложилась. Поэтому в «Должности генерал-прокурора» (даже в последней редакции) отразились, в сущ-ности, промежуточные воззрения первого российского императора на отношения фискальского ведомства и новоявленной прокуратуры.

В противоположность невнятно обозначенной межведомственной соподчинен-ности, сходство и различия в компетенции прокуроров и фискалов высвечивались, благодаря «Должности…», совершенно отчетливо. Исходя из положений закона от 27 апреля 1722 г., генерал-прокуратура заполучила идентичный с фискальским ведомст-вом круг деятельности – общий надзор за соблюдением законности в. Другое дело, что прокуроры были призваны осуществлять надзор, во-первых, исключительно за го-сударственными органами, а во-вторых, прокуратура, в отличие от фискалов, не была наделена функцией уголовного преследования.

В главе «О должности прокурора» Адмиралтейского регламента (составляв-шейся также с участием Петра I) оказались по большей части воспроизведены поло-жения закона «Должность генерала-прокурора». Неслучайно, в ст. 3 главы прокурор Адмиралтейской коллегии был наименован «оком генерала-прокурора в сей колле-гии». Что касается Инструкции обер-прокурору Синода от 13 июня 1722 г., то она явилась почти дословной копией «Должности генерала-прокурора».

Вместе с тем, нормативная основа деятельности российской прокуратуры пер-вой трети XVIII в. осталась недоформированной. Это было связано с тем обстоя-тельством, что оказался не претворен в жизнь именной указ от 11 мая 1722 г. о под-готовке новых редакций регламентов коллегий по образцу Адмиралтейского регла-мента. Во исполнение именного указа от 11 мая 1722 г. разработали новые редакции регламентов Штатс-контор-коллегия и Коммерц-коллегия.

Проект новой редакции Регламента Штатс-контор-коллегии, будучи направлен на рассмотрение Сената уже в ноябре 1722 г., так и не получил утверждения. А вот новая редакция Регламента Коммерц-колегии обрела силу закона 31 января 1724 г. Но о прокуроре в новом Регламенте Коммерц-коллегии не было сказано ни слова (при всем том, что прокуратура Коммерц-коллегии начала функционировать уже в марте 1722 г.).

3 декабря 1723 г. был издан первый Регламент Мануфактур-коллегии. Однако и в этом законодательном акте о коллежской прокуратуре оказалось не упомянуто ни словом (хотя  прокуратура  Мануфактур-коллегии была организована в апреле 1722 г.). Что же касается Регламентов Военной, Вотчинной, Берг- и Юстиц-коллегий, то таковые вообще не были изданы. В итоге, деятельность коллежских прокуратур (за исключением прокуратуры Адмиралтейской коллегии) осталась без специального нормативного регулирования. Не было издано и каких-либо нормативных актов, в которых регламентировалась бы полномочия прокуратур надворных судов.

В § 3 «Прокуратура России: организационная структура и персональный состав (17221727 гг.)» рассмотрены вопросы об организационном построении и кадровом обеспечении российской прокуратуры в 1720-е гг., а также изложены об-стоятельства биографий первого генерал-прокурора П. И. Ягужинского и первого обер-прокурора Сената Г. Г. Скорнякова-Писарева – до назначения их в проку-ратуру.

В параграфе показано, что в 1722 г. законодатель избрал для новоучрежденной российской прокуратуры двухчастную и двухуровневую организационную структуру. С одной стороны, была нормативно предусмотрена и воплощена на практике несо-подчиненность генерал-прокуратуры Правительствующего Сената и обер-прокура-туры Святейшего Синода, что означало разделение прокуратуры на две структурно не связанные части – сенатскую и синодальную. С другой стороны, в сенатской части прокуратуры на практике сложилось формально-иерархическое равноправие проку-ратур коллегий и прокуратур надворных судов (несмотря на то, что надворные суды подчинялись Юстиц-коллегии в административном отношении и являлись по отноше-нию к ней нижестоящими судебными инстанциями). При этом сенатская и синодаль-ная части прокуратуры оказались разновелики: если в подчинении у генерал-прокура-туры оказались прокуратуры коллегий, Главного магистрата и надворных судов, то в подчинении у обер-прокуратуры Синода – единственно прокуратура Монастырского приказа.

Кадровое  укомплектование  прокуратуры  в  основном завершилось к концу

1722 г., когда были назначены прокуроры в Сенат, Синод, во все коллегии, Главный магистрат, Монастырский приказ и в большинство надворных судов. Вполне сложив-шаяся к исходу 1722 г. отечественная прокуратура была численно невелика. На всю Россию тогда приходилось 20 прокуроров: 17 в центральных ведомствах и надвор-ных судах, трое в Сенате и Синоде.

