WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


 

На правах рукописи

Прокопенко Татьяна Александровна

СОЦИАЛЬНОЕ ПРОСТРАНСТВО РОССИЙСКОЙ ДЕЛОВОЙ СРЕДЫ В КОНТЕКСТЕ ОСВОЕНИЯ ФОРМ СОЦИАЛЬНОСТИ

09.00.11 – социальная философия

Автореферат

диссертации на соискание ученой степени

доктора философских наук

Ростов-на-Дону – 2012

Работа выполнена в ФГАОУ ВПО «Южный федеральный университет»

Официальные оппоненты:

доктор философских наук, профессор

Ляушева Светлана Аслановна

доктор философских наук, профессор

Пусько Виталий Станиславович

доктор философских наук, профессор

Савченко Людмила Алексеевна

Ведущая организация:

Кабардино-Балкарский государственный университет

Защита состоится «22» марта 2012 г. в 10.00 на заседании диссертационного совета ДМ 203.017.01 по философским и социологическим наукам в Краснодарском университете МВД России (350005, г. Краснодар, ул. Ярославская, 128, зал заседаний диссертационного совета).

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Краснодарского университета МВД России (350005, г. Краснодар, ул. Ярославская, 128).

Автореферат разослан  «___» февраля 2012  г.

Ученый секретарь

диссертационного совета

С.Г. Черников

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность темы исследования. В современном российском обществе функционируют базовые рыночные демократические институты, созданы правовые предпосылки для развития деловой активности, завершился процесс «раздела собственности», в прошлом осталась «дикая» приватизация 90-х годов, сформировалась стабильная деловая среда как совокупность условий и факторов, обеспечивающих воспроизводство деловой активности.

Вместе с тем деловая среда не находится в равновесном состоянии с процессами в общественной и общественно-политической жизни. Деловое сообщество как субъект деловой среды слабо консолидировано и часто принимает реактивные решения, позволяющие действовать в режиме выживания, но явно недостаточные для постановки и реализации стратегических приоритетов. На уровне отдельных сегментов деловой среды наблюдается инновационный рост, например, в таких областях, как фармацевтика, компьютерные технологии и т.д. Однако в целом можно фиксировать непреодоленность рецидивного состояния, которое при дефиците ресурса институциональной прочности может привести к полукризисным и кризисным явлениям, стагнации или усилению сегментированности деловой среды и расширению социального дистанцирования от проблем общественного развития.

Можно отметить, что сегодняшняя российская деловая среда структурирована, упорядочена и ориентирована на стабильность. Однако происходящие, часто непредсказуемые изменения макросреды требуют принципиально новых подходов и решений, связанных с наращиванием внутренних (эндогенных) ресурсов развития, что содержит как учет изменений внешних условий деловой среды, так и повышение требований к человеческому капиталу, к квалификации, знаниям, способностям принимать неординарные управленческие решения.

Сформировавшийся класс топ-менеджеров представляет собой квалифицированный, но относительно немногочисленный слой управленцев, ориентированных на принятие антикризисных решений и весьма эффективно действующих в условиях финансово-экономической рецессии. Для придания деловой среде устойчивого развития актуальным является переструктурирование социального пространства деловой среды, интеграции в российский социум как основного условия устойчивого функционирования по принципам дифференциации и распределения капиталов, которые бы обеспечивали социальное влияние и социальную репутацию субъектов деловой среды, способствовали освоению новых форм социальности в качестве соразмерности с иными подсистемами общественной жизни (социальная, культурная, политическая).

В современной экономике социальные ценности, нормы, доверие становятся эффективным ресурсом развития деловой среды. От бренда, репутации зависят и перспективы финансового кредитования, и возможность расширения новых позиций, освоения новых социально-экономических ниш. Социальное позиционирование представителей деловой среды основывается на различных видах капитала, которые нельзя свести только к экономическому. Не меньшее значение имеют властные, культурные (интеллектуальные) позиции. И самое главное, что характеризует современную социально-экономическую жизнь, по мысли П. Бурдье, – это символический капитал, называемый престижем, репутацией, именем. Редукция деловой среды к экономической составляющей, при всей ее важности, воспроизводит одномерную модель, снижающую совокупные шансы на получение экономической эффективности, так как вне социальной капитализации деловая среда наталкивается на пределы развития, повышаются затраты на самовоспроизводство.

В исследовательских приоритетах просматривается социологический анализ деловой среды и ее составляющих, что имеет определенную гносеологическую валидность и усиливает объяснительный потенциал социальной мысли, но не является адекватным системному осмыслению социального пространства деловой среды как совокупности социальных позиций на основе дифференциации капиталов, что вызывает исследовательский интерес к социально-философской интерпретации, включающей формирование многомерной парадигмы, ориентированной на выявление и интерпретацию рациональности внутренних и внешних социальных отношений деловой среды, осмыслению функциональной автономии деловой среды в качестве условия социальной самореализации и изучения индивидно-групповых структур взаимодействия как социальных форм, как форм воспроизводства, обновления и координации деловой деятельности в целях расширения социально-проективных, социально-координационных форм влияния деловой среды.

Актуальность представленной проблематики связана с потребностями переориентации деловой среды на первоочередное качественное использование социальных капиталов и содержит социально-философское измерение в объяснении и рефлексии деловой среды в контексте концепции интегрированности социальной жизни.

Степень научной разработанности темы. В классической парадигме социального знания деловая среда интерпретируется как процесс мониторинга, оценки, передачи информации на уровне отдельных предприятий, знание которых позволяет осуществлять экономическое планирование. Адаптивный подход к анализу деловой среды, сформированный в 60 – 80-е годы, основывался на представлениях классической теории управления (И. Ансофф, П. Лоуренс, А. Чандлер). Согласно данной теории деловая среда является частью внешней среды. И хотя преследовалась цель дифференциации деловой среды, в предложенном подходе внешняя среда описывалась как совокупность влияний и вызовов, действующих на автономные деловые структуры.

В работах Р. Акофа, С. Робинса признавалась роль внешней среды как источника ресурсов деловой среды. И в этом смысле приоритетным являлось взаимодействие деловой организации со средой. Проблемы, с которыми столкнулся адаптивный подход, состояли в невозможности просчитать риски внешней среды, которая при возрастающей социальной и экономической непреодоленности становилась источником нестабильности. С другой стороны, автономность деловой среды выявляла условность разделения внешних и внутренних факторов развития.

Большинство исследователей соглашаются с трудностями, которые возникают при дифференциации деловой среды на внутренние и внешние факторы. Современная многомерная парадигма деловой среды, последовательно развиваемая в работах П. Дракера, П. Пильцера, Т. Стюарта, О. Тоффлера, исходит из акцентирования внимания на трех существенных моментах. Во-первых, деловая среда не может рассматриваться только как совокупность организационных, технологических, финансовых ресурсов, но характеризуется и развитием человеческого капитала. Во-вторых, в условиях перехода от управления «вещами» к управлению «людьми» возрастает значение «возобновляемых» ресурсов, что связано, с одной стороны, с ростом информационных технологий, с другой, – с успешным конкурированием гибких новаторских структур с централизованными бюрократизированными «монстрами». В-третьих, современная деловая среда является проактивной, формирующей социальное пространство, и ее свойство состоит в том, что она обладает специфическими характеристиками, которые важнее экономической эффективности, что ее истинной стоимостью является интеллектуальный (культурный) и социально-символический ресурсы. Данный подход, который можно назвать социально-когнитивным, нацеливает на переопределение проблем деловой среды в изменяющемся мире, включение в исследовательский контекст диверсификации, децентрализации, соотношения вертикально-интегрированных и горизонтальных социальных связей.

Следует отметить, что современный тип взаимоотношений в социальном пространстве деловой среды формируется в контексте построения новых форм социального пространства (метасетей), включения новых социальных групп в деловой оборот (М. Кастельс) и с точки зрения исторической перспективы предполагает деловую среду как структуру изменчивых взаимоотношений между ее субъектами и обществом, формируя эффекты локализации и глобализации, разорванности и организации в новые сетевые структуры.

