WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

 

На правах рукописи

НИКОЛАЕВА Ольга Васильевна

ТЕОРИЯ ВЗАИМОДЕЙСТВИЯ КОНЦЕПТУАЛЬНЫХ КАРТИН МИРА: ЯЗЫКОВАЯ АКТУАЛИЗАЦИЯ

(на материале новозеландского варианта английского языка и языка маори)

Специальность 10.02.20 – сравнительно-историческое, типологическое и сопоставительное языкознание

Автореферат

диссертации на соискание ученой степени

доктора филологических наук

Москва – 2011

Работа выполнена на кафедре истории английского языка

Института иностранных языков

Дальневосточного федерального университета

Научный консультант:

доктор филологических наук, профессор, заслуженный деятель науки РФ

Мария Григорьевна Лебедько

Официальные оппоненты:

доктор филологических наук, профессор

Виктория Владимировна Ощепкова

доктор филологических наук, профессор

Зоя Григорьевна Прошина

доктор филологических наук, профессор

Роман Романович Чайковский

Ведущая организация:

Дальневосточный государственный  гуманитарный университет

Защита диссертации состоится «11» ноября 2011 г. в 11. 30 часов на заседании диссертационного совета Д 212.155.04 при Московском государственном областном университете по адресу: 105082, г. Москва, Переведеновский переулок, д. 5/7.

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Московского государственного областного университета по адресу: 105005, г. Москва, ул. Радио, д. 10 а.

Автореферат разослан «___» ____________ 2011 г.

Ученый секретарь

диссертационного совета

кандидат филологических наук,

доцент                                                         Марина Вячеславовна Фролова

Общая характеристика работы

Реферируемая диссертация посвящена проблемам изучения взаимодействия концептуальных картин мира и языковой актуализации процессов и результатов когнитивных контактов.

Статистические данные о количестве языков, этносов и государств в современном мире не оставляют сомнений в том, что большинство стран являются мультилингвальными и полиэтническими. По мнению историков и атропологов, гомогенные в этническом и культурном отношении общества истории неизвестны [Куропятник, 2000], лингвисты утверждают, что нет и абсолютно монолингвальной страны [Crystal, 1998]. Многие полиэтнические страны Европы, Северной Америки, Южного полушария реализуют стратегию мультикультурализма, для этих сообществ в значительной степени характерно многоязычие, проявляющееся в жизни миллионов людей  как билингвизм.

Одна из основных форм мультикультурализма возникла и реализуется в государствах, сформированных мигрантскими сообществами (Канада, США, Австралия, Новая Зеландия), причем для Канады и Новой Зеландии характерно официальное двуязычие. В мультикультурном мультилингвальном сообществе личность входит в состав сразу нескольких этнокультурных коллективов (как минимум, этнического и национального), вследствие чего человек может быть носителем сразу нескольких языков, культур, картин мира, то же самое происходит и с целыми коллективами, если они входят в состав более крупных коллективов. При данных обстоятельствах пересечение и взаимодействие языков, культур, менталитетов становится неизбежным [Постовалова, 1988] и происходит в жизни, языке и сознании как отдельного человека, так и  всего мультикультурного социума в процессе контактирования этнокультурных групп.

Изучение истории данного вопроса показало, что исследовательский интерес направлен, прежде всего, на анализ результатов межъязыковых и межкультурных контактов, тогда как взаимовлияние и взаимопроникновение ментальных, когнитивных структур в общем комплексе лингво-культурно-когнитивных1 взаимодействий остается наименее изученным аспектом. 

Данная проблема выявляется и в отношении новозеландского мультикультурного сообщества. Новая Зеландия сформировалась как бикультурный социум на основе признания (первоначально формального) равенства прав коренного населения (маори) и европейских переселенцев (пакеха), вследствие чего взаимодействие, взаимовлияние и взаимопроникновение языков, культур и картин мира здесь обусловлено исторически. На современном этапе, благодаря интеграции китайской, океанийских и других этнокультурных групп, Новая Зеландия приобретает черты мультикультуральной страны. Констатируя определенную изученность культурно-языковых контактов (преимущественно, с социолингвистической точки зрения), следует подчеркнуть практически полное отсутствие системных лингвокогнитивных исследований новозеландских этнокультурных картин мира (маори, пакеха, океанийской, китайской и др.) и их взаимодействий.

Интенсивное развитие когнитивной лингвистики и, в частности, лингвоконцептологии в России и за рубежом обусловило формирование  методологического потенциала и набора основных исследовательских категорий для описания взаимодействий картин мира. Тем не менее, четкая теоретическая концепция изучения лингвокогнитивных механизмов взаимовлияния и взаимопроникновения картин мира на сегодняшний день отсутствует, не уточнен инструментальный аппарат для такого рода исследований, не проработана и процедура анализа лингвокогнитивных взаимодействий. Насущной необходимостью представляется междисциплинарное расширение теоретической платформы за счет сочетания лингвокогнитивного подхода с лингвокультурологическим и социолингвистическим направлениями.

Таким образом, актуальность обращения  к проблеме взаимодействия ментальных структур (картин мира, концептосфер) в мультикультурном мультилингвальном пространстве вообще, и в новозеландской мульти- лингвокультуре в частности, связывается со следующими факторами:

  • широтой явления взаимодействия языков, культур и менталитетов в современном мире, которое, прежде всего, наблюдается в полиэтнических, мультикультурных и мультилингвальных сообществах, однако становится все более массовым и интенсивным в связи с развитием телекоммуникационных систем и процессов всемирной глобализации;
  • необходимостью применения экспликаторного потенциала междисциплинарных лингвокогнитивного и лингвокультурологического подходов для анализа причин и результатов межъязыковых и межкультурных контактов;
  • очевидной методологической и инструментальной недостаточностью в отношении исследования взаимодействий концептуальных картин мира, необходимостью расширения эмпирической базы, обоснования методологии и методики изучения лингвокогнитивных взаимодействий в мульти- лингвокультурах;
  • целесообразностью использования новозеландского концептуального пространства как находящегося в активной динамической стадии перехода от исторического бикультурализма к мультикультурализму в качестве модели для исследования процессов и результатов взаимодействия картин мира в мульти- лингвокультурных пространствах.

В качестве гипотезы исследования принято следующее положение: взаимодействие картин мира является основной формой динамики концептуального пространства мульти- лингвокультуры.

Предметом исследования выступают лингвокогнитивные процессы и механизмы взаимодействия картин мира в концептуальном пространстве мульти- лингвокультуры. В качестве объекта исследования рассматривается языковая актуализация результатов взаимовлияния концептуальных картин мира посредством структурных (лексико-семантических, структурно-семантических и словообразовательных парадигм) и гиперструктурных языковых единиц (прецедентных высказываний, текстов, фразеологизмов, паремий), разных типов дискурса (художественного, поэтического, публицистического, ораторского).

Целью настоящей работы является разработка теоретико-методологического подхода к изучению взаимодействия концептуальных картин мира в пространстве мульти- лингвокультуры и описание  способов лингвистической актуализации результатов когнитивного взаимовлияния.

Данная цель обусловила постановку следующих задач:

  • обосновать понятия пространства вообще и концептуального пространства в частности как методологических категорий  языкознания;
  • определить основные структурно-содержательные параметры концептуального пространства лингвокультуры в их языковой объективации, потенциально значимые для взаимодействия в пространстве мульти- лингвокультуры;
  • выявить процессы и механизмы взаимодействия концептуальных картин мира и определить основные способы их лингвистической актуализации;
  • сформировать динамическую модель взаимодействия картин мира в концептуальном пространстве мульти- лингвокультуры;
  • исследовать процессы сложения картин мира и основные типы их взаимодействий в концептуальном пространстве новозеландской мульти- лингвокультуры (взаимодействие картин мира маори, пакеха, новозеландской национальной, а также океанийской и китайской этноконцептосфер);
  • эксплицировать результаты взаимовлияния восточно-полинезийского языка маори и новозеландского варианта английского языка на основе сравнительно-сопоставительного изучения структурных и гиперструктурных языковых феноменов: лексических подсистем, словообразовательных и структурно-семантических парадигм, фразеологического и паремиологического фондов, прецедентных текстов и разных типов дискурсов на данных языках.

Теоретической базой для проведения исследования послужили работы отечественных и зарубежных исследователей в области когнитивной лингвистики и, в частности, лингвоконцептологии (Е.С. Кубряковой, В.З. Демьянкова, Б.А. Серебренникова, В.И. Постоваловой, И.А. Стернина, З.Д. Поповой, Н.Н. Болдырева, Дж. Лакоффа, Ч. Филлмора, Э. Рош).

Исследование опирается на труды ученых, положивших начало развитию антропоцентрической парадигмы языкознания (В. фон Гумбольдта, Э. Сепира, Б. Уорфа, Л. Вайсгербера) и лингвистических направлений, изучающих взаимосвязь языка и культуры: лингвострановедения (работы Г.Д. Томахина, В.В. Ощепковой), лингвокультурологии (труды В.В. Воробьева, А. Вежбицкой, В.Н. Телия, С.Г. Воркачева, В.И. Карасика, Г.Г. Слышкина, Л.О. Чернейко, Т.Н. Снитко), теории межкультурной коммуникации (С.Г. Тер-Минасова, М.Г. Лебедько, S. Houghton).

Категория пространство в ее разноаспектных проявлениях исследовалась на основе трудов Е.С. Кубряковой, В.Н. Топорова, И.М. Кобозевой, А.В. Кравченко, С.Н. Плотниковой, М.И. Поповой, Н.Н. Казыдуб, В.А. Ефремова. Первоочередными для определения категории концептуальное пространство стали теории ментальных пространств Дж. Фоконье и М. Тернера, концепции пространства мысли и возможных миров Дж. Лакоффа, Ю.С. Степанова, А.П. Бабушкина, когнитивных пространств В.В. Красных, Ю.Е. Прохорова, И.В. Захаренко, Д.Б. Гудкова, И.В. Приваловой. Описание содержательных и структурных параметров концептуального  пространства линвокультуры основано на работах Ю.С. Степанова, В. Н. Телия, В.И. Карасика, С.Е. Никитиной, Г.Г. Слышкина, В.В. Красных, И.В. Приваловой.

Выделение иконических концептов (концептов-символов) в рамках аксиоматического параметра лингвокультуры обосновано постулатами лингвистических, философских и культурологических исследований иконических пространств, языковых символов и образов (Ю.М. Лотман, Н.В. Дрожащих, А.А. Загидуллина, Н.В. Иванов, М.К. Мамардашвили, А.М. Пятигорский, Н.В. Слухай, M.A. Andronis, P. Bouissak). Изучение концептов-мифологем, составляющих аксиоматику лингвокультуры, базируется на концепциях мифологического сознания, мифологического мышления и смыслообразования К. Леви-Стросса, С.С. Васильева, Е.В. Ивановой, Н.В. Ильиной, С.Г. Кордонского, С.В. Ольховиковой, В.М. Пивоева, И.Г. Садовской, О.А. Черепановой, Ю.Л. Шишовой, Н.В. Шульга. Лингвокогнитивные модели изучены с опорой на работы Дж. Лакоффа, М. Джонсона, А.Д. Плисецкой, Е.С. Кубряковой, В.З. Демьянкова. Основой для исследования категории когнитивной идентичности являются труды К.Э. Разлогова, J. Turner, S. Zmerli, Ed. Schneider.

