WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

 

  На правах  рукописи

 

Ежов Виктор Семёнович

АРХЕТИПИЧЕСКИЕ ОСНОВАНИЯ

ЭСТЕТИЧЕСКОГО СОЗНАНИЯ

09.00.04. – Эстетика

Автореферат

диссертации на соискание ученой степени

доктора философских наук

  Москва - 2012

Работа выполнена на кафедре  «Философия и культурология» ФГБОУ ВПО «Российский государственный университет туризма и сервиса»

Научный консультант:                        доктор философских наук, профессор,

главный научный сотрудник ИАИЭ СО РАН

Ларичев Виталий Епифанович

Официальные оппоненты:                доктор философских наук, профессор

Мигунов Александр Сергеевич

доктор философских наук, профессор,

Афасижев Марат Нурбиевич

доктор философских наук, профессор 

Баркова Элеонора Владиленовна

Ведущая организация:        «Новосибирский государственный архитектурно-строительный университет» (Сибстрин)

Защита состоится «10» мая 2012 года в 14-00 часов на заседании диссертационного совета 212.150.04 при ФГБОУ ВПО «Российский государственный университет туризма и сервиса» по адресу: 141221, Московская обл., Пушкинский р-н, п. Черкизово, ул. Главная, 99, каб. 1209, Зал заседаний советов.

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке ФГБОУ ВПО «Российский государственный университет туризма и сервиса».

Автореферат разослан «___» ___________ 2012 года.

Ученый секретарь диссертационного совета

доктор  философских  наук, профессор                                        Л. П. Шиповская

ОБЩАЯ  ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность проблемы исследования. Современное развитие культуры ориентировано на новое качественное состояние, синкретичное осмысление традиционалистских и инновационных тенденций социального развития при формировании нового типа цивилизации. В условиях ускоренного развития техники проблемы культуры приобретают сегодня первостепенное значение, ибо «пронизывая» все аспекты человеческой жизнедеятельности, культура выступает активизирующим фактором социального развития, проявляясь в знаковых и символических системах. Начало третьего тысячелетия актуализировало в научном мире проблему становления глубинных основ родовой сущности человека, развития человечества в целом и разумного современного человека в частности. В последние годы  научные публикации указывают на интерес  к проблеме времени возникновения культурного человека, содержанию его жизнедеятельности, сапиентности, развитию человеческой чувственности,  творческих возможностей субъекта на разных уровнях эстетической деятельности. Архетипические корни мифической реальности с её целесообразной виртуальностью как родовым основанием социокультурной реальности любого социума мы прослеживаем и в современном развивающемся мире. Она проявляется не только как архаика, но и  как  фундаментальная характеристика человеческого бытия, например, во взаимосвязи с современной информационно – коммуникативной формой, мифологизируя пространство Интернета. Это актуально при рассмотрении бессознательных актов  социальной активности людей. «В древние времена языка игра мифологии, без сомнения, была более живее и более распространена, и её действия чувствовались сильнее, чем в наше время зрелой спекуляции, когда слова уже не принимаются более на веру, а постоянно подвергаются логическому анализу»1. Диссертант понимает мифологию как интуитивно – образное восприятие мироустройства в  коллективных представлениях людей.

Сложность развития общественных процессов и преобразований в условиях реформирования современной российской действительности, необходимость утверждения новых  форм социального творчества, процесса воспитания человека и  предопределяет научный поиск истоков становле­ния эстетического сознания, что способствует осмыслению и углублению познания специфики эстетического, в концептуальном определении которого современными исследовате­лями не дано однозначного ответа. Эстетика, являясь философским знанием, утверждает свой «ёмкий» статус науки в изучении целостности современной культуры, искусства и человека как субъекта эстетической деятельности.

Обращение исследователей к древности – частое явление в современной науке. Традиции как проявление мощного творческого потенциала исторической памяти – непременное условие  развития культуры. В современной культуре как рефлексии самосознания общества возрождается тенденция (в контексте исторического времени), ориентированная  на свои корни. В решении данной проблемы вырисовываются противоположные точки зрения зарубежных и отечественных исследователей. Так, Куценков П.А.2 предполагает, что появление человека культурного относится к  неолиту 12 – 10 тыс. лет тому назад, т. е. ко времени преобразующей хозяйственной деятельности древнего человека – эпохе скотоводов и земледельцев. Культуру (искусство) верхнего палеолита, в противоположность традиционным  представлениям о ее возникновении 50 – 35 тыс. лет тому назад, по его мнению, нужно трактовать как «часть филогении, но не истории». Другие исследователи, концепции которых мы поддерживаем,3 считают, что время появления человека культурного  –  ашель (около 1 – 0,2 млн. лет тому назад), согласно нашей концепции, эпоха формирующейся всеобщей эстетической и частных форм социальной жизнедеятельности охотников и собирателей.

Шедевры палеолитического времени показывают действительную извечность и общечеловеческую значимость эстетики подлинного древнего творчества, решавшего важнейшие историко – социальные и культурные задачи. Главным признаком сапиенизации становящегося человека является появление способности к абстрагированию, знаковой символической творческой деятельности, эстетике, искусству, религии. Современные интеграционные исследования археологов, антропологов, этнологов, психологов, религиоведов, искусствоведов и философов этой проблемы в той и иной степени раскрывают когнитивные механизмы появления первых абстракций, их символическое значение и их историко – социальный смысл, а также генетические истоки древнего творчества, его эстетическую природу при формировании мифологического виртуального видения мира, «обнадёживающей картины мира».4 

В концептуальном плане диссертантом реконструируется при философско – эстетическом подходе генезис сущности и структуры эстетического сознания человека палеолитической культуры, в связи с которым рассмотрены основополагающие идеи целостности эстетического – гармоничная целостность, целесообразность и целеполагание, мера совершенствования социального бытия во всеобщей эстетической формообразующей жизнедеятельности древних людей. Сущность эстетического сознания человека полнее раскры­вает познание конкретно ­– исторические связи с развитием общественной практики. Тайны онтологии человеческого мышления, имеющего биологический, психический, социальный и культурный аспекты,  и сегодня ставят проблемы генезиса сознания, эстетического чувства, искусства, религии  в разряд трудно разрешимых проблем со всеми вытекающими отсюда особенностями концептуальных построений и гипотез, с их рефлексирующей интонацией. Становление сущности и структуры эстетического сознания сокрыты в глубинах «мифообразующих» структурных элементах бессознательного, потаённых взаимосвязанных смысловых сцеплениях. «Они уходят своими корнями в примитивный первозданный мир с духовными предпосылками и обусловленностями, которые мы можем наблюдать ещё и сегодня у оставшихся примитивных народов»5. Диссертант рассматривает мифологию как развивающееся мышление. Мифомышление проявляет определённые уровни отражения: а) отражение – восприятие; б) отражение – познание; в) отражение – знание; г) отражение – понимание. Согласно иной философской позиции Н. А. Бердяева, человек осознаёт себя в становлении образом и подобием Божьим, растворённым в природном мире, начиная с низших её форм развития.6

Постановка диссертантом проблемы генезиса эстетического сознания и попытка ее решения в концептуальном плане  через философско – эстетическую модель является новым направлением для археологической науки и предметом исследования возможной науки «палеоэстетики». Признание онтологического статуса эстетического сознания как феномена и проблемы его генезиса означает выявление родовой  сущности человека. Связь времен прошлого и настоящего  рассматривается автором с позиции диалектики, методов исторического и логического, историко – сравнительного, структурно – функционального и морфо – функционального, трасологического и генетического анализа первоначальных форм эстетической деятельности и сознания. При этом существуют два взаимосвязанных подхода для научного объяснения необходимости эстетической деятельности, её социальной функции и закономерностей развития: алогенез и идеогенез. Алогенез выявляет в общей структуре древней практики человека элементарные формы эстетического отношения и определяет социальные функции, которые способствовали его вычленению в самостоятельную форму деятельности и сознания. Идеогенез выявляет структуру уже самой эстетической деятельности, имманентные законы ее развития. Алогенез раскрывает социальную причину и стимулы эстетической деятельности и ее детерминированность общественными потребностями. Идеогенез раскрывает механизм эстетической деятельности как целостной системы, функционирующей в обществе, гармонизирующую его жизнедеятельность. Стадиальное рассмотрение развития эстетического сознания, эстетического отношения к миру  проясняется через процесс конкретно исторического содержательного формообразования орудий древнего человека. Так, принципы соответствия и соотношения  рабочей и нерабочей частей при оценке и созидании формальных объективных признаков эстетического в орудийной деятельности (пропорция, симметрия, ритм, соразмерность, целесообразность, целостность) и созидании конкретно исторического образа жизнедеятельности раскрывают истоки появления эстетического чувства в эпоху ашеля – мустье (по авторской позиции).

Выявление истоков эстетических способ­ностей древнего человека (ассоциаций, воображения, фантазии, рефлексии, вдохновения, переживаний, эмпатии, интуиции, интенции) позволяет в социальной практике выявить и структуру формирования эстетического сознания современного человека, богатство его родовой сущности, проясняет взгляд на его дальнейшее развитие, что способствует более глубокому пониманию процессов эстетического освоения действительности. Люди в процессе общественной практики опираются на опыт и зна­ния, накопленные всей предшествующей историей. Следует указать на преемственность прошлых результатов, ориентацию на бу­дущее, ибо без преемственности прошлые достижения потеряли бы свое подлинное историческое значение.

Степень разработанности проблемы. В отечественной эстетической науке довольно ши­роко исследовалась проблема эстетического7 с позиций «природников» и «общественников». Так проблематика сущности эстетического была выдвинута на первый план отечественными теоретиками эстетического воспитания. Научная дискуссия в 50–60-е годы ХХ в. между эстетиками активизировала плодотворность изучения эстетического сознания, эстетической деятельности, эстетических отношений  в следующих аспектах: анализе развития проблемы эстетического в истории философской мысли; рассмотрении специфики  эстетического в освоении мира; исследовании категории «эстетическое» в системе категорий; выявлении ценностного основания эстетического;  определении особенности возникновения и существования эстетических потребностей; выявлении психофизиологических основ эстетического переживания; исследовании бессознательного в эстетическом;  изучении сущности эстетического в разработках по эстетической, научной и художественной культуре;  исследовании связи эстетического, мифологического и религиозного;  рассмотрении эстетического в историческом процессе. При разрешении возникновения исторически конкретных аспектов эстетического внесли свой вклад антропологи, историки и археологи. Задачи современного эстетического воспитания (эстетического восприятия) рассматривали педагоги и психологи, специалисты лаборатории Института художественного образования РАО. В русле решения проблемы истоков эстетического нельзя принимать крайние исследовательские позиции так называемых «природников» и «общественников. Оно (понятие) не есть выражение только объективных конкретных свойств природы (гармонии, симметрии, ритма, пропорции, меры, соразмерности, совершенства, единства в многообразии, законосообразности) или способ проекции сущности человека (чувства, эмпатии, вкуса, рефлексии, интенции, интуиции, идеала) на предметы объективного мира. В эстетическом освоении действительности проявляется диалектика субъектно – объектных отношений в их связи с ценностью. Системность устанавливает место ценностей, их иерархию и чувственное сопереживание в гармонизирующей деятельности людей. Проблема целостности в философии была затронута ещё в 70-е годы приверженцами системного подхода; целостный подход не отменяет системность, но дополняет её. В гуманитарных науках целостный подход является методологической основой при структурировании системы. Автор понимает целостность как сообразованную структуру в её целесообразной полноте (оптимальности). Целое как завершённость. Целесообразность – это упорядоченная структурность эффективного существования, а в социуме осмысленная до целеполагания и связанное с ним понятие «цели». В этом плане автор рассматривает направленность эстетической мысли о целесообразности и связанной с ней понятие «прекрасное» и эстетическую сторону в знаково – символической деятельности человека.

Однако проблема истоков сущности и структуры эстетического сознания не решена в литературе в концептуальном плане, хотя отдельные онтологические элементы, гносеологические принципы, содержательные аспекты рассматривались философами или упоминались учеными различных конкретных наук (ранее упомянутые). Однако частнонаучное решение  проблемы (археологией, этнографией, палеоантропологией, нейрофизиологией, языкознанием, палеопсихологией, нейроэстетикой) не раскрывает сущностную основу целостного бытия генезиса эстетического сознания в жизнедеятельности древних людей. Это возможно при философско – эстетическом методологическом рассмотрении поставленной проблемы, поиске новой парадигмы становления целостности эстетического сознания.

