WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


 

САНКТ-ПЕТЕРБУРГСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ

На правах рукописи

Кузнецов Юрий Валентинович

СОЦИАЛЬНый УНИВЕРСАЛИЗМ В РУССКОЙ ИСТОРИоСОФИИ
ВТОРОЙ ПОЛОВИНЫ xix-НАЧАЛА xx ВВ.

Специальность 09.00.03 – история философии

Автореферат

диссертации на соискание ученой степени

доктора философских наук

Санкт-Петербург – 2011

Работа выполнена на кафедре социальной работы и теологии Мурманского государственного технического университета

Официальные оппоненты: доктор философских наук, профессор
Санкт-Петербургского университета
управления и экономики

Безлепкин Николай Иванович;

доктор философских наук, профессор

Санкт-Петербургского государственного университета
Осипов Игорь Дмитриевич;

доктор исторических наук, профессор
Санкт-Петербургского государственного политехнического университета
Погодин Сергей Николаевич

Ведущая организация:  Современная гуманитарная академия,
г. Москва

Защита состоится «_____» __________________2011 г. в «___» часов на заседании диссертационного совета Д 212.232.05 по защите докторских и кандидатских диссертаций при Санкт-Петербургском государственном университете по адресу: 199034, г. Санкт-Петербург, В.О., Менделеевская линия, д. 5, философский факультет, ауд. ______

С диссертацией можно ознакомиться в научной библиотеке им. М. Горького
Санкт-Петербургского государственного университета

Автореферат разослан «____» _______________ 2011 г.

Ученый секретарь
диссертационного совета                                                        А. Б. Рукавишников

I. Общая характеристика работы

Актуальность темы исследования. В настоящее время создаются принципиально новые моменты в развитии общества, связанные с возрастающей взаимозависимостью отдельных стран и регионов. Возникают фундаментальные социально–экономические и культурные проблемы, имеющие глобальный характер, от решения которых зависит будущее человечества, и по поводу которых ведётся активная полемика в науке. В этих условиях историческое знание приобретает особое значение, так как оно дает возможность адекватно определить место каждого народа в истории, правильно оценить его культурное своеобразие и перспективы дальнейшего развития.

Во многом данные проблемы затрагивают и Россию, где на первый план выдвигается проблема формирования исторического самосознания российского народа и сохранения его идентичности в контексте взаимодействия универсального и национального начал в культуре. Отечественная философская культура интересна тем, что она впитала в себя богатейший исторический опыт компаративистского восприятия и взаимодействия в сфере культуры; традиции историзма в ней позволяли эксплицировать этот опыт на настоящее и будущее. В русской философской мысли второй половины XIX – начала XX веков были выявлены также и основные тенденции развития мировой культуры, получившие отражение в социальном универсализме. Социальный универсализм в русской философии мог иметь различные идейные формы: социально–политический универсализм, направленный на строительство славянской федерации, евразийская концепция, свободная теократии и экуменизм В. С. Соловьева, соборность, утопический социализм.

Социальный универсализм соединял два существенных момента развития философии России: историзм, утверждающий бытие русского народа в контексте развития мировой истории – с одной стороны и стремление к созданию социального и культурного единства в масштабе страны, федерации славянских республик и человечества – с другой. Можно полагать, что данная тенденция развития отечественной философии и сформировала у ряда крупных мыслителей России стремление к культурному синтезу, толерантности и ненасилию. Данный универсализм русской мысли в разной степени проявился в концепциях всеединства В. С. Соловьева и культурно-исторических типов Н. Я. Данилевского, «общего дела» Н. Ф. Федорова, евразийстве, в идеологии утопического социализма. Эти концепции, признавая важность процессов мировой социокультурной интеграции, при этом не отвергали и плюрализма бытия национальных культур. Такая «глобализация» не исключает сохранения культурных особенностей народов, видя в этом условие достижения общечеловеческого единства и настраивая на толерантность в отношении чужих взглядов, верований. Эта философская и культурная тенденция близка к современному понятию глокализма, в котором переплетаются глобальные тенденции исторического процесса и особенности культурного развития тех или иных народов.

В настоящее время проблема взаимодействия принципов социального универсализма и исторического познания в русской философии остается одной из важных и вместе с тем неисследованных в историко-философской науке. При этом началом «рефлективного» этапа осмысления специфики русского национального самосознания в контексте взаимодействия России и Европы стала религиозно-метафизическая историософия П. Я. Чаадаева. Она повлияла полемику славянофилов А. С. Хомякова, К. С. Аксакова, Ю. Ф. Самарина, И. В. Киреевского и западников К. Д. Кавелина. Б. Н. Чичерина, Т. Н. Грановского. Особый интерес вызывает вторая половина XIX – начало XX столетий, так как именно в этот период обращение русских мыслителей к истории становится важной предпосылкой формирования общественного сознания и выработки общественного идеала. Историософские исследования сопровождались полемикой либералов, консерваторов и народников-социалистов о месте русского народа в истории мировой цивилизации. Русская историософия творчески развивала сложившиеся парадигмы исторического познания, обращаясь к традициям Просвещения, немецкой классической философии, романтизма, позитивизма и западноевропейского материализма. Философы критиковали ограниченность европоцентристских интерпретаций истории и развивали универсальные модели мирового прогресса, в которых важное место отводилось России.

Можно утверждать, что русская историософия представляет собой многоплановый идейно–теоретический феномен, во многом связанный с развитием европейской философии истории и определением путей развития всемирной и русской истории. Многие русские мыслители исходили в своих теоретических построениях из заботы о создании гармонично развитого и гуманного всего человечества. Изучение историософии данного периода дает возможность лучше понять основные тенденции развития русской философии, выявить главные методологические подходы в области историко-философского и социально-философского. Здесь совпадали социальное, историческое и духовное измерения гуманитарного знания, мыслители, рассматриваемые в диссертации, раскрывали в истории преимущественно духовное содержание развития человеческой культуры. Синтез истории и основанной на духовных основаниях социальной целостности является одной из важных сторон развития русской историософии, имеющей во многом лично–субстанциальный характер.

Очевидно, что в самой теме социального универсализма существует важная теоретическая и мировоззренческая проблема развития русской философии истории, которая заслуживает специального изучения.

Степень разработанности темы. Проблематику русской историософии нельзя отнести к числу неисследованных в отечественной и зарубежной литературе, а связанный с ней комплекс историко-философских, аксиологических, культурологических вопросов получил определённое освещение в исследованиях. Но, как правило, они посвящены либо изучению русской философии истории в целом, либо историософским воззрениям отдельных ее представителей. Что касается такого аспекта развития русской историософии, как социальный универсализм, то в современной философской литературе систематические исследования по данной теме отсутствуют. Поэтому целью диссертации является историко-философское исследование генезиса и формирования идей социального универсализма в связи и в контексте формирования русской историософии второй половины XIX - начала ХХ веков.

В диссертации исследование социального универсализма русской историософии этого периода опирается на значительный круг источников. Они включают труды А. И. Герцена, Н. Г. Чернышевского, Н. Я. Данилевского, В. С. Соловьева, Н. Н. Алексеева, Н. С. Трубецкого, Н. Ф. Федорова, Н. А. Бердяева, С. Н. Булгакова, К. Н. Леонтьева, К. Маркса, Г. В. Ф. Гегеля и других авторов. Следует отметить, что русская историософия, ее возникновение и формирование, свойственная ей проблематика уже в начале XX века вызывают заметный интерес у таких авторов, как Н. А. Бердяев, В. В. Зеньковский, А. А. Киреев, А. С. Лаппо-Данилевский, П. Н. Милюков, М. М. Стасюлевич, В. М. Хвостов и др.1

В постсоветский период интерес к философии истории и русской историософии усиливается. Необходимо назвать труды, посвященные исследованию проблем философии истории: Е. П. Борзовой, Б. В. Маркова, Ю. В. Перова, К. С. Пигрова, Е. М. Сергейчик, В. А. Щученко.2

Издаются работы, посвященные анализу русской философии истории в целом (А. Л. Андреева, В. О. Гошевского, Б. В. Емельянова, Н. В. Зайцевой, А. Ф. Замалеева, А. В. Малинова, М. А. Маслина, Л. И. Новиковой, Ю. С. Пивоварова, В. В. Сербиненко, И. Н. Сиземской, Л. Е. Шапошникова);3 появляются исследования историософии: русского либерализма А. В. Гоголевского, И. Д. Осипова, С. Н. Погодина, В. И. Приленского;4 консерватизма Л. И. Новиковой, С. Н. Пушкина, И. Н. Сиземской, И. Н. Тяпина, Л. Е. Шапошникова;5 славянофильства Б. Ф. Егорова, С. И. Машинского, Н. И. Цимбаева6 и отдельных его представителей (труды И. И. Евлампиева, В. О. Гошевского, З. А. Каменского, А. А. Фролова).7

Укажем и работы, посвященные исследованию русской леворадикальной и утопической мысли: А. Г. Айрапетова, В. Ф. Антонова, Р. А. Гальцевой, В. Г. Графского, А. Г. Кузьмина, А. И. Новикова, С. В. Тютюкина, В. В. Шелохаева.8 В этих работах также рассматривались и проблемы философии истории.

Особо следует отметить исследования понятий «русский национальный характер», «русская идея», общественному идеалу в русской философии Е. М. Амелиной, Г. Д. Гачева, Ф. И. Гиренко, А. А. Королькова, О. Н. Носкова, В. Н. Сагатовского, А. В. Скоробогатько и др.9 Анализу проблем культурной и цивилизационной идентичности России в контексте всемирно-исторического процессах посвящены работы А. С. Ахиезера, Ю. Ю. Булычева, Ю. А. Рябова, В. Д. Соловья, П. И. Смирнова, А. И. Фурсова и др.10

В диссертации социальный универсализм русской историософии XIX–начала ХХ веков рассматривается в связи с процессами глобализации, начавшимися уже в XIX веке. При этом одни исследователи рассматривают глобализацию как форму модернизации (Э. Балибар, У. Бек, Ж. Бове, И. Валлерстайн, П. Друкер, М. Кастельс, Н. Хомский, А. Этциони и др.)11. Другие интерпретируют глобализацию как тотальную вестернизацию (С. Амин, М. Г. Делягин, А. Каллиникос).12 Третьи видят в глобализации планетарную научную революцию, основанную на новых технологиях коммуникаций (А. Д. Урсул, А. И. Уткин и др.).13 Наконец, теоретической основой диссертации являются исследования, посвященные реализации принципа универсализма в науке: В. С. Готт, В. С. Степин; в нравственности: И. Я. Лойфман; в культуре В. Ф. Шаповалов.14

Проведенный источниковедческий анализ показывает, что проблема социального универсализма в русской историософии не стала до настоящего времени предметом самостоятельного и комплексного историко-философского исследования. Решению данной проблемы в историческом периоде второй половины XIX - начала XX веков посвящается данная диссертационная работа.

Объектом диссертационного исследования является русская историософская мысль второй половины XIX – начала XX веков: труды В. С. Соловьева, Н. Я. Данилевского, К. Н. Леонтьева, Н. Ф. Федорова, Н. А. Бердяева, С. Н. Булгакова, Н. Н. Алексеева, Н. Г. Чернышевского, А. И. Герцена. Объектом диссертационного анализа были и сочинения классиков европейской философии истории и социальной философии: Дж. Вико, И. Г. Гердера, Г. В. Ф. Гегеля, К. Маркса.

Предмет исследования. Предметом исследования являются основные идеи социального универсализма в русской историософии второй половины XIX – начала XX веков.

