WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

 

  На правах рукописи

ДАНЬКОВА  ТАТЬЯНА  НИКОЛАЕВНА

РУССКАЯ  ТЕРМИНОЛОГИЯ  РАСТЕНИЕВОДСТВА:

ИСТОРИЯ  СТАНОВЛЕНИЯ

И  СОВРЕМЕННОЕ  СОСТОЯНИЕ

Специальность 10.02.01 – русский язык

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени

доктора филологических наук

Воронеж

2010

Работа выполнена в Воронежском государственном педагогическом университете

Научный консультант: доктор филологических наук, профессор

  Загоровская Ольга Владимировна

Официальные доктор филологических наук, профессор

оппоненты: Ковалев Геннадий Филиппович

доктор филологических наук, профессор

Макаров Владимир Иванович

  доктор филологических наук, профессор

  Кожевникова Ирина Геннадиевна

Ведущая организация: Российский государственный

  университет им. И. Канта

Защита диссертации состоится 30 сентября 2010 г. в 13.30 на заседании диссертационного  совета Д 212.038.07 в Воронежском государственном университете по адресу: 394006, г. Воронеж, пл. Ленина, 10, ауд. 85.

С диссертацией можно ознакомиться в научной библиотеке  Воронежского государственного университета.

Автореферат разослан  «_____» _____________  2010 г.

Ученый секретарь

диссертационного совета Вахтель Н. М.

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Специальная лексика русского языка, в том числе русская терминология, постоянно находится в поле зрения исследователей. Проблемы теории термина и специальных терминосистем в отечественной лингвистике  интенсивно  разрабатывались в  трудах  Г. О. Винокура, А. А. Реформатского, Д. С. Лотте, Я. А.  Климовицкого, О. С. Ахмановой, Л. А.  Капанадзе,  Т. Л. Канделаки,  Е. Н.  Толикиной,  Р. Ю. Кобрина,  Б. Н.  Головина, В. Г. Гака, А. И.  Моисеева,  В. П. Петушкова, Н. З. Котеловой,  Б. Ю. Городецкого, В. П. Даниленко, В. М. Лейчика, А. В. Суперанской, И. Н. Волковой, Т. Р. Кияка, А. С. Герда, С. Д. Шелова, М. Н. Володиной, Л. М. Алексеевой, С. В. Гринева-Гриневича, Л. Ю. Буяновой, М. В. Косовой, О. Д. Паршиной и др. Нередко предметом исследования ученых оказывались и проблемы формирования конкретных терминосистем. В разные периоды развития отечественной лексикологии изучались особенности становления и развития терминологии математики, астрономии, географии [Кутина, 1964], естественно-научной терминологии [Сорокин, 1966], строительной терминологии [Минакова, 1985], общественно-политической лексики и терминологии [Крючкова, 1989], спортивной лексики и терминологии [Кожевникова, 2004], медицинской терминологии [Абрамова, 2003; Жидкова, 2008], терминологии таможенного дела [Федорченко, 2004], географической терминологии [Лабунец, 2007], экономической терминологии [Назаренко, 2005], компьютерной терминологии [Турко, 2007] и др.

Русская сельскохозяйственная терминология также являлась предметом анализа целого ряда исследований. Однако в работах, посвященных специальному изучению терминов сельского хозяйства, до настоящего времени рассматривались, как правило, лишь отдельные аспекты специальных сельскохозяйственных номинаций русского языка в тот или иной период его развития, в том или ином подстиле, типе дискурса. Ср., напр., диссертационные сочинения Д. К. Нуржановой — о способах номинации в сельскохозяйственной  терминологии советского времени [Нуржанова, 1981], Л. Ю. Буяновой — о суффиксальном словообразовании имен существительных в подъязыке агрономии [Буянова, 1991], Т. И. Гринцевич — о специальной лексике в грамматической и семантической структуре текстов учебников для сельскохозяйственных вузов [Гринцевич, 1991], А. Г. Карипиди — о понятийно-терминологических и концептуальных основаниях агрономического дискурса [Карипиди, 2007] и др.

