WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


 

На правах рукописи

ХАЧМАФОВА Зайнета Руслановна

ЖЕНСКАЯ ЯЗЫКОВАЯ ЛИЧНОСТЬ

В ХУДОЖЕСТВЕННОМ ТЕКСТЕ

(на материале русского и немецкого языков)

10.02.19 – Теория языка

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени

доктора филологических наук

Ставрополь – 2011

Работа выполнена

в ГОУ ВПО «Адыгейский государственный университет»

Официальные оппоненты:        доктор филологических наук профессор

       Володина Майя Никитична

ГОУ ВПО «Московский государственный университет»

       доктор филологических наук профессор

       Николаев Сергей Георгиевич

ФГАОУ ВПО « Южный Федеральный университет»

       доктор филологических наук профессор

       Аликаев Рашид Султанович

ГОУ ВПО «Кабардино-Балкарский государственный университет»

       

Ведущая организация: ГОУ ВПО «Московский государственный областной университет»

Защита состоится 28 апреля 2011 года в 10 часов на заседании диссертационного совета по защите докторских и кандидатских диссертаций ДМ 212.256.02 при ГОУ ВПО «Ставропольский государственный университет» по адресу: 355009, г. Ставрополь, ул. Пушкина, 1а, ауд. 416.

С диссертацией можно ознакомиться в научной библиотеке ГОУ ВПО «Ставропольский государственный университет» по адресу: 355009, г. Ставрополь, ул. Дзержинского, 120.

Автореферат разослан «17» марта 2011 года

Ученый секретарь диссертационного совета

доктор филологических наук профессор        А.А. Фокин

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

С середины ХХ столетия в рамках когнитивной парадигмы наблюдается повышенный интерес исследователей к изучению индивидуально-авторской картины мира и особенностей вербализации языковой личности (см. труды Ю.Д. Апресяна, М.М. Бахтина, Г.И. Богина, В.В. Виноградова, А.А. Леонтьева, Ю.С. Степанова, Ю.Н. Караулова, В.И. Карасика, Л.А. Шестак и др.). Данный подход предполагает внимание ко всем параметрам человеческой личности, отражающимся в языке, и изучение лингвистической адекватности когнитивных построений художественного текста во взаимосвязи языка и культуры, языка и художественного мышления. Полное понимание языковой личности невозможно без исследования полоролевых функций, одной из важнейших характеристик индивида, во многом определяющей его социальную, культурную и когнитивную ориентацию в мире, в том числе и посредством языка. На современном этапе уже появился ряд работ, где делается попытка системного осмысления и описания языка в связи с феноменом пола (см. «Особенности мужского и женского вербального поведения (психолингвистический анализ)» Е.И. Горошко 1996; «Языковая личность в гендерном измерении» В.П. Нерознака 1999; «Гендер: лингвистические аспекты» А.В. Кирилиной 1999; «Эмоциональный уровень мужской и женской языковой личности и средства его выражения: (на материале пленарных дебатов бундестага)» С.К. Табуровой 1999; «Языковые особенности современной женской прозы: подступы к теме» Н.А. Фатеевой 2000; «Идентификация пола автора по письменному тексту: лексико-грамматический аспект» Е.С. Ощепковой 2003; «Гендерный дискурс-анализ речевых стратегий женской языковой личности: на материале русской и английской диалогической речи» О.Н. Прокудиной 2005; «Явление гендерной стилизации в современной женской литературе (на материале французского и русского языков)» О.В. Пермяковой 2007 и др.).



Однако, несмотря на постоянно возрастающий интерес к проблемам изучения проявления гендера в художественном тексте, многие вопросы, а именно изучение гендерной парадигмы женского языкового сознания и женской языковой личности, к настоящему моменту еще не решены с достаточной степенью полноты и конкретности.

Актуальность работы, таким образом, заключается в том, что она выполнена в русле названного теоретического направления современной лингвистики и посвящена комплексному описанию лингвопрагматических характеристик языка современной женской прозы как поля репрезентации женской языковой личности с точки зрения когнитивно-функционального аспекта. Женская языковая личность исследуется с позиций лингвистического сознания и речевого поведения, т.е. с позиций лингвистической концептологии и теории дискурса.

Женская языковая личность изучается нами на основе художественных текстов, созданных авторами-женщинами и неотделима от всех уровней языковой системы. Таким образом, исследование женской языковой личности в работе проводилось на основе анализа функциональных особенностей языка современного дискурса женской прозы (семантические, грамматические, культурологические и прагматические аспекты), обеспечивающих концептуализацию ключевых понятий в художественной и индивидуально-авторской картине мира автора-женщины.

Предлагаемая диссертационная работа актуальна в связи с исследованием языка художественных текстов современных авторов-женщин, понимаемых в представленном исследовании как современная совокупная женская языковая личность, творящая в определенном социуме, определенной культуре и представляющая фрагмент национальной и концептуальной картин мира.

Предлагаемый ракурс в изучении когнитивных и функциональных свойств женской языковой личности в текстах современной женской прозы на русском и немецком языках позволяет, с одной стороны, описать как общие, так и этнокультурные особенности дискурса женской прозы, а с другой, – создать новую концепцию «женского» художественного текста как самостоятельного дискурса, обладающего особой спецификой мировоззрения, а также значимыми с точки зрения гендера концептами.

Объектом исследования являются механизмы способов отражения совокупной женской языковой личности в художественных текстах современной русской и немецкоязычной женской прозы.

Предметом исследования выступают когнитивные и функциональные особенности языка современной женской прозы, а именно семантические, грамматические, коннотативные, культурологические и прагматические характеристики, репрезентирующие женскую языковую личность в тексте.

Гипотеза работы сформулирована следующим образом: художественные тексты авторов-женщин рассматриваются как женский дискурс, обладающий особой спецификой мировоззрения и гендернообусловленными языковыми особенностями и репрезентирующий совокупную женскую языковую личность.

Цель исследования заключается в осуществлении комплексного системного анализа особенностей вербализации женской языковой личности в художественных текстах современной женской прозы на русском и немецком языках.

Для достижения указанной цели и проверки сформулированной гипотезы в диссертации необходимо решить следующие задачи:

1) проанализировать теоретические аспекты исследования языка текстов современной женской прозы в когнитивной лингвистике;

2) раскрыть сущность понятия «язык женской прозы» как самостоятельного дискурса;

3) охарактеризовать гендерные признаки дискурса современной женской прозы;

4) реконструировать и описать особенности формирования женской языковой личности в художественных текстах женской прозы;

5) исследовать особенности репрезентации когнитивного уровня женской языковой личности в текстовом пространстве современной женской прозы;

6) выявить и проанализировать особенности объективации текстовых когнитивно-перцептивных модулей в индивидуально-авторской картине мира дискурса современной женской прозы на русском и немецком языках;

7) провести анализ особенностей экспликации текстовых когнитивно-перцептивных модулей в текстовой деятельности на вербально-семантическом уровне женской языковой личности на русском и немецком языках.

Материалом исследования послужили художественные тексты женщин-прозаиков современной литературы ХХ-ХХI веков на русском и немецком языках.

Достоверность результатов диссертационного исследования обеспечивается таким анализом конкретного фактического материала, который учитывает теоретические данные, накопленные в разных отраслях современного языковедения: в лингвистике текста, лингвопоэтике, когнитивной лингвистике, стилистике художественного текста.

Теоретико-методологическую базу исследования составили научные концепции, разработанные в рамках следующих научных направлений:

- когнитивной лингвистики (Ю.Д. Апресян, Н.Д. Арутюнова, А.Н. Баранов, Н.Н. Болдырев, В.З. Демьянков, В.И. Карасик, Е.С. Кубрякова, В.А. Маслова, Ю.С. Степанов, G. Lakoff, R. Langacker и др.);

- теории концептов (Н.Ф. Алефиренко, С.А. Аскольдов, А.П. Бабушкин, Л.Ю. Буянова, А. Вежбицкая, С.Г. Воркачев, Д.О. Добровольский, А.А. Залевская, Л.А. Исаева, С.Х. Ляпин, И.А. Стернин, Г.Г. Слышкин и др.);

- теории идиостиля и языковой личности (Г.И. Богин, В.В. Зеленская, Ю.Н. Караулов, Д.С. Лихачев, Ю.М. Лотман, З.Д. Попова, Ю.С. Степанов, В.Н. Телия, Н.В. Уфимцева, Л.А. Шестак, J.L. Weisgerber и др.);

- лингвистики текста и теории дискурса (М.М. Бахтин, Н.С. Болотнова, И.Р. Гальперин, Н.О. Гучинская, Т. ван Дейк, М. Фуко, K. Brinker, W. Dressler, P. Hartmann, H. Isenberg, S. Jger, R. Wodak и др.);

- гендерных исследований (Е.И. Горошко, Е.А. Земская, А.В. Кирилина, А.А. Костикова, Н.Л. Пушкарева, И.И. Халеева, J. Kristeva, H. Cixous, L. Irigaray, S. Trmel-Pltz, I. Samel, L. Pusch, S. Weigel, N. Miller и др.);

- литературоведческих исследований в области женской прозы (Н.М. Габриэлян, М.Л. Завьялова, Т.А. Мелешко, Т.А. Ровенская, О.В. Рябов, И.Н. Слюсарева, Е.И. Трофимова, Н.А. Фатеева и др.).

Положения, выносимые на защиту:

1. Дискурс современной женской прозы это сложный социокультурный феномен, проявление гендерномотивированного женского сознания, возникающий в результате создания авторами-женщинами художественных текстов описывающих действительность и женский опыт через практики самоидентификации.

2. Основные характеристики женской языковой личности определяются гендерным фактором и проявляются в языке: на вербально-семантическом уровне языка; в сфере когнитивных феноменов, представленных понятиями, концептами, идеями, стереотипами, складывающимися в гендерную картину мира; на прагматическом уровне, включающей цели, мотивы, интересы, установки и интенции.

3. Спецификой женской языковой личности являются гендернообусловленные языковые предпочтения, репрезентированные в персонажной и авторской речи в дискурсе современной женской прозы, характерными особенностями которой являются высокая эмоциональность, и экспрессивность.

4. Женская языковая личность репрезентирует референциальные закономерности вербализации языковой картины мира в разных (в частности, русской и немецкой) культурных традициях. Индивидуальная языковая личность женщины-автора обладает: а) собственным практическим и языковым опытом; б) лексическим набором предпочитаемых единиц; в) индивидуальными ассоциациями с тем или иным значением.

5. Тексты женской прозы представляют женский дискурс, главным элементом которого являются слова, выражения, конструкции, т.е. некий язык, который определяет порядок объектов, характерный для этой дискурсивной практики. Для дискурсивного анализа текстов современной женской прозы наиболее важными оказываются следующие критерии анализа: содержание, т.е. тема дискурса; дискурсивные стратегии; лингвистическая реализация этих стратегий.

6. Основной единицей, формирующей индивидуально-авторскую картину мира художественных текстов авторов-женщин, рассматривается текстовый когнитивно-перцептивный модуль, как вид художественного концепта. Анализ данных единиц позволил выявить особенности индивидуальной языковой картины мира автора-женщины, а также языковых параметров идиостиля женщины.

7. Когнитивные структуры женской языковой личности формируют доминантные топики: женская культура, материнство и воспитание детей, семья / дом, дискриминация женщины, здоровье женщины, образование женщины, профессия / карьера, домашний труд. Они обусловлены общечеловеческим культурным фоном, этнокультурной спецификой и индивидуально-авторским мировидением автора-женщины.

8. Текстовые когнитивно-перцептивные модули «ЖЕНЩИНА», «СЕМЬЯ», «ЛЮБОВЬ», «МУЖЧИНА», «ЖЕНСКАЯ СВОБОДА», «ДИСКРИМИНАЦИЯ», «ЖЕНСКАЯ СУДЬБА», как единицы индивидуального сознания автора-женщины и культурно-исторического опыта, эксплицируются в текстовой деятельности на вербально-семантическом уровне, т.е. выражают особенности женской языковой личности, которые проявляются в выборе тем, лексем, коммуникативных стратегий, формировании индивидуальных лексических парадигм, индивидуальных ассоциативных полей.

9. Семантико-понятийное наполнение и реконструкция содержания текстовых когнитивно-перцептивных модулей в дискурсе современной женской прозы осуществилось на основе выявления и анализа лексических единиц в системе синтагматико-парадигматических связей, тематических групп, семантических полей, словосочетаний. Репрезентация данных единиц в художественных текстах авторов-женщин отмечается частичным совпадением способов вербализации текстуальных значений на русском и немецком языках.

