WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


 

На правах рукописи

ГОРНОВА Галина Владимировна

АНТИНОМИЧНОСТЬ ГОРОДСКОЙ КУЛЬТУРЫ

Специальность 09.00.13 – философская антропология, философия культуры

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени

доктора философских наук

Омск — 2011

Работа выполнена на кафедре философии

ГОУ ВПО «Омский государственный педагогический университет»

Научный консультант:                доктор философских наук, профессор

Федяев Дмитрий Михайлович 

Официальные оппоненты:                доктор философских наук, профессор

  Ветров Сергей Александрович

доктор философских наук, профессор

Денисова Любовь Владиленовна

                                      доктор философских наук, профессор

  Чешев Владислав Васильевич

 

Ведущая организация: ГОУ ВПО «Уральский федеральный университет»

Защита состоится 25 октября 2011 г. в 10-00 часов на заседании совета по защите докторских и кандидатских диссертаций Д 212.177.03 при Омском государственном педагогическом университете по адресу: 644099, Омск, наб. Тухачевского, 14, ауд.212.

С диссертацией можно ознакомиться в научной библиотеке Омского государственного педагогического университета.

Автореферат разослан _________________ 2011 г.

Ученый секретарь

диссертационного совета                                        Л. А. Максименко

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ



Актуальность темы исследования. Стремительно увеличивается численность городского населения во всем мире, интенсифицируются урбанизационные процессы, города становятся ведущим типом поселения, и современный мир становится подлинно «городским миром», современный человек – человеком городским, а современная культура – культурой городской. Очевидность такого положения вещей трудно  отрицать, тем не менее эта данность существования человека пока не нашла должного отражения в теоретической рефлексии, а без учета этой очевидности нельзя в полной мере осмыслить специфические черты и особенности бытия современного человека.

Проблема человека – одна из основных для философского познания. Осмысление человека в его целостности, постижение его сущности, в полном объеме являются заведомо неразрешимой задачей, но, исследуя существование человека в городе, можно под новым углом зрения взглянуть на проблему человека, так как город представляет собой меру развития сущностных сил человека, поскольку именно в городе активность, социальность, субъектность, рациональность человека представлены наиболее полно, так как город является результатом и объектом творческой деятельности человека, а деятельность – максимально активным отношением человека к окружающей его реальности, которую он преобразовывает, при этом предельно проявляя свою субъектность и социальность.

Очередной вызов, поставленный историей перед человечеством, – это вызов городской цивилизации. Человек, создавший цивилизацию, отделил себя от природы, подчинил ее себе, но вместе с тем создал сложную социальную и культурную реальность города, в условиях которой он отныне вынужден существовать и которая неявным образом изменяет его собственную природу. Город – принципиально искусственная среда обитания, антропогенный ландшафт, в котором опредмечены культурные качества человека–творца. По отношению к городу человек, с одной стороны, выступил демиургом, с другой стороны, городская цивилизация стала оказывать воздействие на его дальнейшее развитие.

Городская цивилизация многое дает человеку для его развития, но и взамен многого от него требует. Давать верные ответы на вызовы цивилизации человек может, только используя богатейший потенциал городской культуры. Значение городской культуры для современного общества не оценено должным образом, между тем она выполняет две важные функции – выживания и развития. Адаптационные механизмы культуры позволяют человеку приспосабливаться к сложной среде большого города и существовать в условиях максимально насыщенного разнообразия вещно-предметного мира и интенсифицированных социальных процессов. Город постоянно генерирует противоречия, часть которых разрешается, переводя систему на новый уровень развития, часть остается неразрешенными, пока существует город. Внутренняя сложность городской культуры позволяет человеку сохранить целостность и дает возможность не обретать «разорванное сознание», существуя в заведомо заданных противоречивых условиях городской цивилизации.

Степень разработанности проблемы. Надо отметить, что на данный момент антиномичность городской культуры не была отдельным предметом философской рефлексии и практически не отражена в специальных исследованиях, но ее можно эксплицировать из теоретического осмысления городской жизни и ряда ее противоречий.

В произведениях античной философии затрагиваются проблемы существования человека в городе, задается вопрос о благом или негативном влиянии города на человека. Платон, Аристотель считали, что возможность благой жизни имеется только в полисе, прослеживали связь между реальным устройством полиса и его соответствием душе человека, разрабатывали проекты идеального полиса, в котором улучшение городского устройства влекло за собой совершенствование гражданских добродетелей горожан. Антифонт, Гиппий, Теофраст, Диоген Синопский, Псевдо-Гераклит, Кратет, Телет критически относились к городской цивилизации, так как, по их мнению, город препятствовал достижению личностной автаркии и эвдемонизма. Цицерон, Квинтиллиан само понятие «человечность» напрямую соотносили с жизнью в городе, выводя humanitas из urbanitas, связывали изобретательность человеческого разума, воспитанность, «культурность», иронию, цивилизованность со сложными условиями жизни в большом городе и необходимостью к ним приспосабливаться. 

В средние века религиозные идеалы воплощались в образе Града Небесного, Нового Иерусалима, а град земной рассматривался как анти-идеальное образование. В концепции исторического процесса Августина Блаженного метафоры Града Божьего и града земного занимают центральное место.

В Новое время утопические проекты Т. Кампанеллы, Т. Мора, Ф. Бэкона были тесно связаны с концепциями идеального города. В эпоху Просвещения стали концептуально оформляться урбанистические тенденции в творчестве Ш. Монтескье, И.Г. Гердера и антиурбанистические тенденции в произведениях Ж.-Ж. Руссо. Эти тенденции выражали как оптимистическое отношение к городу, так и тотальное отрицание ценностей городской цивилизации. 

В период формирования индустриального общества интенсифицировалась урбанизация, изменилась структура социальных отношений, обострились противоречия городской жизни, что способствовало инициированию философской проблемы отчуждения в трудах К. Маркса, Ф. Тенниса, Э. Дюркгейма, Г. Зиммеля. К. Маркс и Ф. Энгельс, с одной стороны, противопоставляли жизнь в индустриальном городе «идиотизму деревенской жизни», с другой стороны, рассматривали город как место формирования и обострения классовых противоречий, индустриальный город служил репрезентацией капиталистического способа производства. М. Вебер и В. Зомбарт исследовали особенности нового «капиталистического человека», существующего в индустриальном городе, буржуа, имеющего дух предпринимательства и следующего максимам протестантской этики.

О. Шпенглер и А. Дж. Тойнби рассматривали город в контексте своих социокультурных теорий. О. Шпенглер переход от культуры к цивилизации связывал с урбанизацией, и представлял как процесс, при котором небольшие города подчиняют себе деревни, а затем мировые города подавляют все остальные города, превращая весь культурный ландшафт в провинцию. О. Шпенглер указывал на существование антиномических отношений между сельским и городским человеком. А. Дж. Тойнби, Ф. Бродель поднимали проблему противоречивых отношений между городом и государством: государство основывается на городе и, одновременно, ограничивает его развитие.

Философии экзистенциализма, глубоко укорененной в городской жизни, рефлексия над реалиями городского бытия позволила эксплицировать ряд основных экзистенциалов: тревога, повседневность, Man, заточенность в ситуацию, неподлинное бытие, одиночество, смерть. Поскольку данные экзистенциалы тесно связаны с проблемой отчуждения, то эта рефлексия вошла составной частью в антиурбанистическую идеологию. Теоретики неомарксизма А. Лефевр, Д. Харви, а также И. Щеглов, Г.Э. Дебор выдвинули ряд теоретических положений, которые легли впоследствии в концепцию нового урбанизма, чьей основной идеей является борьба с человеческим отчуждением, преодолеть которое можно путем последовательного присвоения человеком пространства города.

В постмодернистском дискурсе Ж. Бодрийяра, Ж. Деррида, З. Баумана большое внимание уделяется символическому описанию консюмеристских практик и тому, как изменяется горожанин и сам город под воздействием этих практик, анализируется влияние глобализации на жизнь в городе.

В русской философии древнерусская городская культура рассматривалась через призму идей христианства, теоретически подкреплялась идеологема Москвы как третьего Рима. В полемике западников и славянофилов отношение к городу, западной цивилизации, крестьянской общине, православной культуре было одним из ключевых вопросов. Эта полемика содержится в произведениях И.В. Киреевского, А.С. Хомякова, К.С. Аксакова, П.Я. Чаадаева, А.И. Герцена. Позднее, ее основные положения нашли свое отражение в идеях Л.Н. Толстого и Ф.М. Достоевского, в которых сопоставлялись идеальные основания деревенской и городской жизни, а предельный антиурбанизм нашел свое выражение в философии общего дела Н.Ф. Федорова. С.Н. Булгаков, С. Л. Франк, Г.П. Федотов, И.А. Ильин, Б.П. Вышеславцев, Н.А. Бердяев, анализируя социально-политические предпосылки, приведшие к революции 1917 года, затрагивали специфические проблемы городской культуры в России. В советской философии антибуржуазная направленность делала естественной ее приверженность антиурбанистическим тенденциям, основная проблематика городских исследований была связана с противоречием между городом и деревней, с вопросом о возможности разрешения этого противоречия. В настоящее время проблемы города и живущего в нем человека, городской культуры являются объектом диссертационных и монографических исследований Э.А. Орловой, М.С. Уварова, Ю.Ц. Тыхеевой, О.Ф. Филимоновой, Е.Ю. Агеевой, В.А. Есакова, О.В. Яковенко, С.В. Барышникова, Л.Е. Трушиной, Ю.В. Зацепилина, В.А. Орловой, С.С. Ляховой, О.Б. Симоновой, М.Л. Паламарчука и других авторов.

Урбанизм и антиурбанизм тем или иным образом проявлялись в теоретической рефлексии с момента появления городов. Во всех исследованиях фиксируются противоречия, которые не разрешаются, отсюда возникает интерес к антиномиям. Проблема антиномичности – это классическая проблема философии, истоки которой прослеживаются в античной философии, а вершиной является ее разработка немецкой классической философией, в русской религиозной философии антиномический дискурс обрел особенную онтологическую, антропологическую и этическую «заостренность». Мы переносим эту проблематику в сферу городской культуры.

Анализ философских трудов показал, что до сих пор не уделялось специальное внимание исследованиям противоречий городской культуры, ее антиномического характера, что существует фундаментальная неопределенность в понимании антиномичности городской культуры и ее влияния на развитие человека, общества и самого города. Эта неопределенность создает проблемную ситуацию, для разрешения которой и проводилось данное диссертационное исследование.

Проблема исследования обусловлена тем, что современный мир, по сути, представляет собой мир городского человека, а культура в целом – по преимуществу культура городская. Проблематика городской культуры практически безгранична. Проблема нашего исследования может быть сформулирована в виде вопроса: что именно в городской культуре наиболее существенно определяет специфическое качество – горожанина.

Целью исследования является концептуализация антиномичности как неотъемлемого свойства городской культуры, выявление сущностных противоречий городской культуры и осмысление их влияния на развитие горожанина.

Достижение поставленной цели потребовало последовательного решения ряда логически связанных между собой задач исследования:

1.        Показать, что антиномичность неотъемлемое свойство культуры, определяющее ее внутреннюю сложность, насыщенность ценностно-смысловой сферы.

2.        Выделить систему концептуально оформленных представлений, выражающих позиции урбанизма и антиурбанизма, определить основные аргументы идеологической полемики урбанизма и антиурбанизма.

3.        Представить основные оппозиционные пары противопоставления города и деревни; позволяющие выявить сущностные характеристики города.

4. Выявить эвристический потенциал категории парадигмы применительно к проблемам городской культуры. 

5.        Рассмотреть природные основания жизнедеятельности горожанина и специфические особенности его душевной жизни.

6.        Эксплицировать из  теоретических трудов представления о свойствах и качествах человека городского, систематизировать описания горожан, предложить типологию современных горожан.

Основная идея, выносимая на защиту, заключается в том, что антиномичность городской культуры является основным фактором, влияющим на развитие современного человека.

Теоретико-методологическая основа исследования обусловлена его объектом и предметом, целью и задачами изучения городской культуры. Сформулированная в диссертации проблема потребовала обращения к целому ряду методологических подходов, позволяющих раскрыть ее междисциплинарный характер и наметить перспективы дальнейшего философско-антропологического и культур-философского анализа влияния города на жизнь человека и развитие общества.