Теоретическую базу для изучения концептуальной картины мира, национальных и этнокультурных особенностей картин мира составили исследования Г.В. Колшанского, В.И. Постоваловой, В.Н. Телия, З.Д. Поповой, И.А.  Стернина, О.А. Корнилова, С.Г. Тер-Минасовой, R. Redfield, O. Jenkins, R. Mendoza-Denton, H. Hansen, D. Aerts, L. Gabora.

В основу изучения лингвокогнитивных взаимодействий легли положения теории языковых контактов: концепции двуязычия, лексической интерференции, заимствования иноязычной лексики (И.А. Бодуэн-де-Куртенэ, Л. Блумфилд, У. Вайнрайх, Э. Хауген, Л.В. Щерба, В.Ю. Розенцвейг, Л.П. Крысин, С.В. Гринев, В.П. Берков, Т.Ю. Тамерьян, В.В. Кабакчи), сопоставительного языкознания и теории языка (С.В. Гринев, Л.А.Телегин, Н.Г. Епифанцева, В.Д. Ившин, И.Г. Кошевая, Е.В. Сидоров, Е.Г. Чалкова, Л.И.  Борисова), вариантологии английского языка (работы А.Д. Швейцера, З.Г. Прошиной, Э. Шнайдера, П. Традгилла), лингвоконтактологии  (З.Г. Прошина, Л.Е. Корнилова). 

Теоретическую платформу для исследования актуализации контактов этнокультурных картин мира в новозеландском варианте английского языка и восточно-полинезийском языке маори составили концепции новозеландских ученых о происхождении новозеландского английского, его особенностях в области лексики, фонологии и синтаксиса (T. Deverson, L. Bauer, H. Orsman,  J. Macalister, D. Bayard, El. Gordon, A. Sudbury, M. Maclagan, D. Britain,  R. Hickey, A. Bell, G. Baxter, D. Bayard, H. Orsman, D. Britain, P. Trudgill, R. Matthews, K. Kuiper, G. Kennedy, J. Holmes, Sh. Hughes, F. Rouch, R. Hickey), а также исследования отличительных черт маорийского английского (A. Bell, F. Draucker, R. Benton, R. Clark, J. Holmes) и восточно-полинезийского языка маори (B. Biggs, R. Benton, R. Clark, В. Крупа, В.И. Беликов).

В работе были использованы лингво-прагматические постулаты теории переводоведения и практики перевода, отраженные в трудах Л.Л. Нелюбина, Г.Т. Хухуни и Р.Р. Чайковского.

Научная новизна исследования заключается в том, что впервые поставлена и решена проблема определения методологии и методики изучения взаимодействия ментальных, когнитивных структур (картин мира, концептосфер) в мультикультурном мультилингвальном сообществе. Обосновывается постулат, согласно которому взаимодействие картин мира,  каузативно и контенсионально связанное с межъязыковыми и межкультурными контактами, тем не менее, имеет свою собственную ось в комплексе лингво-культурно-когнитивных взаимодействий. Выдвигается идея об относительной сопоставимости динамики взаимовлияния концептуальных картин мира с последовательной экспозицией иноязычному и инокультурному воздействию все более глубоких слоев вертикальных, фоновых знаний, сопряженных с языковым знаком в коллективном сознании лингвокультурного сообщества. 

Впервые подвергаются системному анализу концептуальные картины мира новозеландской мульти- лингвокультуры (маори, пакеха, новозеландская национальная картина мира,  океанийская и китайская этноконцептосферы). Их взаимодействие рассматривается посредством сравнительно-сопоставительного изучения структурных и гиперструктурных языковых феноменов восточно-полинезийского языка маори и новозеландского варианта  английского языка, а также разных типов дискурса на данных языках.

Теоретическая значимость работы состоит в обосновании интегрированной междисциплинарной методологии изучения взаимодействия концептуальных картин мира, сочетающей лингвокогнитивный, лингвокультурологический и социолингвистический подходы. Сформирована общая концепция лингвокогнитивных контактов, определен категориальный аппарат и комплекс исследовательских процедур для изучения взаимодействия картин мира. Вводится категория концептуального пространства мульти- лингвокультуры как симбиоза всех сосуществующих и взаимодействующих в стране этнокультурных картин мира и определяются потенциально значимые для взаимодействия параметры концептуального пространства лингвокультуры в их структурной и гиперструктурной языковой объективации (аксиологические, аксиоматические и культурно-когнитивные модели). Сформирована динамическая модель взаимодействия картин мира в концептуальном пространстве мульти- лингвокультуры и выявлены основные способы ее лингвистической актуализации. 

Представляется возможным использование основных положений сформированной теории для анализа взаимодействий картин мира разных мульти- лингвокультур. Проведенное исследование направлено на развитие теории лингвокогнитологии, лингвокультурологии, контактной вариантологии английского языка, теории межкультурной коммуникации. 

Практическая ценность заключается в возможности использования полученных результатов в лекционных курсах для студентов, магистрантов и аспирантов по когнитивной лингвистике, лингвокультурологии, контактной вариантологии, теории межкультурной коммуникации, спецкурсов по лингвистической ситуации в Новой Зеландии, изучению английского языка в Новой Зеландии, при подготовке курсовых и дипломных проектов, магистерских и кандидатских диссертаций.

Результаты исследования могут быть применены в практике редактирования словарей новозеландского варианта английского языка, составления глоссариев маорийских  заимствований  в новозеландском английском, справочников по культуре Новой Зеландии и Океании. Материалы могут быть полезны для широкого круга специалистов, чья профессиональная деятельность связана с контактами с представителями Новой Зеландии и стран Океании. Выводы могут быть использованы в смежных гуманитарных областях: культурологии, культурной антропологии и этнографии.

Материалом для исследования послужили языковые феномены новозеландского варианта английского языка и восточно-полинезийского языка маори, являющиеся вербальными и вербализованными репрезентантами этнокультурных картин мира и их взаимодействий. Общее количество примеров, отобранных для анализа из нижеприведенных источников, составило свыше 9300 единиц.

Источники материала  включают:

  • лексикографические издания: языковые толковые, переводные, сравнительно-сопоставительные словари английского языка, новозеландского варианта английского языка, полинезийских языков маори, тонга и самоа; словари паремий и фразеологизмов маори, новозеландского сленга, маорийских заимствований в новозеландском варианте английского языка; лингвострановедческие и контактологические словари, в целом – 43 наименования; 
  • материалы на языке маори: маорийский фольклор (заклинания, песни, ритуалы-речитативы – 152 наименования), 575 пословиц и поговорок маори; переводы Библии и христианских молитв на язык маори; тексты новозеландских национальных гимнов (2 гимна)  и тексты первых новозеландских документов (Декларация Независимости и Договор Вайтанги) на языке маори;
  • материалы на новозеландском варианте английского языка: мифы и легенды маори и Океании (248 наименований); стихи и художественные произведения маорийских авторов на английском языке и новозеландских авторов европейского происхождения (174  наименования); материалы блогов, Интернет-сайтов и форумов маори, представителей этнических диаспор Самоа и Тонга, китайской диаспоры в Новой Зеландии (52 наименования); материалы новозеландской периодики прошлых лет (Papers Past XIX – I половина XX века: 417 выпусков), современных общенациональных периодических изданий (2001–2011 годы: 1980 выпусков), тексты речей новозеландских политиков и членов правительства (119 текстов), тексты новозеландских национальных гимнов (2) и тексты первых новозеландских документов (Декларация Независимости и Договор Вайтанги) на английском языке.

Комплексную междисциплинарную методику исследования составляют общенаучные методы: гипотетико-дедуктивный, индуктивный и метод моделирования, а также исследовательские процедуры лингвистических направлений, основными из которых являются метод концептуального анализа, метод филологической интерпретации текста, сравнительно-сопоставительный метод и метод лингвокультурологического комментирования. В качестве частных приемов были использованы методы анализа словарных дефиниций, контекстного анализа и когнитивно-дискурсивного анализа. Кроме того, применялись элементы метода этимологического толкования.

На защиту выносятся следующие положения:

  • пространство и, в частности, концептуальное пространство являются методологическими категориями современного языкознания, привлекаемыми для постановки целей и решения теоретических и  исследовательских задач;
  • концептуальное пространство мульти- лингвокультуры  –  многоаспектная аналитическая категория, выступающая в содержательном плане как концептуальный континуум: объединенный фонд, инвентарь концептов мульти- лингвокультуры; в структурном – как совокупность сосуществующих этнокультурных картин мира и этноконцептосфер; в функциональном – как взаимодействие картин мира (и их составляющих); в динамическом – как вариативное, исторически меняющееся образование;
  • концептуальное пространство мульти- лингвокультуры получает объективацию в лексиконах и семантиконах всех языковых образований, сосуществующих в пределах мультикультурного мультилингвального социума, а также во всех вербальных формах и проявлениях представленных в нем культур;
  • взаимодействие ментальных структур (картин мира, концептосфер), с одной стороны, каузативно и контенсионально связано с межъязыковыми и межкультурными контактами, с другой – имеет свою собственную компоненту в едином комплексе лингво-культурно-когнитивных взаимодействий;
  • механизм взаимодействия картин мира предполагает концептуальные изменения как на горизонтальных, плоскостных срезах (в рамках совокупностей концептов – концептосфер), так и на вертикальных, пространственных срезах (аксиологических, аксиоматических концептов и культурно-когнитивных моделей), таким образом, взаимовлияние картин мира происходит как «вширь», так и «вглубь» пространства лингвокультур; реальная ситуация взаимовлияния и взаимопроникновения картин мира в мульти- лингвокультурном концептуальном пространстве может предполагать последовательные и одновременные, комплексные лингвокогнитивные изменения;
  • глубина взаимных воздействий картин мира определяется уровнем проникновения инокультурного когнитивного влияния; наиболее значимыми являются следующие уровни: уровень спорадических концептуальных модификаций; уровень системных преобразований концептов и концептосфер; уровень трансформаций культурно-когнитивных моделей; уровень аксиоматических изменений; уровень аксиологических сдвигов; уровень измененной когнитивной идентичности;
  • языковая актуализация выделенных уровней взаимодействия картин мира основана на принципе экспликации все более глубоких слоев вертикального контекста, фоновых знаний, свойственных языковым единицам; извлечения гиперструктурной информации, стоящей за языковым знаком, в том числе прецедентным высказыванием, текстом, паремией, фразеологической единицей; 
  • динамическая модель взаимодействия концептуальных картин мира в ее языковой актуализации может быть сопоставлена с последовательной экспозицией иноязычному воздействию горизонтальных знаний (собственно лексических значений) и вертикальных, фоновых знаний, сопряженных с языковым знаком или совокупностью языковых знаков;
  • в новозеландском концептуальном пространстве основные типы взаимодействий картин мира включают взаимовлияние картины мира европейцев (пакеха) и картины мира коренного населения (маори), а также контакты данных картин мира с новозеландской национальной картиной мира и с океанийской и китайской этноконцептосферами;
  • картины мира маори и пакеха исторически сформировались как миграционные; сложение когнитивной идентичности мигрантов  определяет общая аксиологическая черта – ценность исторической родины, проявляющаяся системно как воспроизводство прежних концептуальных систем, ментальных моделей, аксиоматики и аксиологии, облеченных в знакомую языковую форму;
  • отличие в результатах взаимодействия картин маори и пакеха касается принципа синкретичности–дискретности этнокультурных концептуальных признаков и концептов; картина мира пакеха аддитивна, указывает на сложение дискретных культурно-когнитивных величин, четкую этнокультурную маркированность «чужих» концептуальных признаков, картина мира маори синкретична и свидетельствует о культурно-когнитивном смешении, слитности;
  • этнические концептосферы (океанийская и китайская) взаимодействуют с основными этнокультурными картинами мира при аксиологическом посредничестве этностереотипа.

