WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

 

На правах рукописи

Кимеев Валерий Макарович

Экомузеи притомья и сохранение этнокультурного наследия: генезис, архитектоника, функции

Специальности

07.00.07 – этнография, этнология и антропология

Автореферат
диссертации на соискание ученой степени
доктора исторических наук

Санкт-Петербург

2009

Работа выполнена на кафедре археологии
ГОУ ВПО «Кемеровский государственный университет» (КемГУ)

Научный консультант:                        доктор исторических наук, профессор

Мартынов Анатолий Иванович

Официальные оппоненты:                член-корреспондент РАН,

                                               доктор исторических наук, профессор

                                               Головнев Андрей Владимирович

                                               доктор исторических наук

                                               Карпов Юрий Юрьевич

                                               доктор культурологии, профессор

                                               Калашникова Наталья Моисеевна

Ведущая организация:        Санкт-Петербургский государственный университет

Защита состоится «        »                 2009 г. в                часов на заседании диссертационного совета Д 002.123.01 по присуждению ученой степени доктора исторических наук в Музее антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН (199034, Санкт-Петербург, Университетская наб., 3).

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН.

Автореферат разослан «         »                                2009 г.

общая характеристика работы

Актуальность темы исследования. Новейшей тенденцией современного музееведения является поиск новых форм музеефикации этнокультурной и природной среды как единого целого. Эта тенденция состоит в зарождении нового направления в скансенологии – экомузеологии, нацеленной на наиболее полный показ образцов самобытной традиционной культуры местного населения, органически связанной с природной средой. С конца XX в. в европейских странах активно развиваются идеи «новой музеологии», «экомузея», «интегрированного музея», «общинного музея», «средового музея», «народного музея», «сельского этномузея». Новый тип музея рассматривается как социокультурный институт, значительно выходящий за традиционные рамки интерпретации наследия и культурно-образовательной деятельности, что позволяет ему полнее интегрироваться в окружающую среду и обеспечить сохранение исчезающих этнокультурных особенностей населения в местах его компактного проживания.

В отличие от обычного архитектурно-этнографического музея под открытым небом – скансена, где в основном представлены памятники, изъятые из естественной жизненной среды, экомузей посвящен, в первую очередь, местному населению в его этнокультурном и естественном природном окружении, и памятники наследия восстанавливаются на первоначальном месте нахождения. Исходя из этого, главной задачей экомузея является сохранение и оптимальное развитие природной и этнокультурной среды как взаимосвязанных частей единого целого, поддержание экологического равновесия между людьми, природной средой и памятниками, сохранение национальной самобытности местного населения, создание системы саморегуляции социальных отношений. В своей деятельности экомузей и местное население в состоянии выступать активными партнерами.

Актуальность деятельности современного экомузея состоит в этнокультурном освоении пространства, в создании нетрадиционных форм интерпретации этнографических источников. Экомузей как живой этноорганизм современного общества может стать важным средством идентификации местными жителями их культурных традиций и ценностей природного окружения, средством поддержания утрачиваемого чувства общинной солидарности.

Необходимость разработки и реализации проектов экомузеев в России определяется последствиями глобального процесса массового уничтожения памятников этнокультурного наследия населения, глубокими техногенными изменениями окружающей природной среды в промышленно развитых регионах, таких как, например, Ханты-Мансийский округ и Кузбасс. Пагубное воздействие промышленного, а в прошлом и сельскохозяйственного освоения территорий уже привело к кризису системы традиционного природопользования, в отдельных районах возникает угроза экологического кризиса, обострения социальных и межэтнических отношений, усилению этнического эгоцентризма у народов Сибири.

Степень разработанности проблемы. История создания и изучения экомузеев включает несколько хронологических этапов.

Первый этап связан с движением по созданию экомузеев и их теоретическим обоснованием. Понятие «экомузей» появляется в начале 1970-х гг. во Франции для обозначения музеев под открытым небом, главной целью которых было оптимальное сохранение и развитие социокультурной и природной среды с учетом экологических проблем и этнокультурных особенностей данного региона. Этноэкологический подход требовал интеграции дисциплин для выявления и характеристики отношений между природными условиями, техническим, экономическим и культурным развитием территории. Первые французские экомузеи носили региональный характер: поддерживаемые властями, они создавались специалистами для местных жителей при их непосредственном участии [Юбер, 1985].

Основателем движения по созданию экомузеев считается французский этнограф Жорж Анри Ривьер. В его понимании, экомузей – своеобразная лаборатория по разработке методов совершенствования отношений между человеком и его окружением и предоставлению материалов для иллюстраций прошлого и настоящего территории; заповедник, способствующий сохранению природного и культурного наследия; своеобразная школа, вовлекающая жителей в деятельность по сохранению традиций, творческой переоценке настоящего и к прогнозированию своего будущего, проводящая среди них культурно-образовательную деятельность, а также готовящая специалистов по сохранению наследия [Ривьер, 1985].

Дальнейшее развитие экомузеологии связано с именем французского исследователя Юг де Варина, в 1971 г. предложившего именовать некоторые создаваемые музеи под открытым небом – экомузеями (от греческого «eikos» – «дом», «жилище», «местообитание»). Они получили признание в Европе, став идеальной триединой моделью музея времени, музея пространства, музея деятельности человека. В 1979 г. Пьер Мейран, директор канадского экомузея и председатель регионального центра интерпретации «От-Бос», изложил три главных положения своей концепции экомузея: консервация, сотрудничество и демонстрация материальных свидетельств [Мейран, 1985].

В становлении теории экомузея важную роль сыграл проведенный в Квебеке в 1984 г. Первый международный семинар «Экомузеи и новая музеология», где была принята «Квебекская декларация», содержащая основные положения «Движения за новый тип музейного учреждения», характеризующегося ярко выраженной социальной миссией. В декларации нашли отражение идеи первых создателей и теоретиков экомузеев. Значение социальной миссии экомузея определялось в отражении сферы обитания человека и его деятельности как целостного творческого процесса развития, по сравнению с традиционными функциями музея – хранением, экспонированием коллекций и экскурсионной работой [Мейран, 1985].

В 1983 г. в Монреале впервые был отмечен День экомузеев, а на Втором международном семинаре в Лиссабоне в 1985 г. была создана Международная федерация в поддержку новой музеологии. В 1998 г. в Фурине, на очередной международной конференции, высказывались идеи создания национальных и интернациональных сетей экомузеев – системы, которая обеспечила бы эффективный обмен информацией и сотрудничество между экомузеями разных стран. Рассматривался вопрос об уточнении определений экомузея и его типов: отделить музей-скансен, свозящий экспонаты из разных мест, от экомузея, экспонирующего «места» такими, какими их создала история; отделить экомузей от музея-заповедника [Цель экомузеев, 1999].

Возникновение нового движения явилось протестом против консервативного подхода большинства музейных учреждений к решению вопросов этнокультурного, социального и политического развития, с их недостаточной активностью и затрудненной коммуникацией, в несостоятельности выдвигаемых музееведами реформ, отказ от каких-либо экспериментов и участия в социальной жизни округи.

Второй этап связан с подготовкой методических разработок и научных исследований по проблемам создания как обычных скансенов, так и экомузеев в частности. В статьях и монографиях о таких музеях, как «Кижи», «Коломенское», «Малые Корелы», «Витославлицы», «Тальцы», «Шушенское», «Томская писаница» и др., появились разделы по методике скансенологии и экомузеологии как самостоятельных разделов музееведения [Морозов, 1960; Маковецкий, 1963, 1972, 1976; Ополовников, 1965, 1968; Шургин, 1975, 1990; Вилков, 1980; Галкина, 1982, 1989; Гнедовский, 1981, 1983, 1987, 1992; Шмелев, 1983; Фотий и др., 1985; Давыдов, 1983, 1985; Чайковский, 1991; Бычков, 1999; Тихонов, 2003; Мартынов, 2006]. Большое значение в утверждении экомузея как особого типа музея под открытым небом сыграл специальный номер журнала MUSEUM, в который вошли статьи теоретиков и практиков экомузеологии [Museum, 1985. № 148]. В трудах по теории сохранения историко-культурного и природного наследия России также освещаются проблемы музеефикации антропогенного ландшафта и этнокультурных памятников как части наследия [Бернштам, 1992; Бобров, 1996; Веденин, 2001; Шульгин, 2002; Кулемзин, 2006; Ивановская, 2001; Кучмаева, 1987].

В 1980-90-х гг. архангельским этнографом А.Н. Давыдовым – членом Международного Совета музеев, активным участником движения за новое музееведение предложены проекты экомузеев «Кинозеро» и «Остров Колгуев» на Русском Севере, так и оставшиеся не реализованными [Давыдов, 1983; 1989; 2006]. В 1990 г. московским архитектором О. Севан опубликовано методическое пособие, основанное на личном опыте создания музея в сельской среде в селе Веркола Архангельской области [Севан, 1990].

Автором данной работы совместно с московским архитектором А.Г. Афанасьевым опубликовано методическое пособие «Экомузеология. Национальные экомузеи Кузбасса» и монография «Экомузеи Притомья», где были представлены проекты зон охраны и генеральные планы шести экомузеев Притомья: шорского «Тазгол», телеутского «Чолкой», татарского «Калмаки», населения Среднего Притомья «Тюльберский городок», русских сибиряков «Ишим» и «Брюханово» [Кимеев, Афанасьев, 1997; Кимеев, 2008]. Оригинальны, но пока не реализованы проекты других российских экомузеев: «Музей волка» Т. Ведехиной в г. Тамбове, «Поморская Тоня» П.А. Филина на Русском Севере, «Музей села Зиреклы» в Татарстане [Филин, 1999].

В начале XXI в. иркутским музеологом В.В. Тихоновым в монографии по скансенологии, впервые предпринята попытка анализа теории экомузеологии, основанная на общеизвестных работах [Тихонов, 2003].

Проблема исследования заключается в том, что, с одной стороны, имеется обширный эмпирический и теоретический материал по экомузеологии в целом, с другой в нем недостаточно представлены характеристики экомузеев Притомья, связанные с сохранением этнокультурного наследия аборигенного населения в окружающей природной среде путем его музеефикации, а также в концептуальном обосновании сущности, архитектоники и функций экомузеев как национально-культурных центров по сохранению этнокультурного материального и нематериального наследия.

Объектом исследования выступают: этнокультурное наследие аборигенов Притомья в условиях межэтнических взаимодействий с русскими и формы его музеефикации в целях возрождения национальных традиций, организация музейно-научной, культурно-образовательной, природоохранной, рекреационной деятельности в составе экомузея как особого типа музея под открытым небом.

Предметом исследования являются способы реконструкции и музеефикации наследия аборигенов Притомья в их естественной среде обитания на основе выявления этнокультурных особенностей и их изменений под влиянием русских в составе выделенных ареалов, а также определение архитектурно-планировочной организации территорий для создаваемых экомузеев, архитектоника экспозиций, анализ научных концепций и функций экомузеев Притомья на фоне мирового опыта.

Целью диссертации является исследование предпосылок, процесса и последствий экомузеефикации как фактора сохранения этнокультурного наследия аборигенов Притомья в природной этноизменяющейся среде с учетом теории и практики экомузеологии.

Заявленная цель предполагает решение следующих задач:

– обобщить зарубежный и российский опыт создания экомузеев, как разновидности музеев под открытым небом и других социокультурных учреждений по сохранению наследия местного населения;

– выявить изменение этнического состава и этнокультурных особенностей аборигенов Притомья под влиянием русской колонизации в XVII – XX вв. для выделения этнокультурных ареалов как концептуальной основы построения экспозиционного пространства экомузеев;

– выработать концептуальную основу системы экомузеев Притомья, определить этапы и принципы их создания, архитектонику экспозиций;

– показать функции экомузеев как национально-культурных, научно-образовательных и природно-рекреационных центров по сохранению наследия местного населения.

Методологическая и теоретическая основа исследования. В качестве теоретической базы использовались научные разработки российских и зарубежных ученых в области культурогенеза и этнокультурного наследия, этнографии, музееведения, архитектуры, скансенологии и экомузеологии, статьи и монографии о мировом опыте создания музеев под открытым небом и, в частности, экомузеев.

