WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

Учреждение Российской академии наук

Институт металлоорганической химии им. Г.А. Разуваева РАН

На правах рукописи

ФУКИН Георгий Константинович

РОЛЬ СТЕРИЧЕСКИХ И ЭЛЕКТРОННЫХ ФАКТОРОВ В ФОРМИРОВАНИИ СТРОЕНИЯ И СВОЙСТВ КООРДИНАЦИОННЫХ И ОРГАНИЧЕСКИХ СОЕДИНЕНИЙ

Специальность 02.00.04 – физическая химия

АВТОРЕФЕРАТ

Диссертации на соискание ученой степени доктора химических наук г. Нижний Новгород – 2010 г.

Работа выполнена в лаборатории Наноразмерных систем и структурной химии Учреждения Российской академии наук Института металлоорганической химии им.

Г.А. Разуваева РАН

Официальные оппоненты: чл.-корр. РАН, доктор химических наук, профессор Антипин Михаил Ювенальевич Институт элементоорганических соединений им. А.Н. Несмеянова РАН доктор химических наук, профессор Нефедов Сергей Евгеньевич Институт общей и неорганической химии им. Н.С. Курнакова РАН доктор химических наук, профессор Романенко Галина Владиславовна Международный томографический центр СО РАН

Ведущая организация: Химический факультет Московского Государственного Университета им. М.В. Ломоносова

Защита диссертации состоится ….……………… в ……… часов на заседании Диссертационного совета Д. 002.250.01 по защите диссертации на соискание ученой степени доктора химических наук при Институте элементоорганических соединений им. А.Н. Несмеянова РАН по адресу: 119991, ГСП-1, Москва, В-334, ул. Вавилова, 28.

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке ИНЭОС РАН

Автореферат разослан ……………………..

Ученый секретарь Диссертационного совета, Кандидат химических наук Т.А. Ларина

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность темы. Современная химия - это количественная наука, одной из фундаментальных задач которой является поиск и исследование закономерностей, определяющих взаимосвязи между строением и свойствами соединений. В основе изучения любых химических закономерностей лежат модельные представления: о молекулах (строение), реакциях (лимитирующие стадии, переходные состояния) и факторах влияния (стерические и электронные эффекты). Чрезвычайно плодотворными в химии являются представления об электронных и стерических факторах, которые изначально были введены Л. Гамметом и Р. Тафтом при исследовании количественной связи между строением и реакционной способностью органических соединений. Физической основой уравнений Гаммета и Тафта (и соответственно электронных и стерических факторов) является линейная зависимость между логарифмом константы скорости реакции и изменением свободной энергии активации (логарифмом константы равновесия реакции и изменением свободной энергии реакции).

В отличие от констант Гаммета () и Тафта (Es), современная кристаллохимия имеет возможность их прямого количественного расчета при использовании сведений о строении соединений. Стерические факторы заместителей (лигандов) рассчитываются непосредственно из данных рентгеноструктурных исследований (РСИ), либо квантово-химических расчетов в модели телесных (или конусных) углов лигандов. В то время как для расчета электронных факторов требуются прецизионные РСИ или квантово-химические расчеты. Физической основой электронных и стерических факторов в химии является распределение электронной плотности в молекулах, которое определяет их строение и согласно теореме Хоэнберга-Кона – все свойства в основном состоянии многоэлектронной системы.

Следовательно, использование количественных данных о стерических и электронных факторах для изучения закономерностей строения и свойств соединений является актуальной задачей современной кристаллохимии.

Цель исследования. Разработка и апробация количественного подхода к изучению взаимосвязи строения и свойств координационных и органических соединений, обобщающего влияние стерических и электронных факторов на молекулярную и кристаллическую структуру.

Объекты исследования. Чтобы провести такое исследование, необходим обоснованный выбор групп объектов. С одной стороны, внутри группы объекты исследования должны относиться к одному классу соединений для того, чтобы выделить основные факторы, определяющие их строение и влияние на свойства. С другой стороны, разные группы объектов исследования должны относиться к разным классам соединений для того, чтобы понять, как при переходе от одного класса соединений к другому изменяется баланс между стерическими и электронными факторами. Используя вышеизложенную логику, в качестве объектов исследования были выбраны гуанидинатные производные редкоземельных элементов (РЗЭ), катехолатные (амидофенолятные) комплексы Sb(V), о-иминосемихиноновые комплексы Sn(IV), карбеновые комплексы Mo(VI) и o-бензохиноны. Отметим, что изучение закономерностей строения и свойств каждого из этих классов соединений является важной научной задачей. Интерес к соединениям редкоземельных металлов во многом был определен тем, что алкильные, гидридные и боргидридные комплексы оказались активными катализаторами (или их предшественниками) превращений ненасыщенных субстратов. В отличие от производных сэндвичевого или полусэндвичевого типов, их аналоги с нециклопентадиенильным координационным окружением остаются до настоящего времени малоизученными. Катехолатные (амидофенолятные) комплексы Sb(V) являются первыми представителями комплексов непереходных металлов, которые обладают уникальной способностью обратимо присоединять кислород. о-Иминосемихиноновые комплексы Sn(IV), в зависимости от заместителей, имеют разную термическую устойчивость. Карбеновые комплексы Mo(VI) являются катализаторами реакций метатезиса олефинов.

o-Бензохиноны широко используются в качестве лигандов в химии координационных соединений, а вследствие уникальных свойств катехолатных комплексов Sb(V) интерес к свойствам и особенностям строения o-хинонов только возрастает.

Задачи исследования. Для выполнения цели исследования в работе сформулированы следующие задачи:

найти закономерности молекулярного и кристаллического строения гуанидинатных производных РЗЭ и катехолатных комплексов Sb(V, III) с позиции стерических факторов;

найти электронные и/или стерические критерии для априорного предсказания реакций обратимого присоединения кислорода к катехолатным (амидофенолятным) комплексам Sb(V);

исследовать закономерности строения o-бензохинонов и изучить их природу;

найти факторы, определяющие термическую устойчивость о-иминосемихиноновых комплексов Sn(IV);

найти факторы, определяющие большую каталитическую активность карбеновых комплексов Mo(VI) содержащих при карбеновом атоме углерода углеводородный заместитель, по сравнению с комплексами, содержащими элементоорганический заместитель (Э= Si, Ge) в реакциях метатезиса олефинов;

исследовать природу связи металл…лиганд в изученных соединениях.

Решение этих задач составляет предмет исследования данной работы.

Научная новизна и практическая ценность полученных результатов.

Научная новизна работы заключается как в систематическом изучении молекулярного и кристаллического строения новых соединений различных классов с использованием рентгеноструктурных исследований и квантово-химических расчетов, так и в создании комплексного подхода для анализа закономерностей влияния строения молекулярных и кристаллических систем на их свойства с позиции стерических и электронных факторов.

Применение комплексного подхода c использованием количественной оценки стерических и электронных факторов позволило:

прогнозировать особенности и общие закономерности молекулярного и кристаллического строения гуанидинатных комплексов РЗЭ и катехолатных комплексов Sb(III, V);

получить количественные структурные критерии для катехолатных (амидофенолятных) комплексов Sb(V), которые могут быть использованы для априорного предсказания возможности обратимого присоединения кислорода с позиции как электронных, так и стерических факторов;

объяснить природу конформационных особенностей строения о-бензохинонов и предложить модель их образования в кристаллическом состоянии;

количественно оценить факторы, определяющие термическую устойчивость о-иминосемихиноновых комплексов Sn(IV);

количественно интерпретировать различия в каталитической способности карбеновых комплексов Mo(VI), содержащих при карбеновом атоме углерода углеводородный и элементоорганический заместитель (Э= Si, Ge) в реакциях метатезиса гекс-1-ена;

исследовать природу связи металл…лиганд в различных классах координационных соединений.

Апробация работы. Основные результаты работы представлялись на Европейской кристаллографической конференции (Прага, 1998), VI Всероссийской конференции по металлоорганической химии (Н.Новгород, 1995), Молодежной школе – конференции (Москва, 1999), Международной конференции «металлоорганические соединения-материалы будущего тысячелетия» (III Разуваеские чтения, Н.Новгород, 2000), Четвертых научных чтениях памяти члена-корреспондента РАН Ю. Т.

Стручкова (Москва, 2005), IV Национальной кристаллохимической конференции (Черноголовка, 2006), XXIII Международной Чугаевской конференции по координационной химии (Одесса, 2007), Междунардной конференции по металлоорганической и координационной химии (Н. Новгород, 2008), XXIII Международной конференции по металлоорганической химии (Франция, 2008), XXIV Международной Чугаевской конференции по координационной химии (СанктПетербург, 2009), V Национальной кристаллохимической конференции (Казань, 2009), Междунардной конференции по металлоорганической и координационной химии (Н. Новгород, 2010).

Основные результаты исследований представлены в 39 статьях в рецензируемых отечественных и международных научных журналах.

Личный вклад автора. Все работы, описанные в диссертации, выполнены лично автором в сотрудничестве с коллегами, аспирантами и стажерами группы рентгеноструктурных исследований ИМХ РАН. Выбор темы, постановка цели и задач исследования, обсуждение и обобщение всех полученных результатов, формулирование научных положений и выводов, которые выносятся на защиту, принадлежат лично автору настоящей работы.

Связь работы с научными программами. Работа выполнена в лаборатории Наноразмерных систем и структурной химии Учреждения Российской академии наук Института металлоорганической химии им. Г.А. Разуваева РАН при поддержке Российского фонда фундаментальных исследований (проекты НШ-1652.2003.3, НШ1396.2008.3, 06-03-32728а, 09-03-97034-р_поволжье_а) как плановая тема Института по направлению 1.6 («Роль невалентных взаимодействий в формировании строения и свойств металлоорганических и координационных соединений») и Президиума РАН ("Теоретическое и экспериментальное изучение природы химической связи и механизмов важнейших химических реакций и процессов").

Структура и объем диссертации. Диссертация состоит из введения, литературного обзора, 6 глав обсуждения результатов, выводов, экспериментальной части и библиографии. Диссертация изложена на 331 странице машинописного текста, содержит 38 таблиц, 16 схем и 103 рисунка. Список литературы включает 3наименования. Синтез изученных соединений осуществлен в лабораториях ИМХ РАН: химии координационных соединений (органические производные РЗЭ), химии элементоорганических соединений (катехолатные (амидофенолятные) комплексы Sb(V), о-иминосемихиноновые комплексы Sn(IV) и o-бензохиноны) и металлоорганических катализаторов (карбеновые комплексы Mo(VI)). Автор работы благодарен сотрудникам этих лабораторий за интересные объекты, предоставленные для РСИ, а также сотрудникам лаборатории Наноразмерных систем и структурной химии за поддержку и полезные обсуждения.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

I. Литературный обзор. Современные кристаллохимические методы исследования стерических и электронных факторов.

В литературном обзоре рассмотрены основные геометрические методы исследования стерических (конусные углы Толмана, телесные углы лигандов, полиэдры Вороного-Дирихле) и электронных (топологическая теория Р. Бейдера) факторов. Приведены примеры, как можно использовать стерические и электронные факторы для выявления связи между строением и свойствами соединений.

Cтерические факторы в настоящей работе оцениваются через степень заполнения координационной сферы атома металла в модели телесных углов лигандов. Для расчета степени заполнения координационной сферы атомов металла используется величина G-параметра, где G= (i/4)100% (i-сумма телесных углов лигандов с учетом межлигандного перекрывания в стереорадианах). Для оценки электронных факторов используется экспериментальное и теоретическое распределение функции электронной плотности.

II. Роль стерических факторов в формировании строения и реакционной способности органических производных РЗЭ.

Факторы, влияющие на строение и свойства соединений, можно разделить на две группы: стерические (невалентные взаимодействия (НВ)) и электронные (валентные взаимодействия) (Рис.1). Обоснованием такого разделения является относительная независимость НВ и валентных взаимодействий. В отличие от валентных взаимодействий, НВ не имеют четко выраженной направленности. Наиболее подходящими объектами для исследования влияния НВ на формирование строения соединений являются комплексы с высокой степенью ионности металл…лиганд связи. Ионная связь, как и НВ не имеет четко выраженной направленности и как следствие этого НВ оказывают существенное влияние на формирование координационного окруРис.1. жения в таких комплексах.

На примере рентгенодифракционных исследований гуанидинатных мономерных, димерных (гидридных, хлоридных), боргидридных и ate-комплексов РЗЭ (44 собственных и 10 литературных структур) изучено влияние стерических факторов на конформационные особенности строения, агостические взаимодействия, расстояния металл…лиганд, продукты химических реакций и найдены оптимальные значения степени заполнения координационной сферы атомов металла, которые характеризуют стерически стабильные системы.

Изучение закономерностей строения гуанидинатных комплексов РЗЭ показывает, что стерические факторы оказывают существенное влияние на различные аспекты их строения. Чрезвычайно ярко влияние стерических факторов отражается на конформационных особенностях строения [GuiPr2Ln(-H)]2 (GuiPr= (Me3Si)2NC(Ni-Pr)2) Ln= Nd, Sm, Gd, Yb, Lu и Y) комплексов (Рис.2). В комплексах лантаноидов начала ряда (Nd (1), Sm (2), Gd (3)) величина двугранных углов между плоскостями а- заслоненная б - скрещенная Рис.2. Конформации бисгуанидинатных лигандов и G-параметры в [GuiPr2Ln(-H)]комплексах (а - заслоненная, Ln= Nd (85.6(5)%), Sm (86.3(2)%), Gd (87.0(8)%); б скрещенная, Ln= Y (88.3(14)%), Yb (89.3(10)%), Lu (89.6(2)%). Атомы Н, Me- группы при атомах кремния и i-Pr-группы при атомах азота не приведены.

C(4)LnC(17) и C(30)LnC(43) составляет 7.5(2)-7.7(3), и конформация лигандов друг относительно друга заслоненная (Рис.2а). Для комплексов лантаноидов конца ряда (Y (4), Yb (5), Lu (6)) аналогичные углы составляют 86.0(3)-87.5(2), и конформация лигандов друг относительно друга скрещенная (Рис.2б). Значения степени заполнения координационного пространства атомов металла (G-параметры) характеризуют возрастание невалентных взаимодействий в ряду комплексов [GuiPr2Ln(-H)]2 (Ln= Nd (85.6(5)%)Lu (89.6(2)%)). Изменение взаимной ориентации лигандов происходит при заполнении координационной сферы атома металла на 87-88 %. Несмотря на то, что скрещенная конформация стерически является более выгодной, степень заполнения координационного пространства в комплексах Y-Lu (88.3(14)89.6(2)%) больше, чем в комплексах Nd-Gd (85.6(5)87.0(8)%), а, следовательно, больше и невалентные взаимодействия. Иными словами, изменение взаимной ориентации гуанидинатных лигандов полностью не снимает стерического напряжения в координационной сфере атомов Y-Lu, но способствует возможности образования этих комплексов.

Кроме конформационных изменений стерические факторы оказывают заметное влияние на расстояния металл…лиганд в комплексах РЗЭ (Рис.3). G-параметр в GuiPrSm(BH4)2(ДМЭ) (7, GuiPr= (Me3Si)2NC(Ni-Pr)2) составляет 81.5(2)%, что заметно меньше аналогичной характеристики в GuiPrY(BHEt3)2(ТГФ) (8) (89.4(2)%). Как а б Рис.3. Молекулярное строение GuiPrSm(BH4)2(ДМЭ), 7(a) и GuiPrY(BHEt3)2(ТГФ), 8(б).

следствие этого, расстояния Sm-B (2.607(3), 2.615(4) ) в 7 существенно меньше аналогичных расстояний в 8 (2.658(4), 2.671(4)), несмотря на большее значение радиуса Sm3+.

