WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

 

На правах рукописи

Горло Евгения Анатольевна

Универсальная антропоцентрическая

модель поэтического дискурса

Специальности:

10.02.19 – теория языка,

10.02.20 – сравнительно-историческое,

типологическое и сопоставительное языкознание

Автореферат

диссертации на соискание учёной степени

доктора филологических наук

Ростов-на-Дону 2007

Диссертация выполнена на кафедре немецкого языка

Педагогического института

ФГОУ ВПО «Южный федеральный университет»

Научный консультант:

доктор филологических наук, профессор

Матвеева Галина Григорьевна

Официальные оппоненты:

доктор филологических наук, профессор

Левченко Марина Николаевна

доктор филологических наук, профессор

Факторович Александр Львович

доктор филологических наук, профессор

Хазагеров Георгий Георгиевич

Ведущая организация:

Ставропольский государственный университет

Защита состоится «8» ноября 2007 г. в 10 часов 00 минут на заседании диссертационного совета Д 212.208.17 по филологическим наукам при ФГОУ ВПО «Южный федеральный университет» по адресу: 344082, г. Ростов-на-Дону, ул. Б. Садовая, 33, ауд. 202.

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Педагогического института Южного федерального университета по адресу: 344082, г. Ростов-на-Дону, ул. Б. Садовая, 33, ауд. 209.

Автореферат разослан «7» октября 2007 г.

Учёный секретарь

диссертационнного совета Григорьева Н.О.

Общая характеристика работы

Современный уровень развития лингвистической научно-прикладной парадигмы предоставляет обширную теоретическую базу для разработки новых перспективных подходов в междисциплинарных исследованиях. Раскрываемый в данной диссертационной работе новый научный подход ориентирован на изучение универсальной антропоцентрической модели поэтического дискурса на материале русского и немецкого языков.

В рамках представленного исследования универсальная антропоцентрическая модель дискурса (далее: дискурс) определяется как сложная коммуникативная система (синтез языковых форм, характеристик речевой ситуации, пресуппозиций участников коммуникации, информации о реальной действительности), концентрирующаяся вокруг речевого произведения (текста), наполненная прагматическим содержанием и репрезентирующая индивидуальные характеристики коммуникантов.

Под универсальной антропоцентрической моделью поэтического дискурса (далее: поэтический дискурс), соответственно, понимается сложная система, объединяющаяся вокруг стихотворного текста, наполненная прагматическим содержанием и репрезентирующая индивидуальные характеристики отправителя и получателя стихотворного текста.

Важной составляющей поэтического дискурса является языковая личность отправителя, которая трактуется как совокупность способностей и характеристик человека, обусловливающих создание им речевых произведений. Такой подход позволяет рассматривать языковую личность отправителя стихотворного текста в качестве субъекта социальных отношений, обладающего уникальным набором личностных качеств. Языковая личность отправителя стихотворного текста анализируется в тесной взаимосвязи с другими компонентами поэтического дискурса: языковой личностью получателя, речевой ситуацией и речевым произведением. Изучение индивидуальных и стереотипных качеств языковой личности, реализующихся в дискурсе, заполняет естественную теоретическую лакуну, сформировавшуюся из-за отсутствия комплексных междисциплинарных работ, посвященных этому феномену.

Новый научный подход к изучению универсальной антропоцентрической модели поэтического дискурса разрабатывается в точке пересечения интересов прагмалингвистики, социолингвистики, психолингвистики и некоторых других научных направлений. Соответственно, теоретической основой этого подхода являются работы отечественных и зарубежных учёных по проблемам лингвистической прагматики (см.: С.Г. Агапова, Н.Д. Арутюнова,  Е.В. Падучева), скрытой прагмалингвистики (Г.Г. Матвеева), социолингвистики (Р.Т. Белл, В.И. Карасик, Ю.Н. Караулов, Н.А. Красавский, Г.П. Немец), психолингвистики (В.П. Белянин, А.А. Леонтьев, Н.П. Пешкова, А.Л. Факторович, Р.М. Фрумкина, Д. Шарп), поэтики (А.Н. Веселовский, И.И. Ковтунова, А.А. Потебня, Б.В. Томашевский, К.Э. Штайн, Р.О. Якобсон), этнолингвистики (В.В. Катермина, О.А. Леонтович), лингвистической статистики (Г.Л. Громыко, Г.Я. Мартыненко, Г.М. Сергиевский), психологии (В.Н. Васильев, К. Леонгард, К.Г. Юнг) и соционики (А. Аугустинавичюте, А.В. Букалов, Г.Р. Рейнин, Р.К. Седых, Е.С. Филатова, П.Е. Цыпин, Т.С. Якубовская).

Разработанный подход имеет свои специфические актуальность, объект и предмет исследования, цель и задачи, методологию и категориально-понятийный аппарат.

Актуальность исследования обусловлена важностью комплексного изучения универсальной антропоцентрической модели поэтического дискурса как части реальной действительности, отображающей особенности национальной (русской или немецкой) языковой культуры, а также необходимостью обновления лингвистической проблематизации языковой личности отправителя как составляющей поэтического дискурса. Заявленное в работе понимание поэтического дискурса имеет значительный потенциал для объединения частных подходов к исследованию языковых личностей отправителя и получателя, речевой ситуации и речевого произведения (стихотворного текста).

Объектом исследования выступает универсальная антропоцентрическая модель поэтического дискурса.

Предметом являются свойства универсальной антропоцентрической модели поэтического дискурса: перформативность, интенциональность, медийность, репрезентирующиеся в стихотворных текстах, написанных на русском и немецком языках.

Цель исследования – разработка и апробация теоретических основ комплексного изучения универсальной антропоцентрической модели поэтического дискурса, в частности, языковой личности отправителя стихотворного текста с учётом выбора отправителем речевых единиц различных уровней.

В соответствии с поставленной целью решаются следующие задачи:

1) разработать новый целостный подход к изучению универсальной антропоцентрической модели поэтического дискурса, определить её основные свойства (перформативность, интенциональность и медийность), конкретизировать специфическую объектно-предметную область, методологию и категориально-понятийный аппарат нового подхода;

2) раскрыть сущность, системную организацию и средства речевой реализации перформативности как важного свойства универсальной антропоцентрической модели поэтического дискурса;

3) выработать теоретическую и практическую базу для описания и анализа реализации открытых намерений и актуализации скрытых интенций отправителя как важного свойства универсальной антропоцентрической модели поэтического дискурса;

4) представить речевые варианты реализации медийности как способности универсальной антропоцентрической модели поэтического дискурса репрезентировать индивидуальные особенности речевого поведения отправителя с учетом дихотомий речевого поведения;

5) проанализировать способы реализации универсальной модели личности отправителя стихотворного текста, разработать категориально-понятийный аппарат для описания универсальной модели языковой личности отправителя стихотворного текста как речевого инварианта, отражающего доминирующие характеристики ряда речевых образований (моделей), реализующихся в дискурсе; а также сформулировать теоретические основы методики моделирования языковой личности;

6) исследовать особенности индивидуальных моделей языковых личностей как вариантов реализации универсальной модели языковой личности отправителя стихотворного текста на материале стихотворных текстов конца ХIХ – начала ХХ веков, раскрыть полученные модели в виде речевых портретов авторов;

7) выявить на основе индивидуальных моделей и речевых портретов языковых личностей национальные черты и закономерности речевого поведения русско- и немецкоязычных поэтов-модернистов конца ХIХ – начала ХХ веков и продемонстрировать сходство и различие русско- и немецкоязычных национальных речевых вариантов реализации универсальной модели языковой личности отправителя стихотворного текста.

Для решения указанных задач использован следующий материал: стихотворные тексты, созданные десятью русскоязычными и десятью немецкоязычными поэтами-модернистами в конце ХIХ – начале ХХ веков. Стихотворные тексты разделены на малые синтаксические группы (МСГ; МСГ – актуализированная предикативно-модальная группа, с точки зрения синтаксиса простое самостоятельное предложение, часть сложносочинённого или сложноподчинённого предложения, обособленная инфинитивная группа, причастный или деепричастный оборот). Методом сплошной выборки у каждого автора отобрано (выделено) по тысяче МСГ, каждая МСГ проанализирована по девяти критериям, в совокупности число единиц исследования составило 180 000 МСГ.

Общефилософской методологической базой для изучения универсальной антропоцентрической модели поэтического дискурса является диалектический закон единства и борьбы противоположностей, согласно которому составляющие этой модели (языковая личность отправителя, языковая личность получателя, речевая ситуация и речевое произведение) рассматриваются как онтологически полярные, но одновременно и взаимодополняющие сущности. Диссертационная работа выполнена в соответствии с философской диалектико-материалистической концепцией, принципами всеобщей связи явлений, категорий количества и качества, формы и содержания, причины и следствия.

В качестве важного общенаучного принципа, определяющего парадигму анализа отношений между составляющими универсальной антропоцентрической модели поэтического дискурса, рассматривается принцип антропоцентризма, согласно которому в фокусе лингвистического анализа должна находиться языковая личность как субъект речевой деятельности.

В исследовании используются общенаучные методы, адаптированные к изучению лингвистического материала (гипотетико-дедуктивный, статистический, наблюдения и эксперимента), а также частнонаучные методы прагмалингвистики (метод объективного прагмалингвистического эксперимента, метод перлокутивного прагмалингвистического эксперимента) и методы лингвистической статистики (метод группировки и сведения результатов исследования в таблицы, метод моделирования, метод оценивания неизвестных параметров, метод проверки статистических гипотез, метод контент-анализа). Метод группировки и сведения результатов исследования в таблицы применяется при составлении сводных таблиц, метод моделирования – в процессе выведения вероятностно-статистических моделей речевого поведения отправителей стихотворных текстов. Метод оценивания неизвестных параметров необходим для прогнозирования актуализации в стихотворных текстах скрытых речевых сигналов, метод проверки статистических гипотез – для сопоставления данных, полученных опытным путём с характеристиками речевого поведения отправителей стихотворных текстов современниками и литературоведами. Метод контент-анализа используется в ходе регистрации в стихотворных текстах маркеров дихотомий речевого поведения и их последующей интерпретации.

Рассматривая универсальную антропоцентрическую модель поэтического дискурса, мы опираемся на трактовку дискурса, принятую в трудах В.И. Карасика, определение языковой личности, предложенное Ю.Н. Карауловым, концепцию анализа речевого поведения отправителя, разработанную Г.Г. Матвеевой, и толкование специфических свойств стихотворного текста в научных трудах А.А. Потебни, Б.В. Томашевского и К.Э. Штайн. Перформативность как свойство универсальной антропоцентрической модели поэтического дискурса изучается в данной работе с учётом основных положений теории речевых актов (Дж. Остин, Ю. Хабермас, Е.И. Шейгал), теории социальной коммуникации (И.В. Четыркина) и теории текста (Ю.Б. Грязнова). Интенциональность рассматривается с опорой на положения феноменологической и лингвистической философии (Э. Гуссерль), аналитической философии (Г. Фреге), психологии речи (А.А. Леонтьев) и теории речевых актов (Дж. Остин, Дж. Р. Серль). Основой для исследования медийности как свойства универсальной антропоцентрической модели поэтического дискурса послужили положения постмодернистской текстологии (М. Фуко), теории социальной коммуникации (И.В. Четыркина) и лингвокультурологии (S. Krmer).

Положения, выносимые на защиту.

1. Универсальная антропоцентрическая модель поэтического дискурса – многоуровневая система, включающая в себя участников коммуникации: отправителя и получателя, их индивидуально-личностные, социальные и ситуативные характеристики, стихотворный текст, обстановку его порождения и восприятия.