Предлагаемая модель взаимосвязей преодолевает «издержки» адаптивного подхода, но страдает некоторой поливалентностью, расплывчатостью терминологии и расширяет пределы социального пространства деловой среды, которая характеризуется только ей свойственными функциями и отношениями. Кроме теоретико-методологических сложностей возникают и социальные экспликации, связанные с тем, что появляется некоторое противоречие между сохраняющейся нацеленностью деловой среды на экономическую эффективность и социальными ожиданиями по поводу ответственности деловой среды, что, в свою очередь, приводит к возникновению различного рода популистских движений, критикующих деловую среду за ее эгоцентризм и нежелание поступиться принципами прибыльности.

Особое значение для конституирования и легитимации исследовательской проблематики представляют работы французского исследователя П. Бурдье, раскрывшего сущность и динамику социального пространства в совокупности социальных позиций на основе обладания и актуализации различного рода капиталов (социальный, культурный), которые дают возможность изобразить деловую среду в форме многомерного пространства, построенного на принципах дифференциации и распределения, проследить состояние деловой среды в зависимости от видов объективированного капитала и связанные с этим знание и оценка позиций как условие деловой активности.

К этой концепции примыкают исследования российских ученых (М.К. Горшкова, Н.Е. Тихоновой), дающие возможность рассматривать распределение социальных капиталов в российской деловой среде как способ отношений с социумом и государством, анализировать перспективы развития деловой среды в контексте социальной идентификации, социальной компетентности и социальной ответственности представителей делового сообщества.

В отечественной исследовательской мысли деловая среда стала объектом исследования относительно недавно, в середине 90-х годов, что было связано как со знакомством с зарубежными исследованиями, так и необходимостью разработки самостоятельного дискурса исследования, связанного со спецификой российской деловой среды. Необходимо отметить, что в настоящий период сформировалось два основных подхода к деловой среде.

В большинстве исследований деловая среда рассматривается как экономический феномен: так, в работах Е.Н. Бабосова, С.А. Баркова, В.Н. Иванова деловая среда определяется как относительно самостоятельная и целостная подсистема экономической сферы, которая призвана решать три взаимосвязанные проблемы: поиск необходимых адекватных организационных форм, формирование деловой мотивации, учет влияния внешней среды.

В концепции неравновесных социальных состояний (Л.Е. Бляхер, Л.М. Волынская, П.К. Гречко, Ю.М. Плотинский) отмечается необходимость формирования социального конструкта, который описывает состояние социального пространства как соотношения институциональных соразмерностей и индивидуально-частного порядка. В отношении деловой среды можно говорить о существовании виртуальных реальностей, связанных с единством мира повседневности и трансцендентных ценностей, что является свидетельством целостности социального пространства1.

В социокоммуникативном подходе (И.А. Мальковская, А.В. Назарчук, Г.Г. Почепцов, А.В. Соколов) подчеркивается, что деловая среда может быть проинтерпретирована в коммуникативной парадигме, ориентированной на выявление линейных и нелинейных связей деловой среды, достижение дискурсивного согласия в контексте понимания позиций в реальном коммуникационном сообществе2.

Хотя данные положения являются несомненным шагом вперед, с отрицанием деловой среды в концепции плановой экономики исчезает перспектива рассмотрения деловой среды как пространства действия социальных отношений. Вне социального пространства, вне интересов, мотиваций и ориентаций субъектов деловой среды ее развитие выглядит основанным на узкоэкономическом воспроизводстве и противоречит реальным практикам в сфере социального распределения, потребления и производства.

Наряду с осмысливаемым адаптивным (организационно-структурным) подходом деловая среда может рассматриваться как пространство, совокупность необходимых условий воспроизводства социальной жизни, развития и самоосуществления человека как личности. Подобный подход можно упрекнуть в абстрактности, но это позволяет включить в деловую среду всю совокупность ее компонентов, рассматривать логику ее развития и функционирования как интересы, потребности, цели и ориентации субъектов деловой деятельности, рассмотреть сферу взаимоотношений и взаимодействий между деловым сообществом и государством различными социальными группами.

В работах С.В. Гришаева, Л.Е. Душацкого, Ю.Л. Качанова обосновывается необходимость изучения субъектного среза деловой среды, деятельностно-мотивационного аспекта, связанного с ориентацией на стабильность как результат социальной компетентности, социальной консолидированности субъектов деловых отношений. На гуманистичность данной проблемы указывают в своих трудах И.В. Бестужев-Лада, Ю.Г. Волков3, Г.В. Осипов, В.Г. Федотова4. Вместе с тем существуют определенные пробелы в исследовании социального пространства российской деловой среды, наиболее важными из которых представляются отсутствие базовой трактовки этого феномена, расплывчатость представления ее конституирующих признаков, слабая изученность места деловой среды в системе социальных отношений, преобладание описательных исследований в отношениях делового сообщества и государства.

Формирование целостной концепции социального пространства деловой среды в условиях освоения форм социальности не имеет завершенных и обладающих достаточным объяснительным потенциалом интерпретаций, что и определило выбор темы диссертационного исследования.

Целью диссертационного исследования является социально-философское понимание сущности и социальных факторов становления и развития социального пространства российской деловой среды в контексте освоения новых форм социальности как форм взаимодействия, изменения и соотнесения с динамикой социальной жизни российского общества.

Для реализации поставленной цели необходимо решить следующие исследовательские задачи:

– рассмотреть понятие деловой среды в современном социальном и социально-философском знании как социального пространства, включающего освоение новых форм социальности как способов интегрированности в российский социум;

– выявить тенденции социально-философского анализа в контексте парадигмы многомерности деловой среды;

– интерпретировать специфику деловой среды в российском социуме;

– определить место и влияние деловой среды в системе социальных отношений российского социума;

– рассмотреть проблемы формирования деловой среды в контексте поддержания и обновления социального порядка;

– исследовать роль и влияние российского государства в формировании современной деловой среды;

– раскрыть значение социального капитала в изменениях деловой среды на уровне конвертации в способы социальной организации и самоорганизации;

– охарактеризовать социальное партнерство как базовую стратегию в развитии российской деловой среды;

– выявить стимулы и ограничения социальной активности делового сообщества в современном российском социуме;

– рассмотреть особенности социальных и культурных установок российского делового сообщества как коллективного субъекта деловой среды;

– раскрыть влияние монополизма и конкуренции как социальных и экономических ценностей на отношения в деловой среде;

– выявить идентификационные параметры деловой среды, основанные на модели стратегических приоритетов развития деловой среды.

Объект исследования – российская деловая среда как автономная социально-экономическая и социальная подсистема, включающая внутренние и внешние (структурные) условия и факторы деятельности групп, занятых в сфере деловой активности и экономической жизни.

Предметом исследования является социальное пространство российской деловой среды как совокупность позиций субъектов деловой среды на основе закрепления и использования различных видов капиталов (экономический, культурный, социальный), ориентированных на социально-равновесное состояние с окружающей средой (социумом) на уровне перевода экономических и организационных капиталов в социальные и социально-символические способы самоорганизации и организации социальной жизни.

Гипотеза исследования. Выскажем предположение, что социальное пространство российской деловой среды характеризуется неравновесностью, диспропорциями экономических, правовых и социальных позиций, трендом к консолидации социального позиционирования в обществе и выходом на качественно новый уровень социального партнерства при сохранении сегментированности и нацеленности на режим адаптации, а не опережения. Это свидетельствует о незавершенности процесса формирования деловой среды, о взаимовлиянии двух разнонаправленных тенденций: с одной стороны, расширение социального пространства деловой среды путем накопления социального и символического капиталов, с другой – воспроизводство внутренней иерархии, направленной на приоритетность экономических ресурсов с целью получения социальных и властных преимуществ.

Осмысление отмеченных тенденций в развитии российской деловой среды фиксирует приращение социального и социально-философского знания в качестве распознавания внешних и внутренних способов организации и самоорганизации деловой среды и, главное, ориентирует исследовательский интерес на понимание социальных и культурных различений (на основе капитализации), легитимации дифференциации социального пространства деловой среды для преодоления дихотомии «внутреннее – внешнее» в соотношении с освоением новых форм социальности.

Теоретико-методологическая база исследования. В качестве теоретической основы в диссертационной работе используются труды российских и зарубежных ученых, исследующих деловую среду как особую форму социального пространства. Концепция социального пространства П. Бурдье, а также исследования П. Дракера, О. Тоффлера о диверсифицированном состоянии деловой среды и значении субъектного фактора в мотивированности деловой активности обусловили выбор темы и концепции исследования.