Научная новизна исследования и полученных результатов состоит в комплексном анализе языка текстов современной женской прозы (на русском и немецком языках), способствующем выявлению особенностей вербализации совокупной женской языковой личности. В работе впервые изучается проявление женского сознания женской языковой личности в художественном тексте в аспекте когнитивной лингвистики. Рассматриваются раннее недостаточно полно описанные экстралингвистические факторы создания текстов современного дискурса женской прозы, а именно вопросы изучения мотивации выбора грамматических, лексических и стилистических вариантов языковых единиц в зависимости от гендерных предпочтений автора-женщины.

В научный оборот лингвистики вводится новое понятие – «текстовый когнитивно-перцептивный модуль», которое рассматривается в качестве базового в исследовании индивидуально-авторской картины мира художественного текста, и дается его теоретическое обоснование. Изучение особенностей формирования и функционирования данных лингвоментальных образований авторского сознания является, безусловно, новым подходом в исследовании языковой личности и художественного текста в целом.

Новым является экспликация национально-культурной (русской/немецкой) специфики проявления индивидуально-авторской картины мира в виде совокупной женской языковой личности в дискурсе современной женской прозы на русском и немецком языках.

Теоретическая значимость исследования заключается в том, что оно вносит определенный вклад в развитие теории текста, расширяет представление о формировании индивидуально-авторской картины мира, выявляет особенности концептуализации художественного пространства. Положения и выводы, сформулированные в работе, позволяют упорядочить и расширить научные представления понимания языковой личности как многомерного, социокультурного феномена. Результаты исследования позволяют усовершенствовать процедуру выявления и описания специфики авторского текста. Применение лингвокультурологического, концептуального и когнитивно-функционального подходов к исследованию дискурса современной женской прозы позволило выявить гендернообусловленные формы репрезентации женской языковой личности, обнаружить те ментальные сущности, которые определяют мировоззрение автора-женщины.

Теоретическая значимость результатов, полученных в процессе диссертационного исследования, состоит в новом подходе к описанию особенностей такой дискурсивной практики, как женский дискурс.

Практическая ценность исследования. Основные положения и результаты работы могут использоваться в практике преподавания вузовских курсов теории текста, теории гендерной лингвистики, социолингвистики, лексикологии и стилистики русского и немецкого языков, лингвокультурологии и теории межкультурной коммуникации. Теоретические выводы и практический материал диссертации могут найти применение при разработке спецкурсов и спецсеминаров по теории языка, когнитивной лингвистике, анализу художественного текста, теории языковой личности на филологических факультетах.

Выбор методов исследования определялся поставленными в работе целями и задачами: метод лингвистического наблюдения и описания конкретных языковых фактов с целью получения обобщенных данных, реализованный путем интерпретационной методики, частичного использования метода компонентного и контекстуального анализа; метод описания языковой личности на основе общепризнанной в настоящее время трехуровневой модели языковой личности (Караулов 1987); методика концептуального анализа художественного текста (Бабенко 2004), позволяющая обнаружение и интерпретацию базовых концептов литературного произведения; методы лингвопрагматики, включающие анализ модальности речи; риторический анализ, предполагающий выявление наиболее характерных для женского дискурса риторических приемов, образности речи;

В работе использовались также следующие методы: элементы лингвостилистической интерпретации художественного текста; элементы статистического метода, применявшийся с целью выявления закономерностей использования гендернообусловленных языковых единиц в женском дискурсе, метод моделирования, предполагающий представление содержания текстового когнитивно-перцептивного модуля в виде полевой структуры.

Апробация работы. Результаты работы были представлены на обсуждение в виде докладов и сообщений на следующих международных конференциях «Язык и национальные образы мира» (Майкоп, 2001), «Международное сотрудничество в образовании» (Санкт-Петербург, 2002), «Языки народов мира и проблема толерантности в процессе лингвокультурного взаимодействия в полиэтническом пространстве» (Махачкала, 2003), «Язык, этнос и сознание» (Майкоп, 2003), «Германистика: состояние и перспективы развития» (Москва, 2004), «Динамика научных исследований 2005» (Белгород, 2005), «Язык и дискурс в современном мире» (Майкоп, 2005), «Речевая деятельность. Языковое сознание. Обобщающая личность» (Москва, 2006), международном конгрессе по когнитивной лингвистике (Тамбов, 2006), «Актуальные проблемы языкового образования» (Майкоп, 2007, 2009), «Современная лингвистика: теория и практика» (Краснодар, 2007), «Этнос. Культура. Перевод-5» (Пятигорск, 2008), «Основные проблемы языкознания» (Астрахань, 2009), «Лингвистические основы межкультурной коммуникации» (Н. Новгород, 2009), «Коммуникативные аспекты современной лингвистики и лингводидактики» (Волгоград, 2010), «Интеллектуальный потенциал XXI века: ступени познания» (Алматы, 2011).

Основные положения и результаты исследования изложены в 40 публикациях общим объемом более 40 печатных листов, включающих 1 монографию (объемом 18,6 п.л), 9 статей в рецензируемых научных изданиях, рекомендуемых ВАК.

Объем и структура работы: диссертационное исследование объемом 398 страниц состоит из Введения, четырех глав, Заключения, Библиографического списка (637 наименований).

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во Введении обосновывается актуальность выбора темы диссертации, определяются проблематика и научная новизна работы, теоретическая и практическая значимость, обозначаются объект, предмет, материал исследования, формулируются гипотеза, цель, задачи и методы исследования, излагаются основные положения, выносимые на защиту, указывается апробация.

В первой главе «ТЕОРЕТИКО-МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ ОСНОВЫ ИССЛЕДОВАНИЯ ЯЗЫКА ЖЕНСКОЙ ПРОЗЫ В КОГНИТИВНОЙ ЛИНГВИСТИКЕ» рассматриваются теоретические вопросы исследования языка художественных текстов женской прозы как поля репрезентации женской языковой личности в когнитивной лингвистике, определяются сущность и параметры текстов современной женской прозы.

Когнитивный подход к изучению языковых феноменов позволяет исследовать язык современной женской прозы с учетом базовых понятий лингвокультурологии: языковая и национальная картина мира, художественная и индивидуально-авторская картина мира, концепт и художественный концепт, индивидуальная и совокупная языковая личность. Проблема изучения языковой картины мира тесно связана с проблемой концептуальной картины мира, которая «отображает специфику человека и его бытия, взаимоотношения его с миром, условия его существования» (Апресян 1995: 38-39).

В свете когнитивной лингвистики художественный текст женской прозы понимается как сложный знак, выражающий знание автора-женщины о действительности, репрезентированное в произведениях в виде индивидуально-авторской картины мира. Художественный текст рассматривается как способ фиксации и трансляции индивидуального сознания его автора, поэтому проблема выявления авторского личностного смысла непосредственно связана с проблемой понимания художественного текста. «Язык художественного произведения выступает в роли определенной художественной модели мира, поскольку именно язык моделирует универсум, являясь вторичной моделирующей системой» (Лотман 1970: 61). Таким образом, картина мира художественного произведения понимается как проекция основных общечеловеческих категорий, но в своей личностной интерпретации. Художественный текст заключает в себе знания и представления автора, с одной стороны, как субъекта определенной культуры, а с другой – как носителя личностной концепции о явлениях окружающей его действительности. Художественная картина мира представляет авторов как языковых личностей, реализующихся в своих художественных системах. Мы полагаем, что тексты современной женской прозы репрезентируют совокупную женскую языковую личность. Целесообразно рассматривать факторы формирования женской прозы и ее основные параметры с этих лингвистических позиций, поскольку художественный текст как языковой знак отражает художественную картину автора и транслирует концептуальную действительность в целом.

В современной науке рассмотрение понятия женское осуществляется в общекультурном контексте; понятие язык женской прозы актуализируется для того, чтобы укрепить статус женщины (писательницы, художницы, драматурга, поэтессы) в общественном сознании. Право женщины на место в искусстве, ее художественные способности обсуждались и рассматривались в науке с разных позиций и точек зрения (см. Барт 1994). Современными учеными ведутся исследования по выявлению специфики стиля письма авторов-женщин (см. труды французских психоаналитиков H. Cixous, L. Irigaray, немецких ученых S. Weigel, N. Miller, отечественных лингвистов Е.И. Горошко, А.В. Кирилиной, Н.А. Фатеевой и др.).

Появление феномена женской прозы обусловлено определенной социокультурной ситуацией – развитием общества массовой культуры со всеми его атрибутами производства, воспроизводства и потребления массовой литературы. Нельзя не согласиться с тем, что «женская литература существует уже не как собрание отдельных текстов, написанных “биологическими” женщинами, а как культурный феномен» (Савкина 2003: 87), который оценивается по-разному. Женская проза – феномен массовой литературы, новый литературный пласт, создающийся «по законам женского мироощущения, художественными средствами, доступными только женщине, погруженного в тематику, табуированную или мифологизированную мужчиной…» (Арбатова 1995: 26).

Не вызывает сомнений, что художественные тексты современной женской прозы демонстрируют широкий спектр совершенно разных стилей, манер, сюжетов. Тексты современной женской прозы, безусловно, отражают представления о роли и месте женщины в мире, а также принятые и существующие в обществе стереотипы об отношениях мужчины и женщины, создавая при этом тот идеал, к которому стремится женщина, отсутствие которого остро ощущается в обществе. «Мужчина в своем творчестве ориентируется на Бога. А женщина – на мужчину. Но, как правило, объект любви не соответствует идеалу. И тогда женщина страдает и пишет об этом. Основная тема женского творчества тоска по идеалу» (В. Токарева. Вместо меня).

Изучение когнитивных и функциональных свойств женской языковой личности в художественных текстах женской прозы позволяет создать новую концепцию статуса «женского» текста как самостоятельного дискурса. Язык текстов женской прозы представляет собой женский дискурс как язык женщин, который функционирует в определенной ситуации, например в жанре литературы, как краткая проза.

Следует отметить, что художественный текст является адекватной моделью для трансляции жизненных ситуаций и речевых реализаций. Теория гендера позволяет по-новому интерпретировать художественные тексты, в которых средствами языка репрезентируются мужской и женский взгляды на мир. Исследование гендерного фактора в языке представляется достаточно многоплановым в современной лингвистике: его изучают не только в границах общего языкознания, но и в социолингвистике, психолингвистике, лингвокультурологии (А.В. Кирилина, М.В. Ласкова, Р. Лакофф и др.). Однако вопрос об изучении способов проявления гендера, или гендерного дискурса, в языке современной женской прозы требует тщательного изучения.

Термин «гендер» используется для описания социальных, культурных, психологических аспектов «женского» в сравнении с «мужским», то есть «при выделении всего, что формирует черты, нормы, стереотипы, роли, типичные и желаемые для тех, кого общество определяет как мужчин и женщин» (Пушкарева 1999: 16). По мнению А.В. Кирилиной, «в основе понятий «мужественность/женственность» лежит концептуализация человеческого опыта и телесная метафора» (Кирилина 2001: 144). Таким образом, гендер понимается как продукт культуры и социальных отношений, реализующийся в языке.

Для настоящего исследования целесообразно выявление гендерных отличий в дискурсе современной женской прозы, а именно, определение набора гендернообусловленных концептов, характерных как для индивидуальной, так и совокупной женской языковой личности. Особенно важен вопрос изучения мотивации выбора грамматических, лексических и стилистических вариантов языковых единиц в зависимости от гендерных предпочтений автора-женщины. Данный подход в исследовании гендера опирается на вербальные характеристики дискурса современной женской прозы, которые в настоящее время недостаточно полно описаны в современной науке.





Необходимо подчеркнуть, что понимание женственности невозможно вне такого социального признака, как стратификация. Гендерная стратификация – это процесс, посредством которого гендер становится основой социальной стратификации. Под гендерной стратификацией языка современной женской прозы в работе понимается реализация гендерных отличий вербальными средствами в художественных текстах, которые проявляются в языке: 1) на вербально-семантическом уровне языка; 2) в сфере когнитивных феноменов, представленных понятиями, концептами, идеями, стереотипами, складывающимися в гендерную картину мира, отражающую иерархию ценностей; 3) на прагматическом уровне, включающей цели, мотивы, интересы, установки и интенции.

Гендерная специфика дискурса современной женской прозы проявляется в следующих характеристиках: 1) в центре повествования находится женщина, женский субъект (повествование от первого лица, жанр «женская автобиография»); 2) изображение частной, повседневной жизни обычных людей, преимущественно женщин; 3) в структуре женского текста семейные и родственные отношения оказываются более важными, чем другие типы социальных отношений; 4) обращение к теме домашнего насилия (жена-муж) и дискриминации в профессии (работник-начальник); 5) в осмыслении собственного «Я» как одной из важнейших причин экзистенциализации женского выступают отношения с противоположным полом (женщина-мужчина); 6) в противоположность мужской литературной традиции женский опыт в тексте репрезентирован преимущественно в терминах телесного, биологического, физиологического уровней; 7) переплетение различных дискурсов (речевых характеристик персонажей на базе создания нескольких лейтмотивов).