Стихотворный текст как одна из важных составляющих универсальной антропоцентрической модели поэтического дискурса обладает всеми его свойствами и характеристиками. Поэтому, рассматривая далее свойства и характеристики универсальной антропоцентрической модели поэтического дискурса, будем подразумевать свойства и характеристики стихотворного текста и, наоборот, анализируя свойства и характеристики стихотворного текста, будем иметь в виду универсальную антропоцентрическую модель поэтического дискурса (поэтический дискурс).

Поэтический дискурс (а, следовательно, и стихотворный текст) рассматривается как совокупность процесса и результата речевой деятельности (отправителя по отношению к получателю), обладающая тремя планами: лингвистическим, лингвокогнитивным и лингвопрагматическим. Речевые средства, которые реализуются и актуализируются отправителем стихотворного текста, представляют лингвистический план поэтического дискурса. Языковое сознание, влияющее на порождение и восприятие стихотворных текстов, относится к лингвокогнитивному плану. Манифестация продуманного и неосознаваемого (привычного) выбора отправителем стихотворного текста речевых средств соответствует лингвопрагматическому плану поэтического дискурса.

Изучение лингвопрагматического плана поэтического дискурса является принципиально новым для современной лингвистики и открывает перед исследователями новые перспективные направления, в частности, позволяет проанализировать перформативность поэтического дискурса.

2. Перформативность как свойство универсальной антропоцентрической модели поэтического дискурса восходит к характеристике процесса осуществления ситуативно обусловленного и неповторимого коммуникативного события. В применении к стихотворному тексту перформативность – одна из сторон оппозиции «текстуальность – перформативность», под которой понимается соотношение в тексте собственно текста (или текстуального) и действия (или перформативного).

Перформативность стихотворного текста опирается на такое его свойство как асемантичность, в силу которого стихотворный текст превращается из сообщения о некотором событии в его конституирование. Конституирование события может быть охарактеризовано через анализ перформативных практик отправителя (как одной из сторон осуществления речевого воздействия) и через анализ прагматического потенциала текста (как комплексного речевого воздействия, опирающегося на семантику, синтактику и прагматику).

Анализ стихотворного текста – продукта поэтического творчества – показал, что перформативность может быть дифференцирована на прямую, косвенную и скрытую. Прямая и косвенная перформативность опираются на усвоенные получателем коммуникативные стереотипы, соответствующие выбору конвенционально закреплённых за конкретными речевыми единицами перформативных значений.

Прямая перформативность обусловливается потенциальной способностью выбранных речевых единиц реализовывать намерения отправителя открыто для получателя и не требует с его стороны дополнительных усилий для идентификации авторских намерений. В тексте прямая перформативность реализуется с помощью выбора ограниченного количества категориальных форм речевых единиц (в частности, с помощью выбора речевых единиц, обладающих морфологической категорией наклонения).

Косвенная перформативность требует от получателя дополнительных усилий идентификации и реализуется в стихотворном тексте с помощью выбранных автором речевых фигур. В стихотворном тексте косвенная перформативность занимает доминирующие позиции по отношению к прямой перформативности.

Скрытая перформативность отражает, прежде всего, индивидуальные привычные перформативные практики отправителя и опирается на неосознаваемый отправителем выбор скрытых значений грамматических и лексических единиц. Скрытая перформативность связана с неосознаваемой автоматизированной индивидуальной и стереотипной актуализацией автором стихотворного текста речевых знаков различных уровней.

Анализ прямой, косвенной и скрытой перформативности предусматривает вовлечение в исследовательское поле феноменов прямого и косвенного намерения и скрытых интенций отправителя.

3. Намерение как свойство универсальной антропоцентрической модели поэтического дискурса реализуется как компонент иллокутивного смысла стихотворного текста, который служит для выражения предположения, желания или замысла отправителя осуществить какое-либо действие. Намерение может быть дифференцировано на прямое, косвенное и скрытую интенцию.

Прямое намерение реализуется через мотивированный целенаправленный выбор лексем, у которых содержательный компонент «намерение» является основным. К таким лексемам относятся в русском языке: глаголы «намереваться», «собираться», «стремиться»; в немецком языке: глаголы «vorhaben», «beabsichtigen», «streben» в форме изъявительного наклонения, первого лица, единственного числа, настоящего, будущего или прошедшего времени; а также в русском языке: существительные «намерение» и «стремление» в сочетании с инфинитивами глаголов, в немецком языке: существительные «das Vorhaben», «die Absicht», «der Vorsatz» в сочетании с финитными формами вспомогательных глаголов.

Косвенное намерение реализуется через конвенционально обусловленный выбор лексем, в которых содержательный компонент «намерение» свойственен вторичной иллокутивной силе. К таким лексемам причисляются: модальные глаголы в форме первого лица, единственного числа, настоящего, будущего или прошедшего времени в сочетании с инфинитивами смысловых глаголов и модальные конструкции, а также глаголы в форме изъявительного наклонения первого лица, единственного числа, будущего или настоящего времени (в значении будущего).

Скрытая интенция восходит к скрытым смыслам речевых единиц, регулярно повторяющихся в стихотворном тексте, сообщающих получателю дополнительную информацию об отправителе и воздействующих на получателя. В тексте скрытая интенция актуализируется через привычный неосознаваемый отправителем выбор грамматических и текстуальных категорий, в том числе, через выбор глаголов в форме сослагательного наклонения и условных придаточных предложений.

В стихотворных текстах косвенное намерение доминирует по отношению к прямому намерению. Скрытая интенция присутствует всегда в любом фрагменте стихотворного текста. Анализ реализации прямого и косвенного намерения и актуализации скрытой интенции может быть использован для идентификации личностных качеств отправителя по его речи.

Изучение перформативности, анализ реализации прямых и косвенных намерений и актуализации скрытых интенций отправителя позволяет перейти к исследованию медийности поэтического дискурса.

4. Медийность как свойство универсальной антропоцентрической модели поэтического дискурса выражается в способности дискурса репрезентировать стереотипное речевое поведение отправителя. Стереотипное речевое поведение – относительно устойчивая система речевых действий человека, сформировавшаяся в ответ на привычные повторяющиеся условия общения. Однажды выработанный стереотип речевого поведения автоматизируется в повторяющейся ситуации общения практически без изменений и выражает привычное отношение коммуниканта к конкретному факту реальной действительности, которое основывается на его предшествующем речевом опыте и речевых привычках.

Репрезентация стереотипного речевого поведения может быть проанализирована с учетом таких дихотомий как: интровертированность / экстравертированность, статичность / динамичность, интуитивность / сенсорность, позитивность / негативность, центрированность / кооперативность. В каждом фрагменте стихотворного текста обязательно актуализируется один из полюсов каждой из указанных дихотомий речевого поведения.

Стереотипная актуализация речевого поведения индивидов соответствует одному из вариантов реализации универсальной модели языковой личности.

5. Универсальная модель языковой личности – устойчивый стереотипный инвариант, отражающий среднестатистические особенности вступившего в коммуникацию субъекта и детерминирующий его речевое поведение.

Универсальная модель воспроизводит основные стереотипы в речевом поведении языковой личности. С учётом того, что в каждой из пяти исследованных дихотомий речевого поведения присутствуют два противоположных полюса актуализации, формула универсальной модели структуры языковой личности выглядит следующим образом:

интроверт / экстраверт + статик / динамик + интуит / сенсорик + пессимист / оптимист + эгоцентрик / альтруист.

Универсальная модель личности рассматривается в данной работе как речевой инвариант, отражающий доминирующие характеристики ряда речевых образований (моделей), реализующихся в дискурсе. Существуют индивидуальный и национальный варианты реализации универсальной модели языковой личности.

6. Индивидуальная модель языковой личности – это вариант реализации универсальной модели языковой личности, отражающий особенности конкретного речевого поведения коммуницирующего субъекта. Индивидуальная модель языковой личности является специфической формой реализации речевого инварианта, который при конкретном наполнении отдельных компонентов структуры модели может быть максимально приближен к реальным характеристикам существующей или существовавшей в действительности языковой личности.

В ходе исследования были описаны индивидуальные варианты модели языковой личности отправителя стихотворного текста, соответствующие двадцати конкретным авторам, в частности, модель языковой личности И.Ф. Анненского (интроверт-статик-интуит-пессимист-эгоцентрик), К.Д. Бальмонта (интроверт-динамик-сенсорик-пессимист-эгоцентрик), А. Белого (интроверт-статик-сенсорик-пессимист-эгоцентрик), А.А. Блока (интроверт-динамик-сенсорик-пессимист-эгоцентрик), В.Я. Брюсова (интроверт-динамик-интуит-пессимист-эгоцентрик), М.А. Волошина (интроверт-динамик-сенсорик-пессимист-эгоцентрик), В.И. Иванова (экстраверт-статик-интуит/сенсорик-пессимист-эгоцентрик), Д.С. Мережковского (экстраверт-статик-сенсорик-пессимист-эгоцентрик), В.С. Соловьёва (интроверт-динамик-интуит-пессимист-эгоцентрик), Ф.К. Сологуба (экстраверт-динамик-интуит-пессимист-эгоцентрик), Г. Бенна (интроверт-динамик-интуит-пессимист-эгоцентрик), П. Больдта (интроверт-динамик-сенсорик-пессимист-эгоцентрик), С. Георге (экстраверт-динамик-интуит-пессимист-эгоцентрик), Г. фон Гоффмансталя (экстраверт-динамик-интуит-оптимист-эгоцентрик), Ф. Гундольфа (интроверт-динамик-интуит/сенсорик-пессимист-эгоцентрик), Р. Демеля (интроверт-динамик-сенсорик-пессимист-эгоцентрик), Р.М. Рильке (экстраверт-динамик-интуит-пессимист-эгоцентрик), Г. Тракла (интроверт-динамик-сенсорик-пессимист-эгоцентрик), А. Хольца (интроверт-динамик-интуит-пессимист-эгоцентрик) и П. Шеербарта (интроверт-динамик-интуит-пессимист-эгоцентрик).

7. Национальный вариант универсальной модели языковой личности соответствует среднестатистическим особенностям коммуницирующих субъектов, носителей конкретного национального языка (например, русского или немецкого). Национальный вариант является инвариантом по отношению к индивидуальным вариантам универсальной модели языковой личности и вариантом по отношению к самой универсальной модели языковой личности.

Варианты универсальной модели языковой личности –  национальная модель русскоязычных отправителей стихотворных текстов (динамик-интроверт-пессимист-сенсорик-эгоцентрик) и национальная модель немецкоязычных отправителей стихотворных текстов (динамик-интроверт-сенсорик-пессимист-эгоцентрик) отличаются друг от друга расположением третьего и четвёртого структурных компонентов. У русскоязычных поэтов пессимизм выражен в речевом поведении в большей степени, чем сенсорика, у немецкоязычных – наоборот, сенсорика выражена больше чем пессимизм.

Путём уточнения отдельных составляющих (индивидуальный или национальный) вариант модели структуры языковой личности максимально приближается к реальным характеристикам речевого поведения языковой личности и преобразуется в речевой портрет. Под речевым портретом понимается процентное описание набора индивидуальных особенностей речевого поведения, регулярно и стереотипно актуализируемых языковой личностью в типичных речевых ситуациях.