В исследовании актуализированы идеи российских ученых: Ю.Г. Волкова – о креативном потенциале деловой среды, Ю.Л. Качанова – об инновационных ориентациях делового сообщества, Е.Л. Душацкого – о влиянии деятельностно-ценностных мотиваций на развитие деловой активности. Предлагаемый социально-когнитивный подход позволяет рассмотреть социальное пространство российской деловой среды как сложный, изменчивый феномен, который имеет социальные и социокультурные основания в российском социуме.

В диссертационном исследовании нашли применение процедуры институционального, функционального и социально-статистического подходов.

Также при написании работы были использованы труды зарубежных исследователей (П. Бурдье, И. Ансофф, П. Дракер, О. Тоффлер, А. Файоль). В работе представлены идеи и положения теории «новой» постиндустриальной волны Т. Стюарта, П. Пильцера, М. Кастельса о императиве диверсифицированности (разнообразия) деловой среды на основе интегрированности в новые формы социального взаимодействия (социальные сети).

Отечественная исследовательская мысль актуализирована в контексте описываемых теоретических подходов по различным аспектам становления и функционирования российской деловой среды. Фундаментальное значение для исследования имеют работы Е.Н. Бабосова, В.Н. Иванова, Ю.Л. Качанова. Гуманистический потенциал исследования актуализирован трудами И.В. Бестужева-Лады, Ю.Г. Волкова, В.С. Малицкого, Г.В. Осипова, В.Г. Федотовой.

Научная новизна исследования определяется тем, что в нем впервые осуществлен социально-философский анализ сущности, структуры социального пространства российской деловой среды в целом, основных тенденций деловой среды нового типа, ориентированной на актуализацию креативного потенциала делового сообщества.

Наиболее значимые результаты исследования, конкретизирующие новизну, состоят в следующем:

– обосновано положение о том, что понятие «деловая среда» обретает пограничный междисциплинарный смысл в современном социальном и социально-философском знании и связано с выходом за узкоэкономические рамки автономности деловой среды, что представляет определенный шаг в осмыслении состояния деловой среды как социального и социально-экономического феномена социальной жизни;

– в социально-философский дискурс вводится многомерная модель деловой среды, связанная с ее пониманием как социального пространства, как совокупности позиций, основанных на взаимодействии и обмене различных форм капитала, что обладает определенными элементами новизны по сравнению с описательными исследованиями деловой среды, рассматривающими ее изолированно от интеграции в систему социальных отношений;

– раскрыта специфика деловой среды в российском социуме, которая состоит в выявлении таких существенных факторов, как непрозрачность, связанная с характером перераспределения экономических ресурсов, и сегментированность социального пространства, определяемая разрывом в обладании экономическим капиталом, что усиливает когнитивные интенции предложенной схемы по сравнению с концептами непривитости деловой среды в российском социокультурном пространстве;

– раскрыто место деловой среды в системе социальных отношений российского социума, определяемое ориентацией на рост социального доверия, что является определенным шагом в понимании перспектив легализации и легитимации делового сообщества;

– выявлено, что сформировавшийся социальный порядок, характеризующийся вертикально-интегрированным строением общества, актуализирует потребность в правовых ресурсах и в определенной степени требует развития горизонтальных внутренних отношений деловой среды;

– выявлено, что деловая среда находится в неравновесных отношениях с государством, что связано с концентрацией ресурсов деловой среды в столичных центрах, определенной аффилированностью с властными структурами и отношениями асимметричного партнерства, что является определенным шагом в осмыслении перспектив эволюции отношений государства и деловой среды по схеме разделения социальной и правовой компетентности;

– обоснован вывод, что социальное партнерство является мейнстримовой (основной) стратегией развития делового сообщества как субъекта деловой среды, так как в рамках реализации взаимных социальных обязательств деловая среда актуализирует перевод экономического капитала в культурные и социально-символические формы, что повышает потенциал ее социальной субъектности;

– показано, что в российском социуме социальный капитал как совокупность норм и отношений содержит тенденцию к диверсификации, разветвлению форм деловой активности, что является стимулом для изменения деловой среды, которая, в свою очередь, ориентирована на повышение уровня стабильности на основе освоения новых ниш в социальной и социально-экономической жизни;

– выявлено, что социальная активность субъектов деловой среды, участие в общенациональных социальных проектах является мощным стимулом развития деловой среды, поскольку содержит возможность устранения формальных и неформальных барьеров на пути взаимодействия с обществом и снижает трансакционные издержки, связанные с непрозрачностью социальных отношений внутри деловой среды, что является определенным инновационным шагом в осмыслении путей повышения социальной ответственности российского делового сообщества как фактора, способствующего стабильности деловой среды;

– рассмотрено, что деловая культура, понимаемая как система норм и ценностей представителей деловой среды, становится культурным капиталом, способным влиять на позиции делового сообщества в социуме при условии, что социокультурные установки переходят от реактивных узкоэкономических к интегративным социально-ценностным позициям, что содержит определенную новизну и воспроизводит стереотип деловой культуры как культуры распределения и извлечения прибыли;

– выявлено, что в российской деловой среде существует позитивное отношение к конкуренции как проективной социальной ценности, которая рассматривается как альтернатива монополизму, стремлению к ограничению доступа других субъектов к обладанию ресурсами и становится трендом в инновационных, рассчитанных на социальный креатив, сегментах делового сообщества, что опровергает представление о тотальном монополизме в структуре российского делового сообщества и выявляет перспективы ее реального развития;

– рассмотрены идентификационные параметры деловой среды, ее влияние на уровень социального самоопределения и активности представителей делового сообщества, которые ориентированы на отстаивание собственных групповых интересов на пути к формированию интегративной общегражданской идентичности, что содержит определенную новизну по сравнению с концепцией узкого социального представительства.

На защиту выносятся следующие положения:

