WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

 

На правах рукописи

КОМАРОВА Людмила Викторовна

СОЦИАЛЬНОЕ РЕГУЛИРОВАНИЕ МАКРОЛОКАЛЬНЫХ ГЕОЭКОНОМИЧЕСКИХ СИСТЕМ:

СОЦИАЛЬНО-ФИЛОСОФСКИЙ АНАЛИЗ

Специальность 09.00.11 – социальная философия



АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени

доктора философских наук

Краснодар

2012

Работа выполнена на кафедре философии и политологии ФГБОУ ВПО «Краснодарский государственный университет культуры и искусств»

Научный консультант:

доктор философских наук, профессор

Морозов Сергей Александрович

Официальные оппоненты:

доктор философских наук, профессор

Слепокуров Виталий Сергеевич

доктор философских наук, профессор

Сидоров Валерий Георгиевич

доктор философских наук, профессор

Коновалов Валерий Николаевич

Ведущая организация: 

ГОУ ВПО «Адыгейский  государственный университет» 

Защита состоится «28» декабря 2012 г. в 11:00 часов на заседании Диссертационного совета Д 210.007.02 по специальности 09.00.11 – социальная философия (философские науки) в Краснодарском государственном университете культуры и искусств по адресу: 350072, г. Краснодар, ул. 40 лет Победы 33, корп. 1, конференц-зал.

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке ФГБОУ ВПО «Краснодарский государственный университет культуры и искусств»

Текст автореферата размещен:

на сайте Высшей аттестационной комиссии Министерства образования и науки РФ по адресу:  http://vak. ed. gov. ru/ « 28  » сентября 2012 г.

       

на сайте ФГБОУ ВПО «Краснодарский государственный университет культуры и искусств»: http:/www.kguki.info « 28 » сентября 2012 г.

Автореферат разослан « »  2012 г.

Ученый секретарь

диссертационного совета,

доктор философских наук,

профессор В.И. Лях

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность темы исследования обусловлена все более ускоряющимися процессами формирования глобальной миросистемы и, прежде всего, глобальной экономической миросистемы, основные параметры которой были выделены и проанализированы И. Валлерстайном. Возрастающая конкуренция макрорегионов, национальных экономических систем, административно-территориальных субъектов национальных государств требует всестороннего исследования происходящих в них социально-экономических изменений. Они анализируются в современных гуманитарных науках преимущественно с точки зрения проблем развития международных и национальных социально-экономических систем, являющихся результирующими по отношению к локальным. Социально-философский подход к феномену глобализации позволяет искать пути преодоления современного мировоззренческого кризиса, потому что социально-экономическая сфера выступает в качестве важнейшего приоритетного направления развития человечества, представляя собой своего рода локомотив для других сфер социальной деятельности.

Насущной задачей социально-философских исследований современного состояния российского общества является изучение процессов модернизации. Их незавершенность, горячие споры вокруг предлагаемых моделей модернизации – от вестернизированных до евразийских – привносят в научный анализ идеократические и социально-политические аспекты, создавая околонаучный контекст и отвлекая от сути происходящего.

Концепция модернизации обществ на различных стадиях развития стала одним из основных направлений в формировании эволюционной социальной теории общественного развития. Понимание механизмов стадиальности жизненных циклов обществ в различные периоды, выявление во второй половине ХХ века различных форм и моделей модернизации, преодоление европоцентризма стало исторически значимым достижением современных гуманитарных наук. Это позволило уйти от унификации накопленного опыта, раскрыть сложность, многообразие и внутреннюю противоречивость модернизационных процессов во всех сферах социальной человеческой деятельности.

Осознание важности исторического опыта каждого народа в решении задач поступательного развития государства обогатило современные представления о сложности и многовекторности траекторий общественного прогресса, показало возможность деградации отдельных социумов под влиянием комбинации эндогенных и экзогенных факторов, раскрыло необходимость поддержания многообразия человеческого сообщества во всех его социальных проявлениях как одного из важнейших источников общественного прогресса.

Особое значение приобретает исследование современных процессов модернизации российского общества, поскольку все предыдущие оказались незавершенными, вызывая катастрофическое обострение социальных противоречий. Впервые современная модернизация проводится в условиях поступательного развития, являясь важнейшим инструментом достижения социально значимых целей, завершающих многолетнюю российскую трансформацию.

Все основные политические силы российского общества убеждены в необходимости осуществления модернизации Российской Федерации. И Президент России В.В. Путин, и глава правительства России Д.А. Медведев, и депутаты Федерального собрания Российской Федерации, и вузовское и академическое научное сообщество сходятся во мнении, что модернизация – насущная задача сохранения и повышения конкурентоспособности государства на мировой арене.

Учитывая, что реальная социально-экономическая жизнь, реальное производство, становление массового современного общества происходит в провинции, где сосредоточены основные производственные силы и ресурсы, именно исследование социально-экономических процессов модернизации и их социального регулирования на макролокальном уровне представляет значительный научный интерес.

Степень изученности проблемы. Глобализация как феномен постиндустриального развития стала одним из важнейших направлений исследований в современной социальной философии. Соответствующие процессы, реализующиеся в экономической, политической и культурной формах уже стали объектом изучения отечественных и зарубежных философов, социологов, экономистов, политологов и культурологов. Фундаментальные работы Э. Гидденса1, У. Бека,2 Р. Инглхарта,3 труды М. Кастельса, С. Хантингтона, Б. Хеттне, И. Валлерстайна, В.П. Бранского, и С.Д. Пожарского, Б.С. Ерасова, Н.А. Зотовой, В.Л. Иноземцева, Б.Ю. Кагарлицкого, Э.Г. Кочетова, М. Маклюэна, А.И. Неклесса, Л.И. Никовской, К. Рожкова, В.Г. Федотовой, Б.А. Хейфеца, М.А. Чешкова, А.Н. Чумакова и др.4 посвящены построению общей теоретической конструкции глобализации и охватывают периоды от начала становления глобализации в мире и до современных её проявлений.

Регионализация, как и локализация, являются диалектически взаимосвязанными с процессами глобализации. Это три уровня взаимодействующих глобальных процессов, реализующихся в социальном пространственно-временном континууме. На это обратил внимание польский социолог П. Штомпка, справедливо полагающий, что проблема проявления макроэффектов в реальной жизни местных сообществ на микроуровне заслуживает всестороннего специального анализа, в то время как в исследовательской литературе преобладает изучение макрорезультатов макропроцессов.5 В социальных науках сформировалось парадоксальное явление, когда глобальная миросистема характеризуется преимущественно как целостность. При этом предметом изучения становится именно глобальная системная целостность, в то время как образующие эту целостность автономные уровни остаются зачастую вне поля зрения ученых.6

С другой стороны, субъекты глобальных процессов в лице макролокальных сообществ рассматриваются в лучшем случае в связи с национальными социально-экономическими системами, вне контекста глобальных процессов. К тому же в отечественных гуманитарных науках доминирует сложившееся в середине 1990-х гг. отождествление понятия субъекта Российской Федерации с концептом регион. Оживление регионального уровня повседневной социальной жизни началось в период зарождения глубоких трансформаций и перехода от индустриального к информационному постиндустриальному обществу, прежде всего, в процессе глобализации и европейской макрорегиональной интеграции, и как определенный ответ на эти процессы устойчивых региональных сообществ, представляющих геополитическую, геоэкономическую и социокультурную целостность. В советскую эпоху попытки выделения регионов административным путем были основаны на определенных союзным Госпланом экономических связях административно-территориальных образований и волевом административном прикреплении областей, краев и республик к тому или иному центру. В рамках политики преодоления суперцентрализации и деконцентрации в середине 1950-х гг. советским руководством была предпринята попытка создать так называемые административно-экономические районы, подчинявшиеся территориальным Советам народного хозяйства, с тем, чтобы, с одной стороны, децентрализовать управление плановой экономикой, а с другой – создать предпосылки для будущей политической децентрализации. Позднее они были преобразованы в экономические районы в рамках единого экономического пространства СССР.

Под основными признаками региона в советской науке понималась такие индикаторы как «категории и объекта планирования являются экономико-географическое единство и целостность воспроизводственного процесса, базирующиеся на формировании межотраслевых структур с относительной замкнутостью производственного цикла».7 Фактически определение региона изначально было сформулировано в категориях экономической науки, поскольку политическая жизнь общества была основана на вертикали союзной власти.

В обновленной Российской Федерации, возникшей после распада Советского Союза в декабре 1991 г., понятие «регион» трактуется весьма произвольно и в большинстве случаев отождествляется с понятием «субъект Российской Федерации». Это объясняется теми политическими факторами, которые были привнесены в употребление термина из европейской практики на волне эйфории сближения с Западом, и игнорированием особенностей национального исторического развития и, прежде всего, социокультурной доминанты. Возможно, основанием для подобного несоответствия явилась расплывчатость формулировок в «Основных положениях региональной политики Российской Федерации», принятых в 1996 г., где термином «регион» обозначалась «часть территории Российской Федерации, обладающая общностью природных, социально-экономических, национально-культурных и иных условий. Регион может совпадать с границами территории субъекта Российской Федерации либо объединять территории нескольких субъектов Российской Федерации».8

По мнению Р.Х. Симоняна, «диалектика противоречий между первыми, происходящими на макро-, и вторыми на микроуровне, порождает необходимость регулирования и разрешения этих противоречий на каком-то среднем, промежуточном уровне… Как отдельный индивид и государство не могут общаться непосредственно, для этого необходимы соответствующие структуры-посредники, так и локальные социумы нуждаются в посредниках для выхода на макросистему».9

Размышления Р.Х. Симоняна фактически развивали точку зрения экспертов Всемирного банка реконструкции и развития, указывавших на взаимообусловленность процессов глобализации и регионализации и их тесную взаимосвязь с происходившими на рубеже XX и XXI столетий политическими процессами. Согласно обоснованной, по мнению диссертанта, точке зрения Р.Х. Симоняна, такой социальной мембраной, своеобразным адаптационным фильтром для макро- и микроуровней социального взаимодействия, становится регион. Он выступает в качестве социального поля взаимодействия в рамках мезосреды, выстраивающегося в процессе взаимодействия макро- и микропроцессов: «Если глобализация – это движение сверху вниз, от макро- к микроуровню, а локализация – снизу вверх, то через мезоуровень не только осуществляется это движение, мезоуровень преобразует его, адаптируя глобальные процессы к местным условиям, помогая локальным выйти наверх, “быть услышанными”».10

Понимание Р.Х. Симоняном регионального уровня микросистемы «как своеобразной социальной конструкции, основная функция которой – социальная регуляция», соответствует категории «синтез» в гегелевской диалектике, в триаде «тезис – антитезис – синтез», однако противоречит объективной природе автономности уровней глобальной микросистемы и объективной природе самого процесса гомеостазиса глобальной микросистемы. Она постепенно генерирует верхние иерархические уровни на основании морфостазиса нижних уровней, достигающих определенной степени зрелости в рамках жизненных циклов местных сообществ. На это обстоятельство указывали А. Турен и Г. Зиммель, справедливо утверждавший, что формирующиеся границы территорий являются социологическим фактом, который пространственно оформляется.11 С данной точки зрения примечательна взаимосвязь регионализма не только с глобальными, но и с локальными процессами, которую выявил Р. Страссолдо в своей методологически важной работе «Глобализм и локализм».12 Совершенно очевидно, что необходимо различать «старый», или «традиционный», локализм от «нового», как и «старую» глобализацию от «новой». З. Млынар в этой связи отмечал: «новый локализм» преодолел ориентацию вовнутрь локального сообщества, нацеленную на консервацию сложившихся социальных отношений, заменив ее продуктивной ориентацией на использование внутреннего потенциала локальности не только во внутренней, но и во внешней среде.13 Такой подход З. Млынара разделил и Б. Хеттне.14

Ряд исследователей под локализацией понимает сопротивление национальных государств процессам глобализации как гомогенизации. Тем самым локальный уровень реализуется в сохранении гетерогенности на национальном социокультурном уровне. Подобные идеи отражены в работах К. Уилсона и У. Шуеркенса.15 Однако, как подчеркивает Э. Гидденс, в современном мире в силу преодоления пространственно-локальной и социально-временной изолированности отдельных локусов происходит распространение социально-культурного контекста за пределы локального пространства.16 Согласно точке зрения М. Уотерса, практически все социальные процессы в современном глобализирующемся мире так или иначе взаимовлияют друг на друга, выступая в качестве важнейших социальных детерминант современного развития.17 В результате интегрированности человека в современное глобальное информационное пространство возникает явление имплозии, то есть реальной интегрированности индивида в различные формы социальности вне зависимости от его пространственного нахождения.18 Одним из проявлений имплозии является участие физических и юридических субъектов рынков в формировании и распределении финансовых потоков в форме денежных ресурсов, превращающих «старые» формы локальности в «новые» открытые формы. Это явление поддерживается и развитием горизонтальных социальных сетей, которые, согласно точке зрения Р. Патнэма о триаде современной социальной деятельности, включающей социальные сети, социально санкционированные нормы и формируемое ими социальное доверие, создают качественно новое трансграничное социальное пространство.19

