WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

 

На правах рукописи

ПСУРЦЕВ  Дмитрий Владимирович

СМЫСЛОФОРМИРОВАНИЕ ХУДОЖЕСТВЕННОГО ТЕКСТА: ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ ОСНОВАНИЯ
ЛИНГВОСТИЛИСТИЧЕСКОГО ПОДХОДА

Специальность 10.02.19 – Теория языка

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени

доктора филологических наук

Москва – 2009

Работа выполнена в Государственном образовательном учреждении высшего профессионального образования «Московский государственный лингвистический университет».

Официальные
оппоненты:

доктор филологических наук,
доцент
Голикова  Татьяна  Александровна

доктор филологических наук,
доцент
Ирисханова  Ольга  Камалудиновна

доктор филологических наук,
профессор
Сулейманова  Ольга  Аркадьевна

Ведущая организация:

ИНИОН  РАН

Защита диссертации состоится  «___» ___________ 2009 г. в ___ часов на заседании диссертационного совета Д 212.135.02 по защите диссертаций на соискание ученой степени доктора наук при Государственном образовательном учреждении высшего профессионального образования «Московский государственный лингвистический университет» по адресу: 119034, г. Москва, ГСП-2, ул. Остоженка, д. 38.

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Государственного образовательного учреждения высшего профессионального образования «Московский государственный лингвистический университет».

Автореферат разослан  «___»___________ 2009 г.

Ученый секретарь

диссертационного совета                                В.С. Страхова

Реферируемая диссертация посвящена разработке такого лингвистичес­кого подхода к интерпретации, который,  обладая свойствами универсаль­ности, объек­тивности и применимости ко множеству художественных текстов, позволял бы получать на выходе вполне определенный смысловой продукт, представляю­щий собой объективируемый, «воспринимаемый» (В.З. Демьянков) результат интер­пре­тации. В фокусе внимания при этом оказы­ваются вопросы смыслоформиро­вания целостного текста, неразрывно связанные с динамикой восприятия стили­стически маркированных структур в процессе интерпретации.

Соответственно, объектом нашего исследования является целостный ху­дожествен­ный текст, а предметом исследования – механизм и параметры его лингви­стически (лингвостилистически) понимаемого смыслоформи­рования.

Цель настоящей диссертации, носящая, в силу фундаментальности проб­ле­мы смысла, многоплановый характер, заключается в разработке теорети­ческих оснований лингвистического (лингвостилистического) рецептив­ного подхода к смыслоформированию на уровне целостного художест­венного текста и в демон­страции практического применения этого подхода.

Вытекающие из данной цели задачи работы – как общетеоретического, так и более конкретного плана – состоят в следующем:

  • Проанализировав ряд теорий и концепций, за дисциплинарными границами лингвистики и в их пределах, отобрать идеи и поло­жения, которые могут быть использованы при выработке указанных теорети­ческих оснований; эти идеи и положения касаются целого ряда проб­лем (перечисленных далее в связи с Главой 1 работы).
  • Определить центральную категорию смыслового описания в рамках лингвистического подхода, ее статус и набор ее характеристик, другие категории смыслового анализа.
  • Описать механизм и параметры смыслоформирования художествен­ного текста, релевантные для лингвистического подхода, а также взаимоотно­шение объективной и модально-релятивной составля­ющих смыслоформирования.
  • Описать «алгоритм» интерпретации и схему анализа текста, позволя­ющую получить на выходе смысловой продукт, адекватный лингви­стическому подходу.
  • Уточнить с позиций функциональной стилистики место исследуемых явлений относительно ряда «функциональный стиль» – «идиостиль».
  • Уточнить, с точки зрения предлагаемого подхода, понятие «худо­жественности».
  • Дать примеры практического анализа целостных художественных текстов, демонстрирующие эффективность предлагаемого подхода.
  • Исследовать способы взаимодействия объективной и модально-релятивной составляющих в процессе смыслоформирования, соот­носящиеся с соответствующей типологией художествен­ных (англо­язычных) текстов, попытка которой предпринимается в работе. 

Актуальность исследования обусловлена, с одной стороны, необходи­мо­стью систематизировать разнородные представления о смыслоформиро­вании (целостного) художественного текста, накопленные в смежных с линг­вистикой дисциплинах и в самой лингвистике, и предложить на основе этих данных линг­вистический подход к смыслоформированию, обладающий свойствами универ­сальности, объективности и применимости ко множеству текстов. Создание тако­го подхода, в свою очередь, представляется актуаль­ным в силу того, что позволя­ет методологически четко, избегая аморфной междисциплинар­ности, опре­делить возможности лингвистики/стилистики в области смыслового анализа на уровне целостного текста и разграничить сферы интересов лингвис­тики и смеж­ных дисциплин (эстетики, литерату­роведения, психолингвистики и проч.). С дру­гой стороны, актуальной, несомненно, является попытка более ясно определить – в контексте рассматривае­мых проблем – суть самого явления «художествен­ности», воздействия художест­венного текста на читателя. Эта попытка, осущест­вляемая с после­довательно лингвистических позиций, дополняет анало­гичные попытки дру­гих дисцип­лин и позволяет получить новое представ­ление о «материальной подкладке» эстетического воздей­ствия художест­венных произведений.

Научная новизна диссертации заключается в том, что в ней представлен новый лингвостилистический подход к смыслоформированию художествен­ного текста.

В настоящем исследовании впервые:

  • комплексно рассматривается лингвистическая проблематика смысло­формирования на уровне целостного художественного текста;
  • анализируются под единым, задаваемым целью исследования, углом зрения взгляды на смыслоформирование ученых, работавших в раз­лич­ных, зачастую отдаленных друг от друга дисциплинарных тра­дициях;
  • вводятся и характеризуются новые категории смыслового описания на уровне целостного художественного текста, отвечающие интересам лингвистики/лингвостилистики – смысловое построение и две его составляющие (факту­альная и образно-ассоциативная);
  • определяется и описывается механизм смыслоформирования худо­жест­венного текста, связанный с вводимым нами принципом динами­ческого политропоморфизма;
  • предлагается поэтапная схема анализа текста, дающая возможность дина­мически учитывать вклад в его смыслоформирование стили­стических (образно-ассоциативных) компонентов и получать на выходе объективи­рованный результантный продукт интерпретации – смысловое построение;
  • описываются основные способы взаимодействия фактуальной и образно-ассоциативной составляющих смыслового построения в современных текстах англоязычной художественной литературы;
  • указывается на специфический континуальный характер поступления образно-ассоциативной информации, присущий ряду художествен­ных текстов, и вводится понятие образно-ассоциативного континуума.

Материалом для исследования послужили прозаические тексты англо­язычной художественной литературы (хотя возможность приложения тех же принципов к текстам на других языках очевидна). Поэтические тексты нами не изуча­лись, ввиду присущего им целого ряда дополнительных свойств, свя­зан­ных с особыми функциями ритма, рифмы, просодии и т. д., требующими специализированного изучения. Иллюстративный материал по возможности представлен в главах работы, но какая-то часть его для удобства сосредото­чена в приложениях.

Методология работы, в философско-теоретическом плане, связана с иде­ями герменевтики (принцип постижимости смысла, проблематика герменевтического круга) и феноменологии (принцип интенциональности, конструирования объектов сознанием); в языковедческом плане – с об­ширным комплексом современных идей лингвистического или смежного с лингвистикой порядка (А.А. Потебня, А.Ф. Лосев, Я. Мукаржовский, Р.О. Якобсон, Ю.Н. Тынянов, К. Брукс, Э.Д. Хирш, В. Изер, М.М. Бахтин, Г.О. Винокур, Н.И. Жинкин, Ю.М. Лотман, И.Р. Гальперин, В.З. Демьянков, С.И. Гиндин, и др.).

Основным практическим методом исследования являлся метод комп­лексного лингво­сти­листического анализа, разработанный в научной школе И.Р. Гальперина (и шире, в школе МГПИЯ–МГЛУ), в его приложении к целостному худо­жественному тексту, воспринимаемому в динамике, по возможности прибли­женной к реаль­ной динамике интерпретации.

Теоретическая значимость диссертации состоит в том, что данное ис­сле­дование способствует уточнению и развитию представлений о художест­венности как особом способе смыслоформирования в дискурсе; предлага­емая лингвости­листическая модель интерпретации художественного текста пред­ставляется про­дуктивной базой для дальнейших исследований подобной направленности, теоре­тического и приклад­ного характера. В работе сводятся воедино многие сущест­венные в общетеоретическом и методологическом плане проблемы: взаимоот­ношения процессов порож­дения и интерпретации текста, реализации принципа «ядро-периферия» в дискурсе, соотношения линейного и надлинейного аспектов обработки информации в процессе интерпретации, способности нашего сознания компрессировать на разных уровнях поступающий поток информа­ции, взаимного давления целостного речевого произведения и его частей и др. Существенными для теории сти­листики можно считать трактовку художест­венности как поля, образуемого различными комбинациями признаков, привлечение внимания к уровню микроидиостиля, где проявляется смысло­стилевое своеобразие конкрет­ного текста, соответствующее уникальному авторскому намерению, четкую поста­новку вопроса о масштабе лингвисти­ческого описания и размере текстовых объектов. Предложенный понятий­ный аппарат и методика могут быть исполь­зованы при изучении и сопостав­лении художественных текстов, созданных на других языках и в различные периоды развития литературы; при сопоставлении оригиналов и переводов художественных текстов.

Практическая ценность диссертации заключается в том, что предло­женная в работе модель интерпретации художественного текста может использоваться лингвистами при проведении стилистических исследований различной направ­ленности. Кроме того, результаты исследования могут найти применение в лекционных курсах и семинарах по общему языкозна­нию и стилистике, стили­стике английского языка, интерпретации текста, в практике преподавания английского языка и перевода в языковых вузах.

Результаты исследования прошли апробацию на заседаниях кафедры общего и сравнительного языкознания МГЛУ и кафедры перевода англий­ского языка переводческого факультета МГЛУ в 2007 – 2008 гг., а также в докладах и выступлениях на международных конференциях (Москва, МГЛУ 2002; Москва, МГЛУ 2005; Москва, РУДН 2006; Москва, РГСУ 2006).

Достоверность и обоснованность полученных результатов обеспечива­ются, прежде всего, комплексным характером методики исследования, об­ширным и глубоким изучением теоретических и практических трудов, отно­сящихся к области исследования (в библиографии содержится 255 источников), а также представительностью проанали­зированного языкового текстового материала.

Поставленные в диссертации цели и задачи определили структуру исследования. Диссертация состоит из введения, трех глав, списков цити­руемой научной и художественной литературы, текстовых приложений.