  1. Понятие «деловая среда», сформированное в теории классической социальной рациональности как концепция взаимодействия деловых субъектов с внешним окружением, содержит доминирующие экономический и управленческий смыслы. В классической адаптивной модели деловой среды приоритетными являются уровень и способы приспособления организации к внешним обстоятельствам, что определяет состояние деловой среды как замкнутое, обладающее ресурсом прочности и ориентированное на самовоспроизводство, понимаемое как стабильность. Данная трактовка деловой среды имела позитивное значение в индустриальную эпоху, эпоху крупных централизованных бюрократизированных структур и способствовала приоритетности критерия стабильности деловой среды в контексте повышения ее адаптивного потенциала. В рефлексируемом подходе прослеживается разделение между приоритетами поддержания устойчивого режима функционирования деловой среды и интерпретации внешних условий, влияний как требующих повышения замкнутости деловой среды, освоение форм социальности как рационального расчета социальных рисков или способов получения социальных преимуществ.
  2. Современная эпоха, связанная с переходом к деловым диверсифицированным и гибким структурам, определяет, с одной стороны, необходимость осмысления деловой среды как многомерного социального пространства, состояние которого определяется способностью опережения, формирования адекватных внешних условий на основе конвертации экономических ресурсов в социальный и социально-символический капиталы, и, с другой стороны, вкладывание средств и усилий в развитие человеческого (интеллектуального) потенциала деловой среды. В условиях глобальных и локальных вызовов социальное пространство деловой среды представляет изменчивую систему социальных позиций субъектов деловой среды, связанных с возможностями конвертации капиталов в социально-инвестиционную деятельность с целью освоения новых форм социальности как конституирующего условия ее относительного равновесия.
  3. Российская исследовательская мысль определяет состояние деловой среды в терминах переходности как результат взаимовлияния процессов передела собственности, наращивания организационных и правовых ресурсов в контексте повышения адаптивного потенциала и необходимости освобождения от состояния непрозрачности, автономности по отношению к социальной жизни. В социальном пространстве российской деловой среды преобладает сегментация, связанная с монополией на экономические ресурсы и стремлением обмена экономического капитала на властный, аффилированность с властными структурами. В инновационном формирующемся сегменте российской деловой среды выявляется тенденция обмена (конвертации) экономического капитала на культурно-символический, самостоятельный поиск социальных форм, обеспечивающих самореализацию субъектов делового пространства и, в более «приближенном» значении, расширение круга социального взаимодействия, при сохранении автономности деловой активности.
  4. В системе социальных отношений российского общества деловая среда сохраняет характер относительно автономной подсистемы экономической жизни, что воспроизводит условия концентрации капитала (социального и территориального) и ограничивает взаимодействие деловой среды с социумом на уровне функциональных социальных отношений. Развитие деловой среды характеризуется определенной нестабильностью, неравновесностью, что выявляется чрезмерным влиянием внешних факторов (прежде всего, властных), и требует перехода к системе социального представительства, в котором деловая среда включает в качестве необходимого условия совершенствование объединяющих внутренних социальных отношений. На фоне легитимации внешних социальных отношений, повышения потенциала социальной саморегуляции становится важным включение в новые формы социальности для стимулирования и обогащения коллективного опыта как основы социальной субъектности деловой среды.
  5. Сформировавшийся социальный порядок российского общества содержит необходимые базисные правовые институциональные условия для экспансивного развития деловой среды и проецируется в деловой среде в форме вертикально-интегрированных связей, что объясняется, с одной стороны, лимитированной оценкой горизонтальных социальных отношений как содержащих риски неупорядоченности, а с другой, – неравномерным асимметричным распределением капиталов на уровне столиц – регионов. Российская деловая среда в перспективе содержит возможности соответствия экономического роста целям стабильности социального порядка в условиях соответствующих внутрисистемных изменений и укрепления социально-нормативных основ общественной жизни, что позволяет выявить систему ориентирования деловой среды на принятие универсального поведенческого кодекса как социокультурного основания представительского социального порядка.
  6. Российское государство выступает институциональным гарантом и основным стратегическим партнером в развитии деловой среды, что, в отличие от состояния автономности, понимаемой как разграничение компетентности субъектов деловой среды и государства на основе консенсуса интересов, требует усиления функционального представительства делового сообщества, как основного внешнего условия развития деловой среды. Выявляется тенденция перехода к симметричным социальным отношениям, что связано с определением границ «разумного» вмешательства государства и встраиванием делового сообщества в механизмы социального (гражданского) контроля. Формирование деловой среды нового типа связано с генерирующим влиянием государства на рост самостоятельной инициативы во внутренних отношениях деловой среды и повышение взаимодействия с государством в целях устойчивого социального развития.
  7. Социальное партнерство является, по существу, безальтернативной базовой стратегией развития деловой среды, так как включает переход от системы узкогруппового эгоцентричного представительства к социальному участию как существенно повышающему значимость формальных (правовых) гарантий, так и расширяющих возможности конвертации экономического капитала в социальные, культурные и социально-символические формы. Социальное партнерство направлено на устранение диспропорций в развитии деловой среды и жизни общества, снижение рисков монополизма внутри деловой среды, а также повышение конкуренции как условия обеспечения социального роста, несмотря на определенные социальные и экономические издержки в виде поддержки программ всеобщей занятости, обеспечения безопасности как всеобщих благ.
  8. Социальный капитал в российской деловой среде становится ощутимым фактором ее внутреннего и внешнего развития, так как, с одной стороны, обеспечивается достаточным уровнем консолидированности деловой среды, а с другой, наблюдается переход к диверсифицированности развития, поиску новых форм социального взаимодействия с целью повышения социального доверия общества в качестве основного условия стабильности деловой среды. В этой связи возрастает значение социально-символического (социально-репутационного) капитала в качестве оптимального способа расширения социального пространства российской деловой среды и ее влияния на процессы социальной жизни. Освоение социального доверия и социальной репутации как основных сфер социальной капитализации определяется возрастанием потребности в социальных инновациях и социальной креативности, возрастанием уровня коллективных действий, направленных на установление принципов взаимности с другими социальными группами и слоями и снижением издержек, связанных с схемой принудительного исполнения внутри деловой среды.
  9. Социальная активность делового сообщества в качестве способа взаимодействия с окружающей внешней средой пока просматривается серийно, нерегулярно, что связано с сохраняющейся адаптивной и часто социально-реактивной позицией субъектов деловой среды. Вместе с тем выявляются стимулы социальной активности, определяемые ее значением как способа социальной регуляции деловой среды и повышением уровня коллективной защищенности на основе баланса приоритетов деловой среды и социума и установления границ взаимной социальной ответственности.
  10. Социальные и культурные установки представителей делового сообщества характеризуются ростом понимания в пользу формирования общих интегративных социальных ценностей как для отношений внутри деловой среды, так и в качестве внешнего условия, что требует перехода к активной социальной позиции в рамках реализации достижимых обществом задач на уровне разумного совмещения логики обогащения и экономического роста как связующего звена между обществом и деловой средой. Существующие социально-фиксированные, проявляемые на индивидуально-групповом и региональном уровнях установки стимулируют поиск форм конвертации экономических ресурсов в культурный капитал, который, в основном, служит способом повышения коллективного социального самочувствия. Социальный капитал деловой среды модифицируется в культурный в форме социальной репрезентации и влияет на состояние социальной (региональной) среды в качестве инструмента повышения социальной репутации в социально адаптированных слоях общества, создает эффект сохранения неравномерности распределения социальных и культурных капиталов на уровне сохранения слабо консолидированного социума.
  11. Российская деловая среда сегментирована на уровне монополизации экономических и, соответственно, правовых (властных) ресурсов, что чревато риском нестабильности внутренних социальных отношений. Горизонтальные социальные отношения внутри деловой среды связаны с социальной и экономической конкуренцией как соревнованием на основе равенства возможностей, доступа к правовым и социальным ресурсам. Экономическое неравенство внутри деловой среды, различный «вес» позиций субъектов деловой среды делают необходимым правомерность стабилизации деловой среды на основе легитимации сбалансированной общности интересов ее различных субъектов.
  12. Идентификация в российской деловой среде осуществляется на основе формирования региональной и профессиональной (деловой) идентичности, что содержит ориентированность на разграничение «своих» и «чужих» интересов. Локализованность социального пространства воспроизводит поливалентность идентификационных образцов, определяя доминирование микроидентичностей. В перспективе социально-идентификационная мозаичность содержит тенденцию к интегрированию в общегражданскую российскую идентичность, что определяется логикой формирования деловой среды как включенного в российский социум социального пространства, связанного с позиционированием на уровне социального и социально-символического капиталов.

Научно-практическая и теоретическая значимость диссертационного исследования состоит в том, что его основные выводы и положения расширяют научные представления о формировании деловой среды в российском социуме как автономном социальном пространстве.

Теоретические результаты исследования могут иметь социально-прикладное значение, применяться при разработке конкретных моделей управленческих стратегий в деловой сфере как на федеральном, так и региональном уровне.

Материалы диссертационной работы могут быть использованы при разработке и чтении курсов и спецкурсов по социальной философии, философии экономики и управления в высших учебных заведениях.

Апробация работы. Концепция диссертационной работы, а также выносимые на защиту основные положения и полученные концептуальные и теоретико-практические выводы обсуждались на заседаниях кафедры социологии, политологии и права Института по переподготовке и повышению квалификации преподавателей гуманитарных и социальных наук Южного федерального университета.

Основные положения и выводы диссертационного исследования докладывались и обсуждались на межвузовских, региональных и международных конференциях, в частности на: IV Всероссийской научной конференции «Сорокинские чтения» (г. Ростов-на-Дону, 2008 г.); Международной научной конференции «Регионы Юга России: вызовы мирового кризиса и проблемы обеспечения национальной безопасности» в ИППК ЮФУ (г. Ростов-на-Дону, 2009 г.); Межрегиональной конференции молодых ученых «Путь в науку. Молодые ученые об актуальных проблемах социальных и гуманитарных наук» (г. Ростов-на-Дону, 23 апреля 2010 г.); Международной научно-практической конференции «Кавказ – наш общий дом» (г. Ростов-на-Дону, 2009 г.); Вторых научных чтениях памяти Ю.А. Жданова (г. Ростов-на-Дону, 15–16 сентября 2010 г.); Межрегиональной научно-практической конференции «Духовность России в условиях глобализации» (г. Ростов-на-Дону, 22–23 апреля 2010 г.); II Международной научно-практической конференции «Кавказ – наш общий дом» (г. Ростов-на-Дону, 23–24 сентября 2011 г.); Межрегиональном научно-практическом семинаре «Влияние молодежных субкультур на формирование антитеррористического мировоззрения» (Ростов-на-Дону, 15–16 ноября 2010) и др.