В работе анализируется вещественно – предметная и  конкретно – духовная деятельность древнего человека в процессе становления эстетического сознания. Несомненно, в современной науке накоплен значительный опыт описания, интерпретации, датирования, классификации древнейших проявлений первобытной культуры и эстетического творчества. Решение проблемы рассматривается в концептуальном плане на конкретном археологическом материале, начиная с эпохи нижнего палеолита и материале других наук. Автор основывает исследование на очерченных (наглядных) формообразованных объектах (артефактах) первобытной культуры, которые являются проявлением зарождающейся и  развивающейся духовной деятельности древнего человека, его эстетических позиций. Здесь необходимо учитывать, прежде всего, исследования специалистов – археологов. В методологическом плане важно не просто описывать факты существования археологического материала, а осмысливать, рефлексировать историю (генезис) созидания, технологии изготовления артефактов древней культуры.

  Исторические исследования археологов8 конкретного материала дают основание на использование его при решении поставленной проблемы. Специалисты, исходя из своеобразия нижнепалеолитических культур Западной Европы, выделили на этой территории шелльскую культуру с рубилами и предмустьерскую с отщепами; разделили  нижнепалеолитический комплекс в Европе на клектонскую индустрию и ашель – аббельвильскую; обосновали для Восточной Азии развитие галечно – чопорной  техники независимо от европейской, отличной от нее; теоретически обосновали своеобразие культуры нижнего палеолита Восточной и Юго – Восточной Азии; указали для культуры нижнего палеолита характерные олдувайские, шелльские, преашельские и  ашельские макроорудия – чопперы, чоппинги, бифасы,  монофасы, колуны, пики; разработали критерии искусственной обработки камня; определили сущность технологических процессов изготовления галечных орудий; описали влияние сырьевого материала на технологию изготовления, форму и характер рабочей части орудия; исследовали вопрос о невыработанных формах орудий и устойчивых формах; выработали морфологическую классификацию первых орудий – бифасов. Проблема о связи функций и формы орудий труда, обосновывающая поиски их созидания, решается современными археологами с трёх позиций: а) непознаваемости функций первых орудий; б) связи по прямой аналогии с современными ручными инструментами; в) ведущий исследователь в этой области  С. А. Семенов рассматривает функцию с чисто технической стороны, с выходом в историю техники и хозяйства. У него преобладает функционально – морфологический подход к определению технических функций.

Проявление эстетической стороны технических функций древнего орудия рассматривал археолог А. К. Филиппов9.  В целом функциональная природа эстетики форм древних каменных орудий изучена слабо. Это относится, прежде всего, к археологии, которая не только накопила информацию о материальной культуре древнего человека в истоках его становления, но и открывает возможность к познанию интеллектуальных достижений, изучению духовного мира, его эстетического творчества. Современный экспериментальный трасологический метод при анализе технологических функций древних орудий раскрывает новые возможности при использовании полученных конкретных данных для решения поставленной диссертантом проблемы.10  Можно согласиться с суждением о том, что философско – эстетическое проникновение в загадку исторического процесса становления творческой сущности Homo sapiens является открытым «полигоном» для исследователей многих наук, возможной науки «палеоэстетики».

Гносеологический анализ конкретного материала, проведённый в диссерта­ции, имеет методологическое значение для исследователей частных наук, изучающих становление человеческого общества (например, археологов), так как познавательные ситуации свидетельствуют о недостаточности аналитических представлений специальных наук  для философско – эстетического целостного видения становления онтологических оснований эстетического созна­ния в жизнедеятельности древних людей. Эстетическое отношение как ценностное выступает условием становления, формирования структуры эстетического сознания и его форм проявления в эстетической деятельности. Понимание истоков становления  сущности и структуры эстетического сознания способствует более глубокому  проникновению с методологических позиций в различные аспекты целостности культуры в ее историческом развитии. В современной эстетической науке статус категории «эстетическое» определяется следующими  точками зрения на деятельность общества: а) антропологической, б) идеальной; в) чувственно – эмоциональной – сверхчувственной; г) естественно – природной; д) социально – ценностной; е) природно – социальной; ж) духовно – практической.

Автор выдвигает в концептуальном плане понимание «эстетическое» как целесообразной целостности формообразующей жизнедеятельности людей, связанной с познанием, творческой свободой и духовным наслаждением.

Объект исследования.  Процесс становления  архетипических оснований  истоков эстетического сознания.

Предмет исследования. Генезис структуры (алогенез и идеогенез) эстетического сознания че­ловека в формировании его родовой сущности, творческих способностей в процесс развития социальной практики.

Цель работы. Обоснование появления первоначальных стадий, форм и способов эстетического освоения действительности древним человеком, процесса закономерно способствующего возникновению художественной деятельности у древнего человека, про­исхождению палеолитического искусства как высшей формы эстетического освоения действительности.

Задачи исследования. Для достижения поставленной цели необходимо:

1) обосновать через концептуальный подход  истоки эстетического в первобытной практике при анализе конкретного археологического материала и других специальных наук (археологии; этнографии); 

2) определить социокультурную основу генезиса эстетического сознания, рассмотреть развитие в филогенезе различных творческих способностей культурного субъекта древности – эстетической деятельности, эстетической потребности, эстетических отношений, эстетического состояния, переживания, рефлексии, вдохновения, интуиции, интенции, воображения, возникновение ассоциаций, фантазии, познания и духовного переживания, – тем самым показать процесс формирования когнитивных и креативных способностей древнего человека;

3) проследить на основании природно – биологических унаследованных характеристик в генофонде наших предков  логику исторической связи развития эстетического сознания с психофизиологическими предпосылками человека (механизма их проявления – ощущения формы, цвета, ритма) как субъекта вещественно – предметной и духовно – практической деятельности;

4) выделить принципы соответствия и соотношения рабочей и нерабочей частей в процесс созидания древних орудий, становлении гармоничной жизнедеятельности древнего человека, обосновывая авторскую идею  совершенствования как проявление завершенной оптимальности при выявлении предельной изящности вещи в палеолитической культуре;

5)        раскрыть структурообразующие элементы целостности эстетического сознания в практике целесообразного и целенаправленного содержательного формообразования при совершенствования древних орудий (стадии праксических эмоций, эстетической рефлексии, эстетического чувства в эпоху ашело – мустье), процесс алогенеза и идеогенеза в становлении эстетических отношений в конкретно – историческом контексте (по авторской позиции – становление исторической целостности всеобщей эстетической и частных форм жизнедеятельности  древних охотников и собирателей);

6) показать творческую роль в процессе  формообразования орудий эстетической рефлексии как первоначальной формы эстетического освоения действительности;

7) обозначить содержательную основу исторически возникающих ценностей у древнего человека, объективную значимость формальных признаков эстетического (гармонии, симметрии, ритма, пропорции, соразмерности, своевременности,  целесообразности, целостности) в первобытной практике на основе развития культуры эмоциональных оценок;

8) выявить эстетические аспекты начала мифологического мышления как  исторически конкретного целостного видения, «обнадеживающей картины мира» при становлении мифов – основ и производных мифов (по авторской позиции);

9) проследить закономерное появление средств художественной деятельности в эпоху мустье и первобытного искусства в верхнем палеолите как высшем проявлении эстетического освоения действительности древним человеком.

Теоретико-методологической базой является метод историко-философской реконструкции, который включает в себя методики первичного (при изучении источников) и вторичного (при привлечении различного рода критической литературы) исследования при сборе данных, методы имманентного интерпретирующего анализа (при анализе той или иной философской концепции) и компаративистского анализа (при сравнении различных концепций) и метод синтеза как соединения интерпретированного материала в новом качестве. Использовалось методологическое положение о первичности практической (орудийной) деятельности по отношению к формирующемуся созна­нию. Принцип восхождения от абстрактного к конкретному –  в прослеживании логических и понятийных субординаций между предельными философскими категориями "бытия" и "реальности". При рассмотре­нии целого ряда вопросов использованы эстетико – философские источники, материалы исторической науки, археологии, эт­нографии, палеоантропологии, зоопсихологии, нейрофизиологии, языкознания, искусствознания.

Информационная база исследования. В работе для решения поставленной проблемы о сущности и структуры эстетического сознания  привлечены современные труды отечественных философов, эстетиков и  представителей частных наук, а также использован  и  личный опыт участия  автора в исследованиях при раскопках и обработке материала в археологических экспедициях.

Гипотеза исследования:

Если при анализе археологического материала в эпоху мустье (созидании орудий труда) выявляется идея совершенствования их содержательного формообразования при стадиальном конкретно – историческом развитии эстетического сознания, то  обогащение эстетического сознания в практике древнего творца  закономерно приводит к появлению в мустье зачатков художественной деятельности и первобытного искусства в верхнем палеолите как высшем проявлении эстетического освоения действительности древним человеком.

Научная новизна работы.

Теоретическая значимость исследования опреде­ляются следующими результатами:

1) изложен концептуальный подход рассмотрения гипотезы об истоках эстетического сознания;

2) изучен новый конкретный археологический материал становления сущности и структуры эстетического сознания с  эпохи нижнего па­леолита; проведен его анализ и сделано обобщение для выяснения эсте­тических сторон орудийной деятельности в историческом контексте;

3) выявлены психофизиологические предпосылки эстетического созна­ния древнего человека в связи с унаследованными характеристиками генофонда наших предков (гаптические коды, эмоциональные константы, внутренний концепт, эмоциональная память, чувственный конкрет)  и особенностями форм социальной жизнедеятельности; исследована роль гоминоидной триады (антропологический и социологический критерии) в становлении человека разумного, а также автором высказан и обоснован как ценность эстетический критерий;

4) рассмотрен процесс формирования первоначальной эстетической формы целостностной жизнедеятельности древних людей – охотников и собирателей;

5) уточнена целесообразная и целенаправленная функциональная роль эстетического в человеческой культурной де­ятельности в первобытном обществе и выявлена первоначальная структура генезиса эстетического сознания (идея о стадиях его развития);

6) обоснована идея совершенствования как проявление завершённой  оптимальности в проявлении максимального  изящества вещи при формообразовании древних орудий в процессе становления эстетического сознания (идея о стадиальности формообразования);

7) выявлены принципы соответствия и числового соотношения рабочей и нерабочей частей при создании исторически совершенных орудий (тяготеющих к «золотому сечению»);

8) рассмотрен процесс зарождения эстетических эмоций, ассоциативного мышления (гаптический аппарат), раскры­ты его  функции как эмоциональной основы становления эстетического освое­ния мира древним человеком;

9) обозначены пути формирования творческого потенциала эстетически развитого субъекта деятельности (развитие ассоциативного мышления, воображения, фантазии, состояния, переживания, вдохновения, интуиции, интенции) в филогенезе;

10) выдвинута и обоснована идея об эстетической рефлексии как на­чальном способе эстетического освоения действительности в связи с раз­витием ассоциативного мышления;

11) показано историческое появление эстетических аспектов  мифологического мышления как первоначального целостного видения мира – «обнадёживающей картины мира» (мифы как духовная основа в историческом развитии древнего человека);

12)  обоснована мысль о том, что усвоение эстетически значимых совершенных содержательных форм древних орудий в усложняющихся социальных отношениях закономерно вело к зарождению художественной дея­тельности людей, к зарождению первобытного искусства. Тем самым конк­ретизируется  исходное методологическое положение о первичности практической (орудийной) деятельности по отношению к формирующемуся созна­нию.

На защиту выносятся следующие основные положения:

–  процесс формирования когнитивных и креативных способностей древнего человека – определенная социокультурная основа генезиса эстетического сознания;

– унаследованные природно – биологические характеристики в генофонде наших предков (гаптические коды) при адаптации к действительности – субъект  вещественно – предметной и конкретно – духовной деятельности; 

– структурообразующие элементы целостности эстетического сознания в практике целесообразного и целенаправленного содержательного формообразования при совершенствовании древних орудий, процесс алогенеза и идеогенеза в становлении эстетических отношений в конкретно  историческом контексте – первоначальная форма эстетического освоения действительности;

–  объективная значимость формальных признаков эстетического (гармонии, симметрии, ритма, пропорции, соразмерности, своевременности,  целесообразности, целостности) в первобытной практике – основа развития культуры эмоциональных оценок древнего человека;

– принципы соответствия и соотношения рабочей и нерабочей частей в процессе изготовления древних орудий,  становлении  жизнедеятельности древнего человека как  авторская идея их совершенствования в палеолитической культуре;

– анализ археологического материала выявил идею совершенствования содержательного формообразования орудий  при стадиальном конкретно – историческом развитии эстетического сознания и историческую логику закономерного появления средств художественной деятельности в эпоху мустье и зачатков первобытного искусства в верхнем палеолите – высшее проявление эстетического освоения действительности древним человеком.