Во Введении обосновываются выбор темы и специфика данной работы, свя­занная с постановкой и решением проблемы смысла на почве лингвисти­ческой стилистики, являющейся полноправной частью общего языкознания; определя­ются объект и предмет исследования, материал исследования и метод его ана­лиза; раскрывается новизна работы, отмечается актуальность, теоретическая и практическая значимость исследования; формулируются цели и задачи работы, описывается ее структура.

В Главе 1 содержится аналитический обзор по интере­сующим нас во­просам, имеющий целью обосновать наш собственный подход, пред­лагаемый в Главе 2. Рассматривается широкий спектр мнений и воззрений ученых конца XIX–XX вв., чьи работы располагаются в русле не только лингвистики, но и смежных по отношению к лингвистике дисциплин. Наше внимание при­вле­кают те моменты глубинного сходства, аналогизма, которые, просматрива­ясь в отличных друг от друга, в том числе разнодисциплинарных концепциях, обладают, как нам представляется, объективной ценностью и перспектив­ностью для решения наших задач.

В Главе 2, в рамках изложения нашего подхода, представлены основные категории описания смысла: смысловое построение, являющееся «воспри­нима­емым», вербализованным результатом интерпретации, и две состав­ляющие смыс­лового построения – фактуальная и образно-ассоциативная. Предлагается наша трактовка механизма смыслоформиро­вания художествен­ного текста (прин­цип динамического политропомор­физма), из которой, в свою очередь, вытекает трак­товка актуальной проб­лемы так называемой «худо­жественности» (соотно­шение признаков худо­жественного текста, «художест­венность» как поле относи­тельно проявлен­ности этих признаков). В данной главе затрагиваются и некото­рые дру­гие существенные проблемы, имеющие теоретическое, методологическое, прак­тическое значение; в том числе, пред­лагается схема интерпретации целост­ного художественного текста, направ­ленной на получение смысло­вого постро­ения, и дается подробный пример анализа по указанной методике.

Глава 3 посвящена описанию основных модусов, или способов взаимо­дей­ствия фактуальной составляющей и стилистической состав­ляющей смысла худо­жественных текстов в современной англоязычной литературе, и вклю­чает приме­ры анализа текстов (относящихся к жанру «короткого рас­сказа»), характеризую­щихся с точки зрения смыслофор­мирования тем или иным модусом. Следует подчеркнуть, что результаты анализа на почве конкрет­ного языка и в конкретный период существования литературы, с од­ной стороны, позволяют развить и допол­нить общие теоретические поло­жения, высказан­ные в предыдущей главе, и, с другой стороны, подтверждают универ­сальную действенность общих положений.

Содержание и основные результаты исследования.

Введение.

Во вводной части работы, наряду с формулированием цели, задач и других научно-методических характеристик диссертации, существенное внимание уделяется обоснованию того ракурса, который свойствен нашему исследованию, и уточнению направления этого исследования.

Не отрицая междисциплинарного характера проблемы смысла и, более того, признавая необходимость и полезность осмысления идей и матери­ала, накоплен­ных в смежных с лингвистикой областях, мы вместе с тем хотели бы вер­нуться к «лингвистическому самоопределению» – как в поста­новке проб­лемы, так и в ее решении. По сути нас интересует, каким образом и благодаря каким своим линг­вистически трактуемым свойствам речевое построение (в такой своей важной и специфической разновид­ности, как художествен­ный текст) передает смысл.

Подход, разрабатываемый в нашем исследовании, ориентирован на восприятие, интерпретацию текста и, таким образом, является рецептивным (что, конечно, не означает игнорирование фактора авторской интенции). Кроме того, поскольку речь идет о художественном тексте, смысл которого обусловлен не только содержанием, но и стилистической формой, наш под­ход ориентирован на стилистические средства языка. Наша работа, распола­гаясь, с одной стороны, в русле лингвистики текста, с другой, нераз­рывно связана с такой дисциплиной, как лингвистическая стилистика (лингво­стилистика), являющейся полноправным “разделом общей науки о языке” (И.Р. Гальперин).

Следует иметь в виду, что смысл произведения художественной лите­ратуры традиционно относился к сфере интересов литературоведения, где трактовка этого понятия – вполне закономерно – выходила далеко за  рамки лингвистики, сообразуясь с целым рядом других литера­туро­ведческих кате­горий, таких, как тема, сюжет, идейная структура, поэтика произведения и проч. Структуральная семиология, возникшая на стыке литературоведения и семиотики, еще более осложнила проб­лему смысла, введя собственные, не совсем привычные ка­тегории. Активно развивающаяся дисциплина нарра­тология (наука о структуре и стратегиях повествования) также задает свою особую перспективу в трактовке смысла и смыслового, способную интер­фери­ровать с собственно стилистической перспективой и в какой-то степе­ни «подавлять» ее. Наконец, обнимая все эти науки своего рода кольцом, распо­лагается эстетика, которая, в свою очередь, охватывается еще более общим кругом философии. Психология, располагаясь в иной плоскости, но также касаясь общих проблем текстовосприятия и смысло­восприятия, обладает своей особенной перспективой в их изучении и решении. Каждая из этих наук, имея дело с литера­турными произведениями (художест­венными текстами), набрасывает на них свою специфическую сетку категорий, кото­рые нередко шире и гло­бальнее собственно стилистических; к тому же неко­торые катего­рии, обозначаясь терминами-омонимами, обладают различным со­держа­нием в зависимости от того, в какой дисциплинарной сетке упо­требля­ются (например, «текст», «произведение», «стиль автора», «форма», «содержа­ние», «художественные приемы», «выразительные средства»). Всё это усложняет поиск таких подходов к проблеме смы­сла, которые были бы адекватными линг­вистической стилистике и вместе с тем не вступали бы в явное противоречие с трактовками смысла в дисциплинах, претендующих на бльшую глобальность.

Нашу задачу мы видим, в том, чтобы, сосредото­чившись на роли, кото­рую конфигурация стилистических средств играет в формировании смысла художест­венного текста, не допустить размы­вания ни лингвистического понятия текста, ни собственно стилистиче­ской проблематики. Мы очерчи­ваем область исследо­вания, которую, в отличие от классической гальпериан­ской лингвостилистики (изуча­ющей реестр стилистических приемов и выра­зительных средств языка, а  также функцио­нальные стили), можно было бы полагать лингвостилистикой текста, и, в отличие от литературовед­ческих, семиологических, общелингви­стических и некоторых других подходов, – полагать лингвостилистикой текста. Следовательно, предлага­емый нами подход к формированию смысла художественного текста, являясь проекцией лингвостилистики в сферу лингвистики текста, может именоваться лингво­стилистическим подходом.

Говоря о важности вклада стилистической составляющей текста в фор­ми­рование его смысла, мы не склонны сбрасывать со счетов значения другой, информационной, или фактуальной состав­ляющей. Ни при каких условиях смысл невозможно свести к содержа­нию единиц стилистического уровня – это противоречило бы информа­ционно-коммуникативной онтологии текста. Действительная задача состоит в том, чтобы установить статус и способы взаимодействия двух этих составляющих в художест­венных текстах раз­личного ха­рактера.

Глава 1. Проблемы смысла  в трудах представителей научно-гуманитарного познания конца XIX-XX вв.

В этой главе определен круг идей, которые содержатся в работах видных представителей отечественной и зарубежной научно-гуманитарной мысли и используются при обосновании нашего подхода.

Выделение пяти основных рубрик, которым соответствуют пять разделов главы («философия – эстетика», «литературоведение», «психология – психолингвистика», «когнитивистика», «лингвистика и лингвистическая стилистика» (таким образом, мы как бы движемся от общего к частному)), равно как и отнесение некоторых ученых к тому или иному разделу, носит в некоторой степени условный характер. Однако, поскольку наша задача – не исчерпывающий обзор взглядов конк­ретных ученых или признан­ных в исто­рии науки направлений, а выделение опорных точек для  последующих рассуждений, – мы, как нам кажется, имеем право на из­вестную произволь­ность группировки материала, диктуемую удобством изложения.

Естественно, что трактовки тех или иных вопросов, понятийный и терминологический аппарат анализируемых концепций существенно различаются – в силу дисциплинарных различий. Однако на фоне различий очевиднее проступают и черты аналогизма трактовок, указывающие на объек­тивное существование ряда общих продуктивных идей, понятий, прин­ципов. Это не означает, что лингвистический  подход должен утрачи­вать свою спе­цифику; выделенные идеи, понятия и принципы в дальнейшем приспосаб­ливаются к потребностям лингвистического анализа.

Изложенные в заключение Главы 1 обоснования располагаются уже не по дисциплинарным направлениям, а по следующим взаимосвязанным бло­кам проблем:

  1. Тип смыслового описания, гипотетические характеристики смысловых объектов.
  1. Генеративная и рецептивная перспективы, соотношение интенцио­нальности со стороны автора и интенциональности со стороны интер­претатора, общая диалектика смыслоформирования.
  1. Специфика и признаки художественного текста, механизм его смыслоформирования.
  1. Алгоритмы восприятия и интерпретации, методы анализа текста, направленные на извлечение смысла.
  1. Роль, отводимая лингвистике (и стилистике) в исследовании смысла художественного текста, масштаб исследуемых текстовых объектов.
  1. Статус стилистических явлений в тексте, их вклад в смыслофор­мирование; категории лингвистики и стилистики, текстовые категории и  явления.

В целом, как нам представляется, в Главе 1 имеются необходимые обоснования для того подхода, который содержится в Главе 2.

Глава 2. Смыслоформирование художественного текста с точки зрения лингвистической стилистики.

В этой главе, на основе материала предыдущей главы, представлены теоретические основы лингвистического/стилистического подхода к пробле­ме смыслоформирования целостного художественного текста. Важно отме­тить, что, поскольку теоретические положения нацелены в конечном счете на возможность их практического применения, их формулирование является результатом осмысления не только теории, но и практики, а именно обшир­ной практики анализа текстов стилистами, включая автора работы.

Центральная категория смыслового описания в рамках лингвистического подхода – смысловое построение.

Смысловое построение – «воспринимаемый» результат интерпретации, дискурсивно-аналитический, вербализованный продукт восприятия исход­ного текста – представляет собой производный от него текст (устный или письмен­ный), включающий истолкование содержания исходного текста, причем неотъ­емлемой частью этого истолкования является рассуждение о влиянии стилисти­ческой формы текста, стилистических компонентов на характер истолкования. Речь при этом идет не об интерпретации вообще в широком смысле и не просто о лингвистической  интерпретации, но о лингвостилистической интерпретации определенного рода, направленной на получение такого смыслового построения (см. ниже о модели и схеме интерпретации).