Научная новизна представленного исследования состоит в том, что в нём впервые:

  • разработан оригинальный комбинированный подход к анализу универсальной антропоцентрической модели поэтического дискурса;
  • сформулирована система базовых понятий анализа языковой личности поэта как части поэтического дискурса (в том числе, понятия языковой личности, стихотворного текста, универсальной модели языковой личности и её национальных и индивидуальных вариантов);
  • раскрыт речевой аспект структуры языковой личности и уточнены те его характеристики, которые соответствуют перформативным, интенциональным и медиальным свойствам универсальной антропоцентрической модели поэтического дискурса;
  • проведено развёрнутое сопоставительное исследование речевого поведения носителей двух различных лингвокультур (русской и немецкой) и доказано их принципиальное сходство, детерминируемое исторически (принадлежностью к одной исторической эпохе – конец ХIХ – начало ХХ веков), социально (принадлежностью к одной социальной группе – группе поэтов) и ситуативно (принадлежностью к одному поэтическому направлению – модернизму);
  • типологизированы индивидуальные особенности речевого поведения русско- и немецкоязычных авторов стихотворных текстов;
  • представлены речевой инвариант (универсальная модель личности автора стихотворного текста) и его индивидуальные (индивидуальные модели личностей авторов стихотворных текстов) и национальные варианты (национальные модели русско- и немецкоязычных авторов стихотворных текстов);
  • продемонстрирована возможность конкретизации индивидуальных и национальных вариантов универсальной модели языковой личности при описании речевых портретов авторов стихотворных текстов.

Теоретическая значимость работы определяется её вкладом в развитие современного языкознания:

  • разработкой нового комплексного подхода к анализу универсальной антропоцентрической модели поэтического дискурса и таких её важных свойств как перформативность, интенциональность и медийность;
  • составлением и апробацией методики моделирования языковой личности отправителя текста;
  • осуществлением системного описания инварианта и вариантов реализации универсальной модели языковой личности на материале русско- и немецкоязычных стихотворных текстов.

Это будет способствовать дальнейшему эволюционированию прагмалингвистики, социолингвистики и психолингвистики, в частности, в той области их научных интересов, которая касается выявления индивидуальных личностных свойств авторов письменных текстов и диагностирования личностных качеств авторов по их речи.

Практическая ценность исследования состоит в возможности использования его материалов при раскрытии различных проблем, связанных с изучением поэтического дискурса, языковой личности, стихотворного текста, а также в прикладных целях, в частности, в ходе разработки программного обеспечения для составления моделей языковых личностей и их преобразования в речевые портреты и при составлении общих и специальных курсов по прагмалингвистике, стилистике, истории литературы, теории языка, сравнительно-историческому, типологическому и сопоставительному языкознанию.

Апробация диссертации. Результаты исследования изложены в монографии («Перформативность поэтического текста» (2006; 11,65 пл)), учебном пособии («Литература Германии» с грифом «Рекомендовано УМО…» (2006; 17,75 пл)) и 48 научных статьях, в том числе, в научных журналах, рекомендованных ВАК («Вестник молодых ученых», «Вестник ЧелГУ», «Известия высших учебных заведений. Северо-Кавказский регион», «Известия ТРТУ», «Личность. Культура. Общество», «Научная мысль Кавказа»), в электронных научных изданиях, зарегистрированных в Информрегистре (в «Научном журнале КубГАУ» и в «Электронном Вестнике ЦППК ФЛ»), в сборниках международных научных конференций (в Астраханском государственном университете (2007 г.), во Владимирском государственном педагогическом университете (2006 г.), в Воронежском государственном университете (2007 г.), в Донском Юридическом институте (2007 г.), в Красноярском государственном университете (2007 г.), в Пензенском государственном педагогическом университете (2006 г.), в Ростовском государственном университете (2006, 2007 г.), в Самарском государственном университете (2006 г.), в Саратовском государственном университете (2007 г.), в Таганрогском институте управления и экономики (2005, 2007 г.), в Таганрогском педагогическом институте (2005, 2007 г.)), в сборниках всероссийских научных конференций (в Астраханском государственном университете (2007 г.), в Ростовском государственном педагогическом университете (2005 г.), в Таганрогском государственном педагогическом институте (2006)). Кроме того, о ходе и содержании исследования докладывалось на заседании кафедры немецкого языка факультета иностранных языков Ростовского государственного педагогического университета (2003, 2004, 2006, 2007 г.), на заседаниях кафедры немецкого языка факультета иностранных языков Таганрогского государственного педагогического института (2002, 2003, 2004, 2005, 2006, 2007 г.), на региональных научно-методических конференциях в Донском Юридическом институте (2003, 2004, 2005, 2006 г.); на научно-практических конференциях в Таганрогском институте управления и экономики (2004, 2006 г.) и др.

Структура работы определяется целями и задачами исследования. Объём диссертации – 358 страниц. Диссертация включает: введение, пять глав, заключение, список использованной теоретической литературы (458 наименований, из них 32 на иностранных языках: немецком и английском), списки цитируемой художественной литературы (48 наименований, из них 18 на немецком языке) и словарей (восемь наименований, из них два на немецком языке) и два приложения.

Основное содержание работы

Во Введении представлена основная проблематика, предмет, объект диссертационного исследования, определены его цели и задачи, актуальность, теоретическая и практическая значимость и новизна, сформулированы положения, выносимые на защиту.

В первой главе «Теоретические предпосылки исследования универсальной антропоцентрической модели поэтического дискурса» рассматриваются основные понятия и условия становления нового комплексного подхода к изучению языковой личности отправителя.

Новый подход к изучению поэтического дискурса разработан на основе категориально-понятийного аппарата и методологии нескольких научных направлений, в частности: прагмалингвистики, социолингвистики и психолингвистики. Пересечение данных направлений в одной проблемной области (области изучения универсальной антропоцентрической модели поэтического дискурса) детерминировало формирование базовых категорий исследования, в том числе понятия дискурса, языковой личности и стихотворного текста.

Разработка данного подхода стала возможной благодаря изменению ракурса и парадигмы изучения, как самой языковой личности отправителя, так и стихотворного текста как результата речевой деятельности отправителя. От статического анализа языковой личности и структурного исследования стихотворного текста в реферируемой работе осуществляется переход к изучению их динамической стороны, т.е. переход за рамки статического анализа в дискурсивный анализ.

Дискурсивный анализ зародился во французской лингвистической традиции в 50-е годы ХХ века, где дискурс рассматривался как речь, присвоенная говорящим (Э. Бенвенист) и соответственно основным объектом исследования являлась позиция говорящего в высказывании. Почти параллельно начала развиваться англо-американская концепция дискурсивного анализа, в рамках которой дискурс трактовался как последовательность высказываний, отрезок текста, больший, чем предложение (Z.S. Harris). В начальных вариантах англо-американская концепция дискурсивного анализа использовалась как формальный метод анализа связной речи или письма.

В дальнейшем под влиянием теории коммуникативно-прагматических моделей языка и идей когнитивной науки сложился функционально-лингвистический подход к определению дискурса, а, следовательно, и к определению дискурсивного анализа. Дискурс стал исследоваться как актуализованный текст (в отличие от текста как формальной грамматической структуры), как сложное единство языковой формы, значения и речевого действия, которое может быть охарактеризовано с помощью понятия коммуникативного события или коммуникативного акта (Т.А.ван Дейк). В результате смены подхода к рассмотрению объекта исследования в дискурсивном анализе на первый план вышел динамический характер дискурса. Помимо текста (сконструированного отправителем и интерпретируемого получателем) в фокусе дискурсивного анализа оказался ряд контекстуальных, когнитивных и прагматических факторов (контекст ситуации, знания мира, пресуппозиции) (см., например, работы представителей Тверской семантико-прагматической школы: С.А. Сухих и др.).

С 70-х годов ХХ века дискурсивный анализ становится междисциплинарной исследовательской дисциплиной, оперирующей основными достижениями этнолингвистики, социолингвистики, психолингвистики и других научных направлений.

При этом в этнолингвистике дискурс отождествляется со смыслогенерирующим и миропорождающим «устройством», культурным текстом, ментальным фрагментом возможного мира (А.П. Бабушкин).

В социолингвистических исследованиях присутствует понимание дискурса как коммуникативного события, освобождающего человека от детерминизма природы и себе подобных, речевого лицедейства, опрокидывающего устоявшиеся стереотипы восприятия и поведения (В.И. Карасик).

В психолингвистике дискурс трактуется как текущая речевая деятельность, одновременно представляющая собой массив и поток текстов различных типов, как письменных, так и устных, в совокупности необходимых и неизбежных условий их существования от формирования замысла до извлечения смысла (Н.П. Пешкова).

В настоящее время понятие дискурса широко используются как в отечественной, так и в зарубежной лингвистике. Однако при всей его популярности и востребованности в современной лингвистической традиции ещё не сложилось однозначное понимание данного термина, а, следовательно, и понимание предмета, объекта, целей, задач и алгоритма дискурсивного анализа. Этот факт подтверждает актуальность представленного исследования, в котором иллюстрируется новый подход к изучению языковой личности отправителя как части универсальной антропоцентрической модели поэтического дискурса.

Сложная универсальная модель поэтического дискурса представлена тремя уровнями: семантическим, синтаксическим и прагматическим. Семантический уровень связан с информацией о реальной действительности, отправителе и получателе, содержащейся в стихотворном тексте. Синтаксический уровень соответствует языковым формам и связям между ними, зафиксированным в стихотворном тексте. Прагматический уровень опирается на характеристики речевой ситуации; индивидуально-личностные, социальные и ситуативные характеристики и пресуппозиции отправителя и получателя стихотворного текста.

Языковая личность рассматривается как часть универсальной антропоцентрической модели поэтического дискурса, как активный субъект, реализующийся в коммуникации, следующий тем или иным стратегиям и тактикам общения, выбирающий и актуализирующий определённые лингвистические и экстралингвистические средства (И.Т. Вепрева, А.Ю. Голобородько, Ю.Н. Караулов, В.В. Катермина). Соответственно, языковая личность отправителя – это сложная структура, которую можно рассматривать с учётом лингвистических и экстралингвистических элементов.

Структура языковой личности формируется тремя уровнями: инвариантным, когнитивным и прагматическим (В.Е. Гольдин, Ю.Н. Караулов, В.П. Конецкая, Т.А. Толмачёва, И.И. Халеева). При этом каждый их этих трёх уровней исследуется с опорой на единицы речи, соответствующие его специфике. Так инвариантный (вербально-семантический, вербально-грамматический, семантико-строевой) уровень структуры языковой личности автора рассматривается относительно речевых единиц, владение которыми обусловливает возможность создания и восприятия речевых произведений. Это могут быть, например: морфема, слово, словоформа, словосочетание, синтаксема, управление, согласование. Когнитивный уровень структуры языковой личности изучается с учетом речевых единиц, манифестирующих статичную и относительно стабильную индивидуальную концептуальную картину мира автора текста как носителя конкретного языка. Это такие единицы, как: денотат, сигнификат, фрейм, генерализованное высказывание (например, афоризм, сентенция, поговорка), фразеологизм, метафора. И, наконец, речевые единицы, которые отражают цели, намерения и установки языковой личности, её активную позицию в мире и, соответственно, динамику её картины мира. Например, пресуппозицию, дейксис, способы аргументации, планы, тактики, коммуникативные и речевые стратегии поведения можно считать единицами, характеризующим прагматический (мотивационный) уровень структуры языковой личности.

Инвариантный уровень структуры языковой личности связан с содержательной и формальной сторонами речевых произведений, когнитивный – с представлением реальной действительности, прагматический – с целевой направленностью речевой деятельности.

