WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

 

МОСКОВСКИЙ  ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ

имени  М. В. ЛОМОНОСОВА

философский факультет

Диссертационный Совет Д 501.001.09

по философским наукам

  На правах рукописи

КРАСНИКОВ Александр Николаевич

       МЕТОДОЛОГИЯ  ЗАПАДНОГО РЕЛИГИОВЕДЕНИЯ        

ВТОРОЙ ПОЛОВИНЫ XIX XX веков

Специальность  09.00.13 – религиоведение,

философская антропология, философия культуры

Автореферат

диссертации на соискание ученой степени

доктора философских наук

Москва - 2007

Работа выполнена на кафедре философии религии и религиоведения

философского факультета Московского государственного университета

имени М. В. Ломоносова

Официальные оппоненты:  Доктор философских наук, профессор 

  В. И. Гараджа

  Доктор философских наук, профессор

  В. С. Глаголев

  Доктор философских наук, профессор

  Ю. А. Кимелев

Ведущая организация: Российская академия государственной 

службы  при Президенте РФ, кафедра

государственно-конфессиональных

отношений 

Защита состоится 12 ноября  2007 г. в 15 часов на заседании Диссертационного Совета Д. 501. 001. 09  в МГУ им. М. В. Ломоносова по адресу: 119992 ГСП – 2, Москва, Ленинские горы, 1-й корпус гуманитарных факультетов, аудитория  1156

С диссертацией можно ознакомиться  в читальном  зале  библиотеки 1-го корпуса гуманитарных факультетов МГУ

Автореферат разослан  18 апреля 2007 г.

Ученый секретарь

Диссертационного Совета

кандидат философских наук, доцент А. М. Шишков

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность темы исследования.  Методология – основа научного познания, хотя далеко не всегда сами ученые осознают важность методологической проблематики. В истории более или менее развитой науки существуют длительные периоды, когда научному сообществу очевиден предмет исследования, разработаны эффективные методы, с помощью которых исследуется этот предмет, имеются общепризнанные результаты. Такие периоды в истории науки американский философ Т. Кун называл «нормальной наукой». Когда наука нормально развивается, споры о том, что надо исследовать и как надо исследовать, большинству ученых представляются неуместными. Однако в период формирования любой науки, а также в периоды кризисов методологическая проблематика обретает особую актуальность.

Религиоведение как самостоятельная отрасль знания возникло 150 лет назад, но в России более 70 лет изучение религии происходило преимущественно в форме ее атеистической критики. Не следует, правда, считать, что советский период был полным провалом в истории отечественного религиоведения. «С одной стороны, многие религиоведы были лишены возможности плодотворно работать и даже физически устранены, школы и целые направления разрушены, исследовательская работа  поставлена под жесткий идеологический контроль. С другой стороны, в этих сложных условиях шаг за шагом продвигались к крупным результатам С. А. Токарев (история архаических религий), Н. И. Толстой и Б. А. Рыбаков (история славянских верований), А. Ф. Лосев (греческая мифология), И. М. Дьяконов (религии Ближнего Востока), М. И. Стеблин-Каменский (верования древних германцев), В. В. Иванов и В. Н. Топоров (религии индоевропейцев) и другие исследователи. Серьезная работа шла в области теоретического осмысления религиоведческих проблем. Продвижению в этом направлении способствовали труды В.И. Гараджи, Ю.А. Кимелева, Ю.А. Левады, Л.Н. Митрохина, М.А. Поповой, Д.М. Угриновича, И.Н. Яблокова и ряда других отечественных философов»1.

В 90-е годы ХХ в. в России в сфере науки и образования произошел  переход от «научного атеизма» к религиоведению, от идеологически нагруженной критики религии к ее научному и философскому осмыслению. Это было связано с  изменением социального строя и тотальным отрицанием марксистско-ленинской идеологии, составной частью которой был атеизм. В период  перемен российским обществом оказались востребованными не только религиозная вера, но и религиоведческое знание. В структурах РАН и других научных учреждений появились религиоведческие центры. В ведущих университетах страны были основаны религиоведческие кафедры, некоторые из них затем были преобразованы в отделения религиоведения. К подготовке специалистов-религиоведов подключились региональные университеты – Поморский (г. Архангельск), Амурский (г. Благовещенск), Курский, Орловский, Пермский, Тюменский и другие2.

Большими тиражами были переизданы лучшие  произведения  российских религиоведов3, подготовлены и опубликованы учебники4, учебные пособия5 и хрестоматии6 по религиоведению. Развернулась исследовательская работа по основным направлениям религиоведения - философии религии, истории религии, социологии религии, психологии религии, что нашло отражение в быстро растущем числе статей и монографий по религиоведческой проблематике. Значительную роль в становлении религиоведческого сообщества играет выходящий с 2001 г. научно-теоретический журнал «Религиоведение», который за короткое время сумел стать общероссийским. На его страницах публикуются статьи по всему спектру религиоведческих направлений, переводы классических трудов, архивные документы, методические материалы для преподавания учебных курсов. Авторами журнала являются специалисты из разных регионов России, стран СНГ и дальнего зарубежья. В 2006 г. вышел в свет Религиоведческий энциклопедический словарь7, в создании которого участвовало более ста авторов из Москвы, Санкт-Петербурга, Барнаула, Благовещенска, Тюмени, Ельца, Новгорода и других городов России. Работа над Словарем способствовала объединению  специалистов из разных  областей  религиоведения в некую целостность, которая в дальнейшем (конечно, с изменениями и дополнениями) может составить ядро российского религиоведческого сообщества. Этот словарь знакомит читателей с новейшими достижениями мирового и отечественного религиоведения, кроме того, он должен сыграть существенную роль в деле унификации религиоведческих знаний. Однако, несмотря на перечисленные достижения, было бы преждевременно утверждать, что в России сформировалось религиоведческое сообщество, представители которого работают в русле единой парадигмы. Если внимательно присмотреться к тому, что делается религиоведческими подразделениями и центрами в нашей стране, то сразу же обнаружится разнобой в решении важнейших теоретических и практических проблем.

Одна из главных тенденций в современном отечественном религиоведении может быть обозначена термином «православное религиоведение». Во многих регионах Российской Федерации религиоведение развивается в тесном взаимодействии с Русской Православной Церковью (РПЦ), а иногда под контролем епархиального руководства РПЦ. Это четко прослеживается в издаваемых региональными университетами альманахах и сборниках статей по религиоведению, а также на конференциях и круглых столах, проводимых в разных  регионах страны. Ориентация на РПЦ в последнее время стала заметной во многих московских вузах и научно-исследовательских центрах, где наблюдается значительный приток православных верующих. Само по себе это явление не вызывает озабоченности, поскольку религиоведением могут заниматься как верующие, так и неверующие. Озабоченность вызывает то, что православные верующие, пополняющие ряды религиоведов, открыто заявляют, что религиоведение – это маргинальная наука, а иногда выдвигают суждение, что религиоведения не существует вообще. Свою главную задачу они видят в разрушении религиоведческих институций и создании вместо них теологических подразделений в государственных вузах и научных организациях. Для решения этой задачи используются термины «светская теология» и «теологическое религиоведение», содержание которых крайне противоречиво, но позволяет в обход Конституции РФ и существующего закона «О свободе совести и о религиозных объединениях» открывать теологические факультеты в светских учебных заведениях.

Не меньшую озабоченность вызывает так называемое «атеистическое религиоведение», которое по инерции продолжает свое существование. Конечно, никто из отечественных религиоведов сейчас не пропагандирует идеи научного атеизма, поскольку такая пропаганда не нашла бы отклика в студенческой и академической среде. Большинство бывших преподавателей научного атеизма занимается серьезным изучением и освещением истории и теории религии. И все же некоторые учебники и учебные пособия по религиоведению до сих пор несут на себе печать марксизма, включающего не очень тщательно завуалированные элементы атеизма, а поэтому нуждаются в серьезной переработке. Преодолеть доминирование марксистских идей и схем в отечественной гуманитаристике возможно только путем освоения всех богатств научной и философской мысли.

Для религиоведения особенно важным представляется изучение собственно религиоведческой традиции8, которая может дать современным исследователям религии ряд полезных уроков. Главный из них состоит в том, что религиоведение должно развиваться путем постоянного размежевания с теологией и атеизмом. В отличие от теологии, которая ставит своей целью апологию верований, культовых и организационных форм той или иной конфессии, и от атеизма, провозглашающего одной из главных задач критику религии, религиоведение должно быть направлено на беспристрастное и объективное изучение религий мира. Такая позиция характерна для большинства ученых на Западе, она разделяется многими современными российскими исследователями религии, хотя они еще не достигли единства в понимании предмета, цели и задач религиоведения. Для достижения такого единства, по всей видимости, потребуется долгое время, может быть не одно десятилетие.

В условиях формирования религиоведческой парадигмы и религиоведческого сообщества в России особое значение приобретает методология исследования религии. Развитие религиоведения в нашей стране в конце ХХ - начале ХХI вв. убедительно свидетельствует о необходимости всестороннего обсуждения традиционных и разработки новых подходов к изучению религии. В связи с этим можно говорить об актуальности предпринимаемого исследования, которое призвано внести свой вклад в разработку методологической проблематики. 

Степень разработанности темы. Методологическая проблематика всегда находилась в центре внимания западных религиоведов, повышенный интерес к ней наблюдался во второй половине ХХ в. Впервые методологические проблемы изучения религии были выделены в качестве отдельного предмета для дискуссии на конгрессе Международной ассоциации истории религий в 1960 г. в Марбурге. В дальнейшем на всех конгрессах и конференциях, проводимых Международной ассоциацией истории религий, работали секции, на которых обсуждались методологические проблемы. Две региональные конференции были всецело посвящены методологии религиоведения, одна из них состоялась в 1973 г. в Турку (Финляндия), вторая - в 1979 г. в Варшаве (Польша).

Во второй половине ХХ в. значительно увеличилось количество работ, в которых рассматривались методологические проблемы  религиоведения. Здесь важно выделить серию книг под общей рубрикой «Религия и разум». В рамках этой серии вышло несколько десятков фундаментальных трудов по методологии религиоведения. Непосредственное отношение к методологической проблематике имеют 2-х томник «Классические подходы к изучению религии» под редакцией Ж. Ваарденбурга9 и 2-х томник «Современные подходы к изучению религии» под редакцией Ф. Уэйлинга10. Большое внимание методологическим проблемам уделено в 16-ти томной «Энциклопедии религии» под редакцией М. Элиаде11. Эти же проблемы активно обсуждались в периодических изданиях, например, в журнале Международной ассоциации истории религий «Нумен», «Журнале американской академии религии», в немецком «Журнале научного изучения религии», в английском журнале «Религия», в ежегоднике финской ассоциации сравнительного религиоведения «Теменос», в польских журналах «Эвгемер», «Номос» и т.д. 