Отдельные частные вопросы, связанные с изучением русской сельскохозяйственной терминологии, в отечественном языкознании затрагивались в исследованиях, посвященных анализу сельскохозяйственной лексики, представленной в русских территориальных диалектах [см., напр.: Филин, 1939; Русинов, 1955; Кретова, 1959; Воронина, 1970; Казанцева, 1988; Инютина, 1993; Смирнова, 2001 и др.], в трудах по истории русского языка [см., напр.: Филин, 1954, 1962, 1972, 1980; Виноградов, 1958, 1978, 1982; Трубачев, 1959, 1966, 1991; Камчатнов, 2005 и др.], а также в работах, посвященных истории становления и современному состоянию специальных наименований, обозначающих те или иные реалии сельского хозяйства: сельскохозяйственные орудия, технику [Зеленин, 1908; Оразова, 1968; Сафьян, 1990 и др.], сельскохозяйственные трудовые процессы [Дерягин, 1968; Качанчук, 1988 и др.], предметы и явления отдельных сельскохозяйственных отраслей [Коткова, 1971; Слободнюк, 1975 и др.] и т. д.

Изучение специальной литературы позволяет утверждать, что в настоящее время в отечественной лингвистике отсутствуют обобщающие исследования, в которых представлен комплексный анализ русской сельскохозяйственной терминологии  в  целом, а также анализ одной из ее основных составляющих — терминологии растениеводства.

Настоящая диссертационная работа посвящена изучению терминологических наименований, обозначающих реалии растениеводства в русском языке, в том числе в аспекте его исторического развития и современного состояния. 

Актуальность исследования определяется:

1) важностью для современной лингвистики выявления и описания структурных и типологических особенностей современных терминосистем как составляющих общей лексической системы языка;

2) отсутствием специальных обобщающих исследований по проблемам формирования, развития и современного состояния русской сельскохозяйственной, в том числе растениеводческой, терминологии;

3) необходимостью уточнения и совершенствования методики комплексного анализа систем терминологических наименований и терминологических полей в русском языке, методов и приемов описания терминологических единиц в синхроническом и диахроническом аспектах;

4) значимостью терминологии растениеводства для русского языка и русского национального сознания.

Предметом исследования явилась терминология сферы «Растениеводство» как одна из важнейших составляющих лексической системы русского языка.

В настоящем диссертационном сочинении представлена концепция формирования и современного состояния русской терминологической системы сферы «Растениеводство» как сложноорганизованного единства терминологических множеств, включающего терминоединицы, разнообразные по происхождению и типологическим особенностям. Ведущий концепт авторской идеи состоит в том, что многогранность состава и структуры анализируемой терминосистемы обусловлена длительностью ее формирования, тесной связью с историей русского народа, русского языка и российского сельского хозяйства, а также интенсивностью ее развития на рубеже XX–XXI столетий.

Разработка названной концепции оказалась возможной в результате достижения поставленной в настоящей диссертации цели: изучить особенности формирования и развития терминологической системы сферы «Растениеводство» в русском языке и описать современное состояние названной системы языковых единиц с точки зрения ее состава, структуры и типологических особенностей.

Цель исследования определила следующие задачи:

1) рассмотреть теоретические вопросы, связанные с проблемами термина, терминологии, терминосистемы и терминологического поля в современной лингвистике; определить наиболее корректные подходы к решению названных проблем и уточнить понятийно-терминологический аппарат терминоведения, необходимый для исследования;

2) проанализировать особенности формирования и становления терминологии тематической сферы «Растениеводство» в различные периоды истории русского языка [праславянский, древнерусский, великорусский, период становления основ русской сельскохозяйственной науки (XVIII в.), период интенсивного развития научной сельскохозяйственной сферы (XIX столетие), советский и новейший периоды] и определить основные тенденции развития русской терминологии названной сферы; выявить основные источники и способы формирования терминов растениеводства в русском языке;

3) изучить состав и особенности терминологии сферы «Растениеводство» в русском языке новейшего периода;

4) разработать и апробировать методику комплексного анализа современной терминосистемы сферы «Растениеводство» и ее полевой организации;

5) определить типологические особенности единиц терминосистемы тематической сферы «Растениеводство», а также особенности ее структурной организации, системных связей и отношений между составляющими ее элементами на современном этапе развития русского языка;

6) проанализировать терминологическое поле «Растениеводство» в современном русском языке с точки зрения его словесного наполнения и структуры.