Смысловое построение отражает масштаб лингвистического описания. Представляется, что текст крупного худо­жест­венного произведения (романа, повести), взятый как единое це­лое, не может считаться объектом лингвисти­ческого (лингвости­листического) исследования в области смысла. Такой текст – объект эстетики и литературоведения, и само понятие смысла будет в этих науках иным, отличным от лингвистического. Лингвистическому же масштабу соответствует эпизод (глава крупного произведения) либо самосто­я­тельный рассказ (новелла). Критерии членения крупного произведения на самостоятельные в лингвистически-смысловом отношении эпизоды обсуж­даются в соответствующем разделе диссертации. 

Смысловое построение обладает рядом характеристик, обоснованных и рас­крытых в работе: объективность в сочетании с субъективностью; конст­рук­тивное устройство по принципу “ядро + периферия”; выстраи­ваемость; скомпрессиро­ванность/концентрированность; текстоподобие; соотнесен­ность с текстовой целостностью; конкретная результантность; интертексту­альность; и, наконец, зафиксиро­ванность в нем динамического политропо­морфизма смысло­формирования.

Последняя из этих характеристик является лингвистической гипер­характеристикой и связана с нашей трактовкой механизма смыслофор­мирования.

Принцип динамического политропоморфизма.

Опираясь на известную идею тропоморфизма/метафороморфизма худо­жест­венного текста (А.А. Потебня, Г.Г. Шпет, Ю.М. Лотман), мы пред­лагаем новую, более конкретную, лингвисти­чески осязаемую ее трактовку. Эта трактовка имеет своей отправной точкой мысль Р.О. Якоб­сона о том, что метафора и метонимия представляют собой два полюса (восходящие к соссюровским полюсам подобия и смеж­ности), между которыми скользит дискурс (поэзия Vs проза). Якобсон говорит о положении в системе языка и не касается дина­мического аспекта восприятия текста. Суть же дела, как нам представляется, в том, что любой художественный текст (как поэтичес­кий, так и прозаический) одновременно воплощает в себе оба универсальных начала – мето­нимическое и метафоричес­кое, реализующихся последо­вательно в процессе восприятия. Если по Якобсону проза и поэзия – два парадигматических системных полюса языка – и тексты располагаются градационно между этими полюсами в зависимости от преоблада­ния в тексте метонимического либо метафорического художественного начала, – то с точки зрения восприятия любого художественного текста метонимизм и метафоризм – те полюса, между которыми в ходе восприятия скользит сам текст. Это подразумевает, что у текста сущест­вуют исходный (начальный) и итоговый (конечный) этапы восприятия, каждому из которых соответствует особое представление интерпретатора о тексте. Мы соотносим эти этапы с категориями связности и целостности текста, линейного (контактного) и надлинейного (дистантного) взаимодей­ствия его частей.

Художественный текст (в отличие от иных текстов), взятый в аспекте связ­ности, не тождествен себе же, взятому в аспекте целост­ности. Однако эта нетождественность, по нашему мнению, не сводится к свойству «простой» семантической неаддитивности1, но носит более специфический характер, определяемый нами следующим образом. В аспекте связности художест­венный текст представляет собой аналог метонимии – в нем всё уподоблено друг другу по смежности, тогда как в аспекте целост­ности он – аналог метафоры, будучи уподоблен иному представле­нию о себе же, но уже по сходству. В процессе восприятия первое из этих состояний динамически сменяется вторым. 

В данной формулировке говорится именно об аналогизме и под метони­мией и метафорой понимается не буквальная стилистическая природа этих тропов, но базовые механизмы мышления, лежащие в их основе.

Тропоморфизм текста, если иметь в виду сочетание в нем метонимоморфизма и метафороморфизма, следует назвать политропо­морфизмом, от слова политроп, означающего в современ­ной стили­стике сочетание в одном образном приеме свойств двух тропов (на­пример, поли­троп метафтонимии объединяет черты метонимии и метафоры).

Итак, художественный текст политропоморфичен, функционирует в процессе восприятия как динамический политроп, устремляясь по оси политропоморфизма – от метонимоподобия к метафороподобию.

Заметим, что это и своеобразный ответ на извечный вопрос ри­торики и неориторики: какой из двух тропов в историческом и логи­ческом плане считать первичным или главнейшим? Если исходить из того, что подлинное мерило всех языковых явлений, отвечающее самой сути языка, – общение/ коммуникация, то относительно комму­никации метонимия и метафора уравниваются в правах, будучи, каж­дая по-своему, необходимым ее усло­вием. Процесс коммуника­ции, осуществляясь посредством развертывания/ восприятия линей­ного ряда языка, не может не отправляться от метоними­ческого на­чала связности; вместе с тем, пред­восхищаемая и обнаруживаемая благо­даря надлинейным свойствам вос­приятия целостность опира­ется на метафорическое начало, на возможность иноуподоб­ления текста. Текст стремится уподобиться чему-то еще, но может в итоге уподобиться только «иному себе». Сила этого устремления, этого ито­гового мета­фороморфизма, может быть различной и зависит от некоторых конк­ретных лингвистических и прежде всего лингво­стилистических свойств текста.

Две составляющие смыслового построения: ФС и ОАС.

Смысловое построение конкретно-результантно, однако складывается дина­мически в процессе интерпретации, когда и проявляется политропо­морфизм смыслоформирования. И хотя в реальности смыслоформирование носит контину­альный характер, в целях научной объективации следует сделать уступку диск­ретности и говорить о двух составляющих смыслового построения, отражающих неоднородность обрабатываемого интерпретато­ром языкового потока и воплощающих, хотя и дискретно, процессуальный аспект смыслоформирования.

Специфика художественного текста как средства коммуникации опреде­ляется тем, что автор не только сообщает о предмете нечто «объективное», но делает это в особенной стилистической форме, вносящей в сообщение «субъек­тивный», модально-релятивный момент. Первому, объективному, аспекту можно поставить в соответствие, в рецептивном плане, объективную составляющую смыслового построения, получающую в рамках нашего под­хода название фак­туальной составляющей (ФС); второму аспекту – модально-релятивную, получа­ющую название образно-ассоциативной составляющей (ОАС). Мы отдаем себе отчет в том, что художественное произведение носит онтологически вымышлен­ный характер и фактуальность его условна; тем не менее используем термины «фактуальная»/«фактуальность», чтобы подчерк­нуть суть различия двух состав­ляющих. Термин «образно-ассоциативная» отражает лингвистическую трактовку субъективных моментов восприятия текста, связанных с двуплановостью/много­плановостью содер­жания языко­вых единиц (образностью в собственно лингвистическом тол­ковании) и с принципом ассоциативно-семантического взаимодействия речевых и языковых единиц в тексте.

В дискур­сивном виде ФС может быть приравнена к краткому, доста­точно буквальному изложению очевидной канвы текста, осно­ванному на восприятии его грамматики и по возможности не отра­жающему попыток проанализировать, понять те дополнительные обертоны, которые вносятся стилистической формой (что подразумевает определенную интерпретатив­ную установку; в соответствую­щем разделе предложено решение важных в мето­дологическом плане вопросов, касающихся трактовки понятий чтение/ читатель и интерпретация/интер­претатор в рамках нашего подхода). Объективной основой для аналити­ческого выделения ФС является членение текста на укрупненные содержатель­ные блоки (ср. с блоками, отмечаемы­ми в психоло­гических исследованиях), включающие от одного до нескольких абзацев и соответствующие, например, переключе­ниям событийного (прост­ранственно-временного) континуума – «сменам сцен».  Каждому из блоков соответствует свой последовательный – то есть связанный с предыдущим и последующим – фрагмент ФС, полученный путем компрессии; все вместе эти фрагменты образуют ФС, причем в составе ФС они могут подверг­нуться дополнительной компрес­сионной обработке уже в инте­ресах компрессии ФС.  (В работе показано отличие ФС от частично смежных категорий –  «сюжет», «содержательно-фактуальная информация», «континуум»).

ОАС можно представить в дис­курсивных терминах как сжатое рассуж­дение о роли стили­стического исполнения текста, о дополнительных смысло­вых планах, возникающих благодаря особенностям стилистического вопло­щения. В соответствии с общей характеристикой текстопо­добия смыслового построения, ОАС дол­жна отражать все существенные черты текста, обла­дающие соответ­ствующей направленностью. ОАС возникает дина­мически за счет восприятия образно-ассоциативных компонентов текста в соотноше­нии с ФС. (В работе показано отличие ОАС от смежных категорий – «модальность текста», «содержательно-концептуальная информация», «содержа­тельно-подтекстовая информация» («подтекст»)).

Понятие образно-ассоциативных компонентов художественного текста.

Понятие образно-ассоциативных компонентов художественного текста (ОАК) призвано специфицировать с лингвистических позиций в рамках на­шего подхода такие общефилологические понятия, как стиль, стилистичес­кая форма, стилистическое исполнение текста. Именно ОАК являются первич­ными носителями динамического модально-релятивного начала (stylistic reaction species). Под ОАК понимаются стилистически маркированные языковые элементы образно-ассоциативного действия, которые способны образовывать структуру (конструкцию) совокупного надлинейного выдвижения, лежащую в основе ОАС. Образность и ассоциативность трактуются нами лингвистически (соответственно, как двуплановость/многоплановость единиц (отрезков текста) и как способность к семантическому зацеплению образных и необразных элементов текста между собой, а также с элементами других текстов и структур парадигматически организованного знания). Основой ассоциирования, на наш взгляд, является признак повторности. Опираясь на типологию повторов С.И. Гиндина, разработанную в рамках его семанти­ческой теории, мы описываем явления повторности стилистически реле­вантных элементов, ведущие к созданию форм стилистической связности (под сти­листической связностью здесь понимается не когерентность как выдержанность текста в каком-то стиле или жанре, но семантичес­кая связ­ность стилистически значимых элементов, вносящая вклад в смыслофор­мирование). Типологию С.И. Гиндина (повтор прямой, синонимический, полевой) мы дополняем такими видами стилистичес­кого повтора как собственно ассоциативный повтор и повтор на уровне структурно-семантической/семиотической модели, составляющей основу того или иного стилистического приема.

ОАК обладают в тексте тройным статусом. В аспекте своего непо­средст­венного синтагматического контекста они работают на локальную связность и, следовательно, воспринимаются грамматически-линейно; и хотя по своей направ­ленности они модально-релятивны, то есть не фактуальны, их пер­вичная маркированность не только проявляется на фоне неотмеченности локального контекста, поставляющего «материал» для ФС, но и есте­ственно вырастает из данного контекста в содержа­тельном плане. В аспекте же своего участия в надлинейной структуре ОАК, ОАК, во-первых, воспри­нимаются грамматически-сверхлинейно, помогая осуществлять программу глобальной связности текста, и, во-вторых, – собственно стилистически-надлинейно, помогая создавать особый, метафороморфический характер целостности художественного текста. 