Диссертационное исследование проводилось в соответствии с общенаучными и философскими методами, среди которых необходимо выделить диалектический метод как способ рефлексивного теоретического мышления, имеющего своим предметом противоречие, поэтому именно этот метод наиболее полно позволяет исследовать противоречия и антиномии городской культуры в качестве источника ее развития. Метод феноменологического анализа сделал возможной интерпретацию широкого круга социокультурных феноменов, связанных с бытием человека в городе и с рефлексией этого бытия. Продуктивно исследовать сущностные свойства человека городского помогли методологические установки этологии относительно общих для животных и людей механизмов социального поведения, психоаналитические установки, позволяющие исследовать бессознательные мотивы социального взаимодействия, и методологический потенциал философии постмодернизма, использованный для типологического описания современных горожан. Также были использованы: марксистская идея отчуждения сущностных сил человека социумом в процессе общественного производства индустриального общества и идея П.А. Флоренского о связи антиномии и свободы.

Междисциплинарный подход, позволяющий использовать теоретические и практические положения психологии, культурологии, социологии, филологии, искусствоведения, архитектурно-градостроительные концепции, обусловил выбор основных теоретических источников.

1. Исследования по теории культуры, в которых культура понимается как деятельность по воспроизведению и обновлению социального бытия, как система идеалов, норм и ценностей М.М. Бахтина, К. Гирца, Г. Зиммеля, М.С. Кагана, А.Ф. Лосева, Ю.М. Лотмана, Х. Ортеги-и-Гассета, Д.В. Пивоварова, Ф. Тенниса, А. Дж. Тойнби, П.А. Флоренского, О. Шпенглера.

2.        Произведения классической и современной философии, в которых подробно или фрагментарно освещается городская проблематика, рассматриваются аспекты городской жизни, особенности городской культуры и ее влияния на жизнь человека. Такая рефлексия содержится в трудах Платона, Аристотеля, киников, стоиков, Августина Блаженного, Ж.Ж. Руссо, К. Маркса, Ф. Тенниса, Э. Дюркгейма, Г. Зиммеля, М. Вебера, В. Зомбарта, О. Шпенглера, А. Дж. Тойнби, Ф. Броделя, Х. Ортеги-и-Гассета, А. Лефевра, М. Кастельса, Д. Харви, И. Щеглова, Г. Э. Дебора, Э. Сойи,  Ж. Бодрийяра, Ж. Дерриды, З. Баумана. Экспликация городской проблематики осуществлялась из творчества русских философов: И.В. Киреевского, А.С. Хомякова, К.С. Аксакова, П.Я. Чаадаева, А.И. Герцена, Н.А. Бердяева, Н.Ф. Федорова, Г.П. Федотова, Б.П. Вышеславцева.

3.        Идеи И. Канта и Г.В.Ф. Гегеля, касающиеся онтологических, гносеологических и антропологических аспектов антиномий. Развитие этих идей представителями русской религиозной философии П.А. Флоренским, Л. Шестовым, С.Л. Франком, С.Н. Булгаковым. Исследование антиномий культуры М.С. Уваровым, Ю.С. Пчелкиной, Д.И. Раскиным, М.Ю. Орловой, Т.А. Васильевой.

4.        Труды социологов Чикагской школы Э. Берджесса, Р. Макензи, Р. Парка, концепция урбанизма Л. Вирта, а также социологические работы, в которых исследуются антропологические аспекты процесса урбанизации А.Г. Левинсона, Л.Б. Когана, А.С. Ахиезера, О.Н. Яницкого, О.Л. Лейбовича, В.Д. Патрушева, Т.М. Дридзе, Е.Н. Заборовой, Р. и Х. Линд. Концепции социальной природы и роли крестьянства в социология села и рефлексивном крестьяноведении В.И. Староверова, Т. Шанина, Дж. Скотта, П.Н. Зырянова, С.В. Лурье, А.И. Фурсова, О.А. Суховой, А.В. Шипилова, В.Г. Виноградского.

5.        Психоаналитические концепции З. Фрейда, А. Адлера, К.Г. Юнга, К. Хорни, В. Райха, А. Лоуэна, в которых невротичность современного человека объясняется как результат репрессивного влияния культуры и цивилизации. Исследования по психологии жизненной среды М. Черноушека, Дж. Голда, Х. Э. Штейнбах, В.И. Еленского, а также анализ специфики городской ментальности С.В. Бондарь, Ю.А. Пидодни, Т.В. Семеновой.

6.        Произведения урбанистики, отражающие архитектурно-градостроительные концепции представителей средового подхода: К. Линч, В.Л. Глазычев, Г.З. Каганов, А.В. Иконников, Дж. Джекобс, Р. Грац. Исторические аспекты урбанистики: Л. Мамфорд, Н.П. Анциферов, И.М. Гревс. Культурологические аспекты урбанистики: В. Ли, П. Вайль, В.А. Абашев, А.И. Куприянов.

7.        Произведения русской и зарубежной литературы, в которых содержится экзистенциальное переживание отношения человека к городу Ф.М. Достоевского, Л.Н. Толстого, О.Э. Мандельштама, И.А. Бродского, Дж. Джойса, Ш. Андерсона, Х.Л. Борхеса, М. Кундеры, О. Памука и других, а также филологический анализ «городских» экзистенциальных переживаний М.М. Бахтина, Ю.И. Лотмана, В.Н. Топорова, Т.А. Кругловой, Ю.И. Левина, М.С. Уварова, А.С. Шаравина, У. Эко, Ю.А. Марининой.

8.        Социобиологические идеи К. Лоренца, Д. Морриса, В.Р. Дольника, И.М. Кондакова, позволяющие проанализировать человека городского как «животное городское», естественной средой обитания которого является антропогенный ландшафт города.

Научная новизна исследования

1. Показано, что антиномичность является одной из сущностных характеристик культуры. Установлено, что антиномичность является показателем жизненности и динамичности города как явления культуры.

2. Дано определение города в аспекте философии культуры как формы культуры, сознающей себя, культуры в себе и для себя.

3. Определены идеологические установки урбанизма и антиурбанизма, зафиксирована их генетическая связь с антиномичностью городской культуры. Выявлены основные аргументы полемики урбанизма и антиурбанизма.

4. Установлены основные элементы антиномических отношений между городом и деревней. Показано, что предельная оппозиция «Мирского града» и «Глобальной деревни» ставит человека перед необходимостью развивать либо внутреннюю урбанизированность личности, либо внутреннюю рурализованность.

5. Разработана концепция парадигмы города как социально-онтологического основания урбанистических процессов. Определены две основные формы парадигмы города – витальная парадигма города и экзистенциальная парадигма города. Показана взаимная детерминация парадигмы города и существования человека. Определены основные антиномии витальной и экзистенциальной парадигмы города.

6. Выявлены специфические черты человека городского, проявляющиеся в природных основаниях его жизнедеятельности и в душевной жизни. 

7. Теоретически описаны существующие основные типы горожан и формирующиеся синтетические типы «мирового горожанина» и «глобального крестьянина».

Положения, выносимые на защиту

1.        Антиномичность – неотъемлемое свойство культуры, число антиномий культуры неопределенно, антиномичность составляет одно из оснований свободы. Город – актуально и потенциально антиномичен, свобода выступает основной ценностью городской культуры. В аспекте философии культуры город – это форма культуры, сознающей себя и наиболее совершенная форма бытия культуры. Соответственно, сущностной характеристикой городской культуры становится ее самоосознавание, и поэтому городская культура – это осознающая себя культура.

2. Антиномичность городской культуры порождает идеологические установки урбанизма и антиурбанизма. Урбанизм и антиурбанизм представляют собой совокупность эмоционально окрашенных ценностных суждений, социально обусловленные и идеологически насыщенные компоненты мировоззрения, эстетическую, смысловую и социальную установку, вызывающую устойчивые переживания и готовность действовать определенным образом, в зависимости от выбора тезиса или антитезиса основной урбанистической антиномии: город – благо или город – зло для человека. Структурными элементами урбанизма (антиурбанизма) являются идеи, теории, ценности, объективированные формы духовности, отражающие сущностные характеристики городской социальности и городской культуры.

3. В полемике урбанизма и антиурбанизма используется рациональная, иррациональная и эмпирическая аргументация. В рациональной аргументации используются антиурбанистические «аргумент природы», «аргумент человека» и «аргумент общества», которым противостоят урбанистические социально-онтологический и культурно-антропологический аргументы. Иррациональная аргументация апеллирует к чувствам и переживаниям человека. Антиурбанизм делает акцент на фрустрации базовой потребности в безопасности. Урбанизм обращается к реальной (и потенциальной)  эстетической привлекательности города («город-сад»). Эмпирическая аргументация находит свое отражение в архитектурных проектах. Архетипические основания урбанистического концепта «город-сад» восходят к двум основным предикатам христианского рая, совмещая в себе рай Ветхого и Нового Заветов. В современной культуре религиозный смысл концепта «город-сад» не осознается, но этот образ города является для горожан наиболее привлекательным.

4.        Антиномичность города и деревни представлена следующими оппозиционными парами: природа – культура, коллективизм – индивидуализм, адаптация – преобразование, традиция – новация, стабильность – мобильность, иррациональность – рациональность, укорененность – безосновность, зависимость – свобода, пассивность – активность, социальный контроль – автономия, персонифицированность – анонимность, естественность – искусственность, тождество хозяйства и семьи – разделение труда и семьи, спокойный ритм жизни – повышенный уровень стресса. Антиномия города и деревни в пределе предстает как оппозиция «Мирской град» – «Глобальная деревня».

5. Парадигма города – это социально-онтологическое основание урбанистических процессов, условие воспроизводства родовой сущности города. Парадигма отражает целостность города, находящуюся в совокупности отдельных вещей, процессов, связей, отношений и взаимодействий. Парадигма города задает основной способ существования города и основной способ существования человека в городе. Двумя основными формами являются витальная и экзистенциальная парадигмы города.

6. Витальная парадигма города – это совокупность сосуществующих в городе материальных объектов, многообразие связей и отношений между ними, количественные и качественные пространственные характеристики города, форма согласования условий жизнедеятельности, необходимых для обеспечения повседневного взаимодействия людей, проявления различных форм активности, деятельности, воспроизводства социальных процессов. Основной антиномией витальной парадигмы города выступает антиномия публичного и приватного пространства. Сокращение публичного пространства города приводит к социально-негативным последствиям: к разрушению чувства общности горожан, к утрате городской идентичности, к утрате патриотических и гражданских чувств.

7. Экзистенциальная парадигма – это объективация идеальной стороны городского бытия, проявляющаяся в форме переживаний личности. Экзистенциальная парадигма служит основанием духовного освоения города. Экзистенциальная парадигма города включает в себя коллективную и индивидуальную память горожан и их коллективные представления о будущем города. Насыщенность экзистенциальной парадигмы города зависит от согласования трех темпоральных модальностей города и от степени его включенности в мировые культурные процессы. Антиномиями экзистенциальной парадигмы города выступают: антиномия исторического и нового города, антиномия столицы и провинции, основанием которой является антиномия города и государства, антиномия глобальных и локальных урбанистических процессов.

8. «Городской мир» порождает «homo urbanus», человека городского. В социобиологическом аспекте – homo urbanus – это «животное городское», естественной средой обитания которого является антропогенный ландшафт города. Особенности городской среды обусловили высокую степень внутривидовой агрессии, развитый интеллект как приспособительный признак и результат естественного отбора. Спецификой полового отбора, действующего на всю городскую популяцию, явилось ограничение рождаемости. Возрастание внутривидовой агрессии и конкуренции является мощным стимулом для выработки культурных механизмов, нейтрализующих территориальную агрессию и позволяющих горожанину существовать в мире с другими людьми.

9. В психоаналитическом аспекте – homo urbanus – это «человек невротический». Невротичность городского человека объясняется репрессивным воздействием городской культуры и норм городской социальности. Интенсивное вытеснение инстинктивных влечений обеспечивает высокий уровень развития городской культуры и цивилизации и повышает меру невротизации отдельной личности и общества в целом. В культуре заложены адаптационные механизмы, понижающие конфликтное напряжение и помогающие личности обрести зрелость и целостность, развитое городское культурное сознание личности освобождает ее от невротизации.