Всего опубликовано 30 научных работ, в том числе по материалам диссертационного исследования опубликовано 19 научных работ общим объемом 17,9 п. л., из них: 1 монография; 14 работ объемом 4,9 п. л., опубликованных в изданиях, включенных в список ВАК Минобрнауки РФ.

Структура работы определяется целью и задачами исследования. Диссертационное исследование состоит из введения, 4 глав, включающих двенадцать параграфов, заключения, списка источников и литературы.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во Введении обоснована актуальность темы диссертационного исследования, охарактеризована степень научной разработанности проблемы, сформулированы гипотеза, основная цель, объект, предмет и задачи работы, указывается теоретико-методологическая база исследования, представлены новизна и положения, выносимые на защиту, указывается практическая значимость, а также апробация и структура работы.

В главе 1 «Теоретико-методологический инструментарий исследования деловой среды» определяются подходы к социальному анализу деловой среды, а также выявлены ее основные концепты, условия, влияющие на эволюцию представлений о деловой среде.

В параграфе 1.1 «Концептуализация деловой среды в классическом социальном знании» содержится описание адаптивной модели деловой среды, характерной для парадигмы классической рациональности.

Диссертант подчеркивает, что концептуализация деловой среды связана с развитием представлений о деловой сфере как сфере социальной саморегуляции, действующей по принципам экономической эффективности. В определении деловой среды, сформулированном экономической управленческой мыслью, доминирует представление о деловой среде как автономной от социальных и нравственных факторов подсистеме. Сущность деловой среды понимается как сфера, независимая по отношению к внеэкономическим (социальным) влияниям.

При таком подходе, деловая среда разделяется на автономную, относительно замкнутую подсистему экономической жизни и совокупность внешних условий, стимулирующих или тормозящих развитие деловой среды. Наиболее адекватным для характеристики деловой среды представляется понятие адаптивного потенциала, указывающее на степень реального приспособления деловой среды к изменяющимся условиям. Проблема состоит в том, что деловая среда имеет в таком исследовательском контексте только внутренние источники развития, и ее ресурсы затрачиваются на поддержание стабильности и равновесия с окружающей средой.

Автор делает вывод, что адаптивная модель деловой среды в определенной степени игнорирует субъектно-деятельностный аспект, ставит на первое место объективную социальную регуляцию, с которой связано стремление выстроить иерархию деловой среды, повысить ее упорядоченность и структурированность на основе приведения ее уровней в состояние субординации. Вторым, не менее важным моментом, вытекающим из определения деловой среды в адаптивном контексте, является убеждение в том, что деловая среда может быть объектом линейного управления, что управляемые объекты могут эффективно функционировать только в адекватных организационных формах.

Таким образом, деловая среда в классической модели подвержена детерминации через тенденцию нарастания эффективности, внешние условия носят либо ограничивающий, либо стимулирующий характер, но находятся с деловой средой в состоянии неравновесия. В результате деловая среда представляет собой автономное образование, ориентированное на функциональное равновесие, и в соответствии с критериями экономической эффективности локализована в экономической сфере.

В параграфе 1.2 «Деловая среда: категоризация социального пространства» рассматривается эволюция социальной мысли в понимании деловой среды как социального пространства.

Понятие деловой среды эволюционирует от адаптивной одномерной модели к представлению о деловой среде как многомерном социальном пространстве. Выдвинутое положение обосновывается указанием на поиск факторов воспроизводства деловой среды и источников ее развития, создание новых социальных форм. Как отмечается в диссертационном исследовании, адаптивная модель деловой среды не согласовывалась с массивом апробированного управленческого опыта, который свидетельствует о возникновении интегративных отношений между социумом и деловой средой. Кроме того, было обнаружено, что, несмотря на ориентированность на стабильность, внутренние отношения деловой среды не содержали консолидированных (соединительных) эффектов. Система формальных, внешне упорядоченных связей оказывалась восприимчивой к разрушительным внешним влияниям.

Как отмечается в диссертационном исследовании, было принято во внимание возникновение новых стимулов развития деловой среды, что требовало трактовки не результатов экономической эффективности и соответствующего ей стандарту, а внимание к субъектам деловой среды, использующим когнитивные и поведенческие практики для принятия активных управленческих решений.

В диссертационном исследовании подчеркивается, что социальная природа деловой среды, понимаемая упрощенно и приблизительно, обнаруживаемая в форме вмешательства государства или групповой и личной выгоды, постепенно в работах представителей неклассической социальной мысли замещается представлением о деловой среде как социальном пространстве, совокупности позиций, определяемых социальным капиталом, взаимными дифференциацией и структурированностью в соответствии с оппозициями в социальном пространстве. Таким образом, делается вывод, что сформировавшаяся многомерная модель деловой среды содержит возможности рассматривать деление деловой среды на внешние и внутренние факторы как «условные», воспроизводимые в схемах восприятия оценивания субъектов деловой среды.

Автор диссертационного исследования полагает, что современная деловая среда характеризуется социальной экспансией, присвоением и освоением социального пространства, что выражается в наращивании социального и социально-символического капиталов.

Следовательно, трактовка деловой среды как социального пространства дает возможность вписывать ее в объективные социальные структуры. Также важным является то, что социум предстает конституированным пространством, развивая мысль П. Бурдье, ансамблем подсистем, к которым относится деловая среда.

В параграфе 1.3 «Формирование деловой среды в российском социуме» содержится анализ российской деловой среды как динамичного, находящегося в состоянии социальной институционализации образования.

Российская деловая среда, хотя и сформировалась относительно недавно, может характеризоваться как социально зрелая, интегрированная в российский социум. Оценочные суждения, связанные с несоответствием российской деловой среды деловым стандартам, носят абстрактно-нормативный характер, не учитывают социальный и социо-культурный контекст, ориентированы на концепцию исторического отставания России.

Состояние российской деловой среды фиксирует преодоление периода транзиции и достижение деловой средой динамичного равновесия с социумом.

По мнению автора, российская деловая среда имеет определенные особенности, что требует объективного исследовательского подхода и понимания связей социальной организации и структурой российского общества. При этом отмечается, что на формирование российской деловой среды оказал влияние стремительный, сжатый во времени переход от плановой экономики, от господства системы социальных распределительных отношений к освоению конкурентного социального пространства.

Но несмотря на эффект социального хаоса внешней среды, российская деловая среда сформировала ресурсы прочности и устойчивости путем использования как формальных (правовых), так и неформальных (социально-имущественных) регуляторов.

Также необходимо сказать о том, что российская деловая среда формировалась как вертикально-интегрированное пространство, что связано как с разрывом капиталов субъектов деловой среды в эпоху номенклатурной приватизации, так и с отсутствием традиций деловой кооперации.

Деловая среда, по мнению автора, проецирует состояние российского социума, в котором государство является не просто координатором общественной жизни, но и высшей инстанцией, что, во-первых, влияет на отношения субдоминантности и конфликтной конкурентности в деловой среде, и, во-вторых, определяет стремление субъектов деловой среды к конвертации социального капитала во властные позиции. Перспективной является тенденция, связанная с ростом инновационного сектора, что требует верификации состояния деловой среды как по «вертикальным» критериям – отношение к государству и степень властной капитализации, так и по горизонтальным – объем социально-репутационного капитала и уровень развития горизонтальных деловых связей.

В главе 2 «Деловая среда: социальные параметры» рассматриваются генезис и структурирование деловой среды в контексте интегрированности в российский социум.

Параграф 2.1 «Деловая среда в системе социальных отношений» посвящен анализу формирования внутренних и внешних социальных отношений в деловой среде. Внутренние социальные отношения российской деловой среды, которые основываются на субординации экономических капиталов, характеризуются высокой степенью сегментированности, существованием параллельных миров крупного, мелкого и среднего бизнеса. И если крупный бизнес ориентирован на монопольную деловую среду, связанную с извлечением преимуществ для укрепления экономических позиций, то деловая среда среднего и мелкого бизнеса, находясь в зависимости от ограниченности экономических капиталов, стремится к самовоспроизводству и находится в режиме реагирования.