В комплексе GuCyLa[N(SiMe3)2]2 (9*, здесь и далее комплексы, отмеченные *, являются литературными) реализуются четыре внутримолекулярных агостических La…С(Ме) (3.235-3.470 ) взаимодействия (Рис.4). Реализация этих взаимодействий позволяет отчетливо различить искажения валентных углов SiNC вызванные агостическими взаимодействиями. Величины углов NSiC со стороны агостического взаимодействия составляют 106.2-107.7, что систематически меньше аналогичных, где это взаимодействие не проявляется (113.2-115.3). В комплексе GuCyY[N(SiMe3)2](10) имеет место одно агостическое взаимодействие Y…C(Me) (2.978(2) ), которое приводит не только к уменьшению NSiC углов со стороны контакта, но и к некоторому удлинению соответствующей Si-C связи (1.893(2) ), по сравнению с другими (1.853(2)-1.878(2) ) Si-C расстояниями. В свою очередь, в комплексе Gu2CyYbN(SiMe3)2 (11*) агостические взаимодействия отсутствуют. Об этом свидетельствуют большие значения углов NSiC (109.0, 111.2) и расстояний Yb…С(Me) (3.709, 3.794 ). Анализ этой ситуации с точки зрения G-параметров показывает, что в ряду комплексов 9*, 10 и 11* степень заполнения координационной сферы атомов металла возрастает (83.4(2), 86.2(2) и 90.8(2)% для 9*-11*, соответственно). Таким образом, в комплексе 11* невалентные (стерические) взаимодействия типа лиганд…лиганд в координационной сфере атома металла препятствуют реализации агостических взаимодействий типа металл…лиганд. На основании этого можно предположить, что степень заполнения координационной сферы N(SiMe3)2 лигандом в комплексе 11* должна быть меньше, чем аналогичные характеристики в 9* и 10. Чтобы количественно это оценить, необходимо сравнить между собой G2.28 параметры, которые характеризуют степень заполнения координационного пространства лигандами на одинаковом расстоянии в 2.28 от атома металла. Такое сравнение показывает, что значения G2.28 для бис(триметилсилил)амидных лигандов составляют 30.6(2), 35.1(2) % в 9*, 29.4(2), 34.2(2) % в 10 и значительно меньше в 11* (25.1(2)%). Таким образом, на примере комплексов 9*-11* показано, что невалентные взаимодействия лиганд…лиганд в координационной сфере атомов металла накладывают ограничения на реализацию а б Рис.4. Молекулярное строение комплексов GuCyLa[N(SiMe3)2]2 (9*(а)), GuCyY[N(SiMe3)2]2 (10(б)) и Gu2CyYbN(SiMe3)2 (11*(в)).

агостических взаимодействий металл…лиганд. Важно отметить, что агостические взаимодействия всегда приводят к искажению геометрии лиганда и, как следствие, к увеличению его стерического размера.

Наличие агостического взаимодействия в комплексе также может являться одной из причин неэквивалентности метильных атомов углерода бис(триметилсилил)амидных групп в спектре ЯМР 13С.

в Атомы углерода этих фрагментов проявляются в ЯМР 13С спектре в виде двух сигналов (2.6, 4.1 м.д.), свидетельствуя об их магнитной неэквивалентности.

а б Рис.5. Молекулярное строение Gu2CyYBut, 12(а) и Gu2i-PrYBut, 13*(б) комплексов.

Агостические взаимодействия в 12 (Рис.5) приводят к существенному искажению геометрии But-заместителя (Y(1)…C(41, 42) 2.877(3) и 3.038(3);

C(41)C(39)Y(1) 91.7(2), C(42)C(39)Y(1) 99.0(2) и C(40)C(39)Y(1) 135.6(2)), и, как следствие, к существенно большему значению G2.28-параметра (21.6(2)%), по сравнению с 13* (19.3(2)%, Y(1)…C(1, 2, 3) 3.189-3.229 , Y(1)C(1)C(Me) 111.0113.4). Расстояние Y-C(But) в 12 составляет 2.399(2) и заметно превосходит аналогичное в 13* (2.332(3), 2.343(2) ). Очевидно, что именно агостические взаимодействия в 12 стабилизируют Y-C(But) связь. Согласно Н ЯМР метильные углероды трет-бутильной группы дают уширенный синглет в области 1.48 м.д. и соответствующие атомы углерода проявляются в спектре С ЯМР в области 30.6 и 30.7 м.д с константой расщепления 2JY,C=2.3 Гц.

Важно использовать G-параметры не только для объяснения геометрических особенностей строения, но и пытаться объяснять со стерических позиций получение тех или иных продуктов химических реакций. На основе рентгеноструктурных исследований было обнаружено, что в результате реакций LnCl3 (Ln= Nd (14), Sm (15), Y (16)) c гуанидинатом лития образуются димерные [Gu2iPrLn(-Cl)]2 комплексы, тогда как если Ln= Y (17), Yb (18) и Lu (19), то образуются биметаллические аteкомплексы Gu2iPrLn(-Cl)2Li(THF)2 (Схема 1).

Схема 1. Реакции LnCl3 c GuiPrLi.

В ряду [Gu2iPrLn(-Cl)]2 комплексов G-параметр возрастает при переходе от Nd (86.4(3)%) к Sm (87.8(2)%) и Y (89.0(4)%). Однако, по сравнению с ate-комплексами (Gu2iPrLn(-Cl)2Li(THF)2; Ln= Y (87.4(2)%), Yb (88.2(2)%), Lu (89.1(2)%)) они являются стерически более насыщенными. G-параметр в [Gu2iPrY(-Cl)]2 заметно выше, чем в Gu2iPrY(-Cl)2Li(THF)2. Из этого следует, что бисгуанидинатные димерные хлоридные комплексы Ln конца ряда были бы слишком стерически перегруженными (неустойчивыми). Таким образом, стерические факторы препятствуют образованию [GuiPr2Ln(-Cl)]2 комплексов для лантаноидов конца ряда.

Анализ всех известных на данный момент мономерных моно-, бис- и трисгуанидинатных комплексов лантаноидов показывает, что средние значения Gпараметров для моно-, бис- и трисгуанидинатных комплексов составляют 84.5, 84.3 и 89.6%, а среднее для всех этих комплексов равно 86 %. Таким образом, средние значения для моно- и бисгуанидинатных комплексов практически совпадают друг с другом и лишь несколько меньше, чем для трисгуанидинатных комплексов. Это может быть связано как с большим стерическим размером гуанидинатных лигандов (по сравнению с другими лигандами в соединениях), так и со статистически малым количеством трисгуанидинатных комплексов. Можно предположить, что степень заполнения координационного пространства, равная 86%, с высокой долей вероятности может служить критерием того, что гуанидинатные комплексы лантаноидов будут мономерными, т.е. в кристалле будут отсутствовать межмолекулярные металл…лиганд взаимодействия, приводящие к олигомеризации мономерных единиц. Прямым подтверждением этого может служить анализ Gпараметров в [GuiPr2Ln(-H)]2 (1-6) комплексах. Мономерные GuiPr2LnH единицы экранируют атом металла от межмолекулярных взаимодействий на 62.9(2)-69.2(2)%, что существенно меньше среднего значения в 86 %. В результате димеризации Gпараметры в них заметно возрастают (85.6(5)-89.6(2)%, среднее значение 87%), практически совпадая со средним значением в мономерных комплексах (86%).

Подобная ситуация имеет место и в других олигомерных комплексах РЗЭ. Кроме того, это позволяет количественно объяснить координацию молекул растворителя, например в GuCyY(CH2SiMe3)2(ТГФ)2 (20), GuiPrY(CH2SiMe3)2(ТГФ)2 (21), GuiPrYCl2(ТГФ)2 (22) и Gu2CyYCl(ТГФ) (23) комплексах, либо ее отсутствие (Gu2CyYbN(SiMe3)2ТГФсольв). Особенно важно, что такой критерий можно использовать при планировании получения целевых продуктов в химических реакциях.

Например, синтез 20 был проведен по реакции, представленной на Схеме 2.

Схема 2. Синтез комплекса GuiPrY(CH2SiMe3)2(ТГФ)2 (20).

Однако попытка получить аналогичный, стерически ненасыщенный комплекс без координационных молекул ТГФ (GuCyY(CH2SiMe3)2) привел к получению неожиданного продукта (Схема 3).

Схема 3. Синтез комплекса GuCyY(CH2SiMe3)2 в результате которого выделен [Gu2CyY(CH2SiMe3)2]-Li+ (24).

Анализ этого факта со стерической позиции показывает, что комплекс является стерически устойчивым (G=87.2(2)%), тогда как в GuCyY(CH2SiMe3)комплексе G параметр равен 60.4(2)%, что характеризует его как стерически ненасыщенное соединение, которое может претерпевать дальнейшие превращения. В свою очередь, G-параметр в 24 составляет 87.3(2)% и совпадает со средним значением G для всех мономерных комплексов. Катион Li в 24 имеет степень заполнения координационного пространства, равную 83.8(2)%. Таким образом, недостаточная стерическая экранированность иттрия в предполагаемом конечном продукте (GuCyY(CH2SiMe3)2) приводит к получению нецелевого соединения ([Gu2CyY(CH2SiMe3)2]-Li+). С другой стороны, понимание роли стерических факторов в стабилизации комплексов позволяет получать стерически ненасыщенные соединения. По реакции взаимодействия DADLi2(ТГФ)n c Y(BH4)3(ТГФ)2 в ТГФ с последующей отгонкой ТГФ и перекристаллизацией из смеси ДМЭ-гексан был получен комплекс {DADY(-BH4)2}-{Li(ДМЭ)3}+ (DAD2- = (2,6-iPr2C6H3-N=C(Me)-C(Me)=N-C6H3iPr22,6)2-), 25. Комплекс 25 (Рис.6) имеет аномально низкое значение G-параметра (74.3(2)%). Несмотря на то, что ДМЭ является сильно координирующим реагентом, он дополнительно не координирует Рис.6. Молекулярное строение катион Y в 25. Поэтому важно проанализировать эту аниона {DADY(-BH4)2}-. ситуацию детально. Средняя величина G-параметра для молекулы ДМЭ в комплексах РЗЭ составляет 29.9(6) %. Таким образом, при ее координации на катион Y в 25 степень заполнения координационного пространства комплекса возрастет до 100%. Даже с учетом изменения геометрии молекулы эта величина будет очень высокой. Очевидно, что вследствие этого анион комплекса 25 не может координировать молекулу ДМЭ.

Такая ситуация является чрезвычайно интересной для поиска стерически ненасыщенных, но кинетически устойчивых соединений, в координационной сфере которых могут активно протекать химические процессы.

В табл. 1 обобщены данные по различным типам гуанидинатных комплексов РЗЭ, которые могут быть использованы для объяснения и предсказания строения.

Таблица 1. Интервал изменения, средние и оптимальные значения G-параметров в гуанидинатных комплексах РЗЭ.

Комплексы РЗЭ Интервал изменения Среднее значение G-параметра, % G-параметра, % Мономерные Моногуанидинатные 79.1(2)-87.2(2) 84.Бисгуанидинатные 78.7(2)-90.8(2) 84.Трисгуанидинатные 86.2(2)-91.7(2) 89. Димерные и гетеробиметаллические [GuiPr2LnH]2 85.6(5)-89.6(2) 87.[GuiPr2LnCl]2 86.4(3)-89.0(4) 87.87.4(2)-89.1(2) 88.GuiPr2Ln(-Cl)2Li(ТГФ)86.6(2)-91.3(2) 88.GuCy2Ln(-BH4)2Li(ТГФ) Реализуются << Оптимальное значение << Стерические электронные факторы 86-88 % препятствия С целью изучения природы связи центрального атома металла с лигандами в {(Me3Si)2NC(N-iPr)}Y(-BHEt3)2(ТГФ) (26) комплексе были проведены соответствующие DFT расчеты изолированной молекулы (B3LYP/DGDZVP).

Проведенные расчеты показали, что выбранный уровень теории адекватно воспроизводит геометрические характеристики комплекса. Взаимодействия Y(1)N(1,2) и Y(1)-H(1,2) являются взаимодействиями промежуточного типа (сильно полярными ковалентными связями), тогда как Y(1)-O(1) связь является ионной (Табл.2).

Таблица.2. Топологические параметры в КТ(3,-1), характеризующие взаимодействие атома иттрия с лигандным окружением в изолированной молекуле 26.

Связь (r), а.е. (r), а.е. he(r),а.е.

(r), а.е.

Y(1)-N(1) 0.0541 0.1682 -0.0537 -0.00Y(1)-N(2) 0.0549 0.1668 -0.0544 -0.00Y(1)-O(1) 0.0295 0.1363 -0.0272 0.00Y(1)-H(1) 0.0436 0.1026 -0.0350 -0.00Y(1)-H(2) 0.0413 0.1028 -0.0332 -0.00III. Строение органических производных катехолатных комплексов сурьмы с позиции заполнения координационной сферы атомов металла.

В этой главе проводится анализ строения серии органических производных катехолатных комплексов пяти- и трехвалентной сурьмы (12 собственных и литературных структур) c позиции степени заполнения координационного пространства около атомов металла. Со структурной точки зрения, интерес к такому исследованию проявляется в стремлении не ограничиваться исследованием влияния стерических факторов на строение комплексов с «мягкой» координационной сферой (например, как у комплексов РЗЭ), а с общих позиций (позиций заполнения координационной сферы металла) анализировать кристаллическое строение самых различных классов металлоорганических и координационных соединений.

III.1. Катехолатные комплексы Sb(V).

Для органических производных пятивалентных катехолатных комплексов Sb характерны два структурных типа: R3CatSb(V)•L и R3CatSb(V) (L- монодентатная дополнительно координированная молекула, R= Ph, Me, Cl). Соответственно соединения типа R3CatSb(V)•L являются шестикоординированными комплексами с искаженной октаэдрической координацией Sb(V), а соединения типа R3CatSb(V) – пятикоординированными комплексами с искаженной тетрагонально-пирамидальной координацией Sb(V) (Рис.7).

При дополнительной координации атома сурьмы молекулой L, в комплексах R3CatSb(V)•L расстояния Sb-R и Sb-O не претерпевают существенного изменения по сравнению с аналогичными расстояниями в R3CatSb(V). Однако заметно изменяется величина двугранного угла между плоскостями OSbO и RэквSbRэкв (), что может служить дополнительной характеристикой взаимодействия между Sb и L (Схема 4).

Для комплексов R3CatSb(V)•L величина лежит в интервале значений 148.6-166.6 и заметно больше, чем для R3CatSb(V) комплексов (= 121.5141.9). В молекулах комплексов 27-38 в кристалле отсутствуют межмолекулярные Sb…лиганд взаимодействия вследствие того, что шестую позицию в координационной сфере Sb(V) уже занимают дополнительно координированные монодентатные молекулы.

1) R3CatSb(V)•L: R1-3=Me, R4-7=H, L=OPy (27); R1-3=Me, R4-7=H, L=Py (28); R1-3=Me, R4-7=H, L=OSMe2 (29); R1-3=Ph, R4-7=H, L=OPy (30); R1=Ph, R2,3=Cl, R4-7=Cl, L=OEt(31*); R1-3=Ph, R4-7=H, L=OPPh3 (32); R1-3=Ph, R4-7=H, L=OH2 (33*); R1-3=Ph, R4,7=But, R5=OMe, R6=H, L= MeOH (34); R1-3=Ph, R4,5,7=Pri, R6=OH, L= MeOH (35); R1-3=Ph, R4,7= But, R5,6=OMe, L= CH3CN (36), R1-3=Ph, R4,7= But, R5,6= N2C4H6, L= MeOH (37);

R1-3=Ph, R5,7= But, R4,6= H, L= MeOH (38).

2) R3CatSb(V): R1-3=Ph, R4-7=H (39*); R1-3=Ph, R4,7= But, R5,6= H (40); R1-3=Ph, R4-7 = Cl (41*); R1-3=Ph, R4,6,7=H, R5=NO2 (42*).

Рис.7. Общий вид R3CatSb(V)•L (27-38) и R3CatSb(V) (39*-42*) комплексов.

Схема 4. Изменение параметра при дополнительной координации R3CatSb(V) комплексов.

Степень заполнения координационного пространства в 27-38 изменяется в достаточно узком интервале значений (85.9(2)-91.9(2)%). Среднее значение Gпараметра составляет 89% и статистически не отличается от средних величин в ранее исследованных гуанидинатных комплексах РЗЭ (86-88%). Однако геометрические характеристики (в особенности длины связей) в комплексах шестикоординированной Sb(V) менее чувствительны к значению степени заполнения координационного пространства, которое может служить косвенной характеристикой невалентных взаимодействий в координационной сфере по сравнению с комплексами, обладающими высокой степенью ионности связи металл…лиганд. Максимальное различие в значениях G-параметров наблюдается в комплексах 27 (85.9(2)%) и (91.9(2)%). Однако, расстояния Sb-C(Ph) и Sb-O в них практически совпадают (SbC(Ph)=2.138(6)-2.148(6) , Sb-O= 2.058(5), 2.062(5) в 27; Sb-C(Ph)=2.139(5)-2.153(5) , Sb-O= 2.046(4), 2.049(4) в 32). Аналогичная ситуация наблюдается и в других комплексах типа R3CatSb(V)•L. В молекулах R3CatSb(V) степень заполнения координационного пространства заметно меньше, чем в R3CatSb(V)•L и лежит в интервале значений 78.7(2)-81.3(2)% (Gср=80%). Здесь необходимо отметить, что комплексы с высокой степенью ионности связи металл…лиганд (например, комплексы РЗЭ) в кристалле при недостаточном экранировании катиона металла повышают степень заполнения координационной сферы за счет межмолекулярных металл…лиганд взаимодействий, что приводит к образованию супрамолекулярной структуры в кристаллическом состоянии. Поэтому представляет несомненный интерес проанализировать упаковочные мотивы в комплексах R3CatSb(V) (Рис.8).