Цель и задачи исследования. Целью исследования является обоснование характеристик и идейных форм социального универсализма как теоретического основания русской историософии второй половины XIX - начала ХХ веков, раскрытие его основных концептуальных форм и тенденций развития.

Для достижения этой цели необходимо решить следующие задачи:

–исследовать идейные предпосылки формирования и теоретические основания концепций социального универсализма в европейской историософии;

–исследовать особенности социального универсализма философии истории Г. В. Ф. Гегеля и исторического материализма К. Маркса;

–выявить историко-философские и методологические предпосылки социального универсализма в русской историософии второй половины XIX - начала ХХ веков;

- раскрыть историософские предпосылки утопического социализма А. И. Герцена и Н. Г. Чернышевского;

- провести анализ идей панславизма Н. Я. Данилевского в контексте концепции культурно-исторических типов;

- выявить особенности социального и религиозного универсализма историософии В. С. Соловьева;

- изучить историософские основания философии «общего дела» Н. Ф. Федорова;

- рассмотреть социальный универсализм эсхатологии Н. А. Бердяева;

-раскрыть аксиологическое и теоретическое содержание принципа социального универсализма в евразийстве.

Методологическими основаниями диссертационного исследования выступает системный и феноменологический подход, а также метод сравнительно-исторического анализа. Теоретической основой исследования выступают работы в области методологии историко-философского познания. В диссертационном исследовании проводится компаративное исследование методологии русской историософии второй половины XIX–начала XX веков и принципов философии истории Г. В. Ф. Гегеля, а также исторического материализма К. Маркса.

Научная новизна диссертационного исследования состоит в том, что в нем впервые предпринята попытка целостного анализа категории социального универсализма как теоретического основания и мировоззренческого принципа развития русской историософии второй половины XIX – начала XX веков. Социальный универсализм рассмотрен в качестве важной предпосылки историософских концепций XIX века, необходимой для понимания современных процессов глобализации. В работе раскрыты основные исторические тенденции развития русского самосознания, делающие актуальной историософскую проблематику в современном социо-гуманитарном знании. В диссертации разработана методология исследования историко-философских процессов, которая может быть полезна при изучении конкретных современных социальных проблем.

Положения, выносимые на защиту:

1. Идеи социального универсализма в русской историософии второй половины XIX - начала ХХ веков возникают в результате сложных социокультурных процессов развития теоретических и аксиологических оснований отечественной философии и творческой переработки классического европейского философского наследия в России, в частности, концепций Г. В. Ф. Гегеля, А. Сен-Симона, К. Маркса, Ф. Шеллинга, теоретиков христианского социализма. К предпосылкам распространения социального универсализма в русской историософии следует отнести и характерные для русской ментальности традиции коллективизма, культурного синтеза, толерантности к ценностям других народов и этносов.

2. Социальный универсализм в русской историософии имел различные идейно-концептуальные формы: утопического социализма, панславизма, всеединства, свободной теократии, космизма, евразийства, христианского социализма. Социальный универсализм мог проявиться в принципах социокультурного синтеза, интегративных политических проектах по созданию всеславянской федерации или свободной теократии, экуменических идеях, универсальных социально-экономических программах.

3. Феноменологический метод, в соответствии с которым Г. В. Ф. Гегель разделяет дух на четыре абстрактных момента (сознание, самосознание, разум и дух), а К. Маркс разделяет труд на физическую силу, живую деятельность, продукт деятельности и его потребление, выступают в качестве универсального метода постижения смысла и направленности истории человечества. Эти четыре момента образуют собой противоречивое динамическое единство. На посткапиталистической стадии развития мировой истории знание, рассматриваемое как четвертый – абстрактный момент труда, начинает определять основной вектор развития общественной жизни, становится источником зарождения новых форм отношений между людьми на основе научных технологий.

4. Теоретическая реконструкция историософских воззрений представителей русского народничества А. И. Герцена и Н. Г. Чернышевского свидетельствует о том, что они содержали принципы социального универсализма при рассмотрении истории. Это проявилось в обосновании исторических предпосылок идеала социализма и коммунизма для всего человечества. При этом данный идеал общинного социализма имеет эгалитарные уравнительные черты.

5. В учении Н. Я. Данилевского о культурно-исторических типах славянскому типу придаются особые преимущества, которые позволят ему в будущем стать универсальным историческим типом. В этом проявлены идеи общеславянского социального универсализма в русской историософии.

6. В метафизике всеединства В. С. Соловьева идеал общечеловеческого единства связывается с христианством и понятием богочеловечества. Важнейшие культурные и геополитические проблемы второй половины XIX столетия (отношения Европы и исламского мира, Европы и дальневосточной цивилизации Китая) рассматриваются В. С. Соловьевым в контексте экуменических идей создания «вселенской» церкви. Социальный идеал В. С. Соловьева также выражается в идее теургического сотрудничества Бога и человека, вследствие чего его историософия сближается с мистико-поэтическим творчеством, а социальный строй будущего единого человечества мыслится в виде свободной теократии.

7. Философия «общего дела» Н. Ф. Федорова, предполагает решение ряда глобальных проблем: победы над голодом, болезнями и смертью, выхода в космос, освоения новых источников энергии, построения всемирной крестьянской общины, основанной, в частности, на союзе аграрных России и Китая. Патриархальная утопия Н. Ф. Федорова содержит в себе апологетику теории и практики монархического социализма, сочетавшего идеализацию общины и осознание исторической необходимости интеграции России в мировое сообщество.

8. В эсхатологии Н. А. Бердяева русская цивилизация наделяется мессианским значением, она выступает носителем универсалистской идеи, но сама по себе реализация принципа универсализма выводится им за пределы истории. В социальной концепции Бердяева присутствовали также идеи коммунитаризма в сочетании с принципами христианского социализма.

9. У евразийцев социальный универсализм обретает форму геософии культуры, позволяющей преодоление кризиса европейской цивилизации связать с решением геополитических проблем. Историософия евразийцев объективно была направлена на сохранение имперского пространства России и создание многонационального союза культур Востока и Запада как модели будущего общечеловеческого единства.

Теоретическая и научно-практическая значимость диссертационной работы. Проведённое исследование даёт новое осмысление концептуальных основ русской историософии второй половины XIX – начала XX веков, уточняет общую картину развития русской философии данного периода с учетом реализации в ней идей социального универсализма. Данный анализ способствует лучшему пониманию специфики русской культуры, её исторического своеобразия и определяет научно обоснованные принципы сравнительно-исторического анализа России и Западной Европы. На основе диссертационного исследования можно выработать конкретные программы межкультурного диалога, учитывающие реализацию в русской культуре идей социального универсализма.

Научные результаты диссертационного исследования могут использоваться научными работниками, преподавателями, аспирантами и студентами высших учебных заведений. Материалы диссертации могут найти применение в практике преподавания таких учебных курсов, как история русской философии, история русской культуры, отечественная история, культурология, а также при разработке спецкурсов по проблемам культурно-исторической самобытности России, учебно-методических материалов и учебных пособий по названной проблематике.

  1. Апробация диссертации. Основные положения диссертационного исследования отражены с 1995 года в научных публикациях автора в ряде отечественных журналов и межвузовских сборников научных статей (МГТУ; Кольский филиал ПетрГУ; СПбГУ, философский факультет; МГУ им. Н. П. Огарева), в том числе в рецензируемых изданиях, включенных в перечень ВАК – 11 статей, а также в монографии: «Русский мир на пути к общечеловеческому единству. Историософские концепции» (2011).

Тема исследования обсуждалась в выступлениях автора на международных, всероссийских и международных конференциях. Положения и выводы, содержащиеся в диссертации, были использованы при разработке и чтении социально-гуманитарных курсов (философия, история русской философии, религиозная философия, культурология, история социальной работы) в Мурманском государственном техническом университете и других вузах г. Мурманска и Мурманской области.

    1. Диссертационное исследование обсуждалось на заседании кафедр философии, социальной работы и теологии Мурманского государственного технического университета.
  1. Структура работы определяется последовательностью и логикой решения поставленных задач. Диссертация состоит из введения, четырех глав, заключения и списка использованной литературы (443 источника). Общий объем диссертации — 345 страниц.
  2. II. Основное содержание работы

Во Введении обосновывается актуальность темы исследования, проводится оценка степени ее разработанности в современной науке. Исходя из данного анализа, формулируются объект и предмет работы, определяются цель и задачи исследования, обозначаются методологические основания изучения данной проблематики, обосновывается научная новизна исследования, выдвигаются положения, выносимые на защиту, определяются теоретическая и научно-практическая значимость диссертации, характеризуется апробация результатов исследования и структура работы.

В первой главе «Идея социального универсализма и методология историософии» выявлены идейные предпосылки становления европейской историософии, обусловленные как христианским мировоззрением, так и становлением научной методологии в Новое время в работах Дж. Вико, И. Г. Гердера, немецкой классической философии, в марксизме и повлиявшими на классиков русского народничества.

В первом параграфе первой главы «Единство логики и феноменологии в философии истории Г. В. Ф. Гегеля» обосновывается применение к области историософии феноменологического метода, в соответствии с которым Г. В. Ф. Гегель разделял дух на четыре абстрактных момента (сознание, самосознание, разум и дух).

Автор диссертации проводит анализ различных трактовок понятия «историософия». Возникнув в 1838 году и будучи введенным в научный оборот А. Цешковским в его докторской диссертации «Пролегомены к историософии» оно понималось как гегелевская схема мировой истории, а со второй половины XIX века - стала ассоциироваться с идущей от Г. В. Ф. Гегеля традицией рассмотрения истории с онтологических и телеологических позиций. При этом отмечается, что в русской философии существовали различные (научная и религиозная) трактовки понятия историософии у таких философов, как Н. И. Кареев, Н. А. Бердяев, В. В. Зеньковский. Диссертант полагает, что термин историософия в русской философии используется либо в научно–рациональном или же экзистенциально-религиозном значениях. Оба эти значения при всём их теоретическом и мировоззренческом различии раскрывают некоторые универсальные законы, тенденции, смыслы генезиса и развития общества, его будущего.

Диссертантом отмечается, что духовные истоки историософии как способа мышления о мире и обществе связаны с радикальными переменами, внесенными в духовную культуру Новым Заветом. Христианство привнесло с собой все те идейные предпосылки, которые в XVIII и XIX столетиях, служили мировоззренческим основанием историзма: линейный характер развития истории, её необратимость, целесообразность и деление на определенные взаимосвязанные стадии, поступательный характер общественного развития. Автор отмечает, что вполне реальным является утверждение, о том, что историософия представляет собой рациональную форму христианской эсхатологии.

Согласно диссертанту научное содержание историософии во многом связано с именами Дж. Вико, И. Г. Гердера. Так Дж. Вико обосновывал универсальность и всемогущество научного метода, который может быть с равным успехом применен к познанию любой области действительности; история представляет собой важную область действительности, подчиненную строгим закономерностям, которые не тождественны законам взаимодействия протяженных тел. Таким образом, именно историософия для Дж. Вико выступала завершающим этапом научного объяснения предпосылок общественных перемен. В свою очередь И. Г. Гердер фактически был первым представителем концепции всеобъемлющей истории человечества и в работе «Идеи к философии истории человечества» (1784) он аргументировал мысль о том, что человек является частью природы, над которой он возвышается культурно и физически. Диссертант отмечает, что ход всемирной истории Гердер рассматривал как единый процесс в бесконечной смене его форм и полагал, что общим законом развития является закон максимума сил, присущий каждому народу.