Всего за период с января 1722 г. по февраль 1727 г. состоялось 29 прокурор-ских назначений. На должностях прокуроров за отмеченный период перебывало в общей сложности 26 человек (трое в генерал-прокуратуре Сената, двое в обер-проку-ратуре Синода, 13 в прокуратурах центральных ведомств, восемь человек в прокура-турах надворных судов). Вместе с тем, необходимо признать, что российская проку-ратура первой трети XVIII в. осталась недоформированной. Эта недоформирован-ность выразилась, во-первых, в том, что законодатель не предусмотрел учреждение прокуратур при неколлегиально устроенных центральных органах власти и при спе-циализированных судах по государственным преступлениям (Преображенском при-казе и Тайной канцелярии), а во-вторых, что на протяжении 1722–1727 гг. не сос-тоялось назначение прокуроров в ряд административных и судебных органов, где их присутствие было закреплено нормативно.

Назначение прокуроров не последовало в Московскую контору Сената, Колле-гию иностранных дел и в пять гофгерихтов. Кроме того имело место фактическое не-вступление в должность назначенных в 1722 г. прокуроров Воронежского и

Санкт-Петербургского надворных судов. И если в Воронежский гофгерихт в феврале 1725 г. все-таки последовало назначение нового прокурора, то Санкт-Петербургский надворный суд так и проработал без прокурора весь период существования.

По роду прежних занятий подавляющую часть прокуроров составили военно-служащие. К моменту назначения в прокуратуру воинские звания имели 24 человека, и лишь П. Б. Вельяминов и Т. К. Кутузов продолжали носить чин стольника. Гвардей-ских офицеров (реальных и номинальных) в прокуратуру попало восемь человек, причем двое (И. Ф. Козлов и М. С. Хрущев) прямо со строевых должностей в Семе-новском полку.

Самых высоких воинских званий достигли к 1722 г. И. В. Болтин и И. В. Отяев, пришедшие в прокуратуру полковниками, а также Г. Г. Скорняков-Писарев, опреде-ленный в обер-прокуроры Сената в тройном звании бомбардирского капитан-пору-чика, гвардии майора и «полевого» полковника. С другой стороны, Федор Барятин-ский и Авдей Радищев стали прокурорами, будучи армейскими поручиками. Осталь-ные прокурорские вакансии заполнили капитаны, капитан-поручики и три «полевых» майора (С. Ф. Корин, А. Т. Ржевский, Иван Синявин).

В 1722–1727 гг. законодатель не выработал к кандидатам на должности проку-роров никаких квалификационных требований. В свою очередь, в процессе формиро-вания прокурорского корпуса в его состав не были включены ни имевшие наиболь-шие практические навыки в законоведении выходцы из приказной среды, ни имевшие юридическую подготовку иностранные специалисты, длительно находившиеся на русской службе (каковым был, например, асессор Юстиц-коллегии Э. Кромпейн). В итоге в прокурорский корпус 1722–1727 гг. вошли главным образом вчерашние строевые военнослужащие среднего и старшего офицерского состава. Более полови-ны этих лиц не располагали даже минимальным опытом административной и судеб-ной работы, а потому заведомо не могли иметь углубленного представления о сис-теме действующего законодательства. Назначение таковых лиц на прокурорские должности значительно ослабляло эффективность их будущей деятельности по над-зору за соблюдением законности.

По формальному статусу и опыту предшествующей службы значительная часть прокуроров 1722–1727 гг. уступала поднадзорным должностным лицам. Генерал-про-курор Сената П. И. Ягужинский уступал большинству или всем сенаторам по таким показателям как знатность, родственная связанность с царствующим домом, чинов-ный статус, длительность пребывания на государственной службе, совокупность военных, административных или дипломатических заслуг. Абсолютно взаимно несо-поставимы были статус и влиятельность прокуроров и поднадзорных им президентов в Адмиралтейской, Военной и Берг-коллегиях, в Монастырском приказе, в Смолен-ском гофгерихте. Подобная ситуация также не могла не снижать эффективность над-зорной деятельности соответствующих прокуратур.

Впрочем, дело было не в одних только фигурах руководящих должностных лиц, но и в объеме и специфике компетенции поднадзорного органа. В этом отноше-нии тяжелее всех на прокурорском поприще, вероятнее всего, пришлось назначен-ному в Вотчинную коллегию А. Г. Камынину. 33-летний ветеран Полтавы и Гангута (из-за непрерывного пребывания в войсках ни разу, по всей очевидности, даже не вступавший в поместные тяжбы) Афанасий Камынин оказался в административно-су-дебном органе с вековыми традициями волокиты и кривосудия, в дебрях архаичного и несистематизированного вотчинного законодательства.