Теоретическая и практическая значимость. Рассмотрение проблемы генезиса эстетического сознания  форм и способов изготовления орудий определяет возможность наметить перспектив­ные направления в исследованиях:

новых проблем становления культуры человеческого общества, духовного мира человека, структуры эстетического сознания, специфики эстетического;

современных методов, средств эстетического воспитания и формирования творческих способностей человека, особенно в раннем воз­расте; путей формообразования целостности эстетической среды обитания; проявления и формирования спе­цифической структуры эстетического  в художественной деятельности. Материал диссертации может  быть использован в лекционных курсах по философии, эстетике, культурологии, технической эстетике, в спецкурсах по этнографии, археологии.

Апробация работы:

–  Основные идеи  фундаментальной проблемы обсуждались на методологических  семинарах гуманитарного факультета СибГУТИ;

– основные положения докторской диссертации обсуждались в секторе этносоциальных исследований Института философии и права СО РАН в марте 2008г., а  также исследование археологического и этнографического материала излагалось перед  учеными  Института археологии и этнографии СО РАН на кафедре археологии и этнографии НГУ (Новосибирск) в 2009г., на кафедре философии Новосибирской государственной академии водного транспорта и на кафедре философии и культурологи РГУТИС (Москва).

Публикации результатов исследования:

– Опубликованы статьи в 14 рецензируемых журналах из перечня ВАК, общим объёмом 9,6 п. л.;

– материалы научного исследования опубликованы в тематических сборниках «Этносоциальные процессы в Сибири» с 1998 по 2007г.г. –  Ин – та философии и права СО РАН, Новосибирск; 

–  опубликован материал исследования  на I и II  международных научных конгрессах: Наука, искусство, образование на пороге III тысячелетия. – г. Волгоград, 1999-2000г.;

  – с научными докладами и сообщениями автор выступал на региональных, российских, международных  конференциях и семинарах, в частности, на IV-м Российском философском конгрессе (Москва, МГУ, 24 – 28 мая 2005г.) и на V-м  Российском философском конгрессе (Новосибирск, НГУ, 25 – 28 августа 2009г.), юбилейной конференции кафедры эстетики МГУ в 2011г., материал которых  опубликовался в соответствующих изданиях.

Структура и объем диссертации.

Структура работы определена решением поставленных задач. Диссер­тация состоит из введения, трех глав, шести параграфов, заключения и библиографического списка, насчитывающего 398 источников,  вклю­чающих работы отечественных и зарубежных авторов.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ ДИССЕРТАЦИИ

Во введении обосновывается актуальность выбранной темы, определяются цель и задачи исследования, раскрываются научная новизна и практическая значимость диссертационной работы.

Первая глава. Природные и социальные факторы  генезиса  эстетического сознания.

§1. Социокультурное начало становления субъекта первобытной практики

Генезис  эстетического сознания  древних  людей  – это сложный и долгий процесс формирования, выделения из синкретической целостной системы практической жизни первобытной формации. Решение поставленной проблемы позволяет показать сущность, значимость и закономерности развития, с  необходимостью зародившихся сторон эстетических отношений на заре человеческого общества. Их суть выявляется в логико – философской  реконструкции становления сущности эстетического сознания, его структуры в  историческом процессе. Развитие  человеческой  практики,  всей  совокупности (целостности) социально – экономических отношений – таков объективный источник исторического освоения мира. Понимание  сущности и функциональной специфики эстетических отношений помогает изучить их генезис как  объективно  необходимый  процесс в родовой сущности человека, а также точнее и глубже понять  социально – практические  задачи  нашего времени.  При изучении археологического материала и общетеоретического рассмотрения проблемы автор выявляет  качественные звенья (стадии) становления эстетического сознания с эпохи нижнего палеолита из  синкретичной системы материальной жизни первобытного общества в относительно  самостоятельную форму духовной деятельности в эпоху верхнего палеолита, т.е. первобытное искусство. На основе морфологии орудий анализируются древнейшие функциональные рабочие процессы. Функционально – морфологи­ческая характеристика целостности изделий древнего человека обосновы­вает появление специфических эстетических качеств выразительности форм орудий. В коллективной деятельности древние люди сформировали элементар­ные эстетические представления, ассоциации формообразования первых орудий. Постепенно раз­витие целостной формы древних орудий и рукояточной части в их опреде­ленном отношении и осознается как «оппозиционная» связь. Орудие завер­шенной целостной структуры, выраженной в целенаправленной форме, обла­дает устойчивыми пропорциями, что свидетельствует о зарождающейся культурной традиции. Первоначальная эстетическая форма древнего орудия являлось результатом разнонаправленного функционирования в пер­вобытной практике. Становление эстетической формы имело два основания своей выразительности: а) выявление текстуры предмета; б) преодоление его фактуры. Целеустремленная воля мастера рождала та­кую форму, которая не только функционально организовывала орудие, но и сама приобретала ценность как содержательная форма. Два начала в орудиях – функциональная целесообразность и эстетическая форма – исторически переплетены и взаимосвязаны.

Исследование жизнедеятельности людей на ранних этапах становления общества, рассмотрение формирующейся практики древних людей через ана­лиз их орудийной исторической деятельности помогают автору высказать концептуальную идею о том, что ге­незис эстетического сознания есть диалектически необратимый процесс развития при доминировании определенных содержательных взаимосвязанных состояний:

– стадии праксических эмоций, характерным признаком которой яв­ляется рефлекторная трудовая деятельность, которая способствовала фор­мированию психофизиологического удовольствия от выбранного (сделанного) орудия, неосознанному восприятию утилитарной целесообразности на основе соразмерности, пропорции, симметрии; освоение, использование огня и сохранение его в коллективной деятельности;

– стадии эстетической рефлексии, характерной особенностью которой является зарождение познания (осознания) свойств качества камня (идеи его) как основного орудийного материала и восприятия формы, а также приоб­ретение навыков, умений и сноровки формообразования при  наличии становящегося абстрактного мышления; зарождение мифологического мышления;

  –  стадии эстетического чувства, с которой можно связать наличие развитого абстрактного мышления, а также осознание эстетических поисков новых форм первобытных орудий; развитие эстетических сторон мифического видения мира и социальных форм (ритуалов, табу).

При становлении эстетического сознания данные стадии (состояния) отражали определенный ограниченный круг социальных операций трудовой практики первобытного человека, его определенных успехов. В диалектике нет hard and fast lines (абсолютно резких разграничительных линий), в ней наличествуют различные содержательные стадии развития. Данное суждение объясняет целостное единство структурообразующих элементов генезиса эстетического сознания, их диалектическую взаимосвязь.

Эстетическое рассматривается диссертантом на двух уровнях: 1) сущности как особом отношении  объекта  и  субъекта, как внутреннем моменте их взаимодействия; 2) явления как специфически наглядной  реализацией их связи. Эстетическое отношение в своем генезисе выражало некоторое  универсальное, целостное состояние первобытного общества, развитие его материальной и духовной практики как продукта саморазвития и формообразования развивающейся действительности. Появление орудийности в нижнем палеолите является основной причиной выработки социальных культурных норм, средств закрепления как индивидуального, так и коллективного действий. Однако стадный  животный характер существования предлюдей  на первых этапах по своей сущности был бессознательным, интуитивно – рефлекторным.  Закономерно возникшее эстетическое выступает не только как результат общественной трудовой практики людей, но и выступает как условие дальнейшего совершенствования человеческой практики и в организации её жизнедеятельности. Внутренним признаком эстетического являлась гармонизация противоречивого процесса развития человеческой практики, самого человека, некая мера прерывного и непрерывного (всеобщей и частных образов жизни). Ведь не случайно на протяжении многих тысячелетий рубило, с его  универсальностью эстетической формы, своеобразным каноном, сохранялось, являлось самым устойчивым орудием древних наших предков в локальных культурах.

Формирующийся человек направлял мышление на свою природу, свой внутренний мир. Регулятивная роль зарождающегося эстетического сознания обнаруживается в целенаправленности действий человека. Попытка получить нужную форму чего-либо является целенаправленным сознательным действием. Например, зарождение и развитие охоты как сложного социального процесса требовало активной мозговой деятельности и координации движения, а также эмоционального сопротивления и эмоциональной выразительности в формирующихся общественных навыках и требованиях. Развитие богатства человеческой практики, человеческой природы выступает как самоцель. Значение  этой идеи для эстетики основополагающее.

§ 2. Бинарная основа предпосылок эстетического сознания

В данном параграфе выявляются на базе исследования поведения высокоорганизованных животных (приматов) психофизиологические предпосылки (гаптические коды), возможность у гоминидов, а затем и хомо сапиенса эстетически отражать и творить действительность.11 Психическое отражение свойственно не только человеку, но и жи­вотным. Разумеется, что это качественно разные уровни психического развития. Согласно современным исследованиям, мышление может совершаться в любой поисковой деятельности по удовлетворению потребностей не только на базе второй сигнальной системы, но и на уровне первой сигнальной системы. Продукты мышления, выраженные в идеальных преобразованиях структуры объекта, а не только в отражении, свойственные только че­ловеку.

Поэтому идея о непрерывности развития материальной деятельности и сознания является методологической основой нашего исследования. С услож­нением уровня организации жизни животных возрастает роль индивидуаль­ного опыта. Так, наиболее высокоорганизованные из них переходят на высшую ступень, называемую стадией интеллекта или «ручного мышления».12 Животные ориентируются  во времени и пространстве действительности за счет собственной генетически унаследованной динамической модели (гаптической системы), содержащейся в структуре их организма.13 Им свойственна определенная целесообразность существования, т. е. приспособляемость к среде (гомеостаз), например, им свойственна тенденция удерживать за собой одну и ту же территорию (географическую среду) из поколения в поколение и проживать в определённых организационных приспособительных формах. Однако взаимодействие субъекта с объектом на уровне животных всецело осуществляется во внешнем плане, т. е. в непосредственных действиях с объектами – оригиналами. Поэтому психические процессы – действия животных, их система поведения – всегда имеют непосредственно внешне  выраженную форму, в то время как на уровне человеческого мышления выраженная форма приобретает весьма скрытый характер. У всех популяций животных обнаруживаются заученные навыки и некоторые «традиции» технологических «знаний». Они распознают и не употребляют в пищу ядовитые растения, используют, хотя и редко, предметы в инструментальных целях, строят жилища, живут в них и  следят за их благоустройством, образуют группы, где есть зачаточные так называемые «социальные роли» протокультуры14 в рамках биологической организации. Наличие системы наследственных поведенческих актов (например, гаптические коды ощущения формы, цвета, координации движения, ориентировочного инстинкта) способствует формированию внутренних концептов – аналогов человеческому мышлению, социальным чувствам. Эта предпосылка способствует становлению (как природно – био­логическая основа) человеческой целесообразной деятельности, которая в социальной среде приобретает эстетическое значение, т. е. имеет смысл целеполагания.

Для решения проблемы генезиса эстетического сознания, выявления биологических предпосылок особое значение имеют отмеченные исследователями15 четыре приз­нака деятельности приматов в процессе их эволюции, что отличает их от других животных и при­ближает к древнему человеку в истоках его формирования:

1. Наличие подготовительной и исполнительной фаз.

2. Наличие способности перенесения найденных решений на подобную ситуацию и умение приспосабливаться к ней. 

3. Наличие способности закреплять операции и целесообразно их воспроизводить без предварительных проб.

4. Наличие  преимущества в борьбе за выживание, способствующее  более быстрому развитию интеллекта. Эта особенность у них прояв­ляется в нарастании активности поведения, в воздействиях на окружающую среду.

Данное положение подтверждает идею теории эмоций П.В.Симонова16 о возрастающей активности живого, положительных эмоций, которые способ­ствуют адекватному поведению живых существ в контакте со средой. У животных основной тенденцией жизнедеятельности является стремление к максимальной биологической выживаемости при имеющихся условиях. Актив­ное стремление живых организмов к получению положительных переживаний совпадает с основной тенденцией жизни к максимальному самоосуществлению, у человека к оптимальной полноте проявления через так называемые основные и неосновные потребности. Исходя из этого, в диссертации выдвигается идея о доминирующем состоянии – психофизиологическом удовольствии – на стадии праксических эмоций при изготовлении первых орудий как противодействия первых людей зарождающимся трудом природным силам и утверждение истинно человеческого в развитии родовой сущности человека. В силу социального состояния сво­ей жизнедеятельности формирующийся человек стремился не только сох­ранить общий положительный тонус  в  мироощущении, но и развить его всеми имеющимися у него средствами.