Формы стилистической связности.

В качестве основных, базовых форм стилистической (образно-ассоциативной) связности, опирающейся на повторность и созда­ющей образный эффект ОАК, мы рассматриваем надлинейные семантические цепочки. Термин «надлинейная семан­тическая цепочка» подчеркивает се­мантический механизм зацепле­ния/повтора и надлинейную направленность объе­динения дискрет­ных, дистантных, стилистически релевантных элемен­тов. Семанти­ческая цепочка может состоять из букв (фонем), слов, словосо­чета­ний, предложений, рефренных структур больше предло­жения; она может включать необразные и образные элементы в различных сочета­ниях, повтор­ные идентичные реализации одного и того же СП, повторные неидентичные реализации того или иного СП (когда воспроизводится не реализация, а сама модель). Особым случаем семантической цепочки, где зацепления элементов образуют эксплицитную образную конструкцию тропеического характера, вероятно, можно считать развернутую метафору, хорошо описанную в линг­вистической литературе. В надлинейные семантические цепочки могут во­влекаться, благодаря ассоциациям (в определенном нами ранее лингвисти­ческом понимании), различные затекстовые элементы, то есть элементы, при­надлежащие другим текстам и парадигматически организованным структурам языкового знания (аллюзия как СП – лишь наиболее очевидный, эксплицит­ный случай затекстовой ассоциации). Конфигурации семантических цепочек могут быть чрезвычайно многообразными; количест­во цепочек, их взаимо­действие друг с другом и с ФС в конкретном тек­сте зависят от характера текста, от свойств ФС, – а также, конечно, от таких «экстралингвистических» факторов, как творческая манера писателя, принадлежность его к той или иной эпохе, литературному направ­лению (эти факторы мо­гут приниматься лингвистом во внимание, но их систе­матическое изучение – задача других филоло­гических дисциплин).

Вторая – менее частотная, но всё же достаточно распространен­ная в совре­менных текстах форма стилистической связности – связана со способ­ностью некоторых, достаточно протяженных, отрезков текста предицировать­ся, «уподоб­ляться», ставиться в содержательном отношении в соответствие другим отрезкам текста, либо всему остальному тек­сту, что порождает масштабные эффекты двупла­нового восприятия, то есть по сути образные эффекты (в широком линг­вистическом понимании слова «образность»). Основой такой связности также служит в конечном счете семантическое зацеп­ление, но зачастую более комп­лексного порядка. Данное явление, которое мы называем супраметафорой (имея в виду ингерентную надли­нейную (супрали­неарную) направленность такого образова­ния), пока еще недостато­чно изучено лингвистикой. Наиболее очевид­ным частным (и наибо­лее изученным) случаем супраме­тафоры является эпиграф, но суще­ствуют иные, более сложные случаи, представляющие интерес в си­лу их типичности для совре­менной художественной литературы. Некоторые примеры супраме­тафор, а также более подробное обсуж­дение этой проблематики содержатся в третьей, практической, главе нашей работы.

Нельзя исключать и возможности гибридных форм стилистичес­кой связности, например «уподобления» отрезков текста не отрезкам, а тем или иным более частным стилистически релевантным эле­ментам, или, скажем, создания, на основе тех или иных отрезков, ассоциаций, ведущих за пределы текста.

Конкретные дистантные по отношению друг к другу структуры, в кото­рых реализуются формы стилистической (образно-ассоциативной) связности, взаимодействуя между собой, создают итоговую кон­фигурацию (конструк­цию) ОАК надлинейного выдвижения, соотносимую со свойствами текста как целост­ности и вносящую вклад в его смыслоформирование.

Типы и динамические ранги стилистической маркированности (СМ).

Поскольку в центре нашего внимания находятся проблемы надли­нейного выдвижения стилистически маркированных структур в процессе интерпретации текста, мы оказываемся, при рассмотрении типологии СМ, перед необходимостью сместить акцент с комплексного описания СМ в сис­теме языка и речи (концепция В.Л. Наера) на более специфическое описание в интересах динамической модели интерпретации. Такое описание требует введения понятия динамических рангов СМ; мы выделяем младшие, старшие, высшие старшие ранги СМ (ранг той или стилистически марки­рованной единицы обусловливается синтагматическим контекстом, способ­ным расширяться в процессе интерпретации до текстового целого). Старшие и высшие старшие ранги приобретаются стилистически маркированными элементами текста в составе итоговой конструкции ОАК надлинейного выдвижения.

Модель  интерпретации.

В главе представлен «алгоритм» интерпретации, моделирующий про­цессы линейно-надлинейного восприятия текста, в первую очередь воспри­ятия его ОАК, и отражающий принцип динамического политропо­морфизма в действии.

Основным рецептивным движением, обеспечивающим создание адек­ватного многомерного смыслового построения, мы считаем восхождение от линейных форм восприятия текста – и в особенности ОАК – к надлиней­ным. Можно сказать, что сама возможность надлинейного восприя­тия свя­зана с сущностью художественного текста, с наличием в нем модально-релятивных ком­понентов, ОАК.

Под линейным восприятием (прочтением) мы понимаем воспри­ятие естественно-поступательное, соответствующее развертыванию перед интер­претатором объективированного на письме линейного ряда текстового со­общения и направленное на установление локальной связности, линейно-прогрессивной связности, глобальной связности (текстовой грамматической сверхлинейности). Надлинейное восприятие (прочтение) трактуется нами как вос­приятие, преодолевающее связи простой поступательной линейнос­ти и направленное на установление целостности, не тождест­венной глобальной связности, как восприятие дистантных связей между стилистически реле­вантными элементами текста. Надлинейное восприятие, не разрушая локаль­ной связности, привязанности стилистически реле­вантных элемен­тов к сво­им непосредственным контекстам, ослаб­ляет притяжение этих кон­текстов ровно настолько, насколько это необходимо для объединения, ассоцииро­вания, выдвижения тех или иных ОАК в интересах прагматики целостного текста. Надлинейное восприятие способно повысить ранг стилистической марки­рованности с младшего до про­межуточного и старшего. Предвосхи­щение целого, как одна из важ­нейших универсальных черт смысловой обра­ботки текста, в случае надлинейного восприятия приобретает особый качествен­ный харак­тер, становясь предчувствием влияния стилисти­ческой формы на смысл, пред­ощущением нетождественности связности и целостности.

С одной стороны, с теоретической точки зрения можно утверж­дать, что восприятие, соответствующее формированию ФС – грам­матически-линейно и грамматически-сверхлинейно; тогда как вос­приятие, соответствующее ОАС – стилистически-надлинейно. С другой, поскольку  рецептивный поток един и ФС и ОАС формируются в очень сложном взаимодействии, практическое соотношение линейной и надлинейной обработки по времени, интенсив­ности, важности – в процессе движения от начала текста к концу – видится следующим. Вначале восприятие носит преимущественно линей­ный харак­тер, затем на фоне линейности возникают черты сверхлинейности и надли­ней­ности, и наконец, чем ближе к концу, тем значительнее, на фоне линейно­сти и сверхлинейности, проявляются черты надлиней­ности. Таким образом, в целом обработка происходит одновременно на всех этих трех уровнях; линейная обработка обладает более-менее равномерной интенсивностью, сверх­линейная обра­ботка и, особенно, надлинейная – возрастающей интен­сивностью. Сравнить между собой важность линейного, сверх­линейного, надли­нейного восприятия для смыслоформирования худо­жественного текста можно лишь в том плане, что первое составляет необходимый фундамент второго и третьего, но именно третье соотносимо со спе­цификой смысло­формирования художест­венного текста.

С некоторой степенью упрощения можно сказать, что ОАС, выявляемая благода­ря надлинейности ОАК, указывает на направление переосмысления ФС, способствуя иноуподоблению текста, реализации его потенци­ала мета­фороморфизма.

Подобно тому как при рассмотрении смыслового построе­ния интересы практического анализа языкового материала требуют вы­де­ления и отдельного рассмотрения двух со­ставляющих, так и при ис­следовании формирования надлинейности/целостности надо отой­ти, ради правильности и полноты анализа, от нерасчлененного пред­ставления линейности и надлинейности, связности и целост­ности. В аналитическом плане возможно говорить о фазах, или уровнях, восприятия стилистически релевант­ных компонентов текста. В рамках нашего подхода целесообразно выделить три фазы, или уровня, восприятия (и, соответственно, анализа) ОАК: уровень линей­ного воспри­ятия, уровень промежуточного надлинейного вос­приятия и уровень сово­купного надлинейного восприятия. Каждому из этих уровней соответствует своя форма стилистической/образно-ассоциативной связности.

i. Линейная образно-ассоциативная связность.

На первом, низшем уровне, соответствующем первич­ному, макси­мально линейному охвату текста, можно говорить о ли­нейной образно-ассоциативной связности. Эта связность реализу­ется на фоне конвенци­альной когезии (лексической, семантико-синтаксической, грамматической) и является не чем иным, как пер­вичной включенностью ОАК в текст, в непосредственное синтагма­тическое окружение, либо первичной связанностью между собой смежных (по сути контактных) частных стилистических при­емов, тех или иных ОАК.

Здесь реализуется первичный статус ОАК, возможность их работы в интересах линейной грамматики текста (локальной и, в меньшей степени, линейно-прогрессивной связности). На этом уровне ОАК – такие же полно­правные и вещественные элементы содержания текста, как и любые другие элементы, из которых черпа­ется материал для ФС. Это особенно подчерки­вается тем обстоятель­ством, что линейной образно-ассоциативной связности мо­жет со­ответствовать как младший ранг стилистической маркирован­ности ОАК, так и нулевой ранг, когда маркированность того или иного исходно нейтрального элемента (как правило, члена «после­дующей» надлинейной образной семантической цепочки) ощуща­ется лишь на следующем, втором уровне. Соответственно, на пер­вом уровне мож­но говорить лишь о частном образном эффекте как отдельного об­разного приема, так и в особенности нескольких смеж­ных (конвер­гентных) приемов образного либо необразного характера.

Именно уровень линейной образно-ассоциативной связности можно считать уровнем «метонимизма» в восприятии ОАК, интер­претируемых по смежности относительно своего окружения, что в целом соответствует состоянию метонимоморфизма текста. Вместе с тем, этот уровень составляет и основу для последующей интерпре­тации ОАК (на следующих двух уров­нях) по принципу уподобления их друг другу и уподобления их осознаваемой под конец совокуп­ности – всему тексту, что соответствует состоянию мета­форомор­физма текста.

ii. Промежуточная надлинейная образно-ассоциативная связность.