При анализе явлений современной экомузеологии используется институциональная концепция музея, трактующая музееведение как совокупность специализированной деятельности, с помощью которой музейное дело реализует свои социальные функции. Полученные экспериментальные материалы в этноэкологических экспедиционных исследованиях и в ходе реализации проектов экомузеев обработаны с исследованием совокупности методов, включая системный, комплексный, сравнительно-исторический и ретроспективный, предполагающих изучение процесса музеефикации этнокультурной и природной среды. Функциональный метод позволил адекватно отобразить роль экомузеев как разновидности музеев под открытым небом в социальной жизни населения, в сохранении историко-культурного наследия и возрождении национальных традиций.

Источниковая база исследования опирается на репрезентативное сочетание комплекса источников. В работе использованы: археолого-этнографический, историко-краеведческий, экономический, статистический, географический, музееведческий, архитектурный, скансенологический материалы, позволяющие раскрыть содержание и функциональную сущность объекта исследования.

Археолого-этнографические источники, используемые в работе, представлены полевыми материалами, собранными автором в 1976 – 2009 гг. в качестве руководителя экспедиций Ленинградского и Кемеровского госуниверситетов, директора музея-заповедника «Томская писаница» и экомузея-заповедника «Тюльберский городок» в местах компактного проживания аборигенов: шорцев, телеутов, сибирских татар-калмаков, тюльберов и русских.

Основной комплекс полевых материалов включает описания, зарисовки, архитектурные обмеры и планы объектов непосредственного наблюдения: недвижимые памятники и планы поселений, фотографии, кино- и видеосъемка традиционного быта и обрядов, тексты устных сообщений информаторов, этнографические коллекции, переданные в экомузей «Тазгол», Музей этнографии и природы Горной Шории, музей-заповедник «Томская писаница», историко-этнографический музей «Чолкой», музей КемГУ «Археология, этнография и экология Сибири», экомузей-заповедник «Тюльберский городок» Кемеровского района.

Музейные коллекции (научные паспорта, фотографии и рисунки) предметов традиционно-бытовой культуры аборигенов и русских старожилов Притомья, хранящиеся в фондах: Музея антропологии и этнографии им. Петра Великого (Кунсткамера) РАН; Российского этнографического музея (РЭМ); Музея археологии и этнографии Томского госуниверситета (МАЭТГУ); Томского областного краеведческого музея (ТОКМ); Омского государственного объединенного исторического и литературного музея (ОГОИЛМ); Музея археологи и этнографии Омского госуниверситета (ОГУ), Музея «Археология, этнография и экология Сибири» КемГУ (КМАЭЭ); Музея-заповедника «Томская писаница» (МЗТП); Музея этнографии и природы Горной Шории г. Таштагол (МЭП); Историко-этнографического экомузея «Чолкой» Беловского р-на (ИЭЭЧ); Музея истории крестьянского быта с. Красное Ленинск-Кузнецкого р-на (МИКБ); Новокузнецкого краеведческого музея (НКМ); экомузея-заповедника «Тюльберский городок» Кемеровского р-на (ЭМЗТГ). В иллюстративном приложении к диссертационной работе представлены рисунки и фотографии наиболее характерных типов предметного комплекса традиционно-бытовой культуры народов Притомья.

Архитектурно-планировочные источники представлены проектами зон охраны и генеральными планами шести экомузеев, разработанными автором данного исследования в 1990 – 2006 гг. в составе авторских коллективов архитектурно-реставрационной мастерской Министерства культуры РФ и Томского института «Сибспецпроектреставрация» (В.Н. Кеслер, А.Г. Афанасьев, В.Р. Новиков, В.Н. Усольцев). Полевые материалы включают в себя архитектурные опорные планы каждого из поселений, выбранных для проектирования экомузеев; топографические карты окружающего ландшафта с фиксацией памятников историко-культурного наследия; фотографии и обмерные чертежи сохранившихся архитектурно-этнографических объектов, выполненные во время полевых архитектурно-этнографических экспедиций.

Нарративные источники представлены публикациями членов Академических экспедиций XVIII – первой половины XX в., записками миссионеров, путешественников, государственных чиновников и краеведов, а также архивными материалами этнографов А.В. Анохина, Н.П. Дыренковой, Л.П. Потапова, У.Э. Эрдниева, Ю.В. Ширина, в которых имеется обширный и достоверный материал об археолого-этнографических памятниках, что позволило значительно дополнить базовые источники по этнокультурному, природному и архитектурно-историческому наследию аборигенов и русских старожилов Притомья. Кроме того, использованы законодательные документы второй половины XX – начала XXI вв. по сохранению этнокультурного наследия и организации музеев-заповедников для выявления общих черт и особенностей экомузеев по сравнению с другими подобными учреждениями.

Научная новизна диссертационного исследования очевидна и заключается в следующем:

  1. Обобщен практический опыт создания и функционирования экомузеев, выделены этапы становления экомузеологии, как раздела этнографического музееведения. Выявлены специфика и перспективы создания экомузеев в Сибири в естественной среде обитания аборигенов и русских сибиряков.
  2. Выделены этнокультурные ареалы аборигенов Притомья и центры их этнокультурного взаимодействия с русскими; выявлены и изучены с целью музеефикации наиболее значимые объекты историко-культурного и природного наследия для создания на их основе экомузеев.

3. Впервые в понятийное поле этнологии, этнографического музееведения и прикладной культурологии введен термин «архитектоника экспозиций экомузеев» – художественно-эстетическое выражение структурных закономерностей этнокультурных и этноэкологических экспозиций под открытым небом в естественной среде обитания.

4. Предложены авторские методики реконструкций музейных объектов и выделения зон охраны историко-культурной и природной среды экомузеев.

5. Определены основные формы деятельности, обоснованы культурологическая, социальная и рекреационная функции экомузея.

Положения, выносимые на защиту:

1. В мировой практике экомузей – наиболее эффективный и перспективный тип музея под открытым небом, позволяющий сохранять, реконструировать и транслировать потомкам разнообразие этнокультурного и природного наследия местного населения в естественной жизненной среде. Сибирские экомузеи и их теоретическая база в значительной степени расходятся с зарубежной моделью экомузея, не все заявленные в проектах сибирские экомузеи являются таковыми по архитектонике экспозиций и формам деятельности.

2. Элементы историко-культурной и природной среды при переводе их в категорию музеефицированного памятника требуют предварительного выделения этнокультурных ареалов с центрами межэтнических взаимодействий, выявления ценных историко-культурных объектов и этнокультурных ландшафтов как основы архитектоники экомузея.

3. При создании экспозиций экомузея необходим учет следующих факторов: определение материальной, духовной, эстетической и рекреационной ценности объектов наследия как носителей традиций и эталона ландшафта; теоретическое обоснование методов и объемов реставрации, реконструкции и музеефикации этих объектов; выявление архитектоники экспозиционного пространства с недвижимыми подлинными памятниками, реконструкциями, музейными предметами и элементами театрализованных экскурсий.

4. Спроектированные автором диссертации и создающиеся экомузеи Притомья по своим функциям способны стать национально-культурными и природно-рекреационными центрами при совпадении интересов местного населения и региональных властей. Достижение компромисса нацелено на сохранение наследия в естественной среде обитания и трудоустройства населения, что повышает социальную значимость экомузея.

Теоретическая значимость диссертации заключается в появившейся возможности более глубокого исследования особенностей и разнообразия этнокультурного наследия в окружающей среде, а также в необходимости определения степени сохранности элементов традиционной культуры в конкретном этнокультурном ареале в условиях постоянных межэтнических взаимодействий.

Полученные результаты позволяют полнее выявить значимость экомузея как явления культуры, переосмыслить сущность теоретико-методологических составляющих экомузеологии применительно к сибирской специфике, расширить содержание понятия «музея» как гносеологической категории. Разработка понятия «экомузей» и его функций позволяет концептуализировать взаимосвязь археологии, этнологии, экологии, архитектуры, краеведения в качестве культурного феномена, что, в свою очередь, выступает важнейшим условием в процессе интеграции гуманитарных знаний.

Практическая значимость исследования заключается в формировании оценки потенциала сохранившегося этнокультурного и природного наследия аборигенов Притомья для его музеефикации в составе экомузея. Выработка оптимальных вариантов экомузея позволяет более эффективно производить охрану, реконструкцию и дальнейшую межпоколенную передачу сохранившихся и реконструированных традиционных элементов жизненной среды аборигенов и русских сибиряков путем музеефикации объектов наследия и окружающего этнокультурного ландшафта.

Посредством экомузея создается универсальный механизм саморегуляции социальных отношений, межпоколенной передачи этнокультурного наследия и экологической этики в естественной среде обитания этносов с музеефицированными памятниками наследия и современной жилой застройкой, территориями традиционного природопользования, охраняемого этнокультурного ландшафта. Экомузей внедряет новые формы музеефикации историко-культурного наследия и способствует развитию регионального туризма.

Результаты диссертационного исследования реализованы в проектах действующих экомузеев-заповедников «Тазгол» и «Тюльберский городок», уже ставших культурно-образовательными и эколого-рекреационными центрами Притомья, а также использованы экспозициях Историко-этнографического музея «Чолкой» Беловского района, Музея этнографии и природы Горной Шории, Музея КемГУ «Археология, этнография и экология Сибири». В экомузеях-заповедниках «Тазгол» и «Тюльберский городок» созданы учебно-научные центры для проведения мониторинга социокультурной и природной среды; выявления, исследования и музеефикации объектов этнокультурного наследия. В границах этнокультурного ландшафта экомузея «Калмаки» ведутся раскопки Сосновского острога.

Фактический материал и выводы диссертации нашли применение в лекционных курсах по этнологии и этнографическому музееведению, читаемых автором с 1989 г. на кафедре археологии КемГУ.

Апробация результатов исследования. Основные положения диссертации отражены в 78 публикациях автора, среди которых 7 монографий, разделы в 4 коллективных монографиях, этнодемографический справочник, разделы в 2 учебных пособиях, статьи в рецензируемых журналах и в сборниках научных статей. Результаты исследования освещались на международных конференциях, всероссийских конгрессах, региональных научных конференциях, проведенных в 1980 – 2008 гг. в Москве, Санкт-Петербурге, Кемерове, Омске, Томске, Новосибирске, Красноярске, Тюмени, Тобольске, Иркутске, Барнауле, Кызыле, Горно-Алтайске, Абакане, Уфе, Саранске.

В рамках изучения темы автору диссертации в 2000 г. был предоставлен грант РФФИ (№ 00-06-85014), в 2002 – 2003 гг. – грант «Университеты России» (№ УР.10.01.024), в 2008-2010 гг. – грант Министерства образования и науки РФ «Изучение этнокультурных взаимодействий в Центральной Азии: приграничные регионы России и Монголии с эпохи колонизации до современности» (УДК 39:572.026 (571,5+517).

Диссертация обсуждалась на кафедре археологии Кемеровского государственного университета; кафедре этнографии и антропологии Санкт-Петербургского государственного университета, в отделе Сибири МАЭ РАН.

Структура и объем работы. Диссертация состоит из введения, четырех глав, заключения, списка использованных источников и литературы, приложения с иллюстрациями. Текст изложен на 400 страницах.

Основное содержание диссертации

Во введении обоснована актуальность избранной темы исследования, показана степень ее разработанности, дана характеристика источников, сформулирована цель и задачи работы, ее научная новизна и практическая значимость.

В первой главе «Генезис экомузеологии», состоящей из трех параграфов, раскрывается история создания экомузеев в Европе, Америке, Африке, Азии и, в частности, в России; рассматриваются предпосылки возникновения «Движения за новое музееведение» и становления нового направления в этнографическом музееведении – экомузеологии.

В первом параграфе «Место экомузеев в системе сохранения и использования этнокультурного наследия» теоретически обосновываются основные признаки, отличающие экомузеи от других видов музеев под открытым небом.

Экомузеи – разновидность музеев под открытым небом, в которых основные объекты историко-культурного наследия (архитектурно-этнографические, археологические, историко-мемориальные и экологические памятники) восстанавливаются на первоначальном их местонахождении в естественной жизненной и природной среде, в привычном окружении человека. Во всем многообразии музеев под открытым небом экомузеи отличаются широтой тематической структуры и архитектоникой [Варин, 1985; Юренева, 2003; Каулен, 2005 и др.]. В России экомузеев как экспериментальных лабораторий насчитывается более десятка, причем только два из них – действующие «Тазгол» и «Тюльберский городок» в Кемеровской области – созданы по специальным архитектурным проектам с выделением зон охраны.