В R3CatSb(V) комплексах было выявлено два основных упаковочных мотива. В одном типе наблюдаются «димерные» мотивы в упаковке молекул (Рис.8а). В другом типе атомы соседних молекул координируют сурьму, дополнительно заполняя ее координационную сферу (Рис.8б). Здесь необходимо отметить, что не для всех R3CatSb(V) комплексов реализуются межмолекулярные Sb…лиганд контакты в кристалле. Например, в комплексе 40 кратчайшие расстояния Sb…C составляют а б Рис.8. Упаковочные мотивы в R3CatSb(V) комплексах.

4.120(3) и 4.084(4) , что несколько больше суммы ван-дер-ваальсовых радиусов этих атомов (3.9 ). Однако, несмотря на отсутствие формального Sb…O контакта, соответствующие фенильные кольца блокируют шестую координационную позицию, дополнительно экранируя атом Sb. В результате G-параметры в 39*-42* возрастают и лежат в интервале значений 82.9(2)-89.4(2)% (Gср= 87%), что практически совпадает со средними значениями для комплексов РЗЭ (86-88%) и R3CatSb(V)•L (89%).

III.2. Катехолатные комплексы Sb(III).

Если тенденция к оптимальному заполнению координационного пространства около атомов металла в кристаллическом состоянии является верной, то в заметно большей степени она должна проявляться в катехолатных комплексах трехвалентных соединений сурьмы, по сравнению с соединениями, проанализированными выше.

Как и ожидалось, в кристалле молекулы 43* объединены в трехмерный каркас посредством межмолекулярных Sb…O взаимодействий (Рис.9). В результате этого, каждый Рис.9. Фрагмент упаковки комплекса атом Sb имеет искаженную октаэдрическую MeOCatSb (43*) в кристалле. координацию. Соответствующие расстояния Sb…O лежат в интервале значений 2.357-3.494 , что заметно меньше суммы вандер-ваальсовых радиусов этих атомов (3.7 ). С учетом межмолекулярных Sb…O взаимодействий степень заполнения координационной сферы атомов Sb возрастает с 46.1(2)% для мономерной единицы до 86.6(2)% для ассоциата. Для других катехолатных комплексов Sb(III) имеет место подобная тенденция.

IV. Распределение электронной плотности в катехолатных и амидофенолятных комплексах сурьмы (V).

В этой главе проводится исследование геометрических, стерических и электронных характеристик катехолатных, амидофенолятных комплексов Sb(V) (структур, 4 прецизионных эксперимента, 27 квантово-химических расчетов) и продуктов присоединения к ним кислорода (6 структур, 5 квантово-химических расчетов). Интерес к такому исследованию обусловлен тем, что нами впервые была показана способность катехолатных (Cat) и близких к ним структурных аналогов амидофенолятных (AP- 4,6-ди-трет-бутил-N-(2,6-диизопропилфенил (и 2,6диметилфенил)) амидофенолят) комплексов сурьмы обратимо присоединять кислород в мягких условиях (Схема 5).

Схема 5. Обратимое присоединение кислорода к катехолатным и амидофенолятным комплексам Sb(V).

Поэтому эта глава посвящена поиску критериев (геометрических, стерических, электронных), на основании которых можно предсказать реакции обратимого присоединения кислорода к катехолатным и амидофенолятным комплексам Sb(V).

IV.1. Рентгеноструктурные исследования катехолатных, амидофенолятных комплексов Sb(V) и их эндопероксидных производных.

Рентгеноструктурные исследования исходных соединений (катехолатные, амидофенолятные комплексы Sb(V) и фенантрен-9,10-диолат трифенилсурьмы (V)) и продуктов присоединения кислорода (соответствующие эндопероксидные комплексы) показали, что в результате реакций с кислородом происходит:

1) разрыв ковалентной связи Sb-O (в катехолатах и фенантрен-9,10-диолате) или Sb-N (в амидофенолятах) и образование связей Sb-O и C-O в Sb-O-O-C фрагменте. В результате этого один из атомов углерода в ароматическом цикле исходных соединений меняет свою степень гибридизации с sp2 до sp3, что ведет к потере ароматичности этого углеродного цикла в соответствующих комплексах с молекулярным кислородом;

2) образование двойных связей N=C или C=O и, соответственно, образование донорно-акцепторных связей Sb…O или Sb…N, которые лежат в широком диапазоне значений, тогда как другие геометрические параметры координационной сферы атома сурьмы в этих комплексах являются близкими.

Однако следует отметить, что тщательный анализ геометрических характеристик катехолатных, амидофенолятных комплексов и их эндопероксидных производных не позволяет найти геометрические критерии, на основе которых можно априорно предсказать возможность протекания реакций обратимого присоединения кислорода. Поэтому представляется важным изучить топологические и энергетические характеристики катехолатных и амидофенолятных комплексов Sb(V) с целью выявить основные характеристики комплексов, определяющие это явление.

Для решения этой задачи были проведены прецизионные рентгеноструктурные исследования комплексов Ph3(3,6-But-4,5-OMe-Cat)Sb•NCMe (36), Ph3(3,6-But-4,5N2C4H6-Cat)Sb•CH3OH (37), Ph3(3,5-But-Cat)Sb•CH3OH (38) и (p-F-Ph)3(2,6-Me-PhAP)Sb (44) (Рис.10).

а - 36 б - в- 38 г- Рис.10. Молекулярное строение катехолатных (36-38) и амидофенолятного (44) комплексов Sb, исследованных с целью изучения распределения электронной плотности. Тепловые эллипсоиды приведены с 30% вероятностью, атомы водорода не приведены.

Здесь необходимо отметить, что комплексы 36, 37 и 44 обратимо присоединяют кислород, тогда как 38 не присоединяет его. Однако в тестах на обратимое присоединение кислорода использовались соединения свободные от дополнительно координированных молекул, тогда как комплексы 36 и 37 содержат дополнительно координированные молекулы ацетонитрила и метанола, что принципиальным образом изменяет их геометрические и возможно может изменить энергетические характеристики.

IV.2. Прецизионные рентгеноструктурные исследования Ph3(3,6-But-4,5OMe Cat)Sb•NCMe (36), Ph3(3,6-But-4,5-N2C4H6-Cat)Sb•CH3OH (37), Ph3(3,5-ButCat)Sb•CH3OH (38) и (p-F-Ph)3(2,6-Me-Ph-AP)Sb (44).

С позиции распределения деформационной электронной плотности (ДЭП), связи Sb…лиганд (Sb-Ph, Sb-O, Sb-N) в 36 носят явно выраженный ковалентный полярный, либо ионный характер (Рис.11). Максимумы ДЭП для связей SbO(катехолат), Sb-C(Ph) и Sb…N(CH3CN) существенно смещены к атомам кислорода, углерода и азота. ДЭП на связях Sb-O располагается строго по направлению к атому Sb (Рис.11а, б). Некоторые отличия в картах ДЭП на Рис.11а, б вызваны тем, что фрагмент SbCat неплоский (угол перегиба по линии O(1)…O(2) составляет 16.6).

Угол между неподелёнными парами (НЭП) кислорода и связевыми (Sb(1)-O(1), O(1)C(19); Sb(1)-O(2), O(2)-C(24)) электронными плотностями составляет 120.

Очевидно, что это определяется как межэлектронным отталкиванием, так и энергетикой внутри- и межмолекулярных взаимодействий в кристалле 36. На Рис.11в представлено сечение ДЭП через неподелённые пары атомов O(1) и O(2). Как мы видим (Рис.11в), имеется только один явно выраженный максимум ДЭП для каждой из НЭП на атомах О(1) и О(2). Возможно, что такое положение максимумов ДЭП вызвано либо внутри-(меж)молекулярными взаимодействиями в кристалле, либо локализацией электронной плотности с атома Sb(1) на атомах кислорода, то есть факторами, которые могут изменить расположение максимумов электронной плотности в НЭП, вследствие чего второй максимум не попадает в плоскость сечения.

Следует отметить, что распределение ДЭП показывает отсутствие sp3d2 гибридизации атома Sb. Подобное распределение ДЭП имеет место и в других катехолатных а б в г д е Рис.11. Сечения деформационной электронной плотности в 36 (а –сечение в плоскости О(1,2)C(19-24); б – сечение в плоскости Sb(1)O(1)O(2); в – сечение через атомы O(1) и O(2), перпендикулярное плоскости O(1)O(2)С(19)С(24); г- сечение в плоскости Sb(1)N(1)C(1S); д- сечение в плоскости С(1)-С(6); е- изоповерхность ДЭП катехолатного фрагмента молекулы (0.01 а.е.)). Контуры ДЭП приведены с шагом 0.05 e/3. Пунктирные изолинии отражают разряжение ЭП, сплошные – концентрацию.

комплексах Sb(V) (37, 38), вне зависимости от их активности по отношению к кислороду. Распределение ДЭП в амидофенолятном комплексе 44 представлено на Рис.12. Максимумы ДЭП на связях Sb(1)-N(1), N(1)-C(2) (Рис.12а) и N(1)-C(16) (Рис.12в) смещены в сторону атома N(1). Максимум ДЭП на связях Sb(1)-p-F-Ph смещен в сторону атомов углерода (Рис.12б). Отметим, что максимумы ДЭП на связях С-F заметно смещены к атомам фтора, характеризуя его электроноакцепторную природу.

Физически строгой и поддающейся точному количественному описанию является другая топологическая характеристика – лапласиан полной электронной плотности (ЛПЭП, 2(r)). Поэтому представляется важным проанализировать топологию 2(r) в комплексах 36-38 и 44. На Рис.13 представлены сечения 2(r) в плоскости катехолатных (а-в) и амидофенолятного (г) лигандов, а в Таблице 3 основные геометрические и топологические характеристики в КТ (3,-1).

а б в г д Рис.12. Сечения деформационной электронной плотности в 44 (а – сечение в плоскости Sb(1)O(1)N(1)C(1-6); б – сечение в плоскости C(24-29)F(1); в – сечение в плоскости O(1)N(1), перпендикулярной плоскости O(1)N(1)С(1)С(2); гизоповерхность ДЭП амидофенолятного фрагмента молекулы (0.01 а.е.); дизоповерхность ДЭП p-F-Ph фрагмента молекулы (0.01 а.е.)). Контуры ДЭП приведены с шагом 0.05 e/3. Пунктирные изолинии отражают разряжение ЭП, сплошные – концентрацию.

а б в г Рис.13. Сечения 2(r) в плоскости катехолатных и амидофенолятного фрагментов в 36-38, 44. Пунктирные изолинии отражают разряжение 2(r), сплошные – концентрацию.

Согласно экспериментальным данным, связи Sb-C(Ph), Sb-O(катехолат), SbN(амидофенолят), Sb…O(CH3OH) и Sb…N(CH3CN) относятся к межатомным взаимодействиям промежуточного типа (сильно полярные ковалентные связи), тогда как О-С, С-С и С-N взаимодействия являются обобществленными (ковалентные связи) (Табл.3).

Таблица 3. Основные геометрические и топологические характеристики в КТ (3,-1) в 36-38 и 44.

Связь Расстояние, he(r) (r) (r) 2(r) а.е.

а.е. а.е. а.е.

Ph3(3,6-But-4,5-OMe-Cat)Sb•NCMe (36) Sb(1)-O(1) 2.0330(3) -0.166 0.107 0.335 -0.0Sb(1)-O(2) 2.0169(3) -0.164 0.105 0.354 -0.0Sb(1)…N(1) 2.7679(6) -0.022 0.031 0.059 -0.0Sb(1)-C(1) 2.1288(4) -0.121 0.091 0.196 -0.0Sb(1)-C(7) 2.1139(4) -0.153 0.108 0.137 -0.0Sb(1)-C(13) 2.1402(4) -0.144 0.106 0.111 -0.0O(1)-C(19) 1.3538(5) -0.763 0.311 -0.672 -0.4O(2)-C(24) 1.3552(5) -0.758 0.310 -0.671 -0.4C(19)-C(24) 1.4104(5) -0.728 0.304 -0.737 -0.4Ph3(3,6-But-4,5-N2C4H6-Cat)Sb•CH3OH (37) Sb(1)-O(1) 2.0208(3) -0.174 0.109 0.365 -0.0Sb(1)-O(2) 2.0305(3) -0.167 0.106 0.376 -0.0Sb(1)…O(1S) 2.5117(4) -0.036 0.041 0.104 -0.0Sb(1)-C(15) 2.1198(4) -0.179 0.119 0.172 -0.0Sb(1)-C(21) 2.1478(3) -0.155 0.110 0.124 -0.0Sb(1)-C(27) 2.1439(3) -0.153 0.108 0.146 -0.0O(1)-C(1) 1.3588(4) -0.737 0.307 -0.755 -0.4O(2)-C(2) 1.3547(4) -0.745 0.307 -0.662 -0.4C(1)-C(2) 1.4277(4) -0.698 0.297 -0.736 -0.4Ph3(3,5-But-Cat)Sb•CH3OH (38) Sb(1)-O(1) 2.0368(3) -0.149 0.097 0.377 -0.0Sb(1)-O(2) 2.0601(4) -0.143 0.095 0.362 -0.0Sb(1)…O(1S) 2.5155(4) -0.040 0.044 0.092 -0.0Sb(1)-C(15) 2.1241(4) -0.148 0.106 0.132 -0.0Sb(1)-C(21) 2.1389(5) -0.132 0.099 0.131 -0.0Sb(1)-C(27) 2.1420(4) -0.125 0.095 0.144 -0.0O(1)-C(1) 1.3574(6) -0.701 0.297 -0.696 -0.4O(2)-C(2) 1.3584(5) -0.728 0.306 -0.833 -0.4C(1)-C(2) 1.4094(6) -0.786 0.319 -0.823 -0.4(p-F-Ph)3(2,6-Me-Ph-AP)Sb (44) Sb(1)-O(1) 2.067(1) -0.121 0.080 0.427 -0.0Sb(1)-N(1) 2.037(1) -0.186 0.117 0.296 -0.0Sb(1)-C(24) 2.111(2) -0.160 0.112 0.131 -0.0Sb(1)-C(30) 2.159(2) -0.130 0.097 0.148 -0.0Sb(1)-C(36) 2.128(2) -0.133 0.099 0.132 -0.0O(1)-C(1) 1.347(2) -0.730 0.306 -0.797 -0.4N(1)-C(2) 1.397(2) -0.636 0.281 -0.667 -0.4C(1)-C(2) 1.414(2) -0.824 0.329 -0.908 -0.5Наличие объёмных But групп в 3,6 и 3,5 положениях катехолатного лиганда позволяет предположить существование аттрактивных внутримолекулярных O…H взаимодействий в 36-38, и 44. С целью поиска и характеризации такого типа взаимодействий были найдены все внутримолекулярные связевые пути (Рис.14).

а- 36 б- в- 38 г- Рис.14. Внутримолекулярные взаимодействия в катехолатных (36-38 (а-в)) и амидофенолятном 44 (г) комплексах Sb(V). Приведены только внутримолекулярные связевые пути и соответствующие внутримолекулярные КТ (3,-1).

Интересным оказалось то, что в этих комплексах были обнаружены не только внутримолекулярные О…Н и N…H, но и O…C, C…H, и Н…Н взаимодействия.

Анализ расстояний вышеотмеченных взаимодействий показывает, что только расстояние C(24)…H(22B) (3.33 ) в 44 превышает сумму ван-дер-ваальсовых радиусов этих атомов (C…H 2.9 ). Таким образом, большинство из обнаруженных внутримолекулярных взаимодействий не противоречит классическим структурным представлениям об их наличии. Используя корреляционное уравнение Эспинозы, была рассчитана энергетика этих взаимодействий. Наиболее сильными являются взаимодействия с дополнительно координированными молекулами (Sb…N 6.ккал/моль в 36, Sb…O 11.34 и 12.45 ккал/моль в 37 и 38, соответственно). Энергия внутримолекулярных О…Н и N…H взаимодействий в 36-38, 44 лежит в области значений 2.54-4.26 и 2.83-4.09 ккал/моль соответственно, и такие взаимодействия могут быть интерпретированы как слабые водородные связи. Согласно топологическим характеристикам в КТ(3,-1) все эти взаимодействия носят ионный характер, кроме связей Sb…CH3CN (CH3OH), которые, как было отмечено выше, являются промежуточными.