На локальном уровне, постоянно взаимодействующем с глобальным, происходит становление гибридизированного с глобальным – глокального. Данная концепция, сформулированная Р. Робетсоном, была развита Дж. Фридманом, У. Ханнерцом, А. Аппадураи, Дж. Питерсом, подробно разработавшим идею о гибридизации глобального и локального.20 По обоснованному, с точки зрения диссертанта, мнению И.С. Семенко, в нулевые годы обозначилась ярко выраженная тенденция сочетания стремления к глобальным моделям стилей жизни при развитии самоидентификации себя с конкретным регионом.21 Таким образом, регион выполняет роль своеобразной мембраны между локальным и глобальным уровнями, создавая в регионах, включающих локальные сообщества, продвинутые анклавы. В них, прежде всего, крупных городских центрах, формируются адаптированные к локальным условиям и гибридные формы организации жизни. Одновременно давление этих центров акселерации социальных процессов продуцирует новые локальности, на что обратил внимание Р. Робертсон.22

Локальное в практике научных исследований зачастую замещает региональное, не осознается в качестве регионального самими учеными.23 Это объясняется, по мнению диссертанта, расплывчатыми представлениями о глобальной миросистеме в целом – она еще не понимается в полной мере как многоуровневая система с автономными подсистемами. Упор при ее исследовании делается на глобальных, интегрирующих аспектах, в то время как процессы дивергенции изучаются вне связи с системной целостностью. Между тем глобализационные процессы реализуются в форме регионализации, которая в этом случае выступает в виде субглобализации, порождает «матрешечный эффект», когда макрорегионализм порождает микрорегионализм.24

Социально-конструктивистский подход к определению концепта «регион», преобладающий в современной науке, неизбежно ставит вопрос о концепте «локализм». Концепт «регион» базируется не на произвольном встраивании в конкретный исследовательский контекст, а опирается на объективные основания социального развития, его конкретные параметры. Очевидно, разногласия в определении концепта «регион» вызваны отсутствием целостного взгляда на глобальную миросистему как на иерархическое многоуровневое системное образование. Только отталкиваясь от такого понимания общечеловеческого развития, как представляется диссертанту, можно выделить в рамках этой глобальной миросистемы глобальный, региональный и локальный уровни ее автопоэзийной самоорганизации как сложного конгломеративного неравномерно развивающегося организма. Пожалуй, первой сферой, где процессы глобализации приняли наиболее зримые и конкретные очертания, стала мировая экономика, обнаружившая тенденцию к формированию глобальной экономической миросистемы еще на рубеже XIХ–ХХ веков, в эпоху империализма.

Впервые на глобальное противоречие национальных экономических систем, национальных моделей потребления и глобализацией производства, генерирующих глобальные космополитические модели потребительского поведения, обратил внимание К. Маркс.25 В ХХ веке к осмыслению новых экономических реалий пришел американский ученый Р. Купер, отметивший важность исследования взаимозависимости транснациональных рынков и национальных экономических интересов отдельных стран.26 В этой связи к концу ХХ столетия возникла потребность выработать такую методологию исследования развития глобальной экономики, которая рассматривала бы «взаимодействие между фактами, одни из которых не интегрированы и не могут быть интегрированы в экономическую парадигму, а другие не интегрированы и не могут быть интегрированы в политическую парадигму».27

Изучение проблем глобальной экономической системы привело к возникновению концепта «геоэкономика», который был сформулирован Э. Луттваком по аналогии с давно применявшимся концептом «геополитика».28 Исследователь полагает, что современный глобализирующийся мир проявляет свой гетерогенный вектор эволюции в форме глобальной экономической конкуренции. На современных мировых рынках конкурируют независимые и слабо контролируемые национальными государственными институтами  акторы в лице крупных транснациональных корпораций. В результате глобализации финансовых потоков сложился рынок символических трансакций, ставший, согласно точке зрения Э. Луттвака, турбокапитализмом. В основе этого явления лежат глобальные финансовые сети, которые функционируют в виде автономных социальных институтов. Фактически они носят надгосударственный характер, оказывают значимое детерминирующее воздействие на развитие национальных экономических систем, являясь ареной деятельности негосударственных акторов мировых рынков.29

С опорой на классические традиции геополитики как субдисциплины политической науки рассматривали геоэкономику итальянские ученые К. Жан и П. Савона. В России их методологический подход нашел поддержку и развитие в работах отечественного экономиста Э.Г. Кочетова. Он в соответствии с российской научной традицией рассматривал геоэкономику сквозь призму государственной экономической политики.30 Последующие исследования неомарксиста И. Валлерстайна, понимавшего глобальную миросистему как исторически сложившуюся социальную систему взаимозависимых частей, которые формируют ограниченную структуру и работают согласно четким правилам, подтвердили плодотворность концептуального похода Э. Луттвака.31 Было доказано, что глобальная геоэкономическая подсистема является частью глобальной миросистемы – качественно особого целого системного образования, имеющего многоуровневый характер. Применительно к региональному аспекту точка зрения Э. Луттвака была развита А.Д. Богатуровым: отталкиваясь от методологического подхода О. Янга,32 он выделил значимость гомогенности и стабильности региональных подсистем, создающих основания неустойчивого и постоянно нарушаемого равновесия глобальной миросистемы.33 Это дает возможность  вести речь о региональных подсистемах глобальной миросистемы как многоуровневого социального феномена, включающего в себя мегарегионы (Запад, Восток, Север, Юг), макрорегионы (континенты), мезорегионы в рамках континентов (например, Западная Европа, Центральная Европа, Восточная Европа и т.п.) и микрорегионы (Нормандия, Сибирь, Дальний Восток, Северный Кавказ).

Подобный подход позволяет фокусировать социально-философский анализа на локальном уровне глобальной миросистемы, где в национальной российской геоэкономической системе макролокальной геоэкономической системой или геоэкономией будет выступать экономическая система субъекта Российской Федерации. Это дало диссертанту основание ввести в научный оборот специальный социально-философский концепт – «макролокальная геоэкономия, отражающий природу и сущность относительно автономной геоэкономической подсистемы или субсистемы субъекта Российской Федерации в национальной экономике Российской Федерации.

Вопросам институционального регулирования региональных экономических систем как экономических систем субъектов Российской Федерации  посвящены работы А.В. Андреева,34 А.Б. Ермилова,35 С.А. Дятлова,36 И.Р. Кандауровой,37 В.И. Ксенофонтова,38 В.Н. Лексина и А.Н. Шевцова,39 Т.А. Лузиной,40 А.Н. Мовчана,41 А.А. Свириной,42 А.Н. Фолольевой,43 В. Худеевой44 и др. Наличие подробных историографических обзоров литературы по вопросам государственной политики и государственного ркегулирования в докторских диссертациях В.И. Ксенофонтова, А.А Свириной и В.В. Худеевой избавляет нас от необходимости подробно останавливаться на вопросах специального изучения геоэкономических подсистем субъектов Российской Федерации, поскольку в них проблемы социального регулирования затронуты лишь вскользь, а сами макролокальные геоэкономические подсистемы рассматриваются как автономные системные автопоэзийные образования лишь косвенно. 45

Социальное регулирование макролокальных геоэкономических систем рассматривалось фактически в рамках только государственной политики и государственного регулирования преимущественно в контексте государственной политики и различного рода макроэкономических подходов к национальным экономическим системам. Анализ названных проблем происходил в рамках институционального подхода в категориях экономических наук. Сетевые и неформальные социально-экономические практики не стали предметом специального многоаспектного изучения.46 Автором не выявлено и социально-философских специальных трудов, посвященных изучению макролокальных геоэкономических систем. В зарубежных работах проблема социального регулирования занимает все более значимое место в исследовательской практике.47

Однако социальное регулирование региональных экономических систем, включающее различные акторы социально-экономических процессов в макролокальных геоэкономиях, до сих пор не стало предметом специального социально-философского анализа.

Объект исследования – макролокальные геоэкономические системы в Российской Федерации в условиях модернизации российского общества.

Предмет исследования – социальное регулирование процессов модернизации в макролокальных геоэкономических системах и его взаимосвязь с процессами глобализации.

Цель исследования – на основании анализа процессов модернизации макролокальных геоэкономических систем выявить и проанализировать деятельность акторов модернизационных процессов, определить детерминанты их социального регулирования и их взаимосвязь с процессами глобализации.

Для достижения поставленных целей предполагается решить следующие задачи:

– рассмотреть основные методологические подходы к изучению взаимосвязей глобального и локального на современном этапе глобализации;

– проанализировать методологические проблемы изучения системы социального регулирования в макролокальной геоэкономической системе;

– изучить основные направления модернизации российского общества на национальном, региональном и локальном уровнях;

– выделить и исследовать основные характеристики макролокальной  геоэкономической системы в условиях модернизации и глобализации;

– провести социально-философский анализ социальных  детерминантов макролокальных  геоэкономий в условиях модернизации российского общества;

– описать и изучить акторы макролокальных геоэкономий российского общества;

– исследовать с позиций социально-философского анализа место и роль институциональных акторов государственного управления и местного самоуправления в субъектах Российской Федерации  в социальном регулировании социально-экономических процессов модернизации российского общества;

– проанализировать в рамках социально-философского подхода бизнес-среду макролокальных геоэкономий в процессах модернизации  российского общества;

– рассмотреть место и роль инвестиций как важнейшего фактора модернизации российского общества;

– изучить инвестиционное регулирование как доминантную форму социального регулирования в социально-экономической модернизации макролокальных геоэкономических систем.

Теоретическую и методологическую основу диссертационного исследования составили философские концепции и теоретические системы в области диалектического, синергетического, системного и структурно-функционального методов анализа. В диссертации были использованы дедуктивный и  индуктивный подходы, применялись методы научной абстракции, движения научного анализа от конкретного к абстрактному, выделения в изучаемых объектах общего, особенного и единичного, различные концептуальные подходы к модернизационным процессам в ходе эволюции современного общества в условиях диалектически взаимосвязанных и взаимодополняющих процессов глобализации, регионализации и локализации, нашедшие отражение в трудах отечественных и зарубежных ученых.

В качестве теоретико-методологического подхода в диссертации использовались методологические подходы к анализу глобальной миросистемы И. Валлерстайна, теория автопоэзийной системы Н. Лумана и Дж. Миллера, теория интенциональной деятельности Р. Бхаскара.

Научная новизна диссертационного исследования определяется поставленными задачами и состоит в следующем:

  • установлено, что сформировавшаяся к настоящему времени структура многоуровневой глобальной миросистемы позволяет применить к ней методологически важное положение системного анализа Ж. Эрмана о том, что современная глобальная миросистема представляет собой совокупность диахронических принципов образования и видоизменения таких синхронных соединений и принципов, которые обеспечивают самоидентичность структуры и образующих ее субструктур и подсистем во времени;
  • выявлено, что территориально укорененным социальным пространственно-временным локусом взаимодействия акторов социально-экономических процессов в рамках национальной экономической подсистемы глобальной экономической миросистемы выступает макролокальная геоэкономия, соответствующая в конкретно-исторических условиях субъекту Российской Федерации; макролокальная геоэкономия может быть определена как целостная совокупность субнациональных институтов, норм, отношений и экономической культуры, реализующаяся в повседневных социально-экономических практиках в локальном социокультурном контексте;
  • диссертантом установлено, что стартовые условия современной российской модернизации обусловлены ценностным расколом в обществе, нарушением исторически закономерной последовательности социально-экономического развития, несформированностью правовой и гражданской культуры, преобладанием малоэффективной системы «ручного управления» в форме вертикали власти;
  • как показал диссертант, в России рельефно обозначились две близкие, но качественно различающиеся концепции модернизации: одна из них предусматривает разноскоростную, но системную трансформацию всего российского общества, другая ориентирована на приоритетность технологической модернизации как базы для последующей модернизации всего общества;
  • диссертантом обосновано, что происходящие в обществе процессы дивергенции и конвергенции, гомогенизации и гетерогенизации социумов протекают в рамках сложившихся, имеющих свою историю социальных систем различных уровней и различной степени автономии; любые изменения во внешней по отношению к сложносоставным социальным системам среде должны вызывать в таких системах, прежде всего, реакцию в направлении усиления внутренней гомогенности, направленной на сохранение существующих системообразующих элементов; развитие глобальной экономической миросистемы неизбежно влечет на начальных этапах усиление ассимилятивных процессов на нижних уровнях национальных экономических систем, ориентированных на повышение автономии и гомогенности нижних структурных уровней, связанных с наиболее архаическими традиционными практиками;
  • диссертантом выявлены и описаны функции саморегулирования и самонастройки системы, институционального регулирования и саморегулирования акторов, образующих макролокальное сообщество; все регулирующие функции могут быть реализованы как адаптация самой макролокальной геоэкономии в форме морфостазиса или саморазвития, детерминированного экзогенными и эндогенными факторами;
  • диссертантом установлено, что функция социального регулирования макролокальной геоэкономии реализуется посредством формальных и неформальных социальных институтов в системе различных отраслей права и посредством институционализированных и легитимизированных государством органов самоуправления, акторов макролокальной геоэкономии; неформальные социальные институты участвуют в социальном регулировании макролокальных геоэкономий с помощью традиционных и современных социальных сетей, основанных на конвенциональных и девиантных социальных практиках, традициях, исторически сложившихся нормах обычного права; диссертантом описаны и исследованы наряду с традиционными социальными сетями социальные сети власти и властные социальные сети;
  • диссертант впервые дал системное описание современных макролокальных геоэкономических сообществ России, которые можно уподобить мозаике архаических, индустриальных и предпостиндустриальных анклавов, где последние сосредоточены в мегаполисах; муниципальные образования в российских конкретно-исторических условиях являются асимметричными пространствами сосуществования аграрного и традиционного укладов, образующих социальное пространство в худшем случае скрытого сопротивления модернизации, а в лучшем случае – выжидательной позиции;
  • важнейшим ресурсом модернизации российского общества являются инвестиции в форме материальных и нематерильных активов, которые могут быть использованы для обновления технологического оборудования и технологических цепочек, выстраивания эффективных логистических и коммерческих систем; привлеченные инвестиционные ресурсы следует сосредоточить на: 1) формировании и развитии единого экономического пространства макролокальной геоэкономики; 2) максимальном использовании имеющегося природно-ресурсного потенциала, производственных и культурно-демографических ресурсов; 3) создании оптимального режима социального развития с учетом требований экономической стратегии, экономического баланса и обеспечения самодостаточности макролокальной геоэкономии; 4) приоритетном развитии направлений деятельности и субъектов рынка, имеющих стратегическое значение для национальной экономики и субъекта Российской Федерации;
  • противоречие интересов акторов модернизационных процессов в макролокальных геоэкономиях является следствием отношений собственности и объективной разнонаправленности социально-экономических процессов; к внутренним противоречиям в рамках инвестиционной деятельности можно отнести недостаточную конкуренцию между макролокальными социально-экономическими системами за поддержку федерального центра и инвестиционные ресурсы, разноуровневый характер различных форм капитала макролокальных геоэкономий, используемых в инвестиционном процессе, противоречия между сетями власти и социальными сетями предпринимательских сообществ, асимметрию в распределении информации внутри макролокальных экономических сообществ; к внешним – глобальную и региональную конкуренцию потенциальных акторов инвестиционных процессов, противоречия геоэкономических интересов корпораций и геополитических интересов национальных правительств, асимметрию информации о движении финансовых потоков на международных рынках, лоббизм групп интересов на отраслевых рынках; поэтому необходима, как считает диссертант, система мониторинга интересов акторов макролокальных геоэкономий и формирование взаимовыгодных хозяйственных механизмов их согласования и регулирования.