По мнению диссертанта, философия истории Г. В. Ф. Гегеля основана на феноменологическом методе, представление о котором сам философ дает, обращаясь к метафоре из растительной жизни. Смысл метафоры заключается в том, что любая вещь, любой исторический феномен в ходе своего развития приобретает не одну единственную форму, а несколько, сохраняя нечто неизменное, существенное, которое и делает это феномен таким, а не иным. Суть исторического процесса виделась философом в обретении многообразия форм и исчерпанности возможностей этих форм, воплощая в них наиболее полно определенное содержание. Исторические формы духа по Г. В. Ф. Гегелю представляют собой деформацию того равновесия в отношениях между его моментами, которое характерно для идеального состояния вечности. В каждую историческую эпоху дух делает один из четырех своих атрибутов – «моментов» полномочным представителем целого, и самодвижение духа на этой стадии познания осуществляется именно в данной абстрактной, односторонней форме, до тех пор, пока все ее противоречия не будут выявлены и разрешены. Но содержание, развитое в рамках данной формы, не исчезает на следующей ступени, а выступает как необходимая предпосылка для возникновения новой формы.

Диссертант утверждает, что Г. В. Ф. Гегель использовал диалектику и феноменологический метод в своей философии истории. Благодаря этому его понимание истории возвышается как над точкой зрения эмпиризма с его следованием за отдельными фактами, так и над позицией рационалистического просветительства, подчиняющего историю нравственным идеалам. Задача философа состояла в том, чтобы раскрыть реальное и духовное значение всемирной истории, в которой противоположность, противоречие представляет существенную сторону развития действительности. Диалектическая феноменология Г. В. Ф. Гегеля может быть применена для исследования общества, как учение о социальной практики. Теоретические аспекты философии истории Г. В. Ф. Гегеля были учтены и фундаментально переработаны в марксизме на иной, диалектико-материалистической точке основе.

Второй параграф первой главы «Социальный универсализм исторического материализма К. Маркса» посвящен исследованию социального универсализма исторического материализма К. Маркса. В марксизме в рамках формационного подхода к исследованию общества объективному идеализму феноменологии духа Г. В. Ф. Гегеля противопоставляется материалистическая феноменология практики марксизма.

Диссертант отмечает, что К. Маркс рассматривал общественный процесс как порождение человека человеческим трудом, который при этом понимается не только как предметно-практическая деятельность, но, прежде всего, как процесс присвоения человеком своих сущностных сил. Таким образом, труд – это, с одной стороны, предметная деятельность, а с другой — субъективный процесс, совершающийся в рамках самосознания. В целом же труд представляет собой проявление человека как родового существа, и вся мировая история есть не что иное, как порождение человека человеческим трудом. В истории происходит разделение труда на физическую силу, живую деятельность, продукт деятельности и его потребление, образующие, в свою очередь, противоречивое динамическое единство, и детерминирующие вступление человечества в архаическую, военную, капиталистическую и посткапиталистическую эпохи.

Принципиальное методологическое положение марксизма заключается в том, что в труде следует видеть решающую движущую силу всемирной истории. В труде естественная потребность человека обнаруживает себя двойственным образом: во-первых, внутри физического тела человека, а во-вторых, вне его тела, в виде предмета потребности. Эта двойственность объединяет человека и животное, различие же между ними заключается в том, что в трудовой деятельности естественная потребность сохраняется в новой предметной форме, в форме потребительной стоимости. Согласно диссертанту следует разделить понятие труда на его абстрактные моменты: физическую силу, живую деятельность, продукт деятельности и его потребление. Эти четыре момента трудовой деятельности всегда присутствуют в любой исторически конкретной форме труда, в любой экономической форме, но в то же время каждый из них может существовать, только вступая в отношения с остальными. Существует логическая возможность существования четырех исторических эпох, отличающихся друг от друга тем, какой из абстрактных моментов труда выступает как доминирующий. Такого рода классификация исторических форм, согласно диссертанту, уже была предпринята А. Д. Майданским, концепция которого анализируется диссертантом. Её суть состоит в выделении эпохи архаики, исторической эпохи, капиталистической эпохи, посткапиталистической эпохи.

Принципиальным моментом в диссертации является исследование исторических аспектов развития социального универсализма в работах К. Маркса. В этой связи подчеркивается, что в марксизме с универсальным характером развития производительных сил в мире связывается формирование универсализма общения людей. История есть не что иное, как последовательная смена отдельных поколений, каждое из которых использует материалы, капиталы, производительные силы, переданные ему всеми предшествующими поколениями. То есть исторический процесс является процессом формирования новых общностей, где в итоге возникает новое интернациональное человечество–коммунизм. Тем самым диалектически понятый социальный универсализм для К. Маркса оказывается методологической предпосылкой для объяснения закономерного и неизбежного перехода от капитализма к коммунизму. То есть тесно связаны принципы социального универсализма, имеющие ограниченно классовый, пролетарский характер, и историзм мышления К. Маркса.

В третьем параграфе первой главы «Социальный универсализм в историософии русского народничества: А. И. Герцен и Н. Г. Чернышевский» проанализированы историософские воззрения классиков русского народничества (А. И. Герцена и Н. Г. Чернышевского) и показано, что по своему содержанию они имели своей главной целью утверждение общинной социально–экономической формы в качестве социального идеала, то есть идеал утопического социализма.

В народничестве присутствует и историософия, которая исходила из концепций Г. В. Ф. Гегеля, К. Маркса, утопистов-социалистов, определённым образом интерпретированных для обоснования своих идеалов. Так, в своих взглядах на историю, несмотря на то, что его оценка западной цивилизации менялась, А. И. Герцен был последовательным западником. Согласно А. И. Герцену, в той же мере, в какой формирование русской государственности было в прошлом связанно с определяющим влиянием Европы, будущее России также будет определяться теми историческими процессами, которые будут протекать на Западе. У А. И. Герцена диссертантом выявлены абстрактные представления о социальной структуре российского общества, в которой он выделяет два элемента: народ и самодержавие. Срединное положение между этими антагонистическими элементами занимает интеллигенция, историческая миссия которой заключается в распространении прогрессивных и либеральных идей в народной среде. По его мнению, русский народ обладает негативными качествами, такими, как покорность, равнодушие ко всему, что хоть немного выходит за пределы области его непосредственных интересов, беззаботность и лень и подозрительность ко всему новому. Признавая кризисное состояние европейской цивилизации, А. И. Герцен так и не дал однозначного ответа на вопрос о том, что же необходимо признать высшей ценностью и что должно послужить точкой опоры для выхода из этого кризиса. По его мнению, главным достижением европейской культуры является развитая самостоятельная личность, но при этом возможно, что именно индивидуализм и привел Европу к кризису. Поэтому те здоровые нравственные начала, которые Россия сохранила в крестьянской общине (включая ее революционный дух и опыт противостояния самодержавию), помогут спасти цивилизацию Запада. Диссертант полагает, что сам А. И. Герцен не смог сделать окончательный выбор между его уважением к европейской культуре и чувством безграничной любви к русскому народу. Корректный ответ А. И. Герцена мог быть связан только с универсальным взглядом на историю, объединяющим персонализм Европы и коллективизм русской общины, но решающий шаг, необходимый для обоснования такого взгляда, он так и не сделал.

Последующий анализ философии Н. Г. Чернышевского, показывает, что она является более последовательной. В основе его мировоззрения принцип партийности, который предполагает, что каждый философ бывал представителем какой-либо из политических партий, боровшихся в его время за преобладание над обществом, к которому принадлежал философ. Идеализм им относится к лагерю реакции, а материализм провозглашается знаменем новых прогрессивных идей, связанных с развитием естествознания. Антропологический принцип, сущность которого выражается в том, что человеческий организм производит все физические и психические феномены, в том числе и нравственность, которая отождествляется с полезностью. У Н. Г. Чернышевского общественный прогресс не связан с развитием производства и ростом экономики, хотя речь у него постоянно идет о пользе. Прежде всего, прогресс проявляется в улучшении нравственной стороны общественной жизни. Наивысший уровень взаимной полезности достигнут, согласно Н. Г. Чернышевскому, в крестьянской общине. Народы в своем развитии способны миновать промежуточные фазы развития и подниматься с низшей ступени прямо на высшую. Согласно Н. Г. Чернышевскому эта закономерность обнаруживает себя при колонизации ведущими экономическими странами новых земель, где для развития промышленности уже не требуется столько времени, сколько потребовалось самой этой развитой стране. Что касается России, то здесь налицо благоприятные условия, позволяющие миновать длительную стадию капитализма и сохранить общинное землепользование, но уже на более высоком производственном уровне. По мнению диссертанта, социальная философия Н. Г. Чернышевского является утопичной, его идеалом является общество, построенное на принципах нравственности. Его экономическая теория обосновывает принципиальную возможность справедливого распределения, и производство в ней не столь важно, как распределение. Потенциал крестьянской общины эффективен именно с точки зрения распределительного механизма и соответствующих ему межличностных отношений. Община для него является социальным идеалом, так как она построена на приоритете нравственности.

В своих взглядах на историю Н. Г. Чернышевский не выходит за рамки просветительских теорий. В этой области у него много плохо согласующихся друг с другом суждений. То он ищет всеобщую формулу, способную объяснить исторический процесс, то он уповает на деятельность субъективного фактора истории в истории, то он строго ограничивает возможности действия личности в истории, объясняя все явления в мире объективной закономерностью. Данные противоречия отражают конфликт ценностей и научных предпосылок философа. Согласно диссертанту, обращаясь к русскому утопическому социализму, следует изучать не его идейное содержание, по выражению К. Маркса «грубое и неосмысленное», а то, какие именно общественные потребности лежат в его основе и проявляют себя в идеализации общины.

В развитых странах физические потребности могут быть сравнительно легко удовлетворены. В слаборазвитых же странах такая возможность отсутствовала, и поэтому идеи уравнительного коммунизма в той или иной форме нашли свое практическое воплощение, в том числе и посредством политических революций. В синтезе мысли, веры, поэзии можно заметить и претензию народников на создание новой социальной науки, основанной на диалектическом реализме (А. И. Герцен), антропологическом методе (Н. Г. Чернышевский, П. Л. Лавров). В этом отражается и универсализм русской ментальности, склонной к синтезу разных мировоззрений. Социальный универсализм народничества отражался в стремлении пройти между полюсами капитализма и феодализма и спасти всё человечество. Особенность социального универсализма народничества выразилась и в решении ими славянского вопроса. Так А. И. Герцен исторические пути России связывал с судьбой всех славянских народов. Близкой позиции придерживались и Н. Г. Чернышевский. По его мнению, решающую роль в общественном развитии играют не национальные, а социально-экономические отношения.

Таким образом, в диссертации выявлено, что утопический идеал общинного социализма имеет реакционный социально-исторический смысл, т.е. этот идеал хотя и возникает закономерно как отражение магистральной линии всемирно-исторического развития, связанной с модернизацией и промышленной революцией, но при этом представляет собой форму описанного К. Марксом уравнительного коммунизма.