Таким образом, дискурс современной женской прозы – это сложный социокультурный феномен, проявление гендерномотивированного женского сознания, возникающий в результате создания авторами-женщинами художественных текстов описывающих действительность и женский опыт через практики самоидентификации.

Во второй главе «АСПЕКТЫ ВЕРБАЛИЗАЦИИ ЖЕНСКОЙ ЯЗЫКОВОЙ ЛИЧНОСТИ В ИНДИВИДУАЛЬНО-АВТОРСКОЙ КАРТИНЕ МИРА» теоретически обобщаются имеющиеся научные труды, касающиеся языковой личности; исследуются особенности формирования женской языковой личности, а также рассматриваются аспекты анализа женской языковой личности в художественном тексте.

В современной науке под языковой личностью (ЯЛ) понимается человек, создающий «нетривиальные тексты, т.е. способный к моделированию языковых единиц (номинативных новаций), к осознанию структуры и закономерностей порождения смысла, а также к творческому, эстетическому использованию языковых единиц, их синтагматики и архитектоники текста с целью выражения индивидуально-авторского восприятия мира, моделирования всевозможных миров, рефлексий над механизмом языка (терминотворчество, образные художественные описания, языковая игра)» (Караулов 1987: 36).

Понятие ЯЛ включает три типа коммуникативных потребностей – контактоустанавливающей, информационной и воздействующей и три стороны процесса общения – коммуникативной, интерактивной и перцептивной (Караулов 1997). Кодирование и декодирование информации происходит при взаимодействии трех уровней «коммуникативного пространства личности» – вербально-семантического, когнитивного и прагматического. Комплексный анализ всех трех уровней ЯЛ дает нам представление о мировоззрении писателя.

Прагматикон, уровень ЯЛ, опосредованно относящийся к языку, охватывает мотивацию и коммуникативную цель. Прагматикон, заложенный в сознании автора – женской языковой личности (ЖЯЛ), позволяет выбрать определенную стратегию построения речи, включающую намерения и мотивы поведения персонажей произведений женской прозы. Языковые средства, моделирующие языковые формы выражения мысли, передают идеи сюжета, авторскую модальность и выражают эмоциональность текста. В текстах современной женской прозы читатель ясно может понять коммуникативную цель, проблематику, заложенную автором даже по названиям произведений. При этом название может рассматриваться как особый образный знак, прагматически значимый для декодирования основной идеи произведения и выражающий авторскую модальность. «У всех дети как дети» (В. Соловьева), «Сто грамм для храбрости» (В. Токарева), «CASUAL/Повседневное» (О. Робски), «Женская логика» (И. Полянская), «Живи, мама, хорошо!» (Л. Миронихина), «Счастье» (С. Василенко), «Домохозяйка» (Т. Набатникова), «Родные и близкие» (Н. Моловцева), «Was ich fhle» (R. Anders), «Ein netter Kerl» (G. Wohmann), «Ein Strafmandat der Liebe» (H. Clausens), «Meine alleinstehenden Freundinnen» (H. Schubert), «Das heutige Weibliche» (D. Dahn), «Familienidylle» (Ch. Nstlinger), «Eine Frau wie Sie» (H. Doutine), «Haus, Frauen, Sex» (M. Schreiner).

Единицами когнитивного уровня ЯЛ являются концепты, «смыслы, существующие в человеке и для человека» (Фрумкина 1995: 89). Безусловно, это тот уровень развития ЯЛ, на котором возможен индивидуальный выбор языковых средств, тематическое создание текстов, понимание их основной мысли. Когнитивная характеристика ЯЛ связана с познавательной деятельностью личности. Ментальная картина мира отдельного автора специфична, при этом она аккумулирует опыт предыдущих поколений. Картина мира отдельной ЯЛ национальна, она насыщена ценностями и знаками культуры – «сгустками и интерпретаторами смысла, являющимися теми важнейшими точками, что формируют абрис мира, а также его понятийными и ценностными концептами» (Кубрякова и др., 1996: 90), составляющими концептосферу национального сознания. Мы полагаем, что ментальная картина мира ЖЯЛ непосредственно связана с установками мотивационного уровня, она отражает объективные характеристики бытия (пространство, время, качество предметов), включает субъективные идеальные ценности как индивидуального, так и коллективного характера (счастье, свобода и др.). Отметим, что ментальную картину мира в текстах женской прозы репрезентируют единицы различной природы и смысловой сложности (символы, образы, картины).

На вербально-ассоциативном уровне ЖЯЛ проявляется в языковых единицах разной структуры понятийного, эмоционального, оценочного осмысления мира, ассоциативной сферы значений, аккумулирующей эмпирический опыт, результаты практической деятельности, которые являются отпечатками жизненных сценариев и ситуаций (солнечные тона, тяжелый разговор, еще не вечер).

Итак, индивидуальная ЯЛ автора-женщины обладает: а) собственным практическим и языковым опытом; б) лексическим набором предпочитаемых единиц; в) индивидуальными ассоциациями с тем или иным значением. Таким образом, к общей картине мира добавляются индивидуальная картина мира человека (писательницы) и конвенционально закрепленные языковые значения, транслирующие культурный национальный опыт предыдущих поколений (например, интертекстуальные вкрапления и пр.).

Понятие «женская языковая личность» в художественном тексте мы рассматриваем в плоскостях автор-женщина/персонаж-героиня. Женский персонаж рассматривается как «модель женщины», функционирующая в пространстве современной женской прозы в качестве различных героинь – женщина-мать, женщина-подруга, женщина-жена, женщина-любовница, женщина-соперница, женщина-работник и др. На основе анализа индивидуального лексикона женского персонажа был реконструирован вербально-семантического уровень моделируемой в тексте ЖЯЛ. Лексикон персонажа, понимаемый как индивидуальная лексическая система, является средством экспликации индивидуального (авторского) образа мира. Возможность соотнесения индивидуального лексикона автора-женщины и индивидуального лексикона персонажей обусловлена тем, что «принципы группировки, отбора «предметов», способы изображения лиц носят на себе знаки определенной авторской индивидуальности» (Виноградов 1980: 151).

Таким образом, анализ лексической системы персонажа позволил выявить смысловые доминанты словаря ЖЯЛ, гендернообусловленные тематические предпочтения.

Исследование художественного текста с позиций когнитивной лингвистики позволяет выявить характер отражения в тексте личности автора, обнаружить те ментальные установки, определяющие мировоззрение писателя, когнитивный уровень ЯЛ. Текст женской прозы представляет собой сложный знак, который выражает знания автора-женщины о действительности в виде индивидуально-авторской картины мира. Как справедливо замечает Е.С. Кубрякова, «язык – отнюдь не простое зеркало мира, а потому фиксирует не только воспринятое, но и осмысленное, осознанное, интерпретированное человеком» (Кубрякова 1997: 83).

Художественный концепт понимается как ведущий смысловой компонент художественного текста, как «универсальный художественный опыт, зафиксированный в культурной памяти и способный выступать в качестве фермента и строительного материала при формировании новых художественных смыслов» (Миллер 2000: 42). Специфику художественного концепта составляет интерпретация вторичных семантических функций языковых единиц, а также наличие большей развернутости ассоциативных связей является значительным потенциалом в формировании новых смыслов. «Художественный концепт является как бы заместителем образа, в силу чего природа художественного освоения мира отличается эмоционально-экспрессивной маркированностью, особым словесным рисунком, в котором красками выступают эксплицируемые вербальными знаками образы и ассоциативно-символьные констелляции» (Буянова 2004: 268).

Основной единицей, формирующей индивидуально-авторскую картину мира художественного произведения, мы рассматриваем текстовые когнитивно-перцептивные модули (ТКПМ), т.е. лингвоментальные образования (единицы) авторского сознания, репрезентированные в художественном тексте и выражающие индивидуально-авторское осмысление действительности в существующем культурно-историческом контексте. Анализ данных единиц в текстах современной женской прозы показал, что они отражают ценностные ориентиры и гендернообусловленные особенности языкового стиля автора-женщины. Следует отметить, ТКПМ, во-первых, являются элементами индивидуальной картины мира одного автора, и, во-вторых, частью базового концепта текстового пространства женской прозы, т.е. элементами языковой картины мира нескольких авторов – совокупной ЖЯЛ, воплощенной в массиве текстов. В обоих случаях репрезентантом ТКПМ в тексте являются слова, которые могут рассматриваться как ключевые слова текстов женской прозы. ТКПМ (как ключевые слова или слова-идиоглоссы) играют определяющую роль в творческом процессе создания текста: влияют на выбор изобразительных средств, а также несут ключевые идеи миропонимания личности, характеризуют неповторимый идиостиль творческой ЯЛ. ТКПМ является единицей когнитивного уровня в структуре ЖЯЛ. В текстах женской прозы ТКПМ семантически нагружены, поскольку являются точками концентрации смысла и энергии идей автора. ТКПМ, как выработанные сознанием автора понятия эксплицируются в текстовой деятельности на вербально-семантическом уровне, в лексиконе автора, т.е. особенностей его ЯЛ, которые проявляются в выборе тем, лексем, коммуникативных стратегий, формировании индивидуальных лексических парадигм, индивидуальных ассоциативных полей.

ТКПМ представляют собой сложные, динамичные образования, включающие в себя предметно-образную, понятийную и ценностно-оценочную составляющие. В индивидуально-авторской картине мира современной женской прозы доминируют, по нашим наблюдениям, ассоциативная и ценностно-оценочная составляющие. ТКПМ обусловливается объективными, коллективными знаниями и авторскими (индивидуальными) предпочтениями и репрезентируют ЯЛ. Составляющие ТКПМ в художественном тексте объединяются в целое посредством индивидуально-авторских ассоциативных связей. Исследование индивидуально-авторской картины мира в художественном тексте предполагает совмещение двух полей – семантического и ассоциативного. Средства актуализации ТКПМ объединяются в ассоциативно-семантические поля (АСП). В центре АСП художественного текста помещается слово, называющее ТКПМ, имеющее повышенную семантическую значимость, вокруг которого и формируются все текстовые ассоциативные реакции. Отметим, что лексические единицы, составляющие поле, связаны с ТКПМ парадигматически (отношения синонимии, антонимии, родо-видовые) и синтагматически, а также ассоциативно-деривационно. Вокруг слов-стимулов формируются лексико-семантические группы (ЛСГ), представляющие объединение семантически и тематически близких внутри текстового фрагмента лексических единиц, которые образуют АСП художественного текста и репрезентируют ТКПМ художественного текста.

Таким образом, АСП художественного текста объединяет лексические единицы, связанные с языковой экспликацией ТКПМ, отражающего индивидуальную и коллективную картины мира. Так, например, ТКПМ «ЖЕНЩИНА» в женской прозе представлен лексемами женщина, жена, мать, подруга в ядерной части (коллективная КМ) и лексемами современная хищница, профессиональная жена, забота, питание, секс в периферийной части (индивидуальная КМ). При этом следует отметить, что текстовый когнитивно-перцептивный модуль образует свое поле, которое является одним из составляющих элементов отдельной языковой личности. Анализ смысловых приращений ТКПМ позволяет построить ассоциативно-семантическое поле и выявить особенности их экспликации в индивидуально-авторской картине мира.

В структуре каждого ТКПМ, подобно концепту, выделяется базовый слой (ядро, включающее в себя объективные семантические признаки, закрепленные в толковых словарях) и периферийные слои. Периферийные слои содержат субъективные семантические признаки, возникающие в процессе авторского переосмысления, и они связаны ассоциативно с базовыми компонентами номинации текстовых когнитивно-перцептивных модулей. Согласно принципу креативности (Лотман 1996), языковая личность, основываясь на стереотипных нормах, нарушает их и наполняет языковое пространство текста новообразованиями, способствующими созданию более полного и точного определения описываемой действительности.

В результате исследования мы пришли к выводу, что ЯЛ обладает гендернообусловленной спецификой. Спецификой ЖЯЛ являются гендернообусловленные языковые предпочтения, репрезентированные в персонажной и авторской речи в текстах современной женской прозы, характерными особенностями которой являются высокая эмоциональность, экспрессивность, некатегоричность

Таким образом, специфика ЖЯЛ в дискурсе современной русской и немецкоязычной женской прозы проявляется в следующих характеристиках: 1) эмоциональность и чувственность речи – высокая концентрация на участке текста экспрессивно-эмоциональной, оценочной лексики и наличие эмоционально окрашенных любимых тематических и семантических полей, т.е. преобладание эмотивных средств, как на уровне лексики, так и на уровне синтаксиса; 2) неуверенность и некатегоричность речи – преобладание модальных конструкций, выражающих различную степень предположительности, неопределенности; 3) вежливый стиль речи – наличие большого количества вежливых форм, «гиперкорректное» речевое поведение, наличие утверждений в форме вопросов, иллокуций неуверенности при отсутствии самой неуверенности; 4) правильная и грамотная речь – склонность к употреблению стилистически повышенных форм, клише, книжной лексики, коннотативно нейтральных слов и выражении, эвфемизмов.