10. Специфика городского бытия способствует формированию следующих качеств горожанина – рациональности, изобретательности, цивилизованности, индивидуализма. Различные сочетания этих качеств, способ реализации индивидом свободы, воздействие антиномичности городской культуры на человека порождают такие антропологические типы городских жителей, как горожанин-деятель, кочевник, космополит, чужак, фланер, этнический крестьянин, житель трущоб, потребитель досуга. Формирующиеся типы жителей «Мирского града» и «Глобальной деревни» синтезируют в себя черты предшествующих антропологических типов.





Теоретическая и практическая значимость проведенного исследования заключается в том, что его результаты могут быть использованы:

во-первых, для осмысления онтологических, антропологических, социальных, аксиологических проблем бытия человека в городе;

во-вторых, предлагаемая концепция развития городской культуры и ее влияния на жизнь человека и общества может служить методологической основой для построения междисциплинарной модели, интерпретирующей представления о человеке городском, сложившиеся в различных областях знания; 

в-третьих, при разработке стратегии городского развития;

в-четвертых, для разработки учебных курсов по философии культуры, философской антропологии, социальной и культурной антропологии, конфликтологии.

Апробация работы. Основные положения диссертации и полученные результаты обсуждались на кафедре философии Омского государственного педагогического университета, часть результатов была получена при работе над грантом РГНФ 08-01-67104 а/т «Культурное пространство Омска: облик и образ города в панораме веков», основные положения исследования использовались при чтении учебного курса «Городская антропология» на философском факультете Омского государственного педагогического университета, были изложены в ряде публикаций и выступлений на следующих конференциях: межрегиональной конференции «Человек в пространстве мифов» (Омск, 2004), международной научно-практической конференции «Социальное и культурное пространство города» (Санкт-Петербург, 2004), «Человек в контексте эпохи» (Омск, 2005), межвузовская научная конференция «Реальность. Человек. Культура. абсолютное и относительное» (Омск, 2005), международная научно-практическая конференция «Эколого-экономическая эффективность природопользования на современном этапе развития западно-сибирского региона» (Омск, 2006), всероссийский научный конгресс «История и культура городов России: от традиции к модернизации» (Омск, 2006), всероссийская научная конференция «Реальность. Человек. Культура: социальное и природное» (Омск, 2006), международной научно-практической конференции «Социальное и культурное пространство города» (Санкт-Петербург, 2006), международная конференция «Четвертые Кузбасские философские чтения» (Кемерово, 2006), вторая международная научно-практическая конференция, посвященная памяти Ж. Бодрийяра «Дискурсология: методология, теория, практика» (Екатеринбург, 2007), всероссийская научная конференция «Реальность. Человек. Культура: универсалии научного знания» (Омск, 2007), всероссийская научная конференция «Философские вопросы естественных, технических и гуманитарных наук» (Магнитогорск, 2008), международная научная конференция «Дни науки философского факультета» (Киев, 2008), всероссийская научно-практическая конференция «Гражданское общество и государство в современной России» (Омск, 2008), межвузовская научная конференция «Тенденции развития общества в XXI веке» (Омск, 2008), ежегодная городская конференция «Территориальное общественное самоуправление – опыт и перспективы развития» (Омск, 2008), VII Всероссийский научный симпозиум «Проблемы культуры городов России: теория, методология, историография» (Омск, 2008), всероссийская научная конференция «Реальность. Человек. Культура: религия и культура» (Омск, 2008), всероссийская научно-практическая конференция «Человек: философская рефлексия. Границы философских дискурсов» (Барнаул, 2008), международная конференция «Инновационные технологии в гуманитарных науках» (Ульяновск, 2008), межвузовская научная конференция «Становление современной демократической системы управления» (Омск, 2009), заочная международная научно-практическая конференция «Цивилизация – культура – образование: из прошлого в будущее» (Екатеринбург, 2009), V российский философский конгресс «Наука. Философия. Общество» (Новосибирск, 2009), VIII Всероссийский научный симпозиум «Проблемы культуры городов России: теория, методология, историография, исследовательские модели и практики» (Новосибирск, 2010), всероссийская научная конференция «Реальность. Человек. Культура: фундаментализм как тип мировоззрения» (Омск, 2010), всероссийская научная конференция «Философские вопросы естественных, технических и гуманитарных наук» (Магнитогорск, 2010).

Структура и объем исследования. Диссертация состоит из введения, трех глав, заключения и библиографического списка. Текст исследования изложен на 360 страницах. Список литературы включает 384 наименования.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во Введении обосновывается актуальность темы, формулируется основная проблема исследования, его цели и задачи, выделяется основная идея исследования, выдвигаются положения, выносимые на защиту, раскрывается теоретическая и практическая значимость проведенного исследования.

В первой главе «Идеология урбанизма и антиурбанизма» анализируется система концептуально оформленных представлений, выражающих установки урбанизма и антиурбанизма, исследуется антиномия урбанизма – антиурбанизма. 

В первом параграфе «Антиномичность культуры» рассматривается традиционное понимание антиномий как формы существования противоречий в познавательной деятельности, образованных двумя равным образом логически обоснованными умозаключениями, каждое из которых признается истинным. Подчеркивается, что антиномии указывают не только на формализацию процесса вынесения суждений, но и на реальные противоречия, существующие в объективной действительности. Антиномии культуры понимаются как противоречия развития, которые меняют форму и содержание, но остаются неразрешенными до тех пор, пока существует развивающийся объект. Универсальные бытийные проблемы требуют своего постижения при помощи системы антиномий, частота обращений к которым возрастает в кризисные периоды развития культуры и общества, да и сама культура, по словам Г. Зиммеля, представляет собой постоянно сдерживаемый кризис.

Остаются открытыми вопросы о возможном разрешении антиномий и о количественной стороне антиномичности. Если преодолевать антиномии культуры, выбирая одну из сторон антиномии в качестве единственно возможной и отрицая другую, то такое упрощение реальной проблематичности бытия будет приводить к формированию репрессивных типов культуры. Вопрос о числе антиномий как о конечном решался положительно И. Кантом, выделявшим четыре антиномии разума, и отрицательно П.А. Флоренским, считавшим, что они количественно не определяются, так как на каждый акт рассудка может приходиться своя антиномия. П.А. Флоренский высказывал идею о связи антиномии и свободы, которую мы будем использовать при исследовании антиномичности городской культуры.

Связь свободы и антиномичности объясняется тем, что антиномия указывает на полярности бытия, содержит равно обоснованные противоположности, оцениваемые как относительно истинные, и поэтому предоставляет возможность как выбора жизни, так и рефлексии над жизнью, возможность поиска скрытого единства, взаимосвязи между противоположностями, возможность диалоговых отношений между разными гранями культуры, так как диалог возможен только тогда, когда различия осознаются. Разум, изначально имеющий возможность выбора, может мыслить свободно. И. Кант отмечал, что человеку присуща склонность при выборе между тезисом и антитезисом антиномии выбирать тезис, так как этот выбор поддерживает стремление к непротиворечивости мышления,  уверенность человека в стабильности бытия, необходимую для практической жизни. Но мыслящему человеку необходимо хотя бы в саморефлексии удерживать равновесие тезиса и антитезиса.

Методологический потенциал антиномического подхода к осмыслению культуры обусловлен тем, что антиномичность – неотъемлемое свойство культуры, один из механизмов ее развития. Среди антиномий культуры мы можем выделить две основные группы: «внешние» и «внутренние» антиномии. Во «внешних антиномиях» культура выступает одним из членов оппозиционной пары. «Внутренние антиномии» отражают объективные противоречия, существующие внутри самой культуры. К первой группе относятся антиномии природы и культуры, культуры и цивилизации. Ко второй – антиномии рациональности и иррациональности, аполлонического и дионисийского начал в культуре, традиции и новации, индивидуализма и коллективизма, идеального и материального, объективного и субъективного, естественного и искусственного, органицизма и механицизма, нормативного и маргинального, частного и общественного, центра и периферии, и т.д.

Все дефиниции культуры тяготеют к одному из двух полюсов: культура понимается как все, созданное человеком, в отличии от созданного Богом или природой. Ведущей антиномией выступает антиномия «культура – натура» или ее кантовская интерпретация «свобода – природа». Взаимосвязью оппозиционных сущностей выступает отношение «свое  иное». Ко второму полюсу следует отнести трактовку культуры, восходящую к ее прямому терминологическому значению, в котором «культура» связана с процессами «возделывания», «воспитания», «образования», «развития», «почитания». В данном случае культура выступает идеалообразующей стороной жизни людей, представляет собой систему идеалов, служащих эталоном для повседневной деятельности. Процесс идеалообразования опосредует связь человека с природой и обществом, порождает антиномические отношения между идеалом и реальностью (Д.В. Пивоваров).

Город представляет собой меру развития сущностных сил человека, так как именно в городе активность, социальность, субъектность, рациональность человека представлены наиболее полно, так как город является результатом и объектом творческой деятельности человека. По своей природе деятельность является максимально активным отношением человека к окружающей его реальности, которую он преобразует, проявляя свою субъектность. Деятельность носит совместный характер, поэтому город выступает квинтэссенцией социальности. В аспекте философии культуры город – это форма культуры, сознающей себя и наиболее совершенная форма бытия культуры. Соответственно, сущностной особенностью бытия городской культуры становится ее самоосознавание, и поэтому городская культура – это осознающая себя культура. Город является феноменом культуры, противоречия, присущие культуре, проявляются в городе, в свою очередь город является генератором противоречий, которые приводят к интенсификации культурогенеза.

Во втором параграфе «Урбанизм и антиурбанизм в западной философии» урбанистические и антиурбанистические идеи эксплицируются из трудов философов, начиная с эпохи Просвещения и заканчивая современностью.

Урбанизм и антиурбанизм как совокупная оценка социальной реальности являются составной частью общественного сознания, поэтому в урбанизме и антиурбанизме, так же, как и в структуре общественного сознания выделяется уровень обыденного сознания и теоретический уровень. На уровне обыденного сознания происходит спонтанное, несистематизированное осмысление опыта повседневной жизни в городе, вырабатывается практическое отношение к городу, проявляемое в поведении и деятельности отдельных индивидов. На уровне теоретического сознания урбанизм и антиурбанизм становятся идеологией: в эпистемологическом аспекте выступают методологическим принципом, регулирующим постановку теоретической проблемы, решение практической задачи; в мировоззренческом аспекте артикулируют ценностные ориентации прогородского или антигородского характера; в политическом аспекте идейно оформляет групповые интересы определенных субъектов, оправдывают притязания на превосходство, на власть той или иной социальной группы.

Урбанизм и антиурбанизм как способ рационализации ценностных представлений по характеру выражаемых идей можно разделить на умеренный и радикальный. Радикальный урбанизм (антиурбанизм) обосновывает необходимость изменения существующего порядка вещей коренным образом. Радикальный урбанизм (антиурбанизм) представляет собой попытку разрешить основную урбанистическую антиномию репрессивным способом, выбирая одну из сторон в качестве единственно истинной и отрицая другую, что ведет к упрощению сложной проблемы. Умеренный урбанизм (антиурбанизм) акцентирует внимание на том, что существующее положение вещей является естественным следствием предшествующего развития социальных процессов, логику которого надо постичь и попытаться использовать положительные моменты данного развития. Умеренный урбанизм и антиурбанизм сходятся в том, что город – это неизбежность, но противоположным образом оценивают этот вывод.

Отчетливый урбанистический дискурс появился в социальных науках в период формирования индустриального общества, так как одной из его основных черт является интенсивная урбанизация, при которой обострившиеся противоречия городской жизни требуют своего теоретического осмысления. Урбанистический дискурс носит ярко выраженный антиномический характер, основной внешней антиномией выступает противоречие между городом и деревней, в котором проявляется кантовская антиномия свободы – природы.  В антропологическом аспекте эта антиномия конкретизируется противоречием между горожанином и крестьянином, в наиболее заостренной форме эту антиномию между человеком городским и человеком сельским представил О. Шпенглер, подчеркивавший антиномические черты личности горожанина и крестьянина: рациональность – иррациональность, индивидуализм – коллективизм, свобода – зависимость. Внутренними антиномиями являются антиномия между столицей и провинцией, противоречия между теми возможностями, которые город дает человеку и теми ограничениями, которые он перед ним ставит.