Апробация работы Основная концепция, теоретические положения, результаты и выводы проведенного исследования обсуждались на заседаниях кафедры истории английского языка  ДВГУ и ДВФУ (2004–2011), были представлены в докладах на международных и всероссийских конференциях: VIII Российской научно-практической конференции «Мировая культура и язык: Взгляд молодых преподавателей» (Томск, 2008); Международной конференции «Building Bridges with Languages and Cultures» (Владивосток, 2008); 3-й  и 4-й Международных научных конференциях «Россия – Восток – Запад: Проблемы межкультурной коммуникации» (Владивосток, 2007; 2009); Международной научной конференции «Язык, культура, общество» (РАН – «Вопросы Филологии» – Московский институт иностранных языков, Москва, 2009); Международной конференции «Language, Culture and Society in Russian / English Studies» (РАН – «Вопросы Филологии» – Московский институт иностранных языков – Institute of English Studies – University of London – Senate House, Лондон, 2010). Основные положения диссертации отражены в 29 публикациях, включая две монографии, один учебник и 9 статей в ведущих рецензируемых научных журналах, рекомендованных ВАК Министерства образования и науки РФ для публикации основных научных результатов диссертаций на соискание ученой степени доктора наук.

Объем и структура работы Диссертация объемом 444 страницы состоит из Введения, шести глав, Заключения, Списка литературы, Словарей и Источников материала.

Во Введении обосновывается актуальность темы диссертации, определяются цель и задачи исследования, выдвигается научная гипотеза, устанавливается объект и предмет исследования, излагаются основные положения теоретической базы, раскрываются научная новизна, теоретическая значимость и практическая ценность работы, формулируются положения, выносимые на защиту, приводятся сведения об апробации полученных результатов и публикациях по теме исследования.

Глава 1 «Концептуальное пространство мультикультурного и мультилингвального сообщества: проблемы взаимодействия языков, культур, менталитетов» посвящена основным теоретико-методологическим положениям исследования. В главе определяются категории пространство и концептуальное пространство, развивается понятие концептуальное пространство лингвокультуры, устанавливаются его параметры, потенциально значимые для взаимодействия в условиях мульти- лингвокультуры. На основе типологии данных параметров формируется динамическая модель взаимодействия картин мира в концептуальном пространстве мульти- лингвокультуры.

В центре внимания Главы 2 «Новозеладское концептуальное пространство: предпосылки и начала лингвокогнитивного анализа» –  опыт социолингвистического описания культурно-языковых контактов в Новой Зеландии, контактов английского языка и языка маори (включая рассмотрение основных типологических особенностей восточно-полинезийского языка маори), определение структуры и конфигурации концептуального пространства новозеландской мульти- лингвокультуры. Определены основные типы взаимодействий картин мира в новозеландском концептуальном пространстве, раскрыты аксиологические особенности концептуальных картин мира мигрантских сообществ. Введено понятие когнитивной идентичности для изучения формирования аксиологических концептов мигрантских сообществ в Новой Зеландии.

В Главе 3 «Лингвокультурные факторы сложения картин мира в новозеландском  концептуальном пространстве»  рассматривается языковая объективация процессов становления концептуальных картин мира маори, пакеха и новозеландской национальной. Сообразно типам геокультурной когнитивной идентичности, выделены и изучены на конкретном языковом материале наиболее значимые группы аксиологических концептов данных картин мира: цивилизационные, территориально-государственные (региональные) и локальные. Обнаружена и описана общая черта мигрантских картин мира маори и пакеха: ценность исторической родины (Хавайки и Британии, соответственно) в ее языковой актуализации.

В Главе 4 «Лингвокогнитивный анализ взаимодействия картин мира маори и пакеха» изучается воздействие картины мира пакеха на картину мира маори и влияние картины мира маори на картину мира пакеха посредством анализа структурных и гиперструктурных языковых феноменов новозеландского варианта английского языка и языка маори. Рассмотрены и сопоставлены лексико-семантические и словообразовательные парадигмы языка маори и новозеландского варианта английского языка разных исторических периодов (на основе ранних лексикографических источников и современных словарей), эксплицированы формы взаимовлияния языков. Выявлены процессы взаимодействия горизонтальных и вертикальных знаний на материале обоих языков. Наложение культурно-когнитивных параметров на языковой позволило сделать выводы о глубине взаимопроникновения картин мира маори и пакеха. 

Глава 5 «Новозеландская национальная картина мира как результат взаимовлияния этно-  лингвокультур» посвящена взаимодействию картин мира маори и пакеха сквозь призму национальной новозеландской аксиологии. Рассмотрены концептуальные изменения на аксиоматическом уровне: взаимопроникновение лингвокультур на уровне иконических концептов, концептов-мифологем, а также на уровне  лингвокогнитивных моделей. Данные процессы нашли языковое выражение в изменении семантической структуры лексем обоих языков, заимствованиях, контекстно-обусловленной метафоризации заимствованных лексем, гибридизации лексико-семантических групп, гибридизации прецедентных высказываний, текстов, фразеологизмов и паремий. Выявлено активное функционирование полинезийских прецедентных имен в новозеландском сознании, их символизация и метафоризация.

В Главе 6 «Интеграция этнических концептосфер в новозеландское концептуальное пространство. Вербализация этностереотипов» обосновывается понятие этноконцептосферы как редуцированной картины мира этнических меньшинств. Изучаются способы интеграции океанийской и китайской этноконцептосфер и устанавливается роль стереотипических представлений в этом процессе. В главе рассматривается поэтапная эволюция океанийских этноконцептов в новозеландской национальной картине мира.

В Заключении подводятся итоги выполненного исследования, приводятся основные выводы и результаты, намечаются перспективы дальнейших исследований.

Список литературы содержит теоретические труды, ставшие основой для формирования базовой концепции исследования. Список словарей включает лексикографические источники языкового материала, Список источников материала состоит из разнообразных изданий, периодики, Интернет-сайтов на языке маори и новозеландском варианте английского языка.

Основное содержание работы

Исследование проблемы взаимодействия концептуальных картин мира выполнено в настоящей работе с позиций интегрированной методологии лингвокогнитивного и лингвокультурологического подходов, в сферу пересечения которых входят языковые и культурные аспекты изучения когниции. Поставленная проблема основана на положении о том, что в трехмерном, диффузном, по И.В. Приваловой [Привалова, 2006], комплексе лингво-культурно-когнитивных взаимодействий, в которые ежедневно вовлечены мультикультурные мультилингвальные сообщества, помимо межъязыковых и межкультурных контактов, аналитически выделяется и ментальная, когнитивная компонента – контакт концептуальных картин мира, эксплицируемый на языковом уровне и прослеживающийся в вербальных и невербальных аспектах культур.

Для изучения взаимодействия картин мира привлечена категория концептуального пространства лингвокультуры и введена новая категория концептуального пространства мульти- лингвокультуры.

В научной парадигме современного языкознания пространство является одной из методологических категорий, участвующих в постановке теоретических целей и поиске алгоритмов решения конкретных задач. Лингвистические исследования, в которых пространство выступает как инструмент методологии, выполняются в  разных направлениях, которые можно классифицировать как с точки зрения подхода, так и по уровневой принадлежности языковых единиц, составляющих объект исследования: фонемы изучаются в фонетическом пространстве, просодема исследуется в сверхпросодемном пространстве, производные слова – в деривационно-семантическом пространстве и т. д. Выделяют дискурсивные, семантические, ономастические, когнитивно-коммуникативные и многие другие виды пространств. Пространство в этом смысле является метафорой, указывающей на мыслимое сходство свойств онтологического пространства и свойств языка, в той мере, в какой это видит  исследователь. Онтологически пространство обладает исчерпывающей парадигмой параметров, благодаря чему пространство как методологическая категория языкознания представляет широкие возможности для описания и объяснения языковых явлений, служит многоаспектным инструментом познания объекта исследования.

В рамках когнитивной лингвистики и лингвокультурологии в настоящее время все чаще употребляется категория концептуальное пространство. Общим местом является признание его мыслительной природы, его элементарными частицами названы концептуальные смыслы или концепты. Концептуальное пространство – это, прежде всего знание, формируемое в коллективном или индивидуальном сознании  в процессе восприятия и осмысления реальности и эксплицируемое в речевой деятельности.

Развиваемая в настоящем исследовании категория концептуальное пространство лингвокультуры лежит на пересечении лингвокогнитивного и лингвокультурологического подходов. Лингвокультура, по В.В. Красных, это культура оязыковленная, овнешненная и закрепленная в знаках языка, формирующаяся семиотическими системами языка и культуры [Красных, 2008; Красных, 2009]. Лингвокультура, характеризуя человеческий коллектив, постулирует общность языка, культуры, а также инвариант представлений о фрагментах культуры, т.е. общность мыслительного (концептуального, когнитивного) пространства. Вслед за В.В. Красных под концептуальным пространством лингвокультуры понимаем совокупность всех знаний и представлений, присущих лингво-культурному сообществу [Красных, 1997].

Из данного определения следует, что концептуальное пространство – это континуум (пространство – всегда континуум). Таким образом,  концептуальное пространство лингвокультуры, выступая как инвентарь, информационная база, общий фонд операционных ментальных единиц лингвокультурного коллектива, имеет в центре внимания содержательные аспекты национальной / этнокультурной ментальной сферы.

В когнитивной лингвистике и лингвокультурологии прилагается немало усилий для установления наиболее существенных параметров концептуального пространства лингвокультуры. Вслед за  В.И. Карасиком и Г.Г. Слышкиным  полагаем, что центром концепта всегда является ценность [Карасик, Слышкин, 2003], следовательно, правомерно говорить о степени яркости ценностной составляющей в концептах [Карасик, 2009, с. 25]. На этом основании в данной работе главные рубрики членения концептуального пространства базируются на императиве аксиологической параметризации.