В третьей главе «КОГНИТИВНЫЙ АСПЕКТ ПРЕЗЕНТАЦИИ ЖЕНСКОЙ ЯЗЫКОВОЙ ЛИЧНОСТИ В ХУДОЖЕСТВЕННОМ ТЕКСТЕ» исследуются доминантные топики, текстовые когнитивно-перцептивные модули, формирующие индивидуально-авторскую картину мира текстов современной женской прозы на русском и немецком языках.

Тексты женской прозы целесообразно рассматривать как женский дискурс, главным элементом, которого являются слова, выражения, конструкции, т.е. некий язык, который определяет порядок объектов, характерный для этой дискурсивной практики. Согласно дефиниции М. Фуко, дискурс – «это тонкая контактирующая поверхность, сближающая язык и реальность, смешивающая лексику и опыт» (Фуко 1996: 49). По ван Дейку, дискурс – «это речевой поток, язык в его постоянном движении, вбирающий в себя все многообразие исторической эпохи, индивидуальных и социальных особенностей как коммуниканта, так и коммуникативной ситуации, в которой происходит общение. В дискурсе отражается менталитет и культура как национальная, всеобщая, так и индивидуальная, частная» (Дейк 1989: 21). Таким образом, дискурс рассматривается как «сложное единство текста и социального, политического, культурного контекста, позволяющего получить информацию, как об участниках процесса коммуникации, так и о процессе производства и восприятия сообщения, его интерпретации и оценке коммуникантами (Каменева 2005: 93).

Вслед за Ю.С. Степановым мы рассматриваем дискурс «как всякий язык, имеющий свои тексты» (Степанов 1995: 38), на материале художественных текстов современной женской прозы.

Для анализа художественного текста как продукта коммуникации необходимо учитывать следующие важные параметры его порождения: а) лингвистический, б) социально-психологический; в) когнитивный (Wodak 1986). Здесь релевантными оказываются такие показатели, как культура, гендерная/классовая принадлежность и речевая ситуация, а также личностные и психические особенности индивидуальных показателей.

В процессе исследования мы пришли к выводу о том, что когнитивные установки женской языковой личности формируют доминантные топики дискурса женской прозы. Специфика художественного текста женской прозы заключается в формировании гендернообусловленных лингвокультурных художественных топиков, реализуемых с помощью набора вербальных средств.

Текст современной женской прозы является динамическим вербальным объектом, порожденным индивидуальным сознанием автора-женщины и фиксирующим специфику языковой картины мира женщины. Он характеризуется как функционально определенная последовательность речевых действий, каждое из которых реализует отношение автора-женщины к значениям элементов художественного текста при помощи особой системы языковых знаков. Текстовые когнитивно-перцептивные модули, отражающие коллективную и индивидуальную картины мира, связаны с авторским переосмыслением действительности.

Семантико-понятийное наполнение и реконструкция содержания ТКПМ в текстах женской прозы осуществлялось на основе выявления и анализа лексических единиц в системе синтагматико-парадигматических связей, тематических групп, семантических полей, словосочетаний, что позволило проникнуть и в глубинные смыслы культуры. Мы полагаем, что рассмотрение структуры ЖЯЛ позволило познать уникальность человеческого мышления в целом, и дало возможность декодирования порождаемых этой личностью художественных текстов современной женской прозы.

ТКПМ в дискурсе современной женской прозы выступают лингвоментальными единицами эмоционально-концептуальной картины мира авторов-женщин, аккумулируя соответствующие образы, понятия, представления, установки и оценки, которые реализуются на русском и немецком языках с помощью различных языковых единиц.

В процессе анализа фактического материала выделены доминантные для женского дискурса топики: женская культура, материнство и воспитание детей, семья/дом, домашний труд, дискриминация женщины, профессия/карьера, здоровье женщины, образование женщины и текстовые когнитивно-перцептивные модули как единицы индивидуально-авторского сознания и культурно-исторического опыта: женщина, семья, любовь, мужчина, женская свобода, дискриминация, женская судьба. В ходе анализа парадигматических, синтагматических и ассоциативных отношений в текстах современной женской прозы на русском и немецком языках обнаружены различные варианты вербализации данных ТКПМ, сложившиеся в представлении современных авторов-женщин, отмечены их специфические черты и реконструированы ассоциативно-смысловые поля базовых лексем.

ТКПМ имеет сложную многоуровневую организацию, которая может быть выявлена посредством анализа языковых средств репрезентации, и имеет базовый слой и периферийный слой. Как известно, ядро включает в себя объективные семантические признаки, закрепленные в толковых словарях, а также смысловые «приращения», выражающие индивидуально-авторское сознание. Периферийный слой состоит из субъективных семантических признаков, которые возникают в процессе концептуализации и связаны с ядерными элементами ассоциативно. В исследовании картины мира ЖЯЛ особую важность представляет периферийный слой ТКПМ.

ТКПМ «ЖЕНЩИНА» в русской женской прозе представлен лексемами женщина, жена, мать, подруга в качестве его ядерной части. Ближняя периферия раскрывается с помощью ряда сопоставлений и противопоставлений – синонимов: супруга, слабый пол, особа, любовница, однокоренных слов: женский, женственный и пр. В дальней периферии можно наблюдать употребление ассоциативных связей с другими ассоциативно-семантическими полями: современная хищница, профессиональная жена, профессиональная красавица, хранители текстов чужих жизней, забота, питание, секс, укромная и мягкая, как нора.

В современной немецкоязычной женской прозе ядерную часть данного ТКПМ составляют языковые средства: Frau, Mutter, Freundin. В ближнюю периферию входят следующие языковые единицы: Ehefrau, Mdchenfrau, Fraumdchen, Mdchen. Дальнюю периферию составляют ассоциаты: eine wundervolle Versucherin, warm und weich wie ein Muttertier, Hhle, Opferlmmer, Sklavin.

Основными в описании образа женщины в русской и немецкой лингвокультурах становятся лексемы, характеризующие внешнюю привлекательность, способность привлечь внимание других людей (мужчины, подруг, соперницы), оказать влияние, поразить окружающих (королева, весна, прямая спина королевы, великолепный шоколадный загар, яркая и победная, schn, sanft, zart, wunderschn, wundervoll, jugendliche Frische). Например:

«Внешне – Вероника нежная женщина, похожая на «Весну» Боттичелли, с тем же самым беззащитным полуизумленным взглядом» (В.Токарева. Длинный день).

«berdies pflegte Cornelia ihre Politessen- Uniform mit Wrde zu tragen- was bei der jugendlichen Frische ihrer 23 Lebensjahre freilich stets so aussah, als wrde sie auf dem Laufstieg eines Modelsalons neueste Modelle vorfhren» (H. Clausens. Ein Strafmandat der Liebe) – Кроме того, Корнелия носила униформу политесы с таким достоинством, что при ее юной свежести в 23 года это, конечно же, выглядело так, словно она демонстрировала наряды на подиуме модного салона (Перевод наш. – З.Х.).

В исследуемых текстах женщина представлена противоречивым образом, сочетающим в себе одновременно: силу и слабость, уверенность и сомнения, смелость и страх, покорность и упрямство, нежность и грубость. Эти оппозиции реализуются при помощи специальных маркеров, через тональность дискурса, а также с помощью целенаправленного подбора авторами-женщинами языковых единиц. «Внешне Инна была высокая блондинка. А внутренне – наивная хамка. Наивность и хамство – качества полярно-противоположные. Наивность связана с чистотой, а хамство – с цинизмом. Но в Инне все это каким-то образом совмещалось – наивность с цинизмом, ум с глупостью и честностью с тяготением к вранью. Она была не врунья, а вруша. На первый взгляд это одно и тоже. Но это совершенно разные вещи. По задачам» (В. Токарева. Старая собака).

ЛСГ «Гендерная роль» в ТКПМ «ЖЕНЩИНА» раскрывается ассоциатами, которые отражают набор образцов социального поведения или нормы поведения женщины в данной социальной позиции в текстах современных авторов-женщин на русском и немецком языках: женщина-мать/Frau-Mutter, женщина-жена/Frau-Gattin, женщина-любовница/Frau-Geliebte, женщина-подруга/Frau-Freundin. «Лидия живой клад: массаж, забота, питание, секс качество первый класс» (Л. Улицкая. Цю-юрихь).

На основе проанализированных лексических экспликаторов смысловых слоев «Образ женщины», «Гендерная роль» в ТКПМ «ЖЕНЩИНА» на русском и немецком языках можно выделить два стереотипа женщин: эталон управляемой женщины и культивированный идеальный образ женщины.

Таблица 1 – Стереотипы женщин в русской и немецкой лингвокультурах

Эталон управляемой женщины

Культивированный идеальный образ женщины

на русском языке:

домохозяйка

современная хищница

удобная женщина

профессиональная красавица

профессиональная жена

сильная женщина

мягкая тетеха

королева

нежная

сильная

беспомощная

бесстрашная

наивная

самостоятельная

кроткая

упрямая

простодушная

гордая

преданная

свободная

покладистая

независимая

доверчивая

умная

на немецком языке:

die aufopfernde Mutter & Hausfrau

emanzipierte Frau

Opferlmmer

eine wundervolle Versucherin

Dienstmdchen

die gute Hausfrau & Mutter

hilfsbereit

egoistisch

nie aggressiv

gebildete Frau

schwach

hartnckig

nachsichtlich

emanzipiert

aufopfernd

stark

gelassen

begehrenswert

fleiig

zielstrebig

Отметим, что на русском и немецком языках наблюдается совпадение в описании стереотипов женщины (упрямая – hartnckig, сильная – stark, умная – klug, нежная – sanft, мягкая тетеха – Opferlmmer и т.д.). Однако при кажущемся совпадении значений эпитетов, это разные женщины. Идеальный образ женщины в немецкоязычной прозе – это эмансипированная, образованная, сильная и одинокая женщина (emanzipierte und gebildete Frau), стремящаяся к успеху в карьере наравне с мужчинами. А в русской прозе – это красавица и хищница, которая добивается всего своей внешностью, силой характера и преданностью. Отметим, что такие черты характера, как свободная и независимая, это традиционные качества, представляющие русскую ментальность (Н. Бердяев, Вс. Соловьев).

ЛСГ «Материнство» включает лексемы, раскрывающие главное предназначение женщины в жизни – продолжение жизни: материнство, беременность, роды, дети. В дискурсе современной женской прозы материнство как основная функция женщины имеет особое значение: «Ich habe die Geburten berstanden; habe mir gesagt, dafr bist du eine Frau» (A. Mechtel. Katrin). – Я пережила в своей жизни роды; я сказала себе, что на то я и женщина (Перевод наш. – З.Х.).Ожидание ребенка для женщины является счастьем: «Es ist ein groes Glck, wenn man sich Mutter werden fhlt» (E. Jelinek. Paula). – Это огромное счастье, когда чувствуешь, что скоро станешь матерью (Перевод наш. – З.Х.).

С темой беременности, продолжения жизни в дискурсе женской прозы непременно звучит тема ее искусственного, вынужденного прерывания – аборта, которая ассоциируется с пустотой, смертью, беспомощностью, неродившимся сыном, разъедающими страданиями, болью, ужасом, тоской. «Чувствовала, как заполняет ее пустота, пусто-пусто в Наталье, и нет уже сына, а она все лежит, одна оболочка осталась. Наверное, это смерть и есть: все видишь, все слышишь, а пусто» (С. Василенко. Царица Тамара).

Потеря ребенка означает для женщины потерю смысла в жизни, невыполнение своей главной миссии – продолжения жизни. Семантическая цепочка, связанная с темой прерывания беременности, выстраиваемая в дискурсе русской женской прозы, состоит из лексем, содержащих интегральный семантический компонент «смерть»: боль, страдание, темнота, рвут, режут, пустота.

Подчеркнем, что в женской прозе и на русском языке и на немецком языке мать ассоциируется с теплом, защищенностью и укромной норой. У совершенно разных авторов-женщин отмечаются одни и те же представления о матери, сравним:

«Ее любовь перетекала в Дюка, и он чувствовал себя защищенным, как зверек в норке возле теплого материнского живота» (В. Токарева. Ни сыну, ни жене, ни брату).