Другая важная особенность у приматов – наличие подражания, ярко проявляемое в онтогенезе у детей, кото­рое выступает формой связи для передачи приобретённых умений автору и навыков. Существенна их роль в развитии средств общения, когда проявляется отделение фактического переживания (эмоций) от непосредственного внешнего воздействия. Момент возникновения эмоций, видимо, был связан с началом развития языковой формы общения.17 Развитая ориентировочно – исследовательская деятельность у приматов, т.е. наличие «конкретного анализа», есть результат биологического приспособления. Приматы имеют бинокулярное зрение, т.е. в использовании цветных геометрических фигур,  хорошо различают цвета и формы, имеется ощущение ритма (гаптический аппарат) – аналог формальным признакам красоты в эстетике у человека в социальной практике. Это было существенно  для антропоидов при выборе природного материала и производстве будущего искусственного орудия.

Таким образом, наличие подобных природных признаков эмоциональ­ных прирождённых реакций (гаптических кодов) свидетельствует о по­явлении интеллектуальной деятельности (способностей) у высших животных, которая являет предпосылку развития того уровня психи­ки, за которым начинается психика иного типа, свойственная человеку в коллективной трудовой деятельности, в истоках культуры.

Глава вторая. Эстетическое освоение действительности  древним человеком.

§1.Возникновение вещественно предметных эстетических отношений

  История общества есть продолжение истории природы, хотя ее закономерности не тождественны закономерностям общественного развития. Становление в человеке человеческого (культуры) не отменяло наличные практические  инстинкты (биологическую память,  унаследованность родовых признаков), которые подсказывали, что нужно делать и как это делать при производстве форм древних орудий. В реальной жизни нами руководит память на разных уровнях проявления. При этом (диалектически) формирование морфологического облика (руки) человека способствовало успешному совершенствованию орудий производства, наглядно проявляя связь морфогенеза и культурогенеза. Анализ процесса антропогенеза помогает проследить логику развития животного мышления в интеллект человека в историческом процессе. Взаимодействие живых существ с окружающей средой формируется в мозговых структурах в пробах и ошибках в качестве  модели  действия (наличия гаптических кодов). Именно важно изучить мыслительный механизм (гаптический аппарат) закономерного перехода от природно – биологических предпосылок к появлению человека разумного, эстетически мыслящего как проявление его сапиентности, согласно эстетическому критерию. Это означает, что эстетические способности современного человека  унаследованы от «начала» человеческой истории, от стадной формы существования гоминид (натурального единства), от ранних людей. Высшая нервная деятельность уже высших животных, отражая отдельное, таит возможность возникновения мышления,  появления «группированного представительства явлений внешнего мира» (И. Павлов)18, т.е. целостности, появление неглубоких и непрочных образов общего, которые можно назвать «предпонятийными» (ассоциативными), появление зачатков индукции и дедукции, обобщения и отвлечения. В дальнейшем развитии в нервной деятельности высших животных «предпонятия» достигают своего высшего развития и становятся необходимыми у человека.

Осуществление реконструкции мыслительных способностей древнего  человека возможно через анализ становления и развития конкретного археологического материала исторического прошлого и данных других наук. На самых ранних этапах развития способности человека воздействия  на естественно – природный материал было незначительным, однако  в социальной практике возникают функционально – обусловленные формы орудий, роль которых не была постоянной. Они отражали вначале абстрактные, односторонние практические действия древнего человека.  Неудачные, незаконченные поисковые разнообразные частичные зарождающиеся формы первобытных орудий древних людей  и есть начальное абстрактное, одностороннее ассоциативное  проявление человеческого мышления субъекта вещественно – предметной деятельности. В практике мышление эта деятельность  выступает как процесс синтеза и результат конкретных действий, а значит как  исходный пункт созерцания и представления.

Диссертант обращает внимание на изучение пограничных зон эстетического сознания, на промежуточные ступени, уровни, стадии преобразования одних состояний в другие. В эстетическом начале наглядно выражалась взаимосвязь орудийности (в онтологическом аспекте) и зарождающихся человеческих культурных потребностей и способностей (в гносеологическом аспекте) с мерой оценки (акциологический аспект). При концептуальном подходе к анализу развития комплекса орудий древних культур автор выделяет четыре взаимосвязанные эстетически значимые формы в их развитии: а) поисковую; б) зародышевую (зачаточную); в) универсальную (устойчивую); г) оптимальную (целостную, специализированную). Данные развивающиеся формы орудий определены содержательным историческим уровнем стадиального развития социальных элементов развивающейся структуры эстетического сознания. В этом плане мы выдвигаем идею совершенствования. Форма – это конструктивный элемент орудия, необходимый для создания новой целостности, глубоко и наглядно выражающей конкретное историческое содержание. Наличие повторяющихся способов и приёмов  достижения цели в технологии расщеплении камня есть своеобразное отражение определенной культурной традиции в этническом и хронологическом планах. Процесс овладения чувственным миром артефактов, созданных древними людьми, был также процессом формирования у субъекта специфических человеческих интеллектуальных способностей (рефлексивности) и социальных функций (магии, обрядов), которые осуществлялись как выбор, т. е. исторически выражали свободу и творчество волеизъявления людей, тем самым формируя основы эстетической реальности. С её созиданием в социальной практике древний человек утверждает в гармоничной целенаправленности целостную всеобщую эстетическую форму жизнедеятельности охотников и собирателей в совокупности с частными формами  эпохи нижнего палеолита.

Орудия производства определяются действительной объективной сущностью вещи, ее собственной природой как знака. Смысл – это должная жизненная целенаправленность, конкретизация значения, соотношение его со значением других слов или с предметной ситуацией. В силу такого понимания знака невозможно без выяснения его значения как предметного (обозначаемый им объект), так и смыслового (образ обозначаемого объекта) и экспрессивного (выражаемый с помощью чувства). Практика проясняет субъективистские искажения (иллюзии) и постепенно закрепляет истинное смысловое многообразие конкретного.  Появление абстракции (идеи) на стадии эстетической рефлексии стало причиной зарождения мифов, развития духовности. При этом диалектическим отрицанием развития частичных форм орудий явилось появление всеобщей универсальной содержательной устойчивой  формы орудий – рубила как значимого знака творческой практики. Становление сознания в орудийной деятельности (каменной индустрии) древнего человека (в рефлексивной форме) являло исторически определенную структурность, а значит умопостигаемый космос, связывающий сакрально камень с небом, чувственно переживаемый. Появление чувства соразмерности в создании орудий означало (сначала интуитивно – бессознательное) развитие ассоциативных представлений о правильных пропорциях, составных рабочих и рукояточной частей орудия, их ритмичность, последовательность стадий изготовления. Их контрастность и пропорциональность  являли начальное чувство гармонии от созданного орудия, обогащая структуру эстетического сознания древнего творца, развивая его воображение и фантазию. Тем самым в общественной практике для людей  орудия производства (а также природные факторы) означают материальные и нематериальные свойства, связанные с процессом социального преобразования вещей и практикой общения, появления обобщающих представлений и идей при формировании эстетической дистанции. Л.С. Выготский различал 3 ступени (стадии) генетического процесса развития обобщения: 1)синкретическую, где господствует «бессвязная связность»,  2)комплексную,  3)понятийную. В то время как в основе понятий лежат связи одного типа, логически тождественные между собой, в основе комплексности лежат самые разнообразные фактические связи, часто не имеющие друг с другом ничего общего. В понятии предметы обобщены по одному признаку, в комплексности – по различным фактическим основаниям. Поэтому в понятии отражается существенная, единообразная связь и отношение предметов, а в комплексности – фактическое, случайное, конкретное19.

В концептуальном плане решения поставленной автором проблемы  эпоха антропогенеза – это стадия (в основном) праксических эмоций становления эстетического сознания. Праксиологический подход помогает подметить существенные черты в искусных приёмах действующих субъектов, блестяще выполняющих свою работу при формообразовании орудий; проследить путь достижения исправности, путь, ведущий от фазы беспомощности к фазе полного овладения данным мастерством.20 Начало развития социогенеза выделяет две существенные черты – в форме предмета, его структуре отражаются не только накопленные знания, умения, но и переживания человека. В этом плане в общественной практике древних людей формируется ценностное отношение, как сторона ее, отличная от практической и познавательной сторон, т.е. выступает в форме  восприятия – оценок.  Объект в деятельности субъекта  выступает первоначально в отношение с тем,  что нужно (пригодно) субъекту. Внешнему выделению эстетического в структуре общественной практики (эстетической дистанции) сопутствует формирование эстетического отношения как ее внутреннего плана. Происходит его обособление от утилитарного и познавательного отношений. Историческое разделение первобытной практики на материальную и духовную способствовало тому, что развитие эстетического сознания может быть относительно самостоятельным от действительности.  Впоследствии, когда власть человека над природой значительно возросла, развилась рука человека, совершенствовались  его сознание и чувства, стремление создать красивую форму орудий или украсить орудия труда приобрело устойчивую потребность, выросло в самостоятельный вид художественной деятельности, в торжество принципа красоты в его историческом  контексте (первобытное искусство).

§2.Становление субъекта духовно  -  предметной  эстетической деятельности

Переход к сознательной деятельности представляет собой начало нового, высше­го этапа развития психического отражения действительности, а именно, в ходе взаимодействия с окружающей природой человек сознательно, целенаправленно преобразует среду и самого себя при формировании целостной эстетической культуры.

Формирование интуитивно – рефлекторной, вещественно – предметной деятельности  антропоидов (практических действий, навыков, умений) образует основу для возникновения и разви­тия предметно –  духовных способностей, т.е. способностей субъекта к построению, конструированию образов сознательно – чувственного воспри­ятия окружающей действительности как представлений (в историческом плане – табу, обычаев, обрядов, мифов, традиций), а также целенаправ­ленных действий человека по изменению предметного мира, преобразова­нию и развитию совокупности знаний. Предметно – духовная деятельность есть практическая деятельность по процессу и духовная по цели. В сво­ем начальном синкретизме она преследует утилитарные задачи с элементами духов­ной деятельности. Предметно – духовная деятельность – процесс создания духовных ценнос­тей. В этом существенную роль играли элементы формирующегося эстетического созна­ния и  эстетической деятельности.

В диссертации выявлено, что эстетическая деятельность, в свою очередь, является исходной социально – универсальной программой для возникновения и развития  художественных способностей и  теоретико – познавательных (духовно – практическая деятельность). Духов­но – практическая деятельность (в отличие от предметно – духовной) есть духовная де­ятельность по процессу (первобытное искусство) и практическая по цели. Она реализует духов­ные задачи (созидание красоты), но промежуточные исторические действия несут и  элементы утилитарные. Первые формы пробуждающего осознания единства человеческого коллектива (эпоха неандертальцев) должны были одновременно носить эстетически наглядный и иллюзорный характер. Например, возникающий тотемизм выступал как чувственно наглядное отражение не только инди­видуального, но и общего.  Эстетическую форму осознания этой связи природного и человеческого дал сам процесс практической деятельности, в ходе ко­торого у древних людей постоянно вырабатывалось убеждение (мироощущение) в общности с животными (природой). Это способствовало развитию элементов воображения и фантазии. Вместе с этим развивалась и накапливалась интуиция, опыт активных целенаправленных успешных интенциональных актов практических действий, прежде всего, в орудийной деятельности. Боль­шое значение имело имитирование познанных повадок животных древними людьми при передаче социального опыта в обряде – пляске всех членов общины. Здесь налицо зарождение ассоциативного синкретичного мышления древних людей, развитие  мифо­логического мышления из обрядов как процесса, эстетических элементов мифа, указывающих на со­держательную связь зарождающейся красоты и пользы в эпоху ашеля – мустье, согласно утверждениям современных исследователей. Постепенно отраже­ние реальных связей становилось  достоянием реального сознания  (мифов, легенд, сказок) и как понятийного отражения.  Позднее изображения эстетики маскировки можно увидеть на рисунках палеолитического искусства (эпохи верхнего палеолита).