Материалом для исследования послужили различные лексикографические источники (толковые, этимологические, историко-этимологические, диалектные словари русского языка; общие и специальные (сельскохозяйственные) энциклопедические словари); монографии и учебные пособия, посвященные российскому сельскому хозяйству и его истории; специальные периодические издания (научные сельскохозяйственные журналы).

Основными толковыми словарями русского языка, которые использовались при подготовке настоящей работы, являлись:  Кочин Г. Е. Материалы для терминологического словаря древней России. — М. ; Л., 1937 (МТСДР); Срезневский И. И. Материалы для словаря древнерусского языка. — М., 2003.— Т. 1–3 (МСДЯ); Словарь русского языка XI–XVII вв. — М., 1975–2008. — Вып. 1–28 (СРЯ XI–XVII); Словарь русского языка XVIII века. — Л., 1984–2007. — Вып. 1–17 (СРЯ XVIII); Словарь Академии Российской, производным порядком расположенный. — СПб., 1789–1794. — Ч. 1–6 (САР№); Словарь Академии Российской, по азбучному порядку расположенный. — СПб., 1806–1822. — Ч. 1–6 (САРІ); Соколов  П.  Общий  церковно-славяно-российский  словарь.— СПб., 1834. — Ч. 1–2 (ОЦСРС); Даль В. Толковый словарь живого великорусского языка. — М., 1989–1991. — Т. 1–4 (СД); Толковый словарь русского языка / под ред. Д. Н. Ушакова. — М., 1935–1940. — Т. 1–4 (СУ); Словарь современного русского литературного языка. — М., 1948–1965. — Т. 1–17 (БАС); Словарь русского языка / под ред. А. П. Евгеньевой. — М., 1981–1984.— Т. 1–4 (МАС); Ожегов С. И. Словарь русского языка. — М., 1964 (СО); Ожегов С. И., Шведова Н. Ю. Толковый  словарь  русского  языка. — М., 1997 (СОШ); Мокиенко В. М., Никитина Т. Г. Толковый словарь языка Совдепии. — СПб., 1998 (ТСЯС); Большой толковый словарь русского языка / под ред. С. А. Кузнецова. — СПб., 2001 (БТС); Толковый словарь русского языка с включением сведений о происхождении слов / под ред. Н. Ю. Шведовой. — М., 2007 (ТСРЯПС); Кирилов Н. С. Карманный словарь  иностранных  слов,  вошедших  в  состав  русского  языка,  издаваемый

Н. Кириловым. — СПб., 1845–1846. — Вып. 1–2; Полный иллюстрированный словарь иностранных слов с указанием их происхождения, ударений и научного значения / под ред. И. Вайсблита. — М.; Л., 1926 (ПСИС); Крысин Л. П. Толковый словарь иноязычных слов. — М., 2003 (ТСИС); Захаренко Е. Н., Комарова Л. Н., Нечаева И. В. Новый словарь иностранных слов. — М., 2008 (НСИС).

Основными этимологическими и историко-этимологическими словарями, примененными при изучении исследуемых номинаций, были: Преображенский А. Г. Этимологический словарь русского языка. — М., 1959. — Т. 1–2; Этимологический словарь славянских языков : праславянский лексический фонд / под ред. О. Н. Трубачева. — М., 1974–2005. — Вып. 1–32 (ЭССЯ); Фасмер М. Этимологический  словарь  русского  языка.—  М.,  2003.—  Т. 1–4 (ЭСФ); Черных П. Я. Историко-этимологический словарь современного русского языка. — М., 2007. — Т. 1–2 (ИЭСЧ).

При описании диалектных по происхождению лексических единиц сельскохозяйственной тематики был использован Словарь русских народных говоров. — СПб., 1965–2007. — Вып. 1–41 (СРНГ).