Введение аксиологического «регулятора» в континуумное концептуальное пространство позволяет вести речь о концептуальной картине мира, ядром которой является комплекс аксиологических концептов. Концептуальная картина мира представляется аксиологически упорядоченной структурой, в которой содержательные единицы организованы в зависимости от яркости их ценностной составляющей.

Иными словами, концептуальное пространство лингвокультуры есть содержательная ипостась концептуальной картины мира, содержательный континуум, а картина мира – это вся совокупность свойственных лингвокультуре концептов, функционирующая в общественном сознании как аксиологически структурированное единство.

Базовой структурной единицей концептуальной картины мира является концепт. Основная проблема в понимании концепта кроется в разграничении концепта лингвокогнитивного и концепта лингвокультурного. Ю.С. Степанов акцентирует культурологический аспект концепта: сгусток культуры в сознании человека; то, в виде чего культура входит в ментальный мир человека [Степанов, 1997]. В.И. Карасик допускает существование когнитивного и культурного концептов, давая следующее объяснение различий: когнитивные концепты – это индивидуальные содержательные ментальные образования, структурирующие и реструктурирующие окружающую действительность, а культурные концепты – это коллективные содержательные ментальные образования, фиксирующие своеобразие соответствующей культуры [Карасик, 2005].

Трактовка понятия концепт допускает и совмещение лингвокогнитивного и лингвокультурологического его понимания, на что указывает и В.А. Маслова [Маслова, 2004]. Исходя из данного посыла, определяем концепт, по Е.С. Кубряковой, как оперативную содержательную единицу ментального лексикона, концептуальной системы и языка мозга, всей картины мира, отраженной в человеческой психике [Кубрякова, 1996, c. 90].  В то же время, вслед за Ю.С. Степановым, подчеркиваем культурную обусловленность данной единицы, и, по В.И. Карасику, признаем концентированное или неконцентрированное отражение в ее содержании соответствующей культуры. Вслед за И.А. Стерниным, З.Д. Поповой, Н.Н. Болдыревым и др., считаем концепт родовым термином по отношению к представлениям, понятиям, фреймам, сценариям, схемам, моделям и т.д. [Попова, Стернин, 2001; Болдырев, 2001].

Следующим шагом настоящего исследования является формирование типологии концептов. Основываясь на классификации концептов В.И. Карасика, полагаем, что в составе концептуальной картины мира необходимо выделять концепты, насыщенные этнокультурными аксиологическими признаками, и концепты, аксиологически ненасыщенные.

Ранжирование концептов, насыщенных этнокультурными аксиологическими признаками, выполнено на основе концепции параметров лингвокультуры В.В. Красных [Красных, 2004], и типологии единиц лингвокультуры И.В. Приваловой [Привалова, 2006]. Полагаем, что следует выделять три основные группы такого рода концептов: группу аксиологических концептов, группу аксиоматических концептов2 и группу культурно-когнитивных моделей.

Считаем, что глубинный уровень концептуальной картины мира составляют аксиологические концепты – инвариантные представления коллектива о том, что для него значимо, что есть идеал, и имплицирующих, что есть норма [Выжлецов, 1996]. На этом основании аксиологические концепты не тождественны культурным концептам А. Вежбицкой (судьба, тоска, воля и др.) [Вежбицкая, 1999], культурным концептам С.Е. Никитиной (земля, смерть с косою острою и др.) [Никитина, 1991], культурным константам Ю.С. Степанова (вечность, любовь, беззаконие и др.) [Степанов, 1997 а].

Вслед за И.В. Приваловой полагаем, что фонд аксиологических концептов генетически связан с этнокультурной системой ценностей [Привалова, 2006]. Ценности отражают представления лингвокультурного коллектива о том, какой способ поведения или цель существования предпочтительней с социальной точки зрения, чем обратный способ поведения или цель существования [Rokeach, 1972]. Вследствие этого, к  числу аксиологических следует относить не только этические и эстетические концепты высокой степени абстракции (идеалы: добро, щедрость и др.), но и более конкретные представления коллектива о том, что для него значимо. Примеры аксиологических концептов американской лингвокультуры включают: privacy, self-made man, challenge, diversity [Привалова, 2006].

Мы выделяем в картине мира новозеландцев европейского происхождения такие аксиологические концепты, как, например, egalitarianism, remoteness, ingenuity/resourcefulness. Среди традиционных ценностных концептов коренного населения Новой Зеландии маори значимым является, например, концепт utu, отражающий принцип ресипрокальности в межплеменных и межличностных отношениях, концепт mana (принцип энергетической, жизненной силы).

Таким образом, состав и содержание аксиологических концептов в концептуальных картинах мира разных лингвокультур различны. В одних лингвокультурах значима семья [Эрштейн, 2008, с. 24], в других (маорийской и австралийских аборигенов) – клан или племя, в некоторых (маори) – важна  родословная. Во всех лингвокультурах значима земля и родина, но у каждой из них за этими концептами стоят собственные представления. Например, в мигрантских картинах мира под родиной понимают  историческую родину. Вера и бог в разных сообществах тоже различны.

Комплекс формальных характеристик аксиологических концептов включает номинативную плотность концептов (множественное вариативное обозначение и сложные смысловые оттенки обозначаемого, свидетельствующие о его ценностной значимости в рамках языкового коллектива [Карасик, 2004, с. 112; Слышкин, 2000, с. 18; Попова, Стернин 2007]); рекуррентность его актуализации с положительной оценочностью в разных типах дискурса; включенность в вертикальный контекст, формирующий его прецедентные свойства [Воркачев, 2004].

Лингвистический конструкт аксиологического концепта, по  И.В. Приваловой, выступает квинтэссенцией оценок, норм, эталонов представлений. Например, языковая репрезентация аксиологического концепта egalitarianism в картине мира новозеландцев европейского происхождения включает сочетания tall poppy, tall poppy syndrome, отражающие негативное оценочное отношение к «выскочкам»: “tall poppy syndrome is a way of “cutting down” those who are distinctively successful, high achievers” [NZEdge Mailbox, 2008].

Следующая выделяемая нами группа концептов названа аксиоматической. Ее единицы являются важными средствами реализации аксиологических концептов, вбирают в себя пучок этнокультурных аксиологических маркеров (термин И.В Приваловой [2006]). Данные концепты являются инвариантными представлениями о прецедентных феноменах (по В.В. Красных [1997]) и воспроизводимых феноменах (по В.Н. Телия [2005]), поэтому они – аксиомы лингвокультуры. К этой группе мы относим концепты-символы или иконические концепты, мифологемы и теологемы, стереотипические концепты, каноны и другие прецедентные единицы.

Языковая репрезентация аксиоматических концептов представлена прецедентными именами, высказываниями, текстами (по В.В. Красных [1997]), а также фразеологизмами, паремиями, именами аналитического типа (по В.Н. Телия [2005]), или несвободными сочетаниями (по Н.Б. Мечковской [2000]) и нефиксированными описаниями стереотипических ситуаций [Красных, 2008].

Аксиоматичность данных единиц выражается также и в том, что нередко аргументативный дискурс заканчивается пословицей либо резюмирующим прецедентным высказыванием, которые являются последним «аргументом», аксиомой. В картине мира новозеландских пакеха прецедентной единицей является, например, стереотипическое представление, стоящее за выражением She’ll be all right («все будет хорошо»), фигурирующим как  резюме в различных дискурсах: So don't worry mate, she'll be all right; и служащим средством идентификации страны: the land of She’ll be all right. Данное представление актуализирует аксиологический маркер история освоения страны и в сознании новозеландцев европейского происхождения является квинтэссенцией «новозеландского» успеха.

В традиционной картине мира маори единицы аксиоматического уровня связаны с мифологией и фольклором. Слова известного речитатива-хака для поднятия боевого духа перед сражением ka mate, ka mate, ka ora, ka ora (it is death, it is death, it is life, it is life) актуализируют традиционную когнитивную аксиому маори: маори – это воин.

Роль единиц аксиоматического уровня, как и роль аксиологических концептов, состоит в сохранении стабильности и традиционности картины мира.

Помимо уже названных групп аксиологических и аксиоматических концептов, выделяем также группу концептов, функционирующих  в лингвокультуре как культурно-когнитивные модели. К этому уровню относим метафорические и метонимические культурно-когнитивные модели, культурно-когнитивные эталоны и прототипы. Выделение культурно-когнитивных моделей основано на постулируемой реализации в лингвокогнитивной деятельности аксиологических мотивационных установок как моделей должного [Леонтьев, 2005].

Основные результаты функционирования модели закрепляются как узуальные в лексиконах и семантиконах, другие фигурируют в речи как контекстно-обусловленные. Примерами культурно-когнитивных моделей могут быть зоометафоры, фитометафоры, во многих картинах мира культурно-когнитивными моделями являются концепты-слоты фрейм-структуры семья. В картине мира маори культурно-когнитивной моделью является, например, концепт matua (родитель: отец или мать, главный в семье): taone matua (capital), moni matua (endowment), whenua matua (fatherland), matua atua (godparent) и др.

К культурно-когнитивным моделям относятся и метафоры-теологемы, метафоры-мифологемы, метафоры-символы и др. В отличие от аксиоматических единиц (мифологем, теологем, символов), которые воплощают инвариантное (целостное и статическое) представление о самих прецедентных феноменах, когнитивная модель создается не в целом прецедентным феноменом, а отдельными его признаками. Например, в традиционной картине мира маори качества бога добра (теологема Rehua) использовались как модель для передачи щедрости и мудрости вождя, а признаки мифологемы taniwha (грозный хранитель территории) служили моделью для отражения грозности вождя. Культурно-когнитивные модели динамичны (являются регулярным средством перемещения элементов прецедентных феноменов в текущий дискурс) и амбивалентны (при восприятии отсылают к прецедентному феномену и создают «выпуклость», двуплановость смысла). Самые частотные модели закрепляются как узуальные. В выражении ko Maui tinihanga koe (хитер как Мауи) эксплицирована узуальная культурно-когнитивная модель, актуализирующая признаки хитрости, изобретательности, авантюризма великого героя Полинезии Мауи.

Модельность концептов этого уровня заключается также в возможности данных единиц служить средством воспроизведения тех или иных аксиологических признаков в разнообразных речевых ситуациях. Вследствие этого, этнокультурными моделями могут быть актуальные, «тиражируемые» признаки аксиологических концептов.

В картине мира новозеландских пакеха концепт number 8 wire, содержит признаки, связанные с аксиологией первых европейских переселенцев (умение все делать своими руками, умение обходиться подручными материалами), которые и  стали основой для формирования культурно-когнитивной модели, для описания жизненных принципов находчивости, изобретательности по принципу cделай сам – number eight solution, number eight philosophy, number eight mentality, number eight  mindset: “ … Kiwis’ No 8 wire mindset [is] … the very thing that is holding us back from being a world-class centre of innovation and thinking” [NZ Management, Nov., 2010].