IV.3. Квантово-химические раcчеты катехолатных и амидофенолятных комплексов Sb(V).

Вследствие того, что не всегда удается получить полные экспериментальные ряды соединений для поиска связи между их строением и свойствами (в данном случае способностью к обратимому присоединению кислорода) является целесообразным использовать методы квантовой химии. Выше (глава IV.2.) уже было отмечено, что на обратимое присоединение кислорода тестировались соединения, не содержащие дополнительно координированных молекул. Однако прецизионно исследованные комплексы, кроме (p-F-Ph)3(2,6-Me-Ph-AP)Sb (44), содержат молекулы растворителя в координационной сфере атомов сурьмы (Ph3(3,6-But-4,5-OMeCat)Sb•NCMe (36), Ph3(3,6-But-4,5-N2C4H6-Cat)Sb•CH3OH (37) и Ph3(3,5-ButCat)Sb•CH3OH (38)). Возможно, что с одной стороны, это приводит к росту кристаллов отличного качества (пригодных для прецизионных исследований), но с другой - может изменять электронные характеристики комплексов. С целью исключить влияние координированных молекул растворителя на свойства комплексов и расширить ряд соединений были проведены DFT (B3LYP/DGDZVP) расчеты.

IV.3.1. Сравнение геометрических, энергетических и топологических характеристик по экспериментальным и теоретическим данным в Ph3(3,6-But4,5-OMe-Cat)Sb•NCMe (36) Ph3(3,6-But-4,5-N2C4H6-Cat)Sb•CH3OH (37).

Для того чтобы оценить разумность квантово-химических расчетов, в первую очередь необходимо сравнить геометрические, энергетические и топологические характеристики между модельно рассчитанными и экспериментально исследованными соединениями. Для такого сравнительного теста были выбраны комплексы 36 (Ph3(Cat-3,6-But,4,5-OMe)Sb•NCMe) и 37 (Ph3(3,6-But-4,5-N2C4H6Cat)Sb•CH3OH). Сравнение геометрических характеристик показывает, что согласно квантово-химическим расчетам все расстояния Sb-O и Sb-C(Ph) несколько удлинены по сравнению с аналогичными расстояниями в кристалле. В среднем это удлинение составляет 0.01 0.04 , но при этом сохраняется их невыровненность, которая наблюдается в кристалле. Расчетные расстояния O-C превышают экспериментальные на 0.01 , тогда как расстояния С-С в катехолатном фрагменте воспроизводятся с точностью 0.004 . Наибольшее различие наблюдается между экспериментальными (36, 37) и теоретическими (36кх, 37кх; в дальнейшем теоретически рассчитанные комплексы будут иметь верхний индекс «кх») расстояниями Sb(1)-N(1) и Sb(1)-O(1S), которые в кристаллах составляют 2.7679(6) и 2.5117(4) , а в изолированных молекулах - 2.8947 и 2.7350 . Очевидно, что это обусловлено лабильностью этой связи. Непосредственным подтверждением этому могут служить наименьшие значения электронной плотности в КТ(3,-1) по сравнению с другими связями.

Действительно, на C-C связях катехолатного фрагмента эта величина заметно больше (0.30 а.е.), чем на Sb-O (0.09 а.е.), Sb-C (0.11 а.е.) и Sb…L (0.02 а.е) (L=CH3CN, CH3OH) связях, для которых наблюдаются наибольшие отличия в длинах связей.

Отличия геометрии молекул в кристалле и изолированном состоянии приводят к несколько различным топологическим и энергетическим характеристикам, но при этом сохраняется знак лапласиана электронной плотности. Связи Sb-O, Sb-C(Ph) в 36кх и 37кх являются промежуточными, а связи O-C и C-C носят ковалентный характер, как и в кристаллах. Единственное отличие наблюдается для связей Sb…N(CH3CN) и Sb…O(CH3OH), которые в кристалле являются промежуточными, а согласно расчетам ионными. Очевидно, что такое расхождение обусловлено тем, что квантово-химические расчеты неудовлетворительно воспроизводят геометрию Sb…N(CH3CN) и Sb…O(CH3OH) связей. Необходимо отметить, что DFT расчеты, проведенные для комплекса (p-F-Ph)3(2,6-Me-Ph-AP)Sb (44кх), также воспроизводят геометрические и топологические характеристики молекулы в кристалле. Вследствие того, что наш интерес сконцентрирован на катехолатных (амидофенолятных) фрагментах молекул, выбранный уровень расчетов может быть использован для поиска критериев, на основе которых можно априорно предсказать возможность протекания реакций обратимого присоединения кислорода.

IV.3.2. Зарядовый и/или орбитальный контроль реакций обратимого присоединения кислорода к катехолатным и амидофенолятным комплексам сурьмы (V).

Вследствие того, что обратимое присоединение кислорода проходит по атомам С(1) или С(2) в катехолатных комплексах сурьмы (и атома С(1) в амидофенолятных комплексах сурьмы), мы акцентируем наше внимание на зарядовую ситуацию в SbOССO и SbOCCN фрагментах (Рис.15).

Согласно квантово-химическим расчетам, заряды (AIM, NBO) на атомах в SbOССO и SbOCCN фрагментах лежат в узком интервале значений и практически не зависят от электронодонорных (электроноакцепторных) свойств заместителей в катехолатных (амидофенолятных) лигандов и заместителей при атомах сурьмы.

Существенного различия в зарядах для комплексов обратимо присоединяющих (44кх, 51кх-57кх, 59кх; q(Sb)=2.112.26e, q(O(1))=-1.17-1.18e, q(O(2))=-1.17-1.18e, q(C(1))=0.480.53e, q(C(2))CAT=0.430.47e, q(C(2))AP=0.28e; заряды AIM) и Рис.15. Комплексы, для которых проведены квантово-химические расчеты.

Катехолатные комплексы Sb(V): R1-3=p-Cl-Ph, R4,7=But, R5,6=H (45кх); R1-3=p-F-Ph, R4,7=But, R5,6=H (46кх); R1-3=p-Me-Ph, R4,6=But, R7=Br, R5=H (47кх); R1-3=p-Me-Ph, R4,6=But, R7=Cl, R5=H (48кх); R1-3=Ph, R4-7=H (39кх); R1-3=Ph, R4,7=But, R5,6=H (40кх); R1=o-Me-Ph, R4,7=But, R5,6=H (49кх); R1-3=p-Me-Ph, R4,7=But, R5,6=H (50кх); R1-3=Ph, R4,7=But, R5,6=N2C4H6 (51кх); R1-3=Ph, R4,7=But, R6=OMe, R5=H (52кх); R1-3=Ph, R4,7=But, R5,6=OMe (53кх), R1-3=Ph, PhenCat= фенантрен-9,10-диолат (54кх), все R=H.

Амидофенолятные комплексы Sb(V): R1-3=p-F-Ph, R4,6=But, R5,7=H, R8,9=Pri (55кх);

R1-3=Ph, R4,6=But, R5,7=H, R8,9=Pri (56кх); R1-3=p-Me-Ph, R4,6=But, R5,7=H, R8,9=Pri (57кх);

R1-3=о-Me-Ph, R4,6=But, R5,7=H, R8,9=Pri (58кх); R1-3= p-F-Ph, R4,6=But, R5,7=H, R8,9=Me (44кх);R1-3=Ph, R4,6=But, R5,7=H, R8,9=Me (59кх).

неприсоединяющих (39кх, 40кх, 45кх-50кх и 58кх; q(Sb)=2.192.25e, q(O(1))= -1.151.16e, q(O(2))=-1.15-1.18e, q(C(1))=0.420.45e, q(C(2))CAT=0.450.58e, q(C(2))AP=0.29е; заряды AIM) кислород не наблюдается. Следовательно, можно заключить, что зарядовый контроль для этих реакций не работает.

С целью продолжения поиска универсальной характеристики, позволяющей предсказывать обратимое присоединение кислорода к катехолатным и амидофенолятным комплексам сурьмы(V), был проведен анализ энергии высших занятых молекулярных орбиталей (ВЗМО) для этих комплексов (Табл.4). Как следует из этих данных, ВЗМО для комплексов, присоединяющих кислород (44кх, 51кх-57кх, 59кх), расположены по энергии заметно выше (-5.06-4.76 эВ), чем для комплексов инертных к нему (-5.50-5.09 эВ). Следовательно, согласно данным из Таблицы критическое значение ЕВЗМО, характеризующее возможность присоединения (не присоединения) кислорода к катехолатным и амидофенолятным комплексам Sb(V), должно лежать в интервале -5.06-5.09 эВ. Обратим внимание на тот факт, что амидофенолятные лиганды являются более донорными по сравнению с катехолатными. В отличие от фтор- и хлор-замещенных катехолатных комплексов (45кх, 46кх), фтор-замещенные амидофенолятные комплексы 44кх и 55кх обратимо присоединяют кислород и ЕВЗМО в них приближается к критическому значению (-5.эВ в 44кх и -5.03 эВ в 55кх).

Таблица 4. Энергии ВЗМО, первый потенциал окисления и степень заполнения координационного пространства в 39кх, 40кх, 44кх-59кх.

Комплексы ЕВЗМО, эВ Eox, B G, % (p-Cl-Ph)3Sb(3,6-But-Cat) (45кх) -5.50 78.6(2) (p-F-Ph)3Sb(3,6-But-Cat) (46кх) -5.44 78.5(2) (p-Me-Ph)3(6-Br-3,5-But-Cat)Sb (47кх) -5.25 76.7(2) (p-Me-Ph)3(6-Cl-3,5-But-Cat)Sb (48кх) -5.22 76.7(2) Ph3SbCat (39кх) -5.22 77.1(2) Ph3(3,6-But-Cat)Sb (40кх) -5.20 0.76 78.5(2) (o-Me-Ph)3(3,6-But-Cat)Sb (49кх) -5.12 87.9(2) (p-Me-Ph)3(3,6-But-Cat)Sb (50кх) -5.09 78.4(2) Ph3(3,6-But-4,5-N2C4H6-Cat)Sb (51кх) -5.06 78.3(2) Ph3(3,6-But-4-OMe-Cat)Sb (52кх) -4.90 0.68 78.4(2) Ph3(3,6-But-4,5-OMe-Cat)Sb (53кх) -4.98 0.60 78.4(2) кх (p-F-Ph)3(2,6-Pri-Ph-AP)Sb (55 ) -5.03 85.9(2) Ph3(2,6-Pri-Ph-AP)Sb (56кх) -4.79 0.44 85.6(2) (p-Me-Ph)3(2,6-Pri-Ph-AP)Sb (57кх) -4.76 86.3(3) (o-Me-Ph)3(2,6-Pri-Ph-AP)Sb (58кх) -4.76 91.8(2) (p-F-Ph)3(2,6-Me-Ph-AP)Sb (44кх) -5.06 84.3(2) Ph3(2,6-Me-Ph-AP)Sb (59кх) -4.79 0.54 84.2(2) Ph3(PhenCat)Sb (54кх) -4.82 76.9(2) Несмотря на подходящее значение энергии ВЗМО в (o-Me-Ph)3(2,6-Pri-PhAP)Sb (58кх, -4.76 эВ), комплекс 58кх не присоединяет кислород. По-видимому, это связано с тем, что o-Me-Ph заместители максимально экранируют атом Sb, препятствуя протеканию реакции. Такая интерпретация согласуется с рассчитанной степенью заполнения координационного пространства в 58кх (91.8(2)%), которая заметно превышает аналогичные характеристики в катехолатных (76.7(2)-78.5(2)%), амидофенолятных (84.2(2)-86.3(2)%) и фенантреновом (76.9(2)%) комплексах Sb(V).

Таким образом, можно предположить, что именно стерические факторы препятствуют реакции обратимого присоединения кислорода к (o-Me-Ph)3(2,6-Pri-PhAP)Sb (58кх) комплексу.

Кроме энергии ВЗМО, важно проанализировать расположение ВЗМО (Рис.16) в комплексах 39кх, 40кх, 44кх-59кх. В комплексах, присоединяющих кислород, ВЗМО локализованы на катехолатном (амидофенолятном) фрагменте молекулы (Рис.16;

например 52кх, 53кх, 55кх и 56кх), и в том числе на атомах углерода пятичленных металлоциклов, по которым проходит присоединение кислорода. В катехолатных комплексах, содержащих электроноакцепторные атомы F, Cl и Br (Рис.16; например 45кх и 48кх), ВЗМО локализована не на всем катехолатном фрагменте, в том числе она не локализована на реакционных атомах углерода SbOCCO фрагментов. В отличие от катехолатных комплексов, содержащих электроноакцепторные атомы F, Cl и Br, в подобных амидофенолятных соединениях (Рис.16; например 55кх), ВЗМО Ph3(3,6-But-Cat)Sb (40кх) (p-Me-Ph)3(6-Cl-3,5-But-Cat)Sb (48кх) (p-Cl-Ph)3Sb(3,6-But-Cat) (45кх) Ph3(3,6-But-4-OMe-Cat)Sb (52кх) Ph3(3,6-But-4,5-OMe-Cat)Sb (53кх) Ph3(2,6-Pri-Ph-AP)Sb (56кх) (p-F-Ph)3(2,6-Pri-Ph-AP)Sb (55кх) (o-Me-Ph)3(2,6-Pri-Ph-AP)Sb (58кх) Рис.16. Основные типы изоповерхностей ВЗМО (изоповерхность 0.02 а.е.) для катехолатных и амидофенолятных комплексов Sb(V).

локализована на реакционном атоме углерода. В комплексах 40кх и 58кх ВЗМО локализована по всему катехолатному и амидофенолятному фрагментам, однако в 40кх она лежит низко по энергии, а в 58кх присоединению кислорода препятствуют стерические факторы.

Необходимо заметить, что присоединение кислорода в амидофенолятных комплексах сурьмы (V) всегда происходит по атому углерода, связанному с кислородом. В катехолатных комплексах имеется два атома углерода, связанных с кислородами. Поэтому представляется важным априорно определить реакционный атом углерода катехолатного лиганда. С этой целью были рассчитаны вклады атомов С(1) и С(2) в ВЗМО комплексов (Табл.5). Как следует из Таблицы 5, для Таблица 5. Вклады атомных орбиталей С(1) и С(2) в ВЗМО комплексов 39кх, 40кх, 51кх- 53кх и 59кх.

Вклад атомов в Комплексы ВЗМО, % С(1) С(2) Ph3SbCat (39кх) 16.75 16.Ph3(3,6-But-Cat)Sb (40кх) 16.84 16.Ph3(3,6-But-4,5-N2C4H6-Cat)Sb (51кх) 15.66 14.Ph3(3,6-But-4-OMe-Cat)Sb (52кх) 18.87 8.Ph3(3,6-But-4,5-OMe-Cat)Sb (53кх) 14.50 15.Ph3(2,6-Pri-Ph-AP)Sb (56кх) 13.34 12.Ph3(2,6-Me-Ph-AP)Sb (59кх) 16.19 15.Рис.17. Обратимое присоединение кислорода к Ph3(3,6-But-4-OMe-Cat)Sb.

комплексов, содержащих в 4,5-положениях катехолатного лиганда одинаковые заместители (39кх, 40кх, 51кх, 53кх), вклады атомных орбиталей С(1) и С(2) в ВЗМО практически одинаковые. Однако, в комплексе Ph3(3,6-But-4-OMe-Cat)Sb (52кх), где в 4 положении находится OMe-группа, а в 5-положении – атом водорода (Рис.17), наблюдается заметное различие вкладов атомов углерода в ВЗМО. Кроме того, согласно нашим рентгеноструктурным исследованиям продукта реакции обратимого присоединения кислорода, О2 присоединяется по атому С(1) катехолатного лиганда (Рис.17). Таким образом, можно заключить, что при подходящей энергии ВЗМО в катехолатных комплексах Sb(V), более реакционным будет тот атом углерода, который даёт наибольший вклад в ВЗМО. Отметим, что ВЗМО в Ph3(3,6-But-4-OMeCat)Sb (52кх) является наиболее несимметричной относительно линии C(But)…C(But), по сравнению с другими комплексами Sb(V). Однако, в амидофенолятных комплексах Sb(V), где присоединение происходит по атому С(1), связанному с кислородом, вклады атомов С(1) и С(2) близки между собой.