Во второй главе диссертации «Универсализм концепции славянского культурно-исторического типа Н. Я. Данилевского» на основе критического анализа концепций культурно-исторического типа выявлены идеи общеславянского социального универсализма в русской историософии

В первом параграфе второй главы «Концепция культурно-исторических типов и панславизм Н. Я. Данилевского» исследуется учение Н. Я. Данилевского о культурно-исторических типах, где славянский тип рассматривается как тип, обладающий преимуществами в сравнение с другими культурно-историческими типами и поэтому претендующий на то, чтобы в будущем стать универсальным историческим типом. Диссертант отмечает, что в XIX столетии в идейных и политических спорах нередко использовался аргумент, согласно которому Россия всегда выступала в истории как «мировой жандарм» и уничтожала стремление европейских народов к свободе, силой оружия подавляла революции в Европе и расправлялась с национально-освободительными движениями. Н. Я. Данилевский подробно разбирает эти аргументы и показывает, что, как правило, они основаны на игнорировании исторических фактов. Так, до Французской революции Европа не могла испытывать какие-либо опасения относительно агрессивности России, так как внешнеполитическая активность последней была весьма незначительна. После Французской революции русские войска во главе с А. В. Суворовым хотя и находились в Европе, но весьма недолго и не по собственному желанию, а по требованию европейских монархов, напуганных революционными событиями. Более того, в ходе Венского конгресса, решавшего судьбу проигравшей войну Франции, Александр I отстаивал идею введения конституционной формы правления, но вопреки его усилиям во Франции все же была реставрирована монархия.

Данилевский Н. Я. делает вывод, что Европа не столько не знает Россию, сколько не хочет ее знать, и это нежелание коренится в том, что Россия при всех исторических обстоятельствах сохраняет свое национальное ядро, которое не может быть ассимилировано европейской культурой. Решение любых частных политических и культурных задач зависит от общего мировоззренческого и методологического подхода к своеобразию России. Если за основу взять географический принцип, то Россию в равной степени можно причислить как к Европе, так и к Азии. Если же за основу взять религиозный принцип, то Россия, с одной стороны, связана с родственной ей по христианству Европой, но с другой стороны отделена от нее вследствие раскола на восточное и западное христианство, раскола, усугубленного Реформацией. Самый верный путь заключается в том, чтобы взять за основу анализа культурно-исторический принцип, который приводит к выводу, что культурно-исторические связи России с Европой не имеют существенного значения. Вопрос о различии Европы и России как культурно-исторических типов Н. Я. Данилевский связывает с критикой европоцентризма.

Диссертант показывает, что, согласно Н. Я. Данилевскому, идея универсальности европейского культурно-исторического типа выражается в претензии Европы на то, что именно она создала окончательные формы человеческой культуры. Констатируемое различие между Европой и Россией приводит Н. Я. Данилевского к осознанию необходимости теоретического обоснования универсальных оснований человеческой цивилизации. Отвергая возможность общечеловеческой цивилизации, Н. Я. Данилевский допускает существование цивилизации «всечеловеческой». Связывал ли сам философ будущее всех культурно-исторических типов с развитием России и славянской цивилизации – этот вопрос, согласно диссертанту, остается открытым.

В диссертации обращается внимание на мнение Н. Я. Данилевского, что создание нового славянского культурно-исторического типа неизбежно приведет к тому, что новая цивилизация не будет локальной. Объединение славянского мира приведет к столкновению с интересами Европы, и если это объединение будет достигнуто, то только ценой давления на германо-романскую цивилизацию. Россия, создавая собственную цивилизацию, одновременно решает и проблему своего выживания и формирует новый культурно-исторический тип, с самого начала утверждая свой универсальный и самобытный характер. В учении Н. Я. Данилевского о культурно-исторических типах, славянский тип рассматривается как единственный четырехосновный культурно-исторический тип, обладающий бесспорными преимуществами и поэтому по праву претендующий на то, чтобы в будущем стать универсальным историческим типом. Поэтому и православие также оказывается по Н. Я. Данилевскому ближе к истинному христианству, чем католицизм и протестантство. Согласно диссертанту, предпосылки появления концепции Н. Я. Данилевского находятся не только в области идеологии, но и в объективных недостатках формационного взгляда на историю, не способного объяснить особенности генезиса и развития культур и народов, не укладывающихся в общую логику развития европейской цивилизации. И это касается не только России, но и азиатских стран, например, Китая, Индии.

Во втором параграфе второй главы «Историософия Н. Я. Данилевского и концепции кризиса европейской цивилизации» рассматривается учение о замкнутых культурно-исторических типах в европейской цивилизации как оптимальная идеологическая форма для стран «третьего мира», позволяющая сочетать стратегии модернизации и сохранения национальной и культурной самобытности.

Автор диссертации указывает на необходимость признания того, что Н. Я. Данилевский в своём понимании исторического процесса выявил такие фундаментальные принципы, которые «представляют собой плодотворную попытку развития некоторых основополагающих принципов неклассической философии и их приложения к конкретному историческому материалу» (Е. М. Сергейчик). Они оказались созвучны историософским исследованиям ХХ века и до сих пор не потеряли своей привлекательности и вызывают значительный интерес. Так философ предполагал, что общество подобно в своём развитии живому организму, и поэтому можно говорить об особом культурно-историческом типе с характерными для него стадиями зарождения, расцвета, зрелости, упадка и гибели. И когда Н. Я. Данилевский говорит о том, что к истории неприменимы традиционные научные методы познания, он имеет в виду именно механицизм. Когда же методология органицизма распространяется на историю, то вопрос о корректности этого, специально им не обсуждается.

Диссертант подчеркивает, что культурно-исторические типы Н. Я. Данилевского выводятся им на основе естественных законов рождения, роста и гибели организма, тогда как четыре стадии человеческой истории можно определить, связывая их с трудовой деятельностью. Очевидно, что говорить о первобытной цивилизации, то есть о совокупности цивилизационных механизмов в эпоху архаики можно только с определенными оговорками. Феноменологически первобытное общество представляет собой множество разрозненных групп людей, объединенных кровным родством и способных к выживанию только при относительной неизменности природных факторов, влияющих на их существование. О. Шпенглер, А. Тойнби и К. Ясперс в вопросе о гибели культурно-исторических типов несколько отступают от исходных теоретических принципов данной корнцепции, требующих, чтобы гибель и рождение рассматривались как естественные стадии развития любой цивилизации. Гибнут, по их мнению, локальные цивилизации, тогда как европейский культурно-исторический тип хотя и пребывает в состоянии кризиса, но до сих пор не исчерпал потенциал своего развития, заложенный в «осевое время». У Н. Я. Данилевского автором обнаружено иное решение данной проблемы. Европейский, то есть германо-романский культурно-исторический тип, характеризуется им в контексте психологии европейцев, их религии и их исторического опыта. По его мнению, европейская цивилизация склонна решать многие свои социальные проблемы путем насилия, которое по Н. Я. Данилевскому является следствием европейского индивидуализма.

Как утверждает диссертант, концепция истории Н. Я. Данилевский отличается от теоретических построений О. Шпенглера и А. Дж. Тойнби более выраженной критикой концепции истории, связываемой исключительно с прогрессом европейской цивилизации как примера цивилизованности для всех народов. Данилевский Н. Я.  в своей философии истории вместо непрерывной линии прогрессивного развития видит бытие самодостаточных культурно-исторических миров, своеобразных цивилизаций, достигающих стадии расцвета и совершенства внутри собственного культурно-исторического типа, претворяющих в действительность открытые лишь для этого типа исторические возможности и закономерно завершающих свое существование. Оценивая учение Н. Я. Данилевского о культурно-исторических типах, диссертант считает, что теории замкнутых цивилизаций, включая и концепции О. Шпенглера и А. Дж. Тойнби, в определённой мере могут служить средством обоснования политических практик и программ сохранения культурной самобытности в странах «третьего мира».

Диссертант подчеркивает, что концепция Н. Я. Данилевского предполагает образование всеславянской цивилизации, так как объединенной Западной Европе может противостоять только объединенное славянство. Но это не означает навязывания всему миру идеала панславизма, в этом заключено принципиальное отличие подхода Н. Я. Данилевского от идеологии европоцентризма Запада, которая стала оправданием масштабной колонизационной политики европейских стран.

В третьей главе «Социальный универсализм в историософии В. С. Соловьева» рассматриваются социокультурные и геополитические аспекты принципа социального универсализма в историософии В. С. Соловьева.

В первом параграфе третьей главы «Идея социокультурного синтеза в метафизике всеединства В. С. Соловьева» показано как в метафизике всеединства В. С. Соловьева идеал общечеловеческого единства связывается с христианством и концепцией богочеловечества. В диссертации подвергаются конкретному анализу идейно-теоретические предпосылки философской концепции мыслителя.

Диссертант отмечает, что философия В. С. Соловьева тесно связана с отечественной культурой, а также с интеллектуальной традицией немецкой философской классики, прежде всего, Ф. Шеллинга и Ф. Г. Якоби, критикой волюнтаризма А. Шопенгаэура и Э. Гартмана, позитивизма О. Конта и Г. Спенсера. Важно отметить, полагает диссертант, также и влияние на творчество В. С. Соловьева европейских и отечественных мистических учений. Согласно диссертанту в метафизике В. С. Соловьева особое значение имеет категория всеединства. Данная категория легла в основу философии всеединства, которая возникла в последней четверти XIX века и просуществовала на русской почве до третьего десятилетия ХХ века. На основе метафизики всеединства В. С. Соловьев стремился решать также и социально-политические проблемы развития России и человечества. Это во многом это обусловлено тем, что «отвлеченная философия» не устраивает философа. По его мнению, философия должна иметь синтетический характер, руководствуясь постулатами которой можно достичь истинного знания и действия в мире, отвечать на волнующие человека вопросы. Для В. С. Соловьева данная задача доступна только свободной теософии, в этой связи он дает развернутое определение свободной теософии: синтез науки, религии и искусства, который отличается подлинным универсализмом и выступает как истинная цель интеллектуального развития человечества.

Согласно диссертанту концепция всеединства В. С. Соловьева не только представляла собой закономерный этап в развитии западноевропейского идеализма, но и явилось формой философско-теоретического синтеза западного и восточного мировоззрений. Философия всеединства, основанная на универсальном духовном идеале, мыслилась как закономерное воплощение высших достижений человеческого духа. Главный вопрос метафизики всеединства – это познание Абсолюта, целого. Ядро метафизической системы всеединства составляет учение о сущем, которое для В. С. Соловьева выше любых признаков и свойств, выше определений, множественности и раздельности. Оно – положительное ничто. Воплощение всеединства является важной теоретической задачей для В. С. Соловьева, и исполнение этой задачи он возлагает на искусство, эстетический аспект он выделяет как один из основных в культуре и истории. Культурный процесс в истории философ начинает рассматривать с создания «великолепного тела» вселенной и освещает космогонию в «Чтениях о Богочеловечестве», «России и Вселенской церкви» и др. сочинениях. Вопрос о взаимодействии культур понимался им как их взаимопроникновение и взаимообогащение. Конечным моментом этих процессов должна была стать общечеловеческая синтетическая культура, основанная на гармоническом сочетании различных социально-исторических и культурных традиций. Историю культуры он понимает как развитие идеи всеединства. Не борьба и противостояние, но синтез и целостность есть путь развития мира и человека для создания общечеловеческой культуры. Социальный идеал В. С. Соловьева находится в будущем, именно там лежит «всецелая полнота человеческой жизни», но философ при этом постоянно подчеркивает, что различные сферы человеческого бытия, не равнозначны. Абсолютные, высшие ценности для него находятся за пределами как природной, так и социальной жизни людей. Поэтому подлинный смысл человеческого развития определяется, по его мнению, «только откровением высшего божественного мира». История есть богочеловеческий процесс, конечной целью которого должно быть воссоединения человека с богом (Абсолютом). Это восхождение носит название у В. С. Соловьева творческой эволюции.

Согласно диссертанту, идея всеединства стала важнейшей также и для последователей В. С. Соловьева: Л. П. Карсавина, С. Н. Булгакова, Е. Н. и С. Н. Трубецкого, П. А. Флоренского.