Остальные концепты рассматриваются как относительно ненасыщенные этнокультурной аксиологией, аксиологические маркеры выражены в них неявно и требуют специальной экспликации. Языковая актуализация данных концептов линейна, не связана с вертикальным контекстом. Тем не менее отметим, что ненасыщенными аксиологией такие концепты могут считаться относительно более или менее близких картин мира. Если же сопоставить картины мира сообществ, находящихся на разных ступенях развития (например, европейского сообщества и островного индигенного), представляется, что данные концепты актуализируют аксиологический заряд.

Выделение названных групп концептов в их вербальной репрезентации (в направлении от концептов, ненасыщенных этнокультурной аксиологией, далее культурно-когнитивных моделей, затем аксиоматических и аксиологических концептов) соответствует принципу последовательной экспликации все более глубоких слоев вертикального контекста, фоновых знаний, свойственных языковым единицам, извлечения гиперструктурной информации, стоящей за языковым знаком, в том числе метафорической или метонимической моделью прецедентным высказыванием или текстом. При этом на собственно языковой параметр (структурные языковые феномены: лексико-семантические, структурно-семантические, словообразовательные парадигмы) накладывается углубляющий его культурно-когнитивный каркас (выраженный в гиперструктурных единицах: фразеологизмах, паремиях, прецедентных текстах и др.), что позволяет выработать особый метаязык описания и объяснения специфики концептуального пространства лингвокультур.

Таким образом, в составе концептуальной картины мира нами выделены следующие основные уровни концептов: аксиологический, аксиоматический, уровень культурно-когнитивных моделей и уровень концептов, относительно ненасыщенных этнокультурной аксиологией. Таковы основные параметры концептуального пространства лингвокультуры. Применяя процедуру «удаления фокуса», определим параметры концептуального пространства мульти- лингвокультуры.

Под мульти- лингвокультурой имеем в виду культуру, оязыковленную в разных (сосуществующих) языковых системах и осмысленную в соответствии с разными (сосуществующими) системами ценностей. Концептуальное пространство мульти- лингвокультуры, является симбиозом всех этнокультурных концептуальных картин мира, включая межэтнические (гибридные) и надэтнические (национальную), а также и «сжатые» образования – этнокультурные концептосферы.

Основным ракурсом настоящего исследования является признание взаимодействия картин мира основной формой динамики концептуального пространства мульти- лингвокультуры. Мы пришли к выводу, что механизм взаимодействия картин мира предполагает концептуальные изменения как на горизонтальных, плоскостных срезах (в рамках совокупностей концептов – концептосфер), так и на вертикальных, пространственных срезах (аксиологических, аксиоматических и культурно-когнитивных моделей), таким образом, взаимовлияние картин мира происходит как «вширь», так и «вглубь» пространства лингвокультур. На единстве горизонтальных и вертикальных критериев концептуальных трансформаций основана представленная в работе динамическая модель взаимодействий концептуальных картин мира. Учитывая фактор глубины и системности потенциальных изменений, а также исходя из представленной типологии основных параметров лингвокультур, нами разграничены уровни взаимодействия картин мира в концептуальном пространстве мульти- лингвокультуры.

Уровень спорадических модификаций затрагивает субординатные и ординатные единицы: концептуальные признаки и концепты. Изменения данного уровня единичны и не носят системного характера, в языке-реципиенте отражаются как семантические заимствования или иноязычные вкрапления.

Уровень преобразований концептов и концептосфер отражает системные линейные изменения в картинах мира. На языковом уровне системные преобразования затрагивают лексические значения (без аппеляции к вертикальному контексту) и актуализированы в разнообразных лексико-семантических парадигмах. Одни из них могут быть гибридизированы за счет заимствований (в том числе, семантических заимствований и калек), другие возникают только под влиянием языка-донора. 

Уровень системных модельных трансформаций вовлекает в процесс системного взаимодействия культурно-когнитивные модели: метафорические и метонимические модели, когнитивные эталоны и прототипы. Изменения на данном уровне сигнализируют о процессе лингвокогнитивного взаимопроникновения по вертикали, вглубь. Исследование выполняется как экспликация «гиперструктурной» информации, стоящей за узуальными словообразовательными процессами: семантической и морфемной деривацией, словосложением, образованием несвободных сочетаний (аналитических имен), а также контекстно-обусловленной метафорой, метонимией, окказиональным словосложением и т.д. Следует отдельно подчеркнуть вероятность окказиональной, контекстно-обусловленной метафоризации некоторых заимствованных единиц, например, инокультурных прецедентных имен. 

Уровень аксиоматических изменений затрагивает устойчивые клишированные концептуальные структуры особой культурной значимости (концепты прецедентных и воспроизводимых феноменов): мифологемы, иконические концепты или концепты-символы, каноны, стереотипические концепты и др.  Языковая актуализация преобразований данного уровня, прежде всего, касается взаимодействия прецедентных текстов, имен, высказываний в сознании взаимодействующих сообществ. Так, заимствуются или гибридизируются средства речевого контакта и языковые формулы, мифы, легенды и их элементы, фразеологические единицы, паремии. Создаются новые прецедентные тексты, имена и высказывания как отражение новой действительности.

Уровень аксиологических сдвигов касается ценностных ориентиров, определяющих способ мировосприятия.  На языковом уровне аксиологические сдвиги приводят к системному изменению эмоционально-оценочных коннотаций, в результате чего происходит изменение понятийного содержания лексем в языке-реципиенте. Вероятно также усиление процессов заимствования и ускорение ассимиляции заимствований.

Уровень измененной когнитивной идентичности интегрирует все указанные изменения. Когнитивная идентичность трактуется как аксиологически обусловленный комплекс базовых перцептивно-мыслительных структур сознания, определяющих способ мировосприятия, регулирующий вербальное и невербальное поведение человека, в том числе и в ситуациях межкультурной коммуникации. Вербальное представление измененной когнитивной идентичности включает весь комплекс названых языковых  явлений.

Динамическая модель взаимодействия концептуальных картин мира в ее языковой актуализации может быть сопоставлена с последовательной экспозицией иноязычному воздействию горизонтальных знаний (собственно лексических значений) и более глубоких слоев вертикальных, фоновых знаний, сопряженных с языковым знаком или совокупностью языковых знаков в коллективном сознании лингвокультурного сообщества. 

На основании сформированной теории изучены основные типы взаимодействий картин мира в концептуальном пространстве новозеландской мульти- лингвокультуры. Началами их лингвокогнитивного анализа являются социолингвистические данные о языковой ситуации в стране и опыт социолингвистического описания культурно-языковых контактов.  Исходя из основных факторов классификации языковых ситуаций, по Н.Б. Мечковской [2000], лингвистическая ситуация в новой Зеландии характеризуется как многокомпонентная (сосуществование нескольких языковых образований), официально двуязычная (существование двух официальных языков: английского и маори), недиглоссная, демографически неравновесная (количество говорящих на английском языке значительно превышает число носителей других языков), экзо-эндоглоссная (сосуществование автохтонного и импортированных языков), гетерогенная и гетероморфная (основные языки не связаны генетическим родством и разноструктурны), коммуникативно-несбалансированная (сферы коммуникации основных языков не равнозначны).

Выдвигается постулат о том, что в концептуальном пространстве новозеландской мульти- лингвокультуры наиболее значимы следующие картины мира: европейцев (пакеха), коренного населения (маори),  новозеландская национальная, океанийская и китайская. При этом следует отметить, что все они могут получать и получают выражение на английском языке. Считаем, тем не менее, что общность языков не предполагает (или необязательно предполагает)  не только общности культур, по Э. Сепиру, но и лингвокультур. Множественность и нетождественность этнических лингвокультур определяется тем, что каждая из них имеет свои прецедентные и воспроизводимые феномены, свои культурно-когнитивные модели, свои аксиологические концепты, свои типы когнитивной идентичности, что отражается и на языковом уровне в специфических особенностях английского языка, по которым можно установить и носителя определенной картины мира. Так, фрагмент высказывания “We are, I believe, becoming a new tribe. I think of us as Ngati Kiwi ... That identity «ngati kiwi» will be the rope made from the strands (of our diverse communities) ...” [Anderton, 2008] идентифицирует его автора как носителя национальной новозеландской картины мира. В тексте обнаруживается общенациональная аксиология бикультурализма, что выражается в гибридизированном сочетании Ngati Kiwi, где Ngati – префикс, стоящий перед названием племени маори, а Kiwi – обобщенное название всех новозеландцев, независимо от этнической принадлежности, мультикультурализма (the rope made from the strands of our diverse communities), а также единства (местоимение we, our, us, лексема tribe). Замечена  национальная новозеландская символика Kiwi и функционирование символа как культурно-когнитивной модели, что на языковом уровне отражается в создании окказионального, контекстно- и прагматически обусловленного аналитического имени Ngati Kiwi для обозначения всего новозеландского общества.

Другой фрагмент высказывания “I'm hearing more Pakeha people use 'mokopuna' instead of grandchild ... It's possibly because it's such a tender-sounding word, it's wonderful” [NZ Herald, Jul. 25, 2008] отражает картину мира маори.  В тексте обнаружена гипотетическая оппозиция  Pakeha –  Maori*, маорийское заимствование mokopuna использовано с положительной оценочностью a tender-sounding word, чем выражена аксиология маори (актуализирован аксиологический концепт семья).

Высказывание “after a strong history of Britishness, national identity was now being destabilized by Maori and Pasifika” [NZ Herald, Sep.26, 2006] относит автора к когнитивной идентичности пакеха, что подтверждается эксплицитно выраженными оппозициями British – Maori и British – Pasifika, а также отрицательной коннотацией лексемы destabilize.

Сопоставив данные о социолингвистической ситуации и  статистику по основным этническим группам, выделяем следующие основные типы взаимодействий картин мира в новозеландской мульти – лингвокультуре: взаимовлияние картины мира европейцев (пакеха) и картины мира индигенного населения (маори), а также контакты данных картин мира с новозеландской национальной картиной мира и с океанийской и китайской этноконцептосферами. Типы опосредованных и неопосредованных взаимодействий приведены в Таблице 1.

Таблица 1.

Типы взаимодействий картин мира и / или концептосфер в новозеландском концептуальном пространстве

статус взаимодействия

контактирующие  картины мира и/или концептосферы 

основные типы

контактов

1.картина мира пакеха

3

картина мира маори

2.картина мира пакеха

новозеландская  национальная картина мира

картина мира маори

второстепенные типы контактов

океанийская этноконцептосфера

картина мира пакеха

картина мира маори

новозеландская картина мира

китайская этноконцептосфера

картина мира пакеха

картина мира маори

новозеландская картина мира

третьестепенные типы контактов

океанийская этноконцептосфера

китайская этноконцептосфера

Исследование взаимодействий картин мира вводится категорией когнитивной идентичности, обладающей методологическим статусом и направленной на выявление особенностей менталитета лингвокультурного коллектива через экспликацию системы его «я-категорий»: цивилизационной, территориально-государственной (региональной) и локальной.