Для дополнительного подтверждения универсальности энергии ВЗМО как характеристики, позволяющей определять способности комплексов Sb(V) к обратимому присоединению кислорода, были проведены квантово-химические расчеты трифенилсурьмы с фенантрен-9,10-диолатным лигандом (Ph3SbPhenCat, 54кх), который также как и катехолатные (амидофенолятные) комплексы Sb обратимо присоединяет кислород. Энергия ВЗМО в 54кх составляет -4.82 эВ, что согласуется с данными для катехолатных и амидофенолятных комплексов (Таблица 4). Таким образом, можно заключить, что комплексы Sb(V) с хелатными лигандами различных типов могут обратимо присоединять кислород при условии определенных значений энергии ВЗМО в них.

Методом ЯМР было показано, что амидофенолятные комплексы Sb(V) (Ph3(2,6Pri-Ph-AP)Sb (56кх), Ph3(2,6-Me-Ph-AP)Sb (59кх)), имеющие наиболее высокие значения ЕВЗМО (-4.79 эВ в 56кх и 59кх), в течение 1-2 часов при температуре 290К полностью превращаются в соответствующие спироэндопероксидные производные. В свою очередь, согласно ЯМР данным, комплекс Ph3(3,6-But-4-OMe-Cat)Sb (52кх), в котором ЕВЗМО (-4.90 эВ) заметно ниже по сравнению с 56кх, 59кх, при аналогичных условиях не претерпевает 100% превращения в соответствующий эндопероксидный комплекс. В комплексе Ph3(3,6-But-4,5-N2C4H6-Cat)Sb (51кх) ЕВЗМО составляет -5.06 эВ и имеет место только 40% конверсия. На основании этого можно заключить, что значения ЕВЗМО в катехолатных и амидофенолятных комплексах Sb(V) могут коррелировать со степенью превращения исходных соединений в соответствующие эндопероксидные комплексы.

V. Конформационные и энергетические особенности строения 3,6-дитрет-бутил-орто-бензохинонов.

Пространственно-экранированные о-бензохиноны широко используются в качестве лигандов в химии координационных соединений. Интерес к 3,6-ди-третбутил-о-бензохинонам (3,6-Q) в первую очередь обусловлен возможностью протекания окислительно-восстановительных процессов [катехолат]2- [3,6Q] [семихинон]-, что непосредственно отражается как на строении, так и на свойствах координационных соединений (например, обратимое присоединение кислорода к катехолатным комплексам Sb(V)).

Здесь будет акцентировано внимание на конформационных особенностях строения 4,5-ди-замещенных 3,6-ди-трет-бутил-о-бензохинонов (3,6-Q). Со структурной точки зрения представляется важным понять закономерность между расположением Ме-групп в стерически объемных But заместителях относительно карбонильных атомов кислорода и конформациями ОССО фрагментов в 3,6-Q и выяснить их природу. С целью выявления факторов, определяющих конформации ОССО фрагментов, в 3,6-Q были проанализированы как собственные (17 структур, DFT расчетов), так и литературные (5 структур) структурные данные.

V.1. Геометрическое строение 3,6-ди-трет-бутил-о-бензохинонов.

Анализ расстояний О(карбонил)…С(Ме) показывает, что расположение Мегрупп относительно карбонильных атомов кислорода является определяющим фактором плоскостности (неплоскостности) ОССО фрагментов в 3,6-ди-трет-бутило-бензохинонах и позволяет выявить четыре способа их расположения.

O(1)C(1)C(2)O(2) 1.1 (60) O(1)C(1)C(2)O(2) 33.5° (61) O(1)C(1)C(2)O(2) 26.4° (62) O(2)C(4)C(4A)O(2A) 0.0° (63) Рис.18. Основные варианты расположения Ме-групп But заместителей относительно карбонильных атомов кислорода.

Эквивалентное расположение (все расстояния О…С(Ме) примерно одинаковые) Ме-групп приводит к планарности ОССО фрагментов (Рис.18; 60).

Неэквивалентное расположение Ме-групп приводит к непланарности ОССО фрагментов (Рис.18; 61, 62). Причем в соединении 61 обе But группы расположены неэквивалентно относительно карбонильных атомов кислорода и это приводит к бльшему значению торсионного ОССО угла по сравнению с 62, в котором одна из But групп имеет эквивалентное расположение. В соединении 63 Ме-группы Butзаместителей располагаются цис-эквивалентно относительно средней плоскости молекулы к атомам кислорода и, как следствие этого, торсионный ОССО угол равен нулю, но имеет место перегиб по линии С(But)…..С(But) (16.3). Сравнение интервала изменения торсионных ОССО углов в 4,5-ди-замещенных 3,6-ди-трет-бутил-обензохинонах (1.1-43.7°) и незамещенных в 3,6 положениях о-бензохинонах (2.4-6.5) показывает, что этот эффект в большей степени носит внутримолекулярный характер.

Таким образом, с геометрической точки зрения движущей силой разуплощения ОССО фрагментов в 3,6-Q является неэквивалентное расположение Ме-групп третбутильных заместителей относительно карбонильных атомов кислорода. Очевидно, что это должно приводить к различной энергетике внутримолекулярных О…Ме взаимодействий. Кроме энергетики таких взаимодействий принципиально важным является вопрос об их природе: аттрактивной или репульсивной.

V.2. Энергетические аспекты строения 3,6-ди-трет-бутил-обензохинонов.

С целью исследования энергетических аспектов внутримолекулярных О(карбонил)…С(Ме) взаимодействий были проведены квантово-химические расчеты 19 изолированных молекул (DFT/B3LYP/6-311(2d,2p)). Важно отметить, что для изолированных молекул расчеты воспроизводят как плоские, так и неплоские геометрии ОССО фрагментов, а также перегибы циклогексадиенового кольца по линии С(But)…C(But). Основные геометрические характеристики экспериментальных и оптимизированных молекул хорошо согласуются между собой. Используя топологическую теорию Р. Бейдера, были обнаружены соответствующие связевые пути и критические точки (3,-1) не только между карбонильными атомами кислорода и атомами Н Me-групп, но и с заместителями в 4 и 4, 5 положениях (Рис.19).

Обнаруженные взаимодействия носят ионную природу (например, О(карбонил)…Н(Ме): d=2.2022.562 , (r)=0.01840.0095 а.е; 2(r)=0.0702 0.03а.е; he(r)=0.00240.0011 а.е.) и большинство из них удовлетворяет критериям Попельера. Согласно уравнению Эспинозы, энергия внутримолекулярных взаимодействий О(карбонил)…Н(Ме) лежит в области значений 1.894.25 ккал./моль, что позволяет отнести их к слабым внутримолекулярным водородным связям. Не только теоретические расчеты, но и экспериментальное распределение электронной плотности в кристалле соединения 64 подтверждает реализацию внутримолекулярных водородных связей (Рис.20). Важно отметить, что энергия кристалла, рассчитанная по прецизионным рентгенодифракционным данным (16.9 ккал/моль) хорошо согласуется с экспериментальным значением Нсуб (19.1 ккал/моль).

O(1)C(1)C(2)O(2) 0.0 (60кх) O(1)C(1)C(2)O(2) 30.2 (61кх) O(1)C(1)C(2)O(2) 25.8 (62кх) O(2)C(4)C(4A)O(2A) 0.0° (63кх) Рис.19. Молекулярные графы и КТ(3,-1) в 60кх-63кх. Приведены значения торсионных углов после оптимизации геометрии молекул.

а б Рис.20. 3D распределение ДЭП (а; изоповерхность 0.025 а.е.) и молекулярный граф 3трет-бутил-6-хлор-4,5-(N,N'-диэтилендиамино)-орто-бензохинона, КТ(3,-1) (б), 64.

Оптимизация геометрии молекул 61кх-63кх с Me-группами в 3,6-положениях всегда приводит к плоской геометрии ОССО фрагментов. Причиной этого является отсутствие внутримолекулярных взаимодействий в них. Следовательно, стерически объемные But заместители в 3,6 положениях орто-бензохинонов позволяют реализовываться аттрактивным внутримолекулярным взаимодействиям, которые приводят к различным конформациям ОССО фрагментов.

Найденная нами корреляция между расстояния О(карбонил)…Н(Ме) и энергией их взаимодействия (Рис.21) может 2.быть использована для оценки энергии 2.2.2.Рис.21. Корреляция между расстояниями 2.О(карб)…Н(Ме) и значениями логарифма 2.EO…H в КТ (3,-1) (R(O..H) = -0.4724 2.2.20 ln(EO…H) +2.8532 и R2 = 0.9963).

2.0.5 0.7 0.9 1.1 1.3 1.ln(EO…H) d O..H, A внутримолекулярных О…Н взаимодействий в 3,6-Q, для которых отсутствуют прецизионные эксперименты и квантово-химические расчеты.

V.3. «Модель» образования различных конформаций 3,6-Q в кристалле.

Как следует из рентгеноструктурных исследований 3,6-Q, в кристаллах наблюдается четыре основных варианта расположения Ме-групп But заместителей относительно карбонильных атомов кислорода (Рис.18), которые приводят к различной конформации ОССО фрагментов. Кроме того, известно, что But группы в растворе вращаются и в спектре 1Н ЯМР дают синглет. Очевидно, что вращение But групп в растворе приводит к изменению конформации ОССО фрагментов молекул 3,6-Q. Поэтому разумно предположить, что при переходе молекул 3,6-Q из раствора в «точку роста» (еще не кристалл, но уже не молекула в растворе) But группы прекратят своё вращение первыми вследствие стерических факторов (взаимодействие с соседними молекулами в «точке роста»), а карбонильные атомы кислорода 65а: O(1)C(1)C(2)O(2) 2.1° 65б: O(1)C(1)C(2)O(2) 21.7° 66: O(1)C(1)C(1A)O(1A) 0.0° 67: O(1)C(1)C(2)O(2) 30.7° 68а: O(1)C(1)C(1A)O(1A) 0.8° 68б: O(1)C(1)C(2)O(2) 23.6° Рис.22. Конформации ОССО фрагментов в 3,6-Q с независимыми молекулами в ячейке (65а и 65б), полиморфными модификацияими одного соединения (66 и 67) и разупорядоченной But группой (68а и 68б).

«подстроятся» под реализовавшееся расположение Ме-групп трет-бутильных заместителей. С геометрической точки зрения подтверждением этому могут служить соединения с двумя независимыми молекулами в ячейке (2.1, 21.7 в 65), полиморфные модификации одного соединения (0.0 в 66; 30.7 в 67) и молекулы, содержащие разупорядоченные But группы (0.8, 23.6 в 68) (Рис.22).

Следовательно, взаимное расположение Ме-групп But заместителей относительно карбонильных атомов кислорода в 3,6-Q является статистическим параметром, вероятность реализации которого зависит от конкретных термодинамических и кинетических факторов в «точке роста».

VI. о-Иминосемихиноновые комплексы олова(IV).

Интерес к о-иминосемихиноновым комплексам олова, обсуждаемым в этой главе (8 структур, 17 DFT расчетов) обусловлен тем, что в зависимости от алкильных (арильных) заместителей при атоме Sn(IV) они обладают разной термической устойчивостью. Нами обнаружено, что о-иминосемихиноновые комплексы олова (ISQSnR3, (ISQ)2SnR2; R= Ph, Me, Bun, Et, But) с фенильными заместителями у атома металла устойчивы как в кристаллическом состоянии, так и в растворе в условиях нагревания до 100С. Аналогичные метилзамещенные соединения устойчивы в растворе при комнатной температуре в течение нескольких недель, однако при нагревании в растворе толуола до температуры выше 100С разлагаются до диамагнитных производных в течение нескольких часов. Парамагнитные комплексы на основе этил- и бутилзамещенного олова быстро претерпевают превращение уже при комнатной температуре, в результате чего выделить их в индивидуальном состоянии не представляется возможным, а три трет-бутильные комплексы не образуются совсем. Однако замена одной алкильной группы на атом хлора (ISQSnClR2) существенно повышает термическую устойчивость этих комплексов. С другой стороны эти комплексы являются родственными катехолатным (амидофенолятным) комплексам Sb(V), которые обладают способностью обратимо присоединять кислород и могут рассматриваться как потенциально перспективные объекты для реакций обратимого присоединения кислорода.

VI.I. Стерические и электронные факторы термической устойчивости оиминосемихиноновых комплексов олова (IV).

Рентгеноструктурные исследования стабильных ISQSnR3 (R=Ph, Me), (ISQ)2SnR2 (R=Ph, Me) и ISQSnClR2 (R=Ph, Et, But) комплексов не позволяют интерпретировать экспериментальные данные по их устойчивости (Рис. 23). Поэтому были проведены DFT расчеты для комплексов ISQSnR3 (R=Ph (69кх), Me (70кх), Et (71кх), Bun (72кх), But (73кх)), ISQSnClR2 (R= Ph (74кх), Me (75кх), Et (76кх), Bun (77кх), But (78кх)), (ISQ)2SnR2 (R=Ph (79кх), Me (80кх), Et (81кх)) и соответственно R и ISQSnR2 (ISQSnClR, (ISQ)2SnR) радикалов для оценки энергии Sn-R связи в моно- и бис-иминосемихиноновых комплексах олова (Табл.6). Как следует из расчетов, энергия связи Sn-C во всех группах комплексов уменьшается в ряду Ph > Me > Bun Et > But, и согласуется с аналогичной тенденцией ослабления связи в тетраалкил и тетрафенилзамещенных станнанах.

В ISQSnR3 комплексах, содержащих Ph, Bun, Et заместители, степень заполнения координационного пространства лежит в узком интервале значений (84.0(2)-84.6(2)%). Иными словами, в этих соединениях имеет место практически одинаковая стерическая ситуация, но расстояния Sn-R систематически возрастают. В а б в Рис. 23. Молекулярное строение: а- ISQSnR3 (R=Ph, Me); б- ISQSnClR2 (R=Ph, Et, But); в- (ISQ)2SnR2 (R=Ph, Me) комплексов.

соединении ISQSnMe3 G параметр составляет 79.4(2)%, что заметно меньше, чем в фенильном аналоге (84.0(2)%), но расстояния Sn-Me (2.167) заметно больше, чем Sn-Ph (2.154 ). Следовательно, в этих соединениях (ISQSnR3, R= Me, Ph, Bun, Et) электронные факторы оказывают большее влияние, по сравнению со стерическими факторами, на формирование расстояний и энергию Sn-R связей. Однако в ряду соединений ISQSnR3, R= Me, Ph, Bun, Et, расстояния Sn-R в среднем возрастают на 0.01 при уменьшении соответствующих значений энергий связи. При переходе к ISQSnBut3 имеет место резкое удлинение расстояния Sn-But (0.1 ) и резкое уменьшение энергии связи. G-параметр в ISQSnBut3 составляет 89.9(2) %, что заметно превосходит аналогичные характеристики в комплексах ISQSnR3 (R= Me, Ph, Bun, Et).

Таблица 6. Стерические, энергетические и геометрические характеристики ISQSnR3, ISQSnClR2 и (ISQ)2SnR2 комплексов.

Комплексы Sn-R Ph Me Bun в Et But г ISQSnR3 E, кДж/моль 195 145 126 125 69кх-73кх G, % 84.0(2) 79.4(2) 84.6(2) 84.1(2) 89.9(2) 2.154а 2.167 2.175 2.182 2.2Расстояние, (2.172)б (2.188) (2.188) (2.196) (2.278) ISQSnClR2 E, кДж/моль 250 205 189 183 174кх-78кх G, % 80.9(2) 79.2(2) 81.9(2) 82.4(2) 88.5(2) 2.133 а 2.145 2.148 2.157 2.2Расстояние, (2.134) б (2.145) (2.150) (2.157) (2.210) (ISQ)2SnR2 E, кДж/моль 208 145 - 113 79кх-82кх G, % 94.8(2) 91.0(2) - 93.1(2) 97.5(2) 2.165 а 2.175 2.1Расстояние, - 2.223д (2.165) б (2.175) (2.188) а – средние расстояния Sn-фенил(алкил), соответствующие результатам квантовохимических расчетов;

б – в скобках приведены наибольшие расстояния Sn-фенил(алкил), соответствующие результатам квантово-химических расчетов;

в – курсивом выделены характеристики не стабильных комплексов;

г – жирным курсивом выделены характеристики комплексов, которые не образуются;

д – средние расстояния Sn-алкил соответствуют результатам полуэмпирических квантово-химических расчетов.

По-видимому, именно в этом соединении стерические факторы оказывают принципиальное влияние на получение комплекса, препятствуя его образованию.

В ряду соединений ISQSnClR2 (R= Me, Ph, Bun, Et, But) наблюдается подобная тенденция. Основным отличием являются более высокие энергии связей Sn-R.