«Ich habe mir gedacht, du musst warm und weich sein wie ein Muttertier; du musst eine Hhle sein» (A. Mechtel. Katrin). – Я себе сказала, что должна стать теплой и мягкой, как мать детеныша, что должна стать укромной норой для своего ребенка (Перевод наш. – З.Х.).

На лексическом уровне прослеживается идея о главном смысле жизни женщины, которая заключается в детях (любовь и смысл жизни, mein Alles).

Таким образом, проанализированный практический материал показывает, что ЛСГ «Материнство» раскрывает основное содержание природы женщины – продолжение жизни: на рус.яз. в ней жила только мать; на нем.яз. ich war wie gemacht dafr, Mutter zu werden. Авторы-женщины представляют обожающую мать, жертвующую мать, любящую мать, aufopfernde Mutter, liebevolle Mutter. С материнством и с детьми связывается жизнь, бессмертие: страх за детей – это страх за свое бессмертие.

В текстовом пространстве современной женской прозы ТКПМ «ЖЕНЩИНА» занимает важное место и формирует представление о гендерной и социальной роли женщины в современном мире. Экспликаторы ЛСГ данного ТКПМ отличаются богатством семантических и стилистических нюансов.

Ядерная часть ТКПМ «СЕМЬЯ» на русском языке складывается из лексических единиц: семья, жена, муж, дети, дом, кухня, спальня, родственники. В ближнюю периферию входят: синонимы – семейная жизнь, семейный круг, семейный корабль, ассоциаты – стержень, общий ребенок, общее имущество и общая испорченная жизнь, супруги-попугайчики. Дальнюю периферию составляют ассоциаты: высокой пробы совпадения, огромное счастье, вдохновенные скандалы, страшно родные и страшно чужие, глубокие родственники, боксерский матч.

На немецком языке ядро данного ТКПМ составляют лексические единицы: Familie, Familienleben, Mutter, Kinder, Mann, Wohnung, Haushalt. Ближнюю периферию составляют следующие языковые средства: Hochzeiten und Geburten; Weihnachten; moderne Form des Zusammenlebens, Zubereitung der Mahlzeiten, Eheverfehlungen, schwere Hausarbeit. Дальняя периферия представлена следующими текстовыми ассоциатами: ein riesiger Schwamm, ein Gedchtnis, Anklger und Verteidiger, die Zeit des Wohlstandes und der Kinder.

В процессе анализа текстов современной женской прозы на русском и немецком языках выделены ЛСГ: «Семейная жизнь», «Семейные взаимоотношения», «Дом».

Анализ показал, что семья в исследуемых текстах – это «стержень» в жизни женщины, это жизненная потребность и необходимость, что подтверждается употреблением в ближайшем контексте лексем: всепоглощающий, главный, обязательный. «Для мужчины любовь, семья, привязанности всегда на втором месте. Для женщины – это всегда главное, всепоглощающее» (М. Крашенинникова. Прописка). Семейная жизнь в представлении женщин-авторов связывается с детьми, мужем, кухней или ремонтом, т.е. с повседневной жизнью. «Есть браки, скрепляющиеся в постели, есть распускающиеся на кухне, под мелкую музыку столового ножа и веничка для взбивания белков, встречаются супруги-строители, производящие ремонты, закупающие по случаю душевые пиломатериалы для дачного участка, гвозди, олифу и стекловату; иные держатся на вдохновенных скандалах» (Л. Улицкая. Медея и ее дети).

В дискурсе современной немецкоязычной прозе семейная жизнь – это современная модель совместной жизни (moderne Form des Zusammenlebens), домашние заботы и дети (Haushalt und die Kinder), свадьбы и рождения (Hochzeiten und Geburten), рождество (Weihnachten), жизнь в семье ассоциируется с памятью (ein Gedchtnis).

Таким образом, в дискурсе современной женской прозы на русском и немецком языках ЛСГ «Семейная жизнь» характеризуется большим числом экспликаторов и представлена синонимами (семья, семейный круг, брак), а также метонимическими (дом, дети, любящий муж, спальня и др.) и метафорическими вариантами (семейный корабль, семейный экстаз, дыханье, вдохновенные скандалы и др.).

В исследуемых текстах ЛСГ «Семейные взаимоотношения» репрезентируется через лексемы, номинирующие взаимоотношения людей в семье: супруги-строители, супруги-попугайчики, глубокие родственники, боксерский матч, взаимное уважение, чужие, родные, общность вкусов и др.

Экспликаторы фиксируют семейные отношения между женщиной и мужчиной и восходят к оппозициям: «жизнь–смерть», «любовь–ненависть», «счастье–страдания», «свобода–насилие».

В дискурсе женской прозы муж и жена ассоциируются с близнецами, супругами-попугайчиками, которые до старости ощущают полную близость. «Близость их была столь редкой и полной, выявлялась она и в общности вкусов, и в строе речи, и в тональности юмора. С годами у них даже мимика сделалась похожей, и они обещали к старости стать супругами попугайчиками» (Л. Улицкая. Медея и ее дети).

Однако не всегда брак – это благо. Нередко чувство сожаления и разочарования присутствует во взаимоотношениях между супругами. «…Мы прожили с тобой двенадцать лет, от молодости до зрелости. У нас с тобой общий ребенок, общее имущество и общая испорченная жизнь. Мы с тобой глубокие родственники, а родственников не бросают и не меняют» (В. Токарева. Глубокие родственники).

Более ярко несостоятельность брака изображается в немецкоязычной прозе. «Die Frau fand jahrelang die Auseinandersetzung mit ihrem Mann schlimmer als den Verlust des Kindes, sie hassten sich, wnschten einer des andern Tod – nicht der Rede wert» (G.Wohmann. Verjhrt). – Женщина считала, что многолетние противоречия со своим мужем ужаснее, чем потеря ребенка. Они ненавидели друг друга, желали друг другу смерти – не стоит об этом говорить (Перевод наш. – З.Х.).

Анализ практического материала показал, что семейные взаимоотношения между мужем и женой в представлении авторов-женщин являются сложными и противоречивыми: с одной стороны, это взаимное уважение – die gegenseitige Achtung, нежность – Zrtlichkeit, дружба – Freundschaft, а с другой, – чувство ненависти: боксерский матч – Gefhl des Hasses. Для описания семейных отношений используется также лексика с коннотацией сожаления (общая испорченная жизнь, страшно чужие друг другу, Unglck, Eheverfehlungen) и страдания (ненавидеть, надорваться, желать смерть другому, sie hassten sich, wnschten einer des andern Tod).

ЛСГ «Дом» включает лексемы, представляющие домашний быт, традиции семьи, домашнюю работу. Контекстными ассоциатами в представлении дома в русской прозе послужили следующие языковые средства: дом – это вера, сладкие запахи, уют, дом – место, где можно спрятаться, куда можно вернуться, который нужно обрести и оценить. «Дом это как вера. К одним он приходит смолоду и сразу. А другие обретают дом мучительно, через сомнения, страдания и потери, уходят из него, как блудные дети, чтобы вернуться обратно. Обрести и оценить» (В. Токарева. Лошади с крыльями).

Для полного представления мира женщин авторам-женщинам важно показать атмосферу повседневного быта, которая окружает героинь: газеты и кастрюли, обед, уборка, порядок, вахта, стирать пеленки, пылесосить, проветривать. Рассмотрим примеры на русском и немецком языках:

«В доме должен быть порядок – и она убирает. Пылесосит, проветривает. В доме должен быть обед. И она, как на вахту, каждое утро выходит к плите» (В.Токарева. Лошади с крыльями).

«Ich habe doch meine Pflichten. Allen voran: Zubereitung der Mahlzeiten am besten nach Terminplan» (B. Prettner. Der Brief). – У меня же есть свои обязанности. В первую очередь приготовление еды – лучше всего по расписанию (Перевод наш. – З.Х.).

Отметим, что в текстах русской женской прозы для женщин более важна атмосфера дома, которая складывается из отношений между людьми (вера, обрести и оценить). Однако в немецкоязычной женской прозе дом ассоциируется с постоянной уборкой (Pflicht wie kochen, waschen und bgeln), с тяжелым домашним трудом (die schwere Hausarbeit), с однообразным бытом (Immer im Kreis – ohne Ende), который окружает их постоянно в жизни. ЛСГ «Дом» в женских текстах эксплицируется с помощью употребления глагольной лексики, перечислений, повторов, парцелляции.

Таким образом, ТКПМ «СЕМЬЯ» является ключевым в дискурсе современной женской прозы, что подтверждается частотностью функционирования лексем, номинирующих понятия семья, дом, как на русском, так и на немецком языках.

ТКПМ «ЛЮБОВЬ» в текстовом пространстве женской прозы на русском и немецком языках представлен следующими ЛСГ: «Родительская любовь», «Физическая любовь», «Внутреннее состояние». «У любви, оказывается, много граней. Внука она любит материнской любовью, любовника женской, а мужа сестринской. Для каждого в ее сердце находится свой отсек» (В. Токарева. Здравствуйте). Любовь в «женских» текстах представлена как любовь между мужчиной и женщиной, любовь к детям, любовь как смысл жизни. «Алка и Наташка считали одинаково: нет ничего важнее любви. И смысл жизни в любви. Поэтому всю жизнь человек ищет любовь. Ищет и находит» (В. Токарева. Лошади с крыльями). Ядерную часть данного ТКПМ на русском языке составляют следующие лексические единицы: номинация данного ТКПМ – любовь, глаголы – любить, влюбиться, увлечься. Средствами объективации ближайшей периферии являются текстовые синонимы: неодолимая тяга, совпадение интересов, тончайший пламень, потеря реальности, продолжение жизни, инстинкт самосохранения, восхищение плюс секс. В дальнюю периферию входят текстовые ассоциаты: сладкие взаимные утешения, термоядерная реакция, электричество, безумие, счастье, райский сад, роза Содома, власть, мгновенное мощное унижение, болезнь, страдание, муки ревности. На немецком языке в ядерную часть входят следующие лексические единицы: Liebe, Zuneigung, lieben, sich verlieben. Ближнюю периферию составляют текстовые синонимы: Sehnsucht, Leidenschaft, Liebesglut, Leibesfeuer, herzen, fliegen. Дальнюю периферию образуют следующие текстовые ассоциаты: Ekstase, Rausch, Teilnahme, Genuss, Mitleid, Eifersucht, Neid, Hass, Unglck, Heuchelei.

Наибольший индекс частотности в дискурсе женской прозы имеет лексема с семантическим содержанием любовь, толкуемое и как этическое чувство, и как сильная психическая эмоция. Ближайшими ассоциатами данной лексемы в значении этического чувства являются лексемы, называющие наиболее положительные черты психологического состояния человека: счастье, радость, восхищение, добро. «Любовь в понимании Вероники – это восхищение плюс секс. Она восхищалась, и она его желала. Значит, любовь ее была настоящей» (В.Токарева. Длинный день).

Любовь как этическое чувство наделена большой внутренней силой, способствующей максимальному проявлению внутреннего мира личности: преданность, уважение, мечта, власть и др. Как психологическая эмоция, любовь тяготеет к сфере телесного, физического, развивающегося между двумя объектами – мужчиной и женщиной. В этом случае любовь является носителем не только положительных, но и отрицательных ощущений, состояний человека (любовь – ненависть). Милька насуплена. Она переживает зависть и унижение, смешанные с общей безвыходностью, какое порождает неразделенная любовь» (В.Токарева. Когда стало немножко теплее).

«Sie teilte sein Unglck oder heuchelte die Teilnahme; manchmal waren sie untrennbar in ihr: die Heuchelei, die Liebe, die Freundschaft» (I. Bachmann. Ein Schritt nach Gomorrha). – Она разделяла его несчастье или притворялась, что сочувствует. Притворство, любовь, дружба – иногда все эти чувства были в ней неделимы (Перевод наш. – З.Х.).

В дискурсе современной женской прозы любовь – чувство открытое, нуждающееся в проявлении, направленности на объекты (мужчина, ребенок, родители) и нематериальные объекты, как духовной, так и материальной сферы. Любовь не является константой, характеризующей человека; чувство, способное к возникновению и исчезновению (почувствовать любовь, любовь удаляется со сцены). Любовь в полной мере раскрывает внутренний мир личности женщины и требует постоянного совершенствования и преображения. Любовь в обеих лингвокультурах является чувством, приобретаемым в процессе внутренней работы субъекта, как духовной, так и интеллектуальной.

Значение ТКПМ «МУЖЧИНА» в текстах женской прозы на русском языке объективируется разными средствами, входящими в его ядерную часть: мужчина, муж, любовник, друг. Средствами объективации ближайшей периферии являются текстовые синонимы: муж, супруг, сильный пол, индивид, хозяин, мужик; однокоренные слова: мужской, мужественный. В дальнюю периферию входят следующие языковые средства, представляющие метафоры и другие элементы поэтики художественного произведения: неразборчивый бабник, чемпион эгоизма, предмет великой любви, награда в жизни, строитель лучшей жизни, роскошный зверь, хрупкий гений, транзитный любовник, гастролер.