В § 4 «Прокуратура России: направления практической деятельности (17221726 гг.)» рассмотрен вопрос о практическом функционировании генерал-про-куратуры Сената, прокуратур коллегий и надворных судов в 1720-е гг. Особое внима-ние уделено освещению деятельности прокуратуры Юстиц-коллегии.

В параграфе показано, что на практике в 1722–1726 гг. российская прокуратура реализовывала главным образом нормативно закрепленные полномочия. Из направ-лений деятельности, не предусмотренных в законодательстве, генерал-прокуратура выполняла в описываемый период следственные функции, а также передавала Сенату высочайшие указы и повеления. Вместе с тем, масштаб реализации нормативно за-крепленных полномочий прокуратуры оказался в действительности весьма раз-личным.

В функционировании генерал-прокуратуры обращает на себя внимание весьма слабое воплощение на практике базисной функции надзора за Сенатом: на протя-жении 1722–1726 гг. генерал-прокуратура подала всего два протеста на решения Се-ната. Оба этих протеста (обоснованные по существу) были внесены в Сенат в октябре 1722 г. обер-прокурором Г. Г. Скорняковым-Писаревым. Протестов же на решения Сената, которые генерал-прокуратура вынесла бы на рассмотрение императору, не состоялось вовсе ни одного. Отсутствие протестов на решения Сената со стороны ге-нерал-прокурора П. И. Ягужинского может быть объяснено занятой им позицией целенаправленной бесконфликтности с сенаторами, обусловленной нежеланием ухуд-шать свое положение в правительственной среде.

Что касается прокуратур коллегий и надворных судов, то они проявили в 1722–1726 гг. в целом более высокую надзорную активность, нежели генерал-прокуратура, хотя и эти прокуратуры также различались по степени надзорной активности. Показа-телем в данном случае можно признать количество указов Сената, принятых в ответ на обращения тех или иных прокуроров (хотя все это было, конечно, только «вер-хушкой айсберга» прокурорской деятельности). Судя по указному сенатскому дело-производству, наибольшую служебную активность проявил прокурор Юстиц-колле-гии А. Т. Ржевский. По доношениям Александра Ржевского за первые три года су-ществования прокуратуры Правительствующий Сенат издал, по меньшей мере, восемь указов.

Не давал сенаторам покоя и прокурор Московского надворного суда В. И. Гага-рин. Имевший наибольший среди прокуроров административный и судебный опыт, Василий Гагарин упорно старался вникнуть в проблемы гофгерихта бывшей столицы, в существо разбиравшихся дел. По его доношениям Сенат издал четыре указа. Почти столь же активно проявил себя прокурор Штатс-контор-коллегии А. И. Жолобов. Названные прокуроры систематически отслеживали функционирование поднадзор-ных органов власти, не опасаясь (в отличие от П. И. Ягужинского) в случае необходи-мости противостоять могущественным высшим администраторам.

А вот по доношениям прокуроров С. Д. Гурьева, А. Г. Камынина, И. Т. Камы-нина, И. Ф. Козлова, И. Т. Сафонова, М. С. Хрущева Сенат принял в 1722–1725 гг. только по одному решению. Остальные прокуратуры в Правительствующий Сенат в описываемое время, судя по всему, не обращались. Неизвестны сенатские указы, из-данные в ответ на доношения прокуроров: Военной коллегии Е. И. Пашкова, Ману-фактур-коллегии А. Ю. Бибикова, Главного магистрата Ф. А. Барятинского, Смолен-ского надворного суда А. Радищева, Ярославского надворного суда С. Ф. Корина.

Уже в самые первые годы существования российской прокуратуры в полной мере сложился механизм прокурорского реагирования. Первой стадией этого реаги-рования являлось устное указание руководству поднадзорного органа власти на факт нарушения закона, последней стадией – представление генерал-прокуратурой в Сенат доношения прокурора о соответствующем нарушении (или же прямое направление прокурором доношения в Сенат). В 1722–1726 гг. генерал-прокуратура вполне актив-но использовала нормативно закрепленное полномочие представлять в Сенат доноше-ния нижестоящих прокуратур. Только за июнь 1722 – декабрь 1724 гг. по взошедшим через генерал-прокуратуру доношениям прокуроров коллегий и надворных судов Се-нат принял 13 указов (по прокурорским доношениям, взошедшим напрямую – 10 указов).