Вследствие этого ISQSnClBut2 соединение является термически устойчивым по сравнению с трис-алкильным аналогом, несмотря на тот факт, что степени заполнения координационного пространства в них практически совпадают (Табл.6).

Соединения (ISQ)2SnR2 (R=Et, But) являются нестабильными. Попытки получить (ISQ)2SnBut2 в результате взаимодействия ISQLi с But2SnCl2 в мольном соотношении 2:1 приводят к ISQSn(Cl)But2. Вероятно факт, что продуктом данной реакции является моно-, а не бирадикальное производное олова, объясняется значительными стерическими затруднениями для введения второго о-иминохинонового лиганда в координационное окружение металла, содержащее два объёмных трет-бутильных заместителя. Подтверждением этому является высокое значение степени заполнения координационного пространства (ISQ)2SnBut2 комплекса (97.5(2)%). В свою очередь, комплекс (ISQ)2SnEt2 (81) образуется, но быстро претерпевает перегруппировку Pri Pri But Pri Pri But N But H Et O N But Et O Et Sn Sn O But N Et O But N But Pri Pri But Pri Pri Схема 6. Перегруппировка (ISQ)2SnEt2.

в 83 (Схема 6), который является устойчивым, и для которого были проведены рентгеноструктурные исследования. Сравнение G-параметров 81кх и 83 показывает, что в 81кх (93.1(2)%) это значение заметно выше, чем в 83 (91.9(2)%). Следовательно, при примерно одинаковых энергиях связи Sn-Et в 81кх и 83 стерические факторы оказывают дестабилизирующую роль на устойчивость 81кх.

Таким образом, в рядах ISQSnR3 и ISQSnClR2 (R= Me, Ph, Bun, Et) соединений уменьшение энергии Sn-R связи при близкой стерической ситуации около атомов олова является основным фактором, понижающим их термическую устойчивость. В свою очередь, стерические факторы в ISQSnBut3 (89.9(2)%) и ISQSnClBut2 (88.5(2)%) соединениях приводят к заметному удлинению Sn-But связи и соответственно к резкому уменьшению её энергии. В результате соединение ISQSnBut3 не образуется.

В существенно более стерически насыщенных комплексах (ISQ)2SnR2 (R= Et, But) невалентные взаимодействия в координационной сфере олова приводят к перегруппировке (ISQ)2SnEt2 комплекса в 83 (Схема 6) и препятствуют образованию (ISQ)2SnBut2. С другой стороны, несмотря на большую стерическую насыщенность координационной сферы (94.8(2)%), большая энергия связи Sn-Ph в (ISQ)2SnPhявляется основным фактором, повышающим устойчивость этого комплекса по сравнению с (ISQ)2SnEt2.

VI.II. Факторы, повышающие термическую устойчивость ISQSnClRкомплексов.

Представляется актуальным исследовать факторы, повышающие термическую устойчивость ISQSnClR2 комплексов по сравнению с их трис-алкильными аналогами (ISQSnR3). Очевидно, что главное отличие между этими типами соединений заключается в наличии атома хлора в ISQSnClR2 комплексах и вероятно, что именно это обеспечивает их высокую термическую устойчивость по сравнению с ISQSnRсоединениями. Поэтому важно проанализировать зарядовую и орбитальную ситуации в них. Заряды анализировали согласно Малликену и теории «Атомы в молекулах», тогда как орбитали анализировали в рамках теории молекулярных орбиталей.

Оказалось неожиданным, что электроотрицательный атом хлора не приводит к существенному разделению зарядов на связях Sn-R в ISQSnClR2 комплексах по сравнению с ISQSnR3 соединениями (Табл.7).

Поэтому мы решили проанализировать молекулярные орбитали (МО), несмотря на тот факт, что они являются многоцентровыми, а атомы, участвующие в связывании, могут вносить вклады в разные МО и вследствие этого их обычно не применяют для описания локализованных связей. Основной задачей было найти Таблица 7. Распределение зарядов в о-иминосемихиноновых комплексах Sn(IV).

Заряды, е.

в приближении теории «Атомы в молекулах» Комплексы Sn O N Cl Ca ISQSnPh3 (69кх) 1.88 -1.14 -1.21 -0.36-0.ISQSnMe3 (70кх) 1.84 -1.14 -1.21 -0.49-0.ISQSnEt3 (71кх) 1.79 -1.14 -1.20 -0.40-0.ISQSnBun3 (72кх) 1.80 -1.15 -1.20 -0.41-0.ISQSnBut3 (73кх) 1.66 -1.15 -1.16 -0.28-0.ISQSnClPh2 (74кх) 1.92 -1.16 -1.20 -0.64 -0.39,-0.ISQSnClMe2 (75кх) 1.90 -1.16 -1.21 -0.65 -0.48, -0.ISQSnClEt2 (76кх) 1.86 -1.16 -1.20 -0.65 -0.40, -0.ISQSnClBun2 (77кх) 1.87 -1.16 -1.20 -0.66 -0.41, -0.ISQSnClBut2 (78кх) 1.79 -1.16 -1.18 -0.65 -0.28, -0.a приведены заряды для атомов углерода связанных с Sn(IV).

высшие МО, локализованные на связях SnR3 и SnClR2 в ISQSnR3 и ISQSnClRкомплексах и проанализировать их энергии. Как и следовало ожидать, интересующие нас МО оказались локализованными не только на Sn-R связях (Рис.24.). Вклады атомов, образующих связи Sn-C3 и Sn-ClC2, в соответствующие МО составляют 6070% и 65- 89% для ISQSnR3 и ISQSnClR2 комплексов. Однако анализ энергии этих МО показывает интересные тенденции (Табл.8). В ряду соединений ISQSnR3 при переходе от Ph к But наблюдается систематическое возрастание энергии молекулярной орбитали, причем такое возрастание энергии МО согласуется с уменьшением термической устойчивости в ряду этих соединений. В ряду ISQSnClRкомплексов имеет место аналогичная закономерность. Сравнение энергий МО, локализованных на связях Sn-ClC2 и Sn-C3, показывает, что энергии соответствующих а б Рис.24. Молекулярные орбитали, локализованные на связях Sn-R3 и Sn-ClR2:

ISQSnMe3 (70кх) (а) и ISQSnClMe2 (75кх) (б).

Таблица 8. Энергии МО, локализованных на связях Sn-R3, Sn-ClR3 и Sn-R2 в ISQSnRи ISQSnClR2 комплексах.

Комплекс EМОа, локализованной на связях Sn-Rи Sn-ClR2, еВ ISQSnPh3 (69кх) -6.61/-6.ISQSnMe3 (70кх) -6.53/-6.ISQSnEt3 (71кх) -6.18/-6.ISQSnBun3 (72кх) -6.15/-6.ISQSnBut3 (73кх) -5.80/-5.ISQSnClPh2 (74кх) -7.51/-7.ISQSnClMe2 (75кх) -7.26/-7.ISQSnClEt2 (76кх) -7.10/-7.ISQSnClBun2 (77кх) -6.99/-6.ISQSnClBut2 (78кх) -6.64/-6.а через слэш приведено значение энергии орбитали.

МО в ISQSnClR2 соединениях существенно ниже, чем в ISQSnR3. По-видимому, электроноакцепторные атомы хлора понижают энергии этих молекулярных орбиталей, в результате чего возрастает энергия Sn-ClR2 связей и как следствие повышается термическая устойчивость ISQSnClR2 комплексов. Таким образом, можно предположить, что энергии высших МО, локализованных на связях SnC3 и SnClC2 в ISQSnR3 и ISQSnClR2 комплексах, определяют энергии этих связей и наряду с ней и степенью заполнения координационного пространства могут служить параметром, характеризующим термическую устойчивость о-иминосемихиноновых комплексов олова(IV).

Бльшая термическая устойчивость ISQSnClR2 комплексов по сравнению с ISQSnR3 коррелирует с количеством электронной плотности в КТ(3,-1) на связях Sn-C (Табл.9). Однако внутри каждого из рядов соединений эта характеристика не вполне точно отражает тенденцию уменьшения термической устойчивости ISQSnR3 и Таблица 9а. Основные топологические характеристики в КТ(3,-1) для наиболее длинных Sn-C (алкил, фенил) связей в ISQSnR3 и ISQSnClR2 комплексах.

Комплекс (r), а.е. (r), а.е. 1/3, а.е. 3, а.е.

ISQSnPh3 (69кх) 0.0911 -0.0986 0.3155 0.29ISQSnMe3 (70кх) 0.0920 -0.0995 0.3070 0.29ISQSnEt3 (71кх) 0.0912 -0.0962 0.3239 0.27ISQSnBun3 (72кх) 0.0908 -0.0955 0.3257 0.27ISQSnBut3 (73кх) 0.0796 -0.0723 0.3699 0.20ISQSnClPh2 (74кх) 0.0990 -0.1071 0.3395 0.31ISQSnClMe2 (75кх) 0.0988 -0.1054 0.3346 0.29ISQSnClEt2 (76кх) 0.0972 -0.1011 0.3484 0.28ISQSnClBun2 (77кх) 0.0969 -0.1004 0.3543 0.27ISQSnClBut2 (78кх) 0.0893 -0.0842 0.3919 0.22а - для связей Sn-C в ISQSnR3 и ISQSnClR2 комплексах 2(r)>0, he(r)

VI.V. Сравнение энергии ВЗМО катехолатных комплексов сурьмы(V) с оиминосемихиноновыми и амидофенолятными комплексами олова(IV).

Ранее в главе IV.3.2. было показано на примере комплексов сурьмы с катехолатными, амидофенолятными и фенантрен-9,10-диолатным лигандами, что энергия ВЗМО в них может служить характеристикой для предсказания реакций обратимого присоединения кислорода. Поэтому представляется важным проанализировать с этой позиции о-иминосемихиноновые комплексы олова(IV). ВЗМО в этих комплексах локализована на о-иминосемихиноновом лиганде (Рис.25).

Таким образом, в о-иминосемихиноновых комплексах олова(IV) имеет место ситуация близкая к катехолатным и амидофенолятным комплексам Sb(V).

Рис.25. ВЗМО в ISQSnMe3 (70кх) комплексе.

В других о-иминосемихиноновых комплексах олова(IV) ВЗМО имеют подобный вид.

Комплексы EВЗМО, еВ Таблица 10. Энергии ВЗМО в оISQSnPh3 (69кх) -5.иминосемихиноновых (69кх-78кх) и ISQSnMe3 (70кх) -5.амидофенолятных (84кх-86кх) комплексах ISQSnEt3 (71кх) -5.Sn(IV).

ISQSnBun3 -5.ISQSnBut3 (73кх) -5.ISQSnClPh2 (74кх) -5.Анализ энергии ВЗМО в алкильных ISQSnClMe2 (75кх) -5.(фенильных) о-иминосемихиноновых ISQSnClEt2 (76кх) -5.комплексах олова(IV) (69кх-78кх) ISQSnClBun2 (77кх) -5.показывает, что она лежит в интервале ISQSnClBut2 (78кх) -5.значений -5.22-5.06 эВ (Таблица 10).

АРSnPh2 (84кх) -4.Значение энергии ВЗМО в ISQSnR3 (R=Et АРSn(p-MePh)2 (85кх) -4.(71кх), Bun (72кх), But (73кх)) комплексах АРSn(Me5С5)2 (86кх) -4.совпадает с аналогичной величиной в катехолатном комплексе Ph3(3,6-But-4,5-цикло-N2C4H6-Cat)Sb (51кх, -5.06 эВ), который обратимо присоединяет кислород. По-видимому, можно было бы предположить, что о-иминосемихиноновые комплексы 71кх-73кх могли бы обратимо присоединять кислород, если бы обладали достаточной термической устойчивостью.

В свою очередь устойчивые моно-хлорсодержащие комплексы ISQSnClR2 (74кх-78кх) согласно значению ЕВЗМО (-5.61-5.47 эВ) не смогут принимать участие в этих реакциях. Следовательно, представляется интересным проанализировать EВЗМО в амидофенолятных комплексах Sn(IV). Для этого были проведены квантовохимические расчеты трех амидофенолятных комплексов олова(IV): АРSnPh2 (84кх), АРSn(p-MePh)2 (85кх) и АРSn(Me5Ph)2 (86кх) (Табл.10). ВЗМО в этих комплексах локализована на амидофенолятном фрагменте молекул и EВЗМО в них лежит в интервале значений -4.93-4.76 еВ, что находится в интервале аналогичных величин для катехолатных и амидофенолятных комплексов сурьмы(V), присоединяющих кислород. Таким образом, можно предположить, что амидофенолятные комплексы олова(IV), также как и катехолатные (амидофенолятные) комплексы Sb(V) могут обратимо присоединять кислород или как минимум молекула кислорода способна окислить амидофенолятный лиганд в комплексах олова(IV). Экспериментальная проверка этой гипотезы показала, что в отличие от амидофенолятных комплексов t-Bu t-Bu t-Bu t-Bu O O R R O O R R O2 APSnRO Sn Sn Sn Sn O O O R t-Bu N R t-Bu N R N t-Bu t-Bu N R Ar Ar Ar Ar t-Bu Ar t-Bu t-Bu N O 2APSnRO + 2R2SnO t-Bu Sn O t-Bu N R t-Bu N Ar R Ar Схема 7. Вероятный механизм окисления АРSnPh2 кислородом.

Sb(V), амидофенолятные комплексы Sn(IV) не присоединяют кислород обратимо, но окисляют AP лиганд (Схема 7). По-видимому, в общем случае (безотносительно к катехолатным, амидофенолятным комплексам Sb и Sn) EВЗМО в комплексах металлов с лигандами переменной валентности может служить термодинамической характеристикой возможности взаимодействия с кислородом, а следовательно, возникает теоретически обоснованный подход для поиска комплексов, которые могут взаимодействовать с О2 и возможно обратимо присоединять его как катехолатные (амидофенолятные) комплексы Sb(V). Все лиганды, связанные с атомом Sn, имеют промежуточный тип взаимодействий согласно теории Р. Бейдера (he(r)<0, 2(r)>0, 0.252(r)<(r)).

VII. Строение и каталитические свойства карбеновых комплексов молибдена.

Интерес к карбеновым комплексам Mo типа R3E-CH=Mo(NAr)(OR’)2 (E=C, Si, Ge; R = But, PhMe2C и т.д.; Ar=2,6-Pri2C6H3; R’= Alkyl, Aryl) обусловлен тем, что они являются активными катализаторами метатезиса олефинов. Наш интерес сконцентрирован на выявлении связи стерических и электронных факторов в исходных комплексах с их каталитической активностью в реакциях метатезиса гекс1–ена, а также в выяснении причин бльшей каталитической активности комплексов, содержащих у карбенового атома углерода алкильные или арильные группы, а не элементорганические заместители.

Вследствие того, что анализ геометрических характеристик комплексов (Рис.26) не дает ясного ответа на вопрос: почему эти комплексы в разной степени являются катализаторами реакций метатезиса, представляется актуальным акцентировать внимание на электронных и стерических факторах в них. С этой целью были проведены DFT расчеты (B3LYP/DGDZVP) комплексов 87кх-92кх, а также Me3CCH=Mo(NAr)(OR`)2 (93кх), Ar=2,6-Pri2C6H3, R`= CMe2CF3.

а б Рис.26. Молекулярное строение карбеновых комплексов Мо(VI):

а- R1-33E-CH=Mo(NAr)(OR`)2, E= Si (87, 89), R1-3 = Ph (87), Me (89); E=Ge (90, 91), R1-3= Ph (90), R1-3= Me (91);

б- PhMe2E-CH=Mo(NAr)(OR`)2, E= Si (88); E= C (92).

VII.I. Каталитическая активность карбеновых комплексов молибдена:

электронные и стерические факторы.

Сравнение констант скоростей реакций метатезиса гекс-1–ена при использовании в качестве катализаторов комплексов 87кх-93кх с G-параметрами в них показывает, что с уменьшением значения G-параметров константы скоростей реакций несколько возрастают (Табл.11). Например, в R3Si-CH=Mo(NAr)(OR`)2 (87кх-89кх) комплексах уменьшение G-параметров (88.2(2), 87.7(2), 86.7(2) %) согласуется с некоторым увеличением соответствующих констант скоростей реакций (0.1510-4, 0.1710-4, 1.1710-4 лмоль-1с-1). Подобная тенденция имеет место и в комплексах, содержащих германий (90кх, 91кх). Дальнейшее уменьшение G-параметров в 92кх, 93кх Таблица 11. Константы скоростей, стерические и электронные факторы в 87кх-93кх.