Экомузей трудно вписывается в традиционную классификацию музеев, в первую очередь, из-за междисциплинарного подхода при создании научной концепции. В целом отличительными признаками экомузея от других типов музеев под открытым небом (скансенов, музеев-заповедников, музеев-усадеб) можно считать следующие:

– экомузей создается непосредственно в среде обитания человека для сохранения, реставрации (с частичной реконструкцией), экомузеефикации памятников историко-культурного и природного наследия местного населения – народной архитектуры и этнографии, археологии и естественной природной среды, а также движимых музейных предметов;

– создание экомузея является практическим выражением всеобщего согласия населения с властями и общественными организациями в необходимости изучения и сохранения памятников, в документировании, интерпретации и реконструкции этнокультурного наследия округи;

– ресурсом становления и развития экомузея является социальная энергия жителей округи, их заинтересованность и активное участие в научном изучении памятников, разработке проектов, создании экспозиций, деятельности экомузея по охране жизненной среды;

– созданный в условиях противоречивой позиции населения, стремящегося одновременно сохранить и преобразовать окружающий мир в ходе общественного развития, экомузей существует благодаря этому противоречию;

– экомузей не имеет четко определенных границ, а охватывает территорию, объединенную не административно, а в силу единства традиций, природной среды и производственной деятельности, например, речная долина, сельскохозяйственный район или промышленная зона;

– кроме недвижимых музеефицированных объектов, составной частью экомузея становятся: материальное историко-культурное наследие и нематериальные формы социокультурной деятельности, включая религию, а также природную среду всей территории проживания данного социума как частей единого музейного комплекса, а сами местные жители являются «живыми экспонатами» и постоянными посетителями. Экспонаты воспринимаются не только как музейные предметы, они несут значительную смысловую и символическую нагрузку, и образуемый ими комплекс или коллекция становятся своеобразным историческим свидетельством конкретного места, его культуры, истории и окружающей среды. Они не изымаются из среды бытования, а продолжают функционально использоваться в культурно-образовательных и других целях, не противоречащих режиму их содержания и сохранности;

– сотрудники экомузея больше нацелены не на сбор, сохранение и консервацию материальных объектов, а на их научное изучение и музеефикацию для сохранения в естественной жизненной среде, а также на восстановление и демонстрацию традиционных навыков и ремесел, традиционного образа жизни и способов взаимодействия человека с природой;

– экомузей крепко привязан к реалиям современной жизни, подчеркивает как значение этнокультурного многообразия окружающего мира, так и его единство, общие корни и культурные доминанты;

– в экомузее четко зафиксирована социальная миссия, направленная на:

а) культурную самоидентификацию, реанимацию механизма воспроизводства традиционных жизненных ценностей, этнокультурных традиций и национальной самобытности, причем воспроизводство этих традиций становится потребностью самого населения, что обеспечивает их преемственность и межпоколенную передачу;

б) творческое развитие местного сообщества, на решение его насущных социальных проблем путем выдачи рекомендаций общественным и государственным структурам, участия сотрудников экомузея в разработке и реализации долгосрочных социокультурных программ по социальному переустройству общества.

Во втором параграфе – «Экомузеи Европы, Америки, Африки и Зарубежной Азии» – изложена история создания экомузеев, начиная с возникновения первого экомузея и становления теории экомузеологии во Франции, а также создание их на других континентах. Описана тематическая структура и отражена деятельность экомузеев.

Все экомузеи Франции оригинальны и являются достижениями практической экомузеологии за последние полвека.. Их объединяет единая задача вовлечение местных жителей в проектирование и создание экспозиций, сохраняя целостный взгляд на ресурсы региона без резкого разграничения между результатами человеческой деятельности и природной средой, между прошлым и будущим, так как понимание прошлого помогает рационально решать проблемы будущего [Юренева, 2003].

В числе приоритетных направлений в музейной политике Франции признана поддержка двух типов музеев: экомузеев и музеев социальной истории, что было результатом поиска и развития новых форм взаимодействия музея и общества. Экомузеи стали создаваться, прежде всего, для местного сообщества и его силами. Ресурсом развития экомузеев явилась социальная энергия жителей конкретной локальной территории и их заинтересованность в сохранении уникальной специфики данной местности. Экомузей Франции одновременно является архивом и учебным пособием, а также составной частью текущей жизни местных жителей, решает проблемы комплектования фондов и взаимодействия с посетителем, нацелен на разработку и реализацию долгосрочных культурных программ [Семененко, 1992].

В украинских Карпатах в 1970-х гг. стали создаваться небольшие деревенские музеи, которые развиваются по пути экомузея [Czajkowski, 1984].

В США не наблюдается новаторства в музейном деле, а известный скансен в г. Вильямсберге штата Виржиния является повторением шведского скансена. Новизну в музейную тематику внесло лишь создание тематических парков общекультурной и исторической ориентации типа комплекса «Саут-стрит Сипорт Эллис Айленд» на Манхэттене, связанных с развитием кинопромышленности и отражающий историю порта и иммигрантов [Хадсон, 2001].

В Канаде, напротив, при поддержке организации «Канадское наследие» экомузеи стали создаваться 1980 – 1990 гг. по французской модели в провинции Квебек как, например, широко известный экомузей «Калиновый край». В эти годы открываются экомузеи «От-Бос» в канадской провинции Альберта, «Кристовао» в Бразилии, «Сейшальский» экомузей в Португалии [Ривар, 1985].

Африканский экомузей Сахеля создавался с 1981 г. в г. Гао Республики Мали в рамках новой музейной политики, принятой еще в 1976 г. на первом музейном симпозиуме. Однако слабая проработка научной концепции и равнодушие местного населения привели к его закрытию [Конаре, 1985].

В Китае в 2005 г. резолюцией правительства было создано несколько экомузеев, сохранявших историко-культурное и природное наследие исчезающих этнических групп: мяо, буи, донг, яо, монгольян и хань. Большую помощь в разработке их концепций оказал норвежский экомузеолог Д. Гьеструм [Донгхай, 2005].

В третьем параграфе – «Экомузеи России» – освещена история распространения французской теории экомузеологии среди российских этнографов и музеологов, ее генезис и эволюция. Проанализирован практический опыт создания первых экомузеев в Западной Сибири (Ханты-Мансийский округ и Кузбасс), на Русском Севере, выявлены тенденции превращения некоторых историко-культурных музеев-заповедников в экомузеи.

Возникновение экомузеев в России связано с насущными проблемами эколого-культурной среды. Экомузеология с трудом пробивала дорогу из-за консервативности музейного дела и недостаточной разработанности типологии музеев. Создающиеся с начала 1960-х гг. музеи под открытым небом СССР в основном являлись архитектурно-этнографическими скансенами или историко-культурными и природными музеями-заповедниками.

Создавались первые российские экомузеи или, как их иногда именовали в научной литературе, «сельские этномузеи, парки-музеи, средовые музеи», в основном с середины 1980-х гг. в труднодоступных местах вблизи поселков нефтяников Ханты-Мансийского автономного округа, где еще сохранялась национальная культура в близких к традициям формах и были возможности инвестиций в культуру: в с. Варьеган – «Стойбище рода Велла» Регионального историко-культурного и экологического центра – Экоцентра «Мегион»; в д. Русскинская Сургутского р-на – «Музей природы и человека»; в окружном центре г. Ханты-Мансийск – «Торум-Маа», а также в поселках Сосьва, Казым, Новоангарск [Гнедовский, 1994; Гаевская, 1999; Коростина, 2000; Кошурникова, 2002]. По тематической структуре и деятельности они значительно отличались от французской модели экомузея и являлись обычными сельскими историко-этнографическими музеями, дополненными экспозициями-реконструкциями под открытым небом. Спецификой экомузеев, в отличие от скансенов стало преобладание принципа комплексности, где недвижимая экспозиционная доминанта комплектуется за счет памятников деревянной народной архитектуры [Ользина, 1997; Лазарева, 2005].

Создавались экомузеи по инициативе идеологов «этнокультурного возрождения» национальных писателей – Е.Д. Айпина, Ю.К. Вэллы, Ю.Н. Шесталова и сибирских этнографов И.Н. Гемуева, В.И. Сподиной, В.М. Кимеева. Экспозиции непосредственно строились, главным образом, усилиями местных жителей, в силу их внутренней потребности в национально-культурном возрождении, самоутверждении себя равноправным народом России.

Сибирские экомузеи могут дополниться бурятским селом Усть-Орда; Пихтинским и Ёрдынским комплексами-резерватами в Иркутской обл.; селами Тальменка, Зуделово и Сростки в Алтайском крае; населенными пунктами по Чуйскому тракту в Республике Алтай; поселками русских старожилов – Ярки и Половинка (экомузей «Учинья») в Ханты-Мансийском округе; поселками Тура Эвенкийского округа и Верхняя-Гутара Республики Тывы.. По схеме экомузея могут развиваться: археологический музей-заповедник «Древний Эмдер» у г. Нягань Ханты-Мансийского округа с подлинным городищем – бывшим центром княжества обских угров, историко-культурный и ландшафтный музей-заповедник «Найван» на Чукотке, музей-заповедник «Ушки» на Камчатке, музей «Тункинская долина» в Бурятии [Шагжина, 1996; Шульгин, 2002; Тихонов, 2003].

В перспективе в экомузеи могут эволюционировать некоторые российские музеи-заповедники, ориентированные на активное участие местного населения в сохранении и актуализации своего материального и нематериального наследия, такие как «Шушенское» в Красноярском крае и «Томская писаница» в Кемеровской области. В Якутии по типу экомузея развивается Ленский историко-архитектурный музей-заповедник «Дружба».

Отдельно рассмотрена история создания экомузеев Притомья. В 1990 – 2006 гг. архитектурно-проектные мастерские Москвы, Томска, Новокузнецка, при участии автора данного исследования, разработали несколько проектов зон охраны и генеральные планы национальных экомузеев: шорского «Тазгол» в п. Усть-Анзас Таштагольского р-на, телеутского «Чолкой» в с. Беково Беловского р-на, сибирских татар «Калмаки» в п. Юрты-Константиновы Яшкинского р-на, тюльберов и сибирских чалдонов «Тюльберский городок» в п. Городок Кемеровского р-на, русских сибиряков «Село Ишим» Томско-Иркутского тракта в Яйском р-не и «Село Брюханово» Томско-Кузнецкого тракта в Ленинск-Кузнецком р-не [Кимеев, Афанасьев, 1996; Кимеев, 2008].

Экомузей «Тазгол» в п. Усть-Анзас Таштагольского р-на – результат совместного стремления жителей поселка – шорцев, этнографов КемГУ и районных властей спасти поселок от умирания, сохранить многочисленные памятники историко-культурного и природного наследия в его окрестностях по долине р. Мрассу. По Решению Кемеровского облисполкома №85 от 16.03.90 г. московскими архитекторами А.Г. Афанасьевым и В.Ю. Кеслером в конце 1990 г. был разработан Проект зон охраны и генеральный план экомузея «Тазгол», который задумывался вначале как филиал музея-заповедника «Томская писаница», а затем – филиал таштагольского Музея этнографии и природы Горной Шории. С 1991 г. началась реализация проекта местными жителями, студентами КемГУ в составе созданного Малого предприятия «Усть-Анзас» и туристической фирмой «Шория-тур».

В 1990 – 2008 гг. в долине р. Мрассу были проведены комплексные археолого-этнографические и биологические экспедиции КемГУ, раскопаны и частично реконструированы археологические памятники как на территории экомузея, так и в пределах его зон охраны. Сделан анализ архитектурно-планировочной организации п. Усть-Анзас, его исторического центра и окружающей застройки с позиций определения сохранности ценных элементов этнокультурного ландшафта, отдельных памятников истории и культуры, а также выявлены элементы дисгармонии, нарушающие выразительность историко-архитектурной и природной среды. Осуществлена оценка функциональной структуры поселка и его опорной застройки.

В 2003-2005 гг. был заново проведен этносоциологический опрос населения для сравнения с данными начала 1980-х гг. и анализ современных этнических процессов [Кимеев, Арзютов, 2005]. В настоящее время продолжается создание новых экспозиций под открытым небом согласно генплану, осуществляется природоохранная и рекреационно-туристская деятельность, ведется культурно-образовательная работа с местным населением.