Отчетливо (хотя и фрагментарно) реализовалось на практике право прокуроров выдвигать инициативы как по совершенствованию устройства и функционирования государственного аппарата, так и по социально-экономическим вопросам. С примеча-тельными  инициативами  в  1722–1724 гг. выступили обер-прокурор Г. Г. Скорня-

ков-Писарев, прокуроры В. И. Гагарин, А. Г. Камынин, И. Т. Камынин. Так, прокурор Вотчинной коллегии А. Г. Камынин в доношении в генерал-прокуратуру от 5 июня 1724 г. предложил принять меры по систематизации запутанного вотчинного законо-дательства – составить особую подборку действующих нормативных актов соответст-вующего содержания, не противоречащих Уложению 1649 г. (по современной терми-нологии,  подготовить  отраслевой  инкорпорационный сборник). Что  касается

П. И. Ягужинского, то он выдвинул ряд глубоких инициатив по социально-экономи-ческим вопросам в 1725–1726 гг., уже после кончины Петра I.

Безусловно малоэффективным оказалось в реальности нормативно предусмот-ренное взаимодействие прокуратуры и фискальской службы. Если генерал-прокура-тура вообще свела к минимуму соприкосновение с фискалами, то прокуратуры Юс-тиц-коллегии и надворных судов выступали в роли чисто бюрократических посред-ников между фискалами и поднадзорными органами правосудия, раз за разом ограни-чиваясь механическим представлением фискальских доношений.

В § 5 «Следственная деятельность генерал-прокуратуры. «Дело фискалов» (17221724 гг.)» рассмотрены вопросы о расследовании генерал-прокуратурой имев-шего особый общественный резонанс «дела фискалов», а также о ликвидации проку-ратуры в 1727 г.

В параграфе показано, что в период с марта 1722 г. по январь 1723 г., во ис-полнение указания Петра I, генерал-прокуратура Правительствующего Сената осу-ществляла предварительное расследование «дела фискалов» – уголовного дела по обвинению  группы  должностных  лиц  фискальской службы (включая главу службы

А. Я. Нестерова) в преступлениях против интересов службы. Несмотря на то, что следственные полномочия не были закреплены за прокуратурой ни в одном норма-тивном акте, расследование «дела фискалов» производилось в полном объеме и при-несло значительные результаты. Для осуществления расследования названного дела в структуре генерал-прокуратуры предположительно в июне 1722 г. было образовано специализированное следственное подразделение – следственная канцелярия, функ-ционировавшая под непосредственным руководством генерал-прокурора П. И. Ягу-жинского и прокурора Военной коллегии Е. И. Пашкова.

Поскольку, начиная с сентября 1722 г. (после принесения исходным фигуран-том дела бывшим провинциал-фискалом С. Ф. Попцовым обширной повинной), коли-чество эпизодов и подследственных по «делу фискалов» начало стремительно увели-чиваться, генерал-прокуратура оказалась вынуждена затрачивать на его расследова-ние все более значительные усилия. Например, только по эпизодам, непосредственно касавшимся С. Ф. Попцова, на протяжении двух месяцев, с конца сентября по конец ноября 1722 г., в следственной канцелярии генерал-прокуратуры были допрошены 28 человек свидетелей и потерпевших.

В данной ситуации требовалось либо законодательно наделить генерал-проку-ратуру полномочиями органа предварительного расследования (что означало бы из-менение функциональной модели прокуратуры), либо изъять из ее производства «де-ло фискалов» (что грозило дезорганизовать расследование). В итоге, в январе 1723 г. Петр I принял компромиссное решение: преобразовать следственную канцелярию ге-нерал-прокуратуры в Розыскную контору только что учрежденного Вышнего суда – с сохранением в ее производстве «дела фискалов» и с сохранением в качестве руково-дителя Е. И. Пашкова. Тем самым, в ходе расследования «дела фискалов» впервые в истории отечественной государственности оказались реализованы на практике сразу две модели построения следственного аппарата – прокурорская и судебная.

В октябре 1723 г. – январе 1724 г. глава Розыскной конторы направил в Выш-ний суд подборку итоговых процессуальных документов по пяти обвиняемым по «делу фискалов». Примечательно, что, помимо традиционных «выписок» (и их сокра-щенных версий – «экстрактов»), содержащих выстроенные по пунктам эпизоды обви-нения по соответствующему фигуранту, в Розыскной конторе оказались подготов-лены принципиально новые процессуальные документы, не встречавшиеся автору более ни в каких уголовных делах первой четверти XVIII в. В этих документах оказа-лись соединены: краткое изложение эпизодов обвинения, квалификация этих эпизо-дов по действующему законодательству, а также предложения о назначении меры наказания. Таковой документ, являвшийся с точки зрения обобщения материалов следствия шагом вперед по сравнению с «выпиской» и «экстрактом», возможно счесть прообразом современного обвинительного заключения, оформляемого следо-вателем при передаче дела в суд.