Комплексы G, % q(C)а, e q(E), e к104, лмоль-1с-Ph3Si-CH=Mo(NAr)(OR’)2 (87кх) 0.15 88.2(2) -1.15 2.PhMe2Si-CH=Mo(NAr)(OR’)2 (88кх) 0.17 87.7(2) -1.14 2.Me3Si-CH=Mo(NAr)(OR’)2 (89кх) 1.17 86.7(2) -1.14 2.Ph3Ge-CH=Mo(NAr)(OR’)2 (90кх) 0.35 87.3(2) -0.84 1.Me3Ge-CH=Mo(NAr)(OR’)2 (91кх) 1.73 86.5(2) -0.84 1.PhMe2С-CH=Mo(NAr)(OR’)2 (92кх) 3.22 85.5(2) -0.45 -0.Me3C-CH=Mo(NAr)(OR’)2 (93кх) 4.77 84.9(2) -0.46 -0.а заряды AIM.

приводит к резкому увеличению констант скоростей соответствующих реакций. Здесь следует отметить, что согласно квантовохимическим расчетам в процессе реакций метатезиса олефинов можно выделить четыре основных стадии (Схема 8): координация олефина, [2+2] циклоприсоединение, циклообращение и декоординация олефина. Лимитирующими стадиями реакций метатезиса олефинов являются стадии координации олефина и циклообращения.

Очевидно, что в процессе реакций метатезиса олефинов должно изменяться координационное окружение атома металла, тетраэдрическая координация молибдена переходит в тригональнобипирамидальную координацию.

Поэтому стерическая ситуация в координационной сфере атома металла оказывает влияние на скорость реакций метатезиса.

Именно этот факт отражают констанСхема 8. Лимитирующие стадии ты скоростей и G-параметры компреакций метатезиса олефинов. лексов 87кх-93кх, приведенные в Таблице 11.

Подтверждением влияния стерических факторов на величины констант скоростей реакции могут служить низшие свободные молекулярные орбитали (НСМО) комплексов 87кх-93кх. На изоповерхности НСМО (Рис.27) отчетливо видна вакантная dz2-орбиталь Mo. Поэтому разумно предположить, что процесс координации олефина начинается с переноса -электронной плотности на вакантную dz2-орбиталь Mo. Следовательно, чем больше вклад dz2-орбиталей Mo в НСМО, тем будет выше реакционная способность комплекса. Однако вклад dz2-орбиталей Mo в НСМО комплексов 87кх-93кх является практически постоянной величиной и составляет 50%. Кроме того, энергии НСМО в 87кх-93кх лежат в узком интервале значений (-2.45-2.50 эВ). Таким образом, стадия координации олефина к 87кх-93кх является нечувствительной к энергетическим характеристикам НСМО комплексов и, как было показано выше, коррелирует со степенью заполнения координационного пространства в этих комплексах.

dz2-орбиталь Mo Рис.27. НСМО в Me3Si-CH=Mo(NAr)(OR`)2 (89кх). Изоповерхность 0.02 а.е.

Аналогичные изоповерхности НСМО имеют место в других карбеновых комплексах молибдена.

С целью поиска электронных характеристик карбеновых комплексов молибдена, на основе которых можно объяснить различную каталитическую активность в реакциях метатезиса, была исследована зарядовая ситуация в них (Табл.11) как в приближении теории «Атомы в молекулах», так и в приближении теории натуральных орбиталей. Несмотря на тот факт, что оба приближения дают разные по абсолютной величине заряды, но знаки зарядов и тенденции в них являются одинаковыми. Положительные заряды на атомах Мо и отрицательные заряды на атомах кислорода и азота практически не изменяются в ряду комплексов 87кх-93кх.

Наиболее существенные зарядовые изменения наблюдаются для карбеновых атомов углерода и элементов IV группы (Si, Ge и С) в комплексах 87кх-93кх. Отметим, что уменьшение положительного заряда в ряду Si (87кх-89кх), Ge (90кх, 91кх) и C (92кх, 93кх) согласуется с изменением электроотрицательностей этих атомов (1.6 для Si, 1.для Ge и 2.2 для С). Заряд на карбеновом атоме С(1) также следует этой тенденции.

Для кремний содержащих комплексов (87кх-89кх) заряд на атомах С(1) наиболее отрицательный (электроотрицательность Si меньше, чем германия и углерода), в то время как в комплексах 92кх, 93кх заряд существенно менее отрицательный. Таким образом, чем меньше отрицательный заряд на карбеновом атоме углерода в комплексах 87кх-93кх, тем выше каталитическая активность этих комплексов в реакциях метатезиса олефинов. Как было отмечено выше, второй лимитирующей стадией реакций метатезиса олефинов является стадия циклообращения.

Следовательно, чем более стабильным является промежуточный циклометаллобутановый комплекс, тем меньше каталитическая активность карбеновых комплексов молибдена. С точки зрения зарядовой ситуации в комплексах 87кх-93кх это можно интерпретировать следующим образом: чем меньше отрицательные заряды на карбеновых атомах углерода (при примерно одинаковых зарядах на атомах молибдена), тем меньше на них электронной плотности.

Соответственно, С-С связи в промежуточном циклометаллобутановом комплексе будут более лабильными и стадия циклообращения будет проходить быстрее, чем в случае более отрицательных зарядов на карбеновых атомах углерода. Таким образом, заряды на карбеновых атомах углерода позволяют рационально понять, почему комплексы 92кх и 93кх обладают максимальной каталитической активностью к гекс-1ену (в 30 раз выше) по сравнению с кремний и германий содержащими карбеновыми комплексами молибдена (87кх-91кх). Отметим, что интерпретация зарядовой ситуации в комплексах 87кх-93кх согласуется с величинами (r) и he(r) в КТ(3,-1) на связях Mo=C. Величины (r) и he(r) в КТ(3,-1) на связях Mo=C в 87кх-91кх лежат в интервалах значений 0.17420.1779 а.е. и -0.1013-0.1061 а.е. и систематически превышают аналогичные величины в 92кх и 93кх (0.1713, 0.1723 а.е. и -0.0967, -0.09а.е. для (r) и he(r)).

VII.II. Стерические факторы и синтез триметаллических карбеновых комплексов Мо(VI).

Каталитически активным в карбеновых комплексах Мо(VI) является Мо=С(Н) фрагмент, поэтому для увеличения каталитической активности является важным синтез комплексов, содержащих не один такой фрагмент. Попытка получить биметаллические комплексы молибдена (Схема 8) была успешной, полученные комплексы охарактеризованы РСИ. Однако синтез триметаллического продукта PhSi[-CH=Mo(NAr)(OСMe2CF3)2]3 не дал ожидаемого результата. Все предпринятые попытки приводили к выделению биметаллического продукта 95.

Pr Pr Pri i Pri i Pr Pri i N N Me N Me pentane, rt + Mo Mo H2C=HC Si CH=CH2 Si + Mo RF3O ORF3 2 RCH=CHR RF3O 20 h Me Me ORF3 H H ORFORF3 H Pr Pr Pri i Pri i Pr Pri i N N CH=CHN CH=CH2 pentane, rt + Mo Mo H2C=HC Si CH=CH2 Si + Mo RF3O ORF3 2 RCH=CHR RF3O 2 weeks ORF3 H H ORFORF3 H Схема 9. Синтез комплексов 94 и 95.

Для того чтобы рационально понять полученный результат были проведены расчеты по степени заполнения координационной сферы атомов Si в 94 и 95. Расчеты показали, что координационная сфера атомов Si в 94 и 95 заполнена на 95.0(2) и 95.5(2)%, соответственно. В свою очередь каждый [-CH=Mo(NAr)(OСMe2CF3)2] фрагмент занимает 32.4(2)-34.8(2) % координационной сферы атома Si. Таким образом, стерические факторы принципиальным образом препятствуют образованию триметаллических комплексов молибдена типа PhSi[-CH=Mo(NAr)(OСMe2CF3)2]3.

VIII. Экспериментальная часть В ходе выполнения работы было определено молекулярное и кристаллическое строение 101 соединения (в пяти из них исследовано распределение электронной плотности) и проведено свыше 75 квантово-химических расчетов комплексов.

Рентгеноструктурные исследования всех соединений проводили на дифрактометре “Smart Apex” (Mo-K, графитовый монохроматор) при 100К.

Структуры расшифрованы прямым методом с последующим уточнением полноматричным МНК по F2 по программе SHELXTL. Для учета поглощения использовали программу SADABS. Все неводородные атомы уточнены в анизотропном приближении. В зависимости от качества экспериментальных данных, положения атомов водорода найдены либо из разностного синтеза электронной плотности и уточнены с изотропными тепловыми параметрами, либо помещены в геометрически рассчитанные положения и уточнены в модели наездника.

Прецизионные рентгеноструктурные исследования комплексов Ph3(3,6-But4,5-OMe-Cat)Sb•NCMe (36), Ph3(3,6-But-4,5-N2C4H6-Cat)Sb•CH3OH (37), Ph3(3,5-ButCat)Sb•CH3OH (38), (p-F-Ph)3(2,6-Me-Ph-AP)Sb (44) и 3-трет-бутил-6-хлор-4,5-(N,N'диэтилендиамино)-орто-бензохинона (64) проводились на дифрактометре “Smart Apex” (Mo-K, графитовый монохроматор) при 100К. Расшифровку и уточнение структур проводили по стандартной методике.

Мультипольное уточнение проводили в рамках модели Хансена-Коппенса с использованием программного комплекса MoPro. Все атомы водорода в прецизионных рентгенодифракционных исследованиях перед мультипольным уточнением нормализовали на идеальные нейтронографические расстояния.

Корректность уточнения оценивали по величине разностей ( < 0.001 2) амплитуд встречных колебаний для химически связанных атомов (тест Хиршфельда). Кроме величин оценивали положение и величину минимумов и максимумов остаточной электронной плотности.

Топологический анализ экспериментальной функции распределения электронной плотности проводили с помощью программы WINXPRO.

Квантово-химические расчеты гуанидинатного боргидридного комплекса иттрия (26кх), катехолатных, амидофенолятных и фенантрендиолатных комплексов сурьмы(V) (39кх, 40кх, 44кх-59кх), молибденовых комплексов (87кх-93кх) проведены методом функционала плотности (B3LYP) в базисе DGDZVP с использованием программы Gaussian 03. Кроме того, комплексы 39кх, 40кх, 51кх-53кх и 59кх были рассчитаны HF-DGDZVP с использованием программы Gaussian 03 для того, чтобы убедиться в том, что найденная тенденция не зависит от метода расчета.

Квантово-химические расчеты о-бензохинонов (19 структур) проведены методом функционала плотности (B3LYP) в базисе 6-311 (2p2d) с использованием программы PC-Gamess (Firefly).

Квантово-химические расчеты энергии связи Sn-фенил(алкил) в оиминосемихиноновых комплексах Sn(IV) (69кх-81кх) проведены методом функционала плотности (uB3LYP) в базисе DZVP с использованием программы Orca. Оптимизация геометрии о-иминосемихинонового комплекса Sn(IV) 82кх проведена с помощью полуэмпирического квантово-химического расчета (PM3) по программе HyperChem 7.01. Для того чтобы провести корректное сравнение энергии ВЗМО между оиминосемихиноновыми (амидофенолятными) комплексами Sn(IV) и катехолатными комплексами Sb(V) были проведены квантово-химические расчеты оиминосемихиноновых (69кх-78кх) и амидофенолятных (84кх-86кх) комплексов олова методом функционала плотности (uB3LYP) в базисе DGDZVP с использованием программы Gaussian 03.

При оптимизации за стартовые геометрии соединений были выбраны геометрические характеристики молекул в кристаллическом состоянии. Отсутствие мнимых частот свидетельствует о том, что молекулы находятся в минимуме потенциальной энергии.

Топологический анализ рассчитанной функции распределения электронной плотности проводили с помощью программы AIMALL.

ВЫВОДЫ В результате выполненной работы:

Разработан и апробирован количественный подход для изучения связи между строением и свойствами координационных соединений, объединяющий стерические (G-параметр) и электронные ((r), МО, q) факторы.

Впервые определены количественные характеристики оптимального заполнения координационной сферы атомов металла для исследованных соединений и показано, что отклонение в меньшую сторону от оптимального заполнения координационной сферы атомов металла приводит к реализации электронных факторов, ведущих к структурным изменениям, в результате которых G-параметр возрастает. В свою очередь, стерическая перегруженность приводит к ослаблению роли электронных факторов и, как следствие, к искажению геометрических характеристик либо дестабилизации комплекса. Следовательно, оптимальное заполнение координационной сферы атомов металла может служить одним из критериев для прогнозирования получения целевых продуктов реакции или дизайна их кристаллического строения.

Обнаружено, что средняя степень заполнения координационного пространства металла в различных типах гуанидинатных соединений является практически постоянной величиной (Gср=86-88%), которая характеризует стерически устойчивые комплексы РЗЭ. Показано, что реакционная способность гуанидинатных комплексов РЗЭ и расположение лигандного окружения металла в конечных продуктах в существенной мере определяются величиной G.

На примере диазадиенового соединения иттрия (G=74.3(2)%) впервые показана и рационально объяснена возможность получения комплексов РЗЭ с аномально низкой степенью заполнения координационной сферы. Это чрезвычайно важно для поиска стерически ненасыщенных, но кинетически устойчивых соединений, в координационной сфере которых могут активно протекать химические процессы.

Впервые показано, что стремление к оптимальному заполнению координационной сферы атома металла является характерной особенностью катехолатных комплексов Sb (III, V) (Gср=90%) и формирует их супрамолекулярное строение в кристаллическом состоянии. Умение управлять строением соединений в кристаллическом состоянии является шагом на пути к получению материалов с заданными свойствами.

Найдены критерии, базирующиеся на совместном анализе электронных (энергии ВЗМО) и стерических (G-параметр) факторов, которые служат основой для предсказания возможности протекания недавно открытых реакций обратимого присоединения молекулярного кислорода к катехолатным и амидофенолятным комплексам Sb(V).

Количественно охарактеризовано влияние электронных и стерических факторов на термическую устойчивость комплексов олова в рядах ISQSnR3, (ISQ)2SnR2 и ISQSnClR2. Показано, что увеличение энергии Sn-R связи при переходе от ISQSnClR2 к ISQSnR3 коррелирует как с положением МО, так и с (r) в КТ (3,-1).

Показано, что энергии ВЗМО, являющиеся критерием обратимого присоединения Ок комплексам сурьмы, могут использоваться для предсказания способности амидофенолятных производных олова к автоокислению.

Установлены закономерности, определяющие взаимосвязь констант скоростей каталитических реакций метатезиса гекс-1-ена со стерическими и электронными параметрами исходных карбеновых комплексов Мо. Найденные зависимости позволяют прогнозировать каталитическую активность систем на основе таких комплексов.

Обнаружено, что в отличие от координационных соединений, где пространственные затруднения препятствуют реализации электронных факторов, для 3,6-ди-трет-бутил-орто-бензохинонов присутствие объемных трет-бутильных заместителей способствует реализации внутримолекулярных О…Н взаимодействий, которые формируют молекулярное строение соединений. Получена корреляционная зависимость между энергией таких взаимодействий и расстояниями O…H, на основе которой можно оценивать энергетику внутримолекулярных О…Н контактов по результатам рутинных рентгеноструктурных исследований.

Найденные в работе закономерности основаны на детальном экспериментальном и теоретическом исследовании распределения электронной плотности и природы связи металл…лиганд в изученных классах соединений. Связи металл…лиганд соответствуют взаимодействиям промежуточного типа (he(r)<0, 2(r)>0 согласно теории Р. Бейдера). Обнаружено существенное уменьшение электронной плотности в КТ(3,-1) на связях РЗЭ…лиганд по сравнению с комплексами сурьмы, олова и молибдена. По-видимому, именно из-за уменьшения (r) на связях металл…лиганд координационная сфера РЗЭ оказывается более чувствительной к влиянию стерических факторов.

Основные результаты диссертации изложены в следующих публикациях:

1. A. A. Trifonov, E. A. Fedorova, G. K. Fukin, M. N. Bochkarev. Post–metallocene hydridolanthanide chemistry: [Lu{(Me3Si)2NC(NiPr)2}2(–H)]2–a novel lanthanide hydride in non–cyclopentadienyl coordination environment; synthesis, structure and catalytic activity in olefin polymerization. // Eur. J. Inorg. Chem. – 2004. – P. 4396–4401.

2. A. A. Trifonov, D. M. Lyubov, G. K. Fukin, E. V. Baranov, Yu. A. Kurskii.

Alkylyttrium complexes supported by N,N'–dicyclohexyl–N"–bis(trimethylsilyl)guanidinate ligands // Organometallics. – 2006. – V. 25. – P. 3935–3942.