Также важно подчеркнуть, что все теоретики, затрагивая антропологический аспект урбанистической проблематики, отмечают одни и те же основные черты городского образа жизни и формируемые ими черты личности горожанина, оцениваемые как позитивно, так и негативно, и выделяют свободу в качестве основной ценности, что ярче всего отражено Г. Зиммелем. К позитивным чертам личности относят рациональность, духовную свободу, независимость, изобретательность, пунктуальность, индивидуализм, понимаемый как ярко выраженное личностное начало, соревновательность. К негативным – разобщенность, отчужденность, замкнутость, недоверчивость. Если свести воедино все эти представления о чертах личности человека городского, то мы увидим, что ведущими чертами выступят рациональность и индивидуализм. Частными проявлениями рациональности являются изобретательность, пунктуальность, навыки распределения деятельности в пространстве и времени. Проявлениями индивидуализма выступают свободолюбие, независимость, высокая конкурентность, отчужденность, замкнутость.

Мы можем схематично представить урбанизм и антиурбанизм в западной философии следующим образом. Умеренный урбанизм выражался в концепции социальной солидарности Э. Дюркгейма, в которой органическая солидарность противопоставлялась солидарности механической, имеющей много сходных черт с деревенской общиной. Мы можем эксплицировать умеренный урбанизм из трудов М. Вебера, рассматривавшего средневековый западный город как «идеально чистый тип», повлиявший на развитие западной цивилизации, из идей Л. Мамфорда, подчеркивавшего важную роль города в нормальной инкультурации и социализации личности. Концепция нового урбанизма А. Лефевра умеренно урбанистична, так же как и взгляды М. Кастельса на города как необходимые элементы структуры социума.

Радикальный урбанизм И.Г. Гердера проявляется в его оптимистических взглядах на достижения цивилизации, которые неразрывно связаны с городами, в уверенности Г. Зиммеля, что большие города представляют собой средоточие невиданной ранее духовной свободы, в концептуальном заявлении О. Шпенглера о том, что все великие культуры мира – культуры городские, а человек по натуре своей – это градопострояющее животное. Р. Парк считал, что город максимально полно отвечает человеческой природе и, в конечном итоге, является самой успешной попыткой человека преобразовать мир. Призыв к радикальному преобразованию современной городской жизни И. Щеглова должен был эту попытку усовершенствовать. Радикальный урбанизм отчетливо проявляется у Э. Сойи, представляющего город источником социальной синергии.

Антиурбанизм в западной философии выражен менее отчетливо, его умеренные проявления есть в идеях Ф. Тенниса об обществе и общине, где город видится неизбежностью, а община несколько идеализируется как «уходящая натура». К умеренным антиурбанистам мы можем отнести Л. Вирта, подчеркивающего в своих работах негативные черты городского образа жизни. Умеренная антиурбанистичность экзистенциалистского дискурса объяснима тем, что город дает богатый иллюстративный материал, позволяющий осмыслять отчужденность, анонимность и неподлинность бытия. Радикальный антиурбанизм со всей его бескомпромиссностью ярче всего отражен в идее Ж.Ж. Руссо о негативном влиянии цивилизации на человека. В итоге отмечается явное преобладание урбанизма в западной философии над антиурбанистическими взглядами, при наличии примерно равного соотношения умеренного и радикального урбанизма.

В третьем параграфе «Урбанизм и антиурбанизм в русской философии» показывается, что урбанистическая и антиурбанистическая направленность русской философии выражена не так отчетливо, что обусловлено историей городской жизни в России.

Истоки урбанизма восходят к древнерусской культуре, в которой существует выраженная связь между православием и городской культурой. Носителем православных идеалов было не крестьянство, христианизация Руси распространялась от верхних общественных слоев к низам, монастыри были непосредственно связаны с городами, книжная городская культура создавалась в монашеских обителях. В этом процессе находит свое отражение антиномия естественного – искусственного: для крестьянства естественным было язычество, христианство внедрялось искусственным образом. Истоки урбанизма можно выявить в понимании святости: при общей малочисленности святых из мира, а не из клира, у двух чинов русской святости местом житийного подвига оказывался город – у святых князей и у юродивых. Позднее, для теоретического подкрепления священного смысла царской власти была сформулирована идеологема с насыщенной урбанистической семантикой: «Москва – третий Рим», отразившая зарождение метафизики универсального государства. В этой идеологеме, с одной стороны, проявляется антиномия столицы и провинции – обосновывается столичный статус Москвы, с другой стороны, происходит превращение, «оборот» антиномии естественного и искусственного. Православие предстает как воплощение настоящего, естественного, неискаженного христианства в противовес искаженному, рационализированному, искусственному католицизму, и Москва становится «держателем» идеалов истинного, естественного христианства.

Более выраженными идеи урбанизма и антиурбанизма становятся в полемике западников и славянофилов, которые напрямую не обращались к урбанистической проблематике, но эти идеи легко извлекаются из мировосприятия самих философов, из основных понятий и принципов их концепций, в которых поднимаются вопросы соотношения свободы и зависимости, личности и общины, традиции и новации, коллективизма и индивидуализма, рациональности и иррациональности, права и правды. И.В. Киреевский, А.С. Хомяков, К.С. Аксаков были классическими русскими помещиками, Н.А. Бердяев их мировоззрение определял как психологию и философию помещичьих усадеб, теплых и уютных гнезд. Основные положения славянофильства антиурбанистичны, в них переоценивалось моральное и экономическое значение сельской общины, брала свое начало идеализация народной жизни и традиция понимать под русским народом только крестьянство. Западники выражали урбанистическую идеологию, понятие цивилизации для них обладало ценностной значимостью, а основой западной цивилизации являются города. Западники отмечали, что с развитием городской цивилизации трансформируется и личность, она становится свободной, рациональной и независимой.

Тема противостояния двух столиц Москвы и Санкт-Петербурга, в которой отражается урбанистическая специфика городов разного типа, активно существует в русской философии в течение трех веков, проявляется в полемике западников и славянофилов, в творчестве Л.Н. Толстого и Ф.М. Достоевского. В этом противостоянии также проявлена антиномия естественного (Москва) и искусственного (Санкт-Петербург).

Предельный антиурбанизм лейтмотивом проходит по всей философии общего дела Н.Ф. Федорова. При сопоставлении сельской жизни и городской цивилизации, нравственности крестьян и горожан, «сельского» и «городского» знания город и горожане в его концепции всегда проигрывают селу и крестьянам.

В советской философии урбанистическая и антиурбанистическая проблематика рассматривалась в русле теории классовой борьбы и формационного подхода. Особой актуальностью наделялось антагонистическое противоречие между городом и деревней в капиталистическом обществе, в котором город мыслился как субъект, эксплуатирующий деревню. С таким пониманием была связана антиурбанистическая позиция классиков марксизма-ленинизма. Все недостатки деревни объяснялись ее угнетенным положением. Выдвигалась доктрина стирания грани между городом и деревней в социалистическом обществе, приближения деревни к городу по качеству жизни. Понятия урбанизма и антиурбанизма из-за своей идеологической насыщенности в этот период обладали чрезмерной политизированностью.

Идеи антиурбанизма в России в общественном сознании вплоть до недавнего времени были выражены более отчетливо, причем умеренных форм выражения этих идей было значительно меньше: как в урбанизме, так и в антиурбанизме преобладали радикальные течения. Радикальный урбанизм обосновывался западниками и подкреплялся ценностными установками индивидуализма, свободы, рациональности и цивилизованности. Радикальный антиурбанизм славянофилов своим основанием имел принятие деревенской общины в качестве этического идеала социальной жизни, он был подкреплен идеями Л.Н. Толстого о том, что город искажает человеческую природу, и свое максимальное выражение нашел в трудах Н.Ф. Федорова, в которых лейтмотивом проходит мысль о том, что город – это путь, ведущий человечество к смерти.

В четвертом параграфе «Внефилософская аргументация в полемике урбанизма и антиурбанизма» сводится воедино вся аргументация, которая содержалась в урбанистическом и антиурбанистическом дискурсе западной и русской философии, и внефилософская аргументация. Основным тезисом (антитезисом) в полемике урбанизма и антиурбанизма является утверждение о том, что город является (не является) благом для человека и ведет (выступает препятствием) к совершенствованию природы человека. Этот тезис поддерживается различной теоретической и эмпирической аргументацией.

Антитеза урбанизма и антиурбанизма имеет не только философскую природу, существует не только на теоретическом уровне общественного сознания, но и на эмпирическом – она ярко проявляется на уровне обыденного сознания. Инварианты доводов, подкрепляющие установки урбанизма и антиурбанизма, есть как на идеологическом уровне, наиболее теоретическом, использующем рациональные аргументы, так и на социально-психологическом уровне, на уровне массового сознания, где самыми действенными оказываются аргументы иррациональные.

Внефилософская аргументация основывается на здравом смысле, который представляет собой совокупность взглядов, сформировавшихся на основе повседневного опыта, и служит основой практического отношения к миру. Традиционно здравый смысл соотносится с обыденным рассудком, и во внимание, в первую очередь, принимают его ограничения. Апелляция к здравому смыслу в споре – это «ссылка на суждение толпы, от одобрения которой философ краснеет, а угождающий толпе остряк торжествует и упорствует» (И. Кант). Но позитивный аспект здравого смысла, реализуясь на социальном уровне, порождает чувство общности и способствует социальному единению (Х.-Г. Гадамер).

Два основных рациональных аргумента антиурбанизма – это «аргумент природы» и «аргумент человека». «Аргумент природы» заключается в том, что город природе наносит непоправимый ущерб, города нарушили экологическое равновесие. «Аргумент человека» акцентирует внимание на том, что город наносит вред физическому и психическому здоровью человека, условия жизни в техногенной среде города, когнитивные перегрузки, вызванные высокой плотностью населения в крупных городах, негативно воздействуют на горожанина. «Аргумент общества» в настоящее время становится менее употребительным, он заключается в утверждении, что городской образ жизни разрушил прочные социальные связи между людьми и привел к разобщенности индивидов.

Сторонники урбанистической идеологии не отрицают справедливость этих обвинений и, более того, указывают на их укорененность в истории городской жизни от Древнего Рима, Парижа эпохи Возрождения и т.д. В ответ на «аргумент природы» урбанисты напоминают, что город – это вторая природа, преобразованная творческой деятельностью человека, но все-таки сохраняющая связь с первой. Для выражения несогласия с «аргументом человека» и «аргументом общества» выдвигаются «социально-онтологический аргумент» и «культурно-антропологический аргумент». «Социально-онтологический аргумент» состоит в утверждении, что если бы города исчерпали себя как носители социальной реальности, то прекратили бы свое существование, но в действительности такое не происходит, напротив, в современном мире идет процесс роста городов и увеличения численности городского населения. Самым многообещающим в настоящее время является «культурно-антропологический аргумент» урбанизма, с его помощью делаются попытки дать ответ на вопрос о том, что же такое есть в городе, что он продолжает существовать, несмотря на свои глобальные недостатки. Этим аргументом подчеркивается общественная сторона жизни человека как «животного политического» и как существа творческого, по Аристотелю, человек вне полиса – либо зверь, либо Бог, сущность человека может быть реализована только в городе. Современные урбанисты утверждают, что развитие личности невозможно без ее урбанизированности.

Любая аргументация шире рационального мышления, поскольку, кроме логического доказательства, включает в себя и убеждение, связанное с эмоциональным воздействием, ценностной иерархией и нравственными представлениями. Иррациональная аргументация апеллирует к чувствам и переживаниям, сильное эмоциональное воздействие оказывает обращение к таким ситуациям, которые потенциально или актуально содержат в себе угрозу реализации базовых потребностей человека. Антиурбанизм представляет город как место опасности, которая понимается двояким образом: в переносном смысле – как угроза морально-нравственной стороне жизни, на которую город оказывает развращающее влияние, и в прямом смысле – как непосредственная угроза жизни и здоровью, связанная с техногенными катастрофами, террористическими актами.

Сторонники урбанистической идеологии также обращаются к инструментарию эмоционального воздействия, которое мы иллюстрируем примером урбанистического концепта «город-сад». Эстетическая привлекательность этого образа города затрагивает чувства и переживания человека. Архетипические основания концепта «город-сад» восходят к образам рая в христианской религии, в которой он представляется как сад и как город, благодаря чему урбанистический концепт «город-сад» выполняет как эстетическую функцию, так и психотерапевтическую. В концепте «город-сад» примиряются противоположности естественного и искусственного, разрешается антиномия природы и культуры.