Характеристика языковой личности усложняется по мере перехода её анализа от инвариантного уровня к прагматическому и всё более индивидуализируется. Так, анализ инвариантното уровня структуры языковой личности отправителя опирается на морфемы, слова, словоформы, словосочетания и т.д. и модели их нормативного употребления, принятые в данной коммуникативной среде. Это – анализ усвоения личностью языковых норм. Исследование когнитивного уровня структуры языковой личности восходит к обобщённым понятиям, концептам, идеям, которыми оперирует языковая личность. Здесь на первый план выходит интеллектуальная сфера личности, её познавательная деятельность и мыслительные способности. Изучение прагматического уровня структуры языковой личности связано с целями, задачами, намерениями, коммуникативными установками, мотивами, интересами языковой личности, т.е. характеристиками, которые постоянно изменяются, совершенствуются в процессе социализации индивидуума и варьируются в зависимости от сферы, ситуации и типа коммуникации.

В современной лингвистической традиции исследования инвариантного, когнитивного и прагматического уровней структуры языковой личности представлены самостоятельными лингвистическими направлениями (лингвистика текста, когнитивная лингвистика, лингвистическая прагматика и др.). Однако до настоящего времени в лингвистике отсутствовал комплексный подход, включающий в себя анализ всех этих трех уровней структуры языковой личности. Это еще раз подтверждает актуальность разрабатываемого нового подхода к исследованию языковой личности.

Стихотворный текст рассматривается в данной работе как речевое произведение, законченная последовательность предложений, связанных друг с другом по смыслу, продукт двунаправленной речевой деятельности. (Е.С. Николаева. А.В. Пузырев). Двунаправленность текста выражается в том, что текст, с одной стороны, является результатом деятельности (для отправителя), с другой, – материалом (для получателя). Отправитель кодирует в тексте информацию с помощью фонетических, морфологических, лексических, синтаксических средств конкретной языковой системы (Ю.В. Коваленко) с учётом собственных намерений и особенностей восприятия предполагаемого получателя, его возраста, пола, национальности, языка, на котором он говорит, уровня интеллектуального развития и психологического состояния.

Материал реферируемого исследования – письменные стихотворные тексты – относятся к художественному стилю, поэтическому подстилю и помимо специфических характеристик письменного стихотворного текста (стиховой записи, стиховой паузы, стиховой интонации) отличаются также жанровыми характеристиками.

Анализируемые стихотворные тексты написаны поэтами-модернистами, представителями одной гендерной группы (мужчинами), в одном возрасте (от 20 до 35 лет), в один временной период (в конце XIX – начале XX веков). Эти тексты объединяют в себе черты нескольких поэтических школ. При этом ведущим поэтическим направлением является символизм, внутри которого проявляются отдельные черты экспрессионизма, импрессионизма и мистицизма. Ведущая роль символизма определяется в данном случае тем, что его художественная практика представляет получателю целостное мировоззрение, включающее в себя уникальную теорию бытия, познания, иерархию ценностей и объединяющее художественное, философское и религиозное начала (А.А. Кобринский, О.А. Лекманов).

Стихотворные тексты, написанные в русле символизма, роднит стремление их отправителей с помощью ряда ещё не сложившихся в полную картину образов (образов-намёков) и общей мелодии стиха вызвать определённое настроение в получателе, которое помогло бы ему уловить общий смысл произведения (В.Я. Брюсов). Получатель такого стихотворения должен «воссоздать» мысль, только намеченную отправителем. Для этого получателю необходимо обладать определённым набором знаний и опытом интерпретации речевых знаков в поэзии символизма.

Символизм отличается особым мистицизмом и эстетизирует смерть как живое начало. Вечность предстаёт в символистических произведениях сиюминутной, мимолётной; будущее обладает креативной силой, наполняет знаковым смыслом обыденные понятия. Поэты-символисты создают свои произведения, играя символом, неисчерпаемым в своём значении, сообщающим на языке намёка и внушения значения, раннее несвойственные слову.

В широком смысле, символ – предмет, свойство, действие или явление, которое может служить средством передачи и восприятия смысла (К. Гирц). Понимание символа в лингвистике строится с учётом символического свойства языкового знака (Ч. Моррис).

Символы являются конкретными выражениями понятий, идей, установок, абстракции опыта и т.д. Символы могут отражать действительность и порождать её (К. Гирц). Символ – оригинальная самостоятельная идейно-образная конструкция, обладающая большой смысловой заряженностью и творческий мощью и общностью. Без всякого буквального или переносного изображения определённых моментов действительности символ в свёрнутом виде создает перспективу для бесконечного развития этих моментов уже в развёрнутом виде или в виде отдельных единичностей.

Стихотворные тексты символистов – благодатный материал для исследования перформативных практик отправителя, его поведенческих моделей, норм и стереотипов.

Исследование языковой личности как части дискурса на материале стихотворных текстов позволяет перейти к динамическому изучению речевых средств, характеризующих индивидуальные особенности субъекта-отправителя, в частности: перформативные практики, намерения и интенции, а также саморепрезентацию отправителя в дискурсе.

Во второй главе «Перформативность поэтического дискурса» дискурс исследуется как источник объективной информации о языковой личности отправителя. Информация о языковой личности отправителя восходит к такому свойству универсальной антропоцентрической модели поэтического дискурса как перформативность.

Рассматривая этот феномен на примере стихотворного дискурса, мы опираемся на традиционное определение, введённое Джоном Остином по отношению к высказываниям и впоследствии перенесенное на текст Юргеном Хабермасом. Перформативный – в традиционном понимании означает «действующий», т.е. приводящий в движение систему, исходя из её начального состояния, заставляющий совпасть «способность делать», которой располагает отправитель, с возможностью, которую предоставляет ему замкнутая в себе система (высказывание или текст) (Дж. Остин, Ю Хабермас). Соответственно, перформативность – это свойство высказывания или целого текста производить действие.

В современном интеллектуальном дискурсе понятие перформативности отличается терминологической многоплановостью и может соотноситься с исполнением речевых актов, отвечающих определённым условиям (теория речевых актов, см.: Е.И. Шейгал), с инсценированием и исполнением ритуальных и театральных действий (этнокультурология, см.: V. Turner), с характером социальных действий, с заданностью общественно создаваемых символов и знаний (культурология, см.: G. Debord, E. Fischer-Lichte), с идентификацией субъекта (гендерная теория, см.: K.M. Butler).

В постструктурализме отмечается тенденция перенесения понятия «перформативный» с текста как «артефакта культуры» на процесс его порождения и интерпретации. При этом понятие перформативности отграничивается от понятия перформанса, под которым понимаются условия непосредственного исполнения действия, в то время как перформативность в широком смысле трактуется как выполнение нормы соответствия мысли и действия (J. Derrida).

В постструктуралистском литературоведении перформативность изучается в связи с двумя определяющими тезисами – самоотнесённостью и нереферентностью текста. При этом самоотнесённость (авторефлексивность) текста, как самодостаточной процедуры смыслопорождения, объясняется его направленностью на собственную форму (Р. Барт, U. Eco, W. Iser).

В теории социальной коммуникации перформативность рассматривается как один из конструктивных признаков культуры, как процесс, посредством которого ситуативно и неповторимо осуществляется культурное событие (И.В. Четыркина).

Теория текста изучает перформативность как вариант саморепрезентации языковой личности отправителя (Ю.Б. Грязнова, А.В. Шемякина).

В рамках представленного исследования перформативность трактуется как характеристика процесса осуществления ситуативно обусловленного и неповторимого коммуникативного события (дискурса).

В применении к стихотворному тексту перформативность – одна из сторон оппозиции «текстуальность – перформативность», т.е. соотношение в тексте собственно текста (или текстуального) и действия (или перформативного) (ср. Г.Г. Матвеева, И.В. Четыркина).

Перформативность поэтического дискурса (стихотворного текста) может быть проанализирована через обращение к перформативным практикам отправителя и к прагматическому потенциалу отдельных речевых средств, текста и дискурса в целом.

Анализ речевых средств, представляющих перформативные практики отправителя (т.е. разновидности практик осуществления речевого воздействия), а также анализ прагматического потенциала речевых средств в стихотворном тексте как в продукте поэтического творчества показал, что перформативность дискурса может быть дифференцирована на прямую, косвенную и скрытую.

Прямая, косвенная и скрытая перформативность восходят к акциональной сущности речевых единиц в составе стихотворного текста.

Прямая перформативность основывается на способности речевых единиц реализовывать намерения отправителя открыто для получателя (т.е. не требуя дополнительных усилий с его стороны для идентификации реализации намерений отправителя). Одним из проявлений прямой перформативности дискурса являются преформативные практики отправителя, восходящие к прямому речевому воздействию.

Прямое речевое воздействие осуществляется при выборе речевых единиц в форме морфологической категории наклонения. Речевыми средствами, реализующимися отправителями с целью оказать на получателя прямое речевое воздействие, являются: глаголы в форме побудительного наклонения (в русском языке) или императивы (в немецком языке) первого, второго и третьего лица, а также эллиптические конструкции в которых, исходя из контекста, получатель не испытывая больших трудностей может восстановить подобные глаголы в форме побудительного наклонения / императивы, и инфинитивы глаголов со значением императивности, также легко выводимым из контекста. Прямое речевое воздействие имеет место, например, в стихотворении В.Я. Брюсова «Не плачь и не думай…» (1896 г.):

Не плачь и не думай:

Прошедшего – нет!

Приветственным шумом

Врывается свет.

Уснувши, ты умер

И утром воскрес, –

Смотри же без думы

На дали небес.

Что вечно – желанно,

Что горько – умрёт…

Иди неустанно

Вперёд и вперёд.

Сказуемые, выраженные глаголами в повелительном наклонении в форме второго лица единственного числа (не плачь, не думай, смотри, иди), обозначают действия, к которым отправитель побуждает потенциального получателя.

Тот же самый вид речевого воздействия находим в стихотворении Р. Демеля «Antrieb» (нем.: «Побуждение, призыв»):

Jngling, du bist frei zum Flug,

sei nur immer Manns genug!

Spring aufs Glcksrad, rolle, rolle

durch die Welt, die wettlauftolle;

nimm als Lohn die eigne Bahn,

aller Ruhm ist fremder Wahn.

Отправитель текста осуществляет прямое речевое воздействие, используя глаголы в форме императива второго лица единственного числа (sei, нем.: «будь», spring, нем.: «прыгай», rolle, нем.: «катись», nimm, нем.: «возьми»).

95% респондентов (50 носителей русского языка и 20 носителей немецкого языка в возрасте от 20 до 35 лет) в ходе перлокутивного прагмалингвистического эксперимента идентифицировали речевое воздействие, осуществленное отправителем в данном фрагменте стихотворного текста с помощью глаголов в повелительном наклонении в форме второго лица единственного числа как прямое, осознаваемое как отправителем, так и получателем стихотворного текста.

Косвенная перформативность репрезентируется в преформативных практиках отправителя, восходящих к косвенному речевому воздействию. Косвенная перформативность требует от получателя дополнительных усилий идентификации и реализуется в стихотворном тексте через выбор тропов и речевых фигур, причем показатели реализации последних значительно превосходят показатели реализации средств прямого речевого воздействия. Это даёт право говорить о доминирующих позициях косвенной перформативности по отношению к прямой перформативности, по меньшей мере, в проанализированных стихотворных текстах.

Примером косвенного речевого воздействия может быть подзаголовок стихотворения В.Я. Брюсова «Памятник» (1912 г.):

Памятник

Sume superbiam…

Horatius

Мой памятник стоит, из строф созвучных сложен.