При восприятии выразительных форм бытия гармоническое освоение пространственно – временного континуума (нахождение нужного материала, получение формообразованного орудия, выбор удачной местности для жилья или охоты, мифическое осознание роли своей общины – малого Космоса) вызывает глубокий целостный эмоциональный отклик у субъекта первоначальной эстетической деятельности. В этом плане «дискурсивная целостность» воспринимаемого объекта в социокультурной традиции означает понятийную и логическую деятельность в противовес бытию непосредственно чувственному, интуитивно – созерцательному. Известно, что познание закономерностей нередко интуитивно открытых опережало их осознанно – логическое постижение. В эстетической интуиции как факторе универсальной гармонии и целостного адекватного отражения в снятом виде представлены цели и результаты предварительной мыслительной деятельности, которая в сознании проявляется как интенциональный акт. В интеллектуальном акте выделяются два аспекта, внутренне присущий сознанию интенциональный  объект и способ данный субъекту познания (рефлексия, воображение, фантазия). Так мог формироваться перцепт – интуитивно осознаваемая совокупность образов, а смысловая программа формирования пространственных конструкций именуется концептом.21

При восприятии структурной целостности гармонии формируется оптимальный тип древнего индивидуума. Данный тип предполагает гармоничное равноценное развитие эмоциональной и интеллектуальной сфер. Оптимальность способствует реализации идеи совершенства, поэтому гармонию человек воспринимает как прекрасное. В ней сближено (просветлено) в конкретно – чувственной форме таинство совершенного трансцендентного мира и имманетного, реально осмысленного. У субъекта развивается эстетическое сознание, чувство универсальной гармонии как красоты бытия, обогащается духовно – душевный внутренний мир. Развитие положительных эмоций при восприятии гармонии у человека усиливает  «эффект творчества»22, когда древний человек как бы освобождает свой дух от тленной материи. При этом оптимальное развитие личности предполагает целостное образное восприятие объекта. Связь структуры объекта с  со – знанием оптимальной личности способствует развитию ее со – творчества в практической деятельности, социальных преобразованиях. Гармоничное эмоционально – интеллектуальное развитие совершенствует эстетические чувства у человека, его воображение и фантазию.23 Их соотношение исторически меняется. При этом эстетическое восприятие оптимальной структуры гармонии обладает самоценностью. Эстетическое восприятие есть целостное и образное видение действительности. Целостность выступает как неделимое единство. Исследователи утверждают принцип целостности как связь целого и части. Одни рассматривают целое как единство соединения взаимообусловленных частей, их сопряженность. Другие рассматривают целое как взаимосвязь частей или как неравную сумма сопряженных частей.24 В концептуальном плане в своих суждениях о гармонии мы основываемся на втором принципе. Прекрасное  проявляется в завершенности, соотносит совершенное и оптимальное в эстетической целостности объекта, например, использование древними людьми безопасных и благоприятных пещер в их развивающейся жизнедеятельности. Однако в жизни и в искусстве не завершенное заключает совершенство, а значит – оно явление подлинно эстетическое25.

Таким образом, на определенном этапе развития человеческой прак­тики закономерно произошло ее раздвоение для достижения желаемой цели – утверждения родовой сущности человека! С развитием сформированной социальной  практики и человеческого общества (культуры) по законам красоты, завершился процесс становления человека разумного – субъекта исторического процесса.

Третья глава. Созидание ранних  эстетических форм жизнедеятельности древним человеком.

§I. Возникновение эстетической рефлексии

как первоначальной формы эстетического освоения мира

В своем эстетическом видении люди стремились в практике к извест­ному господству над природным материалом. Эта возможность «снять» истинные свой­ства материала, придать ему образ Иного по своей целесообразной природе, привела к созданию осознанных древних предметов с тонкой обработкой (рубило, кливеры), имеющих эстетически значимый вид с "соответствующими стандартами"  и  свидетельствующих о зарождении эстетического чувства».26 Исходя из анализа конкретного археологического материала, можно выделить переходные моменты содержательных аспектов развития стадий генезиса эстетического сознания: а) от ста­дии праксических эмоций – подчинение «биологической памяти» социальным условиям, преобразование целесообразных актов в целенаправленные; б) от стадии эстетической рефлексии – к более углубленному познанию природных объектов, познания человека самого себя, к широте охвата познания мира, зарождению абстрактных размышлений, социальных форм – табу, ритуалов, обрядов, магии, мифов; в) к стадии эстетического чувства (при доминировании эвристических функций эстетического созна­ния) – сотворению в  творчестве духовных ценностей, поиску нового формообразования различных орудий, удовлетворяющих общественные потребности. С гносеологической точки зрения, материализация замысла пред­ставляет собой дальнейшее развитие познавательного процесса, запечат­ленного в орудиях, движение от общего к частному с последующей конкре­тизацией образов сознания через претворение их в системе эстетических знаков. Действительно, например, находки археологов в Ла – Микок, Ферраси, грот Мустье, древних террасах долин Европы указывают от нижних горизонтов их отложений к верхним последовательность в смене грубых шелльских рубил более тонко выделанными ашельскими рубилами и затем орудиями мустьерских типов. Разумеется, имеются и стоянки с неповторимыми артефактами в разных социокультурных слоях.

Противоречивый процесс развития эстетической рефлексии субъекта деятельности и познания (внутрен­ний опыт) определяет формирование эстетического состояния субъек­та, т.е. способствует накоплению знаний и наличных переживаний о себе и окружающем мире. Вместе с этим эстетическое состояние выра­жалось в рефлексирующей неудовлетворенности субъекта в  эстетической деятельности. В историческом развитии эстетическое сознание древнего человека реализовалось не только в сфере производства орудий, но и в зачатках художественной деятельности (эпоха мустье), а затем в первобытном искусстве (эпоха верхнего палеолита). Появление многочисленных символических знаков  указывает на появление зачатков художественной деятельности, когда эмоции переходят на специфическую "эстетическую" основу, а именно: развитие способности воспринимать различные вариации отражаемого объекта, знание определенной упорядоченности предмета (его симметрии, пропорциональности, контраста, ритма, целостности и т.д.), – чувство становится более устойчивым, развитым, углубленным не только на воспроизведении реальных вещей, но и на создании условий для их созидания. Первобытное же сознание людей еще не удерживало абстрактные, обобщенные понятия, поэтому первичные конкретно – чувственные образы (знаки, символы) помогали познавать многообразную реальную действительность, передавать накопленный опыт в дальнейшем через палеолитическую живопись, пиктографию. Символические знаки несут социальную коммуникативную информацию, связанную с интеллектуальной интуицией, творческим воображением, эвристической деятельностью. Важнейшим условием функционирования знака является известное постоянство его понимания. По С. Аверинцеву,27 символ позволяет рассматривать его структуру как многослойную, рассчитанную на активную внутреннюю работу воспринимающего. Несомненно, знак и символ имеют формальное и функциональное сходство. По мнению А. Лосева, они отличаются лишь степенью обобщенности, когда символ является разновидностью знака, предельно обобщенной знаковостью. Знак есть зародыш развёрнутого символа. В работе А. Пятигорского и К. Мамардашвили28 символ понимается как самостоятельная, вне знаковая категория. По мнению К. Юнга, символы дают эмоционально пережитому форму и способ (бессознательного) вхождения в мир человечески определенного понимания, не искажая при этом его сущности, без ущерба для его высшей значимости, в речевой осмысленности.  Данное эстетическое состояние сопровождается при удовлетворении поисковости чувством удовольствия и наслаждения в снятом виде качественно новом и более сложном. Таким образом, чувства становятся «непосредственно теоретиками» при различении и познании формальных признаков объекта. Предмет на этой стадии воспринимается как целостный упорядоченный ансамбль, обладающий смыслом и значением, т.е. возникновение эстетического восприятия несет в себе новые общественные мотивы поведения субъекта.

В диссертации раскрывается дальнейшее развитие рефлексии древнего человека, которая связана с изменением эстетического состояния, его актуализацией, возникновением понятий, абстрактного мышления. Раскрывая генезис эстетического сознания древнего че­ловека, автор  даёт определение эстетического как отражения конкрет­но – чувственной стороны свободной универсально – деятельной природы реф­лексирующего субъекта, т. е. показывает дина­мику формирования и развертывания определенной стороны сущностных сил человека в процессе целостной общественно – исторической практики. Осваивать действительность логически возможно было с помощью развитой чувственности, эмоций, переживаний, материальных действий. Формирование субъективного (рефлексирующего) отношения к миру тождественно личностному смыслу, который и «создает пристрастность человеческому сознанию».29

§2. Эстетические аспекты мифологического мышления

       Анализ практической и духовной деятельности людей, процесса исторического развития сознания первобытного человека поможет рассмотреть постепенное формирование умственных действий людей, их когнитивных и духовных способностей.30 В этом плане определенный научный интерес вызывает  зарождение эстетики мифов как процесса, эволюции эстетических знаний о них. Мифы помогают понять генезис первобытной культуры, в частности эстетические стороны ее материальных и духовных продуктов. В этом плане нужно найти и понять исторические закономерности генезиса мифа и его эстетических аспектов.

О возникновении элементарных представлений мы можем судить косвенным путем, используя данные археологии, этнографии, сравнительной лингвистики, истории и философии. Начало мифологического мышления уходит в истоки первоначальных инстинктивно – животных реакций человека, когда существовал магический фетишизм и стихийный бесформенный анимизм. А формирование эстетического сознания способствовало выходу за пределы непосредственно жизненных (витальных) рефлекторных реакций древнего человека. В эпоху становления родовых отношений рефлексирующее сознание углубляло познание самого себя, превращаясь в устойчивое и оформленное самосознание, создавая мифологию, своеобразный масс – образ. Миф есть проявление самосознания родовой общины. Мыслящие люди, стоящие на низкой ступени культуры, обладают широкой философией природы.31 Согласно нашей позиции, мифология есть вечно становящееся историческое мышление, имеющее свои переходные формы. Для древнего человека природа была еще непонятной. Суть формообразования всех вещей и явлений для первобытного сознания на первых порах являлась в беспорядочности, несоразмерности, диспропорции и дисгармонии, которые затем преодолевались, например, от смутных фетишистко – анимистических образов к осознанным сложившимся эстетическим образам, зооморфным и антропоморфным, тотемным. Прежде древние люди воспринимали эмоционально любое состояние природы, а лишь позднее через рациональное осмысление. Мифологическое мышление основано на интуитивно – эмоциональном проникновении в таинства мира. Жизнь есть тайна. Красота есть тайна. Мифы – это первая эстетическо поэтическая форма сознания древних людей  при соприкосновении с миром, познании его, ибо «система образов и мифологем составляла основу их мифологического сознания».32        Духовное освоение мира началось с зарождения мифологии. В процессе освоения мира древний человек осмысливал его через судьбоносные проблемы, создавал благоприятные и оптимальные формы своей жизнедеятельности, созидал «обнадёживающую картину мира»,33 свой «Дом» как  способ освоения мира. Согласно авторской позиции, первые зачатки мифических представлений эпохи начала ашеля первоначально есть стихийное, наивное осознание органических (для того времени) сакральных связей между человеком и природой (связь неба с камнем), попытка познания их закономерностей, орудийной деятельности (рубила). Принцип историзма показывает, что мифологические начальные представления древнего человека (мифы –  основы) были тесно переплетены своими общими идеями и фундаментальными принципами с содержанием зарождающихся форм общественного сознания. Они формировались в размышлениях людей о структуре мироздания (космология) и месте человека в нем (образ Первоматери). Ведь формы эстетического и художественного отражения совместимы с образностью мифологического сознания, а его имманентное развитие совпадает с принципами эволюции философско – эстетического мышления при близости друг к другу искусства, религии и философии на ранних ступенях человеческого общества, когда порождается синкретическая форма освоения мира человеческим сознанием как миф. Это эстетически значимое синкретичное эмоциональное состояние существовало в устойчивых ассоциациях древнего человека. Мы считаем, что поисково – рефлекторная форма эстетического восприятия мира была первоначально «самой грубой формой красоты» (стадия животнообразного труда).        

       Леви – Брюль34, характеризуя примитивное мышление, не отделял человеческие идеи, которые обусловливались существованием магического образа мышления, от особенностей, вытекавших из незавершенности формирования логического способа мысли. Есть основание предполагать, что у неандертальцев, наряду с формированием логического способа мышления, существовал и магический. Магия есть первоначальное проявление мифологического мышления, его основа. Велика роль суггестивного эстетического воздействия её на адаптацию, гармонизацию к среде членов первобытной общности. Позднее в мифологическом сознании (его эстетической стороне) развивается просветительско – объяснительная функция о мире, о родовой сущности человека.35        Можно предположить, что начало раздвоения человеческой деятельности на реальную (утилитарную) и интуитивно – символическую имелось у позднейших проантропов с появлением абстракции об универсальном орудии –  рубиле, а начало раздвоения мыслительной деятельности на логическую и магическую (мифологическую) - у ранних палеантропов.36Все это породило к позднему мустье появление систематических погребений, согласно позиции некоторых исследователей, как результат осознания коллективизма в зачаточных религиозных формах. Осознание связи между мертвым членом коллектива и общностью невозможно без осознания связи между всеми живыми членами коллектива, без осознания коллективизма как всеобщей эстетически значимой формы жизнедеятельности. Через первоначальные элементы эстетики погребения можно видеть осознание общности всех членов первобытного коллектива, ибо к этому времени завершилось становление тотемизма – первой формы осознания единства коллектива. Надо предположить появление и первых идей о «жизни за гробом». Человек осознавал сначала это практически в магии, а затем «теоретически» в воображении, эстетически оформляя их в обрядных мистериях. Шло постепенное осознание первых захоронений в пещере – месте жилья коллектива, а затем захоронения в погребениях, что и способствовало  появлению осознанных и  моральных норм, предписывающих заботу о каждом члене коллектива. Тем самым возникали осознанные элементы первоначальной всеобщей эстетической формы жизнедеятельности древних людей, ее частные формы.