Таким образом, в полемике урбанизма и антиурбанизма используется рациональная, иррациональная и эмпирическая аргументация. В рациональной аргументации используются антиурбанистические «аргумент природы», «аргумент человека» и «аргумент общества», которым противостоят урбанистические социально-онтологический и культурно-антропологический аргументы. Иррациональная аргументация апеллирует к чувствам и переживаниям человека. Антиурбанизм делает акцент на фрустрации базовой потребности в безопасности, представляя город местом, несущим угрозу. Урбанизм обращается к реальной (и потенциальной)  эстетической привлекательности города («город-сад»). Эмпирическая аргументация находит свое отражение в архитектурных проектах.

Во второй главе «Основные антиномии города» исследуются основные противоречия, влияющие на городскую культуру: антиномия города и деревни, антиномии витальной парадигмы города и антиномии экзистенциальной парадигмы города.

В первом параграфе «Антиномия города и деревни» рассматривается противоречие между основными типами поселений, между разными формами социальной организации. Отмечается, что антиномия города и деревни логически вытекает из третьей кантовской антиномии – антиномии свободы и природы.

Антиномичность деревни и города наиболее отчетливо проявляется в следующих оппозиционных парах: природа – культура, коллективизм – индивидуализм, адаптация – преобразование, традиция – новация, стабильность – мобильность, иррациональность – рациональность, укорененность – безосновность, зависимость – свобода, пассивность – активность, социальный контроль – автономия, персонифицированность – анонимность, естественность – искусственность, тождество хозяйства и семьи – разделение труда и семьи, спокойный ритм жизни – повышенный уровень стресса.

В деревенской «картине мира» можно выделить «узловые» точки, в которых сходятся все жизненные отношения крестьян, – это земля, сельскохозяйственный труд, собственность на землю, семья как производственный коллектив, община и отношения родства. К. Маркс в этой картине мира определял землю как неорганическое тело общины, тело субъективности самого крестьянина. Специфика крестьянского труда состоит в его постоянстве, необходимости и неизбежности. Труд и собственность крестьянина – это всегда труд и собственность крестьянской семьи: семейно-хозяйственная единица – это атом крестьянского социума.

Ценности равенства и коллективизма выступали главными гарантиями безопасности крестьянского сообщества, общинное мироустройство удовлетворяло базовую потребность в безопасности. Крестьянская община была социально обусловлена родовой нравственностью: когда погибает родовой социум, разрушается община. Высокая социально-психологическая защищенность индивида в рамках общины обеспечивала ему душевный комфорт. В родовой морали совесть объективируется и является функцией социума, а не отдельной личности, поэтому после разрушения традиционной общины моральные нормы и ценности быстро утрачиваются. Родовое сознание крестьянской общины разрушается вследствие интенсивного воздействия на него городской культуры.

Существенно различается коммуникативная среда города и деревни. Круг общения крестьянина совпадает с пространством знакомств, круг общения горожанина насыщен коммуникациями с большим количеством незнакомых людей. Горожанин постоянно испытывает когнитивные перегрузки, в связи с чем сокращает количество первичных контактов, четко разграничивает первичные и вторичные, функциональные контакты. Крестьянин, напротив, открыт общению, так как находится в состоянии когнитивной «недогруженности» вследствие малой насыщенности информационной среды деревни.

Горожанин социально мобилен, подвижен, крестьянин – стабилен. Мобильность горожанина проявляется в профессиональной, территориальной, экономической, социальной и интеллектуальной мобильности. Крестьянин стабилен, поскольку сельская среда предоставляет меньше возможностей для выбора и смены вида деятельности.

Телесный габитус крестьянина иной, нежели у горожанина, что объясняется рядом причин: тяжелым физическим трудом, превышением оптимальной интенсивности труда, менее комфортными условиями трудовой деятельности. Крестьянин имеет «функциональное» тело, способное выдерживать определенные физические нагрузки, эстетическая составляющая не занимает ведущей позиции. У горожан превалирует установка по отношению к телу как к проекту.

Различается отношение к природе в городе и в селе. У крестьян преобладает прагматичность, у горожан эстетика побеждает прагматику. Также различно отношение ко времени: «сельское время» – природное и цикличное, подчиняется суточному и годичному ритму сельскохозяйственных работ. «Городское время» рационализировано, обособлено от природных ритмов, осознается фактором производства, в конечном итоге, отчуждается от человека.

Сельское сообщество по своей природе неполитично, чем и объясняются специфические отношения села с государством и властью как таковой. Это «иная» норма по сравнению с городом. В деревне практикуется неформальная экономическая политика, одной из форм которой иногда выступает «оружие слабых», – воровство, вызванное несправедливо низкой оплатой сельского труда и представляющего собой своеобразную попытку восстановления нарушенной справедливости. Низкий уровень условий и качества жизни крестьян обусловлен неразвитой социальной инфраструктурой села. Основные экономические усилия направлены на выживание. Экономика выживания актуализирует этику выживания. Все большее количество сельских жителей стремится к смене своего места жительства, так как город является гораздо более выигрышным местом в плане бытового комфорта. Город крестьяне воспринимают прежде всего как место разнообразных форм досуга.

Специфика российской истории привела к тому, что за небольшой отрезок времени резко изменилось соотношение крестьянского и городского населения: сто лет назад подавляющее число граждан России – 85% – были крестьянами, сейчас 73% населения – горожане, при этом коренные горожане оказались в меньшинстве, а вчерашние крестьяне до конца не интериоризовали нормы и ценности городской культуры.

Деревня оказывается таким типом поселения, численность населения которого во всем мире стремительно уменьшается. В этой тенденции мы можем увидеть триумф городского мира и полную победу города над деревней. Но этот взгляд окажется поверхностным, так как родовое общество деревенского мира не собирается сдаваться и, используя всевозможные «орудия слабых», проникает в городскую цивилизацию и незаметно изменяет ее изнутри. Деревня просачивается в поры городской культуры в России, используя как «агентов влияния» лиминальных, «переходных людей», не имеющих развитого городского сознания, не понимающих ценностей и смыслов городской культуры, воспринимающих город только в качестве более комфортного места проживания и не желающих накладывать на себя определенные цивилизационные ограничения, связанные с необходимостью взаимоприемлемого сосуществования большого числа незнакомых друг с другом людей.

Развитие информационных технологий вызвало к жизни «глобальную деревню», запустило процессы ретрайбализации общества. Интернет и социальные сети помогают снизить «ужас независимости» у современных «племенных людей», не свободных от влияния архаического родового сознания. Виртуальное пространство позволяет им вернуться к той форме общинности и коллективности, которая разрушалась самими условиями жизни в городе, но возвращение происходит уже на другом уровне, на уровне «глобальной деревни». Жители «глобальной деревни» востребованы корпоративной культурой, поскольку родовое общинное сознание хорошо в нее вписывается. Жители «глобальной деревни» совершают прыжок от недогородского сознания к послегородскому, минуя при этом собственно стадию городского развития. На мировое гражданство претендуют как жители «глобальной деревни», так и жители «мирского града», но для этого надо обладать развитым городским сознанием, которое формируется еще на этапе городских общин, а в мегаполисах только «отшлифовывается».

Антиномия города и деревни в пределе предстает как оппозиция «Мирской град» – «Глобальная деревня». Современный человек может либо предельно урбанизироваться, далее развивая городские качества, либо рурализоваться внутренне, не возвращаясь при этом в сельскую местность, но, живя в городе, вновь обращаться к родовому сознанию общины, жертвуя индивидуальностью и свободой.

При исследовании противоречий между городом и деревней, вычленяются основные черты, отличающие город, и вводится рабочее понятие парадигмы города как социально-онтологического основания урбанистических процессов, условия воспроизводства родовой сущности города, необходимое для анализа антиномичности городской культуры. Отмечается, что парадигма отражает целостность города, находящуюся в совокупности отдельных вещей, процессов, отношений и взаимодействий; задает способ существования города, придает смысл существованию человека в городе. Выделяются две формы парадигмы города: витальная и экзистенциальная парадигмы.

Во втором параграфе «Антиномии витальной парадигмы города» рассматривается витальная парадигма города, которую составляет совокупность качественных и количественных характеристик городской среды, условий жизнедеятельности и городского образа жизни, смена элементов воспроизводства жизни, необходимых для ее сохранения и развития. Витальная парадигма города отвечает за выживаемость и жизнеспособность города. Витальная парадигма содержит в себе совокупность вещей, процессов, взаимодействий, обладает свойствами материальности, метричности, объектности и объективности, «внешности» по отношению к человеку. Витальная парадигма города раскрывается в следующих понятиях: городская среда,  городское пространство, жизнь, жизнедеятельность, условия жизни, городской образ жизни, материальная культура, телесность, место, вещь.

Антиномии витальной парадигмы нагляднее всего могут быть представлены посредством категории пространства, так как городское пространство вмещает все вещи города, выступает формой воспроизводства социальных и дискурсивных практик, формой согласования различных видов человеческой активности. Пространственные отношения связывают отдельные элементы среды города в единое целое.

В витальной парадигме города самой наглядной является антиномия публичного и приватного пространства, которая представляет собой вариацию антиномии индивидуального – общественного. Публичное пространство – это открытое пространство улиц, центра города, площадей, парков, скверов, бульваров и набережных, свободный доступ к которому имеют все горожане. Это пространство исторически является социально-онтологическим основанием городской общины. Публичное пространство – это место, в котором рождается городская общность и городская идентичность. Это место городских коммуникаций и взаимодействий: от обмена товарами до обмена идеями. Оно имеет свой набор повседневных практик и вызывает к жизни ритуальное поведение горожан.

Одной из основных функций витальной парадигмы является передача поведенческих навыков, позволяющих человеку адаптироваться к сложной жизни большого города. Способность адекватно реагировать на разнообразные стимулы насыщенной окружающей среды, толерантность к многообразным проявлениям различных форм жизнедеятельности и вместе с тем сознательное подчинение неявно выраженному социальному контролю поддерживаются воспитательной функцией городского публичного пространства. Главным показателем жизнеспособности города является степень разнообразия его публичного пространства.

Пространственная потребность является одной из основных потребностей горожанина, она выступает и как витальная и как социальная потребность. Наиболее ярко пространственная потребность выражается в пользовании горожанином публичным пространством. Город утрачивает свою «жилую предикативность», когда, лишившись разнообразия, пустеет, оставляется своими жителями. Тогда актуализируется архетип Пустого города (Ю.И. Манин). Опустевший город выламывается из оппозиции «природа – цивилизация», порождает чувство страха и тревоги, тем, что нарушает порядок вещей.

Сокращение публичного пространства приводит к социально-негативным последствиям, возможно, необратимым, а именно, к разрушению чувства общности горожан, к утрате городской идентичности, в конечном счете, к утрате чувств патриотизма и гражданства.

Приватное пространство – это закрытое пространство, внутреннее, замкнутое. По линии открытость – закрытость проходит наибольшее напряжение оппозиционной пары публичного – приватного пространства. Приватное пространство – это личное пространство горожанина, доступ в которое других лиц им строго контролируется. Возможность осуществления контроля является основной чертой городского приватного пространства. Приватное пространство выполняет рекреационную функцию, в нем горожанин восстанавливает свои физические и психические ресурсы, освобождается от воздействия когнитивной перегрузки стимулами публичного пространства. Размер приватного городского пространства весьма различается в зависимости от социального и экономического статуса человека. Качество этого пространства указывает на статусную позицию владельца. Есть две тенденции восприятия городского приватного пространства – позитивная и негативная, в основе оппозиции которых лежит удовлетворение или неудовлетворение базовой человеческой потребности в безопасности, поскольку функция обеспечения безопасности является ведущей для приватного пространства. Качество жизни в городе снижается при смешении поведенческих практик публичного и приватного пространства.

Между публичным и приватным пространством находится небольшая зона медиативного, переходного пространства (лестничные клетки, подъезды, дворы). Нормативной функцией этого вида пространства является смена поведенческих практик при переходе от приватного пространства к публичному. Спецификой медиативного пространства является отсутствие контроля. В городском публичном пространстве осуществляется анонимный коллективный городской контроль, в городском приватном пространстве – персонифицированный, личный контроль. Медиативное пространство, во-первых, не воспринимается горожанином в качестве частной собственности, во-вторых, что касается лестничных клеток, лифтов, подъездов, оно «выпадает» из зоны видимости, из сферы обзора.