Нельзя также не отметить, что прокурор Е. И. Пашков предпринял решитель-ную попытку не допустить вынесения смертного приговора деятельно раскаявше-муся С. Ф. Попцову. По всей очевидности, обещавший Савве Попцову сохранение жизни в обмен на сотрудничество со следствием Егор Пашков в обвинительном за-ключении от 19 октября 1723 г. предложил назначить бывшему провинциал-фискалу наказание в виде двух лет каторжных работ с последующей пожизненной ссылкой. Столь либеральное (с учетом характера предъявленных обвинений) предложение глава Розыскной конторы обосновал тем, что иные подследственные «взирая на милостивое исполнение [сохранение жизни С. Ф. Попцову]… могли к показанию вин признатца существом»6. В данном случае Е. И. Пашков предвосхитил появившийся в отечественном уголовном судопроизводстве лишь в 2009 г. институт «сделки с право-судием» (предоставление прокурору права заключать с подозреваемым или обвиняе-мым досудебное соглашение о сотрудничестве)

Не  вызывает  сомнений,  что  если  бы  Петр I  решился  в  1723 г. придать гене-

рал-прокуратуре полномочия органа предварительного расследования, то уже тогда в России могла сложиться функциональная модель прокуратуры, существующая в нас-тоящее время (кроме того, российская прокуратура отчасти приблизилась бы тогда к ставшему ее прообразом французскому ministre public). Кроме того, наделение про-куратуры полномочиями органа предварительного расследования привело бы к окон-чательному вычленению стадии предварительного следствия в отечественном уголов-ном процессе, что, в свою очередь, означало бы построение передовой (по самым строгим европейским меркам) системы уголовного судопроизводства. Однако выра-ботанные в ходе расследования «дела фискалов» формы организации следственного аппарата и стадиальносгь построения уголовного процесса оказались слишком опе-редившими свое время, а потому не получили нормативного закрепления, а затем и оказались забыты до второй половины XIX – первой трети XX вв.

В Заключении обобщены итоги исследования и сделаны основные выводы. Наряду с этим, в Заключении кратко рассмотрены вопрос о том, какие органы власти России второй трети XVIII – начала XXI вв. могут быть типологически сопоставлены с фискальской службой, а также вопрос о том, как в последующей истории отечест-венной государственности произошло воссоздание созданной в ходе расследования «дела фискалов» прокурорской модели следственного аппарата.

Работу завершает список использованных архивных источников и литературы на русском, английском, немецком, французском и шведском языках. В качестве при-ложения к диссертационной работе помещены извлеченные из фондов трех феде-ральных архивов 57 документов 1713–1726 гг., отражающих различные аспекты орга-низации и функционирования фискальской службы и прокуратуры России первой трети XVIII в.

РАБОТЫ, ОПУБЛИКОВАННЫЕ ПО ТЕМЕ ДИССЕРТАЦИИ

1. Статьи, опубликованные в ведущих рецензируемых научных журналах, определенных ВАК Министерства образования и науки РФ:

  1. «Розыскать накрепко, правдою, без всяких приказных крючков»: указы Пет-

ра I,  Екатерины  I  и  Сената  в  области  судоустройства  и  уголовной  политики. 1716–1726 гг. / публ. Д. О. Серова // Исторический архив. – 2000. – № 6. – С. 200-211. – 0,5 п. л.

2. Серов Д. Прокуратура и предварительное следствие / Д. О. Серов // Законность. – 2004. – № 12. – С. 44-46. – 0,3 п. л.

3. Серов Д. Противодействие взяточничеству в России: опыт Петра I (законо-дательные, правоприменительные и организационные аспекты) / Д. О. Серов // Уголовное право. – 2004. – № 4. – С. 118-120. – 0,4 п. л.

4. Серов Д. О. Вневедомственный следственный аппарат России: замыслы и реальность  /  Д. О. Серов,  А. К. Аверченко  //  Журнал  Российского  права.  – 2005. – № 10. – С. 122-127. – 0,4 п. л.

5. Серов Д. О. Высшие администраторы под судом Петра I: из истории уго-ловной юстиции России первой четверти XVIII в. / Д. О. Серов // Известия Ураль-ского государственного университета. – Сер. Гуманитарные науки. – 2005. – № 39. – С. 47-63. – 0,8 п. л.

6. Серов Д. Прокуратура России: начало пути / Д. О. Серов // Законность. – 2005. – № 12. – С. 28-30. – 0,3 п. л.

7. Серов Д. О. Фискальская  служба  России: зигзаги исторического пути (1711–1729 гг.) / Д. О. Серов // Вестник Новосибирского государственного универ-ситета. – Сер. Право. – 2005. – Т. 1, вып. 1. – С. 20-27. – 0,5 п. л.