Основные положения, выносимые на защиту.

  1. Современная российская модернизация явилась следствием преодоления исторического наследия  полуоткрытой социально-экономическиой системы, в которой вестернизированная элита исторически опиралась на «грунт», сохраняющий потенциал воспроизводства архаических форм социально-трудовых отношений, основанных на получении дополнительной ренты при трансфере человеческих ресурсов в производство товаров, реализуемых на рынке; это привело к возникновению трех контуров социального регулирования социально-экономической сферы деятельности: первый опирался на нормативно-правовые основания и строился на законодательных и регламентирующих документах и нормативах, второй складывался на конвенциональной основе взаимодействующих акторов системы государственного и политического управления, использующих институционализированные социальные сети власти и качественно отличные от них конвенциональные властные социальные сети, а третий формировался на основе девиантных социальных сетей и повседневных социальных практик.
  2. Социально-философский анализ изучаемой проблемы показал, что происходящие в обществе процессы дивергенции и конвергенции, гомогенизации и гетерогенизации социумов протекают в рамках сложившихся, имеющих свою историю социальных систем различных уровней и различной степени автономии; любые изменения во внешней по отношению к сложносоставным социальным системам среде должны вызывать в таких системах, прежде всего, реакцию в направлении усиления внутренней гомогенности, направленной на сохранение существующих системообразующих элементов; формирование глобальной экономической миросистемы неизбежно влечет на начальных этапах усиление ассимилятивных процессов на нижних уровнях национальных экономических систем, ориентированных на повышение автономии и гомогенности нижних структурных уровней, связанных с наиболее архаическими традиционными практиками. Если современная глобализация предполагает развитие продуктивной конкуренции, сопровождающейся столкновением различных культурных идентичностей, макролокальное сообщество являет собой образец устойчивости и гомогенности, противостоящей гетерогенности внешнего по отношению к нему окружения.
  3. Для изучения локального уровня экономических процессов и геоэкономических подсистем субъектов Российской Федерации в условиях глобализации представляется целесообразным введение в научный оборот нового концепта, отражающего специфику локального геоэкономического пространства – макролокальной геоэкономии, которая может быть определена как целостная совокупность субнациональных институтов, норм, отношений и экономической культуры, реализующаяся в повседневных социально-экономических практиках в локальном социокультурном контексте;
  4. Макролокальная геоэкономия как институциональная подсистема включает в себя институты государственной власти и местного самоуправления, юридические лица – акторы локальных, региональных, национальных и глобальных экономических взаимодействий и процессов, экономические и политические элиты, группы интересов индивидуальных предпринимателей, государственных и муниципальных служащих, персонала и т.д.; макролокальная геоэкономия может анализироваться в единстве структурно-функциональных и динамических (процессуальных) качеств;
  5. Важнейшей функцией развития макролокальных геоэкономических сообществ является функция социального регулирования, позволяющая оптимизировать процессы концентрации и деконцентрации, управления и самоуправления, координировать деятельность реальных акторов экономических, политических и иных социальных процессов, которые создают так называемый «экономический климат»; в свою очередь в «экономическом климате» можно выделить «инвестиционный климат» – совокупность социально-экономических, социально-политических и социокультурных факторов, определяющих степень привлекательности инвестиционного рынка и величину инвестиционного риска; социальное регулирование развития макролокальных геоэкономических сообществ осуществляется в рамках как нормативной, так и ненормативной моделей.
  6. Функция социального регулирования макролокальной геоэкономии реализуется с помощью формальных и неформальных социальных институтов. Формальные социальные институты воплощаются в системе различных отраслей права и посредством органов государственного и политического управления, муниципального самоуправления, судебной системы, церковных организаций, институционализированных и легитимизированных государством органах самоуправления акторов макролокальной геоэкономии. Неформальные социальные институты участвуют в социальном регулировании макролокальных геоэкономий через традиционные и современные социальные сети, основанные на конвенциональных и девиантных социальных практиках, традициях, исторически сложившихся нормах обычного права.
  7. К эндогенным факторам развития макролокальной геоэкономии можно отнести: 1) социально-экономическую инфраструктуру; 2) социально-демографические факторы; 3) исторические традиции и ментальность местного населения; 4) баланс миграционных потоков населения и степень его социальной мобильности; 5) экономическую политику местной политии и органов государственного управления и местного самоуправления; 6) ориентации социальной активности акторов экономической сферы макролокальной геоэкономии; 7) деятельность местных религиозных институтов и организаций, участвующих в формировании и развитии ценностных ориентаций населения; 8) деятельность местных масс-медиа по ретрансляции позитивного и негативного социального опыта, по формированию и развитию ценностных ориентаций местного населения.
  8. К экзогенным факторам развития макролокальной геоэкономии можно отнести: 1) естественно-географические факторы, связанные с геополитическим и геоэкономическим положением макролокальных геоэкономий; 2) социально-экономическую  политику федерального центра и ее стратегическую ориентацию; 3) социально-экономическую деятельность внешних акторов рынка и их стратегическую ориентацию; 4)  внешнюю масс-медиа среду, которая формирует и распространяет информацию о макролокальной геоэкономии во внешней среде, создавая позитивный, нейтральный или негативный образ макролокальной территории.
  9. Процессы глобализации, ускорившиеся на рубеже тысячелетий, привели к развитию двух взаимосвязанных процессов – регионализации и локализации; все три уровня социальной динамики (глобализация – регионализация – локализация) присутствуют в глобальной миросистеме – сложном многоуровневом системном образовании, в котором каждая подсистема имеет свой уровень и свои функции. Медиаторным уровнем интеграции в ходе современного социального развития стали процессы регионализации, являющиеся связующим уровнем процессов глобализации и локализации. В рамках глобальной миросистемы, описанной и исследованной И. Валлерстайном, можно выделить региональную подсистему как многоуровневый социальный феномен, который включает в себя три уровня регионов – мегарегионы (Запад, Восток, Север, Юг), макрорегионы (Европа, Северная и Южная Америка и т.д.), мезорегионы (Западная Европа, Центральная Европа, Восточная Европа, Центральная Америка, Северная Африка, Черная Африка, Южная Африка и т.п.) и микрорегионы (Силезия, Нормандия, Кастилия, Сибирь, Дальний Восток, Северный Кавказ).
  10. Современная модернизация в России может быть описана как многоуровневый асинхронный процесс, сопровождающийся конфликтами интересов, реализуемых участвующими в ней акторов макролокальных геоэкономий; основной движущей силой в условиях российской действительности является реиндустриализация, опирающаяся на привлечение инвестиций в развитие средней промышленности, создающей в кооперации с научными учреждениями и крупной промышленностью производство продукции производственного и потребительского назначения для внутреннего и внешнего рынков и вовлекающая в создание платежеспособного спроса широкие слои населения в различных сферах социально-экономической деятельности, а также продуцирующая социальную активность участников модернизационных процессов в российском обществе и качественно улучшаю инфраструктуру реализации повседневных социальных практик населения макролокальных геоэкономий.

Теоретическая и практическая значимость исследования заключается

в возможности применения полученных результатов, содержащихся в диссертации, для дальнейшего изучения проблем теории и практики российской модернизации. Выводы могут способствовать расширению и углублению знаний в области сравнительных исследований моделей модернизации и последствий их реализации в условиях глобализации.

       Обоснованные в диссертации положения о бинарных или полуоткрытых обществах и моделях модернизации в них, о макролокальной геоэкономии как подсистеме глобальной экономической миросистемы могут быть использованы для углубления существующих теоретических представлений о функционировании сложных многоуровневых социально-экономических систем и методологии их социально-философского анализа.

       Положения и выводы диссертации позволят продолжить разработку стратегических концепций развития социально-экономической сферы в рамках федеральных целевых программ, стратегий социально-экономического развития субъектов Российской Федерации, могут быть использованы в деятельности организаций саморегулирования бизнес-структур, при разработке  программных документов политических партий.

       Материалы диссертации могут быть использованы в качестве разделов лекционных курсов, спецкурсов, при подготовке учебных пособий по социальной философии, социологии, региональной экономики. 

Апробация работы. Диссертация обсуждена на заседании  кафедры философии и политологии ФГОУ ВПО «Краснодарский государственный университет культуры и искусств» и рекомендована к защите в диссертационный совет по специальности 09.00.11 – Социальная философия.

Основные положения диссертационного исследования отражены в 46 научных публикациях общим объемом 20,12 п.л., в том числе в 3 монографиях, в 34 научных статьях, в 9 статьях, опубликованных в ведущих научных журналах, определенных Высшей аттестационной комиссией.

Основные результаты и выводы исследования докладывались соискателем на международных, всероссийских и иных научных конференциях, в том числе: Реформирование системы управления и мотивирующие системы оплаты труда на современном предприятии: II Международная научно-практическая конференция, Пенза, 2006; Инновационные процессы в менеджменте: III Международная научно-практическая конференция, Пенза, 2006; Право, бизнес, население: Международная научно-практическая конференция, Пенза, 2006; Современная социально-экономическая трансформация России: ориентиры и итоги в контексте глобализации и регионализации: Международная научная конференция, Краснодар, Кубанский государственный аграрный университет, 2006; Актуальные проблемы социально-экономического развития России: Международная научно-практическая конференция, Сочи, 31 января – 2 февраля 2007; Экономика России в условиях глобализации и вступления в ВТО: Международная научно-практическая конференция, Сочи, 2007; Социально-экономическое положение России в новых геополитических и финансово-экономических условиях: реалии и перспективы развития: Международная научно-практическая конференция, Санкт-Петербург, 4 декабря 2008; Интеграция науки и образования. Информационная культура и креативный потенциал общества и личности: Международная научная конференция, Краснодар, 4-7 сентября 2008; Всероссийская научно-практическая конференции с международным участием «На пути к XXII Олимпийским и XI Паралимпийским зимним играм», Краснодар, 29-30 октября 2008;  Экономико-правовые аспекты стратегии модернизации России: к эффективной и нравственной экономике: Международная научно-практическая конференция, Краснодар, 2009;  Россия: прошлое, настоящее, будущее: Международная научно-практическая конференция, Сочи, 29 января – 31 января 2009; Internetional Scientifik Conference «Jerusalem: Cradle of European and World Culture». (February 20-28, 2009. Krasnodar – Jerusalem). New York – Jerusalem – Krasnodar, 2009; Актуальные проблемы национальной безопасности: Российский и зарубежный опыт: Международная научно-практическая конференция, посвященная 20-летию Республики Адыгея, Майкоп, 2011; Правовые и социально-экономические аспекты стратегии модернизации России: проблемы обновления и сохранения преемственности: Международная научно-практическая конференция, 27 мая 2011, Краснодар, КрУ МВД России; Социально-трудовая сфера и занятость населения: состояние, проблемы, инновации (региональный аспект): Международная научно-практическая конференция (28–29 апреля 2011), Краснодар, 2011; Научно-правовое обеспечение развития инновационной экономики и модернизации промышленной политики России: Международная научно-практическая конференция, Краснодар, 2012; Актуальные проблемы экономики, финансов и бухгалтерского учета на современном этапе развития: Международная научно-практическая конференция, Сочи, 27–30 апреля 2012, и др.

Апробация научных идей диссертации имела место в учебном процессе для студентов специальности ФГОУ ВПО «Краснодарский государственный университет культуры и искусств», студентов НОУ ДПО Санкт-Петербургского Института Проектного Менеджмента, основные положения и результаты диссертационного исследования внедрены в научную и образовательную деятельность Краснодарского регионального общественного фонда «Научно-образовательные инициативы Кубани», в научную и проектную деятельность научно-внедренческого центра Международного исследовательского института в г. Москва, в научную и учебную деятельность Краснодарского филиала Владимирского института ФСИН России.

Объем и структура работы: диссертация состоит из введения, пяти разделов, состоящих из двух параграфов каждый, заключения, библиографического списка источников и литературы, включающего 551 наименование, в том числе 134 – на иностранных языках, и приложения. Общий объем текста диссертации – 354 страницы.

II. ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во Введении выявляется актуальность диссертационного исследования, анализируется степень изученности темы исследования, раскрываются теоретико-методологические основы диссертационной работы, формулируются объект и предмет научного исследования, обосновывается постановка целей и задач, раскрывается новизна, представляются положения, выносимые на защиту, характеризуется теоретическая и практическая значимость работы.

В первом разделе – «Методология социально-философского анализа локальной геоэкономической системы» – анализируются теоретико-методологические проблемы

Параграф первый первого раздела – «Глобальное и региональное как объект социально-философского анализа» – посвящен теоретико-методологическим подходам к диалектически взаимосвязанным процессам глобализации, регионализации и локализации.

Процессы глобализации, ускорившиеся на рубеже тысячелетий, привели к развитию двух взаимосвязанных процессов – регионализации и локализации; все три уровня социальной динамики (глобализация – регионализация – локализация) присутствуют в глобальной миросистеме – сложном многоуровневом системном образовании, в котором каждая подсистема имеет свой уровень и свои функции.

Медиаторным, интегрирующим процессом в ходе современного социального развития стали процессы регионализации, являющиеся связующим уровнем процессов глобализации и локализации.

В рамках глобальной миросистемы, описанной и исследованной И. Валлерстайном, можно выделить региональную подсистему как многоуровневый социальный феномен, который включает в себя три уровня регионов – мегарегионы (Запад, Восток, Север, Юг), макрорегионы (Европа, Северная и Южная Америка и т.д.), мезорегионы (Западная Европа, Центральная Европа, Восточная Европа, Центральная Америка, Северная Африка, Черная Африка, Южная Африка и т.п.) и микрорегионы (Силезия, Нормандия, Кастилия, Сибирь, Дальний Восток, Северный Кавказ).

В исследовательской, политической и обыденной практике понятие «регион» в России стало применяться по отношению к административно-территориальному делению страны, при этом не учитывались международно-принятое содержание термина; смысл определения регион в российской практике приобрело, как, впрочем, и в ряде зарубежных работ, ситуативно обусловленный характер.

В таком случае мы должны более пристальное внимание обратить на локальный уровень глобальной миросистемы, преодолевая традиционное отождествление субъектов Российской Федерации, например, с регионами. Локальный уровень будет представлен на мегалокальном уровне – субъектами Российской Федерации (для государств другого масштаба национальный уровень может быть мегалокальным), на макролокальном – районным административно-территориальным делением, на микролокальном – отдельными местными сообществами городов и сельских округов в рамках реализации политики развития местного самоуправления и децентрализации, и глокальном – на уровне отдельных домохозяйств, семей и т.п.

Полученная структура многоуровневой глобальной миросистемы позволяет применить к ней методологически важное положение Ж. Эрмана о структуре системы как совокупности диахронических принципов образования и видоизменения таких синхронных соединений, принципов, которые обеспечивают самоидентичность структуры во времени. Это соответствует представлению Т. Парсонса о том, что социальную систему пронизывают два структурообразующих и взаимодополняющих параметра: иерархия контролирующих факторов (hierarchy of controlling factors) в сторону физико-органической среды и иерархия обуславливающих факторов (hierarchy of conditioning factors).

Во втором параграфе первого раздела – «Методология изучения системы социального регулирования в макролокальной геоэкономической системе» – рассматриваются вопросы методологи социально-философского анализа социального регулирования системы социально-экономических отношений в субъектах Российской Федерации.

Локальность выступает в качестве важного элемента адаптации к динамическим изменениям окружающей среды, источником поступательного развития и усложнения глобальной миросистемы начиная с ее микроуровня.

Для изучения локального уровня экономических процессов и геоэкономических подсистем на уровне субъектов Российской Федерации в условиях глобализации представляется целесообразным введение в научный оборот нового концепта, отражающего специфику локального геоэкономического пространства, – «макролокальная геоэкономия», которая может быть определена как целостная совокупность субнациональных институтов, норм, отношений и экономической культуры, реализующаяся в повседневных социально-экономических практиках в локальном социокультурном контексте.

Макролокальная геоэкономия как институциональная подсистема включает в себя институты государственной власти и местного самоуправления, юридические лица – акторы локальных, региональных, национальных и глобальных экономических взаимодействий и процессов, экономические и политические элиты, группы интересов индивидуальных предпринимателей, государственных и муниципальных служащих, персонала и т.д.; макролокальная геоэкономия может анализироваться в единстве структурно-функциональных и динамических (процессуальных) качеств.

Важнейшей функцией развития макролокальных геоэкономических сообществ является функция социального регулирования, позволяющая оптимизировать процессы концентрации и деконцентрации, управления и самоуправления, координировать деятельность реальных акторов экономических, политических и иных социальных процессов, которые создают так называемый «экономический климат»; в свою очередь в «экономическом климате» можно выделить «инвестиционный климат» – совокупность социально-экономических, социально-политических и социокультурных факторов, определяющих степень привлекательности инвестиционного рынка и величину инвестиционного риска; социальное регулирование развития макролокальных геоэкономических сообществ осуществляется в рамках как нормативной, так и ненормативной моделей.

В основе социального регулирования как специфической сферы деятельности государства и самоорганизации общества лежат, во-первых, факторы регулирования экономической деятельности, направленные на оптимизацию социально-экономического развития государства и общества; во-вторых, внеэкономические факторы – политические, направленные на стабильное развитие политической системы общества, гуманитарные, направленные на преодоление негативных последствий социально-экономического развития и гармонизацию общественных отношений, и культурные, направленные на поддержание культурной идентичности нации, обеспечения необходимого уровня развития  образования и науки для решения задач, стоящих перед обществом на данном этапе его развития, и духовных оснований реализации доминирующих принципов социальной деятельности людей.

Социальное регулирование включает различные социальные регуляторы – от норм права до морально-нравственных, религиозных, корпоративных норм,  которые отличаются меньшей жесткостью и атрибуцией конкретным социальным сообществам. Среди систем социального регулирования можно выделить правовую культуру общества, политическую культуру общества, религиозную культуру общества и совокупность морально-нравственных ориентиров, входящих в духовную культуру общества.

Во втором разделе – «Модернизация российского общества: глобальное, региональное, локальное» – диссертант анализирует актуальные проблемы социально-философского изучения модернизации российского общества.

В первом параграфе второго раздела – «Основные направления модернизации российского общества: национальный, региональный и локальный уровни» – выявляются различные уровни российской модернизации.

Импульсом к модернизации могут стать как внутренняя эволюция общества, так и внешние факторы. Различные системообразующие элементы модернизации – системной трансформации общества в ходе исторического развития – продемонстрировали различную скорость и глубину протекания процессов, детерминированных геополитическим положением этих стран и историческим традиционным наследием.

Стартовые условия для новой российской модернизации после распада СССР на национальном уровне оказались крайне неблагоприятными и были обусловлены следующими факторами: отсутствием традиционного общества, разрушенного советской модернизацией в российских городах, и наличие его реликтов в сельской периферии; ценностным расколом в обществе; нарушением исторически закономерной последовательности социально-экономического развития (российское общество, за исключением военно-промышленного комплекса, миновало стадию индустриализма); несформированностью правовой и гражданской культуры; преобладание неэффективной системы «ручного управления», опирающейся на неэффективные управленческие и политические институты, коррумпированную судебную систему и полицию.

В России рельефно обозначились две близкие, но качественно различающиеся концепции модернизации: первая предусматривает разноскоростную, но системную трансформацию всего российского общества, вторая ориентирована на приоритетность технологической модернизации как базы для последующей модернизации всего общества.

Процессы развития глобальной экономической миросистемы, с одной стороны, создают новые возможности для развития макролокальных сообществ, с другой – являются существенным вызовом для российских регионов, создавая угрозу углубления ценностного раскола и подчинения процессов модернизации посредством экономических акторов национальным интересам зарубежных государств и корпоративным интересам транснациональных корпораций.

Во втором параграфе второго раздела – «Макролокальная геоэкономическая система: основные характеристики в условиях модернизации и глобализации» – диссертант изучает характеристики и функции  макролокальной геоэкономической системы в становлении модернизации и влияние на нее процессов глобализации.

Происходящие в обществе процессы дивергенции и конвергенции, гомогенизации и гетерогенизации социумов протекают в рамках сложившихся, имеющих свою историю социальных систем различных уровней и различной степени автономии. Любые изменения во внешней по отношению к сложносоставным социальным системам среде должны вызывать в них, прежде всего, реакцию в направлении усиления внутренней гомогенности, направленной на сохранение существующих системообразующих элементов; поэтому развитие глобальной экономической миросистемы неизбежно влечет на начальных этапах усиление ассимилятивных процессов на нижних уровнях национальных экономических систем, ориентированных на повышение автономии и гомогенности нижних структурных уровней, связанных с наиболее архаическими традиционными практиками.

В то время как экономическая рациональность подталкивает мир к глобализации, возрастание активности макролокальных геоэкономических систем приводит к деконцентрации, проявлющейся в передаче полномочий социального регулирования нижним уровням социальных систем. В условиях возрастания рисков, вызванных новым глобальным форматированием социально-экономических отношений, макролокализация является попыткой адекватного ответа, организованного, главным образом, в форме традиционных сетей, на хаотичность процесса изменений и основанием для последующего поступательного развития общества.

Если современная глобализация предполагает развитие продуктивной конкуренции, сопровождающейся столкновением различных культурных идентичностей, то макролокальное сообщество являет собой образец устойчивости и гомогенности, противостоящей гетерогенности внешнего по отношению к нему окружения.

Социальные процессы, протекающие в макролокальных сообществах могут способствовать девестернизации локальных элит в условиях проникновения и распространения в макролокальных сообществах глобальной массовой культуры низкого уровня и, соответственно, поиск опоры элитами макролокальных сообществ осуществляется в обращении к традиционным локальным ценностям как основанию для защиты своего социально-экономического и социально-политического статуса и стиля жизни.

Стиль жизни, по мнению диссертанта, являясь отражением совокупности индивидуальных и коллективных ценностных ориентаций индивида и сообщества, с которым он себя индентифицирует, находит реализацию в социальных отношениях, социальной коммуникации и социальной, деятельностной активности человека.

По мнению диссертанта, З. Бауман не прав, говоря об индивидуализации индивидов в глобализирующемся обществе – происходит диверсификация форм коллективности и их трансформация от принудительной, навязанной коллективности к добровольной, основанной на свободном волеизъявлении и добровольном принятии общественно значимых ограничений.

Вертикально организованные социальные системы (к которым относится и российское общество) могут изжить себя лишь в процессе развития горизонтальных сетевых взаимодействий и структур и достижения баланса вертикальных и горизонтальных структур. Импульсом к такому развитию могут стать лишь системная деградация или системная трансформация вертикально организованной системы; для этого вертикально организованная система должна исчерпать ресурсы консервативной модернизации, позволяющей ей существовать за счет определенного ослабления давления на своих граждан и локальные акторы экономических и гражданских процессов, в том числе и за счет давления на традиционные социальные сети.

В процессе трансформации вертикально ориентированных социальных систем могут возникнуть горизонтально ориентированные социальные сети, создающие основания для формирования гражданского общества, поскольку они рассчитаны на социальную активность их участников.

В современных условиях провинциальная макролокальная геоэкономическая система выступает как естественное пространство адаптации населения субъектов Российской Федерации к процессам глобализации и переустройства социальной жизни под влиянием последствий трансформационных процессов и политики модернизации, причем в российском обществе наряду с доминированием адаптационных и модернизационных стилей жизни активно проявился сегмент инновационно ориентированных граждан с активной жизненной позицией, названных исследователями «людьми XXI века».

       В третьем разделе – «Социальное регулирование в макролокальных геоэкономиях и акторы модернизации» – анализируются основные направления и формы социального регулирования в макролокальных геоэкономиях и место акторов социально-экономических процессов в них.

       В первом параграфе третьего раздела «Детерминанты макролокальных геоэкономий в условиях модернизации российского общества» рассматриваются социальные детерминанты макролокальных геоэкономий.

В макролокальной геоэкономии различаются функции саморегулирования и самонастройки системы, институционального регулирования и саморегулирования акторов, образующих макролокальное сообщество; все регулирующие функции могут быть реализованы в форме адаптации самой макролокальной геоэкономии в форме морфостазиса или саморазвития, детерминированного как экзогенными, так и эндогенными факторами.

Иерархия интересов, включающая в себя личные, групповые и общественные интересы, стремится к достижению баланса с помощью социального регулирования. В его основе лежит координация различных интересов, реализующихся в диалектическом взаимодействии объективного и субъективного в интересе как социально значимом явлении. Объективные интересы определяются уровнем развития социума, его системной организацией, системой общественных отношений, социально-политической системой, реализуемой в правовой системе общества, а субъективные интересы индивидов определяются терминальными и инструментальными ценностями индивидов, их правовой культурой, личностной волей человека.

Понимание общества как системы реальных отношений, основанных на взаимных ожиданиях и обязательствах, опирающихся на формально закрепленные рамки социальной деятельности легитимизированных данным обществом с помощью государства социальных институтов, отнюдь не означает полного соответствия деятельности представителей этих институтов правовым и процедурным регламентам с позиций интересов всего общества и государства.