По мнению автора, социальные отношения в деловой среде характеризуются низким уровнем социального доверия, которое не оценивается как социальный капитал, и на первое место выступают формы экономического и неэкономического (правового) принуждения, которое усиливается на основе аффилированности с государственными структурами и большего доступа к правовым ресурсам.

В России социальные отношения в деловой среде не достигли уровня социальной консолидированности, ориентированного на сбалансированное социальное представительство. Деловая среда в целом сформировалась организационно. Созданы достаточные институциональные предпосылки для структурации внутренних социальных отношений, и установление новой формы равновесности деловой среды с социальным окружением связано с развитием горизонтальных социальных связей, симметричным учетом социальных интересов субъектов деловой среды и ориентацией на большую открытость и прозрачность отношений с социумом.

Переход к системе социальных отношений, основанных на доверии, открывает перспективу выстраивания нелинейных социальных связей в обществе, повышения уровня социальной компетентности (информированности) и превращения внешних социальных отношений в механизм координации действий государственными структурами.

Автор диссертации полагает, что автономность деловой среды как формы социального пространства означает дифференциацию с обществом через формирование системы функционального представительства.

В параграфе 2.2 «Общественно-необходимый порядок и деловая среда» анализируется уровень влияния социального порядка на состояние деловой среды.

Социальный порядок описывается автором как система социальных регуляторов, ориентированных на поддержание социальной стабильности саморазвития. В этом исследовательском контексте социальная среда представляет собой условие социального порядка. При этом автор подчеркивает, что российская деловая среда в процессе интегрирования в социальную жизнь ориентируется на организационную систему социальных отношений, на формирование социальных и культурных кодов регулирования межличностных и межгрупповых отношений, что требует изменения оценки деловой среды как замкнутого социального образования.

Созданные в России институциональные (правовые) предпосылки развития деловой среды, а также позитивная динамика отношения общества к проблемам бизнеса и деловой среды способствуют стремлению к социальному порядку как системе взаимной ответственности, воспроизводимой и в деловой среде. Это определяет, по мнению автора, два важнейших обстоятельства. Речь идет, во-первых, о повышении эффективности правовых регуляторов, деформализации правил игры внутри деловой среды; во-вторых, об учете различий интересов развития деловой среды и приоритетов социального развития, которые могут стать реальным механизмом совпадения и соответствия, если понимать деловую среду как динамичную структуру социальной реальности и рассматривать внутренние изменения в рамках актуализации креативного социально-инновационного потенциала деловой среды.

Таким образом, появилась необходимость в использовании новых стимулов в развитии деловой среды, связанных с обеспечением инвестиционной, информационной, социально-экологической безопасности, что в условиях полукризисного и кризисного состояния общества, укрепления, стабилизации общественного порядка определяется устранением социальной диспропорции между деловой средой и социальной жизнью, накоплением социального капитала в деловой среде, переходом к социально-качественным показателям, связанным с воспроизводством и увеличением интеллектуального капитала.

Интегрируемая в российский социум деловая среда, хотя и не соответствует уровню экономической основы нового социального порядка в России, является пространством накопления и генерации экономических и социальных ресурсов, что соответствует общественному запросу на развитие инновационной экономики как основного пути укрепления демократического правового порядка.

В параграфе 2.3 «Российское государство и формирование деловой среды нового типа» содержится попытка осмысления влияния государства на формирование деловой среды нового типа.

Автор в данном параграфе реализует положение о координационной и регулирующей роли государства в формировании деловой среды. Это положение подтверждается тем, что российская деловая среда прошла период становления в рамках номенклатурной приватизации, реализуемой обладателями властных ресурсов, что повлияло на уровень закрытости деловой среды, но имело позитивное качество в эффективности правовых институциональных нововведений, хотя в развитии российской деловой среды отмечался определенный перекос – в первую очередь создавался класс собственников, а условия формирования деловой среды были отложены «на потом». Стабилизация деловой среды, конструирование ее внутренних связей, закрепление правил взаимодействия с государством способствовали экстенсивному росту и связанному с ним повышению адаптивного потенциала.

Современная российская деловая среда, пройдя путь достижения определенного равновесия, обнаруживает признаки неустойчивости, связанные не только с воздействием глобальных вызовов, но и с определенными диспропорциями внутри нее (экономическое и территориальное неравенство) и с издержками чрезмерной аффилированности с властными (бюрократическими) структурами.

Автор считает, что перспективы развития деловой среды связаны с выстраиванием горизонтальных (сетевых) социальных отношений, с децентрализацией и диверсификацией деловых структур, с ростом профессиональных и культурных стандартов. Как ее подчеркивается, полагая, что деловая среда характеризуется растущим уровнем самоорганизации, речь идет об обеспечении множественности путей развития, что делает регулирование отношений государства и деловой среды подверженным социальному контролю процессом.

Также автор полагает, что в отношениях между государством и деловым сообществом, как субъектом деловой среды, наблюдаются асимметричность и связанный с ней определенный уровень социального отчуждения и недоверия.

Ориентированность на институциональный детерминизм, эффективность правовых регуляторов связана с верой в жесткий институциональный контроль. Автор подчеркивает, что диспропорции в отношениях между влиянием государства и развитием деловой среды уменьшаются по мере социальной легитимации, признания деловой среды необходимым условием поддержания и развития общественной жизни. Система взаимных и социальных обязательств содержит перспективу обеспечить социальный рост, так как отражает сбалансированность государственного интервенционизма и самостоятельности деловой сферы.

Глава 3 «Деловое сообщество: субъектное измерение деловой среды» посвящена осмыслению субъектности деловой среды как конституирующего фактора ее стабильности и развития.

В параграфе 3.1 «Социальное партнерство как основная стратегия делового сообщества» раскрываются исследовательские позиции относительно оценки и перспектив социального партнерства в деловой среде.

Российская деловая среда ориентирована на повышение прозрачности и открытости в отношениях с социумом через интеграционный выбор, что означает как формирование инвестиционно привлекательного климата в обществе, так и повышение социального участия и влияния деловой среды на состояние социальной жизни. Автор делает вывод о социальном партнерстве как основной стратегии развития деловой среды. Ее позиция обосновывается тремя существенными обстоятельствами: во-первых, путь «институционального детерминизма» показывает ограниченность в том, что институциональные регуляторы, создавая условия для автономности деловой среды, не в состоянии предотвратить внесистемные внешние эффекты, а стремление к внутренней упорядоченности понижает восприимчивость к внешним изменениям; во-вторых, социальное партнерство как совокупность отношений, построенных на социальном доверии и участии, направлено на закрепление внутренних деловых отношений на основе социальных и нравственных обязательств; в-третьих, социальное партнерство имеет консолидирующее значение, так как позволяет согласовывать интересы делового сообщества и приоритеты общественной жизни. В современных условиях, когда деловая среда теряет черты «специализированности», ориентирована на диверсификацию товаров и услуг для освоения нового социального пространства, требуется доверие со стороны общества.

Следует отметить, что относительно невысокий уровень недоверия в обществе к представителям «олигархического» сегмента российской деловой среды связан с экстерриториальностью, устранением от представительства в региональных территориальных сообществах.

Реализуемые деловым сообществом обязательства в рамках политики налогообложения необходимы для поддержания стабильности деловой среды, но недостаточны в качестве основы отношений с обществом.

Автор диссертации полагает, что социальное партнерство как альтернатива стратегии абсолютной автономии дает возможность более эффективного решения масштабных задач развития деловой среды, так как повышает ее устойчивость в виде стимулирующих и дополнительных социально-репутационных (социально-символических) ресурсов и ориентирует общество на осознание издержек и уступок, адекватных приоритетам развития делового сообщества.

В рамках социального партнерства сочетаются вертикальные и горизонтальные социальные связи. Вертикаль необходима для адекватного распределения социальной компетентности и социального участия в соответствии с концентрацией экономических капиталов. Горизонтальные отношения рассчитаны на совместные коллективистские практики в целях решения задач социальной самоорганизации социального пространства.

Автор последовательно реализует мысль о том, что социальное партнерство включает такое условие, как социальное доверие, имеющее в качестве эффекта готовность к взаимопомощи и сотрудничеству на уровне внутренних деловых отношений. Отмечая, что в современных условиях конкуренция возможна как выработка и реализация рациональных управленческих решений, диссертант полагает, что российская деловая среда неоднородна в отношении социального партнерства. Формы социального партнерства в основном реализуются на уровне добровольного или вынужденного привлечения к участию в общенациональных программах. Перспектива видится в создании соответствующих условий для инновационного сектора, для которого социальная репутация выступает главным условием продвижения на рынке, формой эффективного социального маркетинга.