Кричите, буйствуйте, – его вам не свалить!

Распад певучих слов в грядущем невозможен, –

Я есмь и вечно должен быть…

Цитата «sume superbiam» (лат. «сам собою возгордись»), снабжённая авторской пометой «Horatius» (лат. «Гораций»), призвана актуализировать в сознании потенциального получателя знания об одноимённой оде римского поэта Горация, вольным подражанием которой является данное стихотворение. Приём цитирования также позволяет автору актуализировать ассоциации с более ранними подражаниями этой же оде Г.Р. Державина и А.С. Пушкина (ср.: «Памятник» Горация, Г.Р. Державина, А.С. Пушкина и В.Я. Брюсова).

В стихотворении Р. Демеля «Die Schpferhand» (нем.: «Рука Создателя») с целью косвенного речевого воздействия на получателя используется подзаголовок-посвящение:

Die Schpferhand

August Rodin zu Ehren

…..Chaos bedrngte dich, du Geist: Sturzwelt:

roh Erz, plumpes Gestein, wst stiebender Sand:

emprte dich in alle Fibern zum Widerstand,

und durch die strrische Masse

ordnungsbrnstig

drang deine Schpferhand…

Посвящение (August Rodin zu Ehren, нем.: «В честь Огюста Родена») призвано актуализировать ассоциативный тезаурус получателя, помочь ему провести параллели между творчеством самого Р. Демеля и творчеством французского скульптора О. Родена.

Значительная разница показателей реализации средств прямого и косвенного речевого воздействия русско- и немецкоязычными авторами позволяет сделать вывод о большей степени перформативности стихотворных текстов русскоязычных авторов.

Оказывая прямое, косвенное или скрытое воздействие на получателя текста, отправитель может выражать также собственные намерения. Раскрытие взаимосвязей между такими феноменами речевого поведения отправителя стихотворного текста как речевое воздействие и намерение – основная задача третьей главы представленного исследования.

В третьей главе «Выражение намерения отправителя в поэтическом дискурсе» изучено понятие намерения и его разновидности, исследованы речевые средства выражения открытого намерения и скрытой интенции отправителя и проанализировано использование этих средств в стихотворных текстах русско- и немецкоязычных поэтов-модернистов конца XIX – начала ХХ веков.

Проблема экспликации намерения отправителя рассматривается сегодня в различных аспектах – философском, психологическом, лингвистическом и прагматическом. Это обусловлено, с одной стороны, дифференциацией современного научного знания, с другой стороны, объективным многообразием факторов, влияющих на процесс порождения и восприятия текста.

Традиционно, под намерением понимается «предположение сделать что-нибудь, желание, замысел» (С.И. Ожегов). Соответственно, намерение отправителя – это его предположение, желание или замысел осуществить какое-либо действие.

В данном исследовании намерение – это иллокутивный этап речевого акта, соответствующий предположению, желанию или замыслу отправителя осуществить какое-либо действие.

Анализ речевых средств, выражающих намерения отправителя в стихотворных текстах, позволил выделить их интегральный смысл «намерение» и использовать его для дальнейшей дифференциации средств открытого намерения на средства прямого и косвенного намерения.

К речевым средствам, выражающим прямые намерения отправителя, относятся: глаголы «намереваться», «собираться», «стремиться» (нем.: «vorhaben», «beabsichtigen», «streben») в форме изъявительного наклонения, первого лица, единственного числа, настоящего, будущего или прошедшего времени; а также существительные «намерение» и «стремление» в сочетании с инфинитивами глаголов (нем.: «das Vorhaben», «die Absicht», «der Vorsatz» в сочетании с финитными формами вспомогательных глаголов).

Эти речевые средства являются наиболее репрезентативными элементами открытого намерения, как в содержательном, так и в функциональном плане. Приведём пример реализации речевых средств, выражающих прямое намерение:

Я стремился чертой и словом

Закрепить проходящий миг.

Но мгновенно пленённый лик

Угасает, чтоб вспыхнуть новым.

(М.А. Волошин).

Глагол в форме первого лица, единственного числа, прошедшего времени (стремился) (с иллокутивным смыслом «намерение» в основном значении) выражает авторское желание, замысел (закрепить проходящий миг).

Ich habe es wieder vor,

hinauf in khlste Luft…

(F. Gundolf).

Глагол в форме первого лица, единственного числа, прошедшего времени (habe vor, нем.: «собираюсь, намереваюсь») указывает на стремление, намерение автора осуществить в будущем конкретное действие.

Речевые средства, выражающие косвенное намерение, это речевые средства, у которых смысл «намерение», в той или иной мере присущий основному значению, реализуется в условиях контекста. Смысл «намерение», реализуется в контексте благодаря перегруппировке семантических признаков, в том числе, во взаимодействии с различными контекстуальными уточнителями (абстрактными существительными, наречиями и т.д.).

К речевым средствам реализации косвенного намерения в представленном исследовании причисляются: модальные глаголы в форме первого лица, единственного числа, настоящего, будущего или прошедшего времени (грамматические показатели модальности имеют в данном случае прагматические значения) в сочетании с инфинитивами смысловых глаголов и модальные конструкции (модальное слово + инфинитив глагола); а также глаголы в форме изъявительного наклонения первого лица, единственного числа, будущего или настоящего времени (в значении будущего). Например, в следующем четверостишье:

И вот опять, и вот опять,

Встречаясь с этим тёмным взглядом,

Хочу по имени назвать,

Дышать и жить с тобою рядом.

(А.А. Блок),

модальный глагол в форме изъявительного наклонения первого лица, единственного числа, настоящего времени (хочу) на уровне микроконтекста косвенно указывает на авторские намерения в отношении объекта-получателя (назвать, дышать, жить).

Ich mchte jemanden einsingen,

bei jemandem sitzen und sein.

Ich mchte dich wiegen und kleinsingen

und begleiten schlafaus und schlafein.

(R.M. Rilke).

Модальный глагол в форме сослагательного наклонения первого лица, единственного числа, прошедшего незаконченного времени (mchte, нем.: «хотел бы») демонстрирует намерения отправителя, направленные на совершение им определённых действий (einsingen, нем.: «воспевать», sitzen, нем.: «сидеть», sein, нем.: «быть», wiegen, нем.: «укачивать, качать», kleinsingen, нем.: «петь колыбельную», begleiten, нем.: «сопровождать, провожать»).

Любовью к тебе окрылённый,

Я брошусь на битву с судьбой.

Как колос, грозой опалённый,

Склонюсь я во прах пред тобой.

(К.Д. Бальмонт).

Глаголы в форме изъявительного наклонения первого лица, единственного числа, будущего времени (брошусь, склонюсь) со смыслом намерение», реализующимся в контексте, выражают авторские намерения относительно объекта-получателя.

Beinah dem wortgrund enthoben

In das geheime gewog

Wo sich die liebe dem loben,

Sinnen dem sehnen entzog,

Kehr ich erwacht zum erwidern

Rck in dein reifes gelag.

Dank deinen sprchen und liedern

Wandelt das dunkel als tag.

(F. Gundolf).

Глаголы в форме изъявительного наклонения первого лица, единственного числа, настоящего времени (kehr, нем.: «возвращусь», rck, нем.: «приду») выражают намерения автора осуществить определённые действия в будущем по отношению к моменту реальной действительности.

Анализ речевых средств, выражающих намерение, показал, что как русскоязычные, так и немецкоязычные отправители стихотворных текстов предпочитают использовать речевые средства косвенного намерения и избегают демонстрации своих прямых намерений.

Скрытые интенции отправителя текста (как и скрытое речевое воздействие) связывается со скрытыми значениями речевых единиц, которые в свою очередь восходят к неосознаваемой стереотипной актуализации отправителем текста речевых знаков. Средством актуализации скрытых интенций отправителя текста может быть выбор единиц различных уровней языка, прежде всего, грамматических и ассоциативных лексических средств, которые отправитель текста выбирает автоматически в силу своих речевых привычек.

На основе анализа речевых средств актуализации отправителем скрытых интенций можно составить представление об индивидуальных и стереотипных особенностях его речевого поведения.

Анализу феномена репрезентации индивидуальных характеристик отправителя  посвящена  четвёртая глава исследования «Медийность поэтического дискурса».

Рассмотрение феномена репрезентации индивидуальных характеристик отправителя, предпринятое в данной главе, стало возможным благодаря смене подходов к исследованию письменного текста. Наряду с традиционным имманентным подходом (имевшим место, к примеру, в классическом структурализме и постструктурализме) во второй половине ХХ века на пересечении лингвистики, литературоведения и семиотики начал практиковаться антропоцентрический подход к исследованию письменного текста. Это ознаменовало переход от изучения письменного текста как автономной реальности к исследованию текстовой специфики как особой формы знаний о субъекте реальной действительности, к анализу процессов порождения и интерпретации субъектом текста. Анализ процессов порождения и интерпретации сделал необходимым изучение текста как части дискурса.

Языковое сознание отправителя манифестируется в выборе речевых средств (продуманном или неосознаваемом; стереотипном (индивидуальном или среднестатистическом)). Рассматривая продуманный выбор речевых средств, мы имеем дело с осознанной саморепрезентацией отправителя в тексте, анализируя стереотипный выбор речевых средств – с его автоматизированной репрезентацией. Осознанная саморепрезентация отражает желаемый образ отправителя (фальш-имидж), автоматизированная репрезентация характеризует его реальный образ (реал-имидж). И в том и в другом случае, (само)репрезентация отправителя обусловливает наличие такой характеристики текста как медийность.

Исследование медийности имеет определённые традиции в современном языкознании. Так, например, в постмодернистской текстологии проблема медийности разрабатывается в связи с изучением событийности знаковых происшествий в смысле их исторической монументальности и повторяемости материальных актов воплощения (М. Фуко).

В рамках теории социальной коммуникации медийность знака трактуется как перформанс (исполнение, осуществление действия) воплощённого языка (И.В. Четыркина).

Лингвокультурология изучает медийные аспекты перформативности как моменты конкретной языковой реализации; как конститутивные элементы языка, обеспечивающие его различные перформативные практики (S. Krmer).

В настоящем исследовании медийность трактуется как неотъемлемое свойство дискурса репрезентировать стереотипное речевое поведение отправителя (т.е. относительно устойчивую систему речевых действий человека, сформировавшуюся в ответ на привычные повторяющиеся условия общения). Стереотипное речевое поведение отправителя может быть индивидуальным и среднестатистическим.

Индивидуальное речевое поведение автора текста актуализируется индивидуальными стратегиями речевого поведения. Эти стратегии универсальны для языковых личностей – носителей различных языковых систем (например, носителей русского или немецкого языков). В актуализации стратегий речевого поведения проявляются уникальные особенности языковой личности, которые обеспечивают её неповторимость и могут быть основанием для выведения её структурной модели.

Модель структуры языковой личности – устойчивая система, отражающая стереотипные особенности, вступившего в коммуникацию субъекта, и детерминирующая его речевое поведение.

Модель структуры языковой личности можно представить на основании анализа актуализации стереотипных особенностей отправителя, в том числе индивидуальных стереотипных особенностей речевого поведения, соответствующих пяти дихотомиям речевого поведения: «интровертированному / экстравертированному», «статичному / динамичному», «интуитивному / сенсорному», «позитивному / негативному», «центрированному / кооперативному речевому поведению».

Для каждой из пяти представленных дихотомий могут быть выявлены доминирующие полюса, акцентуированные и латентные особенности речевого поведения.