3. D. M. Lyubov, G. K. Fukin, A. A. Trifonov. N,N'–Diisopropyl–N''– bis(trimethylsilyl)guanidinate Ligand as a Supporting Coordination Environment in Yttrium Chemistry. Synthesis, Structure, and Properties of Complexes [(Me3Si)2NC(Ni– Pr)2]YCl2(THF)2, [(Me3Si)2NC(Ni-Pr)2]Y(CH2SiMe3)2(THF)2, and [(Me3Si)2NC(NiPr)2]Y[(–H)(–Et)2BEt]2(THF). // Inorganic Chemistry. – 2007. – P. 11450–11456.

4. А. А. Трифонов, Д. М. Любов, Е. А. Федорова, Г. Г. Скворцов, Г. К. Фукин, Ю.

А. Курский, М. Н. Бочкарев. Смешаннолигандные гуанидинатные производные редкоземельных металлов. Молекулярная структура комплексов {(Me3Si)2NC(N– cyclo–Hex)2}Y[N(SiMe3)2]2, [{(Me3Si)2NC(N–cyclo–Hex)2}YbI(THF)2]2 и [{(Me3Si)2NC(N–cyclo–Hex)2}Y(THF)( –Cl)]2. // Известия АН. сер. химическая. – 2006. – № 3. – С. 422–427.

5. N. Ajellal, D. M. Lyubov, M. A. Sinenkov, G. K. Fukin, A. V. Cherkasov, C. M.

Thomas, J.–F. Carpentier, A. A. Trifonov. Bis(Guanidinate) Alkoxide Complexes of Lanthanides: Synthesis, Structures and Use in Immortal and Stereoselective Ring–Opening Polymerization of Cyclic Esters. // Chemistry A European Journal. – 2008. – V. 14. – 5440– 5447.

6. A. A. Trifonov, D. M. Lyubov, E. A. Fedorova, G. K. Fukin, H. Schumann, S. Muhle, M. Hummert, M. N. Bochkarev. Chloro, alkyl and aryl complexes of rare earth metals supported by bulky tetrasubstituted guanidinate ligands. // Eur. J. Inorg. Chem. – 2006. – P.

747–756.

7. Г. Г. Скворцов, Д. М. Любов, М. В. Яковенко, Г. К. Фукин, Г. Шуман, А. А.

Трифонов. Гуанидинатные производные редкоземельных металлов. Синтез и молекулярная структура комплексов {(Me3Si)2N–C(N–Pri)2}3Nd, {(Me3Si)2N–C(N– Cy)2}3Lu, {(Me3Si)2NC(N–Pri)2}2{HC(N–Pri)2}Nd. // Известия АН, серия химическая. – 2009. – № 6. – С. 1098–1103.

8. A. A. Trifonov, G. G. Skvortsov, D. M. Lyubov, N. A. Skorodumova, G. K. Fukin, E.

V. Baranov, V. N. Glushakova. Postmetallocene hydrido lanthanide chemistry: a novel family of complexes supported by guanidinate ligands – [Ln{(Me3Si)2NC(Ni–Pr)2}2(– H)]2 (Ln = Y, Nd, Sm, Gd, Yb). Synthesis, structure and catalytic activity in olefin polymerization. // Chemistry Eur. J. – 2006. – V. 12. – P. 5320–5327.

9. А. А. Трифонов, Г. Г. Скворцов, Д. М. Любов, Г. К. Фукин, Е. А. Федорова, М. Н.

Бочкарев. Синтез и свойства гуанидинатных производных редкоземельных металлов.

Молекулярная структура комплексов {(Me3Si)2NC(Ni–Pr)2}2Y(–Cl)2Li(THF)2, [{(Me3Si)2NC(Ni–Pr)2}2SmCl]2, и {(Me3Si)2NC(Ni–Pr)2}Sm(3–BH4)2(DME). // Известия АН. сер. xим.– 2005.– № 11. С. 2433–2439.

10. G.K. Fukin, I.A. Guzei, E.V. Baranov. Dependence of the mutual ligand arrangement in guanidinate complexes of lanthanoids on the ligand solid angles. // Journal of Coordination Chemistry.– 2007.– V. 60.– No. 9.– P 937–944.

11. Т. В. Махрова, Г. К. Фукин, А.В. Черкасов, А. А. Трифонов. Диазадиены в химии лантаноидов: свежий взгляд на старые лиганды. Синтез, строение и свойства комплексов {[(R)CNC6H3Pri2]2}Lu(THF)2(µ-Cl)2Li(THF)2 (R=CH3, CH2). // Известия АН. сер. xим.– 2008.– № 11. С. 2242–2249.

12. И. Д. Гудиленков, Г. К. Фукин, Е.В. Баранов, А.А. Трифонов. Синтез и свойства бисинденильных производных иттербия и лютеция. Молекулярная структура комплексов (C9H7)2Ln(µ–Cl)2Li(Et2O)2 (Ln=Yb, Lu) и [(C9H7)2YbCl2][Li(DME)3]. // Известия АН. сер. хим.– 2008.– № 1.– С. 39–44.

13. G. G. Skvortsov, A. V. Cherkasov, M. V. Yakovenko, P. M. Castro, J.–F. Carpentier, G. K. Fukin, A. A. Trifonov. Lanthanide Borohydride Complexes of Bulky Guanidinate Ligands[(Me3Si)2NC(N–Cy)2]2Ln(–BH4)2Li(THF)2 (Ln = Nd, Sm, Yb): Synthesis, Structure and Catalytic Activity in Lactide Polymerization. // Eur. J. Inorg. Chem.– 2007.– P. 3260–3267.

14. Г. Г. Скворцов, М. В. Яковенко, Г. К. Фукин, Е. В. Баранов, Ю. А. Курский, А.

А. Трифонов. Синтез, молекулярная структура и каталитическая активность в полимеризации ММА комплексов [(Me3Si)2NC(N–iPr)2]2Nd(BH4)2Li(THF)2, [(Me3Si)2NC(N–iPr)2]2Sm(BH4)2Li(THF)2. // Известия АН. сер. хим.– 2007.– № 3.– С.

441–445.

15. Г.Г. Скворцов, М.В. Яковенко, Г.К. Фукин, А.В. Черкасов, А.А. Трифонов.

Гуанидинатборгидридные производные лантаноидов: синтез и молекулярная структура комплексов [(Me3Si)2NC(NCy)2]Gd(BH4)2DME и [{(Me3Si)2NC(NPri)2}2Sm(BH4)2]-[Li(DME)3]+. Каталитическая активность комплексов [(Me3Si)2NC(NCy)2]2Ln(BH4)2Li(THF)2 (Ln=Nd, Sm, Yb) в полимеризации метилметакрилата. // Изв. АН. сер. xим.– 2007.– № 9.– P. 1680–1686.

16. A. A. Trifonov, I. A. Borovkov, E. A. Fedorova, G. K. Fukin, J. Larionova, N. O.

Druzhkov, V. K. Cherkasov. Ytterbocenes as one– and two–electron reductants in their reactions with diazadienes: YbIII mixed–ligand bent sandwich complexes containing a dianion of diazabutadiene. // Eur. J. Inorg. Chem.– 2007.– C. 4881–4987.

17. T. V. Mahrova, G. K. Fukin, A. V. Cherkasov, A. A. Trifonov, N. Ajellal, J. F.

Carpentier. Yttrium Complexes Supported by Linked Bis(amide) Ligand: Synthesis, Structure, and Catalytic Activity in the Ring-Opening Polymerization of Cyclic Esters. // Inorg. Chem. – 2009. – V. 48.- № 9. – P. 4258 – 4266.

18. G. K.Fukin I.A.Guzei E.V.Baranov. Non–valent Interactions and Structural Features of Monomeric Guanidinate Complexes of Rare Earth Metals: Analyses and Predictions based on the Ligand Solid Angle. // Journal of Coordination Chemistry.– 2008.– V.61.– №11.– P.

1678–1688.

19. V.K.Cherkasov G.A.Abakumov E.V.Grunova A.I.Poddel’sky G.K.Fukin E.V.Baranov Y.V.Kurskii L.G.Abakumova. Triphenylantimony(V) catecholates and o–amidophenolates:

reversible binding of molecular oxygen. // Chemistry European Journal.– 2006.– V.12.– P.

3916–3927.

20. Г.А. Абакумов, В.К. Черкасов, Е.В. Грунова, А.И. Поддельский, Л.Г. Абакумова, Ю.А. Курский, Г.К. Фукин, Е.В. Баранов. Циклические эндопероксиды на основе катехолатов трифенилсурьмы(V). Обратимое связывание молекулярного кислорода. // ДАН.– 2005.– Т.405.– № 2.– С. 199–203.

21. G.A.Abakumov, A.I.Poddelsky, E.V.Grunova, V.K.Cherkasov, G.K.Fukin, Y.A.Kurskii, L.G.Abakumova. Reversible Binding of Dioxygen by a Non–Transition–Metal Complex. // Angew. Chem. Int. Ed.– 2005.– V.44.– P. 2–5.

22. Г.К. Фукин, Л.Н. Захаров, Г.А. Домрачев, А.Ю. Федоров, С.Н. Забурдяева, В.А.

Додонов. Синтез и строение шестикоординированных донорно–акцепторных комп– лексов R3(C6H4O2)Sb…L (R=Ph, L=OSMe2, ONC5H5; R= Me, L= ONC5H5, NC5H5) и R3(C2H4O2)Sb…L (R= Ph, L= ONC5H5; R= Cl, C6F5, L= OPPh3). // Изв. АН. сер. хим.– 1999.– N 9.– С. 1744–1753.

23. V.A. Dodonov, A.U. Fedorov, G.K. Fukin, S.N. Zaburdyaeva, L.N. Zakharov, A.V.

Ignatenko. Synthesis and Structral Characterization of Some Complexes of Hexa– coordinated Antimony. // Main Group Chem.– 1999.– V. 3.– P. 15–22.

24. V.K.Cherkasov, E.V.Grunova, A.I.Poddel’sky, G.K.Fukin, Y.V.Kurskii, L.G.Abakumova, G.A.Abakumov. Oxidative addition reaction of o–quinones to triphenylantimony: novel triphenylantimony catecholate complexes. // J. Organomet.

Chem.– 2005.– V. 690.– P. 1273–1281.

25. Г.А. Абакумов, Н.Н. Вавилина, Ю.А. Курский, Л.Г. Абакумова, Г.К. Фукин, В.К.

Черкасов, А.С. Шавырин, Е.В. Баранов. Окисление трифенил сурьмы 4– гидроперокси–2–гидрокси–3,4,6–триизопропил–1,2–бензохиноном. // Известия AH.

Сер. хим.– 2007.– №9.– C. 1750–1757.

26. A. I. Poddel’sky, I. V. Smolyaninov, Yu. A. Kurskii, G.K. Fukin, N. T. Berberova, V.K.Cherkasov, G.A.Abakumov. New morpholine– and piperazine–functionalized triphenylantimony(V) catecholates: The spectroscopic and electrochemical studies // J.

Organomet. Chem. –2010. –V.695. –P. 1215–1224.

27. G. K. Fukin, A. V. Cherkasov, N. O. Druzhkov, G. A. Abakumov, M. P. Shurygina, V.

A. Kuropatov, S. A. Chesnokov. Geometrical and energetical aspects of structure of 3,6–di– tert–butyl–o–benzoquinones. // Struct. Chem. – 2010. – V.21. – P. 607–611.

28. Г.А.Абакумов, В.К.Черкасов, Т.Н.Кочерова, Н.О. Дружков, Ю.А.Курский, М.П.Бубнов, Г.К.Фукин, Л.Г.Абакумова. Функционализация пространственно– экранированных о–бензохинонов: аминозамещенные 3,6–ди(трет–бутил)–о– бензохиноны. // Изв. АН, сер. химическая. – 2007. – №9. – С. 1786–1793.

29. G. K. Fukin, I. A. Guzei, E. V. Baranov, G. A. Domrachev. Analysis of the supramolecular structures of Sb(III) and Sb(V) catecholate complexes from the viewpoint of ligand solid angles. // Struct. Chem. – 2009. – V. 20(4). – P. 643–654.

30. A. I. Poddel’sky, G. K. Fukin, A. V. Piskunov, V. K. Cherkasov, N. O. Druzhkov, G.

A. Abakumov. New Bis–o–Benzoquinoid Ligands with Ethylene Bridge and Their Metal Complexes. // Z. Anorg. Allg. Chem. – 2009. – V. 635. – P. 2563– 2571.

31. В. А. Куропатов, В. К. Черкасов, Ю. А. Курский, Г. К. Фукин, Л. Г. Абакумова, Г. А. Абакумов. Взаимодействие 3,6-ди(трет-бутил)-4-хлор-1,2-бензохинона с этилксантогеном калия. Новые серосодержащие о-хиноны. // Изв. АН, сер.

химическая. – 2006. – №4. – С. 683–687.

32. Г.А. Абакумов, В.К. Черкасов, А.В. Пискунов, А.В. Ладо, Г.К. Фукин, Е.В.

Баранов. Новые парамагнитные комплексы олова(IV). // Докл. АН.– 2006,– T. 410.– C.

57–61.

33. А.В.Пискунов, И.А. Айвазьян, Г.А. Абакумов, В.К. Черкасов, О.В. Кузнецова, Г.К. Фукин, Е.В. Баранов. Взаимодействие оловоорганических хлоридов R2SnCl2 (R= Et, But, Ph) c 4,6-ди(трет-бутил)-N-(2,6-диизопропилфенил)-о-амидофенолятом лития. Синтез и строение о-иминосемихиноновых комплексов олова(IV) // Изв. АН.

Сер. хим.– 2007.– C. 253–258.

34. A.V. Piskunov, I.N. Mescheryakova, G.K. Fukin, E.V. Baranov, M. Hummert, A.S.

Shavyrin, V.K. Cherkasov, G.A. Abakumov. Oxidation by Oxygen and Sulfur of Tin(IV) Derivatives Containing a Redox–Active o–Amidophenolate Ligand. // Chem. Eur. J.– 2008.– V. 14.– P. 10085–10093.

35. А. В. Пискунов, И. Н. Мещерякова, Е. В. Баранов, Г. К. Фукин, В. К. Черкасов, Г.

А. Абакумов. Новые о-иминосемихиноновые комплексы олова(IV). // Изв. АН, Сер.

химическая. – 2010, – № 2. – С. 354–363.

36. L. N. Bochkarev, Yu. E. Begantsova, V. I. Shcherbakov, N. E. Stolyarova, I. K.

Grigorieva, I. P. Malysheva, G. V. Basova, A. L. Bochkarev, Yu. P. Barinova, G. K. Fukin, E. V. Baranov, Yu. A. Kurskii, G. A. Abakumov. Synthesis and some properties of group element-containing alkylidene complexes of molybdenum and tungsten. // J.

Organomet. Chem.– 2005.– V. 690.– P. 5720–5727.

37. Ю. Е. Беганцова, Л. Н. Бочкарев, Ю. П. Баринова, Г. В. Басова, Н. Е. Столярова, И. К. Григорьева, И. П. Малышева, Г. К. Фукин, Е. В. Баранов, Ю. А. Курский, Г. А.

Абакумов. Синтез и каталитические свойства полиядерных кремнийсодержащих карбеновых комплексов молибдена. // Известия акад. наук, сер. хим. –2007.– № 2. – P.

247–252.

38. L. N. Bochkarev, A. V. Nikitinskii, Yu. E. Begantsova, V. I. Shcherbakov, N. E.

Stolyarova, I. K. Grigorieva, I. P. Malysheva, G. V. Basova, G. K. Fukin, E. V. Baranov, Yu. A. Kurskii, G. A. Abakumov. Synthesis and crystal structures of the first germaniumcontaining carbene complexes of molybdenum R3Ge-CH=Mo(NAr)(OR’)2 (R = Me, Ph) with direct germanium – carbene carbon bond. // J. Organomet. Chem.– 2005.–V. 690.– P.

3212– 3216.

39. Yu. P. Barinova, Yu. E. Begantsova, N. E. Stolyarova, I. K. Grigorieva, A. V.

Cherkasov, G. K. Fukin, Yu. A. Kurskii, L. N. Bochkarev, G. A. Abakumov. Synthesis and structures of bimetallic silicon-containing imido alkylidene complexes of molybdenum Me2Si[CH=Mo(NAr)(ORF3)2]2 and PhVinSi[CH=Mo(NAr)(ORF3)2]2. // Inorg. Chim. Acta.

– 2010. – V. 363. – P. 2313–2317.




© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.