В отечественной литературе всесторонне освещен марксистский подход к изучению религии, хотя в последние годы он не пользуется популярностью. Методологические проблемы философии религии подробно рассматривались в трудах  Е. И. Аринина,  В. И. Добренькова,  Ю.А. Кимелева, Л. Н. Митрохина, А. А. Радугина, А. Н. Типсиной, Д. М. Угриновича, И. Н. Яблокова и других ученых12. Методология социологии религии наиболее обстоятельно  проанализирована  в  работах  В. И. Гараджи,  Д. М. Угриновича и И. Н. Яблокова13. Значительное внимание в них уделяется методам, разработанным виднейшими представителями западной социологии религии. Психологический подход к религии получил освещение в публикациях В. И. Добренькова,  М. А. Поповой,  М. А. Руткевича, Е. В. Рязановой, Е. А. Торчинова,  Д. М. Угриновича14. Методы исторического исследования религии использовались Л. С. Васильевым, С. А. Токаревым15 и другими историками, хотя сама методология истории религий в этих работах не эксплицировалась. Пожалуй, первые серьезные попытки анализа методологических принципов  истории религий были предприняты А. П. Забияко и З. П. Трофимовой в учебнике  «Введение в общее религиоведение»16 и  И. Н. Яблоковым в учебнике «История религии»17. Феноменология религии долгое время оставалась за рамками отечественных  религиоведческих исследований, но с конца 80-х годов ХХ в. ей стали уделять повышенное внимание. Методологические аспекты этого весьма влиятельного направления западного  религиоведения анализировались в работах  В. В.  Винокурова, А. П. Забияко, Ю. А. Кимелева, О. К. Михельсон, М. А. Пылаева, М. М. Шахнович18. Сравнительный метод в религиоведении в последние годы получил освещение в публикациях А. П. Забияко и М. М. Шахнович19. Структурализму в религиоведении отведено несколько страниц в учебном пособии «Религиоведение»20, написанном И. Н. Яблоковым. Экология религии была рассмотрена в одноименной статье А. А. Бялика21 и упомянута в научно-аналитическом обзоре «Методологические проблемы современного религиоведения»22, подготовленным Ю. А. Кимелевым. Этот обзор наиболее близок по тематике к выносимой на защиту диссертации, однако он ограничивается только современным западным религиоведением. В диссертации рассматривается вся история западного религиоведения, не считая начала ХХI в. Проблема соотношения религиоведения и теологии, их методологических различий была поставлена в статьях Ф. Г. Овсиенко, М. Г. Писманика,  Е. С. Элбакян23. Полемика о правомерности использования принципа «методологического атеизма» в религиоведении была инициирована М. О. Шаховым24, но она продемонстрировала некоторое отставание отечественного религиоведения от западного, поскольку на Западе подобная полемика уже не актуальна, и нормой религиоведческих исследований считается принцип  «методологического агностицизма».

Несмотря на постоянно растущий интерес к методологической проблематике, классические и современные подходы к изучению религии, признанные и высоко оцененные в мировом религиоведении, еще не получили достаточного освещения в отечественной литературе. Отсутствуют серьезные работы, в которых реконструируется история методологических исканий западного и российского религиоведения. Методологические сюжеты в отечественной литературе напоминают разноцветные камешки, которые нужно в определенном порядке закрепить на декорируемой поверхности, а затем  отполировать, чтобы получить далеко не полное изображение истории религиоведческой методологии. Настоящее исследование направлено на то, чтобы выложить одну из недостающих частей общей методологической мозаики.

Цель и задачи исследования. В диссертации предпринимается анализ классических и современных религиоведческих концепций, ставящий своей целью реконструкцию истории методологии западного религиоведения, выявление основных периодов в этой истории и методов исследования религии, характерных для каждого из периодов.

Для достижения поставленной цели в диссертации решаются следующие задачи:

- выявление философских, эмпирических и теоретических предпосылок научного изучения религии, специфики становления религиоведения в странах Западной Европы и в США;

- исследование процесса формирования религиоведческой парадигмы, выявление методов изучения религии, которые считались общепризнанными в религиоведческих кругах во второй половине ХIХ - начале ХХ вв.;

- анализ кардинального пересмотра научных методов исследования религии и полученных с их помощью результатов, осуществленного сторонниками диффузионизма, феноменологического и герменевтического подходов к изучению религии в первой половине ХХ в.;

-  определение основных  тенденций  религиоведения  второй  половины ХХ в. и роли методологических дискуссий в развитии науки о религии;

- рассмотрение попыток представителей разных религиоведческих дисциплин выработать новые подходы к изучению религии и сформировать  религиоведческую парадигму, соответствующую современному состоянию гуманитарных и общественных наук.

Методология и источники исследования. Методология исследования носит комплексный характер. Автор стремился опираться на  совокупность методов, используемых при изучении истории и теории науки.  Важное место в диссертационном исследовании занимают подбор и тщательное изучение источников, их контекстуальный анализ и достоверная интерпретация, сравнение сформулированных в них методов изучения религии, выявление общих моментов, позволяющих говорить о методологии религиоведения в целом, определение методологических различий в наиболее влиятельных концепциях религии, а также различий, обнаруживающих себя в разные периоды истории религиоведения, реконструкция этой истории и ее диалектическая оценка. Особо следует подчеркнуть, что автор стремился придать своей работе черты объективности и рациональности, осознавая при этом, что его мировоззренческие пристрастия в той или иной мере повлияли на ход исследования и конечные результаты.

Источники исследования можно разделить на следующие группы:

оригинальные работы наиболее выдающихся представителей западного религиоведения, начиная от трудов «отцов-основателей» науки о религии и кончая монографиями и статьями ныне живущих авторитетных ученых;

- 2-х томник  «Классические  подходы к изучению религии» под редакцией Ж. Ваарденбурга и 2-х томник «Современные подходы к изучению религии» под редакцией Ф. Уэйлинга, имеющие существенное значение для реконструкции истории западного религиоведения;

- 16-ти томная «Энциклопедия религии» под редакцией М. Элиаде, содержащая множество статей исторического, теоретического и методологического характера;

- материалы конгрессов и конференций Международной ассоциации истории религий, на которых обсуждались методологические проблемы религиоведения;

- работы западных и российских историков философии и философов науки;

- труды отечественных исследователей религии, содержащие  методологические размышления.

Данный круг источников позволяет решить сформулированные в диссертации задачи и достичь поставленной цели.

Научная новизна исследования.

- Проведенное исследование существенно дополняет и обновляет сложившуюся в российской научной литературе картину истории западного религиоведения. Диссертация включает в контекст отечественного религиоведения наиболее влиятельные идеи и концепции западных исследователей религии, классические и современные подходы к изучению религии, принятое на Западе понимание религиоведения, его структуры, специфики основных религиоведческих дисциплин и используемых в них методов.

- В диссертации впервые в отечественной литературе методология западного религиоведения подверглась не только синхроническому, но и диахроническому рассмотрению. Тем самым открывается новое направление научных исследований, которое можно назвать «история методологии религиоведения». В рамках этого направления исследований дается новая периодизация западного религиоведения. До сих пор было принято делить религиоведение на «классическое» (вторая половина XIX в. - середина ХХ в.) и «современное» (вторая половина ХХ в.). Такая периодизация вошла в обиход  со времени появления 2-х томника «Классические подходы к изучению религии» и 2-х томника «Современные подходы к изучению религии». Однако она носит во многом формальный характер. Более тщательное исследование методологии западного религиоведения позволяет говорить о трех взаимосвязанных, но существенно отличающихся периодах в истории этой науки.

- Кроме новой периодизации истории западного религиоведения в научный оборот впервые вводятся выявленные автором сущностные характеристики каждого из периодов, которые эксплицируются в положениях, выносимых на защиту.

Положения, выносимые на защиту.

1. Религиоведение  как  отрасль  знания  возникает в 60 годы ХIХ  в.  в  Западной Европе и  Северной Америке. Об этом свидетельствуют выделение предмета религиоведческих исследований, формулировка их цели и задач, разработка методологии изучения религии, формирование определенной теории, основные положения которой признавались большинством исследователей. В институциональной сфере возникновение религиоведения как самостоятельной отрасли знания нашло отражение в открытии религиоведческих кафедр в ряде западных университетов, в появлении религиоведческих периодических изданий, в организации конференций и симпозиумов, которые способствовали разработке и уточнению религиоведческой  парадигмы  и формированию религиоведческого сообщества.

2. Возникновению религиоведения предшествовало накопление эмпирического и теоретического материала во многих отраслях знания. Оно зародилось на стыке наук, которые в той или иной степени изучали религию, а затем превратилось в самостоятельную отрасль знания. В то же время религиоведение продолжало тесное сотрудничество со смежными отраслями знания, что нашло отражение в названиях сложившихся к концу ХIХ в. религиоведческих дисциплин и подходов к изучению религии: философия религии, социология религии, психология религии, история религии, антропология религии и т.п.

3. Возникнув на стыке многих наук, религиоведение воспользовалось не только полученными в рамках этих наук новыми данными и сформулированными теоретическими положениями, но прежде всего -  методами исследования. Эти методы доказали свою эффективность в разных областях знания, а потому стали широко применяться при  изучении религии. В соответствии с принятыми в то время нормами  исследования религиоведы стремились опираться на прошедшие тщательную проверку эмпирические данные, использовать рациональные методы их интерпретации и генерализации, а в конечном счете, сформулировать общие законы развития и функционирования религии.

4. Анализ методологии раннего религиоведения позволяет сделать вывод, что научное изучение религии предполагало использование методов компаративизма, классификации, объективности, эволюционизма, историзма, редукционизма, апостериоризма, каузальности. Конечно, предложенный список  остается открытым и может быть дополнен более скрупулезным исследователем, но  перечисленные методы составили ядро религиоведческой парадигмы, которая сформировалась во второй половине ХIХ - начале ХХ вв. и разделялась виднейшими представителями науки о религии.

5. Возникновение науки о религии вызвало отрицательную реакцию подавляющего большинства христианских теологов и шквал  критических замечаний. Теоретические возражения сводились главным образом к тому, что нельзя изучать религию при помощи рациональных методов, так как она содержит в себе иррациональные или, говоря теологическим языком, «сверхразумные» элементы. Существовали и возражения практического характера, согласно которым сравнительный анализ разных религий неизбежно приведет к размыванию христианских значений и ценностей, а следовательно, к упадку морали и подрыву сложившихся общественных устоев.

6. В рассматриваемый период религиоведение формировалось в непрерывной полемике с теологией, что сказалось на его главных чертах. Оно носило явно антитеологический характер и, несмотря на внешне сдержанные, а иногда и положительные  высказывания в адрес теологии, религиоведы  резко противопоставляли научное исследование религии и теологические построения, ставящие своей задачей обоснование бытия Бога и истинности христианских догматов. Во всех более или менее значительных религиоведческих работах того времени подчеркивалось различие предметов, целей, задач и методов науки о религии и теологии.

7. Существовали, правда, весьма обширные области соприкосновения между религиоведением и протестантской либеральной теологией, но эти области соприкосновения возникали лишь тогда, когда либеральные теологи пользовались научными методами исследования. В целом же религиоведение формировалось путем размежевания с христианской теологией, и это размежевание особенно отчетливо прослеживалось в сфере методологии.