Во втором параграфе третьей главы «Человек и человечество в историософии В. С. Соловьева» доказывается, что социальный идеал В. С. Соловьева выражается в идее теургического сотрудничества Бога и человека, вследствие чего историософия сближается с мистико-поэтическим творчеством, а социальный строй будущего единого человечества мыслится в виде абсолютной теократии.

Учение о вечном идеальном человеке и о человечестве является самым устойчивым положением историософии В. С. Соловьева. В его концепции понятие человечества имеет глубоко религиозный смысл: оно содержит в себе идеал целостной жизни в его христианском понимании–как жизни во Христе. Здесь В. С. Соловьев продолжает традиции славянофилов и резко критикует атеистический нигилизм. Философия всеединства утверждением личностного начала всеединства преодолевала конфликтное противостояние единого и множественного в обществе, где индивидуальное берет верх над единым или единое подминает множественное. Другой составляющей концепции Богочеловечества В. С. Соловьева является вера в прогресс. Он выделяет три последовательные ступени исторического прогресса: 1. родовой строй, принадлежащая прошедшему, где круг нравственных обязанностей для каждого человека ограничивается своим родом или племенем; 2. национально-государственная, «господствующая в настоящем, где этот круг ограничивается своим национальным государством»; 3. наступает всемирное общение как идеал будущего, где человек, достигая ясного сознания своей принадлежности всему человеческому роду, должен будет установить совершенный нравственный порядок в обществе, знаменуя тем самым становление человечества как единого целого.

В диссертации в этой связи детально исследуется историософия В.С. Соловьева. Принципиальное значение в историческом процессе, по его мнению, играет христианство, и философ рассматривает само понятие человечества в его отношении к человеку. Высшей и духовно более могучей реальностью, чем государство или нация, В. С. Соловьев считает человечество как единый и живой организм, как подлинную субстанцию, где его основой является отдельный человек, личность, наделенная разумом и свободной волей, способная различать добро и зло и нести ответственность за свои поступки и свой выбор. Философ видит в человечестве индивидуум, субстанцию, единое живое существо, высшую из личностей. Человечество, согласно философу есть София, которую русское религиозное сознание воплотило в образ–икону Софию Премудрости Божией. В этой связи особый интерес представляет отношение В. С. Соловьева к творчеству Ф. Ницше. Если Ф. Ницше связывал свои ожидания со «сверхчеловеком», то В. С. Соловьев — с идеей Богочеловечества и приходили к различным представлениям о грядущем. Их объединяет одно: вера в то, что наличное состояние человека должно быть преодолено, и что социальный идеал связан с обретением человеком новых творческих способностей. При этом В. С. Соловьев с самого начала относился к философии Ф. Ницше критически. Мысль о сверхчеловеке является, согласно В. С. Соловьеву, одним из самых опасных соблазнов, и в то же самое время она истинна. Но истина может быть соблазном, скорее, с точки зрения самого Ф. Ницше, а не В. С. Соловьева, для которого истина и соблазн несовместимы. Согласно В. С. Соловьеву, стремление личности превзойти ограниченность человеческой природы характеризует не только европейца, но и любого человека. Таким образом, учение Ф. Ницше о сверхчеловеке, В. С. Соловьев связывает со стремлением человека к самосовершенствованию. Это стремление человека к совершенству, в конечном счете, является его желанием продлить свое существование до бесконечности, освоить бесконечность, сделать ее не пугающей бездной, а обитаемым пространством. Диссертант отмечает, что В. С. Соловьев всегда стремился преодолеть любую односторонность и в этом проявился важный аспект его социального универсализма, то есть синтетичность его ума, стремление к гармонии и к преодолению односторонностей в жизни и культуре. Философ был убежден, что никакие определения человека – как мыслящего существа или представителя высших млекопитающих, или сына своего времени не могут дать цельного и полного представления о нём. Поэтому у В. С. Соловьева человек создается в рамках богочеловечества, то есть целостного и нравственно–духовного бытия.

Таким образом, социальный универсализм мыслителя в отношении решения проблемы взаимоотношения личности и общества проявляется в установлении между ними естественных духовно-нравственных связей, в рамках христианской политики, ставящей своей целью создание государства «организованной жалости», удовлетворяющего естественные и цивилизованные потребности людей.

В третьем параграфе третьей главы «Экуменизм и Русская идея в концепции Богочеловечества В. С. Соловьева» выявлен теоретический и мировоззренческий смысл христианского социального универсализма В. С. Соловьева в его историософии.

Диссертант, рассматривая конкретные формы социального универсализма в творчестве В. С. Соловьева остановился на его экуменических взглядах. Он был одним из первых теоретиков христианского экуменизма, и экуменизм как сторона его религиозно-философского мировоззрения был закономерным следствием не только его глубокой христианской веры, но и миссионерского призвания. При этом для В. С. Соловьева идеал общечеловеческого единства связывался с христианством как религией богочеловечества, и важнейшие геополитические проблемы второй половины XIX столетия (отношения Европы и исламского мира, Европы и дальневосточной цивилизации) рассматривались им в перспективе экуменического объединения христианских конфессий и создания «вселенской» церкви. В мировоззрении В. С. Соловьева центральное место занимала идея Богочеловечества, которую, при определенных оговорках, можно рассматривать как идею, тождественную по своему содержанию идее Церкви. Согласно диссертанту экуменические идеи В. С. Соловьева нельзя понять, не выяснив его отношения к Русской идее. Национальная идея, русская идея, душа народа, — понятия, которые у В. С. Соловьева неразрывно связаны с осмыслением христианской культуры. Важную роль в развитии экуменических идей философа сыграло также его отношение к геополитическим проблемам. По его мнению, существует необходимость объединения христианских церквей в борьбе с общим врагом – панмонголизмом. И В. С. Соловьев предвидел будущую важную геополитическую роль Восточной Азии и считал, что именно сюда всемирная история перенесет центр тяжести. Интересно, что угроза с Востока связывалась В. С. Соловьевым не столько с религиозным противостоянием христианства и ислама, сколько с военно–политической экспансией стран Дальнего Востока. Согласно В. С. Соловьеву Россия останется великой окраиной Европы, граничащей с Азией, и ей суждено будет играть одну из важнейших ролей в противостоянии Запада и Востока. С этим же была связана и критика В. С. Соловьевым славянофильства, которое, по его мнению, недальновидно противопоставляет славянский мир западноевропейскому обществу. Русские давно уже сделали свой выбор в пользу Запада, они являются европейцами, «только с азиатским осадком на дне души». Будущая Европа представлялась ему союзом демократических государств, европейскими соединенными штатами.

Как аргументирует диссертант, понятие Богочеловечества наиболее полно раскрыто в философии В. С. Соловьева и его последователей. Но, помимо религиозно-философской интерпретации данного понятия, возможно и истолкование этого понятия посредством догматов боговоплощения, искупления и воскресения. Искупление, таким образом, есть совместное «соделывание» человека и Бога, и именно это понятие начинает играть главную роль в русской историософии ХIХ—ХХ столетий. Боговоплощение и искупление представляло собой одновременно и событие и процесс. В этом смысле христианство является религией, открывающей перед человеком историческое измерение его существования. Но это не история в современном ее понимании, но это, прежде всего, история освобождения человечества, а затем и всего творения от последствий грехопадения и от власти смерти. Этот процесс обращен и в будущее, к концу времен, и в прошлое. Богочеловечество мыслилось в христианстве и в русской религиозной философии как основное содержание и главная цель исторического процесса воссоединения человека с Богом.

По мнению диссертанта, концепция теургии В. С. Соловьева развивалась в контексте распространения теургических утопий в России и была тесно связана с эстетикой истории. В этой связи в диссертации анализируются некоторые важнейшие концепции эстетики истории в русской философии. Соловьев В. С. и Н. А. Бердяев, считали, что теургия истории, понятая как божественное и человеческое сотворчество, представляет собой самую ближайшую задачу для человека. Чаадаев П. Я. осознавал, что отличие русского исторического мышления – это опора на достоверность эстетического чувства, а мировоззрение К. Н. Леонтьева было основано на аристократическом эстетизме. В учении В. С. Соловьева о Богочеловечестве распространение эстетики на историю стало неизбежным следствием возрождения неоплатонизма в эстетической онтологии.

В диссертации также исследуется концепция свободной теократии Соловьева в связи с принципом социального универсализма. Показано, что общее представление о свободной теократии сложилось у В. С. Соловьева в конце 70 – годов, а в первой половине 80 – х годов XIX века он развивает теократическую идею в учение о вселенской церкви во главе с римским первосвященником – папой. По мнению В. С. Соловьева теократия уже существовала в древнееврейском государстве, а в древнем Риме теократический принцип общества состоял в обожествлении республиканской и императорской власти. В свободной теократии первосвятитель церкви – вершина благочестия и представляет духовное отечество, указывает путь развития народа и раскрывает цели Божии. Он не может судить кого-либо и передоверяет принудительную власть христианскому государю, который является вершиной милости и правды.

Диссертант полагает, что концепция В. С. Соловьева в ряде случаев сопровождалась чрезмерно критическим отношением к Византии и к ее влиянию в русской истории, преувеличением зависимости Православной Церкви от государственной власти, несколько романтическим взглядом на историческую роль католической церкви. В диссертации аргументируется специфика Русской идеи В. С. Соловьева, и в этой связи показывается, что для него – это представление об особой исторической миссии России и русского народа, которому суждено постичь и сохранить истину христианства, сыграть решающую роль во всемирно-историческом объединении человечества. Русская идея В. С. Соловьева предстает как не требующая доказательств аксиома, тогда как у славянофилов исключительная историческая роль русского народа рассматривалась как одна из возможностей его развития в истории.

Диссертант делает вывод, что социальный универсализм историософии В. С. Соловьева был результатом постановки и решения в философии кардинальных социокультурных проблем взаимодействия культур Востока и Запада. Социальный универсализм русской историософии является отражением качественно нового этапа развития философско-исторического и социально-философского мышления в России. Этот этап связан с процессами универсализации европейской и мировой духовной культуры, формированием предпосылок для возникновения глобальных проблем развития человечества, которые проявились и в России.

В четвертой главе «Социальный универсализм в русской историософии начала ХХ века» обобщены различные идейно-концептуальные формы социального универсализма в русской историософии

В первом параграфе четвертой главы «Философия «общего дела» в историософии космизма Н. Ф. Федорова» проанализированы особенности проявления социального универсализма в концепции общего дела Н. Ф. Федорова в связи с идеями «активной эволюции» русского космизма.

По мнению диссертанта особенно интересно и глубоко социальный универсализм проявился в русском космизме, для которого характерны космоцентризм или антропокосмизм, убежденность в наличии смысловой установленности космического целого и определённой (космической по природе и значению миссии человека). Смысловая структура космоса здесь выступает как основание этического, экзистенциального или культурно-исторического самоопределения человека и человечества.

Диссертант, на примере философии «общего дела» Н. Ф. Федорова, как одного из наиболее оригинальных и ярких представителей русского космизма, раскрывает в его концепции истории идеи социального универсализма. В этой связи выявляется идейная близость философии всеединства и софиологии В. С. Соловьева и христианского космизма Н. Ф. Федорова. Исследуя его концепцию диссертант полагает, что для него этот космос не дан, а задан, ныне существует хаос мирового неразумия, и такое состояние есть следствие морального падения человека. Изначальный мир, судя по творцу, был миром невинности и чистоты. Основная идея, по мнению диссертанта, философии «общего дела» — это идея «всеобщего синтеза», преодолевающего и разрешающего противоречия между городом и селом, мыслью и действием, верой и наукой и т.д. Согласно Н. Ф. Федорову в процессе продвижения к высшему синтезу, к созданию всемирно-крестьянской цивилизации особая роль отводится именно России. Эту роль прекрасно осознают лидеры западноевропейских держав – промышленно-городской цивилизации, и поэтому данная роль должна быть осознана и политической элитой России. В столкновении двух типов цивилизации Н. Ф. Федоров усматривает основной смысл текущих политических событий, обнаруживая при их трактовке поразительную осведомленность в геополитических проблемах.