Экомузей «Чолкой» с экспозициями под открытым небом проектировался московским архитектором А.Г. Афанасьевым, этнографами КемГУ при содействии лидеров Ассоциации телеутского народа в пойме р. Бачат в центральной части п. Беково Беловского р-на. Поселок представлял собой тогда три слившиеся воедино населенных пункта: старинный телеутский улус Чолкой (Ары-Паят), ставший к началу XX в. селом Челухоево, деревни Верховская (Сас) и Беково со смешанным телеутско-русским населением.

Организация экомузея целиком опиралась на традиционные представления телеутов, что позволило разработать научную концепцию с учетом интересов местных жителей, а затем и населения всего района. Строительство экомузея осуществлялось на основании Решения Кемеровского областного Совета народных депутатов №274 от 22.07.1991 г. «О первоочередных мерах по возрождению телеутской народности». Проект прошел экспертизу на Всесоюзной научной конференции в пос. Беково в августе 1992 г. [Афанасьев, Бедин, Кимеев, 1994]. Общая площадь экомузея определялась в 7 га.

Первоначально в 1992 г. в двух комнатах местного Дома культуры был открыт Историко-этнографический районный музей «Чолкой», в котором кроме краеведческого материала, экспонировались археологические находки и предметы быта телеутов. В 1998 – 2000 гг. этнографами КемГУ с директором музея В.И. Челухоевым было создано несколько совмещенных экспозиционных залов с художественными росписями и диорамами [Челухоев, 2004].

Эта историко-этнографическая экспозиция в Доме культуры не отвергает дальнейшую реализацию проекта путем включения отдельных историко-культурных и традиционно-бытовых памятников телеутов бассейна р. Бачат. В 2004 – 2006 гг. на площади у Дома культуры директором музея были реконструированы несколько построек: деревянная дозорная башня, традиционные жилища и хозпостройки телеутов, где во время традиционных праздников и театрализованных экскурсий посетители знакомятся с фольклором, национальными играми и развлечениями телеутов, принимают участие в конных скачках, прогулках по окрестностям: зимой – в санях, а летом – на телеге.

Основой татарского экомузея «Калмаки» является историческая часть пос. Юрты-Константиновы Яшкинского района, представленная комплексом деревянных архитектурно-этнографических памятников конца XIX – начала XX вв. и археологическим средневековым поселением. Поселок расположен на возвышенном берегу реки Томи, медленно текущей в живописной широкой пойме с лугами и старицами. Название экомузей получил по самоназванию местной этнографической группы сибирских татар, родственной телеутам [Кимеев, 1998].

Анализ состояния пос. Юрты-Константиновы и округи проведен московским архитектором А.Г. Афанасьевым в 1991 г с позиций определения сохранности памятников истории и культуры, сохранности ценных элементов прилегающего ландшафта, а также выявления элементов, нарушающих выразительность историко-архитектурной и природной среды [Афанасьев, Бедин, Кимеев, 1993]. Осуществлены: оценка функциональной структуры села и его опорной застройки, этносоциологическое обследование населения, раскопки Сосновского казачьего острога [Кимеев, Кривоногов, 1996; Кимеев, Ширин, 1998]. Все проектные работы финансировались Департаментом культуры Облисполкома на основании Решения Кемеровского областного Совета народных депутатов №85 от 16.03.1990 г. Площадь экомузея по проекту определялась в 9,5 га и включала центральную часть поселка, где расположены наиболее ценные в архитектурном отношении общественные и жилые здания, террасу Томской Курьи и территорию Сосновского острога. Несмотря на то, что проект разрабатывался при непосредственном участии местных жителей, прошел экспертизу, реализация его затянулась. Руководителю фольклорного ансамбля «Дуслык» удалось лишь организовать небольшую стендовую выставку в одной из комнат переданного экомузею здания.

Экомузей-заповедник «Тюльберский городок» создан для сохранения этнокультурного и природного наследия Среднего Притомья. Основой экомузея стал уникальный археологический памятник – средневековое ритуальное городище, которое с 1910 г. неоднократно «открывалось», но не исследовалось. Планомерные археологические раскопки городища были проведены в 1997 – 2000 гг. новокузнецким археологом Ю.В. Шириным [Ширин, 2000], что стало основой для разработки в 2000 – 2006 гг. архитекторами В.Н. Усольцевым и В.Р. Новиковым проекта зон охраны и генплана экомузея-заповедника «Тюльберский городок». В 1998 г. на территории 10 га был организован учебно-научный центр КемГУ. Распоряжением Главы Кемеровского района от 10.12.2002 г. за №1735-р в начале 2003 г. было создано Муниципальное учреждение экомузей-заповедник «Тюльберский городок».

В 1992 – 1993 гг. московским архитектором А.Г. Афанасьевым, совместно с этнографами КемГУ, в соответствии с областной программой «Историко-культурное наследие Кемеровской области», был разработан Проект зон охраны и генплан экомузея «Село Ишим» Томско-Иркутского тракта в Яйском районе Кемеровской области [Кимеев, Афанасьев, 1996].

Всеобщий кризис российского общества в 1990-х гг. не позволил приступить к реализации проекта, направленного на возрождение самобытной национальной культуры с характерными этническими особенностями русских переселенцев. Продолжают разрушаться памятники архитектуры, в т.ч. редкая для сел Западной Сибири каменная Спасская трехпрестольная церковь.

Основой еще одного притрактового экомузея «Село Брюханово» Томско-Кузнецкого тракта может стать «Музей истории крестьянского быта», созданный в 1993 г. в памятнике архитектуры деревянном доме «торгующего крестьянина» Пьянкова в историческом центре с. Красное Ленинск-Кузнецкого района Кемеровской области. С самого начала музей планировался как краеведческий, но получил название «Музей истории крестьянского быта», т. к. имеющиеся экспонаты состояли в основном из предметов ремесел и быта крестьян данного села [Кимеев, 1997].

В 1995 г. архитектор А.Г. Афанасьев с участием кузбасских историков разработал проект музея под открытым небом в исторической части села Красное, в зоны охраны которого включались, кроме дома Пьянкова, каменный амбар, отреставрированная и действующая каменная Троицкая церковь начала ХХ в. и другие памятники деревянной архитектуры. В 1996 г. сотрудники КемГУ в одной из комнат музея создали стационарную археолого-историческую экспозицию и откорректировали состав планируемых архитектурно-этнографических экспозиций под открытым небом. Местные власти из-за отсутствия финансовых средств так и не приступили к реализации проекта, и ценные памятники наследия продолжают разрушаться [Кимеев, 1997].

Идея экомузея, принятая в местах компактного проживания аборигенов Сибири в силу особой рефлексии как следствия отчуждения от культурных корней, оказалась привлекательной в критической ситуации осознания разрушений и утрат, понесенных их этническими культурами. Следует отметить, что экомузеи явились добровольным культурным заимствованием местного населения в отличие от навязанных им в советский период других «общественных институтов» – школ-интернатов и колхозов с сельскими клубами. Естественность вхождения экомузея в этнокультурное поле аборигенов свидетельствует о существовании в прошлом в их культуре подобного института. Это родовые и семейные святилища, восходящие к культу предков. Побудительные мотивы создания как святилищ, так и современных экомузеев лежат в сфере группового религиозного и этнического самосознания [Кошурникова, 2002].

Большие перспективы в развитии сети российских экомузеев-заповедников может иметь Государственная стратегия формирования системы достопримечательных мест, историко-культурных заповедников и музеев-заповедников в Российской Федерации, разработанная институтом «Наследия» и принятая в 2005 г. Правительством РФ в качестве приоритетной до 2020 г. [Веденин, 2006].

Во второй главе «Этнокультурное районирование Притомья» исследуется концептуальная основа построения экспозиционного пространства в экомузеях. Предлагаются принципы выделения этнокультурных ареалов аборигенов с центрами межэтнического взаимодействия в Притомье.

В первом параграфе «Этнический состав аборигенов Притомья» выявляются основные этнолокальные группы Притомья, обитавшие на периферии государственных образований Южной Сибири к приходу русских казаков в начале XVII в.

Не позднее начала II тыс. н.э. территория Притомья стала заселяться тюрками, предположительно кыпчакской языковой группы. В связи с этими процессами начинается завершающий этап культурной ассимиляции тюрками местных этнотерриториальных групп. Процесс тюркизации продолжился и в монгольское время (XIII – XIV вв.) [Савинов, 1994; Ширин, 2002]. В XVII в. население таежных и лесостепных районов Притомья уже вполне определенно входило в ареал тюркской культуры, в то же время сохраняя в ряде мест не только элементы более ранних культурных компонентов, но и языкового субстрата (что, в частности, выражалось в разнообразных диалектных особенностях) [Чиспияков, 2004].

Вплоть до первых Академических экспедиций XVIII в. отписки воевод и царские наказы были единственными письменными документами, в которых называются те или иные обитатели Притомья: чаты, еуштинцы, тюльберы, выезжие телеуты и кузнецкие татары (абинцы) [Кузнецкие акты, 2000]. Начало русской колонизации Притомья сопровождалось появлением новых пришлых тюркоязычных групп – кузнецких телеутов и родственных им притомских калмаков, после принятия русского подданства в XVII в., получивших статус служилых людей. Они оседали, в основном, в западных степных районах Притомья, где активно ассимилировали раздробленные местные тюркоязычные группы томско-кузнецких татар тюльберов, ач-кыштымов, тогулов и частично абинцев. До середины XVIII в. томско-кузнецкие татары находились на положении «многоданцев», так как платили ясак русскому царю, считались кыштымами телеутов, енисейских кыргызов, а также джунгар [Потапов, 1953; Уманский, 1980; Томилов, 1992].

Абинцы – это собирательное название различных вторичных родов-сеоков лесостепного и подтаежного населения низовьев рек Кондомы, Мрассу и верховьев Томи:: аба, челей, чедибер и др. К концу XIX в. они составили в пределах Кузнецкого уезда северную лесостепную часть формирующегося шорского этноса. Западные группы абинцев таг-аба (табыска), кара-аба (карабинцы), а также чедибер, калар и челей влились в состав кумандинцев [Сатлаев, 1974]. Отдельные семьи абинских сеоков – аба, чедибер, калар, томнар, челей, тарткын, себи (себичин) к началу XX в. стали частью хакасского народа [Бутанаев, 1990].

Третьей группой в Притомье были таежные тюркоязычные бирюсинцы верховьев Мрассу и Кондомы – сеоки шор, карга, таяс, кобый и др. Унаследовав, как и другие томко-кузнецкие татары, от местных предков уральский антропологический тип, а также ряд языковых особенностей (кетских и самодийских), они являлись носителями тюркской культуры и говорили на диалектах уйгурской группы языков. Бирюсинцы составили ядро будущих шорцев, названных так по имени одного из сеоков – шор [Радлов, 1989].

Сложным оказался процесс этногенеза небольшой группы сибирских татар-калмаков Нижнего Притомья. Местный археологический комплекс свидетельствует об участии в их этногенезе самодийских и тюркоязычных групп Южной Сибири (телеутов) [Васютин, 2004], что подтверждается также этнографическими данными [Томилов, 1992].

Остальные группы сибирских татар, аборигенов Нижнего Притомья – еуштинцы, чаты, тимерчинцы также имеют сложное этническое происхождение. Их считают потомками довольно ранних обских тюрков кыпчакского происхождения, но в их этногенезе прослеживаются также и южносамодийские компоненты [Томилов, 1992]

Во втором параграфе «Этапы колонизации русскими Притомья и этнокультурное взаимодействие с аборигенами» проанализированы главные миграционные потоки русских переселенцев и влияние их на административное переустройство и этническую идентичность аборигенов – шорцев, телеутов, томских татар-калмаков и тюльберов. Показана история строительства казачьих острогов и притрактовых сел как новых центров этнокультурного взаимодействия с аборигенами.

На первом этапе, в течение XVII – XVIII вв. русские казаки и вольные переселенцы (гулящие люди), смогли освоить Притомье, закрепившись в начале в острогах, а под их защитой обжились в окрестных заимках, деревнях и селах, организовав между ними водные и сухопутные транспортные пути. С течением времени вдоль этих путей возникли притрактовые села. Колонизация местного населения из-за непрерывного сопротивления немирных телеутов и кыргызов проходила неспокойно. Заселение Притомья осуществлялось путем поступления казаков на постоянную службу при остроге и принуждения их к занятию хлебопашеством на заимках. Большая часть затем их была переведена в крестьянское сословие на десятинную пашню. Определенную роль в колонизации сыграли посадские и «гулящие люди», добровольно переселявшиеся сюда из различных районов Западной Сибири в поисках свободных земель [Емельянов, 1981; Скрябина, 1997; Панов, 1999].