На немецком языке значение рассматриваемого ТКПМ объективируется следующими языковыми средствами: Mann, Liebhaber, Freund, которые входят в его ядерную часть. Ближайшую периферию составляют следующие единицы: синонимы: Gatte, Mensch, Kerl, Junge, mein groer Bruder. В дальнюю периферию входят следующие ассоциаты: ein stmmiger Adonis, Idealist, Familienoberhaupt, unsere Strken, mein einziger Halt, Vergngen fr Frauen, der letzte Versuch, Freuden und Schmerzen.

Основными маркерами составляющей данного ТКПМ являются лексемы, раскрывающие внешность и характер мужчины глазами женщины (персонажа и автора). Для изображения образа мужчины авторы-женщины используют сравнения, многочисленные эпитеты, метафорические переносы, антономазию, которые выражают оценочность. Например:

«Он был такой красивый, такой накаченный мышцами, как Медный всадник. Так хорошо было засыпать и просыпаться под его тяжелой, как плита рукой». (В.Токарева. Сказать – не сказать…).

«Er ist ein stmmiger Adonis, der nicht zuviel denkt» (H. Schubert. Meine alleinstehenden Freundinnen). – Он коренастый Адонис, который предпочитает не так много думать (Перевод наш. – З.Х.).

Характер мужчины описывается с помощью лексем, демонстрирующих основные черты внутреннего мира мужчины с точки зрения женщины. На первый взгляд мужчина в интерпретации автора-женщины предстает непривлекательно: эгоист, показушник, слюнтяй, трус и алкоголик. «Лена смотрела на него и не могла поверить: неужели из-за этого замшелого пня она хотела уйти из жизни.… Хотя при чем тут он? Просто страх одиночества и жажда любви. В этом дело. Страх и жажда. Он – просто гастролер» (В. Токарева. Антон, надень ботинки!). Однако вместе с тем героини ощущают необходимость в мужчине, связывая с ним любовь, жизнь, счастье, молодость, недостающую мелодию(einen fehlenden Tonfall) и он является наградой в жизни. «Как забыть это ощущение удара, когда от тебя уходит жизнь, счастье, любовь, думала женщина Юля, наблюдая в гостях, как ее муж сел и присох около почти ребенка, все взрослые, а эта почти ребенок» (Л. Петрушевская. Где я была).

На нем яз.: «.. er bringe ihr etwas zurck, einen vermissten Geschmack, einen fehlenden Tonfall, ein geisterhaftes Gefhl von einem Daheim, das nirgends mehr fr sie war» (I. Bachmann. Simultan). – …он вернул бы ей назад утраченный вкус, недостающую мелодию, призрачное чувство дома, которого больше для нее нигде не было (Перевод наш. – З.Х.).

Мужчина предстает в индивидуальном лексиконе женской прозы неоднозначным образом. Выделены лексемы, характеризующие мужчину, имеющие положительный и негативный оценочные компоненты.

В идеальном представлении женщин мужчина непременно должен быть:

– в рус. яз.: красивым (роскошный зверь), талантливым (творческий полет), одаренным (хрупкий гений), отличным любовником (измеряется сантиметрами);

– в нем. яз.: умным (ein philosophischer Geist), непременно работающим (ein ttiger, tchtiger Mann), имеющим хорошее положение (ein Mann in guter Position).

В анализируемых текстах мужчина – это «то, что нужно каждой женщине», это единственная поддержка («mein einziger Halt»). «– Не понимаешь, не понимаешь, – замотала головой Эмма. – Он потрясающий, и не важно, пьяный, трезвый. Он то, что нужно каждой женщине. Он мужчина до мозга костей» (Л. Улицкая. Женщины в русских селениях).

«Ich brauche dich so, du bist doch mein einziger Halt!» (I. Bachmann. Probleme Probleme). – Ты мне так нужен, ты же моя единственная опора! (Перевод наш. – З.Х.).

Полное совпадение в идеальном представлении мужчины в двух лингвокультурах наблюдается только в одном – мужчина должен быть трезвым (трезвый муж, сидящий в доме; keinen Tropfen Alkohol anrhrt). В женском творчестве образ мужчины раскрывается с помощью разнообразных лексических выразительных средств – усилительных прилагательных и наречий, сравнений, метафор, метонимии, перифраз, иронии, слов с яркой экспрессивной окраской.

В дискурсе современной женской прозы непременно звучит тема самоопределения, самореализации женщины в современном социуме, которая связана также с темами дискриминации и свободы, что входит в АСП «СВОБОДА». Свобода у женщины ассоциируется с экономической независимостью от мужчин. Экономическую независимость женщины связывают с материальными ценностями. Например:

«Ей нужно внимание одного человека, власть над ним и над его деньгами. Слава – эфемерна, сегодня есть, завтра нет. А деньги это перила. Держись и никогда не упадешь» (В. Токарева. Из жизни миллионеров).

«Geld bewegt die Welt. Das ist eine einfache Rechnung» (E. Jelinek. Paula). – Миром управляют деньги. Это простая арифметика (Перевод наш. – З.Х.).

Профессия и высокий статус в обществе могут дать женщине свободу. Героини женской прозы являются, прежде всего, образованными и работающими женщинами, для которых профессиональная и общественная деятельность составляют неотъемлемую часть их жизни и самореализации. «Маша кивнула. Умная Маша, образованная Маша, первая из всей компании начавшая читать Бердяева и Флоренского, любившая комментарии к Библии, Данте и Шекспиру больше, чем первоисточники, выучившая домашним способом, если не считать плохонького заочного педагогического, английский и итальянский, написавшая две тоненькие книжечки стихов – правда, еще не изданных; Маша, умевшая поговорить с заезжим американским профессором об Эзре Паунде и о Никейском соборе с итальянским журналистом – католиком, молчала. Ей нечего было сказать» (Л. Улицкая. Медея и ее дети).

В текстах художественной прозы немецкоязычных авторов-женщин профессия и постоянная работа в жизни женщины имеют, возможно, главное значение: в профессии они могут самоутвердиться и получить уважение. «Ihre Arbeit macht ihnen Spa. Sie sind fleiig. Ihre Arbeit ist ihnen wichtig, weil sie ihr einziges Auerhalb ist. Nach den Mnnern. Im Interregnum. Darum fallen sie auch im Beruf auf Lob und Tadel herein» (H. Schubert. Meine alleinstehenden Freundinnen). – Работа приносит им удовольствие. Они прилежны. Работа для них важна, потому что она единственная возможность быть вне дома. После мужчин. В междуцарствии. Поэтому также в профессии они встречаются с похвалой и упреками (Перевод наш. – З.Х.).

ТКПМ «ДИСКРИМИНАЦИЯ» в большей степени характерен для дискурса немецкоязычной женской прозы и имеет следующие смысловые приращения: «Домашнее насилие», «Профессиональная дискриминация».

Профессиональная дискриминация выражается со стороны мужчин-работодателей. «Und der blauugige Hermann sa vor ihr auf dem Teppich. Schneidersitz aus der Turnstunde. Sagte: „Sie sollten eigentlich gar nicht arbeiten, sondern in einem Museum ausgestellt werden“» (H. Doutine. Eine Frau wie Sie). – Голубоглазый Герман сидел перед ней на коврике в гимнастической позиции, скрестив ноги. Только сказал: «Вы вообще не должны работать, а экспонироваться в музее» (Перевод наш. – З.Х.).

В дискурсе женской прозы дано представление мужчин о женщине, в первую очередь, как сексуальном объекте, не то чтобы не способном, но не должном заниматься серьезной профессией. В обществе сохраняется стереотип женщины, деятельность которой связана только с домом и детьми. «Sie sollen zuerst mal einen vernnftigen Beruf ausben oder meinetwegen heiraten und Kinder kriegen…! Aber hier auf der Strasse rumkaufen und uns Autofahrern das Geld aus der Tasche ziehen, das ist wohl das Letzte!» (H. Clausens. Eine Strafmandat der Liebe) – Вы должны в первую очередь заниматься разумной профессией или же, по моему мнению, выйти замуж и рожать детей…! А патрулировать улицы и тянуть деньги из кармана у нас, водителей, это последнее дело! (Перевод наш. – З.Х.).

В текстовом пространстве женской прозы раскрывается пренебрежительное отношение к женщине как к профессионалу со стороны мужчин. Проведенный анализ практического материала демонстрирует, что в современном мире сохраняется гендерная асимметрия.

В дискусре женской прозы лексические единицы страх, вина, стыд, одиночество, тоска, надежда, ожидание входят в АСП «СУДЬБА». Женская судьба в исследуемых текстах связывается с непреодолимым желанием найти свою любовь, иметь семью и детей, или хотя бы просто устроиться. «Миссия женщины – это, прежде всего желание и умение брать чужое: мысли, идеи, короче говоря, обрабатывать их в себе и доводить до совершенства, до жизни. Отсюда и неодолимая тяга женщины к мужу, к детям, к семье. Женщина, не имеющая семьи, несчастна, чтобы она ни говорила» (М. Крашенинникова. Прописка).

Женщина ждет единственного человека и надеется найти свое счастье в жизни. «Что оставалось Лоре? Верить во всеобщую разумность и ждать: придет Хороший Человек и включит ее в орбиту своих радостей и своих обязательств. И никому не надо будет входить в положение другого, потому что у них будет общая судьба и общее положение» (В.Токарева. Один кубик надежды).

Аналогично на нем. языке:

« Und ich weine, warte auf jemanden, der mich versteht, der trstend seinen Arm um mich legt, und habe gleichzeitig Angst, jemand konnte erkennen, dass ich in Wirklichkeit gar nicht stark bin» (R. Anders. Was ich fhle). –И я плачу, жду того, кто меня поймет, кто в утешение обнимет меня, и у меня одновременно появляется страх, что кто-то может догадаться, что в действительности я совсем не сильная (Перевод наш. – З.Х.).

Желание иметь мужа, семью и найти свое счастье, несмотря ни на какие обстоятельства, ярко прослеживается в дискурсе современной русской и немецкоязычной женской прозы. Женщина готова все построить заново и начать новую жизнь. «Начинается новая жизнь. Новая. И пусть она запомнит, хорошенько запомнит – ничего не было – ни смертей, ни встреч, ни ожиданий – они чистые. Отсчет начинается с этого дня. Он – ее первый мужчина, а она – его первая женщина. Нужно попробовать все построить заново. Без прошлого. У них будет свое прошлое. Запомнила? Запомнила» (Г. Скворцова. Исаай и Мария).

«Letztere stellten ein so genanntes EXTRA dar, das mit jedoch sehr gelegen kommt, gehrt es doch zu den rechtmigen Investitionen, die darauf zielen, eine neue Ehe und einen neuen Haustand mit einem neuen, frischen und unverbrauchten Menschen zu grnden» (E. Jelinek. Paula). – Последние представляли собой так называемое ЭКСТРА, что, кстати, будет, относится к законным инвестициям, которые нацелены на то, чтобы создать новый брак и новый домашний очаг с новым, свежим и неизношенным человеком (Перевод наш. – З.Х.).

Поиск идеального мужчины, стремление к идеальной жизни (тоска по идеалу), чувство одиночества и вины сопровождает женщину на протяжении всей жизни: тоска, счастье прошлых лет, страх одиночества, несчастье, искать, надеяться, ждать, последний вагон надежды; Warten, hoffen, weinen, mein Fehler, meine Schuld, Einsamkeit, Schuldgefhle, Eckel und Angst, tgliche Einerlei, alleinstehend. Проиллюстрируем это примерами:

«Она вздохнула. – Женщине нужен друг. Мы с ней тут как-то пооткровенничали на эту тему. – И что-то тайное скользнуло в ее глазах. – Одиночество, между прочим, сокращает жизнь» (Л. Качинская. Последний наказ).

«…wenn meine alleinstehende Freundinnen einen Freund haben, werden sie traurig. Weil sie ihn lieben, wie das auch klingt. Weil die Liebe so anstrengt. Dieser soll wirklich der letzte Versuch sein, bei ihm bleiben sie. Auf ihn hat sich das Warten gelohnt. Alles dies hoffen sie. Jedesmal. Alle. Und die Freunde spren zwar die Hoffnung, aber noch mehr die Anstrengungen und werden misstrauisch» (H. Schubert. Meine alleinstehenden Freundinnen) – Когда у моих незамужних подруг есть друг, им становятся грустно. Потому что они его любят, как это ни странно. Потому что любовь также утомляет. Он должен быть, действительно, их последней попыткой, и с ним остаются они. Он – награда за ожидание. Все это – их надежда. Каждый раз. Для всех. И мужчины чувствуют эту надежду, однако еще больше они чувствуют напряжение и становятся недоверчивыми (Перевод наш. – З.Х.).