Антиномия центра и периферии проявляется в одной из ведущих пространственных оппозиций витальной парадигмы города – в стремлении в центр и стремлении из центра. То есть оппозиция между джентрификацией – восстановлением пришедших в упадок старых зданий промышленных и жилых в центральной части города, сопровождающаяся «выдавливанием» населения с низким социально-экономическим статусом на окраины, и субурбанизацией – стремлением горожан с высоким социально-экономическим статусом в пригороды. «Центробежное стремление» в настоящий момент представлено двумя основными формами, имеющими четко выраженные пространственные характеристики. Во-первых, это смещение привычных жизнедеятельностных практик к периферии города и следующее за этим разрушение повседневного функционала центральной части города – «ближняя центробежность». Во-вторых, это выбор пригородного образа жизни и перемещение места жительства за границу города – «дальняя центробежность».

Как антитеза ближней и дальней центробежности возникло движение нового урбанизма, которое в настоящее время является единственной возможностью воспрепятствовать процессу расползания городов и одной из немногих попыток, призванных уменьшить отчуждение – неизбежный атрибут городской цивилизации.

В третьем параграфе «Антиномии экзистенциальной парадигмы города» исследуется специфика экзистенциальной парадигмы города, которая понимается как совокупность переживаний человека, порожденных его бытием в городе. Экзистенциальная парадигма – это объективация идеальной стороны городского бытия, выступающая формой согласования представлений людей о городе. Если витальная парадигма обеспечивает повседневное взаимодействие горожан, предоставляет возможность для практического и теоретического освоения города, то экзистенциальная парадигма служит основанием духовного освоения города. Субъектом, выявляющим смыслы экзистенциальной парадигмы города, является горожанин, а формой или единицей проявления экзистенциальной парадигмы – переживание.

Специфика экзистенциальной парадигмы города может быть раскрыта посредством категории времени. Длительность существования города влияет на его экзистенциальную парадигму: чем старше город, тем больше возможностей разнообразия есть у его экзистенциальной парадигмы. Чем разнообразнее витальная парадигма города, тем насыщеннее его экзистенциальная парадигма. Витальная парадигма города влияет на восприятие времени в модальности настоящего времени. Для экзистенциальной парадигмы основными являются модусы прошлого и будущего (воспоминания и ожидания).

Насыщенность экзистенциальной парадигмы города зависит, во-первых, от согласования трех темпоральных модальностей города: его прошлого, настоящего и будущего, и, во-вторых, от степени его включенности в мировые культурные процессы.

В качестве основных антиномий экзистенциальной парадигмы города выступают: антиномия исторического и нового города, антиномия столицы и провинции, антиномия глобальных и локальных урбанистических процессов.

Оппозиционную пару в аспекте экзистенциальной парадигмы составляют старые и молодые или исторические и новые города, в этой оппозиции проявляется антиномия традиции – новации. Если представлять город как диалог времен – прошлого с настоящим и будущим, то у исторического города в этом диалоге полифония будет выражена значительно ярче, и история будет выполнять роль третьего в диалоге города и горожанина. Идеалы, мифы, нормы и ценности городской культуры прошедших эпох не только оставляют свой след в теле города, в его витальной парадигме, но и «вплавляются» в образ города, фиксируются его витальной парадигмой, способствуют формированию городской идентичности жителей, у которых появляется возможность соотносить себя с той или иной исторической эпохой.

Экзистенциальная парадигма города включает в себя коллективную и индивидуальную память горожан и их коллективные представления о будущем города. Культурно-историческое прошлое города, разнообразие и жизнеспособность витальной парадигмы города в настоящем времени влияют на его экзистенциальную парадигму.

Содержание экзистенциальной парадигмы нового города значительно беднее. Создание новых городов происходит в русле утопического дискурса, в котором актуализируются представления об идеальном городе. Отсутствие одного из трех временных структурных элементов городской культуры существенным образом влияет на экзистенциальную парадигму. Специфика времени нового города состоит в разном «удельном весе» его темпоральных модальностей с преобладанием модальности настоящего и основной ценностной маркировкой будущего времени.

В антиномии столицы и провинции, являющейся вариацией антиномии центр – периферия, наглядно представлено различие в степени открытости города миру и его включенности в мировые процессы. Столичный город и провинциальный город находятся на разных полюсах по шкале открытости/закрытости города. Эта антиномия является причиной глубоких социально-политических и социально-психологических конфликтов. Оппозиция столичного и провинциального города имеет географическое, историческое, экономическое, социальное,  психологическое, культурное, духовное измерения.

Основными предикатами провинциальности являются удаленность, изолированность и зависимость. Традиционно в феномене провинциальности прежде всего отмечается его ярко выраженная амбивалентность, отсутствие нейтральной коннотации в «текстах и контекстах» провинциальной повседневности и наличие отчетливых позитивных или негативных ценностных суждений. Апологеты провинциальности в качестве главного аргумента обращаются к функции сохранения культурных традиций, к ее мощному консервативному началу, позволяющему выступать в качестве стабилизатора социума. Их оппоненты указывают на то, что стабилизация системы происходит за счет элиминации творческого начала, из-за чего все креативные социально-культурные функции реализуются столицей и транслируются на всю страну.

Провинция воспроизводит население страны, сохраняет представления о социальной и психологической норме, служит фундаментом культурогенеза, происходящего в мировых городах. Для провинции – география, пространство (ее размеры и ее удаленность от центра) являются определяющими факторами, столица – экстерриториальна и мобильна. Мобильность стала той субстанцией, из которой выстраиваются глобальные социальные, политические, экономические и культурные иерархии. Мобильность превратила расстояние из объективной безличной физической величины в социальный продукт монетарной экономики. В силу экономических, социальных и политических причин столичные жители всегда были более космополитичными, нежели жители провинциальных городов. Пространственные понятия «близко» и «далеко», «здесь» и «там» сохранили свою значимость для регионов и практически нивелировались в столицах. Деятельность части столичных жителей приобретает экстерриториальный характер, освобождаясь от территориальных ограничений. Жители провинциальных городов практически не имеют шансов на эту экстерриториальность и остро ощущают свою привязанность к месту и невозможность сменить его на другое.

Феномен столичности ярче выражен там, где он подкрепляется имперской идеологией. В столице концентрируются все функции государства, что приводит к возникновению вопроса о том, а сохраняется ли город в столице или же его сущность размывается, теряется. Оппозиция провинциального и столичного города своим основанием имеет антиномию города и государства.

Необходимо выделить антиномические процессы глобализации и локализации, влияющие на жизнь в городе, эти антиномические процессы равным образом воздействуют как на мировые города, на столицы, так и на маленькие провинциальные города. Основным процессом, разворачивающимся в современных городах, является столкновение между глобальными силами, воздействующими на город, и локальными смыслами и идентичностями самого города.

В третьей главе «HOMO URBANUS» современный человек определяется как человек городской и обосновывается, что противоречия городской культуры являются одним из самых мощных факторов, влияющих на развитие человека, указывается, что сущностные характеристики человека городского являются преломлением антиномичности городской культуры.

В первом параграфе «Природные основания жизнедеятельности» осмысляется природа человека городского. Природа человека, по Аристотелю, – это прошлое в настоящем, это естественные корни, связывающие человека с жизнью вообще. В этой трактовке природа – это первоматерия, «то из чего» все состоит, первоприрода. Мы обращаем внимание на малоисследованную область – природу горожанина, на те аспекты, в которых проявляется подчинение природным условиям его существования, для чего обратимся к ряду положений социобиологического подхода, в которых человеческое поведение рассматривается с точки зрения естествознания, а общественная жизнь человека понимается как структура взаимодействий инстинктивных и социально обусловленных способов поведения. В данном случае классическое проявление антиномии природы и свободы, будет рассмотрено нами с подчеркиванием одной из сторон антиномии – природной необходимости.

Городская среда рассматривается как среда обитания человека. Витальная парадигма города задает условия существования в городской среде. В отличие от всех других живых существ, обитающих в не созданной ими природной среде, человек – единственное живое существо, которое благодаря культуре создало себе новую среду обитания – город. Борьба за существование, состоящая из внутривидовой конкуренции, из совокупности межвидовых взаимодействий и отношений между организмами и абиотическими факторами внешней среды, задается условиями среды.

Специфика жизни человека в городе обусловлена высокой плотностью населения (скученность, перенаселение), максимальной концентрацией объектов в пространстве (насыщенность вещной среды города), ускорением ряда повседневных процессов (высокий темп жизни в городе). Современный человек не может выйти из-под влияния генетически запрограммированных механизмов. На определенные сигналы среды он отвечает вполне определенным реагированием, отсутствие такой реакции могло поставить под угрозу процесс выживания вида. Сигнал «повышенная скученность» требовал ответного реагирования агрессией, чтобы увеличить дистанцию с другими особями и не погибнуть от истощения ресурсов. Перенаселение негативным образом сказывается на такой витальной потребности человека как потребность в пространстве, в животном мире ей соответствует территориальная потребность, территориальный инстинкт, который подавляется в условиях урбанизации.

Культурное развитие человека обгоняет его «природу». Человек, своей деятельностью слишком быстро изменивший условия своей жизни, часто попадает в «тупики внутривидового отбора», в которых среда обитания по своим физическим (но отнюдь не социально-культурным параметрам) уже не требует больших усилий для приспособления к ней. Опасность голода и холода, опасность нападения диких зверей уже не являются существенным селекционным фактором для человечества, и отбор направляется исключительно внутривидовой конкуренцией, без учета внешних факторов окружения. Одним из таких тупиков является возрастающий темп жизни индустриального и постиндустриального общества. Современная городская цивилизация создает в своем развитии замкнутый круг: высокий темп жизни интенсифицирует урбанизационные процессы, что неумолимо приводит к еще большему возрастанию темпов жизни.

Внутривидовая агрессия в процессе естественного отбора выполняет позитивные функции, способствующие жизнеспособности вида. Она равномерно распределяет животных по пригодному для жизни пространству, в ходе полового отбора выбирает особей, способных дать сильное здоровое потомство и защищать его. Но, когда исчезает необходимость приспосабливаться к внешним факторам среды, когда перестают действовать условия вневидового отбора, тогда отбор начинает производиться только соперничеством сородичей, и в этот момент возникает опасность, что особи в слепой конкуренции загонят себя в самые темные тупики эволюции.

В социальной организации высших животных ведущую роль играют иерархические процессы, связанные с перераспределением властного ресурса и борьбой за ранговый потенциал. Человек городской в массе своей движим желанием занять более высокое положение в социальной иерархии. Стремление обрести определенный социальный статус и в дальнейшем его еще повысить является одним из ведущих жизненных мотивов современного горожанина. Высокий темп жизни связан прежде всего с попытками повышения статуса, отсюда идет трудовая перегрузка, непременная направленность на карьерную успешность, сокращение времени, проводимого в кругу семьи, и, как следствие этого, уменьшение внимания, уделяемого супружеским и родительским ролям, неизбежная интенсификация досуга, так как уменьшаются временные затраты, отведенные на него.

Как «животное политическое» человек городской попадает в поле притяжения противоречия между групповым сотрудничеством и иерархическим соперничеством. Стороны противоречия образуют диалектическое единство, переходят одна в другую и выступают в качестве источника саморазвития вида. Необходимость находить баланс между противоположно направленными векторами групповой солидарности и конкуренции оттачивает приспособляемость человека к сложной городской среде.  Если индивид не сможет найти равновесие между ними и будет придерживаться только одной из этих стратегий социального поведения, например, соперничества, то он не только скатится на самую нижнюю ступень групповой иерархии, которая в социологической терминологии называется «социальным дном», но и может быть полностью отторгнут «нормальным» городским сообществом, имея возможность существовать только в маргинальных социальных группах.

Одной из форм естественного отбора является половой отбор, в основе которого лежит внутривидовая конкуренция за полового партнера, за возможность произвести потомство, усилить определенные черты в процессе видоизменения. В городе изменяется структура брачных отношений, снижается рождаемость, интенсифицируется внутривидовая конкуренция полового отбора. Запредельно высокий уровень внутривидовой конкуренции-агрессии, реализуемый в разных жизненных отношениях в школе, в университете, на работе, в сфере потребления, выступает основным социальным фактором, угнетающим репродуктивное поведение. Спецификой полового отбора, действующего на всю городскую популяцию, явилось ограничение рождаемости.