На втором этапе колонизации, с начала XVIII в. заметную роль стал играть естественный прирост русских сибиряков, усиленный притоком переселенцев из других районов Сибири и Урала. С конца XVIII в. наметилась тенденция к переселению части служилых и крестьян в приалтайские степные районы, ближе к пограничной линии и к казенным заводам, что привело, несмотря на естественный прирост, к стабилизации численности населения. Только с середины ХIХ в. население стало понемногу увеличиваться как за счет естественного прироста, так и за счет притока извне государственных крестьян, поселенцев и включения в состав русских ассимилированных аборигенов [Емельянов, 1980].

Третий этап колонизации связан с переселенческой политикой царского правительства конца XIX – начала XX вв., когда на территории Притомья вдоль речных артерий, трактов и Транссибирской железной дороги были образованы переселенческие поселки со смешанным населением. Кроме этнических групп русских в них обосновались украинцы, белорусы, чуваши, мордва, поволжские татары, активно вступавшие в этнокультурные и брачные контакты с русскими сибиряками и аборигенами [Усков, 2005]. Аборигены постепенно осознали выгоду соседства с русскими, часть их приняла православие и освоила русский язык, ставший к началу XX в. основным языком межнационального общения.

Четвертый, советский этап колонизации Притомья, привел к окончательному упразднению «инородческих волостей» и образованию таких национально-территориальных образований как Горно-Шорский национальный район, а по соседству – Ойротская (с 1948 г. Горно-Алтайская) и Хакасская автономные области. Усилился процесс межэтнической интеграции, урбанизации и перехода к общесоветским формам культуры.

Современный процесс «этнокультурного возрождения» аборигенов и русских сибиряков в составе новой России принял своеобразную форму и выразился в основном в создании различных общественных организаций, национально-культурных центров, фольклорных ансамблей, этнографических музеев и экомузеев, сложении национально-политической элиты.

В третьем параграфе «Этнокультурные ареалы Притомья» выявлены характерные признаки традиционно-бытовой культуры этнолокальных групп шорцев, телеутов, тюльберов, томских татар, сложившихся в XVII – XX вв. под влиянием русских сибиряков. Дана характеристика особенностей адаптации русских старожилов в процессе их этнокультурного взаимодействия с аборигенами Притомья и выделены центры таких этнокультурных взаимодействий. Определена научная ценность памятников историко-культурного (народная архитектура и быт, нематериальные формы традиционной культуры) и природного (исторический ландшафт и другие природные компоненты) наследия, до сих пор влияющих на характер экономико-хозяйственной деятельности, планировку поселений, традиционный быт, религиозные верования, обряды и обычаи. Часть из этих сохранившихся памятников наследия и явилась основой для создания экомузеев.

Освещены и другие разделы истории и культуры выбранной территории: топонимика, исторические формы природопользования, традиционно-бытовая культура, религиозно-мифологическая система населения.

В процессе русской колонизации в XVII–XX вв. в Притомье выделилось несколько этнокультурных ареалов, отражающих предшествующую этническую историю аборигенов и их этническое своеобразие. У томских татар этническая территория располагалась в низовьях Томи с этнокультурным центром – Тояновым городком еуштинцев, а позже – Томским и Сосновским острогами; у абинцев – в верховьях Томи с центром – Базаяковым городком, а позже – Кузнецким острогом как центром межэтнического взаимодействия. У телеутов и тюльберов на территории бассейна Средней Томи было несколько административно-культурных центров, которые располагались в главных улусах их волостей (Бачаты, Усть-Искитим, Сустанаковы юрты, Бородинский улус, Мозжуха, Каралда и др.), а позже в Верхотомском и Мунгатском острогах.

Существование таких этнокультурных центров объясняется экологической привлекательностью данных мест и обильными запасами природных ресурсов. Именно здесь вплоть до начала XX в. сохранялись богатейшие рыбные тони, охотничьи угодья, обширные пастбища. По данным археологии, начиная с эпохи неолита, в Притомье всегда проживало значительное население, занимавшееся комплексным хозяйством: охотой, рыболовством, собирательством, с эпохи бронзы – еще и ручным земледелием, промыслами и ремеслами, а со средневековья – дополнительно полукочевым скотоводством [Окунева, Ширин, 1999].

Третья глава «Научная концепция экомузеев Притомья» раскрывает этапы разработки и проблемы реализации проектов каждого из экомузеев. Определены нормативная база экомузеев, формирование экспозиционного пространства и архитектоника экспозиций под открытым небом.

В первом параграфе «Принципы создания экомузеев» предложены концептуальные положения проектирования, выделения зон охраны и определены особенности реставрации, реконструкции и музеефикации объектов в экомузеях Притомья.

Комплексная программа организации экомузеев, создающихся в исторических селах Притомья, изначально предусматривала выявление потенциала культурного и природного наследия округи с анализом существующих недвижимых памятников археологии, народной архитектуры, истории, памятников природы и выявление новых объектов [Бедин, Кимеев, 1991].

Научная концепция любого из экомузеев Притомья призвана определить следующие основные аспекты: цели и задачи создания экомузея-заповедника; мероприятия по сохранению и использованию потенциала культурного и природного наследия; архитектурно-планировочную организацию территории, основанную на комплексе мероприятий по сохранению, реставрации, реконструкции и подготовке к экскурсионному показу воссоздаваемых историко-культурных комплексов; максимальное сохранение и воспроизводство ценного природного ландшафта, включенного в состав охранных зон экомузея; научно обоснованное формирование музейно-экскурсионных зон; основные направления деятельности экомузея (экспозиционно-музейная, культурно-образовательная, природоохранная, туристско-рекреационная и реставрационно-хозяйственная) [Кимеев, Афанасьев, 1996].

Во втором параграфе «Этапы формирования планировочной структуры поселений» прослежена в историческом аспекте архитектурно-планировочная организация территории населенных пунктов, выбранных для музеефикации: Усть-Анзас, Беково (Челухоево), Юрты-Константиновы, Городок, притрактовые села русских сибиряков – Ишим и Красное. Дана научная оценка объектов историко-культурного и природного наследия, определена система зон их охраны.

Хотя выбранные для экомузеефикации населенные пункты возникли в разное время и в разных условиях, но всех их объединяет наличие исторического ядра и богатого природного окружения.

В третьем параграфе «Архитектоника экспозиций экомузеев» проанализированы состав, художественно-эстетическое выражение структурных закономерностей этнокультурных и этноэкологических экспозиций под открытым небом, выделены экспозиционные участки территории экомузеев с недвижимыми подлинными памятниками и реконструкциями историко-культурного наследия аборигенов и русских сибиряков Притомья, дана тематическая структура каждой из экспозиций.

Архитектоника выявляется во взаимосвязи и взаиморасположении недвижимых памятников наследия и движимых музейных предметов, в ритмичном строе форм экспозиций, делающем наглядным композиционное строение любого единого экспозиционного пространства.

В состав экомузея «Тазгол» включены прибрежные террасы с реконструкциями подлинных средневекового могильника и поселения эпохи бронзы. На склоне прилегающей горы Кайчак местными жителями реконструированы: шорский улус и орехо-промысловый стан начала XX в., поселение древних металлургов с реконструкциями средневековых плавильных печей и кузницы, раскопанных в окрестностях поселка. На площадке нижней надпойменной террасы р. Мрассу располагается комплекс подлинных архитектурно-исторических памятников, связанных с деятельностью Алтайской духовной православной миссии конца XIX – начала XX вв. По р. Шимтилыгол – притоку р. Анзас сохранился золотоприиск начала ХХ в., подлежащий реставрации. Охраняемый природный ландшафт экомузея «Тазгол» включает живописные скалы Ак-Кая, Айган, Хатыр-Хая (Царские ворота), а также Сагинский водопад, которые активно используются в рекреационных целях [Кимеев, Шатилов, 1997]. Территория экомузея составляет пять гектар.

Площадь территории экомузея «Чолкой» определялась по первоначальному проекту в пять гектар в с. Беково, два гектара в д. Шанда (филиал экомузея) и один гектар в д. Улус (Заречное) (филиал экомузея). Главная часть экомузея с национально-культурным центром в виде деревянной срубной юрты и реконструкцией телеутского стойбища первоначально проектировалась в д. Верховской, в левобережной пойме реки Малый Бачат.

Однако подлинным национально-культурным центром стал местный Дом культуры, после развертывания здесь нескольких совмещенных экспозиционных залов музея с художественными росписями и диорамами: этноэкология телеутов, древности «телеутской землицы», традиционный быт и искусство, обряды и обычаи телеутов, выставка декоративно-прикладного искусства, зал современной истории [Кимеев, 2008]. Круглый год используется в экскурсионном обслуживании экспозиция под открытым небом на площади у Дома культуры, состоящая из реконструкций деревянной дозорной башни, конусообразной юрты, полуземлянки, срубной избы, бани и восьмиугольной юрты.

В жилой зоне села сохраняются подлинные объекты экомузея: кирпичная Пантелеимоновская церковь с церковно-приходской школой, дом народного просветителя Г.М. Токмашова. На экскурсионных маршрутах по территории с. Челухоево, деревень Беково и Верховская намечена реставрация отдельных жилых домов и хозпостроек исторической застройки по ул. Набережной (восстановление фронтонов, оконных наличников, ворот и заборов)

В окрестностях с. Беково сохранились памятники природы, которые по религиозным представлениям телеутов, являются священными культовыми местами: родник Иер-су к юго-востоку от д. Верховской; возвышенность Тябыс-сын, примыкающая к с. Челухоево с севера; острая гора Сорон-туу к юго-западу от д. Верховской является доминантой в междуречье Большого и Малого Бачата с прекрасным, почти круговым обзором. У ее подножья местные жители обустроили родник с культовой березой, обвешанной разноцветными лентами и жертвенник. Здесь регулярно проводятся ритуальные моления, шаманские камлания, поминки.

Площадь экомузея «Калмаки» по проекту должна была составить 10 га и включить центральную часть пос. Юрты-Константиновы, где расположены наиболее ценные в архитектурном отношении общественные здания и жилая застройка, а также террасу Томской Курьи. По функционально-территориальному признаку экомузей должен был состоять из пяти зон: собственно экомузей с компактной территорией в центре исторической части пос. Юрты-Константиновы, двух рекреационных зон экскурсионного осмотра памятников народной архитектуры в селах Сосновый Острог и Усть-Сосновка, зоны регулирования застройки и зоны охраняемого природного ландшафта [Кимеев, 1998].

Некоторые выявленные памятники народной архитектуры начала ХХ в. намечены к постановке на местную охрану: мечеть, школа-медресе, дом муллы, а также несколько жилых домов, сохранившихся на центральной улице и намеченных к перевозке сюда из соседних сел вместо утраченной застройки [Кимеев, Афанасьев, 1996]. После реставрации мечеть и мусульманская школа-медресе предполагаются к использованию по прямому назначению,
а в бывших жилых домах разместить экспозиции по истории калмаков, народным промыслам и ремеслам с лавкой-мастерской.

При музеефикации главного объекта экомузея-заповедника «Тюльберский городок» ритуального городища был использован реконструктивный метод. На отдельных раскопанных и изученных участках реконструированы: фрагмент бревенчато-земляного оборонительного вала с воротами и мостовой перемычкой через ров; две каркасных юрты древних металлургов с плавильными печами внутри; три плавильные печи под навесом с каменной наковальней, ящиками с железной рудой и древесным углем; в центре городища святилище с ритуальным жертвенником (тайелга) в виде столба, к которому приставлена жердь с конской шкурой, свисающей над срубом-лабазом из трех венцов, стоящим на четырех столбах. Остальная часть городища представлена в «натурной консервации» для сохранения первоначального облика памятника и в виде открытого раскопа жилища. Снаружи оборонительного вала городища сохранились два конных спуска по склону оврагов к р. Томи [Кимеев, 2002; 2004].