Второй уровень (положение его на шкале времени подвижно и зависит от характера текста) – уровень установления промежу­точ­ной надлинейной образно-ассоциативной связности. Здесь про­исхо­дит подключение фактора интенции, предрасположенности к надлинейному прочтению, к особому выделению некоторых образно-ассоциативных позиций, вследствие вольной или невольной уста­новки на использование уже имеющихся на данный момент знаний, об этом тексте и о других текстах, связанных с этим текстом. Это выделение/выдвижение можно описать как процесс нахождения особо значимых динамических образно-ассоциативных позиций, формирующихся в дополнение к изначаль­но заданным (стационарным) «сильным позициям» – ОАК, содер­жащимся в эпиграфе, заглавии, начале и конце текста.

Промежуточное надлинейное вы­движение части ОАК и осознание интерпретатором особой значи­мости их взаимных связей, преодолевающих линейные связи простой смежности, в реальности происходит на фоне про­должа­ющейся и развивающейся линейности восприятия первого уровня, и на фоне начатков следующего, третьего уровня восприятия.

Часть гипотез опережающего отражения («предвосхищения целостно­сти») о релевантности тех или иных ОАК относительно смыслового целого, выдвига­емых на этом уровне, может впослед­ствии отпадать, но часть под­твердится. Поэтому соответствующий второй фазе ранг стилистической мар­кированности ОАК можно определить как промежуточный («летучий») ранг, отражающий состояние «качания» восприятия. Промежуточный ранг может при­обретаться как элементами, имевшими до этого младший ранг, так и элементами исходно нуле­вого ранга. Соответственно, в дальней­шем элемент промежуточного ранга либо приобретет старший ранг, либо «кач­нется» обратно, к своему младшему или нулевому рангу.

На уровне промежуточной надлинейной связности начинают реализовы­ваться вторичный статус ОАК – способность их работы на грамматическую сверхлинейность (то есть на линейно прогрес­сив­ную связность и глобальную связность), – а также третий их статус, статус подлинной надлинейности. Причем если граммати­ческая сверхлинейность относительно нейтральна к разнице между фактуальными и модально-релятивными компонентами (вторые для нее – лишь еще один фактор глобальной связности), то подлин­ная надлинейность отделяет модально-релятивное начало от факту­аль­ного в пла­не значения для целостности, для смыслоформирова­ния. Выдвинувшиеся ОАК – сохраняя содержательную связь с линей­ной «текстовой базой» – начинают отходить от нее, вовлекаемые в отношения надлинейности.

Промежуточная образно-ассоциативная связность реализуется с опорой на структуры конвенциальной связности и на событийный континуум и осо­знается как нечто, оттеняющее основное содержа­ние, как нечто, придающее содержанию дополнительное измере­ние, которое начинает ощущаться, но до окончания интерпретации может оставаться не вполне ясным. Образно-ассоциативный эффект этого уровня, уровня промежуточного надлинейного восприятия, можно, вероятно, описать как промежуточный эффект, промежу­точное воз­действие образно-ассоциативных компонентов на интер­претацию фактуальных компонентов, как «зарождение» ОАС.

Решающую роль в выдвижении части ОАК, в образовании динамичес­ких промежуточных форм надлинейной связности ОАК, не ограниченной стандарт­ными «сильными позициями», играют, как указывалось ранее, те или иные формы повторности в надлиней­ной структуре ОАК, включая повторность на уровне моделей (напри­мер, типов СП) и ассоциирование ОАК по их «пере­кликающимся друг с другом» семантическим и/или формальным признакам, по типам их отношения к ФС. Именно здесь, на промежуточном надлинейном уровне, до промежуточного или старшего ранга стили­стической маркирован­ности могут подниматься образно сополагае­мые со всем текстом отрезки (супраметафоры).

В связи с «качанием» первичного ранга маркированности ОАК наблю­дается ослабление притяжения их локальных контекстов и усиление притяже­ния гло­­бального контекста. В целом это состояние восприя­тия ОАК относительно кон­текстов, располагающееся между «мето­нимизмом» и «мета­форизмом» воспри­я­тия, отражает устремление текста от метонимоморфизма к метафороморфизму.

iii. Совокупная надлинейная образно-ассоциативная связность (целостность).

Третий, самый высокий уровень, на котором интерпретатором воспринимаются в данной схеме образно-ассоциативные компо­ненты и  их связи – это уровень формирования смыслового построе­ния во всей его объемности, когда линейное и промежуточное надли­нейное восприятие текста завершено, и происходит осознание про­межуточно-надлинейных образно-ассоциативных связей во всей их системности, с точки зрения текста как целостности, с точки зрения отношения совокупного надлинейного связного «рисунка» ОАК к ФС. Частично этот процесс может начинаться раньше, но качест­венно произойти, завершиться он может только теперь.

Здесь можно говорить о надлинейных образно-ассоциативных связях на уровне смыслового построения в целом, о совокупной надлинейной образно-ассоциативной связности ОАК, создающей целостную ОАС смыслового построения, воспринимаемую относи­тельно результантно «переоценивае­мой» ФС. Эта форма связности, фактически коррелирующая с целостностью, спо­собна придавать содержанию текста такие интерпретационные свойства, которые мо­гут менять сам характер, направление осмысления содержания. Именно здесь, на этом уровне, происходит, в той или иной мере, зависящей от ряда факторов, то результирующее «качание» худо­жественного текста как целостности относи­тельно самого же этого текста как связности, которое подготавливалось на преды­дущем промежуточном уровне и, осуществляясь теперь, характеризует ме­ру динамического политропоморфизма текста.

В составе этой надлинейной совокупной структуры ОАК испы­тывают наименьшее возможное притяжение со стороны своих локаль­ных контекстов и наибольшее притяжение со стороны друг друга и глобального контекста текста. Они окончательно расподоб­ляются своим исходным «метоними­ческим» контекстам и максималь­но «метафорически» уподобляются друг другу и тексту как целостно­сти. Поэтому надлинейная совокупная образно-ассоциативная связ­ность отражает состояние метафороморфизма текста.

Совокупная надлинейная конструкция ОАК, как связная дис­тантная структура, работает на грамматическую сверхлинейность, обеспечивающую глобальную связность, но с точки зрения смысло­формирования гораздо существеннее ее функция обеспечения стилистической надлинейности, служащей интересам текстовой целостности.

Наряду с ОАК, занимающими стационарные сильные позиции в загла­вии, начале и конце текста, в совокупной надлинейной конструкции участ­вует ряд стилистически релевантных элементов, зани­мающих динамически сформировавшиеся в ходе интерпретации сильные позиции. Ранг маркиро­ванности стилистически релевант­ных элементов на этом уровне связности, несомненно, следует оха­рактеризовать как старший. 

Нужно иметь в виду и то, что совокупная надлинейная структу­ра ОАК представляет собой выдвижение выдвижений, и не все про­межуточно вы­двинувшиеся до старшего ранга элементы – цепочки, супраметафоры – входят в нее «на равных»; некоторые старшие ранги «равнее других» и, следо­вательно являются высшими старшими ран­гами. Кроме того, наши наблюдения показывают, что в пределах структуры ОАК нередко су­ществуют несколько образных силовых линий, находящихся в сложном и неустойчивом равновесии относи­тельно друг друга и текста в целом. В связи с этим выра­жение «сово­купная надлинейная конструкция ОАК» является не случайным и от­ражает, как нам кажется, актуальную идею напряже­ния элементов, частей внутри структуры. 

Итак, в сущности, именно надлинейная структура ОАК, зада­ющая ОАС, направление смыслового сдвига, динамического переосмысления ФС и всего текста, реализует механизм смыслофор­мирования художественного текста. Однако степень отдаления пред­ставления о тексте-целостности от представ­ления о тексте-связности, потенциал метафороморфизма зависят не только от свойств ОАК, но и от свойств ФС, а также от их баланса. Диалектика «сосуществования» ФС и ОАС состоит в том, что первоначально ОАС как бы «отделяется» от ФС благодаря действию ОАК, но на оконча­тельном этапе осмысления текста, соот­ветствующем ито­говому, ре­зультантному смысло­вому построе­нию, ОАС и ФС вновь испытыва­ют естественное притяжение друг друга, обусловленное истин­ной континуальной природой текста. Интер­претатор, до этого строивший свое представление о смыс­ловом объеме на основе раз­деления двух составляющих, вновь начинает воспринимать их в един­­стве, соответ­ствующем состоянию подлинной целостности воспри­ятия текста.

Схема практического анализа.

Приведем в общем виде схему практического анализа тек­ста, в которой воплощен представленный выше алгоритм воспри­ятия/интерпретации и которая соотнесена с обработкой образно-ассоциативного материала по мере его поступления в ходе чтения. Схема подразумевает строгую поэтапность аналитичес­ких процедур – в идеале, лишь закончив один этап анализа, можно переходить к следующему. С другой стороны, то, что можно зафиксировать в дискурсивной письмен­ной форме как поэтапное, в реальности чаще всего накладывается друг на друга, что не может не отразиться и на самом дискур­сивном представлении этапов. Данные этапы подробно раскрываются  в со­ответствующем разделе Главы 2.

i. Выделение ФС смыслового построения.

ii. Анализ линейной образно-ассоциативной связности

iii. Анализ промежуточной надлинейной образно-ассоциативной связности. 

iv. Анализ совокупной надлинейной образно-ассоциативной связности (целостности). 

v. Анализ ОАС.

vi. Анализ функционального баланса ФС и ОАС.

vii. Создание итогового смыслового построения.

При практической работе по этой схеме не всегда просто отделить друг от друга пункты ii и iii – рассмотрение линей­ной и промежуточной надли­нейной связности. В зависимости от осо­бенностей конкретного текста, пункты ii, iii, iv могут осущест­вляться как отдельно, так и в ходе единого непрерывного рассуж­дения. Суть дела заключается не столько в формальном соответст­вии схеме, ско­лько в адекватном отражении изменений в воспри­ятии ОАК и текста интерпретатором (от состояния линейной связ­ности к состо­янию надлинейной промежуточной связности и над­линейной целостности).

Важно отметить, что в тексте всегда существует баланс ФС и ОАС; наш подход предусматри­вает изучение этого баланса составляющих во вполне конкретном лингвистическом плане, а именно как компенсаторной зависи­мости составляющих друг от друга (способности к взаимной компенса­ции функций). Эта зависимость представляет собой важную теоретическую и практическую проблему, подвергающуюся более подробному рассмотрению в следующей главе.