Диссертант отмечает, что в историософии Н. Ф. Федорова развитие человечества подчинено переживанию несправедливости смерти, чувству невозможности смириться со смертностью человека и, соответственно, стремлению избавиться от власти смерти над человеческой жизнью. В этой связи для Н. Ф. Федорова историческая наука, признающая необратимость прошедших событий, и философия истории, допускающая возможность воссоздания прошлого, принципиально несовместимы. Поэтому формирование нового отношения к истории Н. Ф. Федоров связывает не с наукой, а с обыденным сознанием. По его мнению, простой народ «воскрешает» мертвых, поминая их в церкви, в домашних преданиях. Во втором случае мы имеем перед собой более живое и деятельное отношение к умершим предкам. Согласно Н. Ф. Федорову необходимо не только поминовение, но и действительное воскрешение, которое и приведет человечество к действительной истории, где все ее деятели, и великие и рядовые, получат возможность реальной деятельности. Но обыденное сознание, представленное в «Философии общего дела» неучеными, ближе к этой действительной истории, чем историческая наука. Пока всеобщее воскрешение не осуществлено именно неученые, согласно Н. Ф. Федорову, представляют собой субъекты истории, т.е. тот социальный слой, который несет в себе потенцию исторического творчества. У Н. Ф. Федорова этот субъект истории имеет легко узнаваемые черты: это патриархальный крестьянин, сроднившийся с окружающей средой, включенный своей деятельностью в естественные циклы функционирования природы. Более того, поскольку этот субъект истории противопоставляется истории в общепринятом смысле слова, то это–существо доисторическое, олицетворяющее стихию рода.

В ходе исследования автор диссертации обнаруживает противоречие в историософских построениях Н. Ф. Федорова, так как его неученый является человеком, еще не искушенным индивидуализмом и городской цивилизацией. Но цивилизация предоставляет человеку относительно самостоятельное существование, тогда как общинный строй основан на жесткой зависимости индивида от общественного целого. Более того, именно связанное с городом развитие ремесел пробуждает в человеке надежду на преобразование окружающего его несовершенного мироздания, утверждает в нем веру в свои собственные силы. В «Философии общего дела» Н. Ф. Федорова мы имеем дело не только с идеализацией общины, но сталкиваемся с одной стороны с апологетикой общинного уклада и критикой промышленно-торгового капитализма, а с другой, с излишне оптимистичными надеждами на скорейшее радикальное преобразование общества при помощи достижений науки и техники. И тот факт, что община выступает в историософских построениях Н. Ф. Федорова главной опорой самодержавного абсолютизма, свидетельствует о том, что за идеализацией общины в «Философии общего дела» скрыты некоторые идейные формы «правого социализма». Такого рода социализм отличается от классической теории коммунистического общества, тем, что он, опираясь на мощь государственной машины, подчиняет себе не только индивида, но и все политические партии и классы. Но это подчинение не является самоцелью, а рассматривается как неизбежное средство всеобщей мобилизации народа для проведения определенных социальных преобразований. По мнению диссертанта, практика «правого» социализма в западноевропейских странах показала, что опорой возникающего таким образом социального строя для него являются профессиональные корпорации. Можно полагать, что Н. Ф. Федоров, не знавший таких институциональных форм, под видом общины, вооруженной достижениями науки и техники, описывает именно такую профессиональную корпорацию. Диссертант аргументирует, что Н. Ф. Федоров не был единственным мыслителем России второй половины XIX века, который пытался найти оптимальное сочетание идей монархизма и социализма. Идейно близки ему были Л. А. Тихомиров, С. Ф. Шарапов и К. Н. Леонтьев с формулой будущего общества «царь православный во главе социалистического движения». Согласно диссертанту патриархальная утопия Н. Ф. Федорова содержит в себе моменты идеологии монархического социализма, сочетавшего идеализацию общины и осознание исторической необходимости процессов модернизации и интеграции России в мировое сообщество.

Во втором параграфе четвертой главы «Социальный универсализм в эсхатологии Н. А. Бердяева» выявлены теоретическое значение и особенности социального универсализма Н. А. Бердяева в контексте его эсхатологии.

Диссертант исследует философию экзистенциализма одного из самых глубоких отечественных мыслителей ХХ века Н. А. Бердяева, и утверждает, что русский мыслитель приходит к осознанию необходимости создания такой социальной теории, которая смогла бы преодолеть ограниченность позитивной науки и рассматривала бы все социальные проблемы с точки зрения метафизического вопроса о судьбе человека в мире. В своих усилиях Н. А. Бердяев не одинок и опирается на русскую религиозно-философскую традицию, где обнаруживается такое же стремление к восстановлению целостного опыта умозрения, в котором непосредственно дано все сущее. Метафизика позволяет раскрыть религиозно-онтологические основы общественной жизни и выявить принципы, на которых она строится. Таких принципов Н. А. Бердяев выделяет пять: иерархичность, аристократизм, индивидуализм, свобода и консерватизм. По его мнению, хотя эти принципы реализуют себя в обществе, но по своему происхождению они не принадлежат к посюстороннему миру, и поэтому научная мысль не может постичь их глубинное содержание. Эти принципы возникают из глубин божественного творения. Они представляют собой «законы», установленные творцом для человека, и поэтому на их основании строится любое человеческое общество.

Диссертант выявляет специфику социально-исторических воззрений Н. А. Бердяева и аргументирует, что он, рассматривая различные события истории и жизни общества, касается и существующих политических идеологий: либерализма, консерватизма, социализма. Наиболее привлекательной политической идеологией для Н. А. Бердяева был либерализм, соответствующий онтологическому принципу свободы. Однако, по его мнению, когда либерализм принял общественный характер, он утратил свою подлинность. Диссертант отмечает, что к демократии у Н. А. Бердяева также двойственное отношение: с одной стороны, для него она обращена к стихии национальной жизни, с другой–она поверхностна и не способна выразить национальную идею, так как, представляет собой политический механизм, а не органическую форму жизни общества и государства. Поэтому, согласно Н. А. Бердяеву, конец истории закономерен, то есть мир должен вступить в иное, уже не историческое измерение бытия, в котором появится возможность решения конфликта индивидуального и социального.

Согласно диссертанту, христианская историософия Н. А. Бердяева отражает характерное для XX столетия расхождение либерализма и демократии. Заслуживает внимания то, что Бердяев настаивает на том, что прежние идеалы общественного и морального равенства людей устарели, и в новом «эсхатологическом» христианстве от них следует отказаться. При этом Н. А. Бердяевым равенство отождествляется с природным единством людей, а неравенство рассматривается как преодоление этой ситуации в культуре. Именно неравенство у Н. А. Бердяева оказывается важным условием всякого культурного творчества и обязательным атрибутом грядущего Царства Божьего на Земле. По мнению диссертанта, позиция философа типична для либерализма, который противопоставляет свободу равенству, и он также является противником демократии как общественного строя, воплощающего принцип равенства. Демократия, по мнению Н. А. Бердяева, противоречит аристократическому идеалу власти духовно совершенных людей. Но и либерализм, в той мере, в какой он сохраняет свою приверженность формальному принципу равенства перед законом, Н. А. Бердяева также не устраивает. По мнению диссертанта, философ не учитывает того, что культура не просто «надстраивается» над стихией биологического, а в определённой мере выступает как противоположность природы, отношение между культурным и биологическим представляет собой не отношение суммирования однородного, а отношение отрицания разнородного. Биологические законы не действуют в истории, а если они действуют именно как биологические законы, то мы имеем дело не с биологической нормой, а с социальной аномалией. Эсхатология Н. А. Бердяева представляет собой вариант духовного универсализма. Он отстаивает социально-политическую интеграцию народов на основе признания ими общих религиозных и духовных ценностей и сохранения личной духовной и социальной свободы. В рамках этой эсхатологии реальное общество не имеет конкретных форм, и определяется абстрактной возможностью создания условий для творческого развития людей в области духовной культуры. Поэтому, исходя из принципа онтологического реализма и государство, им воспринимается как некоторая относительно временная социальная структура, необходимая для борьбы со злом. Коммунитаризм Н. А. Бердяева–вариант христианского духовно-социального союза, созданного на добровольной основе.

В третьем параграфе четвертой главы «Единство Востока и Запада в историософии культуры евразийства» аргументируется, что в концепции евразийства социальный универсализм обретает форму историко-географического детерминизма, геософии культуры позволяющего перевести осознание кризиса европейской цивилизации в плоскость решения глобальных геополитических проблем.

Диссертант полагает, что евразийская парадигма выразила важный аспект социального универсализма, отразивший стремление к созданию многонационального союза Востока и Запада как модели общечеловеческого единства. В исследовании отмечается, что евразийцы стремились найти историческое и географическое основание для понимания различных политических и культурных форм бытия России, и, исходя из этого стремления, объявили Россию частью Евразии как специфического культурно-исторического пространства–континента. Этот подход сочетался с убеждением евразийцев в необходимости рассматривать социальные проблемы на геополитическом уровне. Они точно констатировали наличие кризиса европейской культуры и полагали, что революция в России и мировая война представляют собой следствия единого глобального процесса. Но, помимо географического и исторического единства Евразии, для них не менее важную роль играет единство культурное народов населяющих Евразию, которое отражено в общих нравственных ценностях, языке, менталитете этих народов. Единство евразийской культуры определяет и ее отличие от культуры Запада, которая проникнута пессимизмом и чрезмерным рационализмом. Характерная для марксизма критика капитализма оценивалась евразийцами позитивно, как форма критики основ западноевропейской цивилизации. Этические аспекты социализма также признавались евразийцами, поскольку нравственные начала Европы и Евразии восходили к единому источнику–христианству. По мнению диссертанта, у евразийцев были оригинальные социальные проекты. Так, в частности, среди них преобладало убеждение в том, что для России наиболее приемлемым было бы демотическое государство, которое строилось бы не по профессиональному или социальному, а по территориальному принципу. Федеративное устройство государства сочеталось в демотическом государстве с принципом морально-политического единства вождя и народа.

Социальный универсализм проявился и в экономических проектах евразийцев. Данный универсализм должен был привести к радикальным переменам в национально-территориальном, политическом устройстве Евразии. При этом новый этап всемирной истории, свойственные ему новые социально-политические отношения, характеризуемые термином «глобализация», становление постсоветской государственности в России, формирование новой общенациональной ментальности усиливает необходимость, по их мнению, национального самоопределения России. Евразийцы в вопросе о формировании имперского пространства России придерживались идеи «Континента-океана», предполагающей естественность имперского расширения национальной цельности на определенной ступени ее развития ради удовлетворения своих возросших потребностей. Сами законы природы толкают цивилизованные народы переносить свои производительные силы на менее развитые страны. В конечном счете, эти законы приведут к созданию цивилизации всех наций, создадут глобальную культуру, но пока этого не произошло, ближе всех к этому конечному идеалу оказываются империи. Таким образом, империя представляет собой не только форму организации политического контроля над огромными территориями, но и определенную экономическую деятельность, которая может разворачиваться только на больших пространствах, а также культурное миссионерство. Что касается национального согласия, то евразийское государство должно быть основано на союзе всех народов, входящих в Евразию. Евразийцы находили весьма привлекательной идею братства народов Евразии, а средством осуществления такого братства признавали федеративное устройство СССР. Такого рода симпатии к советской России создали им в глазах эмиграции репутацию «красных», и их часто называли «православными большевиками». Евразийцев привлекало в большевизме и то, что он выступал с радикальным отрицанием всей западноевропейской цивилизации. В этом контексте и классовая сторона марксизма оказывалась не существенной для евразийцев. Соответствующим образом евразийцы оценивали и белое движение, которое, согласно их убеждениям, было попыткой повернуть историю вспять. Евразийское течение первым в русской эмиграции стало пропагандировать идею возвращения на родину, но идеология «возвращения» сближало в политическом отношении евразийство и большевизм. Выстраивая перспективы возможного идейного союза с большевизмом, евразийцы не могли не задумываться о более глубоких причинах революционной катастрофы России. Согласно диссертанту, концептуальные и идеологические основы евразийства были отличны от славянофильства и западничества и были вариантом поиска «третьего пути» решения проблемы будущего России.