Сопоставительный анализ условий формирования когнитивной идентичности маори и пакеха выполнен посредством изучения ценностных рядов соответствующих картин мира. Цивилизационные ценности пакеха рассмотрены в сопоставлении с ценностями маори на основе изучения терминов родства, соционимов и календарных онимов. Сравнение концептов родства в картине мира пакеха и маори указывает на противоположное направление векторов взаимоотношений между личностью и обществом. Тогда как в языке маори степень отдаленности родства не выражена, а одни и те же термины родства означают прямые и побочные родственные отношения (matua tane – отец и дядя, tamariki – дети и племянники), в английском языке существуют разнообразные модели для градации отдаленности родства (a second cousin – троюродный брат или сестра, a cousin twice removed – внучатый племянник). Интересно, что лексема iwi (племя) в языке маори относится к числу так называемых неотчуждаемых существительных: слов, обозначающих неотъемлемые, органические части высших целых, чувств, душевных свойств и предметов, которые не могут находиться ни в какой собственности вообще (в отличие от другого класса слов, отчуждаемых, обозначающих предметы движимого имущества).

Таким образом, в аксиологическом ряду пакеха вектор «человек общество», символизирует центростремительную силу, означает, что центром отношений является личность: автономный, свободный (независимый от общества) деятель. В картине мира маори данный вектор имеет противоположное направление и символизирует центробежную силу: акцентирует приоритет общества, коллектива. Темпоральная концептосфера пакеха свидетельствует о центростремительном векторе человек   природа.  В картине мира пакеха природа лишь относительно регламентирует деятельность человека, многие разнообразные виды социальной активности не зависят от природных условий. Анализ календарных онимов в языке маори свидетельствуют об обратном: центробежный вектор в картине мира маори указывает на единство человека и природы.

Картины мира маори и пакеха исторически сформировались как миграционные, вследствие чего сложение территориально-государственной (региональной) когнитивной идентичности и маори, и пакеха определяет общая аксиологическая черта – ценность исторической родины (для маори – Хавайки (Полинезия); для пакеха – Британии). В миграционных картинах мира она проявляется системно – как воспроизведение знакомых общественных структур и прежнего материального и духовного окружения в новых условиях. Вследствие этого, лингвокогнитивное поведение мигрантского языкового сообщества отражает особенности соответствующей лингвокультуры: в новой  среде воспроизводятся аксиологические концепты, прецедентные феномены, ментальные модели, облеченные в известную языковую форму. Для маори и пакеха такими лингвокультурами являются полинезийская и британская, соответственно.

В картине мира пакеха образ родины ассоциировался с Британией, которую называли Mother country, Homeland, Mother Land, Mother Britain (Родиной – матерью Британией) или просто Home (домом). Корабли, идущие в Британию, до последнего времени называли Home boats, почту из Британии именовали home mail. Национальным гимном Новой Зеландии с 1840 года был гимн Британии “God Save the Queen” (Боже храни королеву). Ценность исторической родины воплотилась на аксиоматическом уровне картины мира пакеха в образе мифологемы Home, которая поддерживалась и культивировалась долгое время, несмотря на то, что многие представители последующих поколений мигрантов никогда не были в Британии. Обращение к категории когнитивной идентичности позволяет объяснить особенности языкового и речевого поведения новозеландцев: например, использование выражения out here в отношении Новой Зеландии вплоть до последнего времени и выражения over here в отношении Британии до сих пор.

В устной культуре маори (в прецедентных текстах (мифах) и паремиях) далекая родина запечатлена под именем Hawaiki. В поговорках маори упоминается об острове Rangiatea: E kore e ngaro te kakano i ruia mai i Rangiatea – Никогда не исчезнет жизнь, возникшая из семени, разбросанного из Рангиатеа (I shall never be lost; the seed which was sown from Rangiatea). Интерпретация этой поговорки указывает, что остров  Rangiatea для этих племен и был исторической родиной Хавайки. В маорийских пословицах и поговорках образ родины Хавайки связывается, прежде всего, с далекой родиной и в переносном смысле используется для передачи отдаленности и, вследствие этого, особой ценности. Например, аллюзия на образ далекой Хавайки содержится в поговорке Kai Hawaiki noa atu ahau e noho atu – Я сижу далеко на Хавайки (I am sitting far away at Hawaiki) [Maori Proverbs].  Концепт Хавайки стал когнитивной моделью для восприятия дальнего расстояния, отдаленности. Поговорка Ka ko tia te taitapu ki Hawaiki метафорически передает ситуацию, зашедшую слишком далеко, когда назад уже пути нет (The road, to Hawaiki is out off). Расстояние до Хавайки служит когнитивным эталоном определения конечного критического рубежа, за которым все может быть иначе. Следует отметить конституирующую функцию регионального ценностного ряда, во главе которого – ценность исторической родины. Духовное наследие Полинезии послужило общим каркасом для восприятия всего окружающего мира первыми поколениями мигрантов. Концептуальные структуры, служащие средством трансляции данного ценностного ряда, стали источником когнитивных моделей и эталонов, а также многочисленных аксиоматических единиц – мифологем и символов.

Взаимодействие картин мира маори и пакеха в концептуальном пространстве новозеландской мульти- лингвокультуры обнаружилось на всех концептуальных уровнях. Об уровне системных преобразований концептов и концептосфер в картине мира маори свидетельствует возникновение новых концептосфер, а в языке – новых лексико-семантических групп (христианство, государственность, образование). В то же время, отмечена системная гибридизация традиционных маорийских концептосфер и соответствующих лексических подсистем: например, заимствование темпоральных онимов точного времени (taima, hora, hkena, meneti), параллелизация традиционных и заимствованных календарных онимов (месяцев и дней недели), введение новых социальных онимов (семья – whanau). Цивилизационный тип когнитивной идентичности маори развивается в направлении сближения с пакеха.

В картине мира пакеха системные изменения произошли в отношении концептосферы New Zealand ecosystem. В новозеландском английском значительно гибридизированы, вследствие интенсивного процесса переименования, лексико-семантические группы зоонимов и фитонимов (первоначально несколькословных сочетаний с лексемами native, maori, New Zealand): Maori hen weka, New Zealand pine kauri. Дискуссия на страницах прессы о переименовании Северного острова на маорийское раннее Te Ika a Maui (гигантская рыба Мауи) свидетельствует о продолжающихся изменениях в топонимике. Системные преобразования выражаются и в ситуационно-обусловленной гибридизации дискурса за счет включения маорийских слов повседневной жизни и быта: kai – food / пища, wai – water / вода, whare – house / дом, whenua – land, afterbirth / земля. Маорийские концепты все чаще активизируются как общекультурные (ngati, tiki, haka). Системные изменения в картине мира пакеха трансформируют локальный и региональный тип когнитивной идентичности в направлении сближения с маори.

  Уровень модельных трансформаций картины мира маори продемонстрирован развитием важнейших традиционных концептов как культурно-когнитивных моделей: rangatira (вождь) rangatira-tanga (Царствие Небесное), tino rangatira (государственная власть); waka (каноэ) waka tuarangi (космический корабль), waka turoro (скорая помощь) и др. Наиболее значимые заимствованные концепты обретают свойства когнитивных моделей и служат средством восприятия разнообразных новых явлений: kingi (король) whare kngi (дворец, дословно «дом короля»), whaikngi (игра в шахматы, дословно «найди короля»).

В картине мира пакеха формирование когнитивных моделей на основе заимствованных маорийских лексем связано с тиражированием оценочных признаков необычности, экзотичности, отсталости и сниженности: Taranaki (excessively rural or hick) – что-то деревенское, слишком отсталое  (Taranaki  gate, Taranaki drive). Вследствие этого, когнитивные модели, сложившиеся в картине мира пакеха на основе маорийских заимствований отличаются выраженной «чужой» этнокультурной маркированностью и нередко сопровождаются негативной оценочностью:  Maori screwdriver – hammering the screw in with a hammer, Maori sidestep – barging straight into somebody, Maori holyday – the day following payday [NZS, Oxford]; Maori cannon – a blunder at billiards [RDNZE].

Уровень аксиоматических изменений представлен взаимодействием в сознании маори и пакеха «своих» и «чужих» прецедентных феноменов, а на культурно-языковом уровне – «своих» и «чужих» прецедентных текстов.

В картине мира маори аксиоматические изменения вызваны взаимодействием традиционных мифологических маорийских текстов и христианской Библии. В результате такого взаимодействия в картине мира маори появлялись новые прецедентные феномены: прецедентные имена- теонимы: Wairua Tapu (Святой Дух), Io (Верховный  бог, встроенный  в генеалогию богов маори и в генеалогию самих маори), прецедентные тексты: E To Matou Matua (Отче Наш), Paipera Tapu (Священное Писание), гибридизированные прецедентные высказывания: M te Atua! Mo te kingi! Me te whenua! (Во имя Бога, за Короля, за страну).

Уровень аксиологических сдвигов ярко выражен в традиционных маорийских концептах, которые получили новые аксиологические маркеры и на основе которых сформировались новые аксиологические концепты iwi (племя нация), whenua (земля племени страна), mana (энергетическая сила человека, вождя престиж и слава всей страны). Указанные инновации оказывают влияние на все типы когнитивной идентичности маори: локальный, региональный и цивилизационный. Тем не менее, полной смены когнитивной идентичности маори не происходит. Традиционные аксиологические концепты маори ищут реализации в новых прецедентных высказываниях: iwi (племя) – “We Be Iwi before We Be Kiwi...” [Pouarahi, 2008] – «Мы были маорийским племенем до того, как стали Киви». Крылатая фраза “...you can’t take the iwi out of kiwi” – «ты не сможешь изъять маорийскую идентичность из Киви» и название социальной сети и торговой марки Kiwi Iwi свидетельствуют о том, что формируется новая аксиома лингвокультуры: Iwi is a part of Kiwi.

В картине мира пакеха аксиоматические преобразования связаны с интериоризацией клишированных маорийских прецедентных высказываний: приветствий (kia ora – hello / здравствуй, e noho ra – goodbye / до свидания, ka kite ano –  catch you later / увидимся позже), прецедентных текстов (маорийской мифологии), прецедентных имен (Maui, Tane, Papa). Тем не менее, маорийские прецедентные имена в картине мира пакеха при заимствовании нередко утрачивают «объемность», например, мифологемы трансформируются в мифемы, либо вовсе теряют аксиоматические свойства. Выявлена гибридизация воспроизводимых феноменов (паремий и идиом):  to put the cat among the kereru, где kereru – исконно новозеландский  вид голубя; dead as a moa, где moa – вымершая гигантская  птица Новой Зеландии; we are in the same waka, где waka –маорийское каноэ.

Аксиологические сдвиги в картине мира пакеха под влиянием картины мира маори включают формирование ценностей «бикультурализм» и «экосистема», затрагивают локальный и территориально-государственный тип когнитивной идентичности пакеха.