Функция социального регулирования макролокальной геоэкономии осуществляется посредством формальных и неформальных социальных институтов. Формальные социальные институты реализуются в системе различных отраслей права и посредством органов государственного и политического управления, муниципального самоуправления, судебной системы, церковных организаций, институционализированных и легитимизированных государством органах самоуправления акторов макролокальной геоэкономии. Неформальные социальные институты участвуют в социальном регулировании макролокальных геоэкономий с помощью традиционных и современных социальных сетей, основанных на конвенциональных и девиантных социальных практиках, традициях, исторически сложившихся нормах обычного права.

Государство стремится гармонизировать различные стороны социальной жизни за счет регулирования баланса интересов, преодолевая ограниченность личностных устремлений для достижения наибольшей эффективности социальной системы в целом. Поскольку государство является автопоэзийной, относительно автономной системой, в процессе его функционирования возникает и собственный государственный интерес, репрезентирующий интересы властно-бюрократического механизма государственного управления как институционального образования, направленного на саморегулирование и подержание собственного существования и стабильности, что может приводить к искажению репрезентации интересов общества бюрократией, отчуждением государственных институтов от общества.

Наряду с государством социальное регулирование осуществляется и  самим обществом, которое может устанавливать свои конвенциональные правила социального управления экономической деятельности и предъявлять свои требования к содержанию и масштабам этого социального регулирования, выдвигать свои требования в лице представителей различных сегментов общества по поводу государственной деятельности в этой области.

Одним из значимых институтов социального саморегулирования макролокальных геоэкономий являются социальные сети. Социальная сеть представляет собой комплиментарное единство трех системообразующих элементов – совокупности позиций участников социальной сети, совокупности отношений между участниками социальной сети и совокупности потоков ресурсов между участниками социальной сети.

В настоящее время в российском обществе преобладают традиционные социальные сети: семейные, объединяющие людей, связанных узами кровного родства по линии мужа и жены, соседские, земляческие, социальные сети выпускников учебных заведений, научные социальные сети, социальные сети акторов экономической деятельности, девиантные социальные сети и т.д. Трансферы в рамках традиционных социальных сетей не контролируются государственными институтами и носят конвенциональный характер, основываясь на формальных и неформальных договорных отношениях.

Социальные сети выполняют важную роль увеличения групповых и индивидуальных ресурсов участников социальной сети. Они могут быть организованы по иерархическому принципу, могут носить инструментально-конвенциональный или компенсаторный характер, восполняя и дополняя неэффективную и недостаточную деятельность формальных институтов, которые регулируются государством. В этом случае наблюдается перераспределение состава социальной сети в пользу преобладания в ней кровных родственников. Традиционные социальные сети могут быть сетями развития, в которых основная цель взаимодействия ориентирована на прирост различных форм капитала – как общесетевого, так и индивидуального.

Значимыми детерминантами развития макролокальной геоэкономии выступают различного рода социальные факторы, определяющие вектор эволюции местных сообществ.

К эндогенным факторам развития макролокальной геоэкономии можно отнести: 1) социально-экономическую инфраструктуру; 2) социально-демографические факторы; 3) исторические традиции и ментальность местного населения; 4) баланс миграционных потоков населения и степень его социальной мобильности; 5) экономическую политику местной политии и органов государственного управления и местного самоуправления; 6) ориентации социальной активности акторов экономической сферы макролокальной геоэкономии; 7) деятельность местных религиозных институтов и организаций, участвующих в формировании и развитии ценностных ориентаций населения; 8) деятельность средств местных масс-медиа по ретрансляции позитивного и негативного социального опыта социально-экономической деятельности, по формированию и развитию ценностных ориентаций местного населения.

К экзогенным факторам развития макролокальной геоэкономии можно отнести: 1) естественно-географические факторы, связанные с геополитическим и геоэкономическим положением макролокальных геоэкономий; 2) социально-экономическую политику федерального центра и ее стратегическую ориентацию; 3) социально-экономическую деятельность внешних акторов рынка и их стратегическую ориентацию; 4) внешнюю масс-медиа среду, которая формирует и распространяет информацию о макролокальной геоэкономи, создавая позитивный, нейтральный или негативный образ макролокальной территории.

Движущей силой развития национальных, мезолокальных и макролокальных экономик является конкуренция на национальном и международном уровнях. Конкурентоспособность национальных и макролокальных экономик в настоящее время переместилась в  область производственно-инвестиционных моделей развития; которые аккумулируют инновационные основания модернизации на базе «экономики знаний» и формируют значимые технологические конкурентные преимущества, а на их основе – кластеры развития на макролокальном, национальном и международном уровнях.

       Во втором параграфе третьего раздела – «Акторы макролокальных геоэкономий российского общества» – диссертантом изучаются социальные позиции и деятельность акторов макролокальных геоэкономий по социальному регулированию социально-экономических процессов.

В каждом макролокальном сообществе можно выделить три группы факторов, образующих в конечном итоге макролокальную системную целостность: во-первых, это факторы предпосылочного характера – территориально-географический, социокультурный, социально-психологический и т.п.; во-вторых, социально-экономические факторы, составляющие основу интеграции макролокального сообщества; в-третьих, политические факторы, обладающие при любой конфигурации макролокального сообщества субъективно-волевым характером, однако детерминированые политической системой государства.

В условиях лавинообразных и ведущих к значительной неопределенности трансформаций 90-х гг. общество было вынуждено приспособиться к существующим реалиям, что привело к возникновению двух контуров государственного и муниципального управления. Один контур опирался на нормативно-правовые основания и строился на законодательных и регламентирующих документах и нормативах, другой складывался на конвенциональной основе взаимодействующих акторов системы государственного и политического управления.

В современном российском обществе один контур управления опирается на вертикаль власти и обеспечивает реализацию принятых федеральным центром решений на уровне субъектов Российской Федерации. Другой – на макролокальную геоэкономию и политию субъекта Российской Федерации. Отражая противоречивые интересы различных групп, обладающих различной ресурсной базой, он потенциально конфликтен.

Развивая и дополняя точку зрения С.В. Володенкова на возможные варианты разрешения внутрисистемного кризиса, включающие возможный распад или гибель системы; реформу – постепенную перестройку ядра генотипа системы, ведущую к появлению качественно новой системы; революцию как резкое, скачкообразное изменение ядра системы, катастрофический переход из одного состояния в другое, диссертант полагает, что существует и возможность преодоления конфликта путем формирования двухконтурной системы, состоящей из конвенционального контура, основанного на соблюдении договоренностей о максимизации выигрыша каждого участника конвенционального соглашения, и формального институционального контура, который может использовать ресурсы конвенционального контура социального регулировании; при этом может происходить становление сети власти и властных сетей.

Властную сеть, по мнению диссертанта, необходимо отличать от сети власти, созданной не на концентрации ресурсов в руках одной социально-ролевой позиции, а на распределении властного ресурса внутри институционального органа, реализующего властные полномочия. Внутри властной сети навязывается условная лояльность к распорядителю властного ресурса, которая утрачивается с лишением его занимаемой социально-ролевой позиции. С изменением социально-ролевой позиции лидера властной сети при условии сохранении социального капитала ее бывшим лидером она может трансформироваться в социальную сеть трансакционных обменов, когда обладатель социального капитала в форме доверительных связей способен конвертировать его в консалтинговые услуги для других участников сети; при этом происходит трансформация властных отношений в отношения взаимной зависимости, так как бывшему лидеру необходимо преобразовать свой социальный капитал в финансовый, а участникам сети – трансформировать свой финансовый капитал в социальный.

Сеть социальных обменов может носить асимметричный характер, основанный на различиях ресурсов ее участников и, соответственно, их различных позициях в сети, или быть симметричной, когда вклад каждого участника сети на основании конвенциональных соглашений эквивалентен вкладу другого участника сети обменов. Симметричные сети социальных обменов под влиянием повседневных социальных взаимодействий и контекста деятельности такой сети, как правило, трансформируются в асимметричные сети обменов.

Макролокальные геоэкономии, основанные на локальной укорененности акторов социальных процессов, в условиях невысокой эффективности деятельности органов государственного управления и муниципального самоуправления способствуют распространению клиентизма, опирающегося как на традиционные семейные связи, так и на корпоративные взаимоотношения, ориентированные на приспособление к сложившимся условиям и патронажное покровительство со стороны располагающих большими ресурсами или доступом к ним лиц в форме различного рода социальных сетей.

Сложившееся в российском обществе посттрансформационное большинство ориентировано на нуклеаризацию и индивидуализацию жизни – на семью как высший смысл жизни, на собственные силы и работу, направленные на поддержание существовании семьи; в то время как инициатива и благополучие связываются с высокоранговыми ценностями у меньшинства населения.

Если малоимущие слои населения и работники бюджетных организаций ожидают от государства дополнительной социальной поддержки, то состоятельные слои видят в государственном участии в экономике: во-первых, путь успешной карьеры по созданию персонализированной сети власти, во-вторых, возможность использования ресурсов государства в качестве дополнительных источников ресурсов в сети обменов, в-третьих, один из путей избавления от решения социальных проблем на уже действующих производствах.

Современные макролокальные геоэкономические сообщества России напоминают мозаику архаических, индустриальных и предпостиндустриальных (сосредоточены в мегаполисах) анклавов. В центре внимания политики администраций субъектов Российской Федерации находятся крупные компании, имеющие наибольшую долю в инвестиционных процессах и налогообложении макролокальных геоэкономий.

Именно муниципальные образования остаются асимметричными пространствами сосуществования аграрного и традиционного укладов, образующих социальное пространство в худшем случае скрытого сопротивления модернизации, а в лучшем случае – выжидательной позиции.

В этих условиях определенные ожидания можно связывать прежде всего с нацеленностью властных структур субъектов Российской Федерации на развитие инвестиционной политики и реализацию с ее помощью модернизационного сценария развития, с доминированием ориентации на реиндустриализацию, с одной стороны, и продуктивную активность сторонников рефлексивной модернизации в рамках постиндустриальных инновационных сегментов экономики, опирающихся на «людей XXI века» – c другой.

       Четвертый раздел диссертации – «Государство и бизнес-среда в социальном регулировании экономических процессов модернизации макролокальных геэкономий» – посвящен изучению вопросов взаимоотношения бизнес-среды местных макролокальных сообществ и органов государственного и муниципального самоуправления.

       В первом параграфе четвертого раздела «Институты государственного управления и местного самоуправления макролокальных геоэкономий и социальное регулировании экономических процессов модернизации» рассматривается деятельность органов государственного управления и местного самоуправления по социальному регулированию в макролокальных геоэкономических системах.

Наряду с открытыми и закрытыми существуют бинарные общества смешанного типа или, как их предлагает называть диссертант, полутрадиционные или полуоткрытые общества, основанные на культурах незавершенных модернизаций. К таковым можно отнести, например, российское общество после реформ царя Алексея Михайловича и патриарха Никона и  эпохи петровских реформ, южные рабовладельческие штаты Северной Америки, образовавшие Конфедерацию, иранское общество эпохи «Белой революции» шаха Реза Пехлеви, Японию после революции «Мейдзи», Китай после революций 1912 и 1949 гг. и др.

Эти общества были открытыми на уровне правящей политической и экономической элиты, вписанными в мировые и региональные рынки, но на нижнем уровне, уровне массовой культуры, они оставались традиционными, опиравшимися на архаические основания и аграрные социально-экономические уклады, которые сохраняли властные ресурсы и властные полномочия политических и экономических элит, сформированные этими традиционными культурами.

Конфликтность такого рода полуоткрытых социальных систем заключена в проблеме завершении модернизации – в необходимости поддержания их конкурентоспособности с модернизированным окружением. Полуоткрытые социальные системы обречены либо на завершение модернизации в полном объеме, инициированное сверху частью правящих элит, либо на возникновение «архаического ответа на модернизацию» в форме различного рода антимодернистских революций, в результате которых, как правило, происходят технологические мобилизационные модернизации под мобилизующими идеологическими или религиозными лозунгами. В данном случае модернизационные процессы носят эндогенный характер и во многом определяются традиционными архаическими или сконструированными социокультурными основаниями. Либо происходит модернизация под влиянием экзогенных факторов – внешнего экономического и военного давления, в результате поражения в войне, финансово-экономического краха.

Страны итальяно-прусско-российско-японской модели капитализма предприняли попытку выстроить модель модернизации, основанную на замене традиционных социальных сетевых взаимодействий новым типом корпоративного взаимодействия, порывающего с исторической традицией и архаическим аграрным укладом с помощью вовлечения в процессы индустриальной модернизации отсталых сельских слоев населения, переселявшихся в города и вовлеченных в новые корпоративные отношения в рамках партийной дисциплины и насильственной мобилизации под контролем репрессивного аппарата. Эта модель модернизации опиралась на попытки экспроприировать ресурсы других стран военным путем, путем создания в них дружественных режимов (государства-сателлиты) или инкорпорации этих стран в состав своих государственных территорий государствами, которые были не в состоянии экономически конкурировать со странами, успешно прошедшими процесс модернизации в сфере обеспечения определенных стандартов качества жизни.

Полуоткрытые социально-экономические системы рефлексивны по своей двойственной внутренней природе; в этих бинарных социально-экономических системах производственные отношения могут носить самый архаический характер, вплоть до использования на массовых индустриальных производствах полуфеодальной формы взаимодействий, которая распространена по отношению к трудовым мигрантам, особенно к тем, кто нелегально остается на рынке труда. Поэтому в реальных производственных процессах могут воспроизводиться архаические формы социально-трудовых отношений, основанных на получении дополнительной ренты при трансфере человеческих ресурсов в производстве товаров, реализуемых на рынке.