С целью доказательства эффективности предложенной схемы в Главе 2  приведен развернутый анализ текста рассказа по соответствующей методике. (По этой же схеме выполнялся анализ текстов в Главе 3 .)

В заключение Главы 2 мы изложили два важных теоретических след­ствия нашего подхода. Первое касается уровней стилевого своеобразия текста и выде­ления уровня микроидиостиля/смыслостиля, соответст­вующего специфике соотнесенности стилистической формы конкретного текста с его смыс­лом. Термин «микроидиостиль» передает место конкретного текста конкретного автора в иерархии, задаваемой понятиями «функциональный стиль» и «идио­стиль». Термин «смыслостиль» подчеркивает уникальность конфи­гурации стилистических средств конкретного текста конкретного автора, обусловленную в конечном счете специфическим эстетическим намерением и отражающуюся в неповторимой конструкции ОАК надлинейного выдвижения. В определенной и весьма значительной мере именно смыслостиль является фактором создания смысловых объектов (играя особо важную роль в тех случаях, когда отсут­ствуют эксплицитное членение произведения на главы и фрагменты).

Второе следствие касается уточнения понятия художественности. Мы установили релевантные для нашего исследования признаки художествен­ности текста (политропоморфизм, бесситуативность, наличие стилисти­чески маркиро­ванных структур). Общее взаимоотношение данных нерядо­положенных признаков можно схематически представить так: f1, f2, f3 (меньший круг, больший круг, эллипс, соответственно):

Текст n тогда следовало бы отобразить как n (f1; f2; f3).

Представляя градацию признаков как 1/0 (наличие/отсутствие), получаем текст, относящийся к идеальному ядру художественности (зона пересечения всех трех типов штриховки): n (1; 1; 1). Текст, на­ходящийся заведомо за пределами поля художественности, выглядит как n (0; 0; 0).

Мы также предприняли попытку квалитативного описания (метрики) области художественности и прилегающих зон, через возможные комбина­ции этих признаков (в некоторых случаях выраженных явно, в некоторых латентно). Как нам представляется, для современной функциональной стилистики большой интерес представляло бы дальнейшее изучение периферийных зон поля художественности, а также прилегающих «внешних» участков.

Подобно тому как наличие политропоморфизма создает поле художест­вен­ности, так отсутствие его выстраивает противоположное поле. Эта двух­полярная или двухполюсная модель, со множеством града­ций (стилей, под­стилей, жанров, а также синкретических/стыковых жанров) между полюсами, в целом соответствует наиболее дина­мичным современным кон­цепциям функцио­нальной стилистики. Возникает реалистичная сбалан­сирован­ная картина, избавленная от крайностей как якоб­соновской точки зрения (согла­сно которой «поэтические» манифестации – центральные, сущ­ностные явле­ния языка), так и точки зрения соссюрианской (наделяющей их статусом маргинальности). 

Полюс политропоморфизма создает то, что можно было бы назвать не просто функциональным стилем, но гипер­функциональным стилем, если иметь в виду поэтическую функ­цию в широком смысле, как функцию особой нетождественно­сти связности и целостности, определяемую тем, что целост­ность соответствующих текстов не просто семантически неаддитивна, но образуется под действием метафорического механизма. Именно эта особая нетождест­венность явля­ется материальной лингвистической «подкладкой» художест­венно-эстетического воздействия литературных произведений.

Еще раз подчеркнем: то, что наиболее ярко, ощутимо, заметно политро­по­морфизм проявляется в довольно узком, на первый взгляд, спектре текстов, не означает, что этот принцип имеет частный ха­рактер. Он является системо­обра­зующим фактором для всей стили­стической системы, поскольку наличие таких текстов и текстов им «противоположных» лежит в основе системы.

Глава 3. Модусы взаимодействия ФС и ОАС.

Практический анализ современных англоязычных художественных текстов, относящихся к  ядерной области «художественности», показывает, что при всех очевидных многочисленных различиях, связанных с творческой авторской манерой (включая характерные «поджанровые» особен­ности текстов), существуют и черты сходства в реализации смысло­формирующей роли образно-ассоциативных компонентов, позволя­ющие говорить о вполне устойчивых общеязыковых стилисти­ческих тенденциях. Специфика идиостиля не является препятствием к проявлению – на уровне микроидио­стиля/ смыслостиля – универсальных зако­номерностей.

Мы рассмотрели три модуса (варианта взаимодействия ФС и ОАС), в рамках которых проявляется динамический метафороморфизм (политропо­морфизм) смыслофор­мирования художественного текста. При этом можно отметить как существенное сходство, так и момен­ты различия в том, как реализуется принцип политропо­морфизма.

Сходство определяется тем, что любой художественный текст, взятый в аспекте целостности, принципиально не тождественен себе, взятому в аспекте связности, и что эта нетождественность возникает благодаря дейст­вию модально-релятивных (образно-ассоциативных) компонентов текста. Поэто­му для отнесе­ния текста к художествен­ным решающей является не степень этой нетождест­венности, но само по себе явление нетождествен­ности. Другими словами, худо­жест­венность задается не какой-то высокой степенью метафо­роморфизма текста, но принципиальным наличием той или иной меры мета­фороморфизма.

Различия же касаются особенностей действия образно-ассоциативных компонентов в различных текстах. Отсюда следует, что проблема модусов связана с проблемой типологии художественных текстов. Мы предложили, в рабочих целях практического анализа, типологию, основанную на степени самодостаточности ФС, причем самодостаточность ФС, в свою очередь, кор­релирует с выраженностью в тексте конвенциальной сюжетной событий­ности, а также с характером континуума и особенностями программы связ­ности текста. Типы текстов и типы ФС, являясь обобщенными, идеаль­ными типами, предполагают, что могут существовать тексты, промежу­точные по отношению к базовым типам; но способ взаимодействия ФС и ОАС того или иного конкретного текста, преодолевая возможные градации, должен тяготеть к одному из трех описанных модусов, – поскольку модус является интегрирующей категорией лингвостилистического описания смыслофор­мирования. Решающим фактором отнесения способа взаимо­действия ФС и ОАС конкретного текста к тому или иному модусу служит то различие в  последствиях влияния ОАК на смысл, которое устанавливается с помощью анализа по предложенной схеме.

Типологическая сторона ФС в сочетании с конкретно-содержа­тельной стороной ФС задают ту область, где осуще­ствляется реали­зация модально-релятивных/образно-ассоциативных компонентов текста. ФС и ОАС взаимо­действуют по принципу сложного баланса своего целостного воздействия, по принципу взаимной дополни­тельности.

Если представить смысловую область текста в виде прямо­угольника, то диагональная линия, проведенная так, как это пока­зано ниже, разделит это поле на сферы влияния ФС и ОАС. Чем больше сфера влияния ФС, тем меньше сфера влияния ОАС, и наоборот. Но даже при максимально возмож­ном для художествен­ного текста влиянии ФС на смысл, ОАС всё же сохра­няет неко­торую, пусть и относительно небольшую долю влияния. Точно так же, при макси­мально возможном влиянии ОАС, ФС не утрачивает своего влияния полностью.

Суть взаимодействия ФС и ОАС заключается в функционально-компенсаторной зависимости. Если исходить из исторической перспективы, возможно, правильнее было бы говорить о тенденции к ослаблению функций ФС и к компенсирующему усилению функ­ций ОАС; действительно, сниже­ние самодостаточности ФС и, соот­ветственно, увеличение роли ОАС явля­лось одной из важных линг­вистических характеристик литературного про­цесса XX в. Однако анализ конкретного произведения, подобно самой интер­претации, происходит в синхронии, поэтому мы говорим всякий раз о балансе, о взаимной компенсации функций. Малая роль ОАС в том или ином тексте уравновешивается большей ролью ФС, и наоборот.

Если композиционно-речевые формы (повествование, описание и т. д.), нередко выделяемые стилистами, в сущности, представляют собой проник­новение литературоведческих категорий на почву лингвистической сти­листики (с экспликацией этих категорий посредством лингви­стических синтаксических категорий), то модус взаимодействия ФС и ОАС – это попытка охарактеризовать, со стороны лингвистики, такие свойства текста, которые, возможно, могли бы рассматриваться и трактоваться в более гло­бальных рамках литерату­роведения, нарратологии. 

На основе анализа произведений мы выделяем три основных модуса взаимодействия ФС и ОАС:

Модус 1, доминирование ФС;

Модус 2, равновесие ФС и ОАС;

Модус 3, доминирование ОАС.

Модусы соотносятся с типами ФС: с типом высокой самодоста­точности, средней самодостаточности, малой самодостаточ­ности, соответственно.

Может показаться, что политропоморфизм текста должен возра­стать от модуса 1 к модусу 3; доминирование ОАС должно было бы означать, что текст наиболее политропоморфичен. Однако в дейст­вительности всё обстоит сложнее. Существует потенциал политро­поморфизма, но существует и степень реализации этого потенциала, зависящая от объективных свойств текста.

Модусы, таким образом, являются теми вариантами, в которых осу­ществляется  взаимная компенсаторная зависимость, составляющая сущ­ность отношений ФС и ОАС.

В каждом из трех модусов имеет место иноуподобление текста (уподобление его в аспекте связности иному представлению о себе  в аспекте целост­ности), но область иноуподобления очерчивается по-разному. Поскольку квинтэссенцией текста как связности может служить ФС (ФС вербально репрезентирует текст как связность), иноуподобление текста сопоставимо с созданием иного представле­ния о содержании, означенном в пределах ФС. В модусе 1, характе­ризующемся доминированием ФС, область иноуподоб­ления, задаваемая ОАС, именно ввиду развитости, эксплицит­ности, высокой само­достаточности ФС, очерчивается не как дополнительное смысловое из­мерение, но как дополнительная рельефность или объемность самой ФС. В модусе 2, характеризующемся равновесием ФС и ОАС, область иноуподоб­ления предстает как полноценное допол­нительное смысловое изме­рение; умеренная развитость, средняя самодостаточность ФС создает хорошие воз­можности для возник­новения столь же значимой ОАС, для иноуподобле­нии текста, если так можно выразиться, в «затексто­вую сферу»: вся ФС, либо некоторое количество элементов содер­жания, означаемого в пределах ФС, предстают эксплицитной, «ма­териальной» частью метафо­рической конст­рукции, вторая часть которой (мыслимая, воображаемая) возникает «над текстом» как надлинейное восприятие его ОАК относительно текста как целост­ности. Наконец, в модусе 3, харак­теризующемся домини­рованием ОАС, областью иноупо­добления, ввиду неразвитости, имплицит­ности, малой само­дос­таточности ФС, оказываются эксплицитные образно-ассоциа­тивные построения самого текста, создающие нечто вроде допол­нительной, «теневой», или «призрачной», ФС.