8. После Первой мировой войны начинается новый период в истории западного религиоведения, который продолжался до середины ХХ в. Его можно назвать «периодом теологической экспансии в науку о религии», поскольку именно в это время в религиоведении стали использоваться понятия, категории и теоретические конструкции, позволяющие решать специфически религиоведческие проблемы в теологическом ключе. Основным итогом развития религиоведения в этот период было разрушение предшествующей научной парадигмы. В неприкосновенности остались сравнительный метод изучения религий и метод классификации религиозных феноменов. Все остальные методы раннего религиоведения были подвергнуты критике и кардинальному пересмотру. Ревизии были подвергнуты также многие теоретические положения, которые считались общепризнанными в религиоведении второй половины XIX - начала ХХ вв.

9. Критика сложившейся религиоведческой парадигмы в первую очередь была связана с появлением новых данных о верованиях примитивных народов, которые не укладывались в эволюционистские схемы второй половины ХIХ - начала ХХ вв. Предпринимались попытки привести антропологические концепции религии в соответствие с новыми данными, однако, в конечном счете, эволюционистская методология была отвергнута многими религиоведами. На смену ей пришел диффузионизм и теория культурных кругов, которая в дальнейшем послужила основой для теории прамонотеизма. Очевидные недостатки той разновидности эволюционизма, которую исповедовали крупнейшие представители антропологического подхода к изучению религии, а также непопулярность в научных кругах теории прамонотеизма  способствовали тому, что проблема происхождения религии и ее первоначального развития была оттеснена на периферию религиоведческого знания.

10. Разрушению предшествующей религиоведческой парадигмы способствовали изменения в духовной жизни Запада, в первую очередь в сфере философии. Возникновение и широкое распространение таких направлений, как «философия жизни», феноменология, герменевтика привели к серьезным изменениям в религиоведении. Если раньше наука о религии развивалась в русле философского рационализма, зачастую материалистического или позитивистского толка, то в первой половине ХХ в. многие религиоведы стали отдавать предпочтение философскому идеализму, субъективизму и иррационализму. Смена философских предпосылок религиоведения с неизбежностью привела к пересмотру методов изучения религии и сложившихся к началу ХХ в. теоретических построений.

11. Религиоведческая парадигма была взорвана изнутри «христианскими религиоведами». Осознав, что открытое неприятие религиоведения, характерное для теологии второй половины ХIХ - начала ХХ вв., не приносит должных результатов, религиозные философы и теологи избрали другую тактику и стали активно внедрять теологические идеи  в науку о религии. Опираясь на разработки вышеупомянутых философских направлений, протестантские и католические мыслители стремились поставить научное изучение религии на службу христианству. Религиоведение зачастую стало трактоваться как пропедевтика к христианской теологии. Вряд ли это пошло на пользу теологии, а для религиоведения это обернулось большой бедой.

12. Среди религиоведов первой половины ХХ в. было немало тех, кто отдавал предпочтение научным методам изучения религии. Методология раннего религиоведения, в той или иной степени, использовалась видными историками, антропологами, социологами, психологами, философами религии. Однако не они задавали тон в западном религиоведении рассматриваемого периода. Разрушив предшествующую религиоведческую парадигму, диффузионисты, феноменологи и сторонники герменевтического подхода к изучению религии не смогли предложить новой. Их бесспорной заслугой можно считать освоение огромного количества эмпирических данных, создание различных классификаций и типологий религиозных феноменов. Однако многие современные исследователи отмечают методологическую противоречивость и теоретическую беспомощность религиоведения  первой половины ХХ в. К середине ХХ в. стало очевидным, что научное изучение религии находится в состоянии кризиса.

  13. Третий период в истории западного религиоведения начинается с середины ХХ в. Его основным содержанием были напряженные поиски новой религиоведческой парадигмы, которые во второй половине ХХ в. не увенчались успехом. Это суждение подтверждается постоянно возраставшим методологическим плюрализмом, неопределенностью используемых терминов, отсутствием общепризнанных результатов. Конечно, эмпирические факты, прошедшие тщательную проверку, признавались всеми исследователями религии, но на уровне их интерпретации возникали серьезные разногласия. Обсуждение базовых понятий, таких как «религия», «наука», «наука о религии», «миф», «история», «герменевтика», «феноменология», «религиозный опыт», «религиозная вера» и т.п., не привело к сколь-либо однозначному толкованию этих понятий. Некоторые религиоведы (У. Кинг, Э. Шарп) считали, что на данном этапе развития религиоведения методологический и терминологический плюрализм является не только желательным, но и необходимым. Другие (Ц. Вербловски) предпринимали попытки сформулировать «базовый минимум предпосылок» научного изучения религии, но эти попытки не были должным образом оценены религиоведческим сообществом.

14. Само религиоведческое сообщество, несмотря на усиление организационного начала (создание Международной ассоциации истории религий и национальных религиоведческих ассоциаций), не было монолитным. Отдельные школы и направления привлекали внимание своими разработками, но эти школы и направления не становились частями некой гармонической целостности, а иногда лишь усиливали религиоведческую разобщенность. Фактором, объединяющим религиоведческое сообщество, было стремление большинства его членов размежеваться с теологией и философией религии. Однако этого было недостаточно. На некоторых конгрессах и конференциях Международной ассоциации истории религий их участники не находили между собой общего языка. Многочисленные дискуссии по актуальным проблемам религиоведения не приносили желаемых результатов, и диспутанты после острых споров разъезжались по домам, оставаясь при своих мнениях. Отсутствие единой религиоведческой парадигмы вело к отсутствию единства в религиоведческом сообществе, что подтверждает мысль Т. Куна о коррелятивности понятий «парадигма» и «научное сообщество». 

15. Стремление большинства религиоведов размежеваться с теологией и философией религии привело к вытеснению на второй план тех направлений, которые использовали в своих построениях категории, понятия и методы христианской (протестантской, реже католической) теологии и идеалистической философии. Это относится, прежде всего, к классической феноменологии религии и традиционной герменевтике. Феноменологию религии обвиняли в неопределенности предмета исследования, теологической ангажированности, субъективизме, аисторизме, эмпирической необоснованности, методологической противоречивости. Что касается герменевтики, то никто не отрицал ее значимости для религиоведения, но призывы к выработке новой, свободной от теологии и идеализма герменевтики звучали все чаще и громче.

16. Кризис классической феноменологии религии и традиционной герменевтики сопровождался усилением рационалистических начал в религиоведении. Об этом свидетельствуют развитие истории религий, широкое распространение идей структурализма в религиоведении, а также возникновение такого направления, как экология религии. История религий во второй половине ХХ в. стремилась освободиться от теологического и философского влияний и встать в один ряд с успешно развивающимися гуманитарными науками. Структурализм в антропологии всегда претендовал на строгую научность, а философский структурализм на рациональность. Экология религии представляла собой возрождение на новом уровне идей и методов, обеспечивших в свое время формирование и развитие религиоведения как научной дисциплины. Признание важности методологических принципов эволюционизма, каузального анализа и редукционизма следует считать не шагом назад, а новым витком в развитии религиоведения. Наука сплошь и рядом развивается, используя старые идеи, которые наполняются обновленным содержанием и обретают современное звучание.

17. Во второй половине ХХ в. была осознана необходимость формирования новой религиоведческой парадигмы. Многие эмпирически ориентированные ученые ощущали важность разработки общей теории, способной объединить разрозненные исследования и дать адекватную интерпретацию накопленного фактического материала. Желание обрести такую теорию сочеталось с неприятием философских спекуляций в сфере научного изучения религии. Такое неприятие вполне объяснимо. Достаточно вспомнить, что происходило в западной философии, в том числе в философии науки, во второй половине ХХ в., чтобы понять опасения исследователей религии. Гносеологический анархизм, постструктурализм и постмодернизм вряд ли могли быть союзниками научного изучения религии. Скорее всего, новая религиоведческая парадигма будет разрабатываться в рамках метарелигиоведения, сделавшего предметом своего рассмотрения не религиозные феномены, не отдельные религии и даже не религию в целом, а историю и теорию религиоведения. Эта сравнительно новая дисциплина включает в себя рассмотрение методологических проблем, без решения которых невозможно дальнейшее развитие религиоведения.

Теоретическая и практическая значимость диссертации.  Диссертационное исследование вносит значительный вклад в отечественное метарелигиоведение и может послужить основой для дальнейшей разработки религиоведческой методологии. Впервые введенные в научный оборот источники, теоретические наработки и результаты исследования могут быть использованы при подготовке основных религиоведческих курсов («Философия религии», «История религий», «Феноменология религии», «Антропология религии» и т.п.), спецкурсов и спецсеминаров по религиоведению.

Апробация диссертации.  Основные идеи диссертации нашли отражение в двух монографиях автора  (Методология современного неотомизма. М., 1993; Методология классического религиоведения. Благовещенск, 2004), в разделах учебников и учебных пособий (Основы религиоведения. М., 1994, 1998, 2000, 2005, 2006; Введение в общее религиоведение. М., 2001;  Проблемы философии религии и религиоведения. Калининград, 2003), в  статьях, опубликованных в ведущих рецензируемых научных журналах и словарно-энциклопедических изданиях.

Материалы диссертационного исследования легли в основу спецкурса «Методологические проблемы религиоведения», который уже более 10 лет читается автором на философском факультете МГУ. Этот спецкурс читался также в Калининградском государственном университете (2001), и в Амурском государственном университете (г. Благовещенск, 2002).

Автор выступал с докладами по теме диссертации на Ломоносовских чтениях, ежегодно проводимых на философском факультете МГУ, на семинаре «Свобода совести в правовом государстве» (г. Суздаль, 2000), на круглом столе «Актуальные проблемы религиоведения» (философский факультет МГУ, 2004), на всероссийской конференции «Философско-методологические проблемы изучения религии» (Российская академия государственной службы при Президенте РФ, 2003), на международной конференции «Толерантность в религии и культуре» (г. Архангельск, 2002), на конференциях и семинарах за рубежом (Итон-колледж, США, 1989; Католический университет г. Айхштедт, Германия, 1995; Тюбингенский университет, Германия, 1999; Университет им. Брингама Янга, США, 2002; Белфорский университет, США, 2002; Ягеллонский университет, Польша, 2006).

Диссертация была обсуждена на кафедре философии религии и религиоведения философского факультета МГУ 20 февраля 2007 г. и  рекомендована к защите.

Структура работы. Диссертация состоит из введения, трех глав (десяти параграфов), заключения и списка используемой литературы.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ ДИССЕРТАЦИИ

Во Введении обосновывается актуальность темы исследования, характеризуется степень ее разработанности, формулируются цель и задачи диссертационной работы, рассматриваются методология и источники исследования, определяются его научная новизна и положения, выносимые на защиту, отмечается теоретическая и практическая значимость диссертационного исследования, описывается апробация его результатов и структура работы. 

Первая глава диссертации «У ИСТОКОВ РЕЛИГИОВЕДЕНИЯ. ФОРМИРОВАНИЕ РЕЛИГИОВЕДЧЕСКОЙ ПАРАДИГМЫ» состоит из двух параграфов.

В первом параграфе «Предпосылки научного изучения религии. Становление религиоведения как отрасли знания» показано, что осмысление религии происходило на протяжении многих веков. Особенно быстро  процесс накопления эмпирического и теоретического материала шел в последние три столетия в Европе, что было связано с философской ревизией устоявшихся в европейском сознании идей и представлений, в том числе с пересмотром традиционной трактовки религии как Божественного Откровения. Данная трактовка религии значительно ограничивала предмет исследования. В силу исходных установок христианские философы и теологи провозглашали истинной только одну религию, остальные рассматривались ими как недостойные внимания ереси, заблуждения, суеверия. В этих условиях изучение религии в Европе было сведено главным образом к изучению Библии, трудов Отцов Церкви, постановлений Церковных соборов и т. п. Другими словами,  вместо исследования религии как таковой европейские мыслители на протяжении многих веков занимались углубленным изучением христианской религии.

Ситуация изменилась в эпоху Просвещения, когда само христианство подверглось нападкам со стороны европейской философской элиты. В это время в Англии, Франции и других странах Европы активизируются поиски так называемой «естественной религии», основные постулаты которой можно было бы вывести из человеческой природы. Философы, стремившиеся сформулировать эти постулаты, вынуждены были обращаться помимо христианства к другим религиям, надеясь обнаружить в ходе их сравнительного анализа общие для всего человечества верования. Результатом подобных изысканий был бурный рост знаний о таких религиях, как конфуцианство, даосизм, буддизм, индуизм, ислам и т.п. Пробудившийся в Европе интерес к религиям неевропейских народов и формирование более толерантного к ним отношения значительно расширили предмет исследования, что явилось одной из важнейших предпосылок возникновения религиоведения.

Второй философской предпосылкой возникновения религиоведения была идея исторического развития религии, которая получила тщательное обоснование в немецкой философии XVIII - XIX вв. Многие немецкие философы того времени разрабатывали концепции всеобщей истории, в рамках которых различные цивилизации и религии располагались в определенной временной и логической последовательности. Сама религия понималась ими по-разному, однако крупнейшие представители немецкой философии – И. Г. Гердер, Ф. Шлегель, Г. В. Ф. Гегель, Ф. Шлейермахер – настойчиво проводили мысль об историческом развитии религии, а также идею о том, что изучение религии невозможно в отрыве от изучения истории общества. В дальнейшем эти положения стали аксиомами для подавляющего большинства исследователей религии.

В диссертации отмечается, что философские предпосылки возникновения религиоведения, о которых шла речь выше, вряд ли могли быть сформулированы и превратились бы в дальнейшем в оторванные от жизни абстракции, если бы они не были подкреплены солидным эмпирическим материалом и теоретическими выводами других отраслей знания. В параграфе подробно рассматривается, какую роль в формировании современных представлений о религии сыграли свидетельства миссионеров и путешественников о религиозных верованиях и обрядах так называемых «примитивных народов», прослеживается влияние языкознания, археологии, сравнительной  мифологии, фольклористики и других гуманитарных наук на становление религиоведения.

Собранный в XVIII – первой половине XIX вв. фактический материал и поставленные исследователями теоретические проблемы способствовали формированию новой отрасли знания, которая в англоязычной литературе получила название “Science of Religion”, во франкоязычной – “La Science de Religion”, в немецкоязычной – “Religionswissenschaft”.

Возникновение в 60-е годы ХIХ в. науки о религии вызвало отрицательную реакцию в клерикальных кругах. Интенсивность и специфика этой реакции  зависели от целого ряда факторов: от религиозной ситуации, сложившейся в той или иной стране, от теологических поисков, характерных для католицизма и многочисленных течений протестантизма, от уровня развития философии, естествознания и гуманитарных наук. От этих же факторов зависели успехи и трудности становления науки о религии в странах Западной Европы и Северной Америки.

В диссертации рассматриваются особенности возникновения и развития религиоведения во Франции, Англии, Германии, Голландии и США. Показано, что в этих странах во второй половине XIX в. религиоведение, несмотря на сопротивление церковных, а иногда и государственных структур, превратилось в самостоятельную отрасль научного знания, которая в ХХ в.  получила  мировое признание.

Во втором параграфе «Методология религиоведения второй половины XIX - начала ХХ вв.» анализируются методы изучения религии, которые составили основу религиоведческой парадигмы того времени.

Методологическими проблемами науки о религии занимались многие ученые. Среди них были Ф. Макс Мюллер, К. П. Тиле, П. Д. Шантепи де ла Соссе, И. Бахофен, Н. Д. Фюстель де Куланж, У. Р. Смит и др. На основе тщательного изучения работ этих ученых в диссертации проводится мысль, что научные методы исследования религии не были «изобретены» религиоведами второй половины ХIХ - начала ХХ вв. Они были заимствованы из смежных отраслей знания, на стыке которых возникло религиоведение.

Например, сравнительный метод в ХIХ в. широко использовался в филологии, мифологии, фольклористике, антропологии, социологии, психологии, истории. Использовать сравнительный метод при изучении религии первым предложил Ф. Макс Мюллер. Эта идея была подхвачена многими учеными, а знаменитая формула Ф. Макса Мюллера: «Кто знает одну (религию), не знает ни одной» стала девизом зарождающегося религиоведения.

Проблема объективности научного знания была поднята психологами, социологами, культурологами, философами, которые предлагали разные способы ее решения. Наиболее распространенными из них считались беспристрастность исследования и отказ от ценностных суждений. Беспристрастность исследования, столь очевидная для других наук XIX в., с трудом пробивала себе дорогу в религиоведении. На протяжении многих столетий в европейском сознании, в том числе в сознании образованных людей, формировалось мнение о привилегированном положении христианства по отношениям к другим религиям. Христианские категории, понятия и образы настолько прочно вошли в сознание европейцев, что рассмотрение любой религии осуществлялось сквозь их призму, а христианство, в явной или неявной форме, ставилось выше других религий. Этот христоцентризм господствовал  в  религиоведении  очень долго, и  лишь во второй половине ХХ в. со всей остротой был поднят вопрос о его преодолении. Гораздо быстрее в религиоведении утвердилась идея воздержания от ценностных суждений. Со времен М. Вебера, который решительно выступал против психологизма в науках о человеке и обществе, мнение о том, что научное знание должно быть свободно от ценностных суждений, стало общим местом во многих религиоведческих работах.

Эволюционизм получил широкое распространение в религиоведении после выхода в свет работы Ч. Дарвина «Происхождение видов…». Эта работа вызвала небывалый общественный резонанс и оказала огромное влияние на все отрасли научного знания. Представители всех религиоведческих дисциплин возвели эволюционизм в ранг методологического принципа. Разъяснение религии и религиозных феноменов в терминах эволюционистской теории считалось в ХIХ в. признаком научно ориентированного религиоведения. Из смежных отраслей научного знания религиоведение заимствовало также методы классификации, историзма, редукционизма, апостериоризма, каузального анализа.

Науки, использующие эти методы, достигли впечатляющих теоретических и практических результатов в ХIХ в., что породило методологический, гносеологический и социальный оптимизм. Он был присущ подавляющему большинству ученых, в том числе виднейшим представителям религиоведения. В религиоведческих работах тех лет нашла отражение вера в то, что использование научных методов сулит успех в теоретической сфере и может оказать позитивное влияние на практическую жизнь людей. При этом успех измерялся не решением той или иной проблемы и даже не решением совокупности проблем, а открывающейся перспективой успеха в постижении некой истины, которая станет средством ускорения социального прогресса. Вера в успех, как показал в свое время Т. Кун, является одним из критериев научной парадигмы, и религиоведение второй половины ХIХ - начала ХХ вв., несмотря на непрерывные нападки со стороны представителей разных христианских конфессий, победоносно продвигалось вперед под знаменем этой веры.

Вторая глава «ПЕРЕСМОТР МЕТОДОВ РАННЕГО РЕЛИГИОВЕДЕНИЯ В ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЕ ХХ в.» состоит из трех параграфов.

Первый параграф «От эволюционизма к диффузионизму и теории прамонотеизма» посвящен кардинальным изменениям, произошедшим в рассматриваемый период в области этнографии и этнологии религии. Начало ХХ в.  было ознаменовано сначала робкой, а затем все возрастающей критикой сложившейся религиоведческой парадигмы. Первой жертвой этой критики стал классический эволюционизм. Критика классического эволюционизма представлена в трудах Э. Лэнга, Р. Маретта и Н. Зёдерблома. Подробное рассмотрение концепций этих мыслителей позволяет утверждать, что они не подвергали сомнению идею прогрессивного развития религии, а лишь стремились усовершенствовать этнографические и этнологические теории происхождения религии, уточнить их методологические принципы и привести устаревшие эволюционистские построения в соответствие с новыми данными. Их воззрения можно назвать критикой классического эволюционизма «изнутри».

Критика эволюционизма «извне» была предпринята сторонниками диффузионизма в этнологии. Школа диффузионизма, которую иногда называют культурно-исторической школой, возникла в начале ХХ в. в Германии. Ее основателем считается немецкий ученый Ф. Ратцель, а наиболее известными сторонниками данной школы были Л. Фробениус, Ф. Гребнер, Б. Анкерман, В. Шмидт. В своих работах они развивали гипотезу, согласно которой люди с древнейших времен перемещались из одного региона в другой. Перемещения людей могли происходить в разных направлениях и на очень большие расстояния. В ходе таких миграций определенные сообщества людей обогащали и модифицировали свои культуры, но самое главное состояло в том, что они распространяли элементы своих культур среди более отсталых племен и народов, с которыми вступали в соприкосновение. Этим и только этим можно объяснить сходства культур, представляющихся, на первый взгляд, полностью независимыми и самостоятельными.

Сторонники этой школы обосновывали также положение, что распространению подлежат не только отдельные элементы культуры, но и целые культурные комплексы, органические культурные единства (Kulturkreise), которые удовлетворяют все человеческие потребности: экономические, социальные, политические, эстетические, этические и религиозные. Каждый такой «культурный круг» распространяется и поддерживается определенной ментальностью sui generis, специфическими чертами которой отмечены все его отдельные элементы. Теория культурных кругов была использована известным этнологом и католическим патером В. Шмидтом для разработки теории «прамонотеизма». Согласно этой теории, за всем многообразием существующих верований, в том числе верованиями «примитивных» народов, можно обнаружить остатки древнейшей веры в единого Бога-творца. Именно она предшествовала всем формам религии, и лишь впоследствии к ней примешались анимистические, тотемистические и магические верования. Они, являясь результатом развития человеческого воображения, накладываются на изначальный монотеизм (Urmonotheismus), а затем распространяются «в соответствии с законами культурных кругов». На более поздних стадиях культурного развития эти верования трансформируются в политеизм, но уже в библейских религиях происходит возрождение монотеизма, который постепенно вытесняет все загрязнившие его верования.

В диссертации обосновывается положение, что кризис классического эволюционизма был вызван не появлением теории прамонотеизма, а широким распространением в Западной Европе идей диффузионизма. Сторонники культурно-исторической школы сумели найти уязвимые пункты этнографических и этнологических теорий XIX в. и показать их ограниченность при решении многих вопросов. Спор между эволюционистами и диффузионистами в первой половине ХХ в. закончился победой диффузионизма. После выявления новых этнографических данных и осознания трудности их объяснения с позиций классического эволюционизма старые этнографические воззрения утратили привлекательность в глазах многих европейских религиоведов, а рассуждения о религии в терминах постепенного, прогрессивного и монолинейного развития стали считаться правилом плохого тона. 

В США в первой половине ХХ в. эволюционизм был подвергнут не менее ожесточенной критике, чем в Европе. Это было связано с характерным для американских общественных наук того времени скептицизмом по отношению к абстрактным историческим схемам и глобальным теоретическим обобщениям. Основное внимание американские исследователи уделяли этнографическим описаниям жизни, обычаев и верований «примитивных» народов, решительно отказавшись от выявления связей между разрозненными исследованиями, а тем более от создания теорий происхождения и стадиального развития религии. Классический эволюционизм и диффузионизм оказались равно неприемлемыми для американских этнографов и этнологов.

Во втором параграфе «Методология классической феноменологии религии» рассматривается становление классической феноменологии религии, формирование ее основных категорий, понятий и методов. Зародившись  в  первые  десятилетия ХХ в. в Германии и Голландии, феноменология религии нашла там многочисленных сторонников. В Германии виднейшими феноменологами религии были Р. Отто, М. Шелер, Й. Вах, Ф. Хейлер. В голландском религиоведении большой вклад в феноменологию религии внесли П. Д. Шантепи де ла Соссе, Г. ван дер Леув, Э. Леманн, У. Б. Кристенсен. В первой половине ХХ в. феноменология религии получила распространение и в других странах континентальной Европы. Во Франции, например, в феноменологическом ключе работал Г. Берже, в Италии – Р. Петтацони. Под влиянием Й. Ваха, эмигрировавшего в 1935 г. в США, феноменология религии нашла последователей в Северной Америке. Среди них заметно выделялись сторонники Чикагской историко-феноменологической школы – М. Элиаде, Дж. Китагава, Ч. Лонг, Ф. Эшби. Несколько позже и с гораздо большими трудностями феноменология религии упрочилась в Англии, где она представлена в первую очередь трудами Н. Смарта.

В 1930-1950-х годах феноменология религии стала пользоваться огромным авторитетом среди исследователей религии, более того, она стала претендовать на роль общей религиоведческой теории. Но даже в этот «звездный» для нее период феноменология религии не смогла конституироваться в отчетливо выраженное религиоведческое направление. Справедливо суждение о том, что в первой половине ХХ в. существовало столько разновидностей феноменологии религии, сколько было самих феноменологов религии. Тем не менее можно выявить общие моменты, которые воспроизводились во всех построениях, относимых к феноменологии религии. Особенно отчетливо эти общие моменты прослеживались в сфере методологии.

В диссертации показано, что все феноменологии религии использовали такие методы, как сравнительный анализ и классификация религиозных феноменов. Этим методам отдавали предпочтение сторонники так называемой дескриптивной феноменологии религии, получившей распространение в голландско-скандинавском религиоведении. Методы сравнения и классификации использовались и теми религиоведами, которые демонстрировали свою близость к философской феноменологии и ставили своей целью усмотрение сущностей религиозных феноменов, их глубинных структур и значений. Однако главными методами исследования религиозных явлений они провозглашали «эпохе» и «эйдетическое видение».

Греческий термин «epoch» (приостановка суждений, воздержание от суждений) был введен в философский контекст ХХ в. Э. Гуссерлем. Использование «эпохе», или методическое «заключение в скобки» философских, научных и обыденных суждений об окружающей действительности и духовном мире человека, обеспечивает, по Гуссерлю, беспредпосылочное созерцание сознания и его чистых структур. Эта жесткая методологическая установка была смягчена, а во многом и изменена в рамках феноменологии религии.  В отличие от Э. Гуссерля, который стремился к достижению совершенно беспредпосылочного созерцания феноменов сознания, феноменологи религии интерпретировали «эпохе» как воздержание от непроверенных предпосылок или как экспликацию и уточнение предпосылок, но не как их полное отрицание. Достижение мировоззренчески нейтрального и объективного рассмотрения религиозных явлений они связывали с «заключением в скобки» истинностных и ценностных суждений. На самом деле претензии феноменологии религии на мировоззренческую нейтральность и объективность обернулись отказом от критических  подходов к изучению религии и очевидной даже для самих феноменологов теологизацией религиоведения. Недаром Р. Отто называл свою концепцию «христианским религиоведением», и это суждение справедливо по отношению ко многим феноменологическим учениям. Претензии феноменологии религии на мировоззренческую нейтральность и объективность выглядят еще более несостоятельными, когда феноменологи религии говорят о необходимости использования в религиоведении метода «эйдетического видения». Введение этого  термина принадлежит Гуссерлю, который считал, что сущности (эйдосы) феноменов сознания могут быть схвачены только путем прямой интуиции. «Доказывающие методы», по Гуссерлю, пригодны для естествознания, но не для «нового стиля философствования». Такое противопоставление научных (в более широком смысле рациональных) методов познания и метода  интуитивного постижения сущности феноменов характерно для весьма влиятельных направлений западной философии ХХ в. Прослеживается оно и в феноменологии религии,  представители которой считали, что постижение сущностей религиозных феноменов, их глубинных структур и значений  возможно только путем их интуитивного схватывания. «Эйдетическое видение», включающее в себя не только непосредственное усмотрение сущностей религиозных явлений, но также эмпатию (вчувствование, вживание) и наличие собственного религиозного опыта у исследователя, неизбежно ведет к субъективизму. Таким образом, метод «эпохе», использование которого должно обеспечить объективность исследования, и метод «эйдетического видения», использование которого привносит в исследование  значительную долю субъективизма, вступают между собой в противоречие. Именно на это обращали главное внимание критики феноменологии религии. 

Важными методологическими принципами феноменологии религии, которые подробно анализируются в диссертации, были антиредукционизм, априоризм, интенциональность и аисторизм. Далеко не все феноменологии религии использовали полный набор методологических приемов, сформулированных Гуссерлем и его философскими последователями. Каждый из религиоведов следовал тем феноменологическим процедурам, которые представлялись ему наиболее эффективными. Но использование одного или нескольких из рассмотренных методологических приемов подрывало религиоведческую парадигму, которая сформировалась к началу ХХ в., и  неизбежно вело к теологизации науки о религии.

Третий параграф «Становление герменевтического подхода к изучению религии» посвящен религиоведческой герменевтике, которая была тесно связана с феноменологией религии и пользовалась столь же большой популярностью.

Становление основных принципов, категорий и понятий герменевтики происходило на протяжении многих веков. Герменевтика как искусство истолкования была знакома древнегреческим филологам-грамматистам и философам. Они занимались разъяснением непонятных мест, содержащихся в мифологии, религиозных, философских, исторических, художественных текстах. Однако формулировка более или менее общих теорий герменевтики связана с возникновением христианства и превращением его в мировую религию. Среди христианских мыслителей, занимавшихся проблемами герменевтики, особо следует выделить Аврелия Августина и Матиаса Флация Иллирийского. В диссертации подробно разбираются воззрения этих мыслителей, поставленные ими герменевтические проблемы и способы их решения.

Дальнейшая эволюция герменевтических идей была тесно связана с расширением области исследований. В эпоху Возрождения предметом герменевтики становятся не только тексты Священного Писания, но и произведения классической древности, которые в то время активно переводились на национальные языки. Это потребовало разработки правил перевода с одного языка на другой. В Новое время герменевтика постепенно проникает в исторические исследования, языкознание, юриспруденцию, литературоведение. Таким образом, возникают предпосылки для превращения герменевтики в общую методологическую концепцию.

Философское значение герменевтика обрела в трудах Ф. Шлейермахера и В. Дильтея. В диссертации уделено большое внимание герменевтическим воззрениям этих мыслителей, особо подчеркивается присущий им психологизм, интуитивизм и иррационализм. Именно эти моменты оказали огромное влияние на феноменологические и герменевтические построения Й. Ваха и Г. ван дер Леува. 

Крупнейший феноменолог и социолог религии Й. Вах считал, что первичной данностью любой религии выступает религиозный опыт. Религиозный опыт имеет тенденцию к выражению (expression), и эта тенденция универсальна. Благодаря тому, что религиозный опыт получает свое выражение, он становится доступным для других людей, в том числе для исследователей религии. Предметом религиоведения, согласно Й. Ваху, являются все существовавшие и существующие формы выражения религиозного опыта, а цель состоит в том, чтобы понять, что стоит за этими формами и показать «живую целостность изучаемых религий». Отдавая должное методам первоначального религиоведения, Й. Вах считает, что их нужно дополнить достижениями герменевтической философии. В связи с этим он формулирует основной герменевтический вопрос: «Возможно ли понимание чужих для исследователя религий?».  Следуя Ф. Шлейермахеру и В. Дильтею, немецко-американский религиовед дает положительный ответ на этот вопрос. Основу понимания составляет единство человеческой природы. В каждом человеке, по мысли Й. Ваха, содержатся все формы человечности. Исследователь должен уметь активизировать латентно присутствующее в его сознании многообразие религиозного опыта. Обладая определенной подготовкой, он может обнаружить в себе нечто созвучное тем формам выражения религиозного опыта, которые составляют предмет его исследования, и тем самым понять религиозность разных эпох и народов. Й. Вах отводит значительную роль в понимании религий человеческому интеллекту, однако последним словом в концепции Й. Ваха является неуловимая и не поддающаяся проверке дивинация. Таким образом, религиоведение, дополненное методологическими принципами герменевтики (одаренность интерпретатора, обладание чувством религии, специальная подготовка, интеллектуальный, эмоциональный и волевой настрой, способность к дивинации) становится не только наукой, но и искусством понимания религий.

Эта мысль получила развитие в творчестве голландского феноменолога религии Г. ван дер Леува. Провозгласив, что целью феноменологии религии является понимание религиозных феноменов, Г. ван дер Леув определяет средства ее достижения. В отличие от Й. Ваха, который все же отдавал предпочтение интеллектуальным моментам понимания, голландский религиовед считал, что так называемые научные методы исследования играют второстепенную роль в гуманитарных дисциплинах. Отдавая предпочтение интуитивному постижению религиозных феноменов, Г. ван дер Леув утверждает, что их понимание возможно лишь в том случае, если рассматривать их в контексте «всеобъемлющих духовных структур», которые есть не что иное, как объективный разум. Это – всепонимающий разум, и таким разумом может быть только Бог. Другими словами, любое понимание, в том числе понимание религиозных явлений, неизбежно носит религиозный характер.

Герменевтическая концепция Г. ван дер Леува ставит своей целью переход от феноменологии религии к христианской теологии. Такая же цель провозглашалась многими сторонниками герменевтического подхода к изучению религии, среди которых преобладали христианские философы и теологи.

Третья глава  «РЕЛИГИОВЕДЕНИЕ  ВТОРОЙ  ПОЛОВИНЫ  ХХ  в. В ПОИСКАХ НОВОЙ ПАРАДИГМЫ» состоит из пяти параграфов.