В числе общих энциклопедических словарей наиболее значимыми в ходе настоящего исследования являлись: Толль Ф. Г. Настольный словарь для справок по всем отраслям знания : (справочный энциклопедический лексикон) / Ф. Г. Толль. — СПб., 1863–1864. — Т. 1–3 (Настольный словарь); Энциклопедический словарь / под ред. Б. А. Введенского. — М., 1953–1955. — Т. 1–3; Большой Российский энциклопедический словарь. — М., 2003 (БРЭС); Новый энциклопедический словарь. — М., 2007 (НЭС).

При подготовке настоящей работы использовались следующие специальные (сельскохозяйственные) энциклопедические словари: Бурнашев В. П. Опыт терминологического словаря сельского хозяйства, фабричности, промыслов и быта народного. — СПб., 1843–1844. — Т. 1–2 (ОТССХ); Алабин П. Словарь растений дикорастущих и разводимых на огородах, в комнатах, садах, теплицах, грунтовых сараях, в оранжереях с описанием способа ухода за ними и их отличительных признаков. — СПб., 1879 (Словарь растений); Богданов С. М. Иллюстрированный сельскохозяйственный словарь : энциклопедия сельского хозяйства. — Киев, 1895 (ИСХС); Полная энциклопедия русского сельского хозяйства и соприкасающихся с ним наук. — СПб., 1900–1912. — Т. 1–12 (ПЭРСХ); Словарь по аграрному вопросу : (краткая энциклопедия по вопросам землеустройства и землепользования). — М., 1906; Сельскохозяйственный словарь-справочник / под ред. А. И. Гайстера. — М.; Л., 1934 (СХСС); Сельскохозяйственная энциклопедия / под ред. В. В. Мацкевича, П. П. Лобанова. — М., 1969–1975. — Т. 1–6 (СХЭ); Сельскохозяйственный энциклопедический словарь / под ред. В. К. Месяц. — М., 1989 (СХЭС); Тезаурус АСНТИсельхоз / под ред. З. В. Лебедевой. — М., 1990 (Тезаурус).

К исследованию привлекались также монографии и учебные пособия по растениеводству, земледелию, генетике, селекции растений, семеноводству, организации сельскохозяйственного производства, по истории России и российского сельского хозяйства, а также научные сельскохозяйственные журналы «Новое сельское хозяйство» (НСХ), «Агробизнес–Россия» (АБР), «Аграрная Россия» (АР), «Аграрная наука» (АН), «Земледелие» и др.

Исследовательская база работы составила около 8 000 специальных сельскохозяйственных наименований.

Методы исследования. Для решения поставленных задач в работе использовались методы компонентного, сопоставительного, лексикографического анализа, а также лингвистическое наблюдение и описание.

  Научная новизна работы состоит в том, что в ней

- впервые представлен комплексный анализ русской терминологии растениеводства;

- впервые исследована и описана история формирования и становления терминологической системы сферы «Растениеводство» в русском языке;

- впервые выявлены источники формирования названной терминосистемы, а также основные тенденции ее развития;

- впервые охарактеризованы типологические особенности терминологической системы сферы «Растениеводство» в русском языке новейшего периода и особенности структурной организации соответствующего терминологического поля.

Теоретическая значимость представленной диссертации определяется тем, что она развивает теорию термина и терминосистемы, вносит вклад в разработку теории исторического развития терминологических наименований, углубляет теорию системной организации терминологических языковых единиц в рамках общенационального языка. Результаты проведенного исследования существенно расширяют научные представления о русской терминологии, её источниках, устройстве и тенденциях развития, а также об особенностях системной организации специальных терминологических наименований на современном этапе развития русского языка.

Практическая значимость исследования состоит в возможности применения выработанной методики при изучении и описании различных терминосистем русского языка. Материалы настоящей работы могут быть использованы в практике подготовки общих и специальных словарей русского языка, в том числе специальных словарей русских сельскохозяйственных номинаций, а также в практике преподавания русского языка (в общих и специальных курсах по истории русского языка, лексикологии, лексикографии, терминологии, спецкурсах по лингвокультурологии).

На защиту выносятся следующие основные положения.

1. