WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


 

На правах рукописи

                УДК  101.1: 316                                                              

КОЖУРИН
Антон Яковлевич

Философско-антропологические основания русской идеи просвещения.

Специальность: 09.00.11– Социальная философия 

А В Т О Р Е Ф Е Р А Т

диссертации на соискание ученой степени

доктора философских наук

Санкт-Петербург

2008

Работа выполнена на кафедре философии государственного образовательного учреждения высшего профессионального образования «Российский государственный педагогический университет им. А.И. Герцена»

Научный консультант  доктор философских наук, профессор

  Рудаков Леонид Ильич

Официальные оппоненты  член-корреспондент РАО,

  доктор философских наук, профессор

  Валицкая Алиса Петровна

                                      доктор философских наук, профессор

Голиков Альберт Константинович 

доктор философских наук, профессор Осипов Игорь Дмитриевич

 

                                       

Ведущая организация Санкт-Петербургская кафедра 

  философии СПбНЦ РАН

Защита состоится « »  2008 года, в  часов на заседании диссертационного совета д. 212.199.24 по защите диссертаций на соискание ученой степени доктора философских наук в Российском государственном педагогическом университете им. А.И. Герцена по адресу:197046, Санкт-Петербург, ул. Малая Посадская, д.26, ауд. 317.

С диссертацией можно ознакомиться в фундаментальной библиотеке Российского государственного педагогического университета им. А.И. Герцена.

Автореферат разослан «___» ___________ 2008года.

Ученый секретарь диссертационного совета

кандидат философских наук, доцент А.М. Соколов

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность темы исследования

Как свидетельствует история, ситуация кризиса смысла человеческого существования делает проблему просвещения особенно актуальной. То, что современная Россия переживает именно такой момент своей истории – очевидный факт. Впрочем, в отечественной истории подобного рода кризисы случались неоднократно. Мы наблюдаем их у самых истоков русской традиции просвещения – отказе от язычества и принятии христианства. Несомненно, кризисными явлениями был вызван переход от средневековой системы просвещения к просвещению новоевропейского типа, произошедший в петровскую эпоху. Типологически близкие процессы происходят и на следующем этапе трансформации отечественной системы просвещения, пришедшемся на XX век, советский период. Современную образовательную ситуацию можно рассматривать в качестве очередного этапа развития просвещения, имеющего свою специфику.

В этой связи насущно необходимым становится анализ традиции русского просвещения и выявление ее философско-антропологических оснований. Для решения данных проблем необходимо рассмотреть исторический путь отечественной просветительской традиции, понять ее как единое целое, не упуская, впрочем, специфики каждого этапа ее развития. Следует выявить взаимосвязь теоретических и духовно-практических аспектов русской традиции просвещения. В ходе исследования нельзя также упускать из вида сопоставление русской и западной традиций просвещения, обнаружить черты их сходства и различия. Наконец, адекватное решение проблем просвещения требует предварительных ответов на целый ряд вопросов, центральным из которых является вопрос о природе и сущности человека. Проблема человека как целостного существа является фундаментальной философской проблемой, что прекрасно понимали русские мыслители. Недаром она оказывается центральной в отечественной философской традиции. В.В. Зеньковского писал об антропоцентризме философских построений русских мыслителей, их озабоченностью темой о человеке, его судьбе и путях, о смысле и цели истории.

Несомненно, отечественная система просвещения переживает в настоящий момент глубокий кризис, но подобная ситуация характерна и для западной концепции просвещения – пусть и не в такой острой форме. Современная ситуация, которую один из западных авторов характеризует как «поминки по Просвещению», должна способствовать пробуждению интереса к концепциям просвещения – альтернативным новоевропейским. Причем речь должна идти не об огульном отрицании всех достижений новоевропейской цивилизации, в том числе и в сфере просвещения, а творческом преодолении последней, которое позволит сохранить наиболее важные достижения уходящей эпохи. Опыт русской традиции, испытавшей сильное влияние западного просвещения, но сумевшей найти своеобразный путь, сохранить самобытность, неповторимое лицо, должна сыграть в подобных поисках значительную роль.

Для решения поставленных задач в диссертационном исследовании следует проследить семантику понятия «просвещения», имеющего важнейшее значение в истории русской культуры, которое коренится в «метафизике света» – характерном для древнегреческой и средневековой философии комплексе представлений о свете. В древнерусской культуре просвещение означало крещение, приобщение к христианству, а через него и приобщение к определенной системе знания. Философско-антропологический аспект подобного понимания несомненен. Позднее, не утратив своего первоначального значения, термин «просвещение» стал обозначать сферу культуры в широком смысле слова – речь идет о духовной ситуации XVIII – первой половины XIX века. Наконец, уже во второй половине XIX века интересующий нас термин был ограничен сферой образования и воспитания, продолжая сохранять данное значение до наших дней. Имея в виду толкование просвещения различными эпохами русской культуры, мы должны будем подвергнуть анализу разные аспекты интересующего нас понятия. Это тем более важно, что на определенных этапах старые значения могут вновь обретать актуальность, возвращаться. Особенно, если просвещение исследуется в контексте философско-антропологических концепций русских философов, стремившихся осуществить синтез различных сфер знания и деятельности.

Степень разработанности проблемы

Первые попытки осмыслить специфику русской традиции просвещения практически совпадают с ее возникновением (достаточно вспомнить «Слово о Законе и Благодати» митрополита Илариона), но собственно философский характер они начинают получать уже в XVIII столетии – вместе с усвоением концептуального аппарата западной философии. В этом ключе проблему рассматривали В.Н. Татищев, М.В. Ломоносов, М.М. Шербатов, Е.Р. Дашкова, Н.И. Новиков, А.Н. Радищев, Н.М. Карамзин. В их работах мы также обнаруживаем попытки философского осмысления человека, предварявшие концепции русских мыслителей последующих столетий.

Предметом серьезной философской рефлексии история русской традиция просвещения стала в XIX веке. Именно в этот период у нас формируются оригинальные концепции просвещения, причем их появление совпадает с утверждением на почве русской культуры принципа историзма. Г.Г. Шпет – выдающийся специалист по истории русской мысли соответствующего периода, имел полное основание утверждать, что ее специфику составляет историческое сознание и познание. Отечественная история, по его мнению, должна была стать историей сознательно направляемой и руководимой. Процесс сознательного направления развития мы можем наблюдать в русской культуре XIX века, в том числе и в сфере отечественного просвещения.

Обращаясь к концепциям XIX – начала XX века, отметим, что наиболее выдающийся вклад в разработку интересующей нас проблематики внесли В.В. Зеньковский, И.А. Ильин, П.Ф. Каптерев, М.Н. Катков, И.В. Киреевский, В.В. Розанов, Ю.Ф. Самарин, Л.Н. Толстой, С.С. Уваров, К.Д. Ушинский, Г.П. Федотов, А.С. Хомяков, Г.Г. Шпет. В их работах мы обнаруживаем развернутые философско-антропологические учения, обосновывающие ту или иную концепцию просвещения. В этом отношении особенно показательны работы И.В. Киреевского – «О характере просвещения Европы и его отношении к просвещению России» и «О необходимости и возможности новых начал в философии», в которых автор писал, что целью философии является выражение всей полноты человеческой личности. В философии и теологии XX века разработку антропологической проблематики, с опорой на наследие отцов Церкви, мы находим в произведениях Н.А. Бердяева, Б.П. Вышеславцева, Л.П. Карсавина, архимандрита Киприана (Керна), В.Н. Лосского, П.А. Флоренского, С.Л. Франка.

Важнейший вклад в развитие отечественной традиции просвещения сделали теоретики и практики советского периода – Б.Г. Ананьев, Л.С. Выготский, Н.К. Крупская, А.В. Луначарский, А.С. Макаренко, В.А. Сухомлинский, С.Т. Шацкий. Особого внимания заслуживают работы Э.В. Ильенкова, подводившего под сферу просвещения философские основания, а также разработавшего оригинальную концепцию личности. Многие из предложенных им идей получили развитие в трудах и практической деятельности Г.С. Батищева, В.В. Давыдова, Ф.Т. Михайлова. Различные аспекты истории русской традиции просвещения стали предметом анализа в трудах С.С. Аверинцева, В.Ф. Асмуса, В.В. Бибихина, А.А. Галактионова, А.В. Гулыги, В.П. Зубова, З.А. Каменского, Д.С. Лихачева, А.Ф. Лосева, Ю.М. Лотмана, А.В. Михайлова, П.Ф. Никандрова, А.М. Панченко, В.Н. Топорова, Б.А. Успенского.

Наконец, современная ситуация также представляет несомненный интерес для изучения проблем просвещения. Проблемы просвещения в контексте философского обоснования образовательного процесса разрабатывают В.В. Балахонский, В.П. Беспалько, А.П. Валицкая, Б.С. Гершунский, Э.Н. Гусинский, О.В. Долженко, Б.А. Ерунов, Г.Б. Корнетов, М.Л. Лезгина, Л.М. Лузина, А.Н. Мигунов, В.А. Мосолов, Н.Д. Никандров, А.П. Огурцов, К.С. Пигров, В.В. Платонов, И.Б. Романенко, В.Ю. Троицкий, Ю.И. Турчанинова, П.Г. Щедровицкий. В их работах определено предметное поле философии образования, разработана методология, а также указаны ее перспективы развития. Заслуживают внимания исследования современных российских авторов, посвященные разным сторонам отечественной традиции просвещения. Назовем среди них труды М.А. Арефьева, Т.В. Артемьевой, Н.К. Гаврюшина, А.К. Голикова, М.Н. Громова, И.И. Евлампиева, Б.В. Емельянова, А.А. Ермичева, А.Ф. Замалеева, К.Г. Исупова, А.Л. Казина, Н.В. Крыловой, С.В. Лебедева, В.В. Милькеева, И.Д. Осипова, А.С. Панарина, В.Ф. Пустарнакова, Л.И. Рудакова, В.В. Сербиненко, К.В. Султанова, С.М. Флегонтовой, В.А. Щученко.

Не остались без внимания наших современников и философско-антропологические основания традиции русского просвещения. Они рассматриваются в работах А.А. Королькова, С.С. Хоружего, И.Н. Экономцева. Эти авторы стремятся развить мысли православных философов и богословов о человеке как образе и подобии Бога, а также рассматривают преломление этих идей в истории отечественного просвещения. Философско-антропологические аспекты образования, с опорой, как на русскую традицию просвещения, так и на опыт современной западной мысли, стали предметом исследования А.А. Грякалова. Отрицательные последствия инновационной деятельности последних полутора десятилетий, их последствия в антропологическом аспекте, а также альтернативы процессу глобализации в образовательной сфере рассматривает В.И. Стрельченко.

Методология и концептуальная основа исследования

Методологической основой исследования выступает диалектический метод, позволяющий увидеть единство исторических и логических аспектов русской идеи просвещения. Этот метод дает возможность осуществить всестороннее рассмотрение предмета исследования, реконструировать философско-мировоззренческие основания отечественной традиции просвещения. Для решения стоящих в диссертационном исследовании проблем также используется герменевтический метод (особенно в его отечественной версии), позволяющий рассмотреть конкретные явления русской духовной жизни, выявить их философско-антропологическую составляющую. Важное место в исследовании уделяется сравнительному анализу отечественной и западной традиций просвещения, выявлению их точек соприкосновения и отталкивания (компаративистский подход).

Цель и задачи исследования

Цель данной работы – проанализировать традицию русского просвещения, выявить ее философско-антропологические основания, показать перспективы дальнейшего развития. Для достижения поставленной цели в диссертации ставятся следующие задачи:

  • рассмотреть понятие просвещение, как оно понималось в рамках русской культурной традиции;
  • обосновать необходимость и принципы реализации философско-антропологического подхода к исследованию познавательного и практического опыта русского просвещения;
  • определить сущностные характеристики отечественного просвещения как целого;
  • дать содержательный анализ основных этапов развития русского просвещения;
  • осуществить сравнительный анализ западной и русской традиций просвещения, установить границы их тождественности и различия;
  • установить фундаментальные философско-мировоззренческие константы соотношения теоретических и духовно-практических аспектов отечественной традиции просвещения;
  • исследовать философско-антропологические предпосылки генезиса и становления русской традиции просвещения;
  • выявить философско-антропологический смысл стратегий просвещения в условиях реформирования мировой и отечественной системы образования;
  • изучить историю и современное состояние идеи «метафизики света» в контексте анализа развития русской идеи просвещения.

Объектом исследования является русская традиция просвещения в истории ее развития (от истоков до современности); предметом исследования выступают философско-антропологические принципы, лежащие в основании отечественной традиции просвещения.

Положения, выносимые на защиту:

  1. Особенность философско-антропологического подхода к изучению русской традиции просвещения заключается в том, что он является комплексным методом изучения человека, его социальных проявлений. При этом отечественная философская традиция исходит из того, что одним из важнейших социальных проявлений человека выступает сфера просвещения.
  2. Специфика русской традиции просвещения, коренящейся в православной версии «метафизики света», состоит в акцентировании онтологических аспектов. Просвещение в России интерпретируется не только в качестве знания и переживания, но и как категория бытия.
  3. На протяжении всей своей истории отечественная традиция просвещения выполняла и продолжает выполнять важнейшую социальную функцию – выработку и обоснование образовательных идеалов. Данная традиция оказала сильное воздействие на формирование ментальности русского человека.
  4. Важнейшей характеристикой русской идеи просвещения оказывается неразрывная связь теоретических и духовно-практических аспектов, причем любая попытка обособить эти сферы друг от друга воспринимается в ее рамках резко критически.
  5. Философско-антропологическим основанием русской традиции просвещения выступает стремление к целостности в понимании человека, проявляющееся на разных уровнях – онтологическом, экзистенциальном, этическом, эстетическом.
  6. Традиция просвещения в Древней Руси, которая в силу целого ряда причин формировалась под определяющим воздействием религиозных факторов, способствовала специфическому истолкованию бытия человека. Древнерусские книжники понимали человека как целостное существо, причем их учение противостояло различным версиям дуализма в понимании человеческого существа.
  7. В XVIII столетии начинается переход отечественной традиции от теологического к собственно философскому обоснованию просвещения. Массированная рецепция западных учений в этот период не смогла полностью заместить русскую традицию просвещения. Наиболее ярко данное обстоятельство проявилось в философско-антропологических воззрениях отечественных мыслителей, характеризовавшихся стремлением к целостному восприятию человека, неразрывностью теоретических и духовно-практических аспектов его существования. Целостность в истолковании человека, характерная для русской философии и в эпоху Просвещения, противостояла дуализму западных концепций, разрывавших теоретические и нравственные аспекты просвещения.
  8. Центральное значение славянофильской интерпретации  отечественной традиции просвещения (концепции И.В. Киреевского, Ю.Ф. Самарина, А.С. Хомякова) заключалась в философском осмыслении ее онтологического характера. Важнейшее значение в работах славянофилов имело выявление религиозных, социально-философских и философско-антропологических отличий русского и западного типов просвещения. Представители славянофильства выдвинули задачу сохранения и творческого развития национальных духовных ценностей. Главной задачей русской философии славянофилы считали выражение всей полноты человеческой личности (в единстве волевых, нравственно-этических, эстетических и т.п. аспектов), что служило философско-антропологическим основанием развитой ими концепции просвещения.
  9. На основе теоретических разработок предшественников во второй половине XIX века в России активно формируется оригинальная традиция философии образования. В ее основе лежало стремление к синтезу естественнонаучных, религиозных и собственно философских положений. Важнейшее значение имеют как теоретические разработки мыслителей этого периода, так и попытки их практической реализации. Философско-антропологическими основаниями этой традиции является понимание человека в качестве цельного существа (учения почвенников и поздних славянофилов, концепция национального образования, толстовская теория свободного образования, философия понимания и просвещения В.В. Розанова и др.).
  10. Отечественное просвещение советского периода своеобразно синтезировало традиционные и новаторские аспекты. Его теоретической базой послужил русский вариант марксизма, имеющий ряд точек отличия от западного марксизма (центральным моментом отечественной версии было единство диамата и истмата, свидетельствующее об укорененности данной версии в национальной философской традиции – типологическое родство с метафизикой всеединства, космизмом). Можно утверждать, что в данный период сформировалось ряд течений, подводивших под концепцию просвещения серьезные философско-антропологические основания (Э.В. Ильенков и его школа, аксиологическое направление и т.д.).
  11. Состояние современного мира, в том числе и в сфере образования, характеризуется многочисленными кризисными явлениями. Это связано с утратой традиционных ценностных ориентиров и антропологической идентичности. В данной связи необходим компаративистский анализ западного и отечественного подходов к решению проблем современности, равно как и углубленное понимание философско-антропологических оснований данных традиций, что позволит преодолеть кризисные моменты современного мира, в том числе и в сфере просвещения.

Научная новизна результатов исследования

  1. Обоснован философско-антропологический подход к отечественной традиции просвещения.
  2. Определены сущностные характеристики русского просвещения как целостного явления на всем протяжении существования данной традиции.
  3. Исследована русская версия «метафизики света» и выявлены ее философско-антропологические преломления, в том числе и в сфере просвещения.
  4. Выделены и систематически исследованы основные этапы развития отечественной традиции просвещения (древнерусский этап, включающий киевский и московский периоды; петербургский; советский; современный), выявлены специфические черты каждого из этих периодов.
  5. Осуществлен сравнительный анализ западной и русской традиций просвещения, установлены черты их сходства и отличия.
  6. Выявлены фундаментальные мировоззренческие основания, устанавливающие соотношение теоретических и духовно-практических аспектов отечественной традиции просвещения.
  7. Рассмотрены философско-антропологические предпосылки генезиса и развития русской традиции просвещения, обосновано значение этой традиции как сферы раскрытия и выстраивания русским человеком собственного социального бытия.
  8. Показана актуальность философско-антропологических идей русской традиции просвещения в условиях реформирования отечественной системы образования.

Теоретическая значимость исследования

Происходящие в сфере образования современной России изменения не могут не учитывать исторический опыт отечественной традиции просвещения. Данная работа вносит вклад в социальную философию, философию образования, историю философии и философскую антропологию, создавая теоретическую базу для изучения специфики русского просвещения. Предложенные в работе концептуальный подход и язык описания позволяют достигнуть адекватного нашему времени уровня понимания сущностных проблем просвещения. Они также способствуют выработке определенных рекомендаций по организации и программному обеспечению образовательного процесса с учетом предложенного подхода, базирующегося на изучении исторического пути отечественного просвещения.

Практическая значимость исследования

Результаты исследования могут быть практически применены для учебно-методической работы, формирования учебных планов и программ для студентов и аспирантов гуманитарных факультетов и педагогических высших учебных заведений, при чтении лекций по курсам социальной философии, философской антропологии, истории русской философии, философии образования, философской компаративистике.

Апробация исследования

       Результаты исследования неоднократно обсуждались на международных, всероссийских и межвузовских конференциях, на которых диссертант выступал с докладами и сообщениями: «Философия образования и традиции русской школы» (1995, СПб.), «Ребенок в современном мире» (1998-2007, СПб.), «Христианская культура на пороге третьего тысячелетия» (1999-2000, СПб.), «Космизм и новое мышление на Западе и Востоке» (1999, СПб.), «Смыслы мифа: мифология в истории и культуре» (2001, СПб.), «Антропологический синтез» (2001, СПб.), «Социальный кризис и социальная катастрофа» (2002, СПб.), «Науки о человеке в современном мире» (2002, СПб.), «История философии как философия» (2003, СПб.), «Стратегии взаимодействия философии, культурологии и общественных коммуникаций» (2003, СПб.), «Инновации в образовании» (2003, СПб.), «Минувшее и непреходящее в жизни и творчестве В.С. Соловьева» (2003, СПб.), «Петербург на философской карте мира» (2003, СПб.), «Энциклопедия как форма универсального знания: от эпохи Просвещения к эпохе Интернета» (2004, СПб.), «Философия человека и современный мир» (2004, СПб.), «История университетского образования в России и международные традиции просвещения» (2005, СПб.), «Философия человека и современное образование» (2006, СПб.), «Международные организации в России и проблемы культурной интеграции» (2006, СПб.), «Философия человека и процессы глобализации» (2007, СПб.), «Конфликт поколений в контексте информационной глобализации» (2007, СПб.), «Карл Линней в России.» (2007, СПб.), а также на IV Российском философском конгрессе «Философия и будущее цивилизации» (2005, М.).

       Диссертация обсуждена и рекомендована к защите на заседании кафедры философии РГПУ им. А.И. Герцена 15 февраля 2008 года. Основное содержание отражено в 42 публикациях (в том числе двух научных монографиях и четырех учебно-методических пособиях).

Внедрение материалов и результатов исследования осуществлялось в курсе лекций по «Социальной философии» и «Истории русской философии», при чтении специальных курсов для студентов филологического факультета, факультета иностранных языков и факультета философии человека РГПУ им. А.И. Герцена.

Структура диссертации

Диссертация состоит из введения, четырех глав, разделенных на одиннадцать параграфов, заключения и списка литературы. Работа изложена на 360 страницах. Список литературы включает 380 наименований.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ ДИССЕРТАЦИИ

Во «Введении» обосновывается актуальность избранной темы, характеризуется степень ее разработанности, ставятся общетеоретические задачи, формулируется научная новизна, практическая и теоретическая значимость диссертационной работы.

В I главе «Синтез представлений о Боге, мире и человеке в рамках древнерусского просвещения» исследуется понимание просвещения в Киевской и Московской Руси. В этой связи важно установить, какие представления о Боге, мире и человеке господствовали в русском средневековье, как они обосновывались в системе просвещения того времени. Интересующая нас область на протяжении всего средневековья находились в ведении церкви, хотя значительную роль в деле ее организации и дальнейшем функционировании играла светская власть. Роль последней особенно ярко проявилась на начальном и конечном этапах древнерусской истории (христианизация и реформы второй половины XVII века).

В §1 «Формирование древнерусской концепции просвещения (X-XIII века)» отмечается, что секулярная культура на Руси, в отличие от Византии и Западной Европы, не имела органических корней (Н.С. Трубецкой, Б.А. Успенский, В.М. Живов). Единственным фундаментальным текстом, служившим эталоном для всей остальной книжности, в русском средневековье была Библия, что предопределило дальнейшее развитие отечественного просвещения. Центральным событием интересующего нас периода стало крещение Руси. В «Слове о Законе и Благодати» киевского митрополита Илариона деятельность великого князя Владимира по христианизации Руси сравнивалась с просветительской деятельностью апостолов. При этом, не сомневаясь в идее божественного Промысла, Иларион рассматривал религиозные реформы и как вехи цивилизационного развития народов.

Можно говорить о большом уважении, которое на Руси питали к книге, являвшейся основным источником просвещения. В «Повести временных лет» мы находим своеобразный апофеоз книге и книжному учению, мысли о том, что книги наставляют и научают нас пути покаяния, приобщают к мудрости. Среди авторитетных для русского средневековья книг была своя иерархия – на первом месте находилось Писание, затем Предание, далее шли сочинения русских авторов, причисленных к лику святых и т.д. Языком древнерусской учености был церковнославянский язык, принятый и другими православными народами в качестве книжного, а его создатели, братья Кирилл и Мефодий, могут быть причислены к величайшим просветителям в истории человечества. Существует и другая точка зрения, согласно которой ценой за славянскую Библию и славянский литургический язык стал отрыв от классической традиции (Г.Г. Шпет, Г.П. Федотов, С.А. Левицкий).

Образовательных институций (школ, университетов) в Киевской Руси не возникло, а основой просвещения послужил «монастырский тип» образования, пришедший на Русь из Болгарии. Основы последнего закладывались под надзором наставника, который, как правило, использовал для изучения грамоты Псалтырь. В дальнейшем ученик должен был сам совершенствовать полученные знания, читая или слушая Священное Писание. О степени распространения просвещения в Древней Руси свидетельствуют многочисленные берестяные грамоты, которые обнаруживаются в Великом Новгороде, Псков и некоторых других городах. Важнейшую роль в утверждении просвещения на Руси играли монастыри. История монашества на Руси начинается со знаменитого Киево-Печерского монастыря и его основателей – Антония и Феодосия Печерских. Монастыри можно назвать очагами наиболее интенсивной религиозной жизни, хранителями церковных традиций, форпостами православия в его миссионерской деятельности. Монастырь был своеобразной школой для братии, которая духовно образовывалась и воспитывалась в их стенах. Кроме того, монастыри вели активную хозяйственную деятельность, выступая в качестве экономического оплота церкви. Наконец, они были также основными центрами подготовки церковных кадров, ибо только монашество давало доступ к епископскому сану.

Важнейшим элементом древнерусской традиции просвещения выступали преставления о человеке, его месте в мироздании. Одним из представителей традиции, намеченной некогда Илларионом, был Климент Смолятич – первый из русских книжников удостоенных звания «философа». Признавая свободу воли, Климент все же больший упор делал на «силу Божию», идею божественного Промысла. Мир устроен целесообразно, а человек – творение Бога, причем наиболее совершенное. Его можно назвать венцом, средоточием мироздания. Человек способен воздействовать на окружающий нас мир, распоряжаться созданной Богом «вещью». Единственный же способ постижения Бога – нахождение Его на  «дороге причинности», исследование тварного мира. Показательны также мысли о человеке, принадлежащие великому князю Владимиру Мономаху («Поучение»). Автор «Поучения» оказывается скорее ориентирован на светскую, чем на церковную этику.

Заканчивая разговор о воззрениях мыслителей Киевской Руси, заметим, что некоторые исследователи (В.С. Горский, М.Н. Громов) указывают, что именно в эту эпоху сложился характерный для отечественной традиции тип философствования. От историософских воззрений летописцев, провиденциализма «Слова о Законе и Благодати» митрополита Илариона, экзегезы Климента Смолятича, монашеской этики Феодосия Печерского или  мирской этики Владимира Мономаха можно без особых натяжек, провести линию преемственности к концепциям русских мыслителей XIX-XX столетий.

§ 2 «Образ человека в истории просвещения Московской Руси (XIV-XVI века.)» посвящен просвещению следующего периода. Политическая и культурная жизнь Древней Руси смещается на Север (Владимир, Москва, Великий Новгород, Псков). Все это не могло не сказаться как на национальном характере, так и на типе культуры. В начале интересующего нас периода крепнут и расширяются связи Руси с Константинополем, Афоном, южнославянскими странами. XIV век стал временем возрождения отшельнической и аскетической жизни – недаром на это время пришлась жизнь и духовный подвиг Сергия Радонежского, считающегося вторым родоначальником русского монашества. Тогда же начинается активная христианизация народов, вошедших в культурную и политическую орбиту Руси. Весьма показательна в этой связи деятельность Стефана – «просветителя пермяков».

«Просвещение», о котором идет речь у древнерусских книжников, имеет ярко выраженное онтологическое значение. Их воззрения – вариант «метафизики света», которая характерна для античной и средневековой традиции. Непосредственной опорой древнерусских представлений о просвещении была традиция христианской мистики (Дионисий Ареопагит, Григорий Палама), имевшая ярко выраженную антропологическую составляющую. Например, Григорий Палама учил, что «просветление» духа должно распространяться также и на тело, «животворить» его. Концепция цельного человека противопоставлялась основоположником исихазма дуализму богомилов и павликиан. Целостностью в восприятии человека исихастские установки оказались близки нашим предкам, оказали сильное влияние на различные сферы древнерусской культуры, а уже в XX веке стали теоретической основой антропологических построений ряда выдающихся философов и богословов.

Вторая половина XV века стала судьбоносной для Восточной Европы. Именно в этот период Московское княжество становится важнейшей политической силой в этом регионе, а падение Константинополя превращает его в последний оплот православия. Эти события содействовали формированию концепции русского мессианизма («Москва – третий Рим»). Говоря о специфике русской культуры эпохи средневековья, С.С. Аверинцев отмечает такой важный момент как бинарное восприятие мира. При этом носитель власти воспринимался стоящим на границе двух миров – божественного и дьявольского. Особенно ярко сказалось это обстоятельство в знаменитом споре иосифлян и нестяжателей, пик которого пришелся на начало XVI века. В центре споров оказалась проблема власти, а также различный подход в понимании человека. Так, иосифляне больше подчеркивали социальные аспекты бытия человека, а нестяжатели ориентировались на аскетическое воспитание, становление его новой личности.

Важным событием религиозно-культурной жизни Московского царства стал Стоглавый собор, состоявшийся в 1551 году. Стоглавый собор выдвинул программу организации специальных училищ, призванных готовить будущих членов клира. Планировалось устроение училищ подобного типа во всех городах. Причем, по замыслу устроителей, их учениками могли бы стать представители разных сословий. Типическим памятником этой эпохи следует признать знаменитый «Домострой», отредактированный протопопом Сильвестром – одним из приближенных молодого царя Ивана IV. Важное место в «Домострое» занимали вопросы воспитания детей, причем главное здесь – беспрекословное подчинение родительской власти и поддержание отцовского авторитета с помощью суровых наказаний. Своеобразной вехой в истории русского просвещения XVI столетия стало начало книгопечатания, связанное с именем Ивана Федорова. Показательно, что если в Западной Европе книгопечатание изначально было частным делом, то на Руси существовала лишь одна типография – Московский печатный двор. Это связано с тем, что в эту эпоху книга воспринималась нашими предками как духовный и всеобщий авторитет. Именно поэтому она не должна была отражать чьего-либо личного мнения, но являлась выражением мнения соборного.

В §3 «Идея оцерковления человека и процессы секуляризации в русской культуре XVII века» рассматривается специфика отечественного просвещения соответствующего периода. Русский XVII век, начавшийся Смутой, вошел в историю под названием «бунташного». На протяжении первой половины этого столетия неоднократно предпринимались попытки воссоздать культурное единство, во многом утраченное в результате событий Смутного времени. Одной из таких попыток была деятельность кружка «боголюбцев» (И. Неронов, С. Вонифатьев, протопоп Аввакум, будущий патриарх Никон), который на протяжении семи лет (с 1645 по 1652 год) фактически руководил церковной политикой и, следовательно, всей официальной культурой того периода, включая книгоиздательскую деятельность. «Боголюбцы» выдвинули целую программу оцерковления жизни и человека, включавшую как меры по реставрации традиционных норм культуры, так и борьбу с новшествами.

Вторая половина XVII века – эпоха грандиозных изменений в рамках русской культурной традиции, которая связывается с деятельностью патриарха Никона по изменению церковного устава. Соображения, которыми руководствовались патриарх и стоявший за его спиной царь Алексей Михайлович, в значительной мере носили политический характер: вот-вот должно было произойти воссоединения Украины с Россией, а на горизонте маячил проект объединение всех православных народов под властью русского царя. В действительности церковные реформы раскололи русское общество на два лагеря – сторонников и противников реформ. Старообрядцы, чьим идейным вождем оказался протопоп Аввакум, демонстрировали силу независимого общественного мнения, отсюда то ожесточение, которое обрушивали на них власти, не терпящие никакого несогласия. Говоря о просветительских аспектах, Аввакум и его последователи понимали «премудрость» как нравственное совершенствование человека, а не интеллектуальный феномен. Человек «пользует» себя строго определенным кругом избранных текстов – не столько человек владеет книгой, сколько она владеет им (А.М. Панченко).

В XVII веке, особенно во второй его половине, в России живо ощущается потребность в образовании, причем таком, которое базировалось бы на новых основаниях. В качестве наиболее ярких теоретиков «новин» выступили Симеон Полоцкий и Сильвестр Медведев, противопоставившие «тьме» и «невежеству», господствовавшим в Москве, просвещение, ориентированное на западные образцы. На протяжении этого столетия на русский язык было переведено значительное количество произведений по различным областям знания – технике, военному делу, механике, географии, медицине. Под патронажем власти начинается устройство государственных и монастырских школ, причем главной целью обучения становится изучение языков – древнегреческого и латыни. Наконец, в 1687 году начались занятия в знаменитой Славяно-греко-латинской Академии, которую исследователи традиционно называют первым высшим учебным заведением в России. Первыми же преподавателями Академии стали братья Лихуды – ученые греки, положившие в основу обучения схоластически интерпретированное учение Аристотеля.

В интерпретацию человека интересующее нас столетие привносит много нового. В социальной жизни начинается активная дискредитация родового начала (отмена местничества и другие меры), в иконописи обнаруживается стремление к «живоподобности», в литературе происходит «открытие характера» (Д.С. Лихачев). Человек теперь становится объектом художественной рефлексии. Суммируя вышесказанное, можно утверждать, что в России на протяжении XVII века «вера» заменяется «культурой», причем последняя начинает претендовать на автономность, независимость от каких-либо авторитетов, довлеющих над ней извне. Изменение языка культуры, повлекшее за собой и изменение отношения к прошлому, во многом приуготовляло русское общество к преобразованиям Петра I, открывшим следующий этап в истории отечественного просвещения.

Во II главе «Философско-антропологические аспекты просвещенческих концепций петербургского периода» исследуется феномен отечественного просвещения XVIII – начала XX века. В русской культуре происходит смена ценностных ориентиров, и в качестве примера для подражания в сфере просвещения теперь берутся западноевропейские образцы, место древнерусской «книжности» занимает новоевропейская наука. Роль главного двигателя просвещения берет на себя государство, а уже спустя столетие на это место начинает претендовать оппозиционная интеллигенция (Г.Г. Шпет). В рамках русской культуры XVIII – начала XX века можно выделить три основных этапа развития концепций просвещения. Первый из них практически совпадает с XVIII столетием и основное содержание его – овладение арсеналом западной учености, прививка ее методов и понятийного аппарата на русской почве, а также организационное оформление новых центров просвещения. Второй этап, приходящийся на первую половину XIX века, связан с пробуждением национального самосознания, первыми опытами построения оригинальных философских и просветительских концепций (славянофильство, западничество), предпринятыми лучшими представителями неправительственной интеллигенции. Наконец, начало третьего этапа совпадает с «великими реформами» 60-х годов, а завершается он революцией 1917 года. На этом этапе русские мыслители выдвинули в сфере просвещения ряд выдающихся идей, причем некоторые из которых были реализованы на практике.

В § 1 «Проблема человека в русской философии эпохи Просвещения» рассматриваются просветительские концепции XVIII столетия. Начавшись с петровскими реформами, отечественное Просвещение ставило своей целью «догнать» передовые страны Европы. Для достижения данной цели Петр пошел на разрыв с традицией, который оказался весьма болезненным. Государство утверждает себя как самодостаточную реальность, стремящуюся полностью подчинить себе даже церковь, которой практически не остается независимого и самостоятельного круга дел. Кроме того, нельзя забывать, что социально-экономической основой отечественного Просвещения были крепостнические порядки, усиливавшиеся на протяжении всего XVIII века, причем большинство русских просветителей не ставили под сомнение их «разумность».

Тип просветителя на первом этапе воплощается в деятеле «ученой дружины» (Феофан Прокопович, В.Н. Татищев и А.Д. Кантемир). Их воззрения на науку и образование можно характеризовать как утилитаристские, причем особую роль в развитии просвещения они уделяли государству, возглавляемому просвещенным монархом. Свои концепции просвещения представители «ученой дружины» стремились обосновать, базируясь на определенном истолковании человека, носившем дуалистический характер. Человек – единство души и тела, причем сфера души относится к компетенции религии, а тело является объектом изучения философии и конкретных наук. В трудах Татищева и Кантемира мы видим большее влияние западных философов (Декарта, Вольфа). Феофан Прокопович ориентировался скорее на протестантскую антропологию.

Следующее поколение правительственной интеллигенции дает нам величайшего русского ученого и организатора образования XVIII столетия – М.В. Ломоносова. Его роль в создании новых образовательных центров, в развитии русского литературного языка, а также в формировании научной лексики не может быть поставлена под сомнение. Не случайно, что на протяжении вот уже двух с лишним столетий Ломоносов продолжает оставаться своеобразным символом отечественного просвещения. Можно сказать, что его жизненный путь ярко иллюстрирует переход от схоластических способов организации знания и педагогической деятельности к способам рационально-экспериментальным, который Россия переживала в первой половине XVIII века. Кроме того, перу Ломоносова принадлежат работы по филологии, истории и социологии (в частности, трактат «О сохранении и размножении российского народа», 1761).

Очень ярко роль правительственной интеллигенции в деле насаждения просвещения в России, со всеми ее плюсами и минусами, проявилась в годы правления Екатерины II (1762 – 1796). Складывается более широкое, сравнительно с петровской эпохой, понимание значения науки, образования и культуры в целом. Екатерина II и ее сподвижники на ниве просвещения (И.И. Бецкой, Е.Р. Дашкова, Ф.И. Янкович де Мириево) ставили своей целью создание «новой породы» людей, которые должны были отстаивать интересы Российской империи «не за страх, а за совесть». Показательно, что в основу своей деятельности, они клали самые передовые на тот момент идеи западноевропейских просветителей. Следует, однако, заметить, что главная задача, которую ставили императрица и ее сподвижники, решена не была. Это было результатом объективных причин социально-политического и экономического характера, причем главным здесь было нежелание менять сами абсолютистские и крепостнические устои Российской империи.

Начало развитию параллельной линии в развитии отечественного просвещения положил знаменитый «Манифест о вольности дворянства» (1762). Одним из первых воспользовался его положениями Н.И. Новиков – видный деятель российского Просвещения и книгоиздатель, чьей главной заслугой было создание условий для возникновения феномена русского читателя. Мыслителем, впервые поставившем под сомнение сами устои социально-политической жизни России того времени – абсолютизм и крепостничество, был А.Н. Радищев. Он выдвинул задачу не только изучения, но и изменения мира на основах разума. Этой теме посвящено знаменитое «Путешествие из Петербурга в Москву» (1790), за издание которого автор поплатился ссылкой в Сибирь. Уже в ссылке Радищев создал трактат «О человеке, о его смертности и бессмертии», где решал фундаментальные антропологические проблемы, причем главным для автора было обоснование этики, подкрепляющей мужество человека, вставшего на путь борьбы с существующими порядками.

В § 2 «Интерпретация просвещения в концепциях русских мыслителей первой половины XIX века» анализируется период утверждения национальной традиции философии в России. Первые годы правления Александра I ознаменовались реформами в разных областях жизни – коснулись они и сферы просвещения. В 1802 году было образовано министерство народного просвещения, причем выработку его устава молодой император доверил группе своих ближайших друзей и сподвижников, среди которых был М.М. Сперанский. Впрочем, последние годы царствования Александра I ознаменовались усилением реакционных тенденций, непосредственно затронувших и отечественное просвещение («сугубое министерство» А.Н. Голицына, «профессорское дело», деятельность М.Л. Магницкого и Д.П. Рунича).

Центральной фигурой русского просвещения в царствование Николая I становится С.С. Уваров, который в 1833 году возглавил соответствующее министерство. Основой практической деятельности министра на ниве отечественного просвещения стала знаменитая формула «Православие, самодержавие, народность», символизировавшая основные элементы социально-политического бытия России. Во многом благодаря усилиям Уварова в России были созданы школы ориенталистики и славистики европейского уровня, развивалось архивное дело, крепко становились на ноги российские университеты. Не обошлось, впрочем, и без отрицательных моментов – чрезвычайной государственной регламентации и сохранения сословных барьеров, которые для Уварова являлись принципами политики в сфере просвещения.

Следует заметить, что министерство Уварова было своеобразным пиком творческой активности правительственной интеллигенции петербургского периода. Отныне ее место стремится занять интеллигенция неправительственная. Первым мыслителем, чье имя в этой связи необходимо упомянуть – П.Я. Чаадаев, предложивший в «Философических письмах» оригинальную концепцию истории России, а также выработавший своеобразное философско-антропологическое учение. Данное учение базировалось на христианской концепции первородного греха и делало упор на негативных аспектах проявления человеческой свободы. Еще один аспект социально-философских и антропологических воззрений Чаадаева – критика индивидуализма. Важнейшей заслугой историософии Чаадаева был остро поставленный вопрос о религиозном отличии России и Запада, непосредственно затрагивавший и различие их типов просвещения.

Данная проблематика получила фундаментальную разработку в философии культуры ранних славянофилов. Показательно, что понятие «просвещение» выступало в качестве центрального в славянофильской концепции. Для славянофилов важную роль играли как прежние значения интересующего нас понятия (религиозные, онтологические и т.д.), так и новое, когда «просвещение» понималось в качестве синонима современного слова «культура». Сравнивая два типа просвещения, западное и русское, И.В. Киреевский отмечал рассудочную сущность западной образовательной парадигмы («самовластвующий рассудок», «самодвижущийся нож разума»), утратившей живую личность в качестве цели образовательного процесса. В русле этих идей формировалась и антропология славянофилов, исходившая из необходимости «собирания» сил души, восстановлении изначального единства человеческого существа. В соответствии с христианским учением, человек понимался ранними славянофилами не как ставшее, но как становящееся существо. Разум, воля и чувство должны слиться в единое живое существо – учили И.В. Киреевский, А.С. Хомяков и их последователи. Отсюда социальные аспекты антропологии ранних славянофилов – критика индивидуализма, апология общинных форм жизни и т.п. Этому родственно и учение Хомякова о соборности, описывающее реальность церковной жизни. Подводя итог, заметим, что в учении славянофилов сфера просвещения выступала как категория бытия, а не только знания и переживания.

Наиболее последовательным выразителем идей западничества на сферу просвещения был В.Г. Белинский. Неправильное воспитание, искажая человеческую природу, делает человека хуже, чем он мог бы быть – указывал великий критик. Напротив, хорошее воспитание лишь помогает развиваться лучшим качествам, заложенным в человеке. Главным в этом деле является воспитание нравственности, причем ее мерилом должны выступать не слова, но практическая деятельность. Критика Белинского имела своей целью не только и даже не столько систему просвещения, сколько социально-политические устои Российской империи. Философско-антропологические воззрения великого критика можно характеризовать как «атеистический персонализм», оказавший, наряду с социалистическими симпатиями, сильное влияние на многих представителей русской интеллигенции следующих поколений.

§ 2 «Тема человека в русских просветительских проектах второй половины XIX начала XX века» посвящен отечественному просвещению соответствующего периода. Отмена в 1861 году крепостного права открыла череду «великих реформ», имевших серьезное значение и для сферы просвещения. Вторая половина XIX века в России – время появления ряда оригинальных концепций просвещения, причем некоторые из них реализовывались на практике. Можно выделить следующие концепции – классицистскую (главные идеологи – М.Н. Катков и П.М. Леонтьев, а практически претворял ее в жизнь министр народного просвещения Д.А. Толстой), свободного образования (Д.И. Писарев, Л.Н. Толстой), национального образования (К.Д. Ушинский, В.Я. Стоюнин). Особняком стоит концепция В.В. Розанова, выдвинувшего оригинальную концепцию просвещения.

Начало серьезному общественному вниманию к проблемам просвещения в этот период было положено статьей Н.И. Пирогова «Вопросы жизни» (1856). Великий хирург указывал, что любые научные достижения бессильны перед тем аморализмом и безверием, в которые погрузилась значительная часть русского общества, особенно его правящие слои. Отсюда – обращение к нравственно-этической и педагогической проблематике. При этом базой для концепции просвещения Пирогова послужили идеи философско-антропологического характера, которые В.В. Зеньковский обозначил как «метафизику света». Любопытно, что первые отклики на идеи Пирогова последовали «слева» – их авторами были Н.Г. Чернышевский и Н.А. Добролюбов. Философские воззрения революционных демократов базировались на принципах материалистического монизма и резко противопоставлялись религиозно-идеалистическим трактовкам человека. При этом главным аргументом в споре с оппонентами служили отсылки к последним достижениям науки, а позицию самих революционных демократов в интерпретации человека можно характеризовать как редукционизм.

В качестве проводника политики модернизации, начатой Александром II, выступила элита, подготовленная в эпоху министерства С.С. Уварова. Одним из ее видных представителей был М.Н. Катков. Каткова можно назвать последовательным классицистом, убежденным, что именно изучение древних языков послужит средством воспитания будущей элиты, а также поможет нейтрализовать нигилистические тенденции в русском обществе. Он выступил в качестве вдохновителя реформы гимназического образования, чьим проводником выступил министр народного просвещения Д.А. Толстой. Ряд исследователей считают толстовскую реформу одним из главных провалов власти в сфере просвещения. Вместе с тем, необходимо помнить, что именно ей Россия обязана расцветом классической филологии и философии рубежа XIX-XX веков.

В пику авторитаризму классического образовательной программы развивалась концепция свободного образования, чьими теоретиками в России выступили Д.И. Писарев и Л.Н. Толстой. Писарева волновала проблема формирования свободной личности, способной противостоять социальному и идеологическому насилию власти и общества. Отсюда одним из элементов программы свободного образования он делал тотальную критику всех и всяческих авторитетов, причем в основу переоценки были положены принципы современной науки. Развивая тему женского образования, Писарев выдвинул ряд идей, предвосхитивших феминистское движение XX века. Тема просвещения находилась в центре внимания Л.Н. Толстого на протяжении всего творческого пути. В 60-70-е годы он считал, что школа должна иметь одну цель – передачу сведений, знаний, не пытаясь переходить в сферу убеждений, верований. Именно в таком ключе он организовал работу сельских школ в Ясной Поляне. Позднее просветительская концепция Толстого претерпевает серьезные изменения – теперь необходимым признается введение воспитательного элемента в процесс обучения ребенка, причем воспитание должно носить религиозный характер.

Самым ярким представителем концепции национального образования был К.Д. Ушинский – выдающийся педагог и организатор образования. Полемизмруя с адептами классической системы образования, он призывал положить в основу процесса просвещения христианство. Другими элементами данного процесса являются народность и наука. Народность, подчиняющаяся христианскому идеалу, служит источником жизни и воспитания, а наука – необходимое средство в деле образования и воспитания, представляющая собой простое сознание жизни, созданной народностью. Старая педагогика плоха тем, что не задавалась вопросом о природе человека, – писал Ушинский. Знание о человеке должно базироваться на изучении целого комплекса наук – биологии, физиологии, психологии, а также философии – от Аристотеля до Шопенгауэра. Попытку устранить досадный пробел Ушинский предпринял в своем основном труде «Человек как предмет воспитания. Опыт педагогической антропологии» (Т.1-2, 1868-1869), который можно назвать популярной энциклопедией человековедения.

Своеобразным итогом полемики по интересующим нас вопросам, ведшимся в XIX веке, стал сборник В.В. Розанова «Сумерки просвещения» (1899). Отрицательные последствия функционирования современной ему школы Розанов связывал с нарушением основных принципов образования. Последнее должно базироваться на следующих принципах: сохранение «особенности» (индивидуальности) ученика и учителя; целостность восприятия и «впечатлений»; единство культурного типа, позволяющее упорядочить все полученные учеником «впечатления». Только как «особенное», личность, я могу творить и быть твердым в своих стремлениях. Принцип целости говорит, что нельзя очень сильно дробить знания, иначе они не удерживают в себе образующего, воспитывающего значения. Третий принцип требует, чтобы образующие впечатления принадлежали к одному типу, а не были соединением несоединимого (классическая древность и христианство или алгебра и жития святых). Воспитание должно быть неотделимо от образования – такого было твердое убеждение Розанова, причем важнейшую роль в этом процессе он отводил семье, которая одна может воспитать в детях религиозные чувства и любовь к Родине.

Заканчивая разговор о культуре петербургского периода, заметим, что в начале XX века, после десятилетий отрицания и борьбы, среди части интеллигенции наметился поворот в сторону религии. В этом отношении показательны программные сборники русских идеалистов («Проблемы идеализма», «Вехи», «Из глубины»). Эти сборники во многом носили педагогический характер, призывали интеллигенцию к воспитанию личностного сознания, апеллировали к чувству ответственности. В них демонстрировалась неразрывная связь просвещения с нравственными и политическими аспектами бытия народа. Интеллигенция встретила «Вехи» в штыки, обвинив их авторов в реакционности и клевете. Последний из этих сборников, «Из глубины» (1918), был уже откликом на события революции, с логической необходимостью принявшей социалистический характер.

В III главе «Философско-антропологические основания отечественных концепций просвещения XX века» исследуется просвещение в СССР, а также наиболее серьезные философско-образовательные и философско-антропологические концепции прошлого века. В рамках интересующей нас эпохи можно выделить два основных направления. Одно из них представляет советскую модель, опиравшуюся на марксистскую концепцию, которая была реализована в СССР и других социалистических странах. Уже во вторую половину прошлого века в рамках советской философии мы сталкиваемся с определенной традицией, сделавшей человека предметом особого анализа. В рамках второго направления, следует выделить две основные ветви – религиозно-философскую и секулярную, ориентированную на западные образцы (неокантианство, феноменология). Особый интерес, на наш взгляд, представляют их философско-антропологические концепции. Показательно, что наиболее развернутые концепции просвещения представители второго направления создавали в эмиграции.

§ 1 «Формирование советской модели просвещения» посвящен организации данной  сферы в первые десятилетия существования СССР. Революции 1917 года показали, что «старый режим» не справился с задачей модернизации России и был вынужден уступить власть новым социально-политическим силам. На месте старого культурного класса возник новый, сформировавшийся из низов поднявшейся интеллигенцией – произошла радикальная демократизация культурного слоя. Невозможно понять грандиозные изменения в России первой половины XX века, если забывать, что впервые за долгий промежуток времени на исторической сцене появились народные массы, причем произошло их резкое приобщение к цивилизации.

После окончания гражданской войны в России перед новой властью остро встала проблема просвещения, о чем неоднократно говорил руководитель Советского государства – В.И. Ленин. Культурная революция предполагала приобщение широких масс к политике, знаниям, достижениям науки и культуры. Ленин особо подчеркивал необходимость достижения всеобщей грамотности населения, развития кадров советской интеллигенции, приоритета науки. Важнейшим элементом культурной революции, по его мнению, было распространение коммунистической идеологии и организация на ее принципах всей духовной жизни народа.

В соответствии с данной целью формулировались и задачи советской педагогики. Она должна была перейти от установки общих принципов к их жизненному осуществлению, воспитанию человека нового типа. Советские идеологи постоянно указывали на неразрывную связь, существующую между воспитанием и образованием, особенно в конкретной исторической ситуации. В данной связи особый интерес представляют попытки реализовать на практике новые установки, предпринимавшиеся в послереволюционную эпоху, тем более, что организаторам советской системы просвещения пришлось столкнуться с экстремальными условиями – голодом, разрухой, массовой беспризорностью и т.д. Необходимо заметить, что процесс просвещения в СССР приобрел тотальный характер, в нем были задействованы самые различные инстанции (профсоюзы, комсомол и т.д.). Одним из наиболее эффективных просветительских институтов являлась армия, получившая исключительное значение в деле воспитания и образования – особенно в первые десятилетия советской власти.

Одним из наиболее выдающихся практиков и, вместе с тем, теоретиков новой системы просвещения был А.С. Макаренко. Под его руководством был осуществлен масштабный опыт перевоспитания детей, считавшийся в советскую эпоху образцовым. Для этих целей Макаренко разработал свою систему организации воспитательного процесса, сформулировал теоретическую базу, проверил ее положения на практике. Профессиональная подготовка, считал Макаренко, должна соединяться с разносторонним развитием способностей и интересов воспитанников. Воспитание коллектива и воспитание личности, утверждал Макаренко, должны идти в одном направлении («педагогика параллельного действия»). Во многом близкую систему воспитания практиковал С.Т. Шацкий, чья деятельность вызвала восторг Д. Дьюи, ознакомившегося с ней во время визита в СССР.

Важнейший этап развития просвещения в СССР неотделим от личности и деятельности И.В. Сталина, чье имя до сих пор вызывает неоднозначные оценки в нашем обществе. Вместе с тем, можно вспомнить хрестоматийную характеристику, данную ему Черчиллем: «Сталин принял Россию с сохой, а оставил с атомной бомбой». Государство в сталинские годы берет на себя всю полноту ответственности за дело просвещения, оно выступает в качестве организатора культуры, строящего ее в тесном союзе с культурной и научной элитой – своеобразное повторение ситуации XVIII века (Г.П. Федотов). Огромные средства выделялись на развитие науки и образования. В сталинскую эпоху произошло расширение культурного базиса – крупнейшее в истории России, а может быть и во всемирной истории. К благам просвещения было приобщено огромное количество людей. Именно в это время была, наконец, осуществлена мечта о всеобщем образовании, лелеемая русскими просветителями на протяжении нескольких столетий.

В § 2 «Марксизм и проблема человека в советской философии» рассматриваются теоретические основания интересующей нас модели просвещения. Советская философия развивалась в рамках марксизма, который заметно отличался от его версий, получивших распространение на Западе. В основу толкования философии в советском марксизме были положены работы Ф. Энгельса и В.И. Ленина, которые представляют собою популярное изложение марксистской концепции в соединении с некоторыми положениями естествознания XIX – начала XX века. Говоря о диалектическом материализме (диамате), нельзя упускать из вида и его русских корней. Некоторые исследователи напрямую связывают его с концепциями в рамках русской философии – метафизикой всеединства и космизмом. Связь с этими течениями обнаруживается, например, в переносе диалектических конструкций на космическую жизнь, что было нехарактерно для западных версий марксизма. 

Характеризуя антропологические построения наиболее выдающихся советских философов, А.А. Корольков вполне справедливо указывает, что под псевдонимами всесторонне развитой личности, гармоничного человека у них скрывался характерный для русской мысли мотив целостности личности. Философско-антропологическая концепция Э.В. Ильенкова базировалась на понимании человека в качестве диалектического существа, включающего в себя биологические и социальные аспекты, причем упор делался на социальной составляющей. В центре исследовательских интересов Ильенкова были теоретические и методологические проблемы формирования высших психических способностей человека. Данными проблемами он интересовался не только теоретически, но и практически, участвуя в исследованиях по формированию и развитию психики слепоглухонемых детей. Ильенков ставил перед школой задачу воспитания способности самостоятельного мышления, которая может быть реализована лишь при внимательном отношении к индивидуальности обучаемого. Он постоянно подчеркивал, что учить мыслить значит учить диалектике.

Следует заметить, что далеко не все аспекты антропологии марксизма привлекли пристальное внимание советских философов. Некоторые темы, однако, получили фундаментальное развитие в их работах – например, тема антропосоциогенеза (В.П. Алексеев, Ю.М. Бородай, Ю.И. Ефимов, Ю.И. Семенов). Одним из важнейших факторов антропосоциогенеза было развитие языка, под которым может пониматься вся система культуры, установление межчеловеческих связей. В более узком смысле под языком понимается речь, причем Л.С. Выготский делал акцент на ее ярко выраженном предметном характере, способности речи конструировать предметную среду. Суть культурного поведения заключается в его опосредованности орудиями и знаками, причем первые направлены «во вне», на изменение окружающего мира, а вторые – «во внутрь», на преобразование других людей, а также собственного поведения. Еще одним мыслителем, указывавшим на первостепенность формообразующей роли речи в процессе эволюции человека, был Б.Ф. Поршнев. Кроме того, в своей антропологической концепции Поршнев делал особый упор на агрессивности человека – как в отношении природной реальности, так и к себе подобным.

Особое место в интересующую нас эпоху занимает философское наследие М.М. Бахтина, который на протяжении всего творческого пути стремился найти прочные основания гуманитарного знания. Он подводил под гуманитарные науки этические основания, утверждал морально ответственную личность в качестве субъекта культуры. В этой связи Бахтин подчеркивал особость поступка, в котором реализуется не только свобода воли, но и ответственность. Предмет гуманитарных наук – «выразительное и говорящее бытие», указывал мыслитель в одной из работ начала 40-х годов. Он подчеркивал, что диалог является основой, как внутреннего бытия человека, так и культуры. Бахтин был также одним из отечественных мыслителей, поставивших в центр своих исканий проблему ценностей, получившую основательную разработку в творчестве советских философов 60-70-х годов (О.Г. Дробницкий, М.С. Каган, В.П. Тугаринов).

В § 3 «Немарксистские концепции просвещения русских мыслителей XX века и их философско-антропологические основания» рассматриваются религиозно-философские и секулярные направления отечественной мысли. К последним мы относим русские версии неокантианства (С.И. Гессен, Б.А. Фохт) и феноменологии (Г.Г. Шпет). Шпет указывал, что человек для другого – не только со-человек, но лишь вместе они составляют орган нового человеческого целого, социального. Мыслитель писал, что история есть та самая действительность, которая нас окружает и из анализа которой должна исходить философия. В сравнении с ней всякая другая действительность должна представляться как «часть» или абстракция. В данной связи вполне закономерным представляется синтез феноменологии и герменевтики, предпринятый Шпетом. При этом герменевтика оказывалась у него теоретической основой гуманитарного знания.

В своих работах по антропологии Гессен указывал, что могущество личности коренится не в ее природной мощи, не в физико-психологических реалиях, но в тех духовных ценностях, которыми проникаются душа и тело, тех ценностях, которые «просвечивают» в человеке, как задания его творческих устремлений. Следовательно, личность в собственном смысле слова созидается через приобщение к миру ценностей. В работе «Основы педагогики. Введение в прикладную философию» (1923) Гессен утверждал, что задача нравственного воспитания сводится к развитию в человеке свободы. Только свободный человек способен стать личностью. Свобода и личность, по его мнению, не есть готовые данности, но некие полностью не реализуемые в нашем мире задания. Всесторонне развитым человеком Гессен считал того, кто приобщился ко всем ценностям культуры. Это означает, что он владеет научным методом, понимает искусство, чувствует право, обладает хозяйственным складом деятельности. Образование и наука имеют в учении Гессена ярко выраженное этическое значение.

Религиозно-философское направление в интерпретации просвещения было представлено именами И.А. Ильина, В.В. Зеньковского, Г.П. Федотова. К ним следует добавить выдающихся исследователей православной традиции – А.В. Карташева, архимандрита Киприана (Керна), В.Н. Лосского, Г.В. Флоровского. Кроме того, философско-антропологическая проблематика в эти годы получила фундаментальное развитие в трудах Н.А. Бердяева, Б.П. Вышеславцева, Н.О. Лосского, С.Л. Франка и других авторов. Таким образом, в творчестве русских философов XX века можно выделить мощную линию истолкования человека и проблематики просвещения. Возрождается интерес к проблематике исихазма. Мыслители религиозного направления делали упор на целостность в понимании человека, характерную для русской философской и педагогической традиции. Отсюда темы, фиксирующие эту целостность – учение о человеке как образе и подобии Бога, тема сердца и т.д.

Не случайно, что в центр подлинного воспитания и образования русские религиозные философы ставили проблему становления цельного человека. Важнейшую роль в этом процессе отводилась семье, которую И.А. Ильин называл «первичным лоном человеческой культуры». Свою роль в процессе просвещения играют низшая и средняя школа, но наибольшее внимание Ильина сосредоточено на роли высших учебных заведений. Мыслитель уделял центральное место воспитанию способности суждения, которая позволяет осуществить самостоятельное, творческое познание предмета. Отсюда вывод: образование – это воспитание к самостоятельному созерцанию, мышлению и исследованию. Развивая собственную концепцию просвещения, Г.П. Федотов писал о необходимости формирования этики достоинства, которая должна прийти на место этики самоуничижения, характеризовавшей старую интеллигенцию.

В IV главе «Столкновение концепций образования в современной России и перспективы отечественного просвещения» исследуется  актуальное состояние просвещения в нашей стране. Последние десятилетия в истории отечественного просвещения характеризуются сочетанием противоречивых тенденций. С одной стороны, провозглашенная реформаторами свобода должна была раскрепостить творческую энергию, которая на протяжении длительного времени сдерживалась властными структурами и сверхцентрализмом. С другой стороны, начавшиеся в эпоху «перестройки» социальное процессы, а также деструкция старой системы ценностей сильно ударили по системе просвещения. Кроме того, интеграция России в «мировое сообщество» потребовала радикальных изменений не только в сфере экономической и политической жизни, но и перестройки российского образования по западному образцу.

§ 1 «Парадоксы реформирования системы просвещения в современной России» анализирует ситуацию в данной области на протяжении двух последних десятилетий. Начавшаяся в середине 80-х годов прошлого века «перестройка» коснулась различных сторон жизни общества. Реформаторы прекрасно понимали, что социально-политические и экономические реформы будут успешны только в том случае, если они будут совмещены с радикальным изменением всей системы ценностей населения России. Отсюда – стремление к переоценке всех прежних ценностей, нашедшее свое преломление также в сфере просвещения. На повестку дня была поставлена задача выведения «новой породы человека», призванного реализовать данные цели.

Понятно, что важнейшую роль в этом процессе должна была играть реформа существовавшей в СССР системы просвещения. В который уже раз выявилась закономерность – при переходе от одной системы ценностей к другой просвещение получает особое значение. «Реформаторы» пытались решить данную задачу, используя примитивные рыночные механизмы. Было объявлено, что одной из главных задач в сфере образования – избавление от системы государственного диктата и монополизма. На практике, однако, государство поспешило избавиться от наиболее обременительных, с точки зрения идеологов реформ, расходов, переложив их на плечи населения России. В последние полтора десятилетия система высшего образования России испытывала хроническое недофинансирование. Результатом этого стало разрушение материально-технической базы высших учебных заведений, резкое снижение статуса преподавателей и научных работников, старение научно-педагогических кадров, «утечка мозгов» и потеря многих ведущих научных школ. Серьезная утрата качества сопровождала и реформирование других уровней отечественной образовательной системы.

Необходимо иметь в виду еще одну проблему, которую ставит современность перед системой высшего образования. Речь идет о выборе между универсальностью и узкой специализацией. В советские времена упор делался на фундаментальном образовании. Напротив, реформаторы от образования акцентируют специализацию образования, что, в частности, выражается в вытеснении философии и родственных ей учебных предметов, замене их прикладными дисциплинами. Вместо развития творческих способностей или способности самостоятельного мышления реформаторы от образования предлагают тестовую систему, вроде пресловутого ЕГЭ. Система тестов представляет собой путь обезличения образования, а настойчивое стремление внедрить данную систему, как нам представляется, имеет под собой не только и не столько образовательные, сколько социально-политические цели. Главным из них является стремление создать тип «одномерного человека» (Г. Маркузе), которым можно легко манипулировать, ибо он не способен адекватно оценить ситуацию, при необходимости бросить вызов власти, увидеть альтернативные пути развития.

В § 2 «Перспективы человека и отечественная философско-антропологическая традиция» рассматриваются поиски решения глобальных проблем современности с опорой на русскую идею просвещения. В современном мире мы наблюдаем глобальный кризис, связанный с утратой смысла цивилизационного развития и большинства ценностных ориентиров. Практическая реализация положений новоевропейского проекта породило целый ряд проблем и конфликтов. Можно сказать, что результаты научно-технического прогресса постоянно дестабилизируют человеческую сущность – как социальную, так и индивидуальную.

Прошедший век подтвердил опасения по поводу учений, которые исходили из идеи предопределенности исторического развития (историцизм). Яркими примерами учений подобного толка были гегельянство и марксизм. В этой связи необходимо помнить критику, данную этим направлениям социально-политической и философской мысли русскими авторами XIX-XX веков. Тем более, что рецидивы вульгаризированного гегельянства обнаруживаются во внешней политике США, которые стремятся навязать всему миру систему либеральных ценностей. Еще одним вариантом историцистских концепций, на наш взгляд, выступает космизм. В данной связи важнейшее значение приобретает идея ответственности человека за его деяния, причем неоценимую помощь в деле переориентации сознания могут оказать выдающиеся мыслители прошлого – как западные, так и отечественные.

Для философского анализа очевидна взаимосвязь между экологическим кризисом, вызванным развитием технологической цивилизации, и утратой целостности в восприятии человека, наблюдаемой в большинстве новоевропейских концепций. Показательно, что ключевой фигурой в обоих случаях оказывается Р. Декарт – родоначальник новоевропейской метафизики и современной науки. Картезианский дуализм в значительной мере предопределил социально-философские и философско-антропологические построения европейских мыслителей последующего времени, вдохновленных применением геометрических методов осмысления человеческого бытия. Человек превращается в своеобразный «материал», наряду с веществом живой и неживой природы. Даже традиции, ставившие своей целью преодоление различных форм механицизма, оказывались бессильными изменить ситуацию, ибо оставляли интерпретацию природной реальности на откуп своим оппонентам – сциентистам.

В работе «О понимании» Розанов развил концепцию, в рамках которой природная реальность, включая и человеческую телесность, получает фундаментальный статус. Данная установка реализовывалась в многочисленных работах мыслителя, где сужение разума до научной рациональности и механистическое понимание природы рассматриваются в качестве явлений одного порядка. Аналогичным образом дело, по мнению Розанова, обстоит и с трактовками человека, игнорирующим его телесную составляющую. В этом аспекте мысли В.В. Розанова пересекаются с концепцией М.М. Бахтина, в которой упор делался на коллективном, родовом теле культуры средневековья и Ренессанса, противопоставленном атомизированному и замкнутому индивидууму Нового времени.

Для большинства представителей русской философско-антропологической традиции характерно критическое отношение к субъекту истории последних столетий. В современную эпоху, когда обнаруживается радикальное несоответствие новоевропейского интеллектуально-технического проекта, «безграничного» в смысле отсутствия внутренних сдержек, конечности человека и мира, их идеи оказывается не просто актуальным, но и злободневным. В данной связи важнейшее значение приобретает адекватное понимание культур прошлого, которые обладали описанными выше достоинствами. Одной из наиболее интересных попыток в этом направлении является герменевтический проект А.В. Михайлова с его установкой на понимание собственного языка культур прошлого, который вполне можно распространить и на культуры современности.

Среди проблем, поднятых русскими мыслителями прошлого, которые приобретают актуальность в современных условиях, следует выделить понимание человека как образа и подобия Бога, в том числе и в аспекте просвещения (А.А. Корольков). Рассмотрение русской философско-антропологической традиции, а также ее теоретических источников, дает основание сделать вывод о заложенных в ней больших творческих возможностях. Причем данные возможности позволяют ставить диагноз современному обществу, а также дают нам ориентиры в поисках путей выхода из кризисного состояния, в том числе и в сфере просвещения.

Заключение

В заключении излагаются основные выводы, полученные в ходе исследования: Первый аспект, который здесь необходимо отметить, состоит в том, что отечественная традиция просвещения, имеющая более чем тысячелетнюю историю, представляет собой единое целое. Это, впрочем, не исключает того, что каждый из выделенных нами этапов являет своеобразный подход к решению основных проблем просвещения, имеет оригинальные представления о его задачах и целях. Следует сказать, что просвещение оборачивалось на отдельных этапах развития отечественной образовательной традиции своими онтологическими, гносеологическими, социально-философскими и философско-антропологическими аспектами.

Обозначенное нами единство русской традиции просвещения обнаруживается, например, в механизмах адаптации инокультурного материала. Достаточно вспомнить влияние византийского православия при крещении Руси, западных просветительских концепций в духовной ситуации петровских реформ или марксистского учения в советский период. Каждый раз, однако, данное влияние претворялось по-своему, творчески осваивалось, получало оригинальное истолкование и развитие на русской почве.

Рассматривая интересующую нас тематику, нельзя не обратить внимания на ту исключительную роль, которую в истории просвещения в России принадлежала государству. Именно государство на протяжении тысячелетней истории брало на себя основные функции по развитию системы просвещения – от выработки ценностных ориентиров до финансирования образовательных институтов. Правда, бывали периоды, когда роль государства ослаблялась, оно отказывалось от тотального контролем над всем и вся, в том числе и в сфере образования (эпоха «великих реформ», которая дала немало оригинальных концепций просвещения).

Не надо, впрочем, сравнивать ослабление контроля и практически полный отказ от всяких социальных обязательств – ситуацию, характерную для российской действительности на рубеже XX-XXI веков, когда власть фактически самоустранилась из сферы образования. Это, впрочем, не мешает мелочной регламентации и навязыванию чуждых традиции русского просвещения установок (бесконечные реформы, приобретающие самодостаточный характер; бездумное присоединение к Болонскому процессу и т.п.).

В данной связи необходимо обратить внимание на еще одно обстоятельство первостепенной важности. Оно состоит в том, что сохранение национальной традиции образования требует постоянных усилий со стороны всех участников процесса. Необходимость подобных усилий диктует и реальность современной России, в которой коммерциализация и дух наживы грозят вытеснить все ценностные установки.

Отсюда – неизбежность продумывания философско-антропологических оснований тех образовательных концепций, которые предлагаются для реализации в современной России. Попытки внедрения чуждых духу русской культуры образовательных концепций, базирующихся на определенных философско-антропологических основаниях, предпринимались в течение последних столетий неоднократно, и каждый раз преодоление их негативных последствий стоило немало усилий и жертв. Очередной этап подобной борьбы взаимоисключающих ценностных установок приходится на наше время.

Впрочем, кризис базовой системы ценностей характерен не только для современной России, но и для западной цивилизации. Одной из сторон данного процесса является «одномерное» истолкование человека, сведение его к биологической или экономической составляющей. В осмыслении этого аспекта русская традиция просвещения обнаруживает серьезный критический и аналитический потенциал.

Сегодня, когда очевидными стали те катастрофические последствия, к которым привело безудержное развитие технологической цивилизации, обращение к альтернативным проектам рациональности представляется злободневным. В этом смысле концепции русских авторов могут указать ориентиры нового истолкования природы, а главное – выявить тот тип отношения к ней человека, который в корне будет отличаться от новоевропейского подхода, характеризующегося хищническим отношением к этой реальности.

Учитывая все эти моменты, можно сказать, что в рамках отечественной традиции просвещения накоплен богатейший духовный потенциал. Это, впрочем, не исключает, но предполагает активное отношение к этому наследию, его творческое преображение соответственно запросам современности. Важность проблематики, рассматриваемой в диссертационном исследовании, заключается и в ее двояком, теоретическом и практическом, характере, а многие из разработанных в традиции отечественного просвещения тем обнаруживают свою актуальность в свете глобальных проблем современного мира.

Основные положения диссертации содержатся в публикациях автора

Монографии:

  1. Кожурин А.Я. Философско-антропологические основания русской традиции просвещения. СПб.: Изд-во СПбГУЭФ, 2008 (февраль) (16,5 п.л.).
  2. Кожурин А.Я. Проблема человека в философии русского консерватизма. СПб.: Изд-во Политехнического университета, 2005 (11,5 п.л.).

Учебные пособия:

  1. Кожурин А.Я., Кучина Л.И., Ушакова Н.И. Проблемы культуры в русской философии второй половины XIX – начала XX века. Учебное пособие. СПб.: Изд-во СПбГУЭФ, 2001 (5,6 п.л./ 3 п.л.).
  2. Кожурин А.Я., Кучина Л.И. Европейские культурфилософские концепции XIX-XX веков. Учебное пособие. СПб.: Изд-во СПбГУЭФ, 2002 (8,3 п.л./ 5 п.л.).
  3. Кожурин А.Я. Основные направления развития русской философии в XX веке // Введение в философию. Ч.I. Учебное пособие. СПб.: Изд-во СПбГПУ, 2003 (1,5 п.л.).
  4. Кожурин А.Я., Кучина Л.И.Проблема человека в философии XIX-XX веков. Учебное пособие. СПб.: Изд-во СПбГУЭФ, 2005 (10 п.л./ 6 п.л.).

Статьи из журналов, включенных в список ВАК:

  1. Кожурин А.Я., Кучина Л.И. Проблемы науки и образования в социальной философии Л.Н. Толстого // Известия Санкт-Петербургского университета экономики и финансов. 2004. № 3 (39) (1п.л./ 0,5 п.л.).
  2. Кожурин А.Я. Тема «сверхчеловека» в контексте философских исканий XIX начала XX века // Известия Российского государственного педагогического университета им. А.И. Герцена. 2005. №5 (10): Общественные и гуманитарные науки (философия) (1п.л.).
  3. Кожурин А.Я., Кожурин К.Я. Истоки русской традиции просвещения // Известия Санкт-Петербургского университета экономики и финансов. 2005. № 4 (44) (1,2п.л./ 0.6 п.л.).
  4. Кожурин А.Я. Человек и просвещение в философии советского периода // Вестник молодых ученых. 2005. №7. Серия: культурология и искусствоведение. 2005. №2 (0,6 п.л.).
  5. Кожурин А.Я. Конфликт принципов «труда» и «рождения» в философии XIX-XX веков // Известия Российского государственного педагогического университета им. А.И. Герцена. 2005. №5 (11): Общественные и гуманитарные науки (философия, языкознание, литературоведение, культурология, история, социология, экономика, право) (0,7 п.л.).
  6. Кожурин А.Я., Кучина Л.И. Феномен человека в культуре русского Просвещения // Известия Санкт-Петербургского университета экономики и финансов. 2006. № 4 (48) (1,2п.л./ 0,6 п.л.).
  7. Кожурин А.Я. Религиозные основания просвещения в Московской Руси (XIV-XVI века) // Известия Российского государственного педагогического университета им. А.И. Герцена. 2008. №10 (56): Общественные и гуманитарные науки (философия, языкознание, литературоведение, культурология, история, социология, экономика, право) (май) (0,75п.л.)

Статьи:

  1. Кожурин А.Я. Человек в «сумерках просвещения» // Тезисы докладов и сообщений Всероссийской научной конференции «Философия образования и традиции русской школы». Раздел II. СПб., Изд-во РХГИ, 1995 (0,1 п.л.).
  2. Кожурин А.Я. Федоровский космизм – один из вариантов завершения европейской метафизики // Космизм и новое мышление на Западе и Востоке. Материалы международной научной конференции. СПб., Изд-во «Нестор», 1999 (0,25 п.л.).
  3. Кожурин А.Я., Кожурин К.Я. Проблема телесности в философии Ф. Ницше и В.В. Розанова // Известия Санкт-Петербургского университета экономики и финансов. 1999. № 4 (20) (0,7 п.л./ 0,4 п.л.).
  4. Кожурин А.Я. Парадоксы просвещения (Кант–Розанов–современность) // Отчет о НИР «Исследование гуманистических оснований содержания профессионального педагогического образования». Депонирован во ВНТИЦ. Инвентарный № 02.200.205727 (0,6 п.л.).
  5. Кожурин А.Я. Человек и христианство (религиозно-антропологические воззрения К.Н. Леонтьева и В.В. Розанова) // Христианская культура на пороге третьего тысячелетия. Материалы научной конференции. 12-14 июня 2000 г. СПб., Изд-во Санкт-Петербургского философского общества, 2000 (0,2 п.л.).
  6. Кожурин А.Я. «Гений-ребенок» (В.В. Розанов как выразитель национального архетипа «детскости») // Отечественная философия детства. Тезисы докладов и сообщений VIII международной конференции «Ребенок в современном мире. Отечество и детство». СПб., Изд-во СПбГТУ, 2001 (0,2 п.л.).
  7. Кожурин А.Я. Животное, человеческое и божественное в розановской неомифологии // Смыслы мифа: мифология в истории и культуре. Сборник в честь 90-летия профессора М.И. Шахновича. СПб., Изд-во Санкт-Петербургского философского общества, 2001 (0,25 п.л.).
  8. Кожурин А.Я. Тема человека в полемике К.Н. Леонтьева с «розовым христианством» // Антропологический синтез: религия, философия, образование. СПб., Изд-во РХГИ, 2001 (1 п.л.).
  9. Кожурин А.Я. Социально-антропологическая катастрофа как «апокалипсис» // Социальный кризис и социальная катастрофа. СПб., Санкт-Петербургское философское общество, 2002 (0,3 п.л.).
  10. Кожурин А.Я. Формирование дискурсов о человеке в европейской философии XIX века // Философский век. Альманах. Вып. 22. Науки о человеке в современном мире. Материалы международной конференции, 19-21 декабря 2002 г., Санкт-Петербург. Часть 2. СПб., Санкт-Петербургский Центр истории идей, 2002 (0,5 п.л.).
  11. Кожурин А.Я. «Охота на ведьм» и генезис новоевропейской науки (некоторые аспекты проблемы) // Философия образования и творчество. СПб., Изд-во РХГИ, 2002 (0,8 п.л.).
  12. Кожурин А.Я. Две традиции в истории европейской науки и образования // Там же (0,2 п.л.).
  13. Кожурин А.Я. Жизненные и литературные путешествия графа Ф.В. Ростопчина // Культурное пространство путешествий. Тезисы форума. СПб., Центр изучения культуры, 2003 (0,3 п.л.).
  14. Кожурин А.Я. Европейский нигилизм и права будущих поколений // Философия детства и социокультурное творчество. Материалы X международной конференции «Ребенок в современном мире. Культура и детство». СПб., Изд-во СПбГПУ, 2003 (0,6 п.л.).
  15. Кожурин А.Я. История философии как философия истории: Хайдеггеровская концепция европейской метафизики // Философский век. Альманах. Вып. 25. История философии как философия. Часть 2. СПб., Санкт-Петербургский Центр истории идей, 2003 (0,6 п.л.).
  16. Кожурин А.Я. Взаимодействие власти и науки в федоровской «Философии общего дела» // Стратегии взаимодействия философии, культурологии и общественных коммуникаций. Материалы всероссийской конференции, посвященной 10-летнему юбилею факультета философии человека РГПУ им. А.И. Герцена. СПб., Изд-во РХГИ, 2003 (0,75 п.л.).
  17. Кожурин А.Я. Традиция и принципы Просвещения // Инновации в образовании. Сборник материалов конференции. СПб., Санкт-Петербургское философское общество, 2003 (0,6 п.л.).
  18. Кожурин А.Я. Антропология Владимира Соловьева в контексте философии XIX века // Минувшее и непреходящее в жизни и творчестве В.С. Соловьева: Материалы международной конференции (14-15 февраля 2003 г.). СПб., Санкт-Петербургское философское общество, 2003 (0,4 п.л.).
  19. Кожурин А.Я. Человек и власть (интерпретация проблематики властных отношений в творчестве Ницше и его последователей) // Философия образования и мир детства. Материалы XI международной конференции «Ребенок в современном мире. Государство и дети». СПб., Изд-во СПбГПУ, 2004 (0,7 п.л.).
  20. Кожурин А.Я. Интерпретация телесности в творчестве петербургских философов «Серебряного века» // Петербург на философской карте мира: Сборник научных статей. Выпуск 3. СПб., Санкт-Петербургский научный центр Российской академии наук, 2004 (0,4 п.л.).
  21. Кожурин А.Я. Русский энциклопедист (метафизические основания концепции П.А. Флоренского) // Философский век. Альманах. Вып. 27. Энциклопедия как форма универсального знания: от эпохи Просвещения к эпохе Интернета. СПб., Санкт-Петербургский Центр истории идей, 2004 (0,6 п.л.).
  22. Кожурин А.Я. Столкновение принципов «труда» и «рождения» в рамках новоевропейской культуры // Философия человека и современный мир. СПб., Изд-во РХГА, 2004 (1,25 п.л.).
  23. Кожурин А.Я. Славянофильская концепция просвещения // Философский век. Альманах. Вып. 28. История университетского образования в России и международные традиции просвещения. Т.1. СПб., Санкт-Петербургский Центр истории идей, 2005 (1п.л.).
  24. Кожурин А.Я. Философско-антропологические основания просвещения // Философия человека и современное образование: Сборник статей. СПб., Изд-во РХГА, 2006 (0,8 п.л.).
  25. Кожурин А.Я. Философско-антропологические основания образования в трудах русских религиозных мыслителей XX века // Мир детства: метафизика культурно-цивилизационного кризиса. Материалы XIII международной конференции «Ребенок в современном мире. Детство: социальные опасности и тревоги». СПб., Астерион, 2006 (0,7 п.л.).
  26. Кожурин А.Я. Философия понимания и просвещения (некоторые аспекты раннего творчества В.В. Розанова) // Философия человека и процессы глобализации: Сборник научных статей. СПб.: Изд-во РХГА, 2006 (1 п.л.).
  27. Кожурин А.Я. Консерваторы в истории русского просвещения XIX – начала XX века // Детство в глобальном информационном пространстве. Материалы международной конференции «Конфликт поколений в контексте информационной глобализации». СПб., Изд-во Политехнического университета, 2007 (1,25 п.л.).
  28. Кожурин А.Я. Проблема философского обоснования образования в работах русских неокантианцев и феноменологов // Международные организации в России и проблемы культурной интеграции. Материалы международной конференции, 16-17 июня 2006, Санкт-Петербург. Т.II. СПб., 2007 (0,75 п.л.).
  29. Кожурин А.Я. Новоевропейский дискурс о живом и глобальные проблемы современности // Философский век. Альманах. Вып.33. Карл Линней в России. СПб., Санкт-Петербургский Центр истории идей, 2007 (0,8 п.л.).






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.