Эстетика элементов магических обрядов способствовала развитию фетишизма, представлений о существовании у материальных объектов свойств, способных действенным образом влиять на жизнь и деятельность людей. Это способствовало формированию религии, когда  осуществлялся перенос внимания с вещей, которым приписывалось свойство магического влияния, на само приписываемое им магическое влияние. Возникли представления о магической силе. Магическая сила, первоначально рассматривавшаяся как неразрывно связанная с вещью, например камнем, в последующем начала мыслиться как что-то самостоятельное, способное переноситься от одной вещи к другой, способное отделяться от вещи (анимизм). С возникновением эстетических представлений о магической силе древнейшие обряды начали постепенно осмысливаться  как приемы использования этой силы. Открылась возможность представлять магию как нечто, существующее самостоятельно, отдельно от вещи. Вера в идеальную  (виртуальную) эстетику бытия сверхъестественных существ возникла из представления о существовании у реальных, объективных предметов сверхъестественных свойств. Эстетика иллюзорного (анимистического) представления о реально существующих вещах постоянно начинает перерастать в представление о существах иллюзорных (аналог виртуальности). Вера в существование у реальных вещей иллюзорных свойств начинает превращаться в веру существования наряду с реальными вещами и существования существ иллюзорных. Становление всеобщей эстетической формы жизнедеятельности этого времени порождало и искаженные частные формы. Начало процесса раздвоения представлений о мире в сознании человека на мир естественный и сверхъестественный как переход от стадии магии (завершающим этапом которой является оформленный фетишизм) к стадии демонизма (анимизма) относится, видимо, к эпохе родового строя, где позднее стала господствовать эстетика тотемизма, видимо, ко времени финального мустье. Тем самым начало стадии эстетической рефлексии порождало практически – духовное осуществление зарождающихся эстетических элементов тотемизма в ашело – мустье (эпоха неантропов). Согласно авторской концепции, скрытая сущность первых мифов основ (космологии, образов Первоматери и плодородия) – это природа, страх и удивление людей перед ее могуществом, таинством «предустановленной гармонии». Поэтому возникновение орудий из предметов природы было своеобразным эстетически оформленным торжеством человека над силами природы, то есть свободная практика являлась господством духа людей (сопутствующая красота – по Канту), их уверенность в силе первоначальных эстетических представлений, состояний, а также развития эстетической рефлексии (мерой осмысления и переживания). Анализ, проведённый диссертантом, различного содержательного этнографического материала дает возможность выявить мифолого – эстетические аспекты мировоззрения современных  аборигенов Сибири.37 

Согласно повериям многих племен, например, сибирских орочей, земля и небо не были разделены непроходимыми пространствами. Так, северные аборигены Сибири по глубине проникновения в сакральные знания (о происхождении и структуре Мироздания, о характере и направлении развития Вселенной) достигли уровня философско – эстетического осмысления. Модель вселенной у них многоструктурна и многомерна. По авторской концепции, этапное  начальное развитие эстетико – мифологических представлений относится к стадиям эстетической рефлексии и эстетического чувства в эпоху ашело – мустье. Надо полагать, что все начальные эстетические представления возникали под влиянием господства каменной индустрии и совокупных общественных отношений в первобытном обществе. При этом сакральная значимость камня в мире первобытных людей и его связь с небом определяла поздние родовые общинные эстетические представления, которые людьми переживались, были понятны и принимаемы. Выходило, что орудие из камня и небо есть одна «плоть», есть некая тождественность. Тем самым первобытный человек утверждал свои «наивные» эстетические представления о силе и могуществе конкретного камня, который он отождествлял с конкретной общиной и миром вообще. Человек считает себя зависимым, обязанным своим существованием милости другого, жизни коллектива общины и неба, а поэтому полагал, что жизнь не есть его собственное творение. В силу этого анимического отождествления всякой родовой общности с конкретным земным живым существом (душа камня) возникает весьма интересная эстетическая черта мифологического Времени и Пространства. Данная эстетика древнего культа камня, видимо, сформировалась в условиях перехода к производящему хозяйству (к концу верхнего палеолита), когда преобразующее воздействие человека на природу еще было ограничено, но уже начинает проявляться. Видимо, в этот мифологический период формируется в символической форме идея мировой горы38, т. е. в производном мифе.39 Постепенно люди выделили в окружающей действительности 3 мира: верхний (возвышенный), средний (прекрасный), нижний (низменный). По этнографическим источникам, у восточных славян, кроме видимого неба, существовало несколько небесных сводов. Всего существуют 11 небес: стеклянное, хрустальное, медное, железное и так далее, на последнем из которых – золотом – восседает Бог на своем золотом престоле. В народе говорят: «на седьмом небе от счастья».40

Таким образом, возможна частичная реконструкция зарождающихся древних мифологических представлений (основных и производных), например, у коренных жителей Сибири по этнографическим данным. Однако даже на стадии эстетического чувства существовала трудность обнаружения в мифолого – эстетических представлениях стройной логической структуры. Она как бы растворена в кажущемся беспорядочном нагромождении событий и образов, сложных сюжетов, вмешательстве фантастических существ, обладающих сверхъестественными способностями. Первобытное мышление, формирующийся его логический механизм, таящийся за внешней метафористичностью, выражал во многом еще чувственно – наглядные формы отраженного мира. Подобное совмещение не случайно, и за этим кроется глубокая формирующая логика развивающегося мышления. Здесь видим замкнутый характер мифологической Вселенной, ограничение ее видимыми конкретно – чувственными образами, преобладание чувственных ощущений, чувственной наглядности, исходя из ценностной ориентации, что в целом выражает и эстетический характер зарождающихся понятий о верхнем (возвышенном), среднем (прекрасном) и нижнем (безобразном) мирах. Не примитивное сознание творит мифологическую действительность, а ограниченная практика творит мифологическое сознание! Миф, возбуждая творческую энергию, восполняет недостаток реального желания должным. Конкретизация же борьбы, преодоление противоположных начал, точнее, актуализация этого процесса предполагала многочисленные эстетические модификации мифообразования, что и прослеживается в анализе материала диссертации. В отличие от современного человека, который, используя достижения науки и техники, совершает чудеса на деле, первобытные люди совершали «чудеса» в своем воображении. Анализ многих мифических сюжетов показывает отсутствие у древних людей согласованности объема и содержания структурных единиц в образной интуитивной мысли и наличие согласованности в мысли собственно рационально – понятийной. Эта взаимосвязь создает целостность, дающую возможность существования этнокультуры в современных условиях. Целостность выполняет интегративную функцию, способствующую адекватному отражению сущностных жизненных интересов любого народа в определенных исторических условиях и природной среде. Выявление этнических самобытных потребностей и интересов в социуме усиливает социорегулятивный потенциал современной  культуры41. Усваивая новые ценности, этнокультура приспосабливается к современной исторической среде, а соблюдение меры усвоения позволяет этнокультурной целостности утвердить и сохранить качественное своеобразие в новой исторической обстановке. Так, у северных народов культ священных мест – это уникальный памятник духовной и религиозной культуры, связь человека с космосом, природой. Через деятельность духовных наставников –  шаманов, они отражали прежде всего практические потребности в успехе на охоте, оленеводстве, заботе о здоровье, избавлении от злого начала в жизни. Поклонение священным местам – философско – эстетическая мудрость народа, например, у эскимосов. Такие эстетические воззрения являются неотъемлемой стороной традиционной духовной культуры самых древних времен вплоть до ХХI века.

Проблема шаманизма в этнокультуре является одной из сложнейших в истории формирования мифологического мышления народов, истории религии. Автор в концептуальном плане пытается прояснить эстетическую сторону зарождения шаманства, исследовать диалектику биологического (нервно – психического) и социального (исторического) начал в данном феномене, механизм их многоуровневого взаимодействия, при этом важно «определить правильность соотношения того и другого»42.  В исследовании эстетической целостности шаманства не затрагиваются многие спорные вопросы о времени появления шаманства, корнях происхождения, в основном нами принимаются устоявшиеся точки зрения специалистов.

В заключении диссертационного исследования кратко воспроизводятся результа­ты проведенного исследования, их применение и указываются перспективы дальнейшего изу­чения фундаментальной и сложной проблемы.

СПИСОК РАБОТ, ОПУБЛИКОВАННЫХ ПО ТЕМЕ ДИССЕРТАЦИИ

  I.  Монографии

1. Ежов В. С. Эстетическая целостность культуры. – Новосибирск,  СибГУТИ,  М.: ИНИОН РАН, №58551 от 17. 02. 04. – 155 с. (12 п. л.).

2. Ежов В. С. Истоки эстетического сознания. – Новосибирск: Наука, 2009. – 276 с. (17,4 п. л.).

II. Публикации в ведущих рецензируемых научных журналах

и изданиях, рекомендованных ВАК

1. Ежов В. С. К решению проблемы генезиса эстетического сознания древнего человека // Всероссийский научный журнал «Гуманитарные науки в Сибири». Серия: Археология и этнография. – №3, 1997. – С. 50 – 57 (0,5 п. л.).

2. Ежов В. С., Решетникова Е. В. Научный потенциал целостности метафоры //  Философия образования. №3 (20/2007) НГПУ. Новосибирск, 2007. – С. 52 – 58. (0,6 п. л.).

3. Ежов В. С. Философско – эстетический дискурс трансцендентентности гармонии // Философия образования. №1 (22/2008) НГПУ. Новосибирск, 2008. –  С. 37 – 40. (0,3 п. л.).

4. Ежов В. С. Мифологические и эстетические стороны гармонизации жизнедеятельности человека // Социальная политика и социология. Междисциплинарный научно – практический журнал. №5 (46). – В 2 – х  т. – Т.1. – М., Издательство РГСУ, 2009. – С. 152 – 161. (1,1 п. л.).

5. Ежов В. С. Эстетическая структура целостности // Социальная политика и социология. Междисциплинарный научно – практический журнал. №5 (46). – В 2 – х т. – Т.2. – М., Издательство РГСУ,  2009. –  С. 312 – 317. (1 п. л.).

6. Ежов В. С., Андропова Ю. Ю. Эстетическая рефлексия мифомышления в современном социокультурном пространстве России // Социальная политика и социология. Междисциплинарный научно – практический журнал. №10 (52).  – М., Издательство РГСУ,  2009. –  С. 438 – 456. (1,7 п. ч.).

7. Ежов В. С. Палеочеловек как объект философски – эстетического исследования // Социальная политика и социология. Междисциплинарный научно – практический журнал. №10 (52).  – М., Издательство РГСУ,  2009. –  С. 480 – 496. (1 п. л.).

8. Ежов В. С. Эстетическая сопряжённость диалога культур // Мир науки, культуры, образования. Международный научный журнал. №6 [25]. – Горно – Алтайск, 2010. – С. 259 – 261. (0,3 п.л.).

9. Эстетический потенциал инновационного образования // Философия образования. №1 (34) НГПУ. Новосибирск, 2011. – С. 97 – 104. (0,5 п. л.). 

10. Ежов В. С. Архетипическое основание эстетической рефлексии // Мир науки, культуры, образования. Международный научный журнал. №1 [26].– Горно – Алтайск, 2011. –  С. 335 –337. (0,3 п. л.).

11. Ежов В. С. Виртуальная эстетика символов в социальной деятельности // Философия образования. №2 (35) НГПУ. Новосибирск, 2011. – С. 179 – 187. (0,8 п. л.).

12. Ежов В. С. Происхождение эстетики древнего человека (философия исторической реконструкции) // Мир науки, культуры, образования. Международный научный журнал. №3 [28].– Горно – Алтайск, 2011. –  С. 301 – 306. (0,6 п. л.).

13. Ежов В. С. Бинарная структура истоков эстетического сознания // Идеи и идеалы. Научный журнал. №3(9).Т.2.– Новосибирск, 2011. –  С. 135 – 141. (0,6 п. л.).

14. Ежов В. С. Эстетическая рефлексия в гармонизации социальных преобразований // Мир науки, культуры, образования. Международный научный журнал. №4 [29].– Горно – Алтайск, 2011. – С. 70 – 72. (0,3 п. л.).