Современная модернизация в России может быть описана как многоуровневый асинхронный процесс; основной движущей силой модернизационных процессов в условиях российской действительности является реиндустриализация, поскольку слой людей, занятых в инновационной сфере российской экономики, не превышает 1%. Тесная взаимосвязь реиндустриализации с макролокальной геоэкономией определяется привязанностью людей к локусу своего проживания наличием недвижимости, привлеченным укорененном в локусе человеческим и социальным капиталом (в том числе и социальным капиталом эгоцентрических социальных сетей), рациональным восприятием возможностей вписаться в бизнес-среду «чужих» локусов, инвестиционным климатом, сложившимся в макролокальных геоэкономиях и политикой органов государственного управления субъекта РФ и местного самоуправления в области развития предпринимательства, иррациональной эмпатией к своей малой родине.

Трансформировав российское общество в рыночное, государство, между тем, с целью сохранить асимметричность с помощью «вертикали власти», основанной на «ручном управлении», столкнулось с аномией акторов рынка. Для их успешной деятельности необходимы институциональные механизмы и ресурсы, которые подтолкнут к поиску эквивалентных трансакций.

Одной из преобладающих моделей государственного регулирования макролокальной геоэкономии является властная сеть во главе с губернатором или главой субъекта Российской Федерации, на котором замкнуты все крупные налогообразующие предприятия, размещенные в субъекте. Губернатор как лидер этой социальной сети предпочитает иметь дело с руководителями именно крупных предприятий, потому что они дают показатели инвестиционной активности, обеспечивают налогооблагаемую базу, способны участвовать  лоббировании интересов субъекта в федеральных органах государственной власти и на международных рынках. Именно крупные предприятия, как правило, активно реализуют социальные программы, оказывают поддержку администрации субъекта в развитии социальной инфраструктуры.

Наряду с подобной моделью государственного регулирования макролокальных экономических систем складывается и новая, инновационная модель государственного управления, основанная на попытках выстроить систему регулирования инновационной модернизации российской экономики в наиболее готовых к этому субъектах Российской Федерации, объединенных в Ассоциацию регионов инновационного развития.

Рассматривая в целом российское общество с точки зрения решаемых им задач реиндустриализации и инновационной модернизации, можно утверждать, что в стране возникла стабильная традиционно ориентированная социально-экономическая система, опирающаяся на авторитет и административно-политические ресурсы правящей партии и вертикаль власти, работающей в «ручном режиме» управления.

Большая часть правящей элиты и представителей государственной бюрократии заинтересована в сохранении традиционной ориентации российской экономики на топливно-энергетический комплекс и развитие коммерческого сектора, направленного на продвижение импортных товаров на внутренний российских рынок. Основным источником существования такого рода бюрократической элиты является административная рента, получаемая от трансакций в сфере использования властных полномочий, от формирования властных и эгоцентрических социальных сетей.

При функционировании правовой системы в рамках установленных законодательством правовых норм и норм применения права социальные сети, основанные на конвенциональных договоренностях, во многом лишаются своих трансакционных ресурсов. Это нарушает сложившийся порядок их функционирования, подрывает саму суть конвертации властных ресурсов в социальный капитал, который легко конвертируется в финансовый.

В свою очередь значительная часть институциональной бюрократии в условиях давления верхних уровней властной вертикали, требующей модернизационной политики от нижних уровней институциональной государственной власти, оптимальной стратегией адаптации к потенциальным, мало предсказуемым последствиям является деятельность по поддержанию стабильности и самосохранения макролокальной геоэкономии как автономной социально-экономической системы.

Во втором параграфе четвертого раздела – «Бизнес-среда макролокальных геоэкономий в процессах модернизации российского общества» – диссертант изучает роль бизнес-среды макролокальных геоэкономических систем в модернизационных процессах современной России.

В условиях трансформации полуоткрытой бинарной социальной системы в России произошла эволюция сегментов «грунта» и «элиты». Социальные группы, составлявшие грунт, стали основанием, ориентированным на традиции адаптационного выживания, в том числе и выделив в своем составе сегмент «предпринимателей», а элиты были вынуждены инкорпорировать в свою среду часть предпринимателей.

Взаимоотношения властных институтов и общества в нашей стране традиционно строилось в монологичной форме власти, в основе которой лежало недоверие к созидательной энергии общественных сил, боязнь потери инструментов контроля над ними; поэтому кредит доверия к власти был, как правило, достаточно низок и подпитывался механизмом распределения властными институтами ресурсов и благ.

Сложившаяся социальная стратификация российского общества стабильна и не позволяет развивать продуктивный устойчивый платежеобеспеченный спрос населения на товары на внутреннем рынке, а также рассчитывать на активное участие граждан в формировании и функционировании институтов гражданского общества.

Диссертанту представляется необходимым дополнить трехуровневую схему управляемости социальными процессами трансформации Т.И. Заславской, включающую целенаправленное реформирование базовых институтов, полустихийные сдвиги в социальной структуре и  слабо управляемое изменение человеческого капитала в нескольких областях: во-первых, адаптивная трансформация социальных институтов с нерелевантными поставленным целям последствиями, например, за счет приобретения институтами незапланированных функций под влиянием реальных социальных практик. Во-вторых, формирование параллельных социальных институтов, порождаемых девиантными социальными практиками;  в-третьих, целенаправленное изменение человеческого капитала (например, воспитание советского человека и создание новой исторической общности «советский народ» в годы советской власти).

Поэтому необходимым моментом качественного перелома отношений власти и бизнес-сообщества является переход от управления в виде монолога к регулированию на основе диалога и консенсуса, при котором объекты управления становятся субъектами соуправления и сорегулирования социально-экономической активности. Это предполагает пробуждение узлов низовой активности, действующих в рамках социальных сетей трансакционных обменов и в условиях стабильного правового поля, поскольку хаотичность в действиях институтов государственного управления, стремление контролировать все виды социальной активности ведут к неоправданному растяжению сети власти и ее низкой эффективности.

Малое предпринимательство является существенным элементом макрорегиональной геоэкономии; оно не только предоставляет работу и социолизирует достаточно широкие слои малообеспеченного и малоквалифицированного населения, но и в перспективе может стать важным комплиментарным фактором производственной деятельности средних и крупных предприятий, вступая с ними в договорные отношения по поставке комплектующих, выполнения логистических, сервисных и коммерческих операций. Однако такое структурирование деятельности малых предприятий возможно в настоящий период лишь в условиях государственно-частного партнерства, когда государство выступает в качестве гаранта выполнения сторонами своих обязательств.

Малый бизнес способствует поддержанию необходимого уровня дифференциации локальных сообществ, являющейся базой модернизационных процессов социальных структур, адаптации к этим модернизационным процессам населения, уменьшению разрыва между депрессивными слоями и срединным основанием социальной структуры.

Как показывают многочисленные социологические исследования и данные современных аналитиков, попытка политиков опереться в социально-экономической модернизации на малый бизнес в нынешних российских условиях не оправдана. Сами масштабы такого предпринимательства в условиях возрастающей налоговой и конкурентной нагрузки, административного давления на местах делают его скорее базой традиционалистских и гибридных ориентаций, превращая в арьергард модернизационных процессов.

В силу слабости ресурсного обеспечения, разобщенности, ограниченности сетевыми взаимоотношениями и административно-правовыми барьерами, малое предпринимательство может являться агентом внедрения модернизационных практик и инновационных разработок лишь в исключительных случаях: оно создает лишь «грунт» для формирования гибридных ценностных ориентаций. Активными акторами внедрения программ реиндустриализации и инновационной модернизации могут выступать средние и крупные предприятия, имеющие достаточную ресурсную базу и способные привлекать внутренние и внешние инвестиции и успешно трансформировать их в конечную продукцию, создавая спрос, раскручивающий производственную спираль роста выпуска продукции, причем средние и крупные предприятия выступают в качестве комплиментарных по отношению друг к другу.

       В пятом разделе диссертационного исследования – «Социальное регулирование при помощи инвестиционной политики в модернизации макролокальных геоэкономий» – диссертант анализирует место и роль инвестиционной деятельности в социальном регулировании макролокальных геоэкономий.

       В первом параграфе пятого раздела – «Инвестиционная политика и модернизация российского общества» – диссертант изучает роль инвестиций в модернизации российского общества.

Важнейшим ресурсом модернизации российского общества являются инвестиции в форме материальных и нематерильных активов, которые могут быть использованы для обновления технологического оборудования и технологических цепочек, выстраивания эффективных логистических и коммерческих систем.

В развивающихся странах внешние источники модернизационных инвестиций доминируют: их доля в капиталовложениях входящей наряду с Россией в группу развивающихся стран БРИК (Бразилия, Россия, Индия, Китай) Индии составляет свыше 60%, а в Южной Корее – 87%. В России же, по данным опросов руководителей средних и крупных предприятиях, доля внутренних средств финансирования достигает 91%. Такая однобокая структура источников финансирования делает инвестиционную деятельность весьма уязвимой, что усугубляется нестабильной налоговой политикой государства.

Выход из создавшегося положения видится в активном участии отечественных и зарубежных банков в инвестиционных процессах на российском рынке, в создании государственно-частных партнерств на уровне субъектов Российской Федерации, в ориентации на всемерное развитие в макролокальных сообществах средних производственных предприятий. В отличие от крупных предприятий они имеют гибкую организационную структуру, требуют меньше средств для модернизации технологического оборудования или строительства новых современных производств, обеспечивают стабильной работой локальные рынки трудовых ресурсов, способны самостоятельно или при участии крупных предприятий производить импортозамещающую конкурентоспособную продукцию, формирующую спрос на товары как потребительского, так и производственного назначения, способны оперативно настраиваться в кооперации с местными вузовскими и научными центрами на производство и внедрение инновационной продукции.

В России велика роль административного ресурса: в трансформированном виде сохранились целые области экономической деятельности, которые не способны функционировать без государственного протекционизма и ряда других привилегий и преимуществ, которые в форме социального капитала предоставляют административную поддержку.

В отечественной экономике в полной мере не реализован основополагающий принцип рыночной экономики – разделение собственности и власти. Более того, близость к властным структурам и вхождение в них стали фактором, в высшей мере благоприятствующим приобретению и использованию собственности, получению конкурентных преимуществ при доступе к различного рода конкурсам и тендерам по программам государственных закупок – происходит своеобразный симбиоз капитала и государственной бюрократии.

В макролокальных геоэкономиях наблюдается взаимное перетекание кадровых ресурсов из бизнеса во властные структуры. В частности, переход выходящих на пенсию по возрасту чиновников в различного рода бизнес-структуры, как правило, банковской сферы и местные филиалы различного рода крупных компаний, работающих на территории субъекта Российской Федерации; при этом основным вкладом в ресурсную поддержку деятельности новообращенного чиновника является культурный и социальный капитал, а в случае новообращенного или реинкарнированного предпринимателя – социальный капитал, реализуемый в лоббистских возможностях.

В социальном регулировании макролокальной геоэкономической системы можно выделить следующие основные направления деятельности: 1) выравнивание социально-экономических условий на всей территории макролокального сообщества, создание и упрочение в его рамках единого экономического пространства; 2) максимальное использование и развитие имеющегося природно-ресурсного потенциала, производственных и культурно-демографических ресурсов; 3) создание оптимального режима социального развития с учетом требований экономической стратегии, экономического баланса и обеспечения самодостаточности макролокальной геоэкономии; 4) приоритетное развитие направлений деятельности и субъектов рынка, имеющих стратегическое значение для национальной экономики и субъекта Российской Федерации в рамках максимизации социально-экономической эффективности развития макролокальных кластеров, реализующих программы реиндустрилизации, импортозамещения, развития платежеспособного спроса и программ инновационного развития.

Как полагает диссертант, к экономическим показателям эффективности инвестиций следует добавить и социально-культурную эффективность, потому что инвестирование в развитие предприятия неизбежно влияет и на социально-культурную среду, в которой оно локализовано. Приглашение квалифицированных специалистов, формирование современной корпоративной культуры, обеспечение занятости существенным образом влияют на социокультурную среду местного сообщества, оказывая воздействие как на инструментальные ценности работающих на модернизированном или инновационном предприятии, так и на развитие достижительных стратегий местного населения.

Стремление к инвестированию в зарубежные экономические проекты российских корпораций носит двойственный характер: с одной стороны, инвестиции в зарубежные экономики способствуют интеграции в глобальную геоэкономическую миросистему, формируют позитивный имидж российских предпринимателей в зарубежных странах, способствуют трансферам технологий, финансового, социального, символического и человеческого капиталов, с другой – выводят потенциальные инвестиционные ресурсы из российской экономики, сдерживают ее дифференциацию.

       Во втором параграфе пятого раздела – «Социальное регулирование развития модернизации макролокальных геоэкономических систем с использованием инвестиционной деятельности» – диссертантом исследуется роль инвестиционного регулирования в развитии модернизационных процессов в макролокальных геоэкономических системах.

Позиции акторов социально-экономических процессов в макролокальных геоэкономиях детерминированы несколькими основными факторами: 1) инерцией предшествующего развития; 2) положением и позициями формальных и неформальных социальных социальных институтов, 3) социальной структурой и степенью дифференциации общества; 4) наличием лидеров, их способностью к мобилизации модернизационных ресурсов и преодолению сопротивления сторонников поддержания существующего порядка; 5) стратегическими целями, на которые ориентируются те части экономических и политических элит, которые являются сторонниками и проводниками политики модернизации.

В этой связи самостоятельное значение приобретает понятие «хозяйственного механизма» и его использование. При исследовании и проектировании социально-экономической деятельности концепт «хозяйственный механизм» является во многих случаях весьма полезной и удобной формой социально-философской абстракции, позволяющей получать интересные обобщения и эффективно решать проблемы социально-экономического развития.