В параграфе 3.2 «Социальный капитал и изменения деловой среды» прослеживаются взаимосвязи между ростом социального капитала – способом воспроизводства деловой среды как социального пространства, и изменениями внутри и вне деловой среды.

Автор считает, что социальный капитал в российском обществе, если судить по критерию социальной сплоченности, принятому в зарубежной социальной мысли, не достиг достаточной зрелости.

Наиболее очевидным для автора является понимание социального капитала как совокупности условий, способов и знаний, позволяющих поддерживать относительную интегрированнность деловой среды с социумом. Поэтому необходимо адекватно оценивать значение и влияние внешних и внутренних условий генерации и воспроизводства социального капитала: в развитии деловой среды наступил период самостоятельного накопления социального капитала вне перекладывания ответственности на государство. Это означает, что с преобразованием деловой среды в систему различающихся социальных позиций происходит эффект обратной связи экономического капитала.

Сегодня возрастает значение социально-символического (культурного) влияния, легитимации деловой среды как характеристики качества социальной жизни. Автор диссертационного исследования обосновывает пользу конвертации, обмена социального капитала на социальное и культурное влияние в обществе. Осуществление этого процесса, на ее взгляд, затрудняется сохранением сегментированности деловой среды и институциональным наследием, порядком взаимоотношений между государством и деловыми структурами в зависимости от экономического и властного влияния.

Несмотря на привычные формы освоения социального пространства (ориентированность на монополизацию ресурсов), диссертант делает вывод о том, что происходит переход к возникновению новых форм взаимодействия деловой среды с обществом, соответствующих специфике возникающих проблем. При этом важной является тенденция наращивания социального капитала в региональной деловой среде, которая, продвигаясь в «столичное» пространство, стимулирует рост конкурентности и делает обозримой перспективу вкладывания больших средств и усилий в социально-репутационные (социально-символические) формы.

Также автор полагает, что в значительной степени перевод экономического капитала в социальный и социально-символический способствует росту соединительных консолидирующих эффектов в деловой среде на основе выравнивания внутриорганизационных диспропорций.

В параграфе 3.3 «Стимулы и ограничения социальной активности делового сообщества» дается оценка условий социальной активности как коллективистской практики наращивания социального капитала.

Сегодня уже можно говорить о том, что российская деловая среда находится в состоянии большей открытости, роста коллективной субъектности, снижающей трансакционные издержки, связанные с коррупцией и теневой экономикой.

Это положение автор подтверждает анализом социальной активности делового сообщества, которое стремится и к функциональному представительству и к повышению уровня социального доверия. Как полагает диссертант, ключевой проблемой для делового сообщества является не столько административный ресурс, сколько дефицит альтернативных стратегий социального воздействия. Речь идет о том, что деловое сообщество не выработало общие правила и нормы внутренних социальных отношений.

Также, следует отметить, что в рамках доминирующего сегмента деловой среды сложились достаточно мощные стимулы к сохранению монополизма на принятие решений от имени делового сообщества. При этом, социальная активность других сегментов деловой среды не способна обеспечить адекватное социальное представительство и ограничивается поиском индивидуальных, неформальных способов регулирования деловых конфликтов. Следствием этого является стремление к переориентации социальной активности на демонстративные внешние эффектные, но социально не эффективные формы, что, в частности, выражается в виде социального спонсорства, и в результате социальное пространство деловой среды находится в зависимости от временных социальных конфигураций.

Социальная активность деловой среды хотя и сдерживается неравномерным распределением экономического капитала, однако может рассматриваться как усиление способности преодолеть общие стагнационные тенденции.

По мнению диссертанта, выбор между дистанцированием или сближением с государством, схемой свободной или зависимой деловой активности замещается пока еще не четко выраженной стратегией усиления влияния на общество.

В главе 4 «Деловая культура: горизонтальная проекция деловой среды» содержится анализ деловой культуры как совокупности способов самоорганизации и совместной деятельности деловой среды на основе общих норм и ценностей, связанных с воспроизводством ее социальных особенностей.

В параграфе 4.1 «Особенности социальных и культурных установок представителей делового сообщества» содержится анализ социальных и культурных мотиваций представителей деловой среды, характеризующих общую направленность их интересов.

Исходными, по мнению автора диссертации, выступают ценности деловой среды, которые проявляются в восприятии делового успеха, деловой активности, перспектив деловой деятельности.

Диссертант полагает, основываясь на теории социальной диспозиции, что речь идет о социально-фиксированных установках, выявляющих восприятие деловой среды как сферы приложения сил, ориентированных на серийное воспроизведение коллективных практик.

Состояние деловой среды характеризуется необходимым уровнем структурации для ограничения элементарных социальных реакций, а также связано с закреплением с институтом собственности. При этом, речь идет о социально-рефлексивных, сознательных установках, которые открыты влиянию традиций деловой культуры и способствуют рационализации поведения.

Необходимо отметить, что критический социальный опыт представителей делового сообщества, стремление к страховке от непредвиденных внешних обстоятельств повышают готовность к негативным мобилизационным практикам (противодействие административному давлению) и в перспективе содержат возможность включения социально-креативного потенциала. Одновременно есть риск ухода делового сообщества в теневое состояние, так как латентно существует тенденция дистанцирования от общества и сведения деловой культуры к соблюдению норм в узкогрупповом смысле.

Наметившаяся сегодня тенденция корпоративизации деловой культуры имеет объяснение в характере отношений с государством, которые представляются вертикально-интегрированной корпорацией. Также очевидно стремление к повышению адаптивного потенциала путем закрепления внутренних социальных санкций.

По мнению автора диссертации, внутрикорпоративное общение выступает приоритетным по отношению к взаимосвязи с внешней средой, властью, социальными институтами, что подтверждается многочисленными исследованиями (только 4,8 % опрошенных не заинтересованы в приобретении друзей в деловой среде). Социальные и культурные установки представителей деловой среды в целом ограничиваются формированием деловых ориентиров, а в социальном аспекте – семейными отношениями и кругом близких и знакомых.

В настоящее время доминирует позиция нейтралитета и безразличия по отношению к общественным добродетелям, что согласуется с доминантами господствующих в российском обществе настроений и имеет специфику в ограниченности социального пространства, адаптированного к иммунитету от внешних рисков и избеганию конфликта с институциональными структурами на почве разногласия социальных приоритетов.

Как свидетельствует автор, сочетание внутрикорпоративных и прагматических ценностей приводит к формированию смешанной (миксовой) деловой культуры, в которой содержится стремление преодолеть наследственную социальную среду и желание не выдвигаться на рискогенные лидирующие позиции.

Также очевидно, что высокий экономический капитал стимулирует стремление деловой среды занять более престижную нишу в общественной жизни, что выражается в конвертации в культурный капитал для повышения социального самочувствия. С этим фактором непосредственно связана локализация социальных и культурных установок, ведущих к осознанию социальных позиций в сегментированном социальном пространстве.

В параграфе 4.2 «Монополизм и конкуренция в системе деловых ценностей» определяются пути перехода к конкуренции как наиболее оптимальному способу интеграции деловой среды.

Современная российская деловая среда характеризуется монополизированностью концентрации экономических капиталов, что ведет к нарастанию рисков неустойчивости, нестабильности развития, в зависимости от внешних факторов.

Позиция автора диссертации заключается в том, что в деловом сообществе осознается безальтернативность перевода внутренних социальных отношений в состояние конкурентности, как альтернативы субдоминантным социальным связям. Между тем речь идет о необходимости соблюдения универсальных «правил игры», а также о соблюдении достаточно высоких требований к деловому поведению. Конкуренция как способ принятия и реализации социально-инвестиционных решений может иметь преимущество в условиях принятия и соблюдения социально-ценностного и морального консенсуса.

Сформировавшиеся в российской деловой среде кодексы профессиональной этики имеют позитивное значение для формирования взаимных деловых обязательств и, следовательно, расширяют сферу социального саморегулирования.