III. Статьи в профессиональных журналах и научных сборниках, доклады на конференциях, научно методические работы

1. Ежов В. С. Генезис эстетического в мифологическом сознании древнего человека (к выработке концепции) // Гуманитарные исследования: итоги последних лет. –  Сб. тезисов научной конференции, посвященной 35 – летию гуманитарного факультета НГУ. –  НГУ, 1997. – С. 49 – 51. (0,2 п. л.).

2. Ежов В. С. Истоки эстетического сознания этноса хакасов // Этносоциальные процессы в Сибири: Тематический сборник. –  Новосибирск: Изд. Ин – та философии и права СО РАН, 1998. –  Вып.2. – С. 214 – 220. (0,4 п. л.).

3. Ежов В. С. Эстетический потенциал палеолитической культуры Сибири (на материале поселений Мальта и Буреть) // Научная конференция «Историческая наука на рубеже веков», ТГУ, Томск,1998, 0,3 п. л.

4. Ежов В. С. Регулятивный потенциал эстетической культуры // Коллективная монография. Культура и ответственность в системе социального регулирования,  Новосибирск, СибГУТИ, М.: ИНИОН РАН, №54589,1999. –  С. 35 – 44. (0,8 п. л,).

5.  Ежов В. С. Эстетические позиции извечности древнего искусства //  Искусство, образование,  наука в преддверии III тысячелетия.  Тезисы докладов Международного научного конгресса, г. Волгоград, 6 – 8 апреля 1998г. – Волгоград, 1999. – С. 143 – 147. (0,3 п. л.).

6. Ежов  В. С. Эстетика космогонии аборигенов Сибири // Международная научно – практическая конференция. «Проблемы этнологии и этнопедагогики». – Сборник статей и материалов. –  Вып.8. – НГПУ, Новосибирск,1999, 0,3 п. л.

7. Ежов В. С. Когнитивный потенциал генезиса эстетического восприятия // «Наука, искусства,  образование на пороге III тысячелетия». – Материалы II Международного научного конгресса г. Волгоград, 6 – 8 апреля 2000г.: В 2 – х Т.2 –  Волгоград: Изд – во ВолГУ, 2000. – С. 22 – 25. (0,2 п. л.).

8. Ежов В. С. Эстетическое сознание в адаптации молодого специалиста // Сб. статей. Актуальные проблемы современной философии. – Новосибирск, СибГУТИ, М.: ИНИОН РАН, №55907 от 18. 09. 2000. –  С. 45 – 55.  (0,9 п. л.).

9. Ежов В. С. Эстетизация технической среды обитания // Сб. статей. Актуальные проблемы современной философии. – Новосибирск, СибГУТИ, М.: ИНИОН РАН, №55907 от 18. 09. 2000. – С. 35 – 44. (0,7 п. л.).

10. Ежов В. С. Система воспитания как условие формирования личности высококвалифицированного специалиста // Доклад на пленарном заседании на 42 научно – методической конференции  СибГУТИ. – Новосибирск, 2001. –  С.21. (0,1 п. л.). 

11. Ежов В. С. Эстетическое как ценность // Сб. статей.  Актуальные проблемы современной философии: потребности, интересы, ценности / отв. ред. к. ф. н. Ежов В.С. – Новосибирск, СибГУТИ, М.: ИНИОН РАН, №57013 от 15. 02. 2002. –  С. 34 – 42.  (0,5 п. л.).

12. Ежов В. С. Положительные эмоции как онтологическое основание генезиса эстетического// Информатика и проблемы телекоммуникаций. – Российская научно – техническая конференция. –  Материалы конференции. – Секция: Гуманитарные науки. – Т.1. –  Новосибирск, 2002. – С. 246.  (0,1 п. л.).

13. Ежов В. С. Эстетическая культура человека // Учебное пособие. –  СибГУТИ, Новосибирск,  2003. – 174 с.  (11,5 п. л.).

14. Ежов В. С. Эстетическое самосознание этнических меньшинств // Сб. статей. Актуальные проблемы современной философии: соотношение природы и общества. – Новосибирск, СибГУТИ, М.: ИНИОН РАН №57870 от 25. 03.  2003. –  С. 121 – 125.  (0,3 п. л.).

15. Ежов В. С. Регулятивный аспект принципа соотношения и соответствия в эстетических ценностях // Сб. статей. Актуальные проблемы современной философии: аксиологический аспект регулятивных отношений. – Новосибирск, СибГУТИ, М.: ИНИОН РАН №58769 от 07. 07. 2004. – С. 79 – 83.  (0,3 п. л.).

16. Ежов В. С. Эстетическая целостность шаманства // Этносоциальные процессы в Сибири: Тематический сборник. Ин – т  философии и права СО РАН, Новосибирск, 2004. –  С. 175 – 178.  (0,4 п. л.).

17. Ежов В. С. Эстетика патриотизма в истории искусства // Традиции патриотизма в культуре и истории России: Материалы  научно – практических конференций 2003 – 2005 гг. – К 60 – летию Победы в Великой Отечественной войне19 41 – 1945 гг. – Волгоград, 2004. – С. 180 – 182. (0,2 п. л.).

18. Ежов В. С. Становление целостности эстетического сознания // Философия и будущие цивилизации. – Тез. доклад. и выступлений IV Российского философского конгресса (Москва, 24 – 28 мая 2005г.). – Т.4. – Москва, 2005. –  С. 173. (0,1п. л.).

19. Ежов В. С. Эстетика менталитета русичей // Этносоциальные процессы в Сибири: Тематический сборник: вып.7. – Ин – т философии и права СО РАН, Новосибирск, 2006. –  С. 37 – 41. (0,5 п. л.).

20. Ежов В. С. Эстетический дискурс социальной гармонии //  Материалы Международной научно – практической конференции «Экономика, государство и общество в ХХI веке» в рамках Румянцевских чтений. Москва.: Изд – во РГТЭУ, 2006. –  С. 96 – 99.  (0,2 п. л.).

21. Ежов В. С. Художественное познание как средство гармонизации личности специалиста // Тенденции модернизации высшего образования. – Сб. научных трудов «Вестник СибГУТИ». –  Новосибирск, 2006. –  С. 76 – 79.  (0,4 п. л.).

22. Ежов В. С. Дискурсивный поиск целостности гармонии //  Восьмая ежегодная Всероссийская конференция: «Гармония и хаос: этико – эстетические аспекты». 17 –18 ноября 2006г. в рамках «Дней Петербургской философии – 2006», Спб, 2006.  – С. 23 – 28.  (0,3 п. л.)

23. Ежов В. С. Методика формирования креативности личности художника – дизайнера // Проблемы подготовки и переподготовки кадров в сфере инфокоммуникационных технологий: Сборник тез. докл. 48 НМК  СибГУТИ. – Новосибирск, 2007. – С. 70 – 71. (0,1 п. л.).

24. Ежов В. С. Эстетический аспект социального регулирования //  Коллективная монография «Введение в философию ответственности» / Отв. ред. проф. А.И. Ореховский. –  Новосибирск,  2007. –  С.164 – 184. (1,6 п. л.).

25. Ежов В. С. Эстетический дискурс целостности диалога культур // Этносоциальные процессы в Сибири: Тематический сборник: вып.8. – Ин – т философии и права СО РАН, Новосибирск, 2007. –  С. 13 – 15. (0,3 п. л.).

26. Ежов В. С. Эстетический потенциал бессознательного // Наука. Философия. Общество. –  Материалы  V Российского философского конгресса. –  Том 2. – Новосибирск: Параллель, 2009. –  С. 234 – 235 (0,1 п. л.).

27. Ежов В. С. Техническая эстетика: Учебная программа спецкурса // СибГУТИ. – Новосибирск, 2009. – 23 с. (1,5 п. л.).

28. Ежов В. С. Онтология историзма предустановленной гармонии Г. Лейбница // Материалы Российской научно – технической конференция «Информатика и проблемы телекоммуникаций». – Секция: Гуманитарные науки. –  Т.1. – Новосибирск, 2010. –  С. 360 – 361. (0,1 п. л.).

29. Ежов В. С. Эстетика праформ или истоки дизайна // Материалы Российской научно – технической конференция «Информатика и проблемы телекоммуникаций». – Секция: Гуманитарные науки. –  Т.1. – Новосибирск, 2010. –  С. 361 – 363. (0,2 п. л.).

30. Ежов В. С. Эстетика преемственности в диалоге культур // Межкультурные коммуникации: Проблемы методологии и теории: Сб. научных трудов. М.: Издательство РГТЭУ, 2010. – С. 31 – 35. (0,3 п. л.).

31. Ежов  В. С. Историзм антитезы чувственно – рационального в эстетическом // Материалы Российской научно – технической конференция «Информатика и проблемы телекоммуникаций». – Секция: Гуманитарные науки. Новосибирск, 2011 . – С. 412 – 413. 0,1 п. л.).


1 Вунд  В.. Миф и религия. Мюллер М. От слова к вере. Сравнительная история религии. – М.: Изд – во ЭКСМО, СПб., Terra Fantastica, 2002. С. 237.; Солопов  П. Е. Виртуалистика и философия. – М.: ВИУ, 2000. – 491 с.

2 Куценков  П. А. Начало. Очерки истории первобытного и традиционного искусства. – М.: Алетейя, 2001. – 264 с.

3 Афасижев М. Н. Изображение и слово в эволюции художественной культуры. Первобытное общество. – М.: Едиториал УРСС, 2004. –  224 с.; Вишняцкий Л. Б. Введение в преисторию. Проблемы антропогенеза и становление культуры. – Кишенёв, 2002. –172 с.; Волков П. В. Трасологические исследования в археологии Северной Азии. – Новосибирск: Изд – во Ин – та археологии и этнографии СО РАН, 1999. – 192 с.; Деревянко А. П. и др. Палеолитоведение: введение и основы. – А. П. Деревянко, С. В. Маркин, С. А. Васильев. – Новосибирск: Наука,1998. – 384 с.; Ларичев В. Е. Колесо времени. Солнце, Луна и древние люди. – Новосибирск: Наука,1986. –186 с.; Окладников А. П. Сибирь в древнекаменном веке. Эпоха палеолита: Материалы по древней истории Сибири. – Улан – Удэ, 1964. – С.51 – 128. – (макет 1 тома Истории Сибири); Шер Я. А., Вишняцкий Л. Б., Бледнова Н. С. Происхождение знакового поведения. – М.: Научный мир, 2004. – 279 с.; Бажутина, Т. О. Происхождение человека. Концепция переходных состояний развития. – Новосибирск: Наука, 1993. – 155 с.; Кларк, Дж. Д. Африка от появления человека разумного современного вида до начала производства пищи (производящего хозяйства) [Текст] / Кларк Дж. Д. // История человечества: в 8т. Т.1: Доисторические времена и начала цивилизации. – М.: Издательский Дом МАГИСТР – ПРЕСС, 2003. С. 214 – 230.; Marshack  A. The Roue of Civilization [Текст] / Marshack  A. – N.Y., 1972.; Premack D. Language in chimpanzee? [Текст] / Premack D. // Science, – 1971, – Vol. 172, no. 3985. – p. 808 – 822.; Eccles J. C. Evolution du cerveau et creation de la conscience [Текст] / Eccles J. C. – Fayard, 1992.

4 Басин Ф. Б. Проблема бессознательного (О неосознаваемых формах высшей нервной деятельности). – М., 1968. – 468.; Деревянко А. П., Холюшкин Ю. П., Ростовцев П. С. Неадертальская проблема как задача статистического анализа (предварительные результаты) // Информационные технологии в гуманитарных исследованиях: И74. Сб. тр. Новосибирск: Изд – во НИИ МИОО НГУ, 1998. С. 46 – 54.; Режабек Е. Я. Мифомышление (когнитивный анализ). – М.: Едиториал, УРСС,2003. – 304 с.; Элиаде М. Священное и мирское. – М.,1994. – 144 с.; Юнг К. Г. Психология бессознательного. – М., 1994. – 319 с.; Яковлев Е. Г. Искусство и мировые религии. – М.,1985. – 287 с.

5 Юнг К. К пониманию психологии архетипа младенца // Самосознание культуры и искусства ХХ века. Западная Европа и США-М.- СПб.: Университетская книга,2000. C. 132; там же. Психология и поэтическое творчество. – С. 114 – 130.; Аристотель. Этика. Политика. Риторика. – Минск: Литература, 1998.  – 1391с.; Пока растут травы –  ... Антология мифов, традиций и современной поэзии, легенд индейцев и эскимосов США, Канады, Якутии– М.,  1988. – 400 с.; Платон. Сочинения: пер. с древнегреч.:  Спб.: Изд –  во ЛГУ, 2006.