Применительно к современному периоду модернизации российского общества хозяйственные механизмы как страны в целом, так и макролокальных геоэкономий должны быть ориентированы на достижение устойчивого экономического роста на основе расширенного воспроизводства научно-технологического, природного, экономического и социального потенциалов, традиций, культуры проживающих в России народов, концентрации интеллектуального потенциала, воплощенного в креативном классе, на основе ключевых направлений развития процессов инновационной модернизации и использования приемлемого для России собственного исторического и современного международного опыта.

Первоосновой социального регулирования инвестиционной деятельности в рамках инвестиционной политики является капитал в его различных формах – финансовой, социальной, культурной, символической, человеческой, реализующиеся в форме материальных и нематериальных активов; в современных условиях все эти формы капитала как субъект управления являются достаточно сложным объектом регулирования, потому что они обладают высокой степенью неопределенности, свойственной социально-экономическим процессам и их результатам. Финансовые ресурсы и финансовые потоки отражают символическую природу современных трансакционных обменов и трансакционных потоков в глобальной экономической миросистеме.

Лишь при совпадении в долгосрочной перспективе интересов всех взаимодействующих субъектов по всем вышеназванным условиям инвестиционной деятельности в России возможно ускорение инвестиционных процессов. При этом необходимо принимать во внимание инвестиционные барьеры в макролокальных геоэкономиях, препятствующие активной инвестиционной деятельности зарубежных фирм и инвестиционных фондов и банков в российской провинции.

Для обеспечения такой согласованности необходимо выявление и точная структуризация интересов субъектов инвестиционной деятельности, формирование необходимого баланса интересов и закрепление его институциональных норм; одну из возможных локальных целей механизма инвестиционного процесса в этом случае можно сформулировать как снижение возможного или ожидаемого противоречия экономических интересов участвующих субъектов.

Противоречие интересов есть следствие отношений собственности и объективной разнонаправленности социально-экономических целей, которые преследуют субъекты инвестиционной деятельности, выступая как в роли владельцев, так и в роли распорядителей или пользователей факторов производства и производственных ресурсов. Объективная природа социально-экономических интересов не означает их автоматического осознания всеми участвующими субъектами, поэтому для эффективного развития инвестиционного процесса необходимо создавать не только средства регулирования (баланса) конфликтов интересов, но и средства выявления и установления самих интересов.

К внутренним противоречиям в рамках инвестиционной деятельности можно отнести недостаточную конкуренцию между макролокальными социально-экономическими системами за поддержку федерального центра и инвестиционные ресурсы, разноуровневый характер различных форм капитала макролокальных геоэкономий, используемых в инвестиционном процессе, противоречия между сетями власти и социальными сетями предпринимательских сообществ, асимметрию в распределении информации внутри макролокальных экономических сообществ.

К внешним противоречиям в инвестиционной деятельности – глобальную и региональную конкуренцию потенциальных акторов инвестиционных процессов, противоречия геоэкономических интересов корпораций и геополитических интересов национальных правительств, асимметрию информации о движении финансовых потоков на международных рынках, лоббизм групп интересов на отраслевых рынках.

Подготовку инвестиционных проектов и их реализацию органы государственного управления и муниципального самоуправления должны вести совместно с макролокальным бизнес-сообществом, торгово-промышленными палатами и самоуправляющимися организациями предпринимателей на основе частно-государственного партнерства и обеспечения приоритетных задач модернизации конкретных макролокальных геоэкономий – в этом залог эффективности современной инвестиционной политики по решению задач модернизации российского общества.

В Заключении диссертации изложены основные выводы исследования, намечаются перспективы дальнейшей разработки проблемы.

В Приложении помещены таблицы к тексту диссертации.

       Содержание диссертации отражено в следующих публикациях автора:

Монографии:

1.  Комарова Л.В. Нормативно-правовое регулирование инвестиционной деятельности в регионах России. Монография. / Л.В. Комарова. Ростов н/Д: Изд-во Ростовского университета, 2006. (10,5 п.л.);

2. Комарова Л.В. Региональная инвестиционная политика и ее социальное регулирование в условиях модернизации российского общества: социально-философский анализ. Монография. / Л.В. Комарова. Краснодар: Изд-во, 2011. (5,2 п.л.);

3. Комарова Л.В. Многоликий дискурс: монография. Колл. авт. / под общей редакцией В.Е. Хвощева и М.А. Малышева. Россия-Мексика. – Челябинск: Издательский центр ЮУрГУ, Изд-во НОЦ «КПОН», 2012. (глава «Инвестиции и модернизация российского общества: социально-философский анализ»). (0,1 п.л.).

       Статьи в ведущих рецензируемых научных журналах, определенных ВАК:

4. Комарова Л.В. Историческая взаимосвязь регионализма с локальными процессами: социально-философский анализ // Научный журнал «Историческая и социально-образовательная мысль». Краснодар. 2012. (0,1 п.л.);

  5. Комарова Л.В. Концепт регион – как объект социально-философского анализа // Общество и право: Научно-практический журнал № 3. Университет МВД России – научно-практическое и информационное издание. Краснодар: Издательство Краснодарского университета МВД России. 2012.  (0,1 п.л.);

  6. Комарова Л.В. Инвестиции как инструмент модернизации российской экономики // Вестник Адыгейского государственного университета. Майкоп. 2011. (0,1 п.л.);

  7. Комарова Л.В. Социально-философские проблемы модернизации периферийного геоэкономического пространства России // Теория и практика общественного развития. Научный журнал. Краснодар. № 3. 2011. (0,08 п.л.);

  8. Комарова Л.В. Социально-философский анализ локальной геоэкономической системы // Культурная жизнь юга России. Краснодар. № 5 (43), 2011.(0,08 п.л.);

  9. Комарова Л.В. К вопросу определения и классификации основных видов инвестиционной деятельности // Юрист-Правовед № 4 (29). 2008. (0,1 п.л.);

10. Комарова Л.В. Исследование проблемы соотношения федерального центра и регионов в условиях рыночной экономики // Вестник Саратовской государственной академии права. Научный журнал. № 2 (54). 2007. (0,1 п.л.);

11. Комарова Л.В. Государственная поддержка культуры и искусства в Российской Федерации // Региональный научный журнал «Культурная жизнь юга России». № 1 (20), 2007. (0,1 п.л.);

12. Комарова Л.В. Сущность привлечения иностранных инвестиций и их роль в экономической жизни общества // Экономический вестник Ростовского государственного университета. № 4. Ч. 2. 2006. (0,1 п.л.);

Другие статьи:

13. Комарова Л.В., Андреева В.Н. К вопросу об инновационной модернизации деятельности макролокального бизнессообщества как совокупности факторов макролокальной геоэкономической системы // Научно-правовое обеспечение развития инновационной экономики и модернизации промышленной политики России: Материалы международной научно-практической конференции. Часть 1. Краснодар. 2012. (0,2 п.л.);

14. Комарова Л.В. Социально-философский анализ инвестиционного регулирования модернизации макролокальных геоэкономических систем // Социально-гуманитарный вестник. Межвузовский сборник научных трудов. Специальный выпуск (12). Краснодар. 2012. (0,1 п.л.);

15. Комарова Л.В. Социальные аспекты формирования регионального бюджета развития // Актуальные проблемы экономики, финансов и бухгалтерского учета на современном этапе развития: Материалы международной научно-практической конференции. Сочи. 27-30 апреля 2012. (0,1 п.л.);

16. Комарова Л.В. Социально-философский анализ особенностей переходного периода в инвестиционной сфере // Общество: философия, история, культура. Научный журнал. Выпуск 1-2. Краснодар. 2011. (0,08 п.л.);

  17. Комарова Л.В. Процесс глобализации экономики с точки зрения социальной философии // Общество: философия, история, культура. Научный журнал. Выпуск 3-4. Краснодар. 2011. (0,1 п.л.);

  18. Комарова Л.В. Бизнес-среда макролокальных геоэкономий и процессах модернизации российского общества // Общественные науки. Всероссийский научный журнал. Издательство МИИ Наука. Москва. № 9. 2011. (0,1 п.л.);

  19. Комарова Л.В. Социальное регулирование экономических процессов модернизации // Юрист Юга России. Научно-практический журнал. № 1. Ростов-на-Дону, 2011. (0,1 п.л.);

  20. Комарова Л.В. К вопросу изучения локального уровня экономических процессов и геоэкономических подсистем // Общество. Культура. Право: Материалы ХI Всероссийской научно-практической конференции «Функции права в охране культурных ценностей». 23-28 сентября 2011. Краснодар. (0,1 п.л.);

21. Комарова Л.В. К вопросу о внешнеполитической региональной безопасности в условиях глобализации // Актуальные проблемы национальной безопасности: Российский и зарубежный опыт: Материалы Международной научно-практической конференции, посвященной 20-летию Республики Адыгея. Майкоп. 2011. (0,08 п.л.);

  22. Комарова Л.В. Социально-философский анализ модели кадрового обеспечения эффективных инвестиций // Антиобщественный образ жизни и преступность молодежи: Материалы Всероссийского «Круглого стола». 16-17 сентября 2011. Ростов-на-Дону. (0,05 п.л.);

23. Комарова Л.В. Социально-философские проблемы правоприменительной практики механизма реформирования и использования финансовых ресурсов // Правовые и социально-экономические аспекты стратегии модернизации России: проблемы обновления и сохранения преемственности: Материалы Международной научно-практической конференции. 27 мая 2011. Краснодар. КрУ МВД России. (0,1 п.л.);

24. Комарова Л.В. Актуальные вопросы совершенствования системы подготовки кадров: социально-философский аспект // Социально-трудовая сфера и занятость населения: состояние, проблемы, инновации (региональный аспект): Материалы международной научно-практической конференции (28-29 апреля 2011). Краснодар. 2011. (0,08 п.л.);

25. Комарова Л.В. Задачи государственных органов по правовому регулированию региональной экономики // Экономико-правовые аспекты стратегии модернизации России: к эффективной и нравственной экономике: Материалы международной научно-практической конференции. Часть 3. Сборник научных статей. Краснодар. 2009. (0,1 п.л.);

  26. Комарова Л.В. К вопросу кадрового обеспечения научных исследований в области инвестирования экономики России // Россия: прошлое, настоящее, будущее: Материалы Международной научно-практической конференции. Сочи. 29 января – 31 января 2009. (0,04 п.л.);

  27. Komarova L.V. On the Origin of Slavonik Christianiti and Enterinq the West-European Economik System // Jerusalem Word: Internetional Scientifik Conference «Jerusalem: Cradle of European and World Culture». (February 20-28, 2009. Krasnodar – Jerusalem). New York – Jerusalem – Krasnodar. 2009. (0,08 п.л.);

28. Комарова Л.В. Проблемы правоприменительной практики механизма реформирования и использования финансовых ресурсов // Социально-экономическое положение России в новых геополитических и финансово-экономических условиях: реалии и перспективы развития: Материалы Международной научно-практической конференции 4 декабря 2008 года. Сборник научных статей. Выпуск 5. Санкт-Петербург. Издательство Института бизнеса и права. 2008. (0,1 п.л.);

  29. Комарова Л.В. К вопросу о предпосылках для развития зарубежных инвестиций в России // Ресурсный потенциал национальной экономики в условиях глобализации: Материалы Международной научно-практической конференции. Сочи. 31 января – 2 февраля 2008. Часть 1. Краснодар. 2008. (0,04 п.л.);

  30. Комарова Л.В. Интеллектуальный потенциал – залог экономической конкурентоспособности // Интеграция науки и образования. Информационная культура и креативный потенциал общества и личности: Материалы международной научной конференции. Краснодар. 4-7 сентября 2008. (0,08 п.л.);

  31. Комарова Л.В. Сочи – центр инвестиционной жизни России // Материалы Всероссийской научно-практической конференции с международным участием «На пути к ХХII Олимпийским и XI Паралимпийским зимним играм». Краснодар. 29-30 октября 2008. (0,1 п.л.);

  32. Комарова Л.В. К вопросу о несовершенстве законодательно-правовой базы по вопросам бюджетного федерализма (Российская Федерация) // Казахстанская криминологическая ассоциация. Предупреждение преступности. Юридический журнал. № 1 (17). 2007. (0,04 п.л.);

  33. Комарова Л.В. Обоснование эффективной модели инвестиций в условиях меняющейся структуры спроса // Очерки новейшей камералистики. № 1. Краснодар. 2007. (0,04 п.л.);

  34. Комарова Л.В. Региональная политика как основа социально-экономического развития Краснодарского края // Вопросы теории и практики Российской правовой науки: Материалы III Международной научно-практической конференции. Пенза. 2007 (0,08 п.л.);

35. Комарова Л.В. К вопросу о динамике развития инвестиционной деятельности Краснодарского края как стратегически важного региона России // Актуальные проблемы социально-экономического развития России: Материалы Международной научно-практической конференции. Сочи, 31 января – 2 февраля 2007. (0,04 п.л.);

36. Комарова Л.В. Экономические и институциональные исследования. Альманах научных трудов. Колл. авт. / под общ. ред. д.э.н., проф. В.Н. Овчинникова, д.э.н., проф. О.С. Белокрыловой. – Выпуск 4 (24). 2007. (глава «Социальные оценки инвестиционных проектов регионального развития»). (0,2 п.л.);

37. Комарова Л.В. Горшкова Е.Г., Зверева Г.К.,. и др. Экономика регионов: тенденции развития: монография. Колл. авт. / под общ. ред. О.И. Кирикова. – Книга 1. – Воронеж: ВГПУ, 2006. (глава «Исследование мотивационных основ инвестиционной деятельности в регионах России»). (0,3 п.л.);