Пространственное моделирование изначальной структуры позволило включить объекты в экспозиционную структуру музея, в которой они представлены как часть природно-физического феномена измененной историко-культурной среды, что создает уникальную визуально-пространственную модель на базе экспонируемого памятника. Такой «открытый» показ позволит представить городище как часть рекреационной системы историко-ландшафтного комплекса экомузея [Ширин, 2002].

В выставочном павильоне на территории учебного центра оборудован музей истории Притомья с археологическими находками в витринах и диорамами – интерьерами русской избы и тюльберской юрты. К юго-западу от городища, на береговой террасе вниз по течению Томи, реконструированы пять из девяти раскопанных у д. Порываевка средневековых курганов с воспроизведением внутреннего устройства погребальной камеры в одном из них [Васютин, Ширин, 2002]. В 50 м к западу от городища при раскопках обнаружены основания нескольких жилищ с очагами и находками эпохи раннего железа, которые также подлежат частичной реконструкции.

В экомузее «Тюльберский городок» представлены реконструкции типичных для сибирских острогов проездной и трех угловых срубных башен. Этот оборонительный комплекс из башен и забора-частокола, общественные и хозяйственные постройки, а также реконструированные современные деревянные здания учебно-научного центра КемГУ создают собирательный образ сибирского казачьего острога XVII – XVIII вв., органично вписывающийся в окружающий исторический ландшафт [Кимеев, 2001].

Архитектурно-этнографические экспозиции экомузея будут развернуты в оборонительных, общественных и жилых сооружениях острога, а также в воссозданных по имеющимся аналогам традиционных постройках тюльберско-телеутского улуса. Информационный центр экомузея с выставками по истории сибирского казачества и аборигенов Притомья, трактиром, костюмерной, фотосалоном предполагается оборудовать в башне-ренторие у лестничного спуска к р. Томи.

Непосредственно на территории экомузея выделены особоохраняемые природные зоны «заповедный грибной лес», скальные выходы с береговыми террасами и оврагами местообитания редких видов животных и растений, занесенных в Красную книгу Кузбасса.

Схема развития экомузея «Село Ишим» Томско-Иркутского тракта была ориентирована на выявление, воссоздание, реставрацию и использование исторического наследия – характерной сельской среды общественного центра с сохранившейся прежней застройкой начала ХХ в. Это комплекс деревянных домов и каменная Спасская трехпрестольная церковь на приречном участке центральной ул. Декабристов, протянувшейся вдоль бывшего Сибирского тракта, а также сохранившийся участок тракта у паромной переправы через р. Яя. Создание экспозиций экомузея способствовало бы сохранению элементов культуры, традиционного уклада жизни, народных промыслов и ремесел русских сибиряков [Кимеев, Афанасьев, 1996].

В состав экомузея «Село Брюханово» Томско-Кузнецкого тракта по проекту предполагалось включить несколько архитектурно-этнографических экспозиционных участков и расположенную на западной окраине села средневековую курганную группу «Красное». Для экстерьерного осмотра предполагалось использовать сохранившиеся и подлежащие реставрации памятники архитектуры: каменный амбар-магазин конца XIX в., почтово-телеграфную контору земского тракта начала XX в., заезжий двор, деревянную одно-двухэтажную застройку конца ХIХ – начала XX в. а также отреставрированную в 1995 г. и действующую каменную Троицкую церковь с деревянным зданием воскресной школы начала ХХ в. [Кимеев, 1997].

Четвертая глава «Функции экомузеев» характеризует специфику культурно-образовательной, эколого-рекреационной, реставрационной и хозяйственно-экономической деятельности. Рассматривается роль экомузеев в реанимации, ретрансляции (межпоколенной передаче) этнокультурных традиций местного населения; предлагается методика реконструкций памятников, определяются основные виды хозяйственно-экономической деятельности экомузеев. Обосновывается размещение перевозимых и воссоздаваемых объектов с учетом характерных особенностей ландшафтных участков; предлагается рациональная организация рекреационного обслуживания и обеспечения оптимальных условий для научно-методической и хозяйственной работы экомузея. Планомерное и последовательное развитие экомузея видится в создании комплексного учреждения нового типа, где под единым руководством осуществляется музейная работа и различные формы обслуживания.

В первом параграфе «Экомузей как национально-культурный центр» показано, что экомузеи Притомья способны оказать существенную помощь конкретным территориям и местным жителям в сохранении традиционных форм культуры, в развитии современных форм культурно-образовательного обслуживания в социально-экономическом и духовном возрождении путем воссоздания многофункциональной застройки экомузея, отвечающей современному этапу преобразования общества.

Важным аспектом сохранения и использования наследия является возрождение исторических технологий и сложившихся форм природопользования. Сотрудники экомузеев Притомья в своей деятельности нацелены на восстановление исторических промыслов, производств, ремесел, традиций садово-огородного хозяйства, коневодства и животноводства, пчеловодства. Необходимо соединить потенциал экомузея с потенциалом связанной с ним исторической территории и поселений. Местные технологии во многом определяли самобытность того или иного производства, специализацию региона.

При возрождении исторических поселений территории, экомузей может осуществлять различные мероприятия по развитию и совершенствованию жизни местного населения. Экомузей становится также основным фактором обеспечения занятости местного населения, импульсом для развития различных предприятий сферы обслуживания и производства.

Во втором параграфе «Культурно-образовательная и экспозиционная деятельность» экомузей рассмотрен с нескольких позиций: комплексной охраны исторической среды и территории историко-культурного назначения; организации культурно-образовательной работы с участием местных жителей и особенно школьников. Дается методика проведения праздников в экомузеях Притомья исходя из многолетнего опыта автора диссертации.

В современной Сибири прослеживается тенденция превращения экомузеев в национальные дома культуры, обреченные на культурно-развлекательную и досуговую деятельность, на придание национального колорита массовым мероприятиям, организованным местными администрациями. Мероприятия, проводимые силами культработников в русле политики «национального возрождения», во многом напоминают советские маргинальные календарные праздники. Выход из такого положения видится, в первую очередь, в осмыслении «реанимационной» роли экомузеев, «реновационного» фактора и места в развитии этнических культур. Экомузей может, наряду с хранилищем объектов историко-культурного и природного наследия, стать средством создания новой культуры народов Сибири, сочетающей в себе достижения современности с традициями предков.

В экомузее посетитель вступает в прямой контакт как с системой памятников, так и с самой средой культурно-исторического наследия. В экомузее освящается культура конкретного района или этноса: основные занятия, жизнь и быт населения, охрана окружающей среды. Особенно важно их соответствие идеям охраны культурного наследия, коммуникативность эпох и возможность воспитания молодежи в духе толерантности, уважения к национальной самобытности своего и соседних народов.

Огромное значение для поднятия престижа, научности и привлекательности может иметь совместная деятельность по созданию временных этнографических экспозиций, состоящих из подлинных уникальных предметов других музеев Сибири, собранных еще до периода «деэтнизации».

В третьем параграфе «Эколого-рекреационная деятельность» предложены мероприятия по экологическому оздоровлению территории и зон охраны экомузея, а также схема туристско-рекреационного использования памятников историко-культурного наследия и окружающего этнокультурного ландшафта каждого из шести экомузеев Притомья.

В зонах охраны экомузеев предусмотрено: проведение агротехнических противоэрозийных мероприятий; сохранение и посадка зеленых насаждений на территории экомузея и в границах поселка; создание в хозяйственных зонах музея и населенного пункта санитарно-защитных участков; усовершенствование технологии по обработке отходов сельскохозяйственного производства; соответствующее инженерное обустройство внутрихозяйственных объектов; мероприятия по охране водоемов от разрушения берегов, заиливания, обмеления; регулируемый выпас скота; строгое соблюдение режимов использования территории водоохранной зоны рек.

В целях развития социальной активности населения экомузей становится не только местом просвещения, но и местом экзотического отдыха, в котором у посетителей пробуждается чувство причастности к собственной истории. Однако, в современной ситуации ни высокое качество музейных коллекций, ни традиционные методы и формы работы в виде экскурсий не гарантируют того, что экомузей станет важным и интересным местом пребывания. В связи с этим огромное значение приобретает разработка стратегии организации работы с местным населением, определение целевых групп населения, повышение привлекательности для них экомузеев. При современной экономической ситуации экомузеям-заповедникам целесообразно развивать собственные туристские службы; организовывать не только экскурсии, но и полноценную туристскую деятельность с организацией ночлега в гостевых домах, с питанием и культурной программой [Зенько, 2005].

Одним из вариантов развития на базе объектов историко-культурного наследия экомузеев является специализированный (научный) туризм, связанный с объектами археологического, архитектурного или культового наследия. Специфика развития специализированного туризма заключается в формировании редкого культурного продукта, как например, проживание туристов на территории экомузея-заповедника в приспособленных для этих целей объектах культурного наследия. Важно также для организации культурно-познавательного туризма обеспечить сотрудничество разных экомузеев, сформировать маршруты, связанные одной темой, но проходящие по нескольким объектам этнокультурного наследия Притомья.

В четвертом параграфе «Хозяйственно-экономическая деятельность» экомузеев Притомья, определяется инженерная инфраструктура и перспектива жизнедеятельности в условиях модернизации жизни округи.

Деятельность экомузея и программа перспективного развития должны быть интегрированы в планы социально-экономического развития территорий. Планы совместной деятельности должны учитывать режимы охраны и использования объектов наследия, а также возможный эффект от совместного хозяйствования на данной территории.

Заключение

1. Сопоставление зарубежного и российского опыта экомузеологии показало, что практика создания сибирских экомузеев и их теоретическая база в значительной степени расходятся с зарубежной моделью экомузея, где главным является сохранение и развитие имеющегося, в то время как в Сибири воссоздается почти утраченное наследие.

Экомузеям, создающимся в современном обществе урбанизированных территорий Сибири, труднее стать частью современной действительности, так как существующие социальные противоречия усугубляются различиями в культуре и уровне жизни сельского и городского населения, аборигенов и русских сибиряков. В таких сибирских экомузеях, как, например, «Торум-Маа», «Музей природы и человека», «Тюльберский городок» возможно лишь искусственно создать «самобытность» населения, лишенного традиционных корней и взгляды которого чужды мировоззрению аборигенов округи.

2. Этнокультурные ареалы Притомья, сложившиеся в результате русской колонизации в конце XIX в. объединили как прежние этнолокальные группы и улусы аборигенов, так и поселения русских сибиряков. Вокруг центров межэтнического взаимодействия сформировался своеобразный локальный комплекс материальной и духовной культуры, объединяющим началом которого стали совместная хозяйственная деятельность и русский язык. Создание на месте таких центров взаимодействия аборигенов и русских Притомья современных экомузеев дает возможность местному населению сохранить свою этническую специфику и интегрировать ее в современную среду, установить связь прошлого с будущим через настоящее, что невозможно «государственными и региональными программами возрождения» и обычными средствами музеефикации наследия.

3. Комплексная программа организации экомузеев Притомья в первую очередь нацелена на выявление потенциала культурного и природного наследия округи с анализом существующих недвижимых памятников археологии, народной архитектуры, истории и природного ландшафта. Процедура фиксации, сохранения, реставрации или реконструкции памятников современной историко-культурной и природной жизненной среды экспериментальна, до конца не регламентирована нормативными актами и требует особого документального оформления. При музеефикации наследия в экомузеях используется частичная реконструкция с транслокацией (переносом) подлинных недвижимых памятников. Полностью утраченные элементы исторической среды и природного ландшафта реконструируются с разной степенью достоверности и объективности в каждом конкретном случае (в зависимости от материала и профессионализма создателей) на основании аналогов, исторических сведений, артефактов методом ретроспекции и вводятся в единый экспозиционный ансамбль. Недвижимые памятники с интерьерами и экспонатами образуют в музейном экспозиционном пространстве (архитектонике экомузея) сфокусированное информационное поле за счет сохраненных или реконструированных элементов традиционной культуры. Традиционные предметы быта могут оставаться у своих владельцев и использоваться по первоначальному назначению, оставаясь «живыми» объектами показа, но при обязательном ведении документального учета и сохранности.

В архитектонике экспозиций экомузеев Притомья, кроме исчезающих элементов культурных традиций, отражены наиболее важные аспекты современной жизни местного населения и его окружения, а также социальные проблемы территории. В то же время, в тематических фотовыставках показаны экологические проблемы, вопросы сохранения традиционной местной технологии, что в целом способствует культурно-образовательной деятельности и возрождению ремесел.