  Первый параграф  «Тенденции  религиоведения  второй  половины ХХ в.» дает общее представление о процессах, происходивших в западном религиоведении рассматриваемого периода. Наиболее очевидной тенденцией религиоведения того времени было усиление организационного начала, междисциплинарных взаимодействий и международных контактов. Это было связано с основанием в 1950 г. Международной ассоциации истории религий.  Данная ассоциация, возглавляемая всемирно признанными учеными (Г. ван дер Леув, Р. Петтацони, Г. Виденгрен и др.), регулярно созывающая международные конгрессы и региональные конференции, издающая с 1950 г. журнал «Нумен», способствовала более тесному и плодотворному взаимодействию религиоведов разных стран, выявлению наиболее актуальных проблем науки о религии, их всестороннему обсуждению и определению путей их решения.

Вторая тенденция религиоведения состояла в изменении акцентов в области исследований. Классическое религиоведение чаще всего основывалось  на историческом материале. Во второй половине ХХ в. четко прослеживается усиление интереса к современности, к «новым религиозным движениям» (А. Баркер, Г. Керер), «квазирелигиям» (Н. Смарт), «крипторелигиозности» (М. Элиаде), «секуляризации» (Т. Парсонс). Изменение акцентов в области исследований, а именно сочетание исторического анализа с постоянно возрастающим интересом к современности, потребовало разработки новых подходов к изучаемому материалу, чему было уделено большое внимание в религиоведческих кругах.

Следующей особенностью религиоведения второй половины ХХ в. стал более легкий доступ к новым данным и результатам исследования. Это было связано с беспрецедентным развитием средств массовой информации и компьютеризацией науки. Вместе с тем возник ряд новых теоретических проблем, связанных с такими явлениями, как «электронная церковь», «телевизионная магия», «компьютерные религии» и т.п. Изучение воздействия средств массовой информации на сознание людей, а также анализ религиозных и квазирелигиозных элементов виртуальной действительности стали важнейшей частью религиоведческих исследований.

Еще одной тенденцией религиоведения второй половины ХХ в. можно считать повышенное внимание к уточнению религиоведческой терминологии и упорядочению многочисленных определений религии. Значительное место в диссертации отводится дискуссиям по поводу понятия «религия». Показано, что во второй половине ХХ в. не было выработано сколь-либо единообразного понимания религии. Продолжались споры между сторонниками теологических и светских, номинальных и реальных, экслюзивистских и инклюзивистских, психологических и социологических, дескриптивистских и эссенциалистских определений религии, которые не принесли реальных результатов. Понятие «религия» осталось неопределенным, хотя в мировом религиоведении наметилась тенденция к предельно широкому истолкованию этого понятия (Э. Фромм, Ж. Ваарденбург, Дж. Йингер, Н. Смарт).

Во второй половине ХХ в. прослеживалась тенденция к размежеванию религиоведения с философией религии. Многие религиоведы подчеркивали, что философское исследование религии не является объективным, нейтральным в ценностном отношении, т.е. научным. В обоснование такого воззрения религиоведы ссылались на то, что одной из главных задач философии религии является решение проблемы истинности религии. Еще более отчетливо в послевоенный период прослеживалась тенденция к размежеванию религиоведения с теологией. Для этого использовался методологический принцип «исключения трансцендентного», согласно которому религиоведение должно воздерживаться от утвердительных или отрицательных суждений о существовании трансцендентных объектов и сил. Среди активно работающих во второй половине ХХ в. религиоведов было немало верующих. Однако и они понимали, что наиболее достойной позицией для ученого является воздержание от суждений, которые нельзя обосновать научными средствами. На Западе многие исследователи религии осознали, что религиоведение и теология являются самостоятельными отраслями знания, каждая из которых имеет свою специфику и право на существование.

Важнейшей тенденцией религиоведения второй половины ХХ в. было усиление интереса к методологической проблематике. Анализ западных источников показал, что характерной чертой религиоведения второй половины ХХ в. следует считать постоянно возрастающий плюрализм методов изучения религии. Менее явственно прослеживалось стремление к выработке интегральной методологии исследования религии. Некоторыми учеными высказывалось мнение, что существующий плюрализм подходов к изучению религии должен быть дополнен поисками более или менее универсальных принципов религии, но «минимум базовых предпосылок» науки о религии так и не был сформулирован.

Выделенные тенденции религиоведения второй половины ХХ в. позволяют утверждать, что на данном этапе развития науки о религии шли напряженные поиски выхода из кризисного состояния, но преодолеть кризисные явления в религиоведении к концу ХХ в. не удалось. Особенно остро кризис проявился в феноменологии религии, на которую возлагались большие надежды в первой половине ХХ в. 

Во втором параграфе «Кризис классической феноменологии религии. Неофеноменология религии»  показано, что феноменология религии во второй половине ХХ в. развивалась в нескольких направлениях. В рамках этой дисциплины окончательно оформились три школы: дескриптивная феноменология религии, уделявшая главное внимание описанию и систематизации религиозных феноменов; типологическая феноменология религии, ставившая своей целью выявление и изучение различных типов религии; феноменология религии в прямом смысле этого термина, стремившаяся постичь сущность, значения и структуры религиозных явлений и использовавшая для этого методологические принципы философской феноменологии.

В диссертации рассматриваются феноменологические построения Г. Виденгрена, О. Хульткрантца, М. Элиаде, К. Ю. Блеекера. Эти ученые пользовались огромным авторитетом в религиоведческих кругах второй половины ХХ в. Однако, начиная с 70-х годов феноменология религии стала подвергаться серьезной критике. Впервые массированная атака на феноменологию религии была предпринята на конференции Международной ассоциации истории религий, проходившей в 1973 г. в г. Турку (Финляндия). Многие участники конференции поставили под сомнение такие понятия классической феноменологии религии, как «эпохе», «сущность», «интуитивное постижение сущности», «эмпатия», «структура», «образец» и т.п. Господствующее на конференции мнение сводилось к тому, что эти понятия являются неоднозначными и проблематичными даже с философской точки зрения и совсем не подходят для научного изучения религий.

Примерно такие же оценки давались феноменологии религии на конференции Международной ассоциации истории религий, проходившей в 1979 г. в Варшаве. Большой  резонанс  на этой  конференции  вызвал  доклад Ц. Вербловски «Существует ли в религиоведении феноменология религии?»  Ответ автора доклада на вынесенный им в заголовок вопрос обескуражил сторонников феноменологического подхода к изучению религии. Ц. Вербловски обосновывал мысль, что у феноменологии религии нет собственного предмета, а ее методологические установки либо давно устарели, либо весьма тривиальны и используются во многих науках.

После этих двух конференций разочарование в классической феноменологии религии стало повсеместным. Однако не все религиоведы были готовы полностью отречься от феноменологии религии, несмотря на ее очевидные недостатки. К их числу относился Ж. Ваарденбург, который считается основателем неофеноменологии религии, или «феноменологии религии в новом стиле». Главной задачей неофеноменологии религии Ж. Ваарденбург провозгласил исследование «интенций» и «субъективных значений». По его мнению, любой религиозный феномен следует понимать прежде всего «как выражение» или «специфическое проявление» человеческих интенций (намерений, устремлений, идеалов, мечтаний, вдохновений и т.п.). Акцент в данном случае переносится с религиозных явлений на человеческое сознание и интенции, лежащие в основе религиозных явлений. В таком же ключе решается Ж. Ваарденбургом проблема значений религиозных явлений, которая всегда считалась важнейшей в феноменологии религии. Он призывает осуществить переход от изучения того, какие значения имеют религиозные явления сами по себе, к изучению того, какие значения они имеют для людей.

В диссертации показано, что, разрабатывая основопологающие положения неофеноменологии религии, Ж. Ваарденбург следует одной из главных тенденций духовной жизни Запада второй половины ХХ в., которая обозначается термином «антропологический поворот». Поворот к человеку происходил не только в различных направлениях западной философии, но и в западной теологии. Неофеноменология религии Ж. Ваарденбурга, сформулированная в весьма абстрактном виде, может послужить основой как для светского религиоведения, так и для теологических построений, завуалированных философской и религиоведческой терминологией. Только дальнейшая конкретизация разных аспектов неофеноменологии религии и практическое применение ее принципов при изучении религий покажут в каком ключе будет развиваться эта дисциплина и помогут ли новации Ж. Ваарденбурга преодолеть кризис феноменологии религии.

В третьем параграфе «Методологические проблемы истории религий» отмечается, что во второй половине ХХ в. история религий продолжала оставаться базовой религиоведческой дисциплиной. В рассматриваемый период на Западе было опубликовано огромное количество работ по истории религий. К сожалению, до сих пор отсутствуют серьезные научные обзоры этой области исследований. В 1975 г. К. Ю. Блеекер констатировал, что тип ученых, способных сделать обзор всей истории религий или, по крайней мере, ее значительной части, постепенно вымирает. К концу ХХ в. такой тип ученых окончательно вымер, и надеяться на то, что в распоряжении религиоведческого сообщества окажется систематический обзор работ по истории религий второй половины ХХ в. уже не приходится. Однако вполне посильной представляется задача фиксации методологических проблем истории религий и определения главных тенденций в этой области религиоведческих исследований. В диссертации показано, что основные методологические споры во второй половине ХХ в. разворачивались по следующим проблемам:

1. Следует ли понимать историю религий в узком смысле (как дескриптивную дисциплину) или в более широком смысле (как дисциплину, занимающуюся интерпретацией, сравнением и типологизацией исторических данных)? Во второй половине ХХ в. подавляющее большинство исторических работ носило дескриптивистский характер, хотя в религиоведческой среде произошло осознание необходимости теоретической обработки исторических данных. Наиболее влиятельной в это время стала идея «интегральной истории», которая разрабатывалась представителями итальянской школы (Р. Петтацони, А. Брелич,  В. Лантернари,  Э. де Мартино, А. Баузани, У. Бьянчи).

2. Существует ли специфический метод истории религий или эта дисциплина может использовать методы других гуманитарных наук? Те, кто был склонен положительно отвечать на первую часть этого альтернативного вопроса, зачастую трактовали историю религий как автономную дисциплину, имеющую уникальный предмет, а следовательно, и особый метод его исследования. Их оппоненты подчеркивали взаимосвязь всех религиоведческих дисциплин, а также религиоведения и других гуманитарных наук. Последняя точка зрения обретала все больше сторонников среди историков религий.

3. Следует ли изучать религию как явление sui generis или она должна изучаться в самом широком  контексте, то есть в ее взаимосвязях с другими социокультурными элементами? Ответы на этот вопрос позволяли провести четкую демаркацию между теологически ориентированными религиоведами и остальной частью религиоведческого сообщества. Тезис классической феноменологии религии, согласно которому религия – явление sui generis, представляет собой наукообразное выражение традиционной теологической идеи о божественной природе религии. Это осознавалось большинством историков религий, отдававшим предпочтение тезису о религии как социокультурном феномене.