По мнению автора, принятие конкуренции, как оптимального способа развития делового сообщества, содержит возможности автономии от непродуманного непрофессионального вмешательства и должно ограничивать влияние монополистических свойств профессионального кодекса.

Очевидно, что конкурентность внутри делового сообщества должна быть напрямую связана с ростом ее инновационного потенциала, со снижением социальной неуверенности, с представлениями об эффективности и выгоде, как основанными на разумном представительстве интересов.

Узкокорпоративная, узкоэкономическая трактовка конкуренции не позволяет сделать соответствующий выбор, так как неизбежно ведет к приоритетности монополизации, устраняющей риски конкуренции.

Эффективность развития деловой среды в контексте позиции автора диссертации должна пониматься как способ ответственности делового сообщества. Это также должно подразумевать всесторонний учет последствий деловой активности, исходя из универсальных, связанных с социальным доверием и сплоченностью, норм.

Переход к конкуренции как способу стабилизации социального пространства создает возможности для социальной автономии, которая обусловливает самостоятельность в отстаивании интересов и одновременно полагает утверждение правил (в рамках социальной ответственности), задающих деловой среде границы саморазвития и взаимодействия с другими сферами социальной жизни.

В параграфе 4.3 «Стратегические приоритеты: идентификация российской деловой среды» определяются идентификационные параметры деловой среды как социального пространства.

Следует отметить, что российская деловая среда сформировала идентификационные параметры по двум направлениям: осознание особости деловой профессии и причисление к кругу своих.

На данный момент можно констатировать формирование профессиональной идентичности, характеризуемой внутрикорпоративными (профессиональными) кодами общения.

Рассматривая деловую среду как поле социальных взаимодействий, в котором господствует стремление к обладанию властным капиталом, диссертант полагает, что реально непреодоленной проблемой остается неравенство возможностей, определяющих правила подчинения в деловой среде, что снижает уровень интегративной идентификации. Одновременно можно говорить о потребности в универсальных формах социального самоопределения, связанных с принятием конвенциональных правил, необходимых для разрешения внутренних и внешних конфликтов.

По мнению автор, сегодня слабо ощущается влияние общероссийской гражданской идентичности на принятие базисной идентификационной матрицы в деловой среде.

Сегментация российской деловой среды стимулирует тенденцию к сохранению социальных микро-идентичностей, утверждению правил и норм, в которых вертикальные институциональные изменения опережают динамику социального самочувствия, ценностных ориентаций.

Современную деловую среду можно характеризовать как неравновесное состояние позиций разноресурсных групп, осуществляющих неравный социальный обмен и закрепляющих тенденции стагнации социально-организационных и социально-структурных форм. В связи с этим автор диссертации отмечает, что признаки интегративной социальной идентичности просматриваются по возрасту, уровню материального благосостояния, месту жительства, близости к власти и воспринимаются в качестве различий с неделовой сферой.

На взгляд автора, ошибочным является приписывание представителям деловой среды такого идентифицирующего свойства, как готовность к риску, которое значительно перевешивается стремлением к безопасности.

Необходимо отметить, что российская деловая среда не сложилась социально-территориально, и несмотря на то, что вы стране возникли устойчивые региональные деловые сообщества, их активность не реализуется в социально-профессиональном аспекте. На тенденцию развития идентификационных параметров действует многомерность идентификаций представителей деловой среды, которая ориентирована на использование региональной специфики в качестве противодействия экспансии столичных структур.

Подвижность идентификационного ядра деловой среды, считает автор, является фактором ее амбивалентности, в определенной степени ее конфликтогенности по отношению к общегражданской идентичности.

Расширение социально-пространственной идентичности, выход за сложившиеся локальные рамки создают общую структуру социальной субъектности, в соответствии с которой представители деловой среды отождествляют себя с ценностями и нормами деловой деятельности и вырабатывают уровень определенной социальной и социально-профессиональной общности на основе соотнесения с общегражданской идентичностью.

Автор делает вывод, что социальное пространство российской деловой среды вмещает различные социально-возрастные, корпоративные, гражданские установки, соотнесенность которых обнаруживается пока на уровне осознания стратегических приоритетов развития деловой среды и может в перспективе использоваться как наиболее эффективное средство повышения ее ресурсного потенциала.

В Заключении сформулированы основные результаты проведенного исследования, намечены перспективы дальнейшего социально-философского анализа представленной проблематики, предлагаются социально-практические рекомендации по совершенствованию взаимодействия деловой среды и российского социума.

Основное содержание диссертации отражено

в следующих публикациях:

В изданиях, рекомендованных ВАК Минобрнауки РФ

  1. Прокопенко Т.А. Институциональные ограничения социальной активности в российской деловой среде // Социально-гуманитарные знания. 2011. № 11. 0,5 п. л.
  2. Прокопенко Т.А., Резванов А.А. Экономические стратегии российского малого бизнеса: эмпирический анализ // Научная мысль Кавказа. 2006. Доп. 1. 0,6  п. л. / 0,3  п. л.
  3. Прокопенко Т.А. Культурный капитал в оценке российской деловой среды // Научная мысль Кавказа. 2006. Доп. 1. 0,6  п. л.
  4. Прокопенко Т.А., Шалюгина Т.А. Постсоветская реальность как пространство социокультурных практик субъектов имитации // Социально-гуманитарные знания. 2011. № 11. 0,6  п. л. / 0,3  п. л.
  5. Прокопенко Т.А. Деловая среда в контексте социального порядка в российском обществе // Социально-гуманитарные знания. 2010. № 11. 0,6  п. л. / 0,3  п. л.
  6. Прокопенко Т.А., Шалюгина Т.А. Имитация модернизации и развития в постсоветском российском обществе: социально-философский анализ // Социально-гуманитарные знания. 2010. № 11. 0,6  п. л. / 0,3  п. л.
  7. Прокопенко Т.А., Шалюгина Т.А. Феномен имитации в советской социальной реальности // Поиск. 2011. № 4. 0,6 п. л. / 0,3  п. л.
  8. Прокопенко Т.А. Деловая культура в контексте социальных трансформаций российского общества // Общество и право. 2011. № 5. 0,5  п. л.
  9. Прокопенко Т.А. Институционализация российской деловой среды // Теория и практика общественного развития. 2011. № 8. 0,5  п. л.
  10.  Прокопенко Т.А. Социальный капитал в развитии деловой среды // Вестник Поморского университета. 2011. № 8. 0,5  п. л.
  11. Прокопенко Т.А. Деловая среда в системе социальных отношений // Историческая и социально-образовательная мысль. 2011. № 5. 0,5  п. л.
  12. Прокопенко Т.А., Шалюгина Т.А. Базовые стратегии делового сообщества// Вестник Адыгейского государственного университета. Серия «Регионоведение: философия, история, социология, юриспруденция, политология, культурология». 2011. № 4. 0,6  п. л. / 0,3  п. л.
  13. Прокопенко Т.А. Деловая культура: социально-философский дискурс // Вестник Адыгейского государственного университета. Серия «Регионоведение: философия, история, социология, юриспруденция, политология, культурология». 2012. № 1. 0,5 п.л.
  14. Прокопенко Т.А. Социальный капитал в развитии внутренних отношений деловой среды // Власть. 2012. № 2. 0,5 п.л.

Монографии:

  1. Прокопенко Т.А. Российская деловая среда: социальное пространство. Ростов н/Д: СКНЦ ВШ ЮФУ, 2012. 9 п.л.

В других изданиях:

  1. Прокопенко Т.А. Деловая среда и неравновесные социальные состояния. Ростов н/Д: Антей, 2009. 1 п.л.
  2. Прокопенко Т.А. Конкуренция и монополизм: альтернативы развития деловой среды. Ростов н/Д: Антей, 2009. 1 п.л.
  3. Прокопенко Т.А. Российская деловая среда: идентификационный тренд. Ростов н/Д: Антей, 2010. 1 п.л.
  4. Прокопенко Т.А. Социально-символический капитал в деловой среде. Ростов н/Д: Антей, 2010. 1 п.л.

1 Бляхер Л.Е. Нестабильные социальные состояния. М., 2005.

2 Назарчук А.В. Теория коммуникации в современной философии. М., 2009.

3 Волков Ю. Г. Креативность: исторический прорыв России. М., 2011.

4 Федотова В.Г. Хорошее общество. М., 2005.







© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.