Таким образом, модус 1 предполагает дополнительную худо­жественную рельефность изображения в пределах, задаваемых ФС, то есть смысловую объемность ФС. Модус 2 предполагает подлин­ный смысловой сдвиг отно­сительно ФС, то есть дополнительное «вооб­ражаемое» смысловое измерение вне эксплицитной формы текста. Модус 3 означает, что в самом тексте, благодаря эксплицитным образно-ассоциативным построениям, рождается дополнительная по отношению к слаборазвитой ФС смысловая канва.

Необходимо подчеркнуть, что существует разница между потенциалом политропоморфизма и степенью его реализации. В рамках модуса 1, вслед­ствие доминирования ФС, потенциал поли­тропоморфизма не может быть слишком высоким; но степень его реализации может быть вполне ощутимой. Так, текст типа I, с ФС высокой самодостаточности, благодаря ОАС может восприни­маться как построение, обладающее определенной аллегорично­стью или сим­во­лизмом. В рамках модуса 2 – благодаря равновесию ФС и ОАС и со­зданию иного пред­ставления о тексте, не ограни­чиваемого рамками ФС (в отличие от модуса 1) и не сковываемого эксплицитными образно-ассоциативными построениями (в отли­чие от модуса 3), – существуют, пожа­луй, оптимальные условия для реализации потенциала политропомор­физма; однако сам потенциал не всегда высок. Он может быть наиболее высоким в текстах типа II, облада­ющих свойствами сти­листической орнаментальности; избы­точная орнамен­тальность, впрочем, может и снижать воз­можности реализа­ции политропо­морфизма, так как обширные орнаменталь­ные постро­ения «притягивают» иноуподобление «обратно в сам текст». Но он не столь велик в текстах «простого стиля» (наподобие рассказов Э. Хемин­гуэя из книги “In our time”). В связи с мета­фороподобными текстами прос­того стиля хоте­лось бы под­черкнуть, что носите­лями модально-релятивного (образно-ассоциативного) начала нередко оказыва­ются элементы, представля­ю­щиеся фактуальными в линей­ном прочтении и обрета­ющие модально-релятивный статус при надлинейном восприятии; следовательно, разница фактуального и модально-релятивного начал опреде­ляется не отсутствием/наличием СП, но перспективой прочтения, антино­миями «связность–целост­ность»/«линейность–надлинейность». Методо­логическая проб­лема разли­чения фак­туальных и образно-ассоциативных компо­нентов наиболее остро проявляется в пределах модуса 3, – поскольку ФС здесь исключительно слаборазвита или аморфна, и образно-ассоциативные элементы, компенсируя эту аморфность, создают собст­венную псевдофакту­альную сеть. Соответственно, высокий по­тенциал политропоморфизма, существующий в модусе 3, имеет довольно низкую степень реализации – гасится псевдофактуальностью этих эксплицит­ных образно-ассоциативных построений.

Все эти различные препятствия к реализации политропомор­физма, существующие для каждого из модусов, с одной стороны, отра­жают несход­ство модусов, с другой – уравновешивают модусы в правах относительно самого принципа политропоморфизма. Ни один из модусов не является образ­цовым или идеальным относительно этого принципа; модусы являются вари­антами, в то время как нетождественность связности и целостности – инвариантом.

Заслуживает внимания и перераспределение нагрузки между подсис­темами обеспечения связности текста, которое наблюдается при компенсиро­вании образно-ассоциативными компонентами функций недовыраженного конвенци­ального континуума и недовыраженного конвенциального сюжета. По-видимому, можно говорить о неконвенциальной структуре образно-ассоциативной связно­сти, «образно-ассоциативном континууме» и даже «образно-ассоциативном сюжете». Но, ко­нечно, эти явления наблюдаются лишь в определенной части текстов. В пределах модуса 1 не происходит перераспределения нагрузки между подсис­темами связности. В пределах модуса 2 она возможна, но не имеет боль­ших последствий для степени реализации политропоморфизма, так как в состав смыслоориентированных ОАК входят не только орна­ментальные элементы, СП, но и более простые (и зачастую более действенные в плане смысло­формирова­ния) элементы. В пределах модуса 3 перенесение нагрузки по обеспечению связности на образно-ассоциативные компоненты, как правило, имеет место и имеет серьезные последствия, гася потенциал поли­тропоморфизма.

Для практического анализа реализации функций смыслоориентирован­ных ОАК, как нам представляется, большое значение имеет учет не только динамически выявляемых в ходе интерпретации форм надлинейной связности, но и – при необходимости – стационарных сильных позиций, которые могут подвергаться надлинейному переосмыслению относительно всей конструкции ОАК, всей целостности текста. В итоговое смысловое по­строение (новый феноменологический объект) могут на переосмысленных началах входить и стационарные позиции, обретающие новый статус над­линейности.

Важным моментом в практическом анализе нередко оказывается уста­нов­ление динамической сильной позиции – того места в тексте, где впервые сходят­ся, пересекаются его образно-ассоциативные силовые линии. Ощутив динами­ческую сильную позицию, интерпретатор ретроспективно переоцени­вает эле­менты, входящие в эти линии, «повышает» в своем воспри­ятии ранг стилисти­ческой маркированности соответствующих элементов, и одно­временно – уже проспективно – начинает создавать, вытекающие из впервые наметив­шейся кон­струкции ОАК, гипотезы смысловой целостности текста. Части конструкции ОАК, ложащейся в основу ОАС, находятся в со­стоянии напря­женного равнове­сия по отношению друг к другу и к смысловой целостности текста. Этому способ­ствует такое свойство силовых образно-ассоциативных линий, как контра­пунктность. 

Весьма типичным следует считать и схождение контрапунктных образно-ассоциативных силовых линий в заключительном фрагменте текста, с эффектом многократного усиления этой и без того сильной позиции.

Вопрос о частотности модусов является важным, но относится скорее к компетенции истории литературы, нежели к компетенции лингвистики, – поскольку свойства ФС, во многом определяющие способ взаимодействия ФС и ОАС, соотносимы в конечном счете с категориями, выходящими за рамки лингвистики. Однако следует заметить, что для литературы XX века наиболее типичными, по-видимому, можно полагать модус 1 и модус 2, тогда как модус 3 наблюдается в относительно небольшом числе текстов, относя­щихся к роду писательских экспериментов. Отсюда, впрочем, не следует меньшая важность модуса 3 для лингвистического – практического и, особенно, теоретического – исследования.

В связи с этим интерес представляют выделенные нами, в связи с рас­смотрением модусов, категории образно-ассоциативного континуума (подкрепляющего слабую выражен­ность конвенциального континуума) и образно-ассоциативного сюжета (подкреп­ляющего ослабленность «сюжета событий»).

В рамках обсуждения модусов мы также рассмотрели более подробно такие актуальные для художест­венного текста проблемы, как функциониро­вание  в тексте супраметафор (привели и проанализировали несколько ти­пичных примеров супраметафор) и функционирование заглавий (было отмечено, что не существует простой корреляции между типом заглавия и модусом взаимодействия ФС и ОАС).

В заключение главы высказаны некоторые методологические сообра­жения, касающиеся потенциального применения описанного подхода и критериев анализа к эпизодам (главам) крупных произведений; хотя общие критерии и принципы остаются неизменными, необходимо, при установ­лении модуса (типа текста), принимать во внимание «эффект масштаба».

На защиту выносятся следующие наиболее существенные положения диссертационного исследования:

1. Смысл художественного текста принципиально постижим в процессе интерпретации; наличие субъективной зоны расхождения толкований не от­меняет наличия ядра рецепции, адекватного ядру авторского намерения. Междисциплинарность проблемы смысла не отменяет важности изучения данной проблемы с дисциплинарных позиций. Лингвистическая стилистика как часть общей науки о языке имеет свою область исследования смысла це­лостного художественного текста, отличную от областей эстетики, литерату­роведения, психологии. В диссертации изложен рецептивный лингвостилисти­ческий подход, носящий комплексный характер, т.е. устанавливается ряд вза­имосвязанных категорий лингвистически трактуемого смыслоформиро­вания и предлагается методика практического текстового анализа, вытекаю­щая из данной системы категорий и обладающая свойствами объективности и уни­версальности (возможности приложения ко множеству текстов).

2. Центральная категория смыслового описания, объект, создаваемый в рамках нашей теории и конструируемый в ходе практического лингвости­листи­ческого анализа – смысловое построение. Смысловое построение носит вербаль­ный, дискурсивно-аналитический характер и представляет собой производный от исходного текста устный или письменный текст, включающий истолкование исходного текста; неотъемлемой частью этого истолкова­ния является рассужде­ние о влиянии стилистически релевантных компонен­тов текста на характер истолкования. Смысловое построение возни­кает в резуль­тате лингвостилисти­ческой интерпретации определенного рода, направлен­ной на его получение, и отражает масштаб лингвистического иссле­дования худо­жественного текста. Смысловое построение обладает рядом характерис­тик, описанных в работе. Ключевой лингвистической гиперхарак­теристикой смыслового построения является зафиксированность в нем осо­бого поли­тропоморфического характера смыслоформирования художест­венного текста.

3. Принцип динамического политропоморфизма, выносимый на защиту, формулируется следующим образом. Художественный текст (в отличие от иных текстов), взятый в аспекте связности, не тождествен себе же, взятому в аспекте целостности. Однако эта нетождественность, не сво­дясь к свойству «простой» семантической неаддитивности, носит более специфический характер, определяемый нами так. Если в аспекте связ­ности художест­венный текст представляет собой аналог метонимии – в нем всё уподоб­лено друг другу по смежности, то в аспекте целост­ности он – аналог метафоры, будучи уподоблен иному представле­нию о себе же, но уже по сходству. В процессе восприятия первое из этих состояний динамически сме­няется вторым. Текст, таким образом, политропо­морфичен, функционирует в процессе восприятия как динамический поли­троп, устрем­ляясь по оси политропоморфизма – от метонимоподобия к метафороподобию.

4. Смысловое построение носит результантный характер, но складывает­ся динамически в процессе интерпретации. Хотя по сути восприятие текста кон­тинуально, в целях научной объективации этого восприятия и в целях успеш­ности анализа представляется возможным говорить о дискретных состав­ляющих смыслового построения – фактуальной составляющей (ФС) и образно-ассоциативной составляющей (ОАС), – отражающих объективный и модально-релятивный моменты содержания текста, соответственно. В ходе анализа по предложенной нами схеме устанавливается ФС, затем анализиру­ются уровни образно-ассоциативной связности (линейная, промежуточно-надлинейная, совокупно-надлинейная) и устанавливается ОАС, затем оцени­вается баланс ФС и ОАС и, наконец, создается итоговое смысловое построение.