Мы конкретизировали классическую философско-антропологическую проблему соотношения в человеке природного и культурного начал применительно к городской среде. Антиномия «культура – натура» сказывается на повседневном существовании горожанина. Культура является бытийным основанием, поддерживающим хрупкое равновесие между социальностью человека, его желанием и готовностью жить в сообществе других людей и инстинктивной детерминацией его поведения, которая приводит к тому, что на определенные стимулы окружающей среды (скученность, спешка, анонимность, когнитивная перегрузка) индивид реагирует возрастанием территориальной и внутривидовой агрессивности, девиантными формами поведения. Культура является механизмом, который нейтрализует и переориентирует агрессию. Неусвоенность норм и ценностей городской культуры приводит к невозможности личности найти свое место в социуме, к маргинализации и деградации индивида. Без городской культуры невозможно выживание и развитие городского социума. В социобиологическом аспекте городская культура выступает основным условием выживания индивида и общества.

Во втором параграфе «Специфика душевной жизни» отмечается, что город является второй природой, преобразованной культурной деятельностью человека, рассматривается влияние, которое антиномия природа – культура оказывает на душевную жизнь горожанина. Понятие «душевная жизнь» в феноменологическом описании – это своеобразное промежуточное начало между временным потоком эмпирического телесно-предметного мира и актуальной сверхвременностью духовного бытия (С.Л. Франк). Эмпирический телесно-предметный мир укладывается в рамки витальной парадигмы города, а сверхвременность духовного бытия запечатлена экзистенциальной парадигмой города.

Антиномичность города является его фундаментальным свойством, а человек и город по своим сущностным свойствам оказываются «взаимообратимыми», так как наличествует практически мифологический круг творения: человек творит город, город творит человека, изменившийся человек изменяет город, и так до бесконечности. В силу этой стойкой корреляции противоречий психодинамическая концепция, основанием которой является «борьба противоположностей» дает нам ключ к пониманию человека городского, процессов его душевной жизни, также как социобиологический подход дает понимание территориальных, агрессивных и половых инстинктов человека городского.

С точки зрения психоаналитических концепций современный человек представляет собой микрокосм современной цивилизации со всеми ее достоинствами и недостатками. В традиционном обществе, в котором личность не выделялась из общины, психоанализ не смог бы появиться. Он стал возможным только в условиях большого города.

Во фрейдистской концепции невротичность понималась как системное свойство современных западных цивилизованных людей. Далее трактовка невротичности пошла по двум путям: либо она концептуально не отличалась от фрейдизма, а просто развивались и корректировались основные положения, либо эту трактовку жестко критиковали и полностью отвергали, то есть в любом случае для дальнейших психологических изысканий психоаналитический подход остался актуальным как в качестве парадигмы, задающей направление исследований, так и в качестве исходного момента, от которого отталкиваются в полемике, в качестве точки отсчета для построения других концепций.

Город оказывает на человека двойственное влияние: с одной стороны, мощное подавление городской цивилизацией свободы отдельного индивида ради блага общества в целом, с другой стороны, городская культура вырабатывает компенсационные механизмы, позволяющие нейтрализовать последствия ее же репрессии, и предоставляет возможности развития человека, усиливая рациональность и изобретательность. Если З. Фрейд уделял основное внимание тем психическим образованиям, которые подавляются, то А. Адлер, К.Г. Юнг, К. Хорни, Э. Фромм большее внимание уделяли социально-культурным факторам, воздействующим на человека и формирующим у него невротические реакции.

В аналитической психологии город наделяется амбивалентным содержанием. С одной стороны, город – это символ «асфальтовой цивилизации», оторвавшей человека от природы. Причем как от природной реальности окружающего мира, так и от внутренней психической реальности самого человека. Город виновен в том, что нарушилась связь между сознанием человека и коллективным бессознательным человечества. Нарушение этой связи приводит к формированию «расщепленного», невротического человека и такого же диссоциированного общества. С другой стороны, город выступает символом самости, которую можно обрести, пройдя путь индивидуации, в процессе самовоплощения, собрав разрозненные части личности «расщепленного» человека, и наладив диалог сознания с коллективным бессознательным.

К. Хорни постулирует существование «невротической личности нашего времени». Личность становится невротической под воздействием основных конфликтов, продуцируемых современной культурой. Конфликты вызваны тем, что западная культура основана на принципе индивидуального соперничества. Потенциальная враждебность порождает ощущение страха – страха враждебности со стороны других, мести за собственную враждебность, страха от ожидания будущей неудачи. Ожидание неудачи в обществе, основанном на соперничестве, вполне реалистично, так как в его условиях шансов потерпеть неудачу больше, чем шансов достичь успеха.

К. Хорни выделяет базовые противоречия культуры, которые лежат в основе типичных невротических конфликтов. Противоречие между соперничеством, успехом и сотрудничеством. Противоречие между усиленной стимуляцией материальных потребностей с помощью рекламных демонстраций образцов потребительского поведения и фактическими экономическими препятствиями на пути удовлетворения этих потребностей.  Противоречие между декларируемой свободой человека и теми фактическими ограничениями, которые на него влияют. Заложенные в культуре противоречия аналогичны невротическим конфликтам отдельного человека. Отличие невроза от нормы имеет чисто количественные параметры. Нормальный человек способен преодолевать трудности без ущерба для личности, у невротика данные культурные противоречия усиливаются до такой степени, что невозможно найти их удовлетворительное разрешение. С точки зрения К. Хорни, невротиком может стать человек, обостренно переживающий обусловленные культурой трудности.

Представители телесно-ориентированной психотерапии В. Райх, А. Лоуэн и их многочисленные последователи невротичность городского человека объясняют его оторванностью от природной среды, невозможностью для него получать оптимальное количество биологической (вегетативной) энергии. Они предлагают вполне определенные практические процедуры, направленные на коррекцию невротических нарушений человека городского. В основе этой практики лежат допущения традиционного витализма, актуализированные в их концепциях как реакция на реалии городской индустриальной и постиндустриальной цивилизации. То есть они упрощенно, механистично поняли традиционный тезис урбанистического дискурса об отрыве горожан от природы. Сделали вывод, что такое отделение влечет за собой состояние «энергетического дефицита», и предложили паранаучные способы восполнения дефицита, воспользовавшись которыми человек городской сможет разрешить свои проблемы как физического, так и метафизического порядка. 

В психоаналитической теории человек городской понимается как человек невротический. Невротичность городского человека можно объяснить тем, что в данном случае в антиномии природа – культура влияние одного из членов оппозиционной пары – культуры – оказалось значительно выше другого – природы, что обусловило репрессивное воздействие городской культуры на природные влечения. Вытеснение иррациональных инстинктов обеспечивает высокий уровень развития городской культуры и цивилизации и, одновременно с этим, повышает меру невротизации отдельной личности. Вместе с тем в культуре заложены и адаптационные механизмы, понижающие конфликтное напряжение и помогающие личности обрести зрелость и целостность. Если обратиться к пониманию культуры как второй природы, то окажется, что антиномия природа – культура войдет составной частью в антиномию природа – свобода, где природа будет представлена как первая и вторая природа.

В третьем параграфе «Типологическое описание» в антиномии природа – свобода нами подчеркивается вторая сторона антиномии – свобода, рассматриваются варианты «городской» свободы, эти варианты содержатся в экзистенциальной парадигме города. Отмечается, что специфика городского бытия способствует формированию следующих качеств горожанина – рациональности, изобретательности, цивилизованности, индивидуализма. Различные сочетания этих качеств, способ реализации индивидом свободы, воздействие антиномичности городской культуры на человека порождают такие антропологические типы городских жителей, как горожанин-деятель, кочевник, космополит, чужак, фланер, этнический крестьянин, житель трущоб, потребитель досуга. Эти типы имеют разную значимость: преобладающим, первичным по отношению к остальным является тип деятеля, так как свобода, предоставляемая городом, проявляется прежде всего в свободе выбора деятельности, в многообразии возможных видов деятельности и вариантов ее смены. Способ реализации свободы другими типами горожан связан с деятельностью лишь частично или связан с отказом от деятельности.

На основные черты горожанина-деятеля оказали влияние антиномические отношения между рациональностью и иррациональностью, свободой и зависимостью, активностью и пассивностью. Основным свойством горожанина-деятеля является активное преобразование окружающей действительности. Свобода, проявленная в деятельности, формирует два подтипа горожанина-деятеля: свободный деятель, реализующий в труде свое призвание, и деятель принужденный, лишенный свободы, у которого социум отчуждает сущность его деятельности. 

Другой аспект свободы – свобода перемещения – порождает иные типы городских жителей: кочевника и космополита. Перемещение само по себе становится для них значимой деятельностью. Ведущей антиномией в сферу воздействия которой попадает горожанин-кочевник выступает антиномия укорененности – безосновности. Его перемещения можно анализировать в физическом, социальном, интеллектуальном аспекте. В перемещениях кочевника превалирует количественный физический аспект, важна величина того расстояния, которое преодолевается им за сутки, за год или за всю жизнь. Для горожанина-космополита факт физического перемещения менее значим, в его повседневности пространство «дефизикализировано», более значима категория времени. На космополита оказывает влияние антиномия стабильности – мобильности. Антиномия стабильности – мобильности проявляется в пространственно-территориальном, экономическом и политическом аспектах. На первый план выходят возможности, предоставляемые социальной мобильностью. В зависимости от использования этих возможностей можно выделить два разных направления космополитизма: негативный и позитивный.

Чужак попадает в сферу антиномических отношений между маргинальностью и нормативностью. Свобода чужака состоит в свободе передвижения, в свободе от обладания конкретными вещами, в свободе от внутригрупповых связей, возможной вследствие большой социальной дистанции, в свободе восприятия («взгляд со стороны»), над которым не довлеют социально-культурные установки группы. Его основная деятельность – наблюдение. Позиция наблюдателя составляет сущность взаимоотношения чужака и группы, так как удаленность и отстраненность чужака делает его объективным наблюдателем. Но оборотной стороной такой свободы выступает отсутствие поддержки со стороны группы, невозможность использования в своей жизнедеятельности привычные ориентиры социально-культурных групповых констант.

Фланер – это тип жителя, сформированный новыми условиями городского существования и определенными формами городского досуга. Это тип, намеренно отказывающийся от деятельности. Фланеры свое подчеркнуто неторопливое передвижение, нарочитое спокойствие, отсутствие прагматики противопоставили как буржуазной деловитости, так и ускоряющимся ритмам городской жизни. Неспешность гуляющего представляет своего рода пассивное сопротивление индустриальному прогрессу. Фланеры наглядно демонстрируют антитетику эстетики и прагматики, в момент зарождения фланерства как культурного явления оно служило иллюстрацией антиномии элитарной и массовой культуры.

У потребителя досуга свобода представлена таким своим проявлением как свободное время. Для постиндустриального общества характерна следующая тенденция – увеличение свободного времени за счет сокращения рабочего времени. Количество и качество свободного времени указывает на социальный статус индивида. Современная культура в ее массовой форме представляет собой культуру досуга. В современном постиндустриальном городе основным производством становится производство досуга, горожане включены в досуговое производство и как производители и, в подавляющем большинстве, как потребители досуга, поэтому поощряемые социумом способности к потреблению начинают довлеть над индивидом, что приводит к тому, что досуг, как и труд, становится отчужденным. Досуг начинает восприниматься как социальная обязанность, как участие в общественном производстве и распределении, как запрограммированная деятельность. Горожанин вынуждается конвенциональными нормами распоряжаться своим свободным временем «как все» и «как принято» в его социальной группе. В этом типе отражаются антиномичные отношения между высокой и массовой культурой.