Таким образом, идеология евразийцев объективно служила оправданием теории и практики большевизма, сохранившего имперское пространство России и предпринявшего серьезные усилия для создания многонационального союза Востока и Запада как модели будущего общечеловеческого единства.

В четвертом параграфе четвертой главы «Идеи социального универсализма в эпоху глобализации» аргументируется утверждение, что на посткапиталистической стадии мировой истории знание, рассматриваемое как четвертый абстрактный момент труда, как потребление его продукта, выражающееся в приобретении навыков и умений, не только начинает определять важный вектор течения общественной жизни, но и становится источником появления новых форм отношений между людьми, которые на основе новейших технологий глубоко меняют образ жизни людей и структуру человеческого общества.

Диссертант отмечает, что в отечественных дискуссиях иногда процесс глобализации рассматривается в контексте решения проблем, подчас имеющих косвенное отношение к самой глобализации. Этот контекст образуют встречающиеся утопические и эсхатологические рассуждения об ответе России на вызовы Запада, обсуждение проблем сохранения русских культурных традиций в условиях враждебного влияния космополитической и либеральной идеологии и т.п. При этом глобализация зачастую рассматривается не как возможная альтернатива, а как непреложная данность. По мнению диссертанта, если глобализация не является предметом произвольного выбора общества и людей, а выступает закономерной стадией развития всемирной истории, то истоки многих современных проблем, как практических, так и теоретических, следует искать не только в настоящем, но и в прошлом. Закономерность перехода к новой исторической эпохе в полной мере объясняется изложенной выше схемой всемирно-исторического развития. Феномен глобализации основан на логике перехода к посткапиталистической стадии, которая характеризуется доминирующей ролью четвертого абстрактного момента труда — разумного умения — являющего следствием возвращения трудовой деятельности к своей собственной основе, распредмечивания. Анализ капиталистической стадии позволяет объяснить сам феномен глобализации и общие признаки социально-экономических форм, в рамках которых осуществляется переход к новой исторической эпохе. На посткапиталистической стадии развития общества знание не только начинает определять вектор течения общественной жизни, но и становится источником зарождения новых форм отношений между людьми, которые на основе могущественных технологий покорения природы принципиально меняют привычный образ жизни людей и структуру человеческого общества. Поэтому, говоря о посткапиталистической стадии развития, следует вести речь не об «информационном обществе», а об «обществе знаний». При этом, хотя современное общество и характеризуется ростом информации, этот рост сам по себе еще не означает, что человек в полной мере способен эту информацию освоить и применять. В диссертации отмечается, что чем большим числом людей используются идеи, тем в большей степени возрастает их ценность и общезначимость. Рано или поздно настанет время, когда величина человеческого труда, воплощенного в идеях, будет на порядок преобладать над долей труда, затрачиваемого на создание предметов физического потребления. Когда это произойдет, рыночная экономика, а вместе с ней и капиталистическая стадия человеческой истории навсегда останутся в прошлом. В этом контексте и историческое знание является важным аспектом развития новой культуры и понимания основных тенденций развития человечества.

Диссертант также отмечает, что процессы глобализации с необходимостью приводят к формированию новых форм и пространств социокультурной коммуникации, сближению, (хотя и не без конфликтов и противоречий), народов. В этих условиях межкультурный диалог оказывается важным средством и условием мирного сожительства людей, несмотря на их социальные, религиозные и ментальные отличия. Русская философия идейно–теоретически выражала некоторые существенные тенденции глобализации, в определённой мере прогнозируя существенные тенденции развития будущего человечества. В этом заключена внутренняя связь социального универсализма и историзма мышления.

В Заключении диссертации подводятся итоги проведенного научного исследования, формулируются выводы и намечаются некоторые ориентиры для дальнейшей детальной разработки проблемы.

Содержание диссертации представлено автором в следующих публикациях:

Монография:

  1. Кузнецов, Ю. В. Русский мир на пути к общечеловеческому единству. Историософские концепции : монография / Ю. В. Кузнецов. – Мурманск : Изд-во МГТУ, 2011. – 239 с. (12,2 п.л.)

Публикации в журналах, внесенных в список ВАК:

  1. Кузнецов, Ю. В. Социально-политический универсализм России в историософии евразийцев / Ю. В. Кузнецов // Регионология. – 2010. - № 4. – С. 73-82. (0,52 п.л.)
  2. Кузнецов, Ю. В. Философско-религиозное и литературно-художественное направления в философии русского космизма конца XIX – начала ХХ веков / Ю. В. Кузнецов, И. Ю. Салмина // Вестник МГТУ. – 2010. - № 2. Т. 13. – С. 370-377. (0,93 п.л.)
  3. Кузнецов, Ю. В. Идея Богочеловечества и её историософский смысл / Ю. В. Кузнецов // Вестник МГТУ. – 2011. - № 1. Т. 14. – С. 170-174. (0,5 п.л.)
  4. Кузнецов, Ю. В. Историософские воззрения русских революционеров-демократов А. И. Герцена и Н. Г. Чернышевского / Ю. В. Кузнецов // Вестник МГТУ. – 2011. - № 1, Т. 14. – С. 174-183. (0,56 п.л.)
  5. Кузнецов, Ю. В. Эстетика и теургия истории в русской историософии / Ю. В. Кузнецов // Экономические и гуманитарные исследования регионов. – 2011. - № 1. – С. 148-156. (0,45 п.л.)
  6. Кузнецов, Ю. В. Историософия Н. А. Бердяева / Ю. В. Кузнецов // Вестник ЛГУ им. А.С. Пушкина. – 2011. - № 1, Т. 2. Философия. – С. 68-76. (0,53 п.л.)
  7. Кузнецов, Ю. В. Геостратегия Николая Федорова / Ю. В. Кузнецов // Вестник С.-Петерб. ун-та. Сер. 6. - 2011. - Вып. 2. - С. 124–128. (0,44 п.л.)
  8. Кузнецов, Ю. В. Геополитические идеи и экуменизм В. С. Соловьева / Ю. В. Кузнецов // Регионология. – 2011. - № 2. – С. 236-244. (0,48 п.л.)
  9. Кузнецов, Ю. В. Глобализация в современном историческом развитии общества / Ю. В. Кузнецов // Вестник МГТУ. – 2011. - № 2, Т. 14. – С. 237-242. (0,7 п.л.)
  10. Кузнецов, Ю. В. Исторические судьбы России в учении Н. Я. Данилевского о культурно-исторических типах / Ю. В. Кузнецов // Вестник МГТУ. – 2011. - № 2, Т. 14. – С. 347-352. (0,69 п.л.)
  11. Кузнецов, Ю. В. Философия истории Н. Я. Данилевского и западно-европейская мысль XIX – ХХ вв. : особенности рецепции / Ю. В. Кузнецов, И. Ю. Салмина // Вестник МГТУ. – 2011. - № 2, Т. 14. – С. 248-253. (0,63 п.л.)

Публикации в сборниках статей, материалах всероссийских и международных конференций:

  1. Кузнецов, Ю. В. Взаимоотношения народа и государства: методологический аспект / Ю. В. Кузнецов // Вопросы социализации личности : межвуз. сб. научн. статей / ПетрГУ, МГАРФ. – Мурманск : МГАРФ, 1995. - С. 60-64. (0,17 п.л.)
  2. Кузнецов, Ю. В. Народ и власть I половины XIX века в проблеме “Россия и Европа” / Ю. В. Кузнецов // Тезисы докл. на 6-ой научно-технич. конф. МГАРФ : в 6 ч. Ч. 2. – Мурманск : МГАРФ, 1995. - С. 79-81. (0,12 п.л.)
  3. Кузнецов, Ю. В. Проблемы социализации личности в русской философии / Ю. В. Кузнецов // Человек, общество, государство : сборник научных статей / МГТУ, МОИПКРО, Кольский филиал ПГУ.– Мурманск : НИЦ “Пазори”, 2000. – Вып. IX. -
    С. 29-42. (0,58 п.л.)
  4. Кузнецов, Ю. В. Философия социализации советской молодежи / Ю.В. Кузнецов // Поиск философские и социально-экономические исследования : сборник научных статей / МГТУ, СпбГУ философский фак-тет. – Мурманск : Изд-во МГТУ, 2001. – Вып. II, Сер. "Философские и социально-экономические исследования". - С. 41-60. (0.83 п.л.)
  5. Кузнецов, Ю. В. Социальная политика России: возможная модель развития / Ю. В. Кузнецов // Наука и образование-2005 : материалы Международной научно-технической конференции (Мурманск, 06-14 апреля 2005 г.) : в 7 ч. – Мурманск : Изд-во МГТУ, 2004. - Ч. 1. – С. 171-173. (0,3 п.л.)
  6. Кузнецов, Ю. В. Проблемы социализации личности в трудах русских мыслителей второй половины XIX — начала XX веков / Ю. В. Кузнецов, И. Ю. Салмина // Поиск: философские и социально-экономические исследования: межвузовский сборник научных статей / МГТУ, СПбГУ факультет философии и политологии. – Мурманск : Изд-во МГТУ, 2008. – Вып. XII, сер. "Философские и социальные исследования". - С. 60-69. (0,5 п.л.)
  7. Кузнецов, Ю. В. Теократическая утопия Вл. Соловьева / Ю. В. Кузнецов // Социальное знание : теория и практика: межвузовский сборник научных статей / МГТУ ; МГУ им. Н. П. Огарева. – Мурманск : Изд-во МГТУ, 2009. – Вып. 2. –
    С. 156-168. (0,63 п.л.)
  8. Кузнецов, Ю. В. Патриархальная утопия Н. Ф. Федорова / Ю.В. Кузнецов // Социальное знание : теория и практика: межвузовский сборник научных статей / МГТУ ; МГУ им. Н. П. Огарева. – Мурманск : Изд-во МГТУ, 2009. – Вып. 2. – С. 168-184. (0,86 п.л.)
  9. Кузнецов, Ю. В. Эсхатологическая историософия Н. А. Бердяева / Ю. В. Кузнецов // Социальное знание : теория и практика: межвузовский сборник научных статей / МГТУ ; МГУ им. Н. П. Огарева. – Мурманск : Изд-во МГТУ, 2010. – Вып. 3. – С. 139-154. (0,8 п.л.)
  10. Кузнецов, Ю. В. Историософские концепции евразийцев:
    социокультурное пространство / Ю. В. Кузнецов // Социальное знание: теория и практика : межвузовский сборник научных статей / МГТУ ; МГУ им. Н. П. Огарева. – Мурманск : Изд-во МГТУ, 2010. – Вып. 3. – С. 154-168. (0,76 п.л.)
  11. Кузнецов, Ю. В. «Сверхчеловечество» Ф. Ницше и «Богочеловечество» Вл. Соловьева: общность и противоречивость идей / Ю. В. Кузнецов // Мысль : сборник научных статей / МГТУ. – Мурманск : Изд-во МГТУ, 2011. – Вып. 2. – С. 74-86. (0,54 п.л.)
  12. Кузнецов, Ю. В. Историософия: понятие и концепции / Ю. В. Кузнецов // Русская философия во времени и пространстве (в рамках философских чтений памяти профессора В. О. Гошевского) : сборник материалов Международной научно-технической конференции (Мурманск, 08-09 февраля 2011 г.). – Мурманск : Изд-во МГТУ, 2011. – С. 53-55. (0,16 п.л.)
  13. Кузнецов, Ю. В. Осмысление труда и трудовой деятельности в контексте исторических эпох А. Д. Майданского / Ю. В. Кузнецов // Русская философия во времени и пространстве (в рамках философских чтений памяти профессора В. О. Гошевского : сборник материалов Международной научно-технической конференции (Мурманск, 08-09 февраля 2011 г.). – Мурманск : Изд-во МГТУ, 2011. –
    С. 56-58. (0,19 п.л.)
  14. Кузнецов, Ю. В. Универсализм концепций русской религиозной историософии: актуальность проблемы / Ю. В. Кузнецов // Социально-гуманитарное знание: история и современность : сборник материалов Всероссийской научно-технической конференции с международным участием (Мурманск, 28 февраля – 04 марта 2011 г.). – Мурманск : Изд-во МГТУ, 2011. – С. 156-159. (0,26 п.л.)
  15. Кузнецов, Ю. В. Степень научной разработанности проблематики социально-политического универсализма в русской историософии XIX - начала XX веков / Ю. В. Кузнецов // Социально-гуманитарное знание: история и современность : сборник материалов Всероссийской научно-технической конференции с международным участием (Мурманск, 28 февраля – 04 марта 2011 г.). – Мурманск : Изд-во МГТУ, 2011. - С. 160-161. (0,14 п.л.)
  16. Кузнецов, Ю. В. Утопизм историософии Н. Г. Чернышевского: цивилизационный опыт / Ю. В. Кузнецов // Концепты современного цивилизационного развития : сборник статей Всероссийской научно-технической конференции (Волгоград, 29 марта 2011 г.). – Волгоград : Изд-во ЦПНИ, 2011. – С. 58-61. (0,2 п.л.)
  17. Кузнецов, Ю. В. Евразийцы в решении проблемы исторической судьбы России / Ю. В. Кузнецов // Научное творчество XXI века : сборник статей IV Всероссийской научно-технической конференции с международным участием (Красноярск, 03 апреля 2011 г.). – Красноярск, 2011. – С. 133-134. (0,21 п.л.)
  18. Кузнецов, Ю.В. Марксистская оценка утопий в историософии / Ю.В. Кузнецов // Россия и мировые тенденции развития : сборник материалов Всероссийской научно-технической конференции (Омск, 21-22 апреля 2011 г.). – Омск : Изд-во Омск-го гос. техн. ун-та, 2011. – С. 167-174. (0,39 п.л.)