6 Бердяев Н.А. Смысл истории. – М., 1990. – 175 с.;Тейяр де Шарден П. Феномен человека. – М., 1987. – 240 с.

7Гольдентрихт  С. С. О природе эстетического творчества. –  М., Изд – во МГУ, 1977. – 248 с.; Бычков В. В. Эстетическое сознание древней Руси.  –  М., 1988. – 64 с.; Кантор К. Красота и польза. – М., 1967. – 279 с.; Крутоус  В. П. Родословная красоты. Прекрасное и целесообразное. – М., 1988. – 223 с.; Дзикевич, С. А. Эстетика онтологии. Эпистемологическая аналитика знания бытия. – М., 2006. – 134 с.; Конев В. А. Красота //Человек. Философско – энциклопедический словарь. –  М.: Наука, 2000. – 170 с.; Философия наивности – Сост. А. С. Мигунов. – М.: Изд – во МГУ, 2001. – 384 с.; Диденко В. Д. Духовная реальность и искусство: Эстетика преображения. – М.: Беловодье, 2005. – 288 с.; Бассин Е. Я. Пространственное «измерение» эстетического // Философские науки. – 2006. – №3. – С. 81 – 87.; Гущин А. С, Происхождение искусства. – М.; Л., 1937. – 114 с.; Гиренок Ф. И. Философия как исследование пределов возможности мыслить иначе // Человек. RU: Гуманитарный альманах. – Новосибирск: НГУЭУ, 2007. – С. 251 – 262. С.;  Каган М. С. О духовном: (Опыт категориального анализа) // Вопр. философии. – №9. – С. 91 – 102.; К обсуждению вопроса о сущности эстетического // Вопр. философии. – 1963. – №5. – С. 131 – 150.; Корниенко В. С. О сущности эстетического познания. – Новосибирск, 1962. – 176 с.; Клягин Н. В. Человек в истории. – М.: ИФ РАН, 1995. – 238 с.; он же. О природе человеческой красоты // Высшее образование сегодня. – 2006. – №10. –С. 16 – 25.; Кликс Ф. Пробуждающееся мышление. У истоков человеческого интеллекта. – М.: Прогресс,1983. – 302 с.; Меркулов И. П. Когнитивная эволюция. – М., 1999. – 312 с.;  Окладников А. П. Утро искусства. – Л.: Искусство, 1967. – 135 с..; Поршнев Б. Ф. О начале человеческой истории. – М., 1974. – 487 с.; Сабощук А. П. О чувственных предпосылках мышления: (Проблема адекватности и идеальности чувственного образа). – Кишинёв: Штиница, 1984. – 135 с.; Сергеев Б. Ф. Ступени эволюции интеллекта. – Л.: Наука, 1986. – 192.с.; Симонов П. В. Эмоциональный мозг. – М.,1981. – 215 с.; Суворов Н. Н. Интеллектуальные интенции как архаические стратегии // Материалы всероссийской конф. « Гармония и хаос: этико – эстетические аспекты», Санкт – Петербург, 17 – 18 ноябр. 2006. Альманах кафедры эстетики и философии культуры СПбГУ: – СПб.: Санкт – Петербурское философское общество, 2007. – №2. – С. 256 – 261.; Трофимова Р. Л. Эстетический аспект взаимоотношения языка и мышления // Вопросы философии. – 1977. – №12. – С. 75 – 79.; Фабри К. Э. К проблеме игры животных // Бюллетень МОИП, отд. Биологии. – 1973. – 146 с.; Хрустов Г. Проблема человеческого начала // Вопросы философии. – 1968. – №6. – . 131 – 144.; Эдельман Э., Маунткаса В. Разумный мозг. – М., 1981. – 135 с.; Эйбл – Эйбсефельдт И. Биологические основы эстетики // Красота и мозг. – М.: Мир, 1995. – С. 29 – 73.;Эфроимсон В. П. Генетика этики и эстетики. – СПб: Талисман, 1995. – 281 с.; Эстетическое сознание и процесс его формирование. Сб. ст.- М.: Искусство, 1981. – 104 с.; Яковлев Е. Г. Эстетическое как совершенное. – М., 1995. – 407 с.

8 Моэн Ж. П. Предисловие к первому тому: Доисторический период в действии. Современное состояние исследований (1988-2000) // История человечества: в 8т. Т.1: Доисторические времена и начала цивилизации. –  М.: Издательский Дом МАГИСТР – ПРЕСС, 2003. – С. 18 – 33.; Деревянко, А. П. Каменный век Северной, Восточной и Центральной Азии.  –  Новосибирск, 1975. – 232 с.; Матюхин А. Е. Орудия раннего палеолита // Технология производства в эпоху палеолита. –  Л.: Наука, 1983. – С. 134 – 187.; Ранов В. А. Древнейшие страницы истории человечества. – М.: Просвещение, 1988. – 160 с.; Семенов С. А. Первобытная техника. –  М.; Л.: Изд-во АН СССР, 1957. – 240 с.; Семенов С. А. Об олдувайских гоминида // Вопросы антропологии. – М.: Изд-во МГУ, 1975. –  Вып.49. – С. 3 – 14.; Семенов, С. А., Коробкова Г. Ф.  Технология древних производств.  –  Л., 1983. – 255 с.; Шер Я. А., Вишняцкий Л. Б., Бледнова Н. С. Происхождение знакового поведения. –  М.: Научный мир, 2004. – 279 с.; Бунак В. В. Речь и интеллект, стадия их развития в  антропогенезе // Ископаемые гоминиды и происхождение человека. –  М., 1966. –  Т.92. –  С. 497–555. – Труды ИЭ.

9 Филиппов А. К. К вопросу об истоках эстетической деятельности человека в палеолите // Археологические  изыскания. – СПб., ИИМК РАН, 1993. – Вып. 10. – С. 63 – 65.

10Волков П. В. Трасологические исследования в археологии Северной Азии.– Новосибирск: Изд – во Ин – та археологии и этнографии СО РАН, 1999. – 192 с.; Он же. Волков П. В. Экспериментальная археология: Учеб.  –  метод. – пособие. – НГУ, Новосибирск, 2006. –  68 с.

11 Брагина Н. Н., Доброходова, Т. А. Функциональная асимметрия человека. –  М., 1988. – 239 с.

12 Леонтьев А. Н. Проблема развития психики. –  М., 1965. – 572 с.

13 Режабек Е. Я. Мифомышление (когнитивный анализ). –  М.: Едиториал, УРСС, 2003. – 304 с.

14 Tobias R. V. The brain of the first hominids  // Origins of the Human. – Oxford, 1995; Wilson E. O. Sociobiology: the new synthesis. – Cambridge, 1975.

15 Тих Н. А. Предыстория мышления. –  Л.: Изд-во  ЛГУ. – 1970. – 335 с.

16 Симонов П. В. Эмоциональный мозг. –  М., 1981. – 215 с.

17 Зорина З. А., Полетаева И. И. Элементарное мышление животных: Учеб. пособ. – М.: Аспект Пресс, 2003. – 320 с.; Леви, Д. Церебральная асимметрия и эстетическое переживание. Красота и мозг. – М., 1995. – С. 227 – 250.; Ренчлер, И., Херцбергер, Б., Эпстайн, Д. Введение // Красота и мозг: Биологические  аспекты  эстетики.  –  М.: Мир, 1995. – С. 12 – 14.; Эфроимсон, В. П. Генетика этики и эстетики. – СПб: Талисман, 1995. – 281 с.; Донских О. А. Происхождение языка как философская проблема.  – Новосибирск, 1984. – 127 с.; Фуко М. Слова и вещи. – А – саd, СПб.,1994. – 406 с.

18Павлов И. И. Двадцатилетний опыт объективного изучения высшей нервной деятельности (поведения) животных. – М.: Наука, 1973. – 264 с.

19 Выготский Л. С. Мышление и речь. Психологические исследования. – М.- Л., 1934.  – С. 324.

20 Котарбинский Т. Трактат о хорошей работе. – М.: Экономика, 1975.  – С.  271.

21  Дзикевич  С. А. Эстетика онтологии. Эпистемологическая аналитика знания бытия. – М., 2006. – 134 с.

22  Бехтерева Н. П. Магия мозга и лабиринты жизни. – доп. изд. – М.: АСТ; СПб.: Сова, 2007. – 383 с.

23  Деев Н. А. Введение в теорию гармонии. – Новосибирск, 2001. – 295 с.

24 Разумовский О. С. Оптимальность как выражение единства ценностного и рационального в системе живой природы и общества // Гуманитарные науки в Сибири. – Новосибирск: Сер.: философия и социология. – Изд – во СО РАН, 1995. – №2. – С. 21 – 27. 

25 Яковлев Е. Г. Эстетика. – М., 1999. – 640 с.

26 Кларк  Дж. Д.  Доисторическая Африка.  –  М.: Наука, 1977. – 264 с.

27 Аверинцев С.С. Культурология Йохана Хейзинги.  // Вопр. философии. –  1969. –  №6. – С.169–174.; Хейзинга И. Homo Ludens. В тени затрашнего дня. –  М., 1992. – 464 с.

28 Мамардашвили М. К., Пятигорский А. М. Символ и сознание. Метафизические рассуждения о сознании, символике и языке.  – М., 1997. – 217 с.; Мамардашвили  М. К. Эстетика мышления. –  М., 2000. – 414 с.

29 Леонтьев А. Н. Слово в речевой деятельности. – М., 1965. – 360 с.

30 Режабек Е. Я. Мифомышление (когнитивный анализ). – М.: Единориал, УРСС, 2003. – 304. с.

31 Тайлор Э. Первобытная культура. –  М., 1989. – 573 с.

32 Бычков В. В. Эстетическое сознание древней Руси. – М., 1988. – 64 с.

33 Пивоев В. М. Мифологическое сознание как способ освоения мира: Автореф. дис. Док. – ра филос. наук. – М.,  1993. 37 с.; Хайдеггер М. Бытие и время. – Фолио, Харьков, 2003. – 503 с.

34 Леви – Брюль Л. Сверхъестественное в первобытном мышлении. –  М., 1994. – 603 с.; Леви – Строс.  Первобытное мышление.  –  М., 1999. – 392 с.

35 Эванс – Притчард Э. Теория примитивной религии. –  М.: ОГИ, 2004. – 142 с.; Стеблин – Каменский М. И. Миф. –  Л., 1976. – 103 с.; Элиаде М. Священное и мирское. – М., 1994. – 144 с.; Яковлев Е. Г. Искусство и мировые религии. –  М., 1985. – 287 с.; Веселовский, А. Н. Собрание сочинений.– Серия V. Т.16. Фольклор и мифология, 1938.– 368 с.; Буслаев, Ф. И. Догадки и мечтания о первобытном человечестве.– М.: РОССПЭН, 2006. – 700 с.

36 Семенов Ю. И. Как возникла человечество. – М.: Наука, 1966. – 576 с.

37 Харитонова В. И. Феникс из пепла? Сибирский шаманизм на рубеже тысячелетий // Ин – т этнографии и антропологии им. Миклухо – Маклая РАН, – М., 2006. – 372 с.; Анисимов А. Ф. Космологические представления народов Севера.  –  М., 1959. – 106 с.; Анисимов А. Ф. Религия эвенков в историко – генетическом изучении и проблемы происхождения верований.  –  М.; Л., 1958. – 235 с.; Вайнштейн С. И. Шаманы и шаманство //Атеистические чтения. – М., 1969. –  Вып. 3. – С. 32 – 43.; Элиаде М. Шаманизм. Архаические техники экстаза. – Киев, 2000. – 473 с.; Басилов В. Н. Избранники духов.  –  М., 1984. – 208 с.; Бенетес Фернандо. Путешествие к индейцам тараумара. –  М.: Прогресс, 1965. – 103 с.

38 Топоров В. Н. К реконструкции мифа о мировом яйце // Труды по знаковым системам. – Тарту, 1967. – Т.3. – С. 81 – 99.; Лотман  Ю. М. Культура и взрыв. – М., 1992. – С. 271.

39  Кызласов Л. Р. Древнейшая  Хакасия. – М.: Изд – во МГУ, 1986. – 295 с.

40 Левкиевская Е. Мифы русского народа. – М.: Астрель; АСТ, 2005. – 527 с.

41 Мамедова Е. В. Этнокультура в системе социальной регуляции // Философские науки. – 1999. – №3. – 4. – С. 161 – 167.

42 Токарев С. А. Религии в истории народов мира. – М., 1986. – 576 с.

 



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.