4. На основании проведенного исследования автор диссертации считает, что экомузей-заповедник способен восстановить механизм самовоспроизводства жизненных ценностей и культурных традиций, сохранить жизненную среду аборигенов Притомья. В некоторых заявленных и создающихся экомузеях, как, например, «Тазгол», «Чолкой» и «Калмаки» методом эксперимента удалось связать воедино различные теоретические положения экомузеологии и практический опыт их создания.

Созданные носителями культуры, экомузеи ориентированы в первую очередь на потребность жителей в сохранении и воспроизводстве культурной самобытности, в улучшении экологии, экономики, социальной жизни, в появлении новых вакансий. Развитие рекреационно-туристской деятельности, создание нового отношения к комплексу этнокультуры как своеобразному продукту, потребляемому современным обществом через развитие туризма и услуг для местных жителей, остаются второстепенными, хотя и осознанными проблемами.

Привлечение местного населения и специалистов позволит разработать и осуществить взаимовыгодные проекты, нестандартно подойти к решению важнейшего вопроса современности – сохранению этнокультурного наследия народов конкретного региона в естественной жизненной среде. Практика показала, что создание экомузея наиболее эффективно в рамках интеграционных проектов властей, учебных заведений и местных общественных организаций аборигенов, когда местные жители принимают участие в создании экомузея целыми семьями, как непосредственно участвуя в создании экспозиций, так и оказывая финансовую поддержку.

В Приложении диссертации представлены фотографии основных археологических и архитектурно-этнографических памятников наследия и этнокультурного ландшафта, схемы генпланов экомузеев Притомья, рисунки предметного комплекса традиционно-бытовой культуры аборигенов.

Основные положения диссертации изложены
в следующих публикациях:

Статьи в рецензируемых журналах

  1. Кимеев, В. М. Трансформация этнического самосознания калмаков [Текст] / В. М. Кимеев, В. П. Кривоногов // Этнографическое обозрение. – 1996. – № 2. – С. 125–139.
  2. Кимеев, В. М. Экомузеи Сибири как центры сохранения этнокультурного наследия в природной среде [Текст] / В. М. Кимеев // Археология, этнография и антропология Евразии. – Новосибирск, 2008. – №. 3. – С. 122 – 131.
  3. Кимеев, В. М. Этнокультурные функции экомузея [Текст] / В. М. Кимеев // Вестник Санкт-Петербургского университета, 2008. Вып. 4. С. 15-34.
  4. Kimeev, V. M. Ecomuseums in Siberia as centers for etnic and cultural heritage preservation in the natural environment // Archaeology, Ethnology and Anthropology of Eurasia. – Novosibirsk. 2008. № 3. – S. 119-128. – Режим доступа : http://www.elsevier.com.
  5. Кимеев, В. М. Экомузеи Сибири как центры сохранения и возрождения историко-культурного и природного наследия // Этнографическое обозрение. Online. Ноябрь 2008. С. 1-16 – Режим доступа: http://www.journal.iea.ras.ru/online.
  6. Кимеев, В.М. Экомузей «Трехречье» крупнейший этнокультурный и рекреационный центр Горной Шории [Текст] / В.М. Кимеев // Известия Алтайского государственного университета. Серия история. – Барнаул, 2009 (в печати).

Монографии и справочники

  1. Кимеев, В. М. Народы Кузбасса за 30 лет. (Этнодемографический справочник) [Текст] / В. М. Кимеев. – Кемерово,1994. – 100 с.
  2. Кимеев, В. М. Шорцы. Кто они? [Текст] / В. М. Кимеев : очерки этнографические. – Кемерово, 1989. – 189 с.
  3. Кимеев, В. М. Тропою миссионеров. Алтайская духовная миссия в Кузнецком крае [Текст] / В. М. Кимеев, В. В. Ерошов. – Кемерово: Кузбассвузиздат, 1995. – 130 с.
  4. Кимеев, В. М. Православные храмы Кузбасса [Текст] / В. М. Кимеев,
    Д .Е. Кандрашин, В.Н. Усольцев. – Кемерово: Кузбассвузиздат, 1996. – 308 с.
  5. Кимеев, В. М. Касьминские чалдоны. Быт и культура русских старожилов Касьминской волости [Текст] / В. М. Кимеев – Кемерово: Кузбассвузиздат, 1997. – 250 с.
  6. Кимеев, В. М. Аборигены Кузбасса. Современные этнополитические процессы. [Текст] / В. М. Кимеев, В .В. Ерошов – Кемерово: Кузбассвузиздат, 1997. – 304 с.
  7. Кимеев, В.М. Экомузеи Притомья в постиндустриальном обществе: генезис, архитектоника, функции [Текст] / В. М. Кимеев – Томск: Изд-во ТГУ, 2008. – 450 с.

Разделы в коллективных монографиях

  1. Кимеев, В. М. Сосновский казачий острог [Текст] / В. М. Кимеев,
    Ю. В. Ширин // Притомские калмаки. Историко-этнографические очерки / отв. ред. В.М. Кимеев.– Кемерово, 1998. – С. 25–42.
  2. Кимеев В. М. Экомузей «Калмаки» [Текст] / В.М. Кимеев // Притомские калмаки. Историко-этнографические очерки / отв. ред. В.М. Кимеев. – Кемерово: Кузбассвузиздат, 1998. – С. 124 – 148.
  3. Кимеев В. М. Современные этнические процессы у притомских калмаков [Текст] / В.М. Кимеев, В.П. Кривоногов // Притомские калмаки / отв. ред. В.М. Кимеев. – Кемерово: Кузбассвузиздат, 1998. – С. 86 – 106.
  4. .Кимеев В. М. Этническая история шорцев XVII-XIX вв. [Текст] / В.М. Кимеев // Шорский национальный природный парк: природа, люди, перспективы / Ин-т угля и углехимии СО РАН / отв. ред. А.Н. Садовой. – Кемерово: Изд-во ФГУИПП «Кузбасс», 2003. – С. 123 – 127.
  5. Кимеев, В. М. Сохранение историко-культурного наследия [Текст] / В. М. Кимеев // Шорский национальный природный парк: природа, люди, перспективы / Ин-т угля и углехимии СО РАН. – Кемерово, 2003. – С. 231–243.
  6. Кимеев, В. М. Православные храмы Кемеровской и Новокузнецкой епархии [Текст] / В. М. Кимеев, Д. М. Мошкин // Кемеровская и Новокузнецкая епархия Русской Православной Церкви. – Кемерово, 2003. – С. 118–222.
  7. Кимеев, В. М. Шорцы [Текст] / В. М. Кимеев // Тюркские народы Сибири ; отв. ред. Д. А. Функ, Н. А. Томилов / Ин-т этнологии и антропологии им. Н. Н. Миклухо-Маклая РАН ; Омский филиал Института археологии и этнографии СО РАН. – М., 2006. – С. 236–323.

Учебные пособия

  1. Кимеев, В. М. Экомузеология [Текст] : учеб. пособие / В. М. Кимеев, А. Г. Афанасьев / Национальные экомузеи Кузбасса. – Кемерово, 1996. – 135 с
  2. Кимеев В. М. Занятия русского населения и аборигенов Кузнецкой Земли в XVII – XVIII вв. [Текст] / В.М. Кимеев, Д.В. Арзютов // История Кузбасса. Учебное пособие для уч-ся ср. школ, ср.-спец. учзавед. и студ. вузов / отв.ред. Н.П. Шуранов. – Кемерово: ФГУИПП «Кузбасс», «СКИФ», 2004. – С. 64 – 70.