Женщина сама находит причину своих страданий, внутренних переживаний. Она имеет другой статус в обществе, нежели мужчина. «Женщина может ничего не говорить женщине, все понятно – любовь редко бывает счастливой, тем более любовь к мужу и детям. Все это мы знаем, мы, хранители текстов чужих жизней, женщины» (Л. Петрушевская. Возможность мениппеи. Три путешествия).

Только она обладает опытом, недоступным мужчине: вынашивание ребенка. Женщина самой природой поставлена на краю (…) переплетения и периодической смены рождения и смерти и эта внутренняя связь через организм с природным, стихийным определяет женское сознание в целом (Дарк 1991: 257). «Не зря в библейской легенде именно женщина выбрала плод познания – кто платит, тому и выбирать. Кто выбирает, тому и плакать. Именно родящая расплачивается за прямохождение и большой мозг. За равенство богам муки в родах» (Н. Суханова. Делос). Из этого следует, что природное предназначение женщины «отключает от культуры и создания культуры» (Рюткенен 2000: 12). «Были женщины-писатели, композиторы, художники, были очень талантливые, даже великие, но гениев женщин, творцов не было. Почему? Да все потому же. Их женская суть не дала им освободиться от желания любви, семьи, то есть от самой себя» (М. Крашенинникова. Прописка).

Женщина-героиня ищет в себе ошибки, чувствует себя виноватой, что раскрывается на лексическом уровне многочисленным употреблением слов-номинантов: вина, виновата, ошибка, schuldig, mein Fehler, meine Schuld. «Ich habe die Fehler bei mir gesucht» (A. Mechtel. Katrin) – Я искала в себе ошибки (Перевод наш. – З.Х.).

В содержательном плане ТКПМ «ЖЕНСКАЯ СУДЬБА» является одним из важнейших пунктов в индивидуально-авторской картине мира современной женской прозы: женщина всю жизнь ждет счастье, страдает от одиночества, ошибается, надеется, ищет любовь и стремится к новой жизни.

В процессе исследование были установлены сходства и различия особенностей вербализации представленных ТКПМ в индивидуально-авторской картине мира современной русской и немецкоязычной женской прозы.

Сходства:

1. В дискурсе русской и немецкоязычной женской прозы создается детализированный образ женщины, дифференцированный по возрасту, статусу, социальным функциям, поведенческим нормам, занятиям.

2. В текстовом пространстве женской прозы на русском и немецком языках представлен такой образ женщины, в котором ипостаси жестко разграничены по семантическим областям в зависимости от отношения к мужчинам: жена, любовница, мать, вдова и т.п. Женщины, их характер и деятельность определяются по отношению к мужчинам и реализуются в оппозиции «самодостаточность – зависимость».

3. Гендерные роли женщины одинаковы в двух лингвокультурах: женщина-мать, женщина-жена, женщина-домохозяйка, женщина-любовница, женщина-подруга, женщина-профессионал.

4. Женщина часто выступает как объект действия, предмет потребления. Положительные характеристики женщин относятся в основном к сферам, где они оказываются полезны для жизни мужчин.

5. В ряде случаев отмечаются референциально идентичные представления женщины-матери в обеих лингвокультурах: теплая как норка, warm und weich wie ein Muttertier, wie eine Hhle.

6. В исследуемых лингвокультурах образ женщины противоречив: и русский, и немецкий языки обнаруживают четкую полярность в характеристике представительниц слабого пола: покорность и упрямство, нежность и грубость, schwach und stark.

7. Женский образ присутствует во многих жизненно важных семантических областях. Однако наиболее часто он соотносится с семантическим полем «зависимость».

8. Семейные отношения между женщиной и мужчиной восходят к оппозициям: «жизнь-смерть», «любовь-ненависть», «счастье-страдания».

9. Любовь как этическое чувство наделена большой внутренней силой, способствующей максимальному проявлению внутреннего мира женской личности, сопутствующих чувств и требующего постоянного совершенствования и преображения.

Различия:

1. В изображении женского образа на русском языке внешность женщины имеет большее значение. Значимость внешней привлекательности детальнее выражена на русском языке. Это связано с представлением женщины в русской картине мира в первую очередь как сексуального объекта.

2. В художественной картине мира женской прозы на немецком языке изображается женский образ, отображающий независимую, образованную и самостоятельную женщину (Powerfrau, emanzipierte Frau, gebildete Frau), составляющую конкуренцию мужчине в карьере, что объясняется популярностью феминизма в Европе.

3. В дискурсе немецкоязычной женской прозы дается развернутая картина дискриминации в профессии и карьере. Выделенный ТКПМ «ДИСКРИМИНАЦИЯ» характерен для текстов немецкоязычной женской прозы и не специфичен для русской женской прозы.

4. Оппозиция «свобода – насилие» в реализации семейных отношений между женщиной и мужчиной наблюдается в дискурсе немецкоязычной женской прозы.

5. В дискурсе немецкоязычной женской прозы авторы-женщины не затрагиваются темы, связанные с натуралистическими изображениями аборта и родов, как это представлено в дискурсе женской прозы на русском языке.

Таким образом, мы наблюдаем частичное совпадение в репрезентации проанализированных ТКПМ дискурса современной женской прозы на русском и немецком языках.

В четвертой главе «КОНЦЕПТУАЛЬНЫЕ ИННОВАЦИИ СТРУКТУРЫ ЯЗЫКОВОГО СТИЛЯ АВТОРА-ЖЕНЩИНЫ В ХУДОЖЕСТВЕННОМ ТЕКСТЕ» представлены данные анализа языковых и речевых средств текстов современной женской прозы на русском и немецком языках. Данная глава посвящена проблеме обнаружения и интерпретации лингвостилистических особенностей языкового стиля автора-женщины, т.е. исследованию особенностей экспликации ТКПМ в текстовой деятельности на вербально-семантическом уровне, в лексиконе автора-женщины.

В результате анализа языковых средств (лексико-грамматические, синтаксические, стилистические, образные) дискурса современной женской прозы на русском и немецком языках выявлены особенности проявления языкового стиля автора-женщины в художественном тексте. Дифференциальные признаки женской речи в художественном тексте представлены в таблицах 2-3.

Таблица 2 – Лексико-грамматическийи, стилистический уровни

Наименование показателей

показатели в %

в русском языке

в немецком языке

частое использование модальных слов, вводных слов и выражений, выражающих эмоциональное отношение к фактам действительности

22,4%

20,5%

избыточное использование усилительных частиц

1,88%

1,4%

преобладание глагольной лексики

29,7%

34,1%

особые эмоционально окрашенные прилагательные (например, прилагательные, обозначающие сложные оттенки цветов)

2,1%

2,7%

преувеличенное акцентирование при помощи эмфазы

2,94%

3,21%

языковые клише вежливости

2,9%

1,5%

использование деминутивов для передачи многогранных отношений с миром

13,4%

1,8%

использование приблизительных обозначений

4,4%

2,9%

тенденция к гиперболизированной экспрессии, использование слов-интенсивов

4,6%

3,9%

использование местоимений первого лица

4,1%

5,2%

высокая концентрация эмоционально оценочных слов

15,9%

14,3%

использование неопределенных, растянутых во времени, эмоционально насыщенных имен качества и состояния

2,37%

1,6%

частое употребление междометий

21%

13%

использование эвфемизмов

19,6%

14,7%

разговорные/просторечные элементы

13%

9,3%

использование тропов (сравнения, эпитеты, метафоры, перифразы)

24,1%

23,4%

Таблица 3 – Синтаксический уровень

Наименование показателей

показатели в %

в русском языке

в немецком языке

эллиптические предложения, парцеллированные предложения

17,1%

16,9%

сочинительный способ связи простых предложений в составе сложного

19%

22%

разделительные вопросы

14,2%

11,4%

избыточные повторы

25,2%

26%

предложения и тексты развернуты, подробны и экспрессивны

16,2%

15,7%

частое использование инверсии

4,94

3,71%

описательные и коннотативные конструкции

20,4%

. 24,5%

употребление восклицательных и вопросительных предложений

17,4%

17,9%

использование модальных конструкций, выражающих различную степень предположительности, неопределенности

26,7%

25,4%

преобладание простых и сложносочиненных предложений

13,2%

12,9%

В особенностях употребления выявленных дифференциальных признаках женской речи в обоих языках (русском и немецком) прослеживается аналогия. На основе данного анализа выявлена общая характеристика женской речи на русском и немецком языках:

- стремление к гармоничной коммуникации, т.е. использование речевой стратегии солидарности и избегания конфликтов;

- речевое поведение открытое;

- правильная и грамотная речь;

- вежливая и эмотивная речь;

- неопределенность, нерешительность и неуверенность речи.

Таким образом, анализ выявленных особенностей языкового стиля автора-женщины на русском и немецком языках показал, что на лексико-грамматическом, стилистическом и синтаксическом уровнях дифференциальные признаки дискурса современной женской прозы в двух лингвокультурах совпадают.

В Заключении обобщаются выводы проведенного исследования в соответствии с поставленными в работе целью и задачами и намечаются перспективы дальнейшей разработки проблемы. Проделанная нами исследовательская работа позволяет сделать следующие выводы:

1. Когнитивный подход к исследованию художественных текстов современной женской прозы дал возможность на основе единой концептуальной базы эффективно объединить как собственно лингвистические знания (фонетические, морфологические, синтаксические, семантические), так и экстралингвистические (фоновые знания о мире, коммуникативной ситуации, целях и планах участников коммуникации).

2. Создана новая концепция статуса «женского» художественного текста и раскрыта сущность понятия «язык женской прозы» как самостоятельного дискурса, характеризующегося спецификой репрезентации всех его конституентов и особыми мировоззренческими позициями, а также значимыми с точки зрения гендерного подхода концептами.

3. Дискурс современной женской прозы представляет собой сложное единство художественных текстов, созданных женщинами и социального, политического, культурного контекста. Описаны как общие, так и частные этнокультурные особенности дискурса женской прозы.

4. Теория гендера позволила по-новому рассмотреть конструирование женской идентичности как один из параметров говорящей личности и выявить гендерную специфику дискурса современной женской прозы, обусловленную женским самосознанием.

5. Рассмотрены вербальные механизмы и способы проявления языкового сознания женской языковой личности в художественном тексте в аспекте когнитивной лингвистики. Изучение языковой личности автора-женщины связано с анализом различных уровней художественного текста: структурно-языкового, лингвокогнитивного и прагматического.

6. Исследованы ещё недостаточно полно представленные экстралингвистические факторы создания текстов современного дискурса женской прозы, а именно проблемы мотивации выбора грамматических, лексических и стилистических вариантов языковых единиц в зависимости от гендерных предпочтений автора-женщины.

7. В научный оборот лингвистики введено новое понятие – «текстовый когнитивно-перцептивный модуль», который рассматривается в качестве базового в исследовании индивидуально-авторской картины мира художественного текста, и дано его теоретическое обоснование. Изучение особенностей формирования и функционирования данных лингвоментальных образований авторского сознания является, безусловно, новым подходом в исследовании языковой личности и художественного текста в целом.

Намечаются перспективы дальнейшего исследования, которые заключаются в более глубоком вскрытии механизма порождения женского дискурса в системе отношений «автор – текст – адресат». Для этого в фокус исследования помещается не только автор-женщина, производитель текстуального смысла, но и читатель-женщина, специфичность женского прочтения текстов которой основывается на авторитете психологически-биологического и социального женского опыта и женского восприятия художественного текста, т.е. на своеобразии женского эстетического опыта.

Основное содержание работы отражено в публикациях:

Монографии и учебные пособия:

1. Хачмафова З.Р. Женская языковая личность в художественном тексте: когнитивно-функциональный и лингвокультурологический аспекты (на материале русского и немецкого языков): Монография / З.Р. Хачмафова. – Майкоп: Изд-во АГУ, 2010. – 290 с. (18,6 п/л.).

2. Хачмафова З.Р. Textinterpretation: Учебное пособие на немецком языке/ З.Р. Хачмафова. – Майкоп: Изд-во АГУ, 2004. – 68 с. (4,25 п/л.).

Статьи в изданиях из перечня ВАК:

3. Хачмафова З.Р. Актуальные направления в исследовании женской языковой личности в современной лингвистике / З.Р. Хачмафова // Вестник Московского государственного областного университета. Серия «Русская филология». – Москва: Изд-во МГОУ, 2008. – № 2– С. 28-33 (0,4 п/л.).