4. Является ли история религий «спасающей дисциплиной» и может ли она оказывать влияние на культуру, политику, экономику? Никто из религиоведов не сомневался, что религия может оказывать влияние на все стороны общественной жизни, но история религий представляет собой гуманитарную дисциплину и, в качестве таковой, не может выполнять функции религии. Идеалом религиоведческих исследований считалось воздержание от религиозных, политических, экономических и других пристрастий.

Конечно, методологические дебаты второй половины ХХ в. не дали сколь-либо однозначных решений поставленных проблем, но главные тенденции выявились вполне отчетливо. Эти тенденции позволяют говорить о том, что в целом история религий во второй половине ХХ в. представляла собой важный раздел религиоведения, который, по мнению У. Кинг, можно определить как «широкий спектр нетеологических подходов к изучению религии». Стремление разрабатывать историю религий как гуманитарную науку, свободную от теологических, а в идеале и от философских предпосылок, явственно просматривалось в религиоведческом сообществе.

Четвертый параграф «Структурализм в религиоведении» посвящен анализу методологии структурализма и ее использованию в религиоведческих исследованиях. Данный анализ показал, что структурализм представляет собой попытку радикального преобразования гуманитарных и общественных наук. Основная интенция К. Леви-Строса и его последователей состояла в том, чтобы перейти с эмпирически-описательного на абстрактно-теоретический уровень и превратить накопленные знания о человеке и обществе в подлинную науку. Цель структурализма – выявление глубинных структур человеческого ума, в соответствии с которыми выстраиваются все социокультурные конструкты – потребовала разработки новой методологии. В диссертации рассматриваются такие методологические принципы структурализма, как «примат отношений над элементами системы», «примат синхронии над диахронией», выявление «бинарных оппозиций и способов их медиации», «освобождение от субъекта».

Начиная с 60-х годов ХХ в. эти принципы стали использоваться представителями многих наук, в том числе исследователями религии. Было признано, что все религии и религиозные явления могут рассматриваться как знаковые системы, поддающиеся структуралистскому анализу. Пионером использования структуралистской методологии в религиоведении был английский антрополог Э. Лич, перу которого принадлежат многочисленные статьи и монографии, посвященные структуралистскому анализу мифов, тотемизма, ветхозаветных текстов и других явлений религиозной жизни. Последователем К. Леви-Строса и проводником его идей в религиоведение был немецкий профессор Г. Пеннер, который в частности использовал принципы структурализма при изучении кастового деления индийского общества. Внимание специалистов привлекла к себе книга В. Д. О’ Флаэрти «Аскетизм и эротизм в мифологии Шивы», в которой методология К. Леви-Строса опробовалась на большом массиве священных текстов Индии. Методологию структурализма использовала в своей книге «С берегов молочной реки. Пространственные и временные процессы в северо-западной Амазонии» англичанка К. Хью-Джонс. В последние годы ХХ в. сторонником идей структурализма выступил датский религиовед Дж. С. Йенсен. Его статьи «О семантическом определении религии» и «Структура» выдержаны в духе классического структурализма. Существует ряд работ, написанных в постструктуралистском ключе, но в целом религиоведческое сообщество весьма скептически относилось к идеям постструктурализма.

В диссертации проводится мысль, что структурализм оказал огромное влияние на всю западную мысль второй половины ХХ в., в том числе на религиоведение. Даже те из религиоведов, которые отказывались позиционировать себя в качестве структуралистов, использовали введенные сторонниками этого направления категории, понятия и методы. Можно говорить об имплицитном структурализме в религиоведении, который по своему объему значительно превосходил собственно структуралистские исследования религии. Изучение мифологии, священных текстов, религиозной символики, языка религии, ритуалов и институтов, произведений религиозного искусства в последней четверти ХХ в. уже было немыслимо без использования структуралистских идей, хотя они постоянно подвергались критическому переосмыслению, уточнению и развитию.

В пятом параграфе «Экология религии» рассматривается подход к изучению религии, возникший в 60-е годы ХХ столетия. Его основателем считается шведский историк и феноменолог религии О. Хульткрантц. Изучая жизнь американских индейцев племени шошонов, а также некоторых северных народов, он пришел к выводу, что окружающая среда оказывает значительное влияние на многие аспекты культуры, в том числе на религиозные верования и обряды. Экология религии, по определению О. Хульткрантца, - это изучение интеграции религии в окружающую среду и последствий, вытекающих из этой интеграции.

Предложив новый подход к изучению религии, О. Хульткрантц сразу же ограничил область его применения. Во-первых, экологический подход может применяться к изучению религий тех народов, культуры которых непосредственно зависят от окружающей среды, т.е. к изучению религий  «примитивных» народов. Во-вторых, экология религии не может заменить историю религий при изучении содержания религиозных верований и обрядов.  Многие духовные понятия, подобные понятию невидимого Высшего Бытия, невозможно описать в экологических терминах. Однако если обратить внимание на то, что объектами экологической интерпретации являются не религиозные идеи и обряды как таковые, а способы их организации в образцы и структуры, то правомерность экологического подхода станет более очевидной.

После ограничения области применения экологического подхода к изучению религии О. Хульткрантц формулирует его основные задачи. При изучении отдельных религий важно выделить несколько уровней интеграции религии в окружающую среду (первичная, вторичная и морфологическая интеграции). Это позволит более точно определить характер и степень влияния окружающей среды на религию, а следовательно, более адекватно постичь саму религию. Второй задачей экологического подхода является сравнительное изучение религий «примитивных» народов и выявление  «экологических типов религий». В ходе кросс-культурного анализа О. Хульткрантц выделяет три типа религий: религии северных охотничьих народов, религии охотников и собирателей, обитающих в пустынных местностях, религии пастухов-кочевников. Сходства в верованиях и обрядах разных народов, позволяющие отнести их религии к тому или иному типу, О. Хульткрантц объясняет схожестью окружающей среды, приблизительно одинаковым уровнем развития экономики и социальной организации.

Наконец, О. Хульткрантц подчеркивает, что предложенный им подход к изучению религии открывает перед исследователями «эволюционистскую перспективу». Считая, что изменения в окружающей среде оказывают прямое влияние на развитие «примитивных» верований и обрядов, шведский религиовед пишет, что экологический подход позволяет объяснить имманентный процесс религиозных изменений. В большинстве случаев характер этих изменений вполне предсказуем.

Таков в общих чертах подход к изучению религии, разработанный О. Хульткранцем и получивший название «экология религии». Если поначалу религиоведы отнеслись к нему без  должного внимания или с изрядной долей скепсиса, то в 70-х годах ХХ в. возникла необходимость его серьезного обсуждения. Данное обсуждение состоялось  на конференции Международной ассоциации истории религий, проходившей в 1973 г. в Турку (Финляндия). После доклада О. Хульткрантца крупнейшие религиоведы из разных стран приняли участие в дискуссии и дали свои оценки новому подходу к изучению религии. Оценки были разными, иногда диаметрально противоположными, но уже то, что экология религии нашла многочисленных сторонников и влиятельных защитников, говорит об успехе О. Хульткрантца.

В диссертации отмечается, что экологический подход к изучению культуры и религии получил широкое распространение во второй половине ХХ в. Многие исследователи рассматривали культуру и религию как адаптивные системы, подчеркивая, что образ жизни людей, их верования и обряды в той или иной степени зависят от окружающей среды. Быстро возросшее число работ, в которых использовался экологический подход к изучению культуры и религии, свидетельствует о его теоретической привлекательности. Есть все основания утверждать, что экология религии к концу ХХ в. заняла достойное место в ряду уже сложившихся подходов к изучению религии.

В Заключении подводятся итоги исследования, формулируются основные выводы, намечаются перспективы дальнейшей разработки темы диссертации.

СПИСОК  ПУБЛИКАЦИЙ ПО ТЕМЕ ДИССЕРТАЦИИ:

1. Критика «диалогической» трактовки религии // IV Московские философские чтения молодых ученых. Тезисы докладов. Выпуск V. -  М.: Изд-во ВИНИТИ, 1986. - 0, 15 п.л.

2. Критика  религиозной  антропологии  Б. Лонергана // Вестн.  Моск. ун-та. Сер. 7. Философия. - 1986. - № 1. - 0,75 п.л.

3.  Двуликий Янус современной философии на Западе. - М.: Знание, 1987. - 3, 5 п. л. (в соавторстве с И. Т. Касавиным).