8. Серов Д. О.  Юстиц-коллегия:  время  и  место основания / Д. О. Серов,

В. Д. Сысоев // Закон и право. – 2005. – № 5. – С. 78-79. – 0,3 п. л.

9. «И по делам всем, что есть, следовать»: документы об организации и деятель-ности первых  отечественных  органов  предварительного следствия. 1713–1728 гг. / публ. Д. О. Серова // Исторический  архив. – 2006. –  № 2. – С. 192-206. – 0,5 п. л.

10. Серов Д. О. Петр I как судебный деятель / Д. О. Серов // Вестник Новоси-бирского государственного университета. – Сер. История, филология. – 2007. – Т. 6, вып. 1. – С. 28-34. – 0,4 п. л.

11. Серов Д.  Фискалы  на  эшафоте  /  Д. О. Серов  //  Родина.  –  2007. – № 11. –

С. 75-79. – 0,4 п. л.

12. Серов Д. О. Polizeistaat Петра I: уральское претворение. Размышления о монографии Д. А. Редина «Административные структуры и бюрократия Урала в эпо-ху Петровских реформ» / Д. О. Серов // Известия Уральского государственного уни-верситета. – Сер. 2. Гуманитарные науки. – 2008. – № 55. – С. 203-216. – 0,8 п. л.

13. Серов Д. О. Преображенский приказ: судьба в эпоху построения «полицей-ского государства» (1717–1724 гг.) / Д. О. Серов // Вестник Новосибирского государ-ственного университета. – Сер. История, филология. – 2010. – Т. 9, вып. 1. – С. 77–84. – 0,5 п. л.

2. Монографии:

14. Серов Д. О. Строители империи: очерки государственной и криминальной деятельности  сподвижников  Петра I  /  Д. О. Серов.  –  Новосибирск:  Изд. Новосиб.

ун-та, 1996. – 262 с. – 18,2 п. л.

15. Серов Д. О. Прокуратура Петра I (1722-1725 гг.): историко-правовой очерк / Д. О. Серов. –  Новосибирск: Сибвузиздат, 2002. – 330 с. – 20,6 п. л.

16. Серов Д. Администрация Петра I / Д. О. Серов. – М.: ОГИ, 2007. – 288 с. – 18,0 п. л.

17. Серов Д.  Администрация  Петра I  /  Д. О. Серов.  –  2-е  изд.,  испр. и доп. –

М.: ОГИ, 2008. – 291 с. – 18,5 п. л.

3. Статьи:

18. Серов Д. О.  П. Г. Васенко:  материалы  к  биобиблиографии (1899–1929) /

Д. О. Серов // Герменевтика древнерусской литературы. XVII – начало XVIII вв. / отв. ред. А. С. Демин. – М.: ИМЛИ, 1992. – Сб. 4. – С. 419-429. – 0,45 п. л.

19. Серов Д. О. Г. И. Головкин и П. П. Шафиров в их взаимоотношениях (1706–1723 гг.) / Д. О. Серов // Труды Всероссийской научной конференции «Когда Россия молодая мужала с гением Петра», посвященной 300-летнему юбилею отечественного флота  /  отв.  ред.  Ю. Н. Беспятых.  –  Переславль-Залесский:  б. и.,  1992.  – Вып. 1. –

С. 122-131. – 0,6 п. л.

20. Серов Д. О. Основатель Санкт-Петербургской типографии цейхдиректор Михаил Аврамов и его записки / Д. О. Серов // Мера: литературный, историко-ху-дожественный, религиозно-философский журнал. – СПб., 1994. – № 1. – С. 130-144. – 0,75 п. л.

21. Серов Д. О.  Подьячий  И. Ю. Юрьев,  забытый  историк  XVIII столетия /

Д. О. Серов  //  Studia  Humanistica.  1996:  исслед.  по истории и филологии / отв. ред.

Ю. Н. Беспятых. – СПб.: Русско-Балтийский информационный центр БЛИЦ, 1996. – С. 122-136. – 0,7 п. л.

22. Серов Д. О. Холоп во власти: круги судьбы прибыльщика Алексея Курба-това / Д. О. Серов // Социокультурные исследования. 1997: сб. ст. /отв. ред.: Е. А. Тю-гашев. – Новосибирск: Изд. Новосиб. ун-та, 1997. – С. 20-55. – 1,3 п. л.

23. Serov D. Заметки о жизни асессора Осипа Соловьева / D. Serov // Russia and the Low Countries in the Eighteenth Century = Россия и Нидерланды в XVIII веке / ed Emmanuel Waegemans. – Groningen: Instituut voor Noord-en Oost-Europese Studies, 1998. – P. 97-109. – (Baltic Studies; N. 5). – 0,6 п. л.