4. Хачмафова З.Р. Лексико-тематическая группа «чувство» в лексиконе современной женской прозы/ З.Р. Хачмафова // Вестник Адыгейского государственного университета. Серия «Филология». – Майкоп: Изд-во АГУ, 2008. – № 4. – С. 90-94 (0,3 п/л.).

5. Хачмафова З.Р. Концептуальная направленность женской прозы / З.Р. Хачмафова // Вестник Адыгейского государственного университета. Серия «Филология». – Майкоп: Изд-во АГУ, 2009. – № 2. – С. 219-224 (0,4 п/л.).

6. Хачмафова З.Р. Аспекты дискурсивного анализа текстов женской прозы / З.Р. Хачмафова // Вестник Адыгейского государственного университета. Серия «Филология». – Майкоп: Изд-во АГУ, 2009. – №3. – С. 246-251 (0,4 п/л.).

7. Хачмафова З.Р. Гендерная стратификация языка женской прозы (на материале русского и немецкого языков) / З.Р. Хачмафова // Известия РГПУ. Серия «Общественные и гуманитарные науки». – СПб.: РГПУ им. А.И. Герцена, 2010. – № 2. – С. 186-196 (0,7 п/л.)

8. Хачмафова З.Р. Специфика женской языковой личности в художественном дискурсе (на материале русского и немецкого языков) / З.Р. Хачмафова // Вестник Адыгейского государственного университета. Серия «Филология». – Майкоп: Изд-во АГУ, 2010. – № 1. – С. 101-105. (0,3 п/л.)

9. Хачмафова З.Р. Концептуализация и вербальная репрезентация действительности в языке современной женской прозы (на материале русского и немецкого языков) / З.Р. Хачмафова // Вестник Адыгейского государственного университета. Серия «Филология». – Майкоп: Изд-во АГУ, 2010. – № 2. –С.234-239 (0,4 п/л.).

10. Хачмафова З.Р.(соавт.) Когнитивные системы языковой личности в процессе интерпретации художественного текста / З.Р. Хачмафова // Вестник Московского государственного областного университета. Серия «Русская филология». – М.: Изд-во МГОУ, 2010. – № 1. – С. 51-56 (0,3 п/л.).

11. Хачмафова З.Р. Индивидуальная лексическая система женского персонажа как средство экспликации женской языковой личности / З.Р. Хачмафова // Научная мысль Кавказа. Серия «Актуальные проблемы языкознания». – Ростов-н/Д: Северо-Кавказский центр высшей школы ЮФУ, 2010. – № 2. – С. 111-116 (0,3 п/л.).

Статьи, опубликованные в других научных изданиях:

12. Хачмафова З.Р. Образные художественные средства языка как характеристика личности писателя (на материале немецкоязычной литературы) / З.Р. Хачмафова // Филологический вестник. Вып. 2. – Майкоп: АГУ, 2000. – С. 20-24 (0,3 п/л.).

13. Хачмафова З.Р. Некоторые особенности перевода национально-культурного компонента / З.Р. Хачмафова // Лингвистическая и экстралингвистическая концепции межкультурной коммуникации в теории и практике обучения в высшей школе: Материалы научно-практ. конф. – Ставрополь: СГУ, 2000. – С. 16-18 (0,18 п/л.).

14. Хачмафова З.Р. Лингвокультурные лакуны как носители скрытого смысла / З.Р. Хачмафова // Язык и национальные образы мира: Материалы междунар. научной конф. – Майкоп: АГУ, 2001. – С. 270-272 (0,18 п/л.).

15. Хачмафова З.Р. Соотношение текст-контекст в прагматике перевода / З.Р. Хачмафова // Язык и национальные образы мира: Материалы междунар. научной конф. – Майкоп: АГУ, 2001. – С. 295-299 (0,3 п/л.).

16. Хачмафова З.Р. Проблема перевода в свете когнитивной лингвистики / З.Р. Хачмафова // Филологический вестник. Вып. 3. – Майкоп: АГУ, 2001. –– С. 16-18 (0,18 п/л.).

17. Хачмафова З.Р. К проблеме национально-культурной специфики фразеологических единиц / З.Р. Хачмафова // Международное сотрудничество в образовании: Материалы III междунар. конф. – СПб: СПбГПУ, 2002. – С. 119-120 (0,12 п/л.).

18. Хачмафова З.Р. Коммуникативный аспект в теории перевода / З.Р. Хачмафова // Язык и межкультурная коммуникация: Междунар. лингвистический журнал. Вып. 1. – Майкоп: АГУ, 2002. – С. 113-114 (0,12 п/л.).

19. Хачмафова З.Р. Роль когнитивного стиля в языковой репрезентации картины мира / З.Р. Хачмафова // Язык и межкультурная коммуникация: Междунар. лингвистический журнал. Вып. 1. – Майкоп: АГУ, 2003. – С. 130-135 (0,4 п/л.).

20. Хачмафова З.Р. Смысловая структура текста и инвариант в переводе / З.Р. Хачмафова // Билингвизм в теории и практике: Сб. статей – Майкоп: АГУ, 2004. – С. 93-101 (0,5 п/л.).

21. Хачмафова З.Р. Национально-культурная специфика концепта «внешность» в немецкой культуре / З.Р. Хачмафова // Германистика: состояние и перспективы развития: Тезисы докладов Междунар. конф. – М.: МГЛУ, 2004. – С. 132-134 (0,18 п/л.).

22. Хачмафова З.Р. О понятии «адекватность» перевода / З.Р. Хачмафова // Актуальные проблемы двуязычия и их речевая реализация в полиэтнической среде: Материалы Всероссийской научно-практ. конф. – Майкоп: АГУ, 2005. – С. 117-120 (0,25 п/л.).

23. Хачмафова З.Р. О некоторых подходах к пониманию сущности дискурса и текста в современной лингвистике / З.Р. Хачмафова // Язык и дискурс в современном мире: Материалы междунар. научной конф. – Майкоп: АГУ, 2005. – С. 316-319 (0,25 п/л.).

24. Хачмафова З.Р. О понятии языковой личности в современной науке / З.Р. Хачмафова // Иностранные языки: лингвистические и методологические аспекты: Сборник научных трудов. Вып. 2. – Тверь: Твер.гос. ун-т, 2005. – С. 21-24 (0,25 п/л.).

25. Хачмафова З.Р. Категория интертекстуальности в художественных текстах / З.Р. Хачмафова // Динамика научных исследований 2005: Материалы междунар. научной конф.. – Белгород: БГУ, 2005. – С. 54-56 (0,18 п/л.).

26. Хачмафова З.Р. Социокультурные факторы как ведущие определяющие языковой ментальности / З.Р. Хачмафова // Речевая деятельность. Языковое сознание. Обобщающая личность: Материалы XV междунар. симпозиума по психолингвистике и теории коммуникации. – М.: Изд-во «Эйдос», 2006. – С. 322-323 (0,12 п/л.).

27. Хачмафова З.Р. Интертекстуальность как текстообразующий фактор женской прозы / З.Р. Хачмафова // Современная лингвистика: теория и практика: Материалы VII междунар. научно-метод. конф. – Краснодар: КубГТУ, 2007. – Ч. II. – С. 109-112 (0,25 п/л.).

28. Хачмафова З.Р. Основные понятия когнитивной лингвистики: картина мира и языковая картина мира / З.Р. Хачмафова // Язык и межкультурная коммуникация: Междунар. лингвистический журнал. – Майкоп: АГУ, 2007. Вып. 1. – С. 16-21 (0,4 п/л.).

29. Хачмафова З.Р. Основные параметры и характеристики лингвокультурной личности / З.Р. Хачмафова // Актуальные проблемы языкового образования: Материалы междунар. научно-практ. конф. – Майкоп: АГУ, 2007. – С. 293-296 (0,25 п/л.).

31. Хачмафова З.Р. Социокультурные факторы формирования женской прозы / З.Р. Хачмафова // Основные вопросы лингвистики, лингводидактики и межкультурной коммуникации: Сб. научных трудов по филологии. – Астрахань: Издательский дом: «Астраханский университет», 2008. – № 2. – С. 125-128 (0,25 п/л.).

32. Хачмафова З.Р. Художественный текст как способ репрезентации индивидуального когнитивного знания / З.Р. Хачмафова // Междунар. конгресс по когнитивной лингвистике. Сб. материалов. – Тамбов: Издательский дом ТГУ им. Г.Р.Державина, 2008. – С. 600-603 (0,25 п/л.).

33. Хачмафова З.Р. (соавт.) Текстовые ассоциативно-семантические поля как способ репрезентации женской языковой личности / З.Р. Хачмафова // Этнос. Культура. Перевод-5. Материалы междунар. научной конф. – Пятигорск: ПГЛУ, 2008. – С. 146-151 (0,3 п/л.).

34. Хачмафова З.Р. Модальность как способ вербализации языковой личности / З.Р. Хачмафова // Альманах современной науки и образования. Серия «Языкознание и литературоведение в синхронии и диахронии и методика преподавания языков и литературы». – Тамбов: Изд-во «Грамота», 2009. – Вып. №8(27) – С. 182-185 (0,25 п/л.).

35. Хачмафова З.Р. Художественный текст как способ трансляции женской языковой картины мира / З.Р. Хачмафова // Актуальные вопросы филологии. Теория и методика преподавания иностранных языков: Межвуз. сб. научных статей. Выпуск 5. – Ростов-н/Д: Изд-во НОУ ВПО «Ростовского института иностранных языков», 2009. – С. 307-316 (0,6 п/л.).

36. Хачмафова З.Р. Языковая реализация индивидуальной картины мира / З.Р. Хачмафова // Основные проблемы современного языкознания: Сб. статей 5 Междунар. научно-практ. конф. – Астрахань: Издательский дом: «Астраханский университет», 2009. – С. 148-154 (0,4 п/л.).

37. Хачмафова З.Р. Гендерный аспект изучения современной женской прозы / З.Р. Хачмафова // Актуальные проблемы языкового образования: Материалы междунар. научно-практ. конф. – Майкоп: АГУ, 2009. – С. 293-296 (0,25 п/л.).

38. Хачмафова З.Р. Текстовые когнитивно-перцептивные смыслы, формирующие индивидуально-авторскую картину мира женской прозы / З.Р. Хачмафова // Лингвистические основы межкультурной коммуникации: Материалы междунар. научно-практ. конф. – Нижний Новгород: Нижегородский государственный лингвистический университет, 2009. – С. 177-180 (0,25 п/л.).

39. Хачмафова З.Р. К проблеме изучения современной женской прозы в когнитивной лингвистике / З.Р. Хачмафова // Коммуникативные аспекты современной лингвистики и лингводидактики: Материалы междунар. научной конф. – Волгоград: ВГУ, 2010. – С. 285-291 (0,37 п/л).

40. Хачмафова З.Р. Дискурс современной женской прозы (на материале русского и немецкого языков) / З.Р. Хачмафова // Интеллектуальный потенциал XXI века: ступени познания: Материалы междунар. интернет научно-практ конф. – Алматы, Казахстан: Global Science Communications, 2011 / htpp://www.gscom.info / (0,3 п/л).

УДК 81.42 (075.8)

ББК 81я 73

Х 29

АННОТАЦИЯ

Диссертационное исследование Хачмафовой Зайнеты Руслановны на тему «Женская языковая личность в художественном тексте (на материале русского и немецкого языков)» посвящено комплексному исследованию особенностей текстовой реализации женской языковой личности и описанию лингвопрагматических характеристик текстов современной женской прозы на русском и немецком языках с точки зрения когнитивно-функционального аспекта. Автором описаны гендернообусловленные характеристики языкового стиля автора-женщины художественного текста и функциональные особенности языка современного дискурса женской прозы (семантические, грамматические, культурологические и прагматические характеристики), обеспечивающие концептуализацию ключевых понятий в индивидуально-авторской картине мира автора-женщины.

INHALTSANGABE

Die Dissertation von Hamafova Zajneta «Die weibliche Sprachperson im literarischen Text (am Beispiel von Russisch und Deutsch)» ist der komplexen Forschung der Besonderheiten der Textrealisierung der weiblichen Sprachperson und der Beschreibung der linguo-pragmatischen Kennzeichnen der literarischen Texten in der Gegenwartsprosa von Frauen in der deutschen und russischen Sprachen vom Standpunkt des kognitiv-funktionalen Aspekts gewidmet. Vom Autor der Dissertation sind die geschlechtsbedingten Merkmale des Sprachstils der Frau als Verfasserin und funktionale Besonderheiten der Sprache des modernen Diskurses der Frauenprosa (semantische, grammatische, kulturologische und pragmatische Eigenschaften), die die Konzepte im individuellen Autorenweltbild der Frau bilden, beschrieben.






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.