  Отличие в результатах взаимодействия картин маори и пакеха касается принципа синкретичности–дискретности этнокультурных концептуальных признаков и концептов; картина мира пакеха аддитивна, указывает на сложение дискретных культурно-когнитивных величин, четкую этнокультурную маркированность «чужих» концептуальных признаков, картина мира маори синкретична и свидетельствует о культурно-когнитивном смешении, слитности.

Разделяя положение Г.Т. Хухуни о том, что языковая общность может сопровождаться достаточно сильной национально-культурной отчужденностью [Хухуни, 2000], мы вводим тезис об аксиологической резистентности как одном из способов взаимодействия картин мира. Под аксиологической резистентностью подразумевается сопротивляемость ценностных ориентиров  к инокультурным воздействиям. Данный процесс носит реактивный характер и по своей природе является естественной защитной реакцией на инородное лингвокогнитивное вмешательство. Аксиологическая резистентность препятствует полной трансформации когнитивной идентичности. Основываясь на теории ценностей Л.Б. Эрштейна, считаем, что именно аксиологический комплекс дает человеку возможность отбирать в свои стереотипы конкретные модели поведения, в том числе и лингвокогнитивного поведения. Система ценностей является тем барьером, фильтром, арбитром, который лежит между внешним миром, окружающим человеческий коллектив и его внутренней картиной мира. Аксиология является регуляторной системой когнитивного и языкового реагирования на поступающие раздражители, именно она определяет, какие из возможных психических и поведенческих реакций будут проявлены, а какие будут запрещены и отвергнуты [Эрштейн, 2008, с. 42].

Следствием аксиологической резистентности является генерирование концептов-антител к инородному культурно-когнитивному влиянию. Само определение концептов-антител предполагает формирование разнообразных оценочных противопоставлений и оппозиций («нормальный – анормальный»; «правильный – неправильный» и др., влекущих за собой, как правило, противоположную или негативную оценку чужеродных культурно-когнитивных влияний. Типичным примером аксиологической резистентности является формирование стереотипических концептов – этностереотипов. В картине мира маори противопоставления в рамках оппозиции Mori – Pkeh можно проследить на примере сочетаний mate Pkeh (болезни пакеха) и mate Mori (болезни маори);  tangata Maori – tangata Pakeha (tangata – люди);  taha Pkeh – taha Mori (taha – side, part – сторона, часть, здесь: культура, традиции). В картине мира пакеха аксиологическая сопротивляемость наблюдается в выражениях, формируемых лексемой maori: Maori mile – an undetermined distance, similar to an Irish mile, Maori time – easygoing, unconcerned about time [Oxford].

В отличие от картин мира маори и пакеха, новозеландская национальная картина мира, сформированная национально-значимым аксиологическим комплексом, практически лишена аксиологической сопротивляемости, а напротив обладает высокой проницаемостью к этнокультурным воздействиям и является полем пересечения этнокультурных картин мира. В национальной новозеландской картине мира отражаются все системные, модельные, аксиоматические и аксиологические модификации, направленные на сближение этнокультурных картин мира под эгидой национальной аксиологии.

Новозеландская национальная картина мира является полем наиболее интенсивного взаимодействия картин мира маори и пакеха. Эволюция семантической структуры заимствованной из языка маори лексемы kiwi, номинирующей основной новозеландский символ, является символическим воплощением «поведения» маорийских заимствований в новозеландской национальной картине мира – от «экзотики» к «национальной символике»: exotic native (исконное экзотическое) – home native (исконное родное) – symbolic (символическое) – consolidating, integrating (интегрирующее, объединяющее) – national symbol (национальный символ). На современном этапе концепт-символ kiwi является выразителем ценностей бикультурализма, мультикультурализма, гражданственности, единства общества. Лексема нередко сочетается с маорийскими заимствованиями, например, Kiwi whanau, где whanau – семья, общая семантика выражения – a New Zealand diaspora abroad (regardless of ethnic affiliation): “Today was the official opening …. We were privileged to be in the company … of many Kiwi Expats that came to meet with their Kiwi whanau” [Lights, Camera, and You On, 2009]. Маорийские лексемы ngati, whanau, iwi содержат в своей семантике указание на общность и объединение, основанное на кровных узах и социальных отношениях, поэтому во фразах Kiwi whanau, Kiwi iwi, ngati kiwi интегрирующая функция выражена дважды.

Формирование «объемности», нового вертикального контекста происходит не только в рамках содержания отдельных лексем-символов, но и в пределах всей лексико-семантической группы символов. Новая языковая структура создается как культурно-когнитивная гиперструктура. За каждой лексической единицей стоит комплекс фоновых знаний, а за общим перечнем символов – скомпрессированная история и культура всего общества. Перечень национальных символов свидетельствует об иконизации разных этнокультурных образов, одна часть которых восходит к картине мира коренного населения маори (kowhai, paua), другая часть – к картине мира европейских переселенцев пакеха (gumboots, sheep, bach, number 8). Общий список  иконических концептов свидетельствует о взаимодействии этнокультурного в национальном, это же  переплетение заметно выражено и в содержании самих иконических концептов: It is as Kiwi as pavlova and pohutukawa trees in summer … that creates a picture of what it is to be a New Zealander” [NZ Herald, Sep. 30, 2005].

В данном предложении Kiwi, pohutukawa (вид исконного новозеландского дерева) и pavlova представлены как эталоны символов, по которым оцениваются и другие претенденты на эту роль. Это же характерно и для следующего примера: “A bach is as Kiwi as pavlova, Buzzy Bees, Jandals and black T-shirts. It is a part of our mythology” [NZ Herald, Dec. 27, 2000].

Перечисленные выше, а также и другие единицы-обозначения иконических концептов новозеландской картины мира, восходят к разным тематическим группам-источникам: «исконная флора и фауна» (pohutukawa, kauri, silva fern), «жизнь колониального периода» (bach, number 8), одежда (jandal, black T-shirt, gumboots, Swanndri), «культурные и исторические события» (Pavlova, ANZAC), кухня (hockey pokey, Wattie’s). Вероятно, соответствующие предметные области наиболее подходящи для национальной иконизации, поскольку являются воплощением всей национальной истории в сгущенном, компрессионном виде, а каждый из иконических концептов «заслужил» свое право быть символическим репрезентантом нации.

Вследствие этого, не случайно, что символические концепты, обозначенные данными лексическими единицами, обладают концентрированной аксиологической насыщенностью, являются выразителями национальных ценностей. В их содержании, как правило, обнаруживается аксиологический комплекс из нескольких общенациональных ценностных ориентиров, среди которых обязательным является ценность национальное единство, для достижения чего они, собственно, и создаются. Помимо этого, например, иконические концепты pohutukawa, kauri, silva fern, kiwi, kowhai, paua shell выражают ценности исконности и бикультурализма нации, ценности экологии, а концепты gumboots и bach содержат аксиологический компонент история освоения страны, концепт-символ Wattie’s  (первый новозеландский консервированный продукт) включает ценностную доминанту экономическая независимость.

Анализ новозеландской национальной мифологии позволил выделить следующие значимые мифологемы, функционирующие в национальной картине мира и являющиеся продуктом взаимодействия картин мира маори и пакеха: мифологема исконного происхождения нации, мифологема государственности и независимости, экологическая мифологема, мифологема героизма и мужественности нации, мифологема бесклассовости и однородности общества.

Так, новозеландское национальное мифотворчество направлено на объяснение происхождения и особой судьбы нации. Когнитивная идентичность молодой миграционной нации, нуждается в укорененности (термин Н.Б. Мечковской [Мечковская, 2000]) на освоенной территории, поэтому познавательный процесс направлен на поиск подходящих для этого мотивов, как в истории коренного населения, так и в истории опыта освоения страны европейцами. Для концептуальной картины мира новозеландцев свойственно и переплетение этих мотивов.

Мифологема исконного происхождения нации воплотилась в серию мифов о полинезийской миграции на острова Новой Зеландии, известных как “The Great New Zealand Myth”, “The Great Fleet” myth, “The Great Migration” myth [ENZ; Te Ara]. Данные мифы частично основаны на традициях маорийской мифологии, но пропущенные сквозь национальную аксиологию, обрели новое звучание и новое назначение. 

Например, «Великий новозеландский миф», “The Great New Zealand Myth” воплощает в себе такие основные ценности национальной картины мира, как исконность и бикультурализм нации, и с этой точки зрения дает обоснование названия страны на языке маори Aotearoa.

Мифемы первых каноэ (Aotea, Arawa, Tainui,  Kurahaupo, Mahuhu  и др.) широко функционируют в национальном сознании как средства топонимической и антропонимической идентификации, а также одновременно и символизации национального новозеландского: Te Arawa Lakes Trust; Arawa Park; Arawa Fine Wines; Te Arawa St; Te Arawa kapa haka groups; Tainui Group Holdings; Tainui Maori Garden; Tainui Hotel; Kurahaupo – Kurahaupo Ki Te Waipounamu Trust; Kurahaupo St.

Данные примеры свидетельствуют, что новозеландские национальные мифы о происхождении нации используют мотивы маорийской мифологии, демонстрируют собой взаимодействие картины мира маори и новозеландской национальной картины мира, а также взаимодействие картин мира маори и пакеха через посредничество национальной картины мира. Национальное мифотворчество является идеологическим инструментом закрепления в новозеландской картине мира национальной аксиологии. Многие мифемы обретают функции национальных символов. 

В новозеландской национальной картине мира активно функционируют  маорийские прецедентные тексты (полинезийские мифы). Современные лексикографические источники новозеландского варианта английского языка послужили основанием для выделения особой группы теонимов: имен полинезийских мифологических богов и полубогов – Tane, Tane Mahuta, Tangaroa, Rongo, Tumatauenga, Rangi, Papa, Maui и др.

В ходе анализа функционирования данных теонимов выяснилось, что в новозеландском масс-медийном дискурсе, не подвергаясь деонимизации, они служат средством целенаправленного создания у аудитории аллюзий на полинезийские мифологические сюжеты. Кроме того, исследование современной новозеландской ономастики выявило явления вторичной метафорической онимизации теонимов полинезийской мифологии. Данные языковые факты позволяют предполагать, что в новозеландской картине мира сложились и активно функционируют особые амбивалентные концепты, осуществляющие перенесение полинезийского мифологического мотива в современную концептуальную среду.

Изучение мифов и легенд маори, а также их сопоставление с мифами и легендами других культур Полинезии позволило признать обозначенные теонимами мифологические образы в маорийской картине мира мифологемами. Мифологема является культурно-обусловленной образной формой интерпретации идеи коллективного бессознательного о происхождении мира и существующем порядке вещей [Кордонский, 2000], т.е. некий гносеологический образ  [Шульга, 2006], задающий тему, инвариант, мотив многих мифов [Бодарец, 2004; Ольховикова, 1992; Садовская, 2008]. Эти свойства характерны и для  изучаемых концептов: все они служат образным представлением общей идеи сотворения мира, с каждым из концептов сопряжена целая серия мифологических историй (как в культуре маори, так и в других культурах Полинезии), многие образы имеют сразу несколько имен, каждое из них развивает свою линию мифологического сюжета.