Потребителям досуга на шкале социального неравенства противоположен другой тип городских жителей – городские бедные или его предельная репрезентация – жители трущоб, свобода которых максимально ограничена социально-экономическими факторами. Основную часть городских бедных и жителей трущоб составляют крестьяне, переехавшие в город, и не нашедшие там средств к существованию. Но есть группа крестьян, которая, перебравшись в город, всеми силами стремится сохранить свою идентичность сельских жителей – это этнические селяне (Г. Ганс), они объединяются в общности, не растворяющиеся в городе, а образующие изолированные группы, это анклав этнической деревни в современном городе. В формировании этого типа наглядно проявляется антиномия коллективизма и индивидуализма. Этнические селяне искусственно ограничивают свободу, предоставляемую им городским образом жизни ради сохранения своей идентичности как члена общины, свобода приносится в жертву психологическому комфорту, который обеспечивает общинное сознание. Общинность, свойственная всем условно сельским типам, проявляется и в профессиональных сообществах, даже в научном, чему способствуют налаженные каналы коммуникаций, дающие возможность получить исчерпывающую информацию о конкретном профессионале.

Антиномия «Мирского града» и «Глобальной деревни» порождает к жизни такие предельные типы горожан как житель «Мирского града» и житель «Глобальной деревни». Это формирующиеся типы, вбирающие в себя черты всех предшествующих, вышеописанных типов и синтезирующие их. Отношение к свободе как к ценности, осознание ее проблематичности, принятие индивидуальной ответственности лежит в основе разделения представителей этих типов.

Город мирового горожанина разрастается до размеров планеты. Житель «Мирского града» вобрал в себя ряд специфических черт современных кочевников, фланеров, свободных деятелей, чужаков, возвращающихся домой. Но больше всего в нем черт представителей позитивной линии космополитизма, наследников традиций стоиков, нашедших свою идентичность в мировом гражданстве и разрешивших для себя проблему личной свободы и ответственности. Свобода составляет основу личности жителя «Мирского града». Эта свобода многоаспектна, она проявляется как свобода деятельности, свобода мышления, духовная свобода, свобода перемещения в пространстве, свобода от жесткой связанности традиционной структурой социальных связей.

Житель «Мирского града»  опирается на традиции, сложившиеся в городской культуре. Жители «глобальной деревни» наследуют традиционные черты общинного крестьянского сознания, но только в данном случае эти черты теряют свою аутентичность и искажаются под воздействием городской цивилизации. «Глобальные крестьяне» совершают переход от недогородского сознания к послегородскому, минуя стадию освоения городской культуры.

Глобальный крестьянин существует в ситуации возрождения коллективного, общинного сознания, в котором ценность личной свободы и принятия на себя индивидуальной ответственности не только малосущественна, но еще и обременительна: тотальная взаимозависимость людей освобождает индивида от бремени выбора. Житель «глобальной деревни» внутренне рурализован, слияние с другими в процессе коммуникативного взаимодействия позволяет ему вновь обратиться к родовому сознанию общины, пожертвовав ради этого частью индивидуальности и свободы.

В зависимости от того, какой тип горожанина станет основным в современном мире, дальше мы будем жить либо в мировом городе, либо в глобальной деревне. Выбор одного из этих вариантов развития будет зависеть от того, насколько зрелой станет городская культура и сможет ли она помочь человеку преодолевать противоречия городской цивилизации.

В заключении диссертационного исследования подводятся итоги, фиксируются выводы и результаты проведенного исследования, намечаются перспективы будущих исследований.

Основное содержание диссертационного исследования отражено в следующих публикациях:

Монографии:

1. Горнова Г.В. Феномен города в духовном мире человека: Монография. – Омск: Изд-во ОмГТУ, 2005. – 148 с.

2. Горнова Г.В. Антиномии города: Монография. – Омск: Изд-во ОмГПУ, 2011. – 220 с.

3. HOMO URBANUS: Антиномии и конфликты городской жизни в типах горожан. Монография. – Омск: Изд-во «Амфора», 2011. – 120 с.

Статьи в изданиях, рекомендованных ВАК Министерства образования и науки РФ для публикации основных научных результатов диссертаций на соискание ученой степени доктора наук:

4. Горнова Г.В. Аргументация в полемике урбанизма и антиурбанизма //Вестник Челябинского государственного университета. Философия. Социология. Культура. Выпуск 14. 2009. –  №33. С. 41-45. (0,4 п.л.)

5. Горнова Г.В. Потерянный рай: архетипические основания концепта «город-сад» //Москва, изд-во Московский государственный университет культуры и искусств, журнал «Вестник МГУКИ», 2009. –  №5. – С. 34-38. (0,5 п.л.)

6. Горнова Г.В. Урбанистический дискурс западной философии ХХ века //Вестник Челябинского государственного университета. Философия. Социология. Культурология. Выпуск 17., 2010. – №16. – С. 180-187. (0,8 п.л.)

7. Горнова Г.В. Парадигма города //Москва, изд-во Московский государственный университет культуры и искусств, журнал «Вестник МГУКИ», 2010. – №2. – С. 31-36. (0,5 п.л.)

8. Горнова Г.В. Урбанизм и антиурбанизм в русской философии //Москва, изд-во Московский государственный университет культуры и искусств, журнал «Вестник МГУКИ», 2010 – №3. – С. 59-65.  (0,5 п.л.)

9. Горнова Г.В. Урбанизм и антиурбанизм в западной философии конца  XVIII – середины XX века //Москва, изд-во Московский государственный университет культуры и искусств, журнал «Вестник МГУКИ», 2010 – №4. – С. 28-34.  (0,5 п.л.)

10. Горнова Г.В. Антропологические аспекты антиномии города и деревни //Вестник Омского университета. – Омск, 2010. - №3. – С. 34-36. (0,3 п.л.)

11. Горнова Г.В., Максименко Л.А. Космос в зеркале города // Москва, изд-во МПГУ, «Преподаватель XXI век», 2010 – №2. – С. 257-265. (0,35/0,7 п.л.)

12. Горнова Г.В. HOMO URBANUS: Социобиологический аспект //Теория и практика общественного развития. – Краснодар, 2010. – №3 (печатная версия электронного научного журнала «Теория и практика общественного развития». – www.teoria-practica.ru) – С. 17-19. (0,3 п.л.)

13. Горнова Г.В. HOMO URBANUS: Психоаналитический аспект // «Гуманитарные и социальные науки»: Электронный журнал, 2010 - №5. (0,4 п.л.). http://www.hses-online.ru/

Статьи и тезисы в других научных сборниках и журналах:

14. Горнова Г.В. Урбанистические метафоры христианства: пределы смысла // Реальность. Человек. Культура. Абсолютное и относительное. Материалы межвузовской научной конференции. – Омск: Изд-во ОмГПУ, 2005.– С. 64-66 (0,2 п.л.).

15. Горнова Г.В. Парижский перспективизм Х. Ортеги-и-Гассета // Человек в контексте эпохи: Материалы региональной научной конференции, посвященной 85-летию М.Е. Бударина. – Омск, Изд-во ОмГПУ, 2005. – С. 57-59 (0,2 п.л.).

16. Горнова Г.В. Экологическая аргументация в полемике урбанизма и антиурбанизма//Эколого-экономическая эффективность природопользования на современном этапе развития западно-сибирского региона – Омск: Изд-во Наука, 2006. – С. 241-244 (0,3 п.л.)

17.  Горнова Г.В. Объективная реальность города // Реальность. Человек. Культура. Объективное и субъективное: Материалы межвузовской научной конференции. – Омск: Изд-во ОмГПУ, 2006. – С. (0,45 п.л.)

18. Горнова Г.В. Переживание города как форма его культурного освоения //Социальное и культурное пространство Санкт-Петербурга. – СПб.: Изд-во СПбГУ, 2006. – С. 32-33. (0,1 п.л.)

19. Горнова Г.В. Города страны мертвых. Картография представлений о загробной жизни // Реальность. Человек. Культура: социальное и природное. Материалы Всероссийской научной конференции. – Омск: Изд-во ОмГПУ, 2006. – С. 56-59. – (0,2 п.л.)

20. Горнова Г.В. Урбанистические аспекты конфликтологического знания // Философские вопросы естественных, технических и гуманитарных наук: сборник статей Всероссийской научной конференции /под ред. Е.В. Дегтярева, Д.А. Теплых. – Магнитогорск: МаГУ, 2008. – Вып. 3. – Т. 2. – С. 81 – 85.

21. Горнова Г.В. Городская проблематика философско-антропологического знания // Днi науки фiлософського факультету-2008: Мiжнародна наукова конференцiя (16–17 квiтня 2008 року): Матерiали доповiдей та выступiв. – К.: Видавничо-полiграфичний центр "Киiвський унiверситет", 2008. – Ч.VII.– С. 22 – 24.

22. Горнова Г.В. Влияние города на становление гражданского общества // Гражданское общество и государство в современной России: Материалы Всероссийской науч.-практ. конф. (Омск, 17–18 апреля 2008 г.) /отв. ред. В.О. Бернацкий. – Омск: Изд-во ОмГТУ, 2008. – С. 142 – 147.

23. Горнова Г.В. Город в жизни человека: ценность города и город как ценность // Тенденции развития общества в XXI веке: материалы VI Межвузовской научной конференции (г. Омск, ОмГТУ, 28–30 апреля 2008 г.) – Омск: ИЦ «Омский научный вестник», 2008. – С. 11 – 17.

24. Горнова Г.В. Влияние городской культуры на сохранение чистоты русского языка // Русская школа. Новаторство и традиции /Конгресс Русских Общин Респ. Молдова, Русский Интеллектуальный Центр. – К.: Инесса, 2008. Вып. IV. – 2008. – С. 32 – 35.

25. Горнова Г.В. Ценностный подход в методологии исследования культурного пространства города // Проблемы культуры городов России: теория, методология, историография. Материалы VII Всероссийского научного симпозиума (Омск, 23-24 октября 2008 г.) /отв. ред. Д.А. Алисов, Н.А. Томилов. – Омск: Изд-во ОмГПУ: Изд. дом «Наука», 2008. – С. 21 – 26.

26. Горнова Г.В. Специфика религиозности в современной городской культуре // Реальность. Человек. Культура: религия и культура. Материалы Всероссийской научной конференции. Омск, 11 декабря 2008. – Омск: Изд-во ОмГПУ, 2008. – с. 102-106.

27. Горнова Г.В. «Человек городской» как объект изучения urban studies //Человек: философская рефлексия. Границы философских дискурсов: материалы Всероссийской (с международным участием) научно-практической конференции. Вып. 2. /отв. Ред. О.Л. Сытых. – Барнаул: ООО «Полиграф-Сервис», 2008. – с. 44-45.

28. Горнова Г.В. Философско-антропологическое исследование «человека городского» //Труды международной конференции «Инновационные технологии в гуманитарных науках». Ульяновск: Издательство Ульяновского государственного университета, 2008. – с. 67-68.

29. Горнова Г.В. Городская цивилизация как фактор формирования человека // Цивилизация – культура – образование: из прошлого в будущее. Материалы Заочной Международной научно-практической конференции 30 марта 2009 г.: в 2 ч. /Урал.гос.пед. ун-т. Екатеринбург, 2009. Ч. 2. С. 44-46. (0,1 п.л.)

30. Горнова Г.В. Антиномичность города // Наука. Философия. Общество. Материалы V Российского философского конгресса. Т. II. – Новосибирск: Параллель, 2009. С. 276. (0,1 п.л.)

31. Горнова Г.В. Урбанистические истоки демократии и либерализма // Материалы межвузовской научной конференции «Становление современной демократической системы управления». Омск: изд-во Омский юридический институт, 2009. С. 21-25. (0,25 п.л.)

32. Горнова Г.В. Антиномия публичного и приватного пространства города //«Проблемы культуры городов России: теория, методология,  историография: материалы VIII Всероссийского науч. Симпозиума (Новосибирск,21-22 октября 2010 г.) / Отв. ред. Д.А. Алисов, Ю.Р. Горелова. –Омск: ООО «Издательский дом «Наука», 2010. – С.75-80. ( 0,3 п.л.)

33. Горнова Г.В. Фундаментальные противоречия витальной и экзистенциальной парадигмы города //«Реальность. Человек. Культура: фундаментализм как тип мировоззрения»: материалы Всероссийской научной конференции. Омск: Изд-во ОмГПУ, 2010. с. 36-39. (0,2 п.л.).

34. Горнова Г.В., Максименко Л.А. Космос и город: философские параллели// Философские вопросы естественных, технических и гуманитарных наук: сборник статей V-ой Всероссийской научной конференции: в 5 т. / Под ред. Е. В. Дегтярева, Д. А. Теплых. Вып. 5. Т. 2. Магнитогорск: МаГУ, 2010. 213 с. С. 129-136.(0,35/ 0,7 п. л.)

 





© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.