Статьи

  1. Кимеев, В. М. Традиционные черты погребального обряда шорцев бассейна Мрассу [Текст] / В. М. Кимеев // Молодые ученые и специалисты Кузбасса в X пятилетке : сб. науч. тр. – Кемерово, 1981. – С. 150–155.
  2. Кимеев, В. М. Современные этнические процессы у шорцев бассейна Мрассу [Текст] / Кимеев В.М., Носорева Н.В., Турук С.В // Молодые ученые Кузбасса в Х пятилетке. Сборник научных трудов.– Кемерово: Изд-во КемГУ, 1981. – С. 155 – 160.
  3. Кимеев В. М. «Абинцы» в русских исторических документах [Текст] / В.М. Кимеев, Д.А. Функ // Молодые ученые Кузбасса 60-летию образования СССР. (Материалы к научной конференции) – Кемерово: Из-во КемГУ, 1982. – С. 90 – 92.
  4. Кимеев, В. М. Из истории национального строительства у шорцев [Текст] / В. М. Кимеев // Молодые ученые Кузбасса : [к 60-летию образования СССР] : мат-лы к науч. конф. – Кемерово, 1982. – С. 86–88.
  5. Кимеев, В. М. Шорский этнос. Основные этапы формирования и этническая история (ХVII – ХХ вв.) [Текст] / В.М. Кимеев : АКД. Л., 1986. – 18 с
  6. Кимеев, В. М. Этнический состав шорцев [Текст] / В. М. Кимеев // Проблемы этногенеза и этнической истории аборигенов Сибири. – Кемерово, 1986. – С. 4–11.
  7. Кимеев, В. М. Забытая страница истории шорцев [Текст] / В.М. Кимеев / Разыскания. – Кемерово: Кем. кн. изд-во, 1990. Вып. I. – С. 21–27.
  8. Кимеев, В. М. Жилище и хозяйственные постройки шорцев [Текст] / В.М. Кимеев // Жилища народов Западной Сибири: Сборник / под ред. М.С. Усмановой. – Томск: Изд-во Том. ун-та, 1991. – С. 16 – 30.
  9. Кимеев, В. М. Проблема аборигенных народов Кузбасса [Текст] / В. М. Кимеев // Роль Приполярных университетов в развитии культуры и образования : тез. междунар. конф. – Тюмень, 1991. – С. 42. (на англ. яз)
  10. Кимеев, В. М. Проблемы коренных народов Кузбасса [Текст] / В.М. Кимеев // Этнические и этнокультурные процессы у народов Сибири: история и современность. – Кемерово, 1992. – С. 131–141.
  11. Кимеев, В. М. Забытый народ. (К этнической истории томской группы татар-калмаков) [Текст] / В. М. Кимеев // Этническая история народов России (Х–ХХ вв.) : тез. науч. конф. – СПб., 1993. – С. 43–44.
  12. Кимеев, В. М. Экомузей «Чолкой» [Текст] / А. Г. Афанасьев, В. И. Бедин, В. М. Кимеев // Проблемы этнической истории и культуры тюрко-монгольских народов Южной Сибири и сопредельных территорий : сб. ст. / ИЭА РАН. – М., 1994. – С. 7–13м.
  13. Кимеев, В. М. Одежда, обувь и украшения шорцев [Текст] / В. М. Кимеев, Т. И. Кимеева // Историко-культурное и природное наследие Горной Шории : Шорский сб. – Кемерово, 1994. – Вып. I. – С. 200–216.
  14. Кимеев, В. М. Экомузей «Калмаки» [Текст] / В. М. Кимеев // Разыскания : ист.-краев. альманах. – Кемерово, 1995б. – Вып. 4.– С. 87–91.
  15. Кимеев, В. М. Этапы этнической истории аборигенных этносов Притомья [Текст] / В. М. Кимеев, В. В. Ерошов // III итог. сессия института археологии и этнографии СО РАН. – Новосибирск: Изд-во ИАиЭ СО РАН, 1995. – С. 55 – 57.
  16. Кимеев В. М. Проблемы реконструкции сценического костюма фольклорных ансамблей тюркоязычных народов Кузбасса [Текст] / В. М. Кимеев, Т. И. Кимеева // Художественно моделирование и народные традиции. Материалы Всероссийской научной конференции. Ч. I. – Омск, 1995. – С. 96 – 99.
  17. Кимеев В. М. Православные храмы Кузбасса как памятники историко-культурного наследия [Текст] / В.М. Кимеев, В. Н. Усольцев // Духовная и светская культура как фактор социального развития региона. Материалы конференции. – Кемерово: Кузбассвузиздат, 1996. – С. 149 – 152.
  18. Кимеев, В. М. Перспективы археолого-этнографических исследований в местах компактного проживания аборигенов и русских старожилов Притомья [Текст] / В. М. Кимеев, Ю. В. Ширин // Новейшие археологические и этнографические открытия в Сибири : мат-лы IV год. итог. сессии : (Новосибирск, дек. 1996 г.) / Ин-т археологии и этнографии СО РАН. – Новосибирск, 1996. – С. 114–115.
  19. Кимеев, В. М. Возможная структура графической базы данных и простейшая типология этнографических предметов музейных коллекций [Текст] / В.М. Кимеев, Д.Е. Кандрашин // Новейшие археологические и этнографические открытия в Сибири. Материалы IV Годовой итоговой сессии Института археологии и этнографии СО РАН. – Новосибирск: Изд-во ИАиЭ СО РАН, 1996. – С. 109 – 113.
  20. Кимеев, В. М. Этноархеологический комплекс «Зимник» [Текст]
    В. М. Кимеев, А. С. Васютин // Интеграция археологических и этнографических исследований. Материалы IV всероссийского научного семинара. – Новосибирск-Омск, 1996. Ч. II. – С. 22 – 25.
  21. Кимеев, В. М. Опыт реконструкции этноархеологических памятников экомузея «Тазгол» [Текст] / В. М. Кимеев // Интеграция археологических и этнографических исследований : мат-лы V всеросс. науч. сем. – Омск–Уфа, 1997. – С. 69–71.
  22. Кимеев, В. М. Палеоэтнографические исследования в Притомье [Текст] / В. М. Кимеев, Ю. В. Ширин // Проблемы археологии, этнографии и антропологии Сибири и сопредельных территорий / Ин-т археологии и этнографии СО РАН. – Новосибирск, 1997. – С. 365–369.
  23. Кимеев, В. М. Проблемы Усть-Анзасского лесничества Шорского национального природного парка [Текст] / В. М. Кимеев // Проблемы сохранения биоразнообразия Южной Сибири : мат-лы межрегион. науч.-пр. конф. – Кемерово, 1997. С. 201–202.
  24. Кимеев, В. М. Экомузей «Тазгол» в Горной Шории [Текст] / В. М. Кимеев, Н. И. Шатилов // Этноэкология и туризм в Горной Шории : Шорский сб. – Кемерово, 1997. – Вып. II. – С. 150–162.
  25. Кимеев, В. М. Этноэкология шорцев реки Мрассу [Текст] / В. М. Кимеев, Н. В. Скалон // Шорский сборник. Вып. II. Этноэкология и туризм в Горной Шории / отв. ред. В.М. Кимеев. – Кемерово: Кузбассвузиздат, 1997. – С. 86 – 110.
  26. Кимеев, В. М. Орудия охотничьего промысла шорцев /по материалам коллекций музеев России [Текст] / В.М. Кимеев, Т.И. Кимеева // Шорский сборник. Вып. II. Этноэкология и туризм в Горной Шории / отв. ред. В. М. Кимеев. – Кемерово: Кузбассвузиздат, 1997. – С. 180 – 198.
  27. Кимеев, В. М. Проблемы национального самоопределения шорцев [Текст] / В. М. Кимеев // Этносоциальные процессы в Сибири. Материалы международного семинара. – Абакан, 1997. – С. 12 – 24.
  28. Кимеев, В. М. Проблема реанимации территориальной общины в социальной структуре шорского общества [Текст] / В. М. Кимеев // Социальная организация и социогенез первобытных обществ: теория, методология, интерпретация. Материалы Всероссийской конференции. – Кемерово: Кузбассвузиздат, 1997. – С. 117 – 120.
  29. Кимеев, В. М. Миссионерская деятельность в Кемеровской епархии [Текст] / В. М. Кимеев, Н. А. Копытова // Культурное наследие Азиатской России: материалы I Сибиро-Уральского исторического конгресса. – Тобольск: Изд-во Тобольск. Гос. пед. ин-та, 1997. – С. 99 – 100.
  30. Кимеев, В. М. Православие на Земле Кузнецкой [Текст] / В. М. Кимеев // Россия и Восток: Традиционная культура, этнокультурные и этносоциальные процессы. Материалы IV международной научной конференции «Россия и Восток: Проблема взаимодействия». – Омск, 1997. – С. 121 – 123.
  31. Кимеев, В. М. К этнической истории притомских татар-калмаков [Текст] / В. М. Кимеев // Сибирские татары : материалы I-го Сибирского симпозиума «Культурное наследие народов Западной Сибири» (14/18 декабря 1998 г., Тобольск). – Омск: Изд-во ОмГПУ 2000, 1998. – С. 82 – 84.
  32. Кимеев, В. М. Национальные экомузеи Притомья [Текст] / В. М. Кимеев // Сибирь в панораме тысячелетий. Материалы Международного конгресса. Том 2. – Новосибирск: Изд-во ИАиЭ СО РАН, 1998. – С. 213 – 223.
  33. Кимеев, В. М. Притомские тюльберы [Текст] / В. М. Кимеев // Этнография Алтая и сопредельных территорий. Материалы III научно-практической конференции. – Барнаул: Изд-во БГПУ, 1998. – С. 34 – 37.
  34. Кимеев, В. М. Культура шорцев в этнографических коллекциях музеев России (опыт создания этнографического каталога и графической базы) [Текст] / В. М. Кимеев, Д. Е. Кандрашин, Т. И. Кимеева // Этнография Алтая и сопредельных территорий. Материалы III научно-практической конференции. – Барнаул: Изд-во БГПУ, 1998. – С. 180–186.
  35. Кимеев, В. М. Экомузей «Мунгатский острог» [Текст] / В .М. Кимеев, Ю. В. Ширин // 55 лет Кемеровской области. (Материалы научно-практической конференции. – Кемерово, 1998. – С. 28–33.
  36. Кимеев, В. М. Экомузей как механизм саморегуляции социальных отношений и сохранения национальных традиций [Текст] / В. М. Кимеев // Этносоциальные процессы в Сибири : мат-лы регион. сем. – Кызыл, 1998з. – С. 49–52.
  37. Кимеев, В. М. Из истории Административных образований на территории Кемеровского района [Текст] / В.М. Кимеев // Балибаловские чтения. – Кемерово: Кузбассвузиздат, 1998. – С. 37 – 41.
  38. Кимеев, В. М. Каталог шорских этнографических коллекций музеев России [Текст] / В. М. Кимеев, Т. И. Кимеева // Деятельность Андрея Ильича Чудоякова и духовное возрождение шорского народа (доклады научно-практической конференции 26-27 ноября 1998 г.). – Новокузнецк: Изд-во НГПУ, 1998. – С. 38 – 44.
  39. Кимеев В. М. Введение [Текст] / В. М. Кимеев // Шорцы. Каталог этнографических коллекций музеев России / отв. ред. В.М. Кимеев. Часть 1–5. – Кемерово: Кузбассвузиздат, 1999. – С. 3 – 14.
  40. Кимеев, В. М. Компоненты шорского этноса [Текст] / В. М. Кимеев // Чтения памяти Э.Ф. Чиспиякова (к 70-летию со дня рождения). – Новокузнецк: Изд-во НГПУ, 2000. Ч. 1. – С. 33 –38 .
  41. Кимеев, В. М. Опыт музеефикации средневекового культового городища в экомузее «Тюльберский городок» [Текст] / В. М. Кимеев // Проблемы сохранения и музеефикации памятников историко-культурного наследия в природной среде. Материалы научного совета музеев и научно-практического семинара. – Кемерово: «Компания ЮНИТИ», 2001. – С. 64 – 66.
  42. Кимеев, В. М. Проблема реконструкции и музеефикации казачьих острогов Сибири [Текст] / В. М. Кимеев // Этнография Алтая и сопредельных территорий. Материалы научно-практической конференции. Вып 4 / под ред М.А. Демина, Т.К. Щегловой. – Барнаул: Изд-во БГПУ, 2001. – С. 224 – 226.
  43. Кимеев, В.М. Экомузей-заповедник «Тюльберский городок» [Текст] / В. М. Кимеев // Аборигены и русские старожилы Притомья / отв. ред. В.М. Кимеев. – Кемерово: Кузбассвузиздат, 2002. – С. 14 – 41.
  44. Кимеев, В. М. Экомузеи-заповедники как национально-культурные, учебно-научные и природно-рекреационные центры Кузбасса [Текст] / В. М. Кимеев // Тюркские народы. Материалы V-го Сибирского симпозиума «Культурное наследие народов Западной Сибири. – Тобольск-Омск: Изд-во ОмГПУ, 2002. – С. 358 – 360.
  45. Кимеев, В. М.. Национально-культурное своеобразие района [Текст] / В. М. Кимеев // Очерки истории Кемеровского района. – Кемерово: Кузбассвузиздат, 2004. – С. 29 – 57.
  46. Кимеев, В. М. Исторические села района [Текст] / В. М. Кимеев, С. В. Козлов // Очерки истории Кемеровского района. – Кемерово: Кузбассвузиздат, 2004. – С. 58 – 113.
  47. Кимеев, В. М. Религиозные верования шорцев [Текст] / В. М. Кимеев // Кузнецкая старина / отв. ред. Ю.В. Ширин. – Новокузнецк: Изд-во «Кузнецкая крепость», 2005. Вып. 7. – С. 108 – 126.
  48. Кимеев, В. М. Национально-государственное строительство у шорцев [Текст] / В. М. Кимеев // Археология Южной Сибири. Вып. 23 / отв. ред. Л.Ю. Китова. – Кемерово: Кузбассвузиздат, 2005. – С. 17 – 25.
  49. Кимеев, В. М. Современные этнокультурные процессы в шорском улусе Усть-Анзас [Текст] / В. М. Кимеев, Д. В. Арзютов // Культурное наследие народов Сибири и Севера. Материалы Шестых Сибирских чтений. – СПб, 27–29 октября 2004 г. / отв. ред. Е.Г. Фёдорова. СПб.: МАЭ РАН, 2005. – С. 322 – 330.
  50. Кимеев, В. М. Первые русские среднего Притомья [Текст] / В. М. Кимеев // Этнография Алтая и сопредельных территорий. Материалы междунар. научно-практической конференции. Вып. 6. – Барнаул: Изд-во БГПУ, 2005. – С. 14 – 17.
  51. Кимеев, В. М. Экомузеи-заповедники как национально-культурные, учебно-научные и природно-рекреационные центры Притомья [Текст] / В. М. Кимеев // Экологические проблемы развития музеев-заповедников. Материалы десятой Всероссийской научной конференции. – Москва: Институт Наследия, 2006. – С. 43 – 49.
  52. Кимеев, В. М. Проблемы создания экомузея-заповедника «Тюльберский городок» [Текст] / В. М. Кимеев // Проблемы развития этнографических музеев под открытым небом в современных условиях. Материалы научно-практической конференции. – Иркутск, 2006. – С. 27 – 35.
  53. Кимеев, В. М. Перспективы создания туристско-рекреационного комплекса Горной Шории [Текст] / В. М. Кимеев // Проблемы развития туризма в Алтайском крае. Материалы научно-практической конференции. – Барнаул: «Азбука», 2007. – С. 133 – 138.
  54. Кимеев, В. М. Роль коневодства в жизнедеятельности горно-таежных шорцев торгового пути «Улуг-чол» [Текст] / В. М. Кимеев // Древние и средневековые кочевники Центральной Азии. Сборник научных трудов. – Барнаул: Азбука, 2008. – С. 133 136.
  55. Кимеев, В. М. Эволюция традиций и навыков трудолюбия у шорцев [Текст] / В. М. Кимеев // Материалы Всероссийских этнопедагогических чтений, посвященных педагогическому наследию действительного члена РАО, доктора педагогических наук, профессора Г.Н. Волкова (19-21 июня 2008 г., г. Горно-Алтайск). Горно-Алтайск, 2008. – Ч.1. – С. 129-132.
  56. Кимеев, В. М. Этнокультурное наследие аборигенов Кузбасса в экспозициях национальных экомузеев [Текст] / В. М. Кимеев // Анохинские чтения. Материалы пятой научной конференции, посвященной 90-летию НМРА (30-31 октября 2008 г.) – Горно-Алтайск, 2008. – С. 108-111.

Подписано к печати.        2009. Формат 60 84 1/16.

Бумага офсетная. Гарнитура Times New Roman. Печать офсетная.

Усл. п.л. 3,0. Тираж 150 экз. Заказ №

Издательство «Кузбассвузиздат»

650043, г. Кемерово, ул. Ермака, 7. Тел. 58-34-48.

 





© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.