Изучение новозеландского масс-медийного дискурса выявило, что, при  сохранении генетической связи с полинезийскими мифологемами, мифемам свойственны сюжетная одноплановость, деиндивидуализация персонажа, ведущая к новой символизации, устранение прежней эталонности, развитие самостоятельных признаков, не связанных с мифом. 

Так, например, в образе создателя всего живого Тане в новозеландской картине мира наиболее часто акцентируется единственная сюжетная линия Тане – хранитель лесов, вследствие чего концепт, преимущественно,  актуализируется в ситуациях экологической тематики. Индивидуальные черты образа Тане, характерные для мифологемы маори, не проявлены, образ функционирует, в основном, как символ исконной новозеландской флоры.  Об этом свидетельствует, например, сочетание children of Tane (дети Тане), используемое в отношении растений: “It... is an encouragement to native plant lovers and an opportunity to catch a glimpse of the way we as New Zealanders relate to our green children of Tane” [Stuff: March 15, 2009]. 

Исследование показало, что в современной новозеландской картине мира архаичная мифологема Мауи трансформируется в социальную мифологему, для которой характерны выражение национальной аксиологии, идеи «общего блага».  Конкретные контекстные употребления имени Maui в новозеландском варианте английского языка свидетельствуют о проникновении маорийских прецедентных имен и высказываний, прежде всего, в публицистический дискурс. В новозеландскую картину мира интегрируются представления о прецедентных феноменах маорийской картины мира:  “We are all children of Maui, we are all sons and daughters of the Pacific” [NZ Herald, May 6, 2009]. Мифологема Мауи служит в этом примере символом Океании в целом. Стремление закрепить маорийские мифологические наименования в топонимике (Te Ika a Maui – рыба Мауи) отражает общенациональные ценности исконности, бикультурализма и единства нации и подтверждает социальную направленность развития мифологемы Мауи. 

Лингвокогнитивные модели маори становятся основой для создания общекультурных познавательных моделей, отличающих новозеландское концептуальное пространство (waka (waka-jumping); taha (Taha Kiwi – Kiwi way of life both at home and abroad). 

Помимо взаимодействия картин мира маори и пакеха рассмотрена интеграция этноконцептосфер в концептуальное пространство новозеландской мульти- лингвокультуры. Концепты, восходящие к картине мира той или иной этнической группы и интегрированные в новозеландское концептуальное пространство, составляют в нем этническую концептосферу или этноконцептосферу. Этнические концептосферы (океанийская и китайская) взаимодействуют с основными этнокультурными картинами мира при аксиологическом посредничестве этностереотипа. Среди многочисленных оскорбительных прозвищ полинезийцев – bunga, coconut,  китайцев – chink, chinkie, banana. Интеграция океанийской этноконцептосферы в новозеландскую национальную картину мира осуществляется по пути преодоления аксиологической резистентности, сформированной ранее в картине мира пакеха, вследствие чего происходит смена отрицательной коннотации этностереотипических прозвищ на положительную coconut и нейтральную Pasifika, hulahaka. Отличительной чертой является формирование обобщенной этнической идентичности выходцев из Океании – nesians от Polynesians, PI от Pacific Islander, Pasifika. Океанийская концептосфера системно интегрируется в новозеландское концептуальное пространство и служит источником продуктивных когнитивных моделей (lavalava, hula, tapa).

Аксиологическая резистентность характерна и в отношении интеграции китайской этноконцептосферы. На современном этапе китайская этноконцептосфера по-прежнему определяется негативным этностереотипом. Быстрое увеличение китайской диаспоры и связанные с этим опасения зафиксированы в словах и выражениях: kiwiasaition; Asia Down Under; yellow-rugby, beer-drinking New Zealand. Тем не менее, предположительно в дальнейшем интеграция китайских этноконцептов в новозеландское концептуальное пространство будет осуществляться  извне, т.е. из аутентичной китайской картины мира (в Китае), при сохранении аксиологического барьера к интеграции китайской этноконцептосферы внутри концептуального пространства Новой Зеландии. В целом, исследование показало, что традиционно евроцентрическое мировоззрение новозеландцев эволюционирует в направлении национального единения на основе признания ценности разных культур. Новозеландская картина мира становится все более синкретичной, чем подчеркивается уникальный характер нации, ее отличие от других и достигается воплощение ценности мультикультурализма.

Таким образом, методологический потенциал лингвокогнитивного,  лингвокультурологического и социолингвистического направлений позволил сформировать основы теоретического подхода, обосновать категориальный аппарат, установить и применить на практике комплекс инструментальных процедур, необходимых для  исследования процессов и механизмов взаимодействия концептуальных картин мира и выявить способы их лингвистической актуализации. Создание динамической модели лингвокогнитивных взаимодействий позволяет дать более глубокое объяснение причин и результатов культурно-языковых контактов.

Основное содержание работы отражено в следующих публикациях автора:

Монографии и учебные пособия:

  1. Николаева О. В. Лексическая подсистема как средство доступа к национальному сознанию: монография. – Владивосток: Изд-во Дальневост. ун-та, 2004. – 188 с.
  2. Николаева О. В. Куда дрейфует «Вака»?: Новозеландская мульти- лингвокультура в динамике взаимодействия картин мира: монография. – Владивосток: Изд-во Мор. гос.  ун-та, 2010. – 437 с.
  3. Николаева О. В.  Language Situation in New Zealand (Языковая ситуация в Новой Зеландии): учебник. – Владивосток: Изд-во Мор. гос.  ун-та, 2009. – 112 с.

Статьи в ведущих рецензируемых научных журналах и изданиях, рекомендованных ВАК:

  1. Николаева О.В. Взаимовлияние концептуальных картин мира маори и пакеха в условиях бикультурной среды в Новой Зеландии // Вестник Новосибирского государственного университета. – 2007. –  Т. 5. – Вып.1. – С. 20–30. (на дату подачи статьи – 05.06.2006 – Вестник НГУ был рекомендован ВАК)
  2. Николаева О.В. Аксиологические особенности концептуальной картины мира маори // Вестник Пятигорского государственного лингвистического университета. – 2010. – № 2. – С. 169–172.
  3. Николаева О. В. Когнитивная модель waka в языковом пространстве Новой Зеландии // Известия Уральского государственного университета. – 2010. – № 3 (79). – С. 203–209.
  4. Николаева О.В. Эволюция океанийских этнических концептов в новозеландской картине мира // Вестник Поморского университета. – 2010. – № 7. – С. 279–284.
  5. Николаева О.В. Полинезийские мифологемы в новозеландской картине мира // Социальные и гуманитарные науки на Дальнем Востоке. –  2010. –  № 2 (26). – С. 62–67.
  6. Николаева О.В.  Polynesian Mythological Images in the New Zealand Worldview // Социальные и гуманитарные науки на Дальнем Востоке. – 2010. –  № 2 (26). – С. 228–232.
  7. Николаева О. В. Когнитивные модели традиционной культуры маори // Известия Самарского научного центра Российской академии наук. –  2010. – Т. 12. – № 5 (2). – С. 527–534.
  8. Николаева О.В. Эволюция картины мира маори как результат когнитивно-культурных контактов маори и пакеха в Новой Зеландии (на примере концептосфер «христианство» и «государственность») // Вестник Пятигорского государственного лингвистического университета. –  2010. – № 4. – С. 167–170.
  9. Николаева О.В. Новозеландская картина мира сквозь призму национальной символики: аксиологический потенциал иконических концептов // Вестник Иркутского государственного лингвистического университета. – 2011. – № 1 (13). – С. 152–159.
  10. Николаева О.В. Понятие концептуального пространства в методологии языкознания // Личность. Культура. Общество. – 2011. – Т. 13. – Вып. 2 (63–64). – С. 186–197.

Статьи и материалы:

  1. Николаева О.В. Интеграция этнических концептосфер в новозеландскую концептуальную картину мира // Социальные и гуманитарные науки на Дальнем Востоке. – 2009. – № 1 (21). – С. 48–54.
  2. Nikolaeva O.V. Integration of Ethnic Conceptual Fields into the New Zealand Worldview // The Humanities and Social Studies in the Far East. – 2009. – № 1 (21). – С. 154–159.
  3. Николаева О. В. Русские образы за рубежом: Pavlova в Новой Зеландии // Россия – Восток – Запад: проблемы межкультурной коммуникации: материалы 4-й междунар. науч. конф. – Владивосток: Изд-во Дальневост. ун-та, 2009. –  Ч. I. – С. 107110.
  4. Николаева О. В., Тарасова Я.О. Тематическая группа «Флора и фауна» в новозеландской идиоматике // Культурно-языковые контакты: сб. науч. статей. – Владивосток: Изд-во Дальневост. ун-та, 2009. – Вып. 13. –  С. 276283. 
  5. Николаева О. В., Шубина Д.С. Когнитивные аспекты исследования новозеландского сленга (на материале концепта remoteness) // Культурно-языковые контакты: сб. науч. статей. – Владивосток: Изд-во Дальневост. ун-та, 2009. – Вып. 13. –  С. 283291. 
  6. Николаева О.В. Этнические  концептосферы в новозеландской концептуальной картине мира // Язык, культура, общество: тезисы докладов междунар. науч. конф. – М.: РАН – «Вопросы Филологии» – Московский институт иностранных языков, 2009. – С. 45.
  7. Nikolaeva O.V. The Kiwi Cultural Domain in New Zealand English // Building Bridges with Languages and Cultures (Языки и культура: наводим мосты): тезисы междунар. конф. – Владивосток: Изд-во Дальневост. ун-та, 2008. – C. 75.
  8. Nikolaeva O.V. New Zealand Cultural Domains: Kiwi // Building Bridges with Languages and Cultures (Языки и культура: наводим мосты): материалы междунар. конф. – Владивосток: Изд-во Дальневост. ун-та, 2008. – Т. I. – С. 85–89.
  9. Николаева О.В. Интеграция океанийской этноконцептосферы в новозеландскую концептуальную картину мира (на примере концепта Pacific Islander) // Мировая культура и язык: взгляд молодых исследователей: материалы VIII Российской научно-практической конференции. – Томск, 2008. – Ч. I. – С. 31–37.
  10.   Nikolaeva O.V. New Zealand Worldview in a State of Transition The Shift “from Bicultural to Multicultural” // Россия – Восток – Запад: проблемы межкультурной коммуникации: программа и тезисы 3-й междунар. науч. конф. – Владивосток: Изд-во Дальневост. ун-та, 2007. – C. 128–129.

1 о едином лингво-культурно-когнитивном комплексе, составляющем этноязыковое сознание, говорит И.В. Привалова [Привалова, 2006].

2 аксиома (греч. axioma) – очевидность, ясная по себе и бесспорная истина, не требующая доказательств  [Даль, 2008]

3Знак  указывает на взаимодействие картин мира и / или концептосфер.




© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.