Отпечатано в ООО «Полиграфист»,

193836, г. Мурманск, пр. Ленина, д. 101

Подписано в печать  . Усл. печ. 2,5 п.л.

Тираж 100 экз. Заказ № .


1 Бердяев Н. А. Смысл истории. М., 1990 ; Зеньковский В. В. История русской философии : В 2 т. Л., 1991. 2 т. ; Киреев А. А. Краткое изложение славянофильского учения. СПб., 1896 ; Лаппо-Данилевский А. С. Методология истории. М., 2006 ; Милюков П. Н. Главные течения русской исторической мысли. СПб., 1913 ; Стасюлевич М. М. Опыт исторического обзора главных систем философии истории. СПб., 1866 ; Хвостов В. М. Теория исторического процесса : очерки по истории и методологии истории. М., 2006.

2 Борзова Е. П. Триадология. СПб., 2007 ; Марков Б. В. Разум и история // Метафизические исследования : альманах. СПб., 1997. Вып. 3. История. С. 9-27 ; Перов Ю. В. Историчность и историческая реальность. СПб., 2000 ; Пигров К. С. Очерки социальной философии. СПб., 1998 ; Сергейчик Е. М. Философия истории. СПб., 2002 ; Щученко В. А. Вечное настоящее культуры. СПб., 2001.

3 Емельянов Б. В. Русская философия второй половины XIX века : В 2 ч. Свердловск, 1991. 2 ч. ; Гошевский В. О. Русская философия. Из истории отечественной мысли. Мурманск, 1995 ; Зайцева Н. В. Историософия как метафизика истории : опыт эпистемологической рефлексии : автореф. дис. ... д-ра филос. наук : 09.00.11. Самара, 2005 ; Замалеев А. Ф. Русская религиозная философия XI–XX веков. СПб., 2007 ; Замалеев А. Ф. Лекции по истории русской философии (ХI-ХХ вв.). СПб., 2001 ; Малинов А. В. Теоретико-методологические искания в русской исторической и философской мысли второй половины XIX–начала ХХ в. СПб., 2009 ; Маслин М. А., Андреев А. Л. О русской идее. Мыслители русского зарубежья о России и русской философской культуре // О России и русской философской культуре. Философы русского послеоктябрьского зарубежья / сост. М. А. Маслин. М., 1990. С. 5-42 ; Новикова Л. И., Сиземская И. Н. Русская философия истории : Курс лекций. М., 1997 ; Пивоваров Ю. С. Полная гибель всерьез. М., 2004 ; Сербиненко В. В. История русской философии XI-XIX вв. М., 1993 ; Шапошников Л. Е. Очерки русской историософии XIX–ХХ веков. Н. Новгород, 2002.

4 Гоголевский А. В. Очерки истории русского либерализма XIХ-ХХ века. СПб., 1996 ; Осипов И. Д. Философия русского либерализма XIХ–начала ХХ вв. СПб., 1996 ; Погодин С. Н. «Русская школа» историков : Н. И. Кареев, И. В. Лучицкий, М. М. Ковалевский. СПб., 1997 ; Приленский В. И. Опыт исследования мировоззрения ранних русских либералов. М., 1995.

5 Новикова Л. И., Сиземская И. Н. Русская философия истории: Курс лекций. М., 1997 ; Пушкин С. Н. Историософия русского консерватизма XIX века. Н. Новгород, 1998 ; Тяпин И. Н. Философско-исторические идеи российского консерватизма XIX-начала XX в. Вологда, 2008 ;. Шапошников Л. Е. Консерватизм, новаторство и модернизм в православной мысли XIX-XX веков. Н. Новгород, 1999.

6 Егоров Б. Ф. Славянофилы и западники как типы русской интеллигенции // Литературное произведение и культурный контекст : сборник статей в честь 70-летия проф. В. С. Вахрушева / отв. ред. А. Г. Догалаков. Балашов, 2002. С. 61-65 ; Машинский С. И. Славянофильство и его истолкователи (некоторые итоги и дискуссии) // Вопросы литературы. 1969. № 12. С. 102-139 ; Цимбаев Н. И. Славянофильство : из истории русской общественно-политической мысли XIX века. М., 1986.

7 Евлампиев И. И. История русской метафизики в XIX – ХХ веках. Русская философия в поисках Абсолюта : В 2 ч. СПб., 2000. 2 ч. ; Гошевский В. О. Проблема личности в философском наследии Д. И. Писарева / Под ред. В. С. Никоненко. Л., 1987 ; Каменский З. А. Философия славянофилов.
Иван Киреевский и Алексей Хомяков. СПб., 2003 ; Фролов А. А. Историософия славянофильства: А. С. Хомяков, И. В. Киреевский, К. С. Аксаков // История философии. 2002. № 9. С. 23-42.

8 Айрапетов А. Г., Юдин А. И. Западноевропейский и русский утопический социализм Нового Времени. М., 1991 ; Антонов В. Ф. Н. Г. Чернышевский. Общественный идеал анархиста. М., 2000 ; Гальцева Р. А. Очерки русской утопической мысли ХХ века. М., 1992 ; Графский В. Г. Политические и правовые взгляды русских народников (истоки и эволюция). М., 1993 ; Кузьмин А. Г. Леворадикальная политическая мысль в России конца 60-х–начала 80-х гг. XIX века. Сыктывкар, 2008 ; Новиков А. И. История русской философии X-XX веков. СПб., 1998 ; Тютюкин С. В., Шелохаев В. В. Марксисты и русская революция. М., 1996.

9 Амелина Е. М. Общественный идеал в философии всеединства (от Вл. Соловьева к С. Л. Франку). М., 2000 ; Гачев Г. Д. Национальные образы мира. Соседи России. Национальные образы мира. Соседи России. Польша, Литва, Эстония. М., 2003 ; Гиренок Ф. И. Судьба русской интеллигенции : читая Федотова // Г. П. Федотов о судьбе русской интеллигенции: из цикла "Страницы истории отечественной философской мысли" / авт.-сост. Ф. И. Гиренок. М., 1991 ; Гиренок Ф. И. Пато-логия русского ума (Картография дословности). М., 1998 ; Корольков А. А. Духовный смысл русской культуры. СПб., 2006 ; Носков О. Н. Призраки забытых богов : генеалогия «Русской идеи». Новосибирск, 2010 ; Сагатовский В. Н. Русская идея: продолжим ли прерванный путь? СПб., 1994 ; Скоробогатько А. В. Общественный идеал в русской философии. СПб., 2003.

10 Ахиезер А. С. Россия : критика исторического опыта : В 3 кн. М., 1991. 3 кн. ; Булычев Ю. Ю., Рябов Ю. А. Духовные основы истории русской культуры от крещения Руси до середины XIX века. СПб., 2006 ; Соловей В. Д. Смысл, логика и форма русских революций. М., 2007 ; Смирнов П. И. Слово о России. Беседы о российской цивилизации. СПб., 2004 ; Фурсов А. И. Русская власть. Россия и Евразия. Великая Монгольская держава, самодержавие и коммунизм в больших циклах истории // Русский исторический журнал. 2001. Т. IV, № 1–4. С. 15–114.

11 Бек У. Общество риска. На пути к другому модерну. М., 2000 ; Beck U. What is globalization? Cambridge, 1999 ; Cassen B., Bove, J. A Movement of movements : is another world really possible? L.; N.Y., 2004 ; Валлерстайн И. После либерализма. М., 2003 ; Балибар Э., Валлерстайн И. Раса, нация, класс. Двусмысленные идентичности. М., 2003 ; Drucker P. The Effective Executive. London, 1967 ; Кастельс М. Информационная эпоха: экономика, общество и культура. М., 2000 ; Хомский Н. Прибыль на людях. Неолиберализм и новый мировой порядок. М., 2002 ; Etzioni А. The New Golden Rule: Community and Morality in a Democratic Society. New York, 1996.

12 Amin S. Les dfis de la mondialisation. Paris, 1996 ; Практика глобализации: игры и правила новой эпохи / под ред. М. Г. Делягина. М., 2000 ; Каллиникос А. Антикапиталистический манифест. М., 2005.

13 Урсул А. Д. Модель устойчивого развития для России. М., 1994 ; Уткин А. И. Глобализация: процесс и осмысление. М., 2002.

14 Готт В. С. и др. Категории современной науки (становление и развитие). М., 1984 ; Степин В. С. Философская антропология и философия науки. М., 1992 ;. Лойфман И. Я. Диалектика и теория познания. М., 1994 ; Шаповалов В. Ф. Истоки и смысл российской цивилизации. М., 2003.







© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.