Акцентуированные особенности речевого поведения это речевые особенности по показателям актуализации значительно превосходящие средние речежанровые показатели.

Акцентуация особенностей речевого поведения, соответствующая каждой из проанализированных дихотомий, может быть положительной или отрицательной. О положительной акцентуации дихотомии речевого поведения имеет смысл говорить, если разница показателей актуализации этой дихотомии со средними речежанровыми (среднестатистическими) показателями положительна. Если разница показателей актуализации дихотомии со средними речежанровыми показателями отрицательна, отрицательной является и акцентуация дихотомии речевого поведения. Рассмотрим в качестве примера дихотомию «интровертированное / экстравертированное речевое поведение».

Дихотомия «интровертированное / экстравертированное речевое поведение» автора текста актуализируется посредством выбора речевых единиц с разной степенью свёрнутости / развёрнутости (речевые единицы с разной степенью свёрнутости / развёрнутости см.: М.Б. Бергельсон, А.Е. Кибрик) (ср.: два (из трёх) планов актуализации стратегии «удовлетворения / неудовлетворения автором ожиданий получателя текста», соответственно: план недостаточной и план избыточной информации – А.С. Бутусова, А.С. Затонская, А.В. Ленец, Г.Г. Матвеева).

Интровертированное речевое поведение отличается большой степенью свёрнутости, направленностью языковой личности вовнутрь, на себя, в собственные ощущения, впечатления, представления об объектах реальной действительности. Интровертированное речевое поведение маркируется выбором речевых единиц с высокой степенью свёрнутости, к которым относятся односоставные предложения, а также фигуры убавления, построенные на языковой недостаточности (асиндетон, апосиопезис, просиопезис, эллипсис).

Экстравертированное речевое поведение отличается развёрнутостью, направленностью языковой личности вовне, на получателя. Маркерами экстравертированного речевого поведения являются речевые единицы с высокой степенью развёрнутости: пояснения, обособления, вводные слова и конструкции, обособленные инфинитивные группы, причастные и деепричастные обороты, осложнённые предложения, придаточные предложения и речевые фигуры прибавления (повторы: анадиплозис, анафора, анаэпифора, антанакласис, геминация, полиптотон, простой дистантный повтор, реддиция, рефрен, симплока и эпифора) и параллелизмы: прямой, обращённый, полный и неполный параллелизм).

Отсутствие перечисленных выше маркеров будем считать характеризующим речевое поведение авторов стихотворных текстов как нейтральное по отношению к дихотомии «интровертированное / экстравертированное речевое поведение».

Отметим, что дихотомия «интровертированное / экстравертированное речевое поведение» в некоторой степени соотносится с оппозицией «низкий контекст / высокий контекст» (см. оппозиция «низкий контекст / высокий контекст» E.T. Hall), соответствующей свёрнутому и развёрнутому способу выражения, и с антиномией «эксплицитный / имплицитный коммуникативный стиль») (см. антиномия «эксплицитный / имплицитный коммуникативный стиль» Л.В. Куликова), восходящей к ситуативно обусловленному и контекстно свободному общению. Так, развёрнутое высококонтекстное информирование собеседника, соответствующее имплицитному стилю коммуникации, выражается в экстравертированном речевом поведении автора. В то же время, свёрнутое низкоконтекстное информирование, соотносимое с эксплицитным стилем коммуникации, и, как следствие, с низким уровнем информационных обменов между участниками коммуникации, реализуется в интровертированном речевом поведении отправителей текстов.

В ходе исследования дихотомии «интровертированное / экстравертированное речевое поведение» стихотворные тексты десяти русскоязычных и десяти немецкоязычных поэтов-модернистов конца XIX – начала ХХ веков, разделённые на актуализированные предикативно-модальные группы (МСГ), были изучены на наличие / отсутствие маркеров интровертированного и экстравертированного речевого поведения. У каждого автора было проанализировано по тысяче актуализированных предикативно-модальных групп. Для удобства интерпретации числовые значения полученных данных были переведены в процентные величины. При этом за 100% было принято общее количество предикативно-модальных единиц, актуализированных каждым конкретным автором. Полученные данные зафиксированы в табличной форме (см. Таблица 1.).

Таблица 1.

Актуализация дихотомии «интровертированное / экстравертированное речевое поведение»

Речевое

поведение

Авторы

Интровертированное

Экстравертированное

Нейтральное

Всего МСГ

Анненский И.Ф.

55% (550)

24,1% (241)

20,9% (209)

100% (1000)

Бальмонт К.Д.

46,2% (462)

27% (270)

26,8% (268)

100% (1000)

Белый А.

42,1% (421)

30,9% (309)

27% (270)

100% (1000)

Блок А.А.

46,3% (463)

26,9% (269)

26,8% (268)

100% (1000)

Брюсов В.Я.

39,4% (394)

29,5% (295)

31,1% (311)

100% (1000)

Волошин М.А.

47,4% (474)

26% (260)

26,6% (266)

100% (1000)

Иванов В.И.

34,6% (346)

39,8% (398)

25,6% (256)

100% (1000)

Мережковский Д.С.

28% (280)

48,4% (484)

23,6% (236)

100% (1000)

Соловьёв В.С.

34,5% (345)

33% (330)

32,5% (325)

100% (1000)

Сологуб Ф.К.

35,9% (359)

38,1% (381)

26% (260)

100% (1000)

Средний показатель для русскоязычных авторов

40,94% (4094)

32,37% (3237)

26,69% (2669)

100% (10000)

Бенн Г.

45,8% (458)

35,3% (353)

18,9% (189)

100% (1000)

Больдт П.

41,2% (412)

26,1% (261)

32,7% (327)

100% (1000)

Георге С.

29,4% (294)

42,4% (424)

28,2% (282)

100% (1000)

Гоффмансталь Г.фон

36,8% (368)

37,4% (374)

25,8% (258)

100% (1000)

Гундольф Ф.

44,8% (448)

32,1% (321)

23,1% (231)

100% (1000)

Демель Р.

44,4% (444)

36,4% (364)

19,2% (192)

100% (1000)

Рильке Р.М.

23,2% (232)

59,3% (593)

17,5% (175)

100% (1000)

Тракл Г.

49,1% (491)

18,8% (188)

32,1% (321)

100% (1000)

Хольц A.

37,7% (377)

35,1% (351)

27,2% (272)

100% (1000)

Шеербарт П.

44,1% (441)

29,8% (298)

26,1% (261)

100% (1000)

Средний показатель для немецкоязычных авторов

39,65% (3965)

35,27% (3527)

25,08% (2508)

100% (10000)

Согласно данным, полученным в ходе исследования актуализированных предикативно-модальных групп (см. Таблица 1.), в речевом поведении каждой языковой личности одновременно присутствуют как лингвистические единицы, маркирующие интровертированное и экстравертированное речевое поведение, так и лингвистические единицы нейтрального по отношению к дихотомии речевого поведения.

При этом в доминанте всегда находятся либо интровертированное, либо экстравертированное речевое поведение и никогда – нейтральное речевое поведение.

Для каждого из авторов проанализированных стихотворных текстов были выявлены доминирующие полюса дихотомии «интровертированное / экстравертированное речевое поведение». В соответствии с доминирующими полюсами дихотомии «интровертированное / экстравертированное речевое поведение» все авторы были разделены на две группы. К первой группе были отнесены авторы с доминирующим интровертированным речевым поведением, ко второй – авторы с доминирующим экстравертированным речевым поведением.

Согласно полученным данным, русскоязычными авторами с доминирующим интровертированным речевым поведением являются семеро из десяти: И.Ф. Анненский, М.А. Волошин, А.А. Блок, К.Д. Бальмонт, А. Белый, В.Я. Брюсов и В.С. Соловьёв. К немецкоязычным авторам с доминирующим интровертированным речевым поведением по результатам эксперимента относятся семеро из десяти: Г. Тракл, Г. Бенн, Ф. Гундольф, Р. Демель, П. Больдт, П. Шеербарт и А. Хольц.

Интровертированное речевое поведение этих авторов говорит о том, что в их сознании преобладает мир представлений, и демонстрирует склонность к обобщениям (К. Леонгард), а также ориентацию не на непосредственный объективный опыт, а на общие идеи, полученные в ходе размышления (К.Г. Юнг).

К русскоязычным авторам с доминирующим экстравертированным речевым поведением относятся: Д.С. Мережковский, В.И. Иванов и Ф.К. Сологуб. К немецкоязычным авторам с доминирующим экстравертированным речевым поведением соответственно причисляются: Р.М. Рильке, С. Георге и Г. фон Гоффмансталь.

Экстравертированное речевое поведение авторов свидетельствует о том, что в их сознании преобладает мир восприятия, что они ориентированы на конкретные факты и более импульсивны (К. Леонгард) по сравнению с авторами, продемонстрировавшими интровертированное речевое поведение.

Для русскоязычных авторов проанализированных стихотворных текстов в среднем характерно доминирующее интровертированное речевое поведение (в доминанте средний речежанровый показатель интровертированного речевого поведения: 40,94%). Для немецкоязычных авторов, произведения которых были проанализированы, так же, как и для русскоязычных авторов, в целом, характерно доминирующее интровертированное речевое поведение (в доминанте средний речежанровый показатель интровертированного речевого поведения: 39,65%).

Оказалось, что показатели актуализации полюсов дихотомии «интровертированное / экстравертированное речевое поведение» русскоязычными и немецкоязычными авторами в среднем совпадают (ср.: разница средних речежанровых показателей актуализации интровертированного речевого поведения русскоязычными и немецкоязычными авторами: 1,29%; экстравертированного речевого поведения: 2,9%; нейтрального по отношению к дихотомии речевого поведения: 1,61%).

Принятие среднего речежанрового показателя за объективную норму позволило выявить чрезмерную выраженность отдельных индивидуальных показателей интровертированного и экстравертированного речевого поведения. 

Анализ актуализации дихотомии «интровертированное / экстравертированное речевое поведение» позволил обнаружить явно выраженную положительную акцентуацию интровертированного речевого поведения у И.Ф. Анненского (55%), М.А. Волошина (47,4%), А.А. Блока (46,3%), К.Д. Бальмонта (46,2%) и явно выраженную положительную акцентуацию экстравертированного речевого поведения Д.С. Мережковского (48,4%), В.И. Иванова (39,8%) и Ф.К. Сологуба (38,1%). Положительная акцентуация интровертированного речевого поведения отмечена также у Г. Тракла (49,1%), Г. Бенна (45,8%) и Ф. Гундольфа (44,8%). Это всего на одного автора меньше чем у русскоязычных поэтов. Положительно акцентуированное экстравертированное речевое поведение зафиксировано у двух немецкоязычных авторов: Р.М. Рильке (59,3%) и С. Георге (42,4%). Это также всего на одного автора меньше чем у русскоязычных поэтов.

Об отрицательной акцентуации интровертированного поведения можно говорить в отношении Д.С. Мережковского (28%), В.С. Соловьёва (34,5%) и В.И. Иванова (34,6%). Отрицательная акцентуация экстравертированного речевого поведения зафиксирована у И.Ф. Анненского (24,1%), М.А. Волошина (26%), А.А. Блока (26,9%) и К.Д. Бальмонта (27%). Что касается отрицательной акцентуации интровертированного поведения у немецкоязычных авторов, то она была зафиксирована у Р.М. Рильке (23,2%) и С. Георге (29,4%) (на одного автора меньше чем у русскоязычных поэтов), для экстравертированного – у Г Тракла (18,8%), П. Больдта (26,1%) и П. Шеербарта (29,8%) (на одного автора меньше чем у русскоязычных поэтов).