38. Комарова Л.В. Исследование сущности финансово-экономического содержания инвестиций и инвестиционной деятельности // Право и практика. Правовое научно-практическое и информационное издание. № 1. Краснодар, 2006. (0,08 п.л.);

39. Комарова Л.В. Обоснование эффективной модели инвестиций в условиях меняющейся структуры спроса // Право и практика. Правовое научно-практическое и информационное издание. № 2. Краснодар 2006. (0,08 п.л.);

40. Комарова Л.В. К вопросу о взаимодействии экономических и политических факторов в экономике // Труды юридического факультета Ставропольского государственного университета. Выпуск 13. Ставрополь. «Сервисшкола». 2006. (0,08 п.л.);

  41. Комарова Л.В. К вопросу концептуальных подходов к формированию механизма регулирования инвестиционного процесса в регионах России // Инновационные процессы в менеджменте: Материалы III Международной научно-практической конференции. Пенза. 2006. (0,08 п.л.);

  42. Комарова Л.В. Анализ основных направлений взаимодействия государства и экономики в условиях переходной экономики // Реформирование системы управления и мотивирующие системы оплаты труда на современном предприятии: Материалы II Международной научно-практической конференции. Пенза. 2006. (0,08 п.л.);

  43. Комарова Л.В. Приватизация как организационно-правовая форма взаимодействия предпринимательских и властных структур // Право, бизнес, население: Материалы Международной научно-практической конференции. Пенза. 2006. (0,1 п.л.);

44. Комарова Л.В., Шахкелдов Ф.Г. Особенности развития инвестиционного климата в России на современном этапе // Ученые записки. Выпуск 2. Сборник статей ученых и аспирантов Адыгейского филиала Московского открытого социального университета. Изд-во «Кубанькино», Краснодар. 2006. (0,1 п.л.);

45. Комарова Л.В. Социальные оценки инвестиционных проектов регионального развития // Экономические и институциональные исследования. Альманах научных трудов. Выпуск 3 (19). Ростов-на-Дону, Изд-во Ростовского университета. 2006. (0,25 п.л.);

46. Комарова Л.В. Анализ инвестиционной ситуации в России // Современная социально-экономическая трансформация России: ориентиры и итоги в контексте глобализации и регионализации: Материалы Международной научной конференции. Сборник научных статей. Ч. 1. Краснодар. Издательство Кубанского государственного аграрного университета. 2006. (0,2 п.л.).

 

 


1 Гидденс Э. Социология: Пер. с англ. – М.: Эдиториал УРСС, 1999; Гидденс Э. Ускользающий мир: как глобализация меняет нашу жизнь. – М.: Весь мир, 2004.

2 Бек У. Что такое глобализация? – М.: Прогресс-Традиция, 2001.

3 Inglhart R. Modernization and Postmodernization. – Princeton: Princeton University Press, 1997.

4 Кастельс М. Информационная эпоха: экономика, общество и культура. – М.: ГУ ВШЭ, 2000; Хантингтон С. Столкновение цивилизаций? // Политические исследования. – № 1. – 1994. – С. 32-48; Hettne В. Globalization and the New Regionalism. - London: Academic Press, 1999. – Vol. 1; Валлерстайн И. После либерализма. Пер. с англ. / Под ред. Б. Ю. Кагарлицкого. – М.: Эдиториал УРСС, 2003; Бранский В.П., Пожарский С.Д. Глобализация и синергетический историзм (Синергетическая теория глобализации). – М.: Политехника, 2004; Epacoв Б. С. Цивилизации: Универсалии и самобытность. – M.: Наука, 2002; Иноземцев В.Л. Расколотая цивилизация. – М.: Социо-Логос, 1999; Кагарлицкий Б. Периферийная империя: Россия и миросистема. - M.: Ультра. Культура, 2004; Кочетов Э.Г. Геоэкономика. Освоение мирового экономического пространства.- М.: Норма, 2010; Маклюэн М. Понимание медиа: внешнее расширение человека. – М.: Жуковский: КАНОН-пресс – Ц, Кучково поле, 2004; Неклесса А.И. Конец цивилизации или зигзаг истории // Постиндустриальный мир: Центр, Периферия, Россия. – М.: СПб.: Нестор, 1999; Уткин А.И. Глобализация: процесс и осмысление. – М.: Социо-Логос, 2004; Федотова В. Г. Модернизация «другой» Европы. – М.: Социо-Логос, 2000; Хейфец Б. А. Зарубежная экспансия бизнеса и национальные интересы России (научный доклад). – М.: ИЭ РАН, 2007; Чумаков А.Н. Глобализация. Контуры целостного мира. Москва: Проспект, 2009.

5 Штомпка П. Социология социальных изменений. – М.: СоциоЛогос, 1996. С. 30.

6 Ядов В. Современная теоретическая социология как концептуальная база исследования российских трансформаций. – СПб.: Изд-во СПбГУ, 2009. С. 103-104.

7 Социально-экономическое прогнозирование развития региона / под ред. Феодоритова В.Я., Попова А.И. – Л.: Ленинградское отделение изд-ва «Экономика», 1977. С. 13

8 Основные положения региональной политики в Российской Федерации // Российская газета. – 1996. – 11.06.

9 Симонян Р.Х. Концепция мезоуровня применительно к региону // Социологические исследования. – 2010. – № 5. – С. 53.

10 Там же. С. 53-54.

11 Турен А. Возвращение человека действующего. – М.: Прогресс-Традиция, 1996; Зиммель Г. Избранное. Т. 2. – М.: Прогресс-Традиция, 1996. С. 599.

12 Strassoldo R. Globalism and Localism: Theoretical Reflections and Some Evidence // Globalization and Territorial Identities / Еd. by Z. Mlinar. – Aldershot: Sage, 1992.

13Mlinar Z. Local Response to Global Change // The Annals of the American Academy of Political and Social Science: Local Governance Around the World. – 1995. – Vol. 540. – Р. 148

14 Hettne В. Globalization and the New Regionalism // Review of International Studies. –1999. – V.5. – № 1. – P. 7-8.

15 Global / local: cultural production and transnational imaginary. Durham: Duke University Press, 1996; Global Forces and Local Life – Wordls. London: Sage, 2004.

16 Гидденс Э. Ускользающий мир: как глобализация меняет нашу жизнь. – М.: Весь мир, 2004.

17 Waters M. Globalization. – London: New York: Routledge, 1995. P.2.

18 McLuhan M. Myth and Mass Media / M. McLuhan // Deadalus. – 1959. – Vol.88 (2). – P. 32-48.

19 Putnam R. Bowling Alone: America's Declining Social Capital // Journal of Democracy. – 1995. – January. – P. 65-78.

20 Robertson R. Glocalization: Time-Space and Gomogenity – Heterogenity // Global Modernity. London: Sage, 1995. P.28-29; Appadurai A. Modernity at Large. – Minneapolis: University Press, 1996; Pieterse J.N. Globalization as Hibridization // Global Modernities. London: Sage, 1995. P. 45-68.

21 Семенко И.С. Глобализация и социокультурная динамика: личность, общества, культура // Политические исследования. – 2003. – № 1. – С. 5-23.

22 Robertson R. Glocalization: Time-Space and Gomogenity – Heterogenity // Global Modernities. – London: Sage, 1995. P. 35.

23 Guilianotti R., Robertson R. Glocalization, Globalization and Migration // International Soziology. – 2006. – Vol. 2 (21). – P.174; Appadurai A. Modernity at Large: Cultural Dimensions of Globalization. Minneapolis: University of Minnisota Press, 1996. P. 178.

24 Pieterse J. N. Globalization as Hybridization // Global Modernities. – London: Sage, 1995. P. 50.

25 Маркс К., Энгельс Ф. Сочинения. – Т. 4. – М.: Политиздат, 1965. С. 427.

26 Graz J.-K. Relation internationales et concept economique: renovations et ruptures // Le Trimestre du Monde. – 1994. – № 36. – Р. 28-65.

27 Coussi J. Economie politique international // Smouts M.- S. Les nouvelles relations internationales. Practiques et theories. – Paris: L’Academie Presse, 1998. P. 259.

28 Luttwak E. From Geopolitics to Geo-Economics: Logic of Conflict: Grammar of Commerce // The National Interest. – 1990. – No. 20. – P. 28-46.

29 Luttwak E. Turbo-Capitalism: Winners and Losers in the Global Economy. – London: Sage, 1998.

30 Савона П. Введение // Жан К., Савона П. Геоэкономика, господство экономического пространства. – М.: Экономика, 1997. С. 15; Кочетов Э. Геоэкономика: Освоение мирового экономического пространства. – М.: Экономика, 1999. С. 41-46, 156; Он же. Геоэкономика и стратегия России. – М.: Экономика,1997. С. 18, 27.

31 Валлерстайн И. После либерализма. – Пер. с англ. / Под ред. Б.Ю. Кагарлицкого. М.: Эдиториал УРСС, 2003. С. 123-138.

32 Young O. Political Discontinuities in the International System // World Politics. – 1968. – V. XX. – P. 370-371.

33 Богатуров А.Д. Великие державы на Тихом океане. – М.: Международные отношения, 1997. С.8.

34 Андреев А. Инвестиционная деятельность в условиях перехода к рыночной экономике. – М.: Дело, 1994.

35 Ермилов А. Мировой опыт формирования необходимых условий для развития региона. – Новосибирск: СО Изд-ва Наука, 1987.

36 Дятлов С.А. Инвестиционная концепция развития России. – СПб.: Питер, 1997.

37 Кандаурова И.Р. Государственное регулирование инвестиционной деятельности в РФ при переходе к рынку: региональный аспект. – М.: Экономика, 1996.

38 Ксенофонтов В.И. Теория и методология управления сбалансированным развитием регионов. – Краснодар: ЦНТИ, 2010; Ксенофонтов В.И. Теоретико-методологические основы управления регионом. Автореферат диссертации … доктора экономических наук. – СПб.: Ин-т проблем региональной экономики РАН, 2011.

39 Лексин В.Н., Шевцов А.Н. Государство и регионы. - М.: Экономика, 1997.

40 Лузина И.А. Институциональные основы государственного регулирования экономики в условиях трансформации рыночных систем. Автореферат диссертации … доктора экономических наук. – СПб.: СПбГУ, 1999.

41 Мовчан А.Н. Стратегическое направление государственного регулирования экономического роста в России. Автореферат диссертации … кандидата экономических наук. – Краснодар: КубГУ, 2006.

42 Свирина А.А. Управление развитием региона на основе регулирования социальной и экономической эффективности функционирования хозяйствующих субъектов. Автореферат диссертации … доктора экономических наук. – Казань: КГТУ, 2011.

43 Фолольева А.Н. Экономическая устойчивость и инвестиционная активность хозяйственных систем. – СПб.: СПбГУ, 1996.

44 Худеева В.В. Модернизация федеральной политики регионального развития как детерминант конкурентного развития территорий. Автореферат диссертации … доктора экономических наук. – Тамбов: ТамГУ, 2011.

45 Ср.: Государственное управление в XXI веке: традиции и инновации. – М.: МГУ, 2007; Государственный сектор: современные тенденции развития. – М.: ИЭ РАН, 2009.

46Алехин А.В. Государственное регулирование региональной экономики. – Пенза: Изд-во ПГУ, 2010; Бабашкина А.М. Государственное регулирование национальной экономики. – М.: Финансы и статистика 2007; Батчаев А.Р.. и др. Государственное регулирование рыночной экономики. – СПБ.: Знание, 2003; Басов А.И. Финансово-кредитное регулирование инвестиционного процесса в России. – М.: Финансы и статистика, 2002; Государственное регулирование рыночной экономики / Под ред. В.И. Кушлина. – М.: Финансы и статистика, 2006; Завельский М.Г. Государственное регулирование рыночной экономики. Системный подход в российских условиях. - М.: Наука, 2006; Экономическая политика и ее инструменты. Системное моделирование и информационные технологии.- М.: КомКнига, 2006; Курнышев В.В. Региональная экономика. Основы теории и методы исследования. – М.: КНОРУС, 2011; Орешин В.П., Пелех С.А., Байнев В.Ф. и др. Государственное регулирование переходной экономики. – Минск: Право и экономика, 2008; Региональная экономика. / Под ред. В.И.Видяпина и М.В.Степанова, ИНФРА-М, 2007; Степанов А.Г. Государственное регулирование экономики региона. – М.: Финансы и статистика, 2004; Трансформация роли государства в условиях смешанной экономики / Отв. ред. А.Г. Зельднер, И.Ю. Ваславская. М.: Финансы и статистика, 2006; Уткин Э.А. Государственное и региональное управление. – М.: Экмос, 2004 и др. Около 600 кандидатских и докторских диссертаций по экономическим наукам, защищенных в Российской Федерации, посвящены государственной экономической политике и связанным с нею аспектам государственного регулирования экономики.

47 Bemis G. Regulation ou equilibre dans I 'analyse economique.- Paris: Maloinne-Doin, 1977; Canguilhem G. Regulation // Encyclopedia Universalis. – Paris: Maloinne-Doin, 1980. Vol. 14; Норт Д. Институты, институциональные изменения и функционирование экономики / Пер. с англ. Нестеренко А.Н. – М: Фонд экономической книги «Начала», 1997; Daniel T. McGrath. An Analysis of Impact to the State of Illinois Regional Economy Related to Proposed Water Pollution Rules. – The Center for Urban Economic Development University of Illinois of Chicago, 2002.




© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.