5. Образно-ассоциативная связность устанавливается на базе признака повторности (семантического зацепления) в структуре стилистически реле­вантных элементов текста, получающих в рамках нашего подхода название образно-ассоциативных компонентов (ОАК) художественного текста. Под ОАК понимаются стилистически маркированные языковые эле­менты образно-ассоциативного действия, которые способны образовы­вать структуру (конст­рукцию) совокупного надлинейного выдви­жения, лежа­щую в основе ОАС. Части конструкции (силовые образно-ассоциативные линии) находятся между собой в отношениях напряженного и не всегда устойчивого равно­весия. Как показывают наши наблюдения, типичной можно считать «контрапунктность» силовых образно-ассоциативных линий,  а также пересечение этих линий в определенном отрезке текста, нередко заключительном. 

6. ОАК обладают в тексте тройным статусом. В аспекте своего непо­средст­венного синтагматического контекста они работают на локальную связность и, следовательно, воспринимаются грамматически-линейно; и хотя по своей направ­ленности они модально-релятивны, то есть не фак­туальны, их пер­вичная маркированность не только проявляется на фоне неотмечен­ности локального контекста, поста­вляющего «материал» для ФС, но и есте­ственно вырастает из данного контекста в содержа­тельном плане. В аспекте же своего участия в надлинейной струк­туре ОАК, ОАК, во-первых, воспри­нимаются грамматически-сверх­линейно, помогая осущест­влять прог­рамму глобальной связности текста, и, во-вторых, – собственно стилистически-надлинейно, помо­гая создавать особый метафороморфи­ческий характер целост­ности художественного текста (см. также п. 10). Применительно к восприятию текста, представляется целесообразным говорить не о номен­клатурных типах стилистической маркированности (СМ), но о динамических рангах СМ (младшем, промежуточном, старшем). Ранг ОАК в составе ито­говой кон­струкции надлинейного выдвижения – (высший) старший. 

7. В качестве основных форм стилистической связности мы рассматри­ваем надлинейные семантические цепочки. Семанти­ческая цепочка может состоять из букв (фонем), слов, словосочета­ний, предложений, рефренных структур больше предло­жения; она может включать необразные и образные элементы в различных со­четаниях, повторные идентичные реализации одно­го и того же стилистического приема (СП), повторные неидентичные реализации того или иного СП (когда вос­производится не реализация, а сама модель). Конфи­гурации семанти­ческих цепочек могут быть чрезвычайно многооб­разными; количест­во цепочек, их взаимодействие друг с другом и с ФС в конкретном тек­сте зависят от характера текста, от свойств ФС, от не­которых других параметров литературовед­ческого характера, находящихся, строго говоря, вне компетенции лингвистики (творческая манера писателя, принадлежность к той или иной школе, и т.д.). 

8. Сущность взаимоотношения ФС и ОАС – функциональная компенса­торная зависимость. Чем большей самодостаточностью обладает ФС, тем меньший вклад в смыслоформирование вносит ОАС; и наоборот, ослабление функций ФС приводит к усилению смыслоформирующей роли ОАС. На основе анализа произведений современной англоязычной литературы мы выделя­ем три основных модуса (способа)  взаимодействия ФС и ОАС: модус 1, домини­рование ФС; модус 2, равновесие ФС и ОАС; модус 3, доминирование ОАС. Данные модусы являются обобщенными идеальными типами, к кото­рым можно свести многообразие текстовых проявлений взаимоотно­шения ФС и ОАС. Модус является интегрирующей категорией лингво­стилисти­ческого описания смыслоформирования художественного текста и очерчи­вает ту область, за которой дисциплинарная «юрисдикция» лингви­стики кончается.

9. Существует разница между потенциалом политропоморфизма и сте­пенью его реализации. В рамках модуса 1, вследствие доминирования ФС, потенциал поли­тропоморфизма не может быть слишком высоким; но степень его реализа­ции может быть вполне ощутимой. В рамках модуса 2 – благодаря равновесию ФС и ОАС и созданию иного представления о тексте, не огра­ничиваемого рамками ФС (в отличие от модуса 1) и не сковываемого эксплицитными образно-ассоциативными построениями (в отличие от модуса 3), – существуют оптимальные условия для реализации потенциала политропо­морфизма; однако сам потенциал не всегда высок. Высокий потенциал поли­тропоморфизма, существующий в модусе 3, имеет довольно низкую степень реализации – гасится псевдофактуальностью эксплицитных образно-ассоциативных построений.

Препятствия к реализации политропомор­физма, существующие для каж­дого из модусов, с одной стороны, отра­жают несходство модусов, с другой – уравновешивают модусы в правах относительно самого принципа политропо­морфизма. Ни один из модусов не является образцовым или идеальным относительно этого принципа; модусы являются вариантами, в то время как не­тождественность связности и целостности – инвариантом.

10. На основе признаков художественного текста (ведущего признака политропоморфизма и дополнительных признаков бесситуативности и нали­чия стилистически маркированных структур) представляется возможным описать ядерную область художественности, где помещаются тексты, наде­ленные всеми тремя признаками, и прилегающие области, образованные раз­личными сочетаниями признаков и степенями выраженности признаков. Поле художественности создается ведущим признаком политропоморфизма, тогда как полное отсутствие этого признака создает противоположное поле – поле не-художественных текстов. Полюс политропоморфизма создает то, что можно было бы назвать не просто функциональным стилем, но гипер­функциональным стилем, если иметь в виду поэтическую функ­цию в широ­ком смысле, как функцию особой нетождественно­сти связности и целост­ности, определяе­мую тем, что целостность соответствующих текстов не просто семантически неаддитивна, но образуется под действием метафори­ческого механизма. Именно эта особая нетождест­венность явля­ется матери­альной лингвистической «подкладкой» художест­венно-эстетического воз­действия литератур­ных произведений.

11. Неповторимость конфигурации ОАК, присущая каждому отдельному художественному тексту, приспособленность этой конфигурации к передаче  его уникального смысла указывают на важность низового и не вполне пока оцененного стилистикой уровня – уровня микроидиостиля. Микроидиостиль (или смыслостиль) конкретного текста конкретного писателя представляет собой уникальную реализацию индивидуального (идиостиля писателя), кото­рая (который), в свою очередь, является вариантным воплощением типи­зиру­ющего (функционального стиля художественной литературы). Именно своеоб­разие стилистической организации, соотносимое с конкретно-целостным про­явлением авторской интенции, является важнейшим фактором выделения текстовых объектов, которым соответствует самостоятельное смысловое построение; это своеобразие, в случае отсутствия авторского чле­нения (главок, отбивок), может служить критерием членения текста на само­стоятельные в смысловом отношении отрезки.

Основные содержание и положения диссертационного исследования отражены в следующих публикациях автора:

1. Смыслоформирующий аспект образно-ассоциативных компонентов худо­жественного текста (на примере анализа рассказа). Статья // Проблемы современ­ной стилистики. – М., 2001. – с. 141–165. – (Сб. науч. тр. МГЛУ; вып. 459). – 1 п. л.

2. Иконический потенциал внутритекстовых ассоциативных связей. Статья // Развитие средств массовой коммуникации и проблемы культуры. Материалы II Международной научной конференции. – М.: Новый гума­нитарный университет Натальи Нестеровой, 2001. – С. 146–153. – 0,3 п. л.

3. К проблеме перевода и интерпретации художественного текста: об одном критерии адекватности. Статья // Перевод и дискурс. – М., 2002. – С. 16–26. – (Вестн. МГЛУ; вып. 463). – 0,5 п. л.

4. Образно-ассоциативные компоненты художественного текста и перевод. Тезисы доклада // Проблемы обучения переводу в языковом ВУЗе, 16–17 апреля 2002 г. Тезисы докладов Первой международной научно-практической конференции. – М.: МГЛУ, 2002. – С. 80-82. – 0,1 п. л.

5. Психология искусства Л.С. Выготского и лингвостилистическая кон­цепция смыслоформирования художественного текста. Статья // Стилисти­ческие аспекты языковой коммуникации. К 100-летию со дня рождения И.Р. Гальперина  – М.: МГЛУ, 2004. – С. 118–129. – (Вестн. МГЛУ; вып. 496; сер. Лингвистика). – 0,6 п. л.

6. Образно-ассоциативные компоненты как основа смыслостиля художественного текста, с точки зрения интерпретации и перевода. Статья // Семантические и стилистические аспекты перевода. – М.: 2005. – С. 33–39. – (Вестн. МГЛУ; вып. 506; сер. Лингвистика). – 0,34 п. л.

7. Основные аспекты лингвостилистической оценки художественного перевода. Тезисы доклада // Тезисы докладов международной конференции «Стилистика и теория языковой коммуникации», посвященной 100-летию со дня рождения профессора МГЛУ И.Р. Гальперина. – М.: МГЛУ, 2005. – С. 151–152. – 0,08 п. л.

8. Формы и уровни образно-ассоциативной связности в художест­венном тексте. Доклад // I Новиковские чтения. Материалы международной научной конференции. Москва, 5–6 апреля 2006 г. – М.: Изд-во РУДН. – С. 495–497. – 0,1 п. л.

9. О понятии супраметафоры. Статья // Язык и общество. Материалы 4-ой Международной научной конференции, 26 октября 2006 г. Том 2. – М.: РГСУ, 2006. – С. 74–78. – 0,4 п. л.

10. Лингвистическая рецептивная модель смыслоформирования худо­жественного текста. Статья // Вестник Московского государственного уни­верситета леса. Лесной вестник. Научно-информационный журнал. Препринт № 176. – М.: МГУЛ, 2006. – 11 с. – 1 п. л.

11. Формирование смысла художественного текста: лингвостилистичес­кая концепция. На материале англоязычных произведений. Монография. – М.: Рема, 2007. – 488 с.  – (Вестн. МГЛУ; вып. 535; сер. Лингвистика) – 27,5 п. л.

12. Интерпретация и перевод художественного текста с опорой на образно-ассоциативные компоненты. Статья // Вопросы филологии, № 2 (29), 2008. – С. 74–81. – 0,9 п.л.

13. К проблеме смыслоформирования художественного текста: образно-ассоциативный континуум, образно-ассоциативный сюжет. Статья // Ученые записки Казанского ун-та. Сер. Гуманит. науки. – 2008. – Т. 150, кн. 6. – С. 277–281. – 0,33 п.л.


1 «Семантическая неаддитивность» – термин В.А. Лукина, принимаемый нами.






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.