Анализ дихотомии «интровертированное / экстравертированное речевое поведение» позволил выяснить, что ее актуализация универсальна для носителей русского и немецкого языка и что она является одной из основных для определения универсальной модели языковой личности.

Доминирующие полюса и положительные акцентуации дихотомий речевого поведения могут быть использованы при составлении моделей языковых личностей и их речевых портретов.

В пятой главе «Прагмалингвистическое моделирование» представлен новый синтетический подход, предполагающий объединение маркеров дихотомий речевого поведения в модели языковых личностей и опирающийся на построение и изучение моделей реально существующих или существовавших языковых личностей с целью определения или уточнения характеристик их речевого поведения.

Определение степени выраженности индивидуальных особенностей и построение моделей структур языковых личностей на основании доминирующих полюсов дихотомий речевого поведения – основные составляющие прагмалингвистического моделирования.

Прагмалингвистическое моделирование осуществляется с учётом общенаучных подходов: генетического, деятельностного и системного.

В ходе исследования было выяснено, что индивидуальные особенности речевого поведения авторов стихотворных текстов существуют в динамическом равновесии. Так, в каждом из проанализированных стихотворных текстов одновременно присутствуют маркеры обоих полюсов каждой из пяти рассмотренных дихотомий.

В каждой из дихотомий можно выделить доминирующий полюс. Соответственно, можно выделить и доминирующие особенности речевого поведения.

С учётом того, что в каждой из пяти дихотомий может быть выделено два противоположных полюса актуализации (интровертированное или экстравертированное речевое поведение; статичное или динамичное речевое поведение; интуитивное или сенсорное речевое поведение; позитивное или негативное речевое поведение; центрированное или кооперативное речевое поведение), формула универсальной модели структуры языковой личности выглядит следующим образом:

интроверт / экстраверт + статик / динамик + интуит / сенсорик + пессимист / оптимист + эгоцентрик / альтруист.

Иерархия доминирующих полюсов дихотомий должна учитываться в ходе составления речевых портретов языковых личностей, как индивидуальных, так и среднестатистических.

С помощью методики прагмалингвистического моделирования оказалось возможным выявить качественно и количественно своеобразные варианты универсальной модели языковой личности, соотносимые между собой и принципиально отличные друг от друга, в частности, определить индивидуальные модели и составить индивидуальные речевые портреты языковых личностей десяти русскоязычных и десяти немецкоязычных поэтов конца XIX – начала ХХ веков. Рассмотрим в качестве иллюстрации речевой портрет И.Ф. Анненского.

Модель языковой личности И.Ф. Анненского, согласно результатам исследования пяти дихотомий речевого поведения: интроверт-статик-интуит-пессимист-эгоцентрик.

Составим соответствующую этой модели диаграмму разницы индивидуальных и средних речежанровых показателей актуализации автором полюсов дихотомий речевого поведения (Диаграмма 1.).

Диаграмма 1. Разница индивидуальных и средних речежанровых показателей актуализации И.Ф. Анненским полюсов дихотомий речевого поведения

На Диаграмме 1. ось абсцисс символизирует средние речежанровые показатели актуализации пяти исследованных оппозиций речевого поведения. Отклонения от оси абсцисс, соответствующие положительным и отрицательным значениям оси ординат, демонстрируют разницу индивидуальных и средних речежанровых показателей.

Анализ данных, зафиксированных в диаграмме, позволяет выделить положительно акцентуированные индивидуальные особенности речевого поведения И.Ф. Анненского и расположить их по мере уменьшения значений разницы индивидуальных и средних речежанровых показателей актуализации соответствующих им полюсов дихотомий речевого поведения. Первые две позиции в иерархии занимают соответственно: положительно акцентуированные интровертированное речевое поведение и статичное речевое поведение.

Сравнение неакцентуированных (латентных) индивидуальных показателей и показателя единственной отрицательно акцентуированной особенности речевого поведения со средними речежанровыми показателями позволяет уточнить расположение индивидуальных особенностей речевого поведения И.Ф. Анненского от наиболее ярко выраженных к менее ярко выраженным. Получается следующая шкала:

  1. положительно акцентуированное интровертированное речевое поведение (разница со средним речежанровым показателем: 14,6%);
  2. положительно акцентуированное статичное речевое поведение (разница со средним речежанровым показателем: 6,06%);
  3. негативное речевое поведение (разница со средним речежанровым показателем: 4,73%);
  4. интуитивное речевое поведение (разница со средним речежанровым показателем: – 2,55%);
  5. отрицательно акцентуированное центрированное речевое поведение (разница со средним речежанровым показателем: – 5,51%).

Порядок расположения индивидуальных особенностей речевого поведения от наиболее ярко выраженных к менее ярко выраженным обусловил распределение элементов индивидуального речевого портрета И.Ф. Анненского:

В изображении реальной действительности И.Ф. Анненский опирается, прежде всего, на внутренние субъективные установки. Факты, представляемые поэтом, приводятся исключительно как средство доказательства его точки зрения. Ценности, изображаемые автором, связаны с развитием и изложением его собственных субъективных идей и символических образов. Речевые действия поэта зависят в большей степени от внутренних установок, а не от ситуации, в которой в данный момент протекает общение. Автор воспринимает любую ситуацию общения как данность, редко стремится изменить её (даже если она его не устраивает), сам приспосабливается к ней (положительно акцентуированное интровертированное речевое поведение).

И.Ф. Анненский редко описывает процессы. Если же это происходит, представляет движение как последовательность сменяющих друг друга картинок. Изображает преимущественно результаты действий или будущие достижения (положительно акцентуированное статичное речевое поведение).

При этом в изображении ситуаций реальной действительности склонен проявлять пессимизм (негативное речевое поведение).

Сознание автора фокусируется на образах, создаваемых его воображением. Изображаемые факты реальной действительности – строительный материал для этого образа или отклик на него (интуитивное речевое поведение).

Речевая деятельность И.Ф. Анненского направлена, в первую очередь, на него самого. Автор часто отстраняется от получателя, уходит в себя, в свой внутренний мир (отрицательно акцентуированное центрированное речевое поведение).

Представленная интерпретация речевого портрета И.Ф. Анненского совпадает с характеристиками его речевого поведения в воспоминаниях современников и литературоведов. Так, например, об интровертированности речевого поведения поэта свидетельствует в своих воспоминаниях М. Кралин, о статичности и интуитивности речевого поведения пишет А.В. Федоров, о пессимизме – Д. Благой, А.А. Блок и Н. Гумилёв.

Исследование национальных вариантов универсальной модели языковой личности может воссоздать некоторые черты национальных языковых типов, а также составить их среднестатистические речевые портреты.

Данные, полученные в ходе прагмалингвистического моделирования, были сопоставлены с характеристиками речевого поведения поэтов в воспоминаниях современников и в работах литературоведов. Совпадение (до 90%) характеристик, полученных в результате эксперимента, и интуитивных характеристик современников и литературоведов, позволяют считать предложенный метод прагмалингвистического моделирования не только продуктивным, но и объективным.

В Заключении приводятся наиболее значимые и принципиальные обобщения исследования.

Основные положения диссертационной работы отражены в следующих публикациях:

Монография

  1. Горло, Е.А. Перформативность поэтического текста / Монография. – Ростов-на-Дону: Изд-во РГПУ, 2006. – 256 с. (11,65 пл).

Учебное пособие

  1. Горло, Е.А. История немецкой литературы: Учебное пособие. – Таганрог: Изд-во ТГПИ, 2006. – 284 с. (в соавторстве с Викторовой Л.В. и Поленовой Г.Т.) (на нем. языке) (Рекомендовано УМО) (17,75 пл).

Статьи, опубликованные в ведущих рецензируемых научных журналах, рекомендованных ВАК

  1. Горло, Е.А. Речевое воздействие в поэтическом тексте // Известия ТРТУ. Тематический выпуск «Гуманитарные науки в современном мире». – Таганрог: Изд-во ТРТУ, №2 (57). 2006. – 230 с. – С. 34 – 37. (0,63 пл).
  2. Горло, Е.А. Акциональная сущность поэтического текста // Научная мысль Кавказа. Научный и общественно-теоретический журнал. Спецвыпуск № 6. – 100 с. - Ростов-на-Дону: Изд-во СКНЦ ВШ, 2006. – С. 56 – 59. (0,59 пл).
  3. Горло, Е.А. Интровертированное / экстравертированное речевое поведение авторов поэтических текстов // Известия высших учебных заведений. Северо-Кавказский регион. Общественные науки. Спецвыпуск «Вопросы филологии». – Ростов-на-Дону: Изд-во СКНЦ ВШ, 2006. – 110 с. – С. 35 – 39. (1,19 пл).
  4. Горло, Е.А. Прагмалингвистический анализ поэтического текста // Вестник молодых учёных. Серия «Филологические науки». № 2. – СПб.: Изд-во СпбГУ, 2007. – С. 48 – 59. (2,01 пл).
  5. Горло, Е.А. Открытое намерение и скрытая интенция в стихотворном тексте // Научный журнал. Личность. Культура. Общество. № 2. – М.: Изд-во МосГУ, 2007. – С. 21 – 26. (1,19 пл).
  6. Горло, Е.А. Интенциональность текста в прагмалингвистическом аспекте // Вестник Челябинского университета. Серия Филология. № 2. – Челябинск: Изд-во ЧелГУ, 2007. – С.  39 – 44. (0,75 пл)

Статьи, опубликованные в электронных научных журналах, зарегистрированных в ФГУП НТЦ "Информрегистре"

  1. Горло, Е.А. Прагматический потенциал анажбемана // Научный журнал КубГАУ. – №. 22 (06) [Электронный ресурс]. – Краснодар: КубГАУ, 2006: http://ej.kubagro.ru/get.asp?id=473&t=0. (0,49 пл).
  2. Горло, Е.А. Синтаксические средства воздействия в поэтическом тексте // Научный журнал КубГАУ. – №. 22 (06) [Электронный ресурс]. – Краснодар: КубГАУ, 2006: http://ej.kubagro.ru/get.asp?id=459&t=0. (1,21 пл).
  3. Gorlo, J.A. Pragmalinguistisches Diagnostizieren des Sprechbenehmens von Autoren der poetischen Texte (auf Materialien der russisch- und deutschsprachigen Poesie) / Электронный Вестник ЦППК ФЛ. – №. 3. [Электронный ресурс]. – СПб.: Филологический факультет СПбГУ, 2006:  http://evcppk.ru/files/pdf/56.pdf. (1,26 пл).
  4. Горло, Е.А. Перформативность поэтического текста как вариант авторской саморепрезентации // Электронный Вестник ЦППК ФЛ. – №. 3. [Электронный ресурс]. – СПб.: Филологический факультет СПбГУ, 2006: http://evcppk.ru/files/pdf/57.pdf. (3,46 пл).
  5. Горло, Е.А. Перформативность стихотворного текста // Научный журнал КубГАУ. - №. 24 (8). Декабрь 2006 г. [Электронный ресурс]. – Краснодар: КубГАУ, 2006:  http://ej.kubagro.ru/get.asp?id=536&t=1. (0,85 пл).
  6. Горло, Е.А. Прямое речевое воздействие в стихотворном тексте // Научный журнал КубГАУ. – №. 24 (8). Декабрь 2006 г. [Электронный ресурс]. – Краснодар: КубГАУ, 2006: http://ej.kubagro.ru/get.asp?id=518&t=1. (0,71 пл).