24. Серов Д. О. Региональный администратор в борьбе с международной преступной группировкой: А. А. Курбатов и дело братьев Соловьевых  (1713–

1721 гг.)  /  Д. О. Серов  //  Проблемы истории  местного управления  Сибири XVII–

XX вв.: тез. докл. регион. науч.  конф. / отв. ред. В. И. Шишкин  –  Новосибирск: б. и., 1996. – С. 10-17. – 0,5 п. л.

25. Серов Д. О. Из жизни Д. А. Соловьева, архангелогородского обер-комис-сара / Д. О. Серов // Архангельск в XVIII веке / сост. и отв. ред. Ю. Н. Беспятых. – СПб.: Русско-Балтийский информационный центр БЛИЦ, 1997.  –  С.  250-257. –

0,3 п. л.

26. Серов Д. О.  Процесс П. П. Шафирова 1723  г.: юридические  аспекты /

Д. О. Серов // Псковская судная грамота и российская правовая традиция: труды меж-регион. науч. конф., посвящ. 600-лет. юбилею  Псковской судной грамоты / отв. ред. И. Я. Фроянов. – Псков: Возрождение, 1997. – С. 66-69. – 0,4 п. л.

27. Серов Д. О. Из истории кадровой политики Петра I: фискал-еретик Михаил Косой / Д. О. Серов // Проблемы истории местного управления Сибири конца XVI – XX веков: матер. III регион. науч. конф. / отв. ред. С. А. Красильников. – Новоси-бирск: б. и., 1998. – С. 166-175. – 0,5 п. л.

28. Серов Д. О. «Регулярное государство» в поисках организационных форм противодействия должностной преступности: следственная канцелярия М. И. Вол- конского (1713–1715 гг.) / Д. О. Серов // Проблемы истории местного управления Сибири конца XVI – XX веков: матер. IV регион. науч. конф. / отв. ред. В. И. Шиш- кин. – Новосибирск: б. и., 1999. – С. 157-162. – 0,5 п. л.

29. Серов Д. «И сочиняет у себя бабьи игрища…». Из жизни Григория Скорня-кова-Писарева, бомбардира и обер-прокурора / Д. О. Серов // Родина. – 2000. – № 5. – С. 101-105. – 0,4 п. л.

30. Серов Д. О. Забытое учреждение  Петра I:  Вышний  суд  (1723–1726 гг.)  / Д. О. Серов // Российское самодержавие и бюрократия: сб. ст. в честь Н. Ф. Деми- довой / отв. ред. А. А. Преображенский. – М.; Новосибирск: Древлехранилище, 2000. – С. 219-237. – 0,8 п. л.

31. Серов Д. О. Гвардейцы-криминалисты Петра I: из истории организации и деятельности «майорских» следственных канцелярий (1713–1723 гг.) / Д. О. Серов  // Ораниенбаумские чтения:  сб.  науч.  ст.  и  публ.  –  СПб.:  б. и.,  2001. – Вып. 1.  –

С. 79-93. – 0,9 п. л.

32. Серов Д. О. Воронежские губернские администраторы в криминальной ис-тории России первой четверти XVIII в. / Д. О. Серов // Из истории Воронежского края: сб. ст. / отв. ред. А. Н. Акиньшин. – Воронеж: ВГУ, 2002. – Вып. 10. – С. 49-63. – 0,6 п. л.

33. Серов Д. О. Прутский поход 1711 г.: аспекты несостоявшейся  катастрофы / Д. О. Серов // Кровь. Порох. Лавры. Войны России в эпоху барокко (1700–1762): сб.  матер.  всерос.  науч.  конф.  /  отв.  ред. В. М. Крылов. – СПб.: ВИМАИВиВС, 2002. – Вып. 2. – С. 44-51. – 0, 7 п. л.

34. Серов Д. О. Прокуратура Адмиралтейской коллегии: из истории основания и первоначальной деятельности (1722–1726) / Д. О. Серов // VICTORIA. GLORIA. FAMA: матер. междунар. науч. конф. – СПб.: ВИМАИВиВС, 2003. – Ч. 3. – С. 89-92. – 0,35 п. л.

35. Серов Д. О. Юстиц-коллегия и органы надзора / Д. О. Серов // Российская Юстиц-коллегия (1718–1786): историко-правовые очерки / под ред. В. Д. Сысоева. – М.: НОРМА, 2003. – С. 91-111. – 0,6 п. л.

36. Серов Д. О. Прокуратура в системе государственных учреждений Россий-ской империи (1722–1727 гг.) / Д. О. Серов // Правовые проблемы укрепления россий-ской государственности: сб. ст. / под ред. В. Ф. Воловича. – Томск: Изд. ТГУ, 2003. – Ч. 15. – С. 159-163. – 0,4 п. л.