  1. Природа религиозного догматизма // Критический анализ ненаучного знания. - М.: Изд-во ИФАН, 1989. - 1 п.л.
  2. «Демифологизация», «Креационизм», «Лонерган», «Фидеизм», «Фундаментализм» // Современная западная философия. Словарь. - М.: Политиздат, 1991. – 0,2 п.л.
  3. Почему молчал  Авраам? // Вестн. Моск.  ун-та.  Сер. 7. Философия. - 1992. - № 5. - 0,8 п.л.
  4. Происхождение религии // Лекции к курсу «Основы религиоведения» - Новосибирск: «Континент С», 1993. - 0,7 п.л.
  5. Ислам // Лекции к курсу «Основы религиоведения» - Новосибирск: «Континент С», 1993. - 0,8 п.л.
  6. Методология современного неотомизма. - М.:  Изд-во  Моск.  ун-та, 1993. - 5 п.л.
  7. Антропологические споры о сущности религии // Лекции по религиоведению. - М.: Изд-во Моск. ун-та, изд-во ЧеРо, 1997. - 0,5 п.л.
  8. «Аниматизм», «Анимизм», «Антропоцентризм», «Инициации», «Магия», «Происхождение религии», «Табу», «Тотемизм», «Фетишизм», «Шаман», «Экзогамные и эндогамные табу» // Религиоведение: Учебное пособие и Учебный словарь-минимум по религиоведению. - М.: Гардарика, 1998. - 0,5 п.л.
  9. Экология религии // Вестн. Моск. ун-та. Сер.7. Философия. - 1999. - № 1. - 0,7 п.л.
  10. «Философия религии» // Религии народов современной России: Словарь. - М.: Республика, 1999. - 0,1 п.л.
  11. Современная феноменология религии // Вестн. Моск. ун-та. Сер. 7. Философия. - 1999. - № 6. - 0,8 п.л.
  12. Предисловие // Религиоведение. Хрестоматия. – М.: «Книжный дом Университет», 2000. – 0,4 п.л.
  13. Биографические справки: Фридрих Макс Мюллер, Корнелис Тиле, Шантепи де ла Соссе, Иоганн Бахофен, Эрнест Ренан, Фюстель де Куланж, Юлиус Вельгаузен, Уильям Робертсон Смит, Фридрих Делич, Альберт Швейцер, Герберт Спенсер, Эдуард Тайлор, Эндрю Лэнг, Джеймс Фрэзер, Роберт Маретт, Отто Пфлейдерер,  Уильям Джемс, Эмиль Дюркгейм, Макс Вебер, Натан Зёдерблом, Генрих Фрик, Люсьен Леви-Брюль, Бронислав Малиновский, Эрнст Кассирер // Там же. - 1,2 п.л.
  14. Религиоведческий словарь // Там же. - 7 п.л. (в соавторстве с М.О. Васильевой и Е. С. Элбакян).
  15. Теоретические  и эмпирические  предпосылки  религиоведения // Введение в общее религиоведение: Учебник. - М.: «Книжный дом Университет», 2001. - 1 п.л.
  16. Тенденции современного религиоведения // Религиоведение. - 2001. - № 1. - 0,5 п.л.
  17. «Анимизм», «Тайлор», «Тотемизм», «Фрэзер» // Новая философская энциклопедия. В 4 т. - М.: Мысль, 2001. - 0,3 п.л.
  18. Западное религиоведение первой половины ХХ в.: от эволюционизма к диффузионизму и теории прамонотеизма // Религиоведение. - 2001. - № 2. - 1,5 п.л.
  19. Проблема происхождения религии. Ранние формы верований и культа // История религии. В 2 т. Т. 1. М.: Высш. шк., 2002. - 0,7 п.л.
  20. Становление классической феноменологии религии // Религиоведение. - 2002. - № 1. - 0,8 п.л.
  21. Бернард Лонерган: Программа обновления католической теологии // Религиоведение. - 2003. - № 1. - 0,4 п.л.
  22. Методология раннего религиоведения // Религиоведение. - 2003. - № 1. - 1,7 п.л.
  23. У истоков религиоведения. Формирование религиоведческой парадигмы // Проблемы философии религии и религиоведения: Учебное пособие. - Калининград: Изд-во Калиниградского государственного университета, 2003. - 3 п.л.
  24. «Аниматизм», «Анимизм», «Антропоцентризм», «Гармонии веры и разума теория», «Демифологизация», «Табу», «Тотемизм», «Фетишизм», «Экзогамные и эндогамные табу» // Словарь философских терминов. - М.: Инфра-М, 2004. - 0,5 п.л.
  25. Методология классической феноменологии религии // Вест. Моск. ун-та. Сер. 7. Философия. - 2004. -  № 1. - 1,8 п.л.
  26. Терминология западного христианства // Вестминстерский словарь теологических терминов. - М.: Республика, 2004. - 0,4 п.л. (в соавторстве с Е. С. Элбакян).
  27. Становление герменевтического подхода к изучению религии // Философско-методологические проблемы изучения религии. - М., 2004. – 1,2  п.л.
  28. Методология классического религиоведения. - Благовещенск: Библиотека журнала «Религиоведение», 2004. - 8,6 п.л.
  29. Традиции связующая нить // Токарев С. А. Религия в истории народов мира. - М.: Республика, 2005. - 0,7 п.л.
  30. «Аниматизм», «Анимизм», «Антропоцентризм», «Астрюк» // Новая российская энциклопедия: в 12 т.  М.: Энциклопедия, 2005. Т.2. - 0,2 п.л.
  31. Методологические проблемы истории религий (на материале западного религиоведения второй половины ХХ в.) // Религиоведение. - 2005. - № 3. - 1 п.л.
  32. У истоков религиоведения: взаимоотношения науки о религии и теологии // Наука и религия. Междисциплинарный и кросс-культурный подход. - М.: «Канон +», РООИ «Реабилитация», 2006. - 3 п. л.
  33. Структурализм в религиоведении // Религиоведение. – 2006. - № 3. – 1 п.л.
  34. От составителей // Религиоведение / Энциклопедический словарь. - М.: Академический проект, 2006. – 0,2 п.л. ( в соавторстве с А.П. Забияко и Е. С. Элбакян).
  35. «Аниматизм», «Анимизм», «Антропоцентризм» (в соаторстве с В. Г. Борзенковым), «Астрюк», «Бахофен», «Блеекер», «Гармонии веры и разума теория», «Демифологизация», «Зёдерблом», «Креационизм» (в соавторстве с В.Г. Борзенковым), «Кристенсен», «Леув», «Лонерган», «Лэнг», «Маретт», «Митрохин», «Неофеноменология религии», «Происхождения религии теории», «Пфлейдерер», «Редукционизм в религиоведении», «Религиоведение», «Религия» (в соавторстве с А.П. Забияко и Е.С. Элбакян), «Смит», «Спенсер»,  «Табу», «Тайлор», «Теология компаративная», «Тиле», «Токарев», «Тотемизм», «Феноменология религии», «Фетишизм», «Фрик», «Фрэзер»,  «Хейлер», «Шаман», «Шантепи де ла Соссе», «Эволюционизм в религиоведении», «Экология религии», «Экзогамные и эндогамные табу» // Там же. – 5,5 п.л.

1 От редакции // Религиоведение. 2001. № 1. С. 3.

2 Сейчас  в  России  насчитывается более  40  религиоведческих отделений, кафедр, и исследовательских центров. Если не произойдет каких-либо революционных изменений в сфере образования и науки, их число будет постоянно возрастать.

3 См., напр., Токарев С..А. Религия в истории народов мира. М., 2005.

4 Среди  учебников заметно выделяются «Основы религиоведения» под редакцией И. Н. Яблокова и двухтомник «История религии» под его же редакцией, выдержавшие несколько изданий. Учебник «Основы религиоведения» включен в 2005 г. в серию «Классический университетский учебник». См. также Введение в общее религиоведение. М., 2001.

5 См.: Лекции по религиоведению: Учебное пособие. М., 1997; Религиоведение: Учебное пособие и Учебный словарь-минимум по религиоведению. М., 1998; Гараджа В.И. Религиоведение: Пособие для студентов педагогических вузов. М., 1994. Гараджа В. И. Социология религии: Учеб. Пособие для студентов и аспирантов гуманитарных специальностей. М., 2005 (серия «Классический университетский учебник»); Религиоведение: Учебное пособие / Под ред. М. М. Шахнович. СПб., 2007.

6 См.: Религия и общество: Хрестоматия по социологии религии. М., 1996;  Религиоведение. Хрестоматия. М., 2000.

7 См.: Религиоведение / Энциклопедический словарь. М., 2006.

8 Изучение самого религиоведения называется «метарелигиоведением». В последние годы оно стало признаваться самостоятельной дисциплиной в рамках религиоведческого комплекса, и многие современные религиоведы занимаются историческим и систематическим исследованием науки о религии.

9>

10 Contemporary Approaches to the Study of Religion / Ed. By Whaling. Berlin etc., 1984. Vol. 1,2.

11 The Encyclopedia of Religion / Ed. in chif Eliade M. New York-London, 1987. Vol. 1-16. 

12 См.: Аринин Е. И. Философия религии. Принципы сушностного анализа. Архангельск, 1998; Добреньков В. И., Радугин А. А. Методологические вопросы исследования религии. М., 1989; Кимелев Ю. А. Современная западная философия религии. М., 1989; Кимелев Ю. А. Философия религии: Систематический очерк. М., 1998; Митрохин Л. Н. Философия религии: опыт истолкования Марксова наследия. М., 1993; Митрохин Л. Н. Религия и культура (философские очерки)ю М., 2000; Типсина А. Н. Философия религии К. Ясперса. (Критический анализ). Л., 1982; Типсина А. Н. Немецкий экзистенциализм и религия. Л., 1990; Угринович Д. М. Философские проблемы критики религии. М., 1965; Яблоков И.Н. Основы теоретического религиоведения. М., 1994.

13 См.: Гараджа В. И. Социология религии. М., 2005; Угринович Д. М. Введение в религиоведение. М., 1985; Яблоков И. Н. Методологические проблемы социологии религии. М., 1972; Яблоков И. Н. Социология религии. М., 1979.

14 См.: Добреньков В. И. Неофрейдизм в поисках истины. (Иллюзии и заблуждения Э. Фромма). М., 1974. Попова М. А. Критика психологической апологии религии. (Современная американская психология религии). М., 1972; Попова М. А. Фрейдизм и религия. М., 1985;  Руткевич А. М. Психоанализ. Истоки и первые этапы развития. М., 1997; Его же вступительные статьи к работам: Фрейд З. Психоанализ. Религия. Культура. М., 1991; Юнг К. Г. Архетип и символ. М., 1991; Рязанова Е. В. Психология религии // Введение в общее религиоведение. М., 2001. С. 306-393; Торчинов Е. А. Религии мира: опыт запредельного. Психотехника и трансперсональные состояния. СПб., 1997; Угринович Д. М. Психология религии. М., 1986.

15 См.: Васильев Л. С. История религий Востока. М., 1988; Токарев С. А. Религия в истории народов мира.

16 Забияко А. П., Трофимова З. П. Методологические принципы исследований в истории религии // Введение в общее религиоведение. С. 454-487.

17 Яблоков И. Н. Введение // История религии. В 2 т. Т. 1. М., 2004. С. 5-46.

18 См.: Винокуров В. В. Феноменология религии// Введение в общее религиоведение. С.394-453. Забияко А. П. Категория святости. Сравнительное исследование лингворелигиозных традиций. М., 1998; Забияко А. П Феноменология и аксиология святого в философии религии М. Шелера // Религиоведение. 2001. № 2. С. 109-113; Забияко А. П. Сакральное как категория феноменологии религиии М. Элиаде // Религиоведение. 2002. № 3. С. 133-138; Кимелев Ю. А. Философия религии. С. 27-28;  Михельсон О. К. История религий и новый гуманизм М. Элиаде // Религиоведение. 2002. № 4. С. 52-71;  Пылаев М. А. Феноменология религии Рудольфа Отто. М., 2000; Пылаев М. А. Модели «священного» в классической феноменологии религии // Религиоведение. 2003. № 1. С. 63-73; Пылаев М. А. Феноменология религии как герменевтика «священного» // Религиоведение. 2005. С. 69-78; Шахнович М. М. Феноменологическое религиоведение: история и метод // Miscellanea humanitarian philosophiae. Очерки по философии и культурологи. СПб., 2001.  Вып. 5. С. 301-308; Шахнович М. М. Феноменологическое религиоведение: между теологией и «наукой о религии» // Вестник СПб университета. 2001. Сер. 6. Вып 4 (№ 30). С. 3-12.

19 См.: Забияко А. П. Категория святости. Сравнительное исследование лингворелигиозных традиций; Шахнович М. М. Сравнительный метод в феноменологическом религиоведении // Компаративистика. Альманах сравнительных социо-гуманитарных исследований. СПб., 2001. С. 92-103.

20 Религиоведение: Учебное пособие и Учебный словарь-минимум по религиоведению. С. 210-220.

21 Бялик А. А. Экология религии // Религии мира. История и современность. М., 1988. С. 260-269.

22 Методологические проблемы современного религиоведения. М., 1990. С. 46-47. 

23 См.: Овсиенко Ф. Г. Сфера изысканий религиоведения и теологии и специфика постижения ими рассматриваемых объектов // Религиоведение. 2004. № 2. С. 116-130; Писманик М. Г. Религиоведческие размышления // Религиоведение. 2006. № 3. С. 189-199; Элбакян Е. С. Религиоведение и теология: специфика объектов исследования // Наука и религия. Междисциплинарный и кросс-культурный подход. М., 2006. С. 333-344.

24 См.: Шахов М. О. Научен ли «Методологический атеизм» // Религиоведение. 2004. № 2. С. 136-141; Бочаров В. А. «Методологический атеизм» научен // Там же. С. 142-144.




© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.