Статьи

  1. Горло, Е.А. Речевое воздействие. Реализация стратегии акцентирования в поэтических текстах // Личность, речь и юридическая практика: Сборник научных трудов. Выпуск 6. – Ростов-на-Дону: ДЮИ, 2003. – С. 48 – 54. (0,84 пл).
  2. Горло, Е.А. Прагмалингвистическое диагностирование речевого поведения авторов поэтических текстов (на материале русской и немецкой поэзии) // Личность, речь и юридическая практика: Сборник научных трудов. Выпуск 7. – Ростов-на-Дону: ДЮИ, 2004. – С.  96 – 100. (0,45 пл).
  3. Горло, Е.А. Речевое поведение авторов поэтических текстов по скрытой речевой стратегии «уверенного / неуверенного речевого поведения» (на материале русского и немецкого языков) // Личность, речь и юридическая практика: Сборник научных трудов. Выпуск 7. – Ростов-на-Дону: ДЮИ, 2004. – С.  92 – 96. (0,44 пл).
  4. Горло, Е.А. Анализ речевого поведения авторов поэтических текстов по скрытой воздействующей стратегии «участия / неучастия коммуниканта в речевом событии» Сборник научных трудов. Рубикон. Выпуск 27.  – Ростов-на-Дону: РГУ, 2004. – С. 33 – 35, 134 – 135. (0,43 пл).
  5. Горло, Е.А. Диагностирование речевого поведения поэтов по скрытой воздействующей стратегии «Формирования у получателя отношения к речевому событию путём оценивания» // Сборник научных трудов. Рубикон. Выпуск 28. – Ростов-на-Дону: РГУ, 2004. – С.  23 – 25. (0,49 пл).
  6. Горло, Е.А. Поэтический текст как источник объективной информации об особенностях речевого поведения автора текста // V научно-практическая конференция преподавателей, студентов, аспирантов и молодых ученых. Сборник докладов. – Таганрог: ТИУиЭ 2004. – С. 188 – 192. (0,52 пл).
  7. Горло, Е.А. Речевой акт с точки зрения прагмалингвистики // Функционально-системный подход к исследованию языковых единиц разных уровней. Сборник научных трудов. – Ростов-на-Дону: РГПУ, 2004. – С. 42 – 45. (0,66 пл).
  8. Горло, Е.А. Анализ речевого поведения авторов поэтических текстов по скрытой воздействующей стратегии «формирования отношения получателя к речевому событию» // Язык. Текст. Речевой дискурс. Сборник научных трудов. – Ставрополь-Пятигорск, 2004. – С. 280 – 286. (0,6 пл).
  9. Горло, Е.А. Средства речевого воздействия в поэтических текстах // Речь. Речевая деятельность. Текст: Сборник научных трудов. – Таганрог: Изд-во ТГПИ, 2004. – 350 с. – С. 194 – 198. (0,44 пл).
  10. Горло, Е.А. Актуальность прагмалингвистического исследования письменного текста // Вопросы теории языка и методики преподавания иностранных языков. Часть II. Материалы международной научной конференции. Сборник научных трудов. – Таганрог: ТГПИ, 2005 – 308 с. – С. 125 – 129. (0,44 пл).
  11. Горло, Е.А. Соотношение средств косвенного речевого воздействия и их функций в структуре поэтического текста // Проблемы регионального управления, экономики, права и инновационных процессов в образовании: IV Международная научно-практическая конференция. Том 3. Гуманитарные науки в современном образовании. Сборник научных трудов. – Таганрог: Изд-во ТИУиЭ, 2005: – 322 с. – С. 126 – 132. (0,95 пл).
  12. Горло, Е.А. Прагматика поэтического текста относительно отправителя и получателя // Актуальные проблемы современной лингвистики: Материалы Всероссийской научной конференции, посвященной 85-летнему юбилею, проф. А.Я. Загоруйко. – Ростов-на-Дону: Изд-во РГПУ, 2005. – 236 с. – С. 68 – 70. (0,51 пл).
  13. Горло, Е.А. Речевой акт, опосредованный поэтическим текстом // Личность, речь и юридическая практика: Сборник научных трудов. Выпуск 8. – Ростов-на-Дону: ДЮИ, 2005. – С. 50 – 53. (0,47 пл).
  14. Горло, Е.А. Прагмалингвистическое типирование. Тип языковой личности и речевой портрет С. Георге // Немецкий язык как иностранный в современном глобальном мире (теория и практика). Материалы международной конференции. – Ростов-на-Дону: Изд-во РГУ, 2006. – 252 с. – С. 161 – 165. (0,43 пл).
  15. Горло, Е.А. Тип языковой личности и речевой портрет Р.М. Рильке // Человек и язык в поликультурном мире. Докдады и тезисы докладов на международной научной конференции. В 2-х томах. Том 2. – Владимир: ВГПУ, 2006. – 318 с. – С. 221 - 226. (0,47 пл).
  16. Горло, Е.А. Динамика языковой картины мира автора поэтического текста / Языковая личность – текст – дискурс: теоретические и прикладные аспекты исследования: материалы международной научной конференции: в 2 ч. – Ч. 2. – Самара: изд-во «Самарский университет», 2006. – 259 с. – С. 78 – 83. (0,54 пл).
  17. Горло, Е.А. Взаимодействие языка и мышления в выборе автором способов представления объективной реальности // Вопросы современной филологии и методики обучения языкам в вузе и школе: сборник статей VIII Всероссийской научно-практической конференции. – Пенза: РИО ПГСХА, 2006. – 384 с. – С. 38 – 41. (0,36 пл).
  18. Горло, Е.А. Индивидуальное речевое поведение авторов поэтических текстов // Активные процессы в современном русском языке: Материалы Всероссийской межвузовской конференции. – Ростов-на-Дону: Легион, 2006. – 416 с. С. 371 – 375. (0,72 пл).
  19. Горло, Е.А. Прагматический потенциал поэтического дискурса // Донской юридический институт: Личность, речь и юридическая практика: Сборник научных трудов. Выпуск 9. – Ростов-на-Дону: ДЮИ, 2006. – 355 с. – С. 29 – 35. (0,85 пл).
  20. Горло, Е.А. Основные особенности поэтического текста с позиций скрытой прагмалингвистики // VII научно-практическая конференция преподавателей, студентов, аспирантов и молодых ученых. 14 – 15 апреля 2006 г.: Сборник докладов: В 2 т. – Таганрог: Изд-во ТИУиЭ, 2006. Т. I. 276 с. – С. 239 – 243. (0,49 пл).
  21. Горло, Е.А. Языковая личность в поэтическом дискурсе // Вестник Таганрогского института управления и экономики. Научно-теоретический и информационно-методический журнал. № 1 (3) – Таганрог: Изд-во ТИУиЭ, 2006. 112 с. – С. 65 – 71. (1,65 пл).
  22. Горло, Е.А. Репрезентация автора в поэтическом тексте // Вестник Таганрогского института управления и экономики. Научно-теоретический и информационно-методический журнал. № 2 (4) – Таганрог: Изд-во ТИУиЭ, 2006. – 106 с. – С. 62 – 69. (1,8 пл).
  23. Горло, Е.А. Реализация намерения отправителя в стихотворных текстах конца XIX - начала ХХ веков // Донской юридический институт: Личность, речь и юридическая практика: Межвузовский сборник научных трудов. Выпуск 10. Часть 1. – Ростов-на-Дону: ДЮИ, 2007. – 272 с. – С. 122 – 126. (0,55 пл).
  24. Горло, Е.А. Поле интенциональности в стихотворных текстах символистов конца XIX – начала XX века // Язык и межкультурная коммуникация. Сборник статей I Международной конференции. – Астрахань: Издательский дом «Астраханский университет», 2007. – 309 c. –  С. 66 – 68. (0,42 пл).
  25. Горло, Е.А. Индививдуальная модель языковой личности  и речевой портрет П. Шеербарта // Вопросы теории языка и методики преподавания иностранных языков. Сборник трудов Международной научной конференции (8 – 10 июня, 2007, Таганрог, Россия). Часть 1. – Таганрог: Изд-во ТГПИ, 2007 – 292 c. – C. 232 – 235. (0,47 пл).
  26. Горло, Е.А. Тип языковой личности и речевой портрет Г. Бенна // Язык. Коммуникация. Культура: Тенденции XXI века: материалы международной конференции, посвящённой 60-летнему юбилею факультета иностранных языков. – Красноярск: КГПУ, 2007. – 400 с. – С. 114 – 118. (0,44 пл).
  27. Горло, Е.А. Экспликация ментальности отправителем стихотворного текста // Проблемы регионального управления, экономики, права и инновационных процессов в образовании: V Международная научно-практическая конференция. Том 3. Гуманитарные науки в современном образовании. Сборник научных трудов. – Таганрог: Изд-во ТИУиЭ, 2007. – С. 261 – 266. (0,79 пл).
  28. Горло, Е.А. Сопоставительный анализ позитивного / негативного речевого поведения русско- и немецкоязычных поэтов-модернистов // Материалы международной научной конференции «Письменная коммуникация: межкультурный аспект». – Саратов: Изд-во СГУ 2007. – С. 28 – 39. (1,2 пл).
  29. Горло, Е.А. Представление национально-культурной специфики образа человека в стихотворных текстах поэтов-модернистов конца XIX – начала XX веков // Материалы международной научной конференции «Прагмалингвистика и практика речевого общения». – Ростов-на-Дону: Изд-во ПИ ЮФУ, 2007. – С. 211 – 218. (0,64 пл).
  30. Горло, Е.А. Функции прагмалингвистического исследования языковой личности отправителя стихотворного текста // Материалы международной научной конференции «Предложение и Слово: актуальные проблемы современной русистики». –  Саратов: Изд-во СГУ, 2007. – С. 121 – 127. (0,97 пл).
  31. Горло, Е.А.  Медийность поэтического дискурса / Материалы международной научной конференции «Языковая система и речевая деятельность: лингвокультурологические и прагматические аспекты». – Ростов-на-Дону: Изд-во ЮФУ, 2007. – С. 69 – 74. (0,54 пл).
  32. Горло, Е.А.  Специфика письменного стихотворного текста как предмета прагмалингвистического анализа // Материалы по русско-славянскому языкознанию. Вып. 30. – Воронеж: ВГУ, 2007. – С. 48 – 54. (1,08 пл)..
  33. Горло, Е.А. Экспликация цвета в стихотворных текстах поэтов-модернистов конца XIX – начала XX веков / Материалы международной научной конференции «Язык и общество». – Ростов-на-Дону: Изд-во ЮФУ, 2007. – С. 112 – 117. (0,42 пл)..
  34. Горло, Е.А. Стихотворный текст как часть поэтического дискурса // Основные проблемы современного языкознания. Материалы всероссийской научной конференции: в 2 ч. –  Астрахань: АГУ, 2007. – С.  116 – 121. (0,46 пл).
  35. Горло, Е.А. Индивидуальная модель языковой личности и речевой портрет Р. Демеля // Сборник статей, посвященный юбилею профессора, доктора филологических наук Г.Г. Матвеевой. – Ростов-на-Дону: Изд-во ПИ ЮФУ, 2007. – 128 с. – С. 33 – 37. (0,39 пл).
  36. Горло, Е.А. Прагматический потенциал амплификации в стихотворном тексте // Вестник Воронежского государственного университета. – Воронеж: Изд-во ВГУ, 2007. – С. 49 – 56 (0,56 пл).

Усл. печ.л. 2,27 Уч.-изд.л. 2,14 Тираж 100 экз.




© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.