37. Серов Д. О. Понудители (из истории чрезвычайного контроля в России первой четверти XVIII в.) / Д. О. Серов // «Мы были!». Генерал-фельдцейхмейстер Я. В. Брюс  и  его  эпоха:  матер.  всерос.  науч. конф. – СПб.: ВИМАИВиВС, 2004. – Ч. 2. – С. 74-76. – 0,3 п. л.

38. Серов Д. О. Организация контроля за государственным аппаратом: россий-ский опыт первой четверти XVIII в. / Д. О. Серов // Актуальные проблемы совер-шенствования российского законодательства на современном этапе: матер. всерос. научно-практич. конф. – М.: РПА, 2004. – С. 313-315. – 0,35 п. л.

39. Серов Д. О. Историографическая деятельность Посольской канцелярии в конце 1710-х – начале 1720-х гг. / Д. О. Серов // Книга в России XI–XX вв.: сб. науч. тр. / отв. ред. В. П. Леонов. – СПб.: БАН, 2004. – Вып. 21. – С. 88-92. – 0,35 п. л.

40. Серов Д. О. Малоизвестная страница истории военной юстиции России: процесс Я. Ф. Долгорукова (1718) / Д. О. Серов // Военное прошлое государства Рос-сийского: утраченное и сохраненное: матер. всерос. науч.-практ. конф. СПб.: ВИМАИВиВС, 2006. – Ч. 3. – С. 57-60. – 0,4 п. л.

41. Серов Д. «Палач взялся за топор…»: сенаторы и губернаторы под судом Петра I / Д. О. Серов // Родина. – 2006. – № 8. – С. 27-32. – 0,4 п. л.

42. Серов Д. Фискалы и прокуроры Петра I / Д. О. Серов // Петр Великий / сост. и ред. Е. В. Анисимов. – М.: ОГИ, 2007. – С. 116-136. – 0,8 п. л.

43. Серов Д. О. Подготовка судебной реформы Петра I: концепция, зарубеж-ные образцы, законотворческий процесс / Д. О. Серов // Lex Russica. Научные труды Московской государственной юридической академии. –  2007. – № 5. – С. 813-828. – 0,5 п. л.

44. Серов Д. О. Сколько было судебных реформ в истории России? (Опыт историко-правового анализа) / Д. О. Серов // Россия как цивилизация: сб. науч. тр. / отв. ред. О. А. Донских. – Новосибирск: ИД «Сова», 2008. – С. 197-236. – 1,4 п. л.

45. Серов Д. О. Зарождение судейского корпуса России (из истории судебной реформы Петра I) / Д. О. Серов // Россия и мир. Панорама исторического развития: сб.  науч. ст. / отв. ред. Д. А. Редин. – Екатеринбург: НПМП «Волот», 2008. – С. 552-560. – 0,5 п. л.

46. Серов Д. О. Судоустройство и судопроизводство России накануне судеб-ной реформы Петра I: тенденции развития (1696–1716 гг.) / Д. О. Серов // Проблемы истории  России:  сб.  науч.  тр.  –  Екатеринбург:  НПМП  «Волот»,  2008. –  Вып. 7. – С. 92-138. – 1,3 п. л.

47. Серов Д. О. Зарождение системы судов общей юрисдикции в России (из истории судебной реформы Петра I) / Д. О. Серов // Lex Russica. Научные труды Московской  государственной юридической академии.  –  2009. – № 1. – С. 83-94. – 0,5 п. л.

48. Серов Д. О. Особенности уголовного процесса России конца XV – первой четверти  XVIII в.  /  Д. О. Серов  //  Журнал Российского  права.  –  2009. – №  9.  –

С. 96-103. – 0,5 п. л.


1 Филиппов А. Н. История Сената в правление Верховного Тайного Совета и Каби-нета. Юрьев, 1895. Ч. 1. С. IX.

2 Калачев Н. В. О Сенате в царствование Петра Великого: историко-юридическое ис-следование Сергея Петровского. Рецензия // Отчет о 19-м присуждении наград графа Ува-рова. СПб., 1878. С. 152.

3 Кабанов А. К. «Государево дело» стряпчего Бутурлина о злоупотреблениях в Мос-ковском государстве // Действия Нижегородской губернской ученой архивной комиссии. Нижний Новгород, 1910. Т. 8. С. 68.

4 РГАДА, ф. 154, оп. 2, № 103, л. 2 об.

5 РГАДА, ф. 248, оп. 106, № 393, л. 10.

6 РГАДА, ф. 248, кн. 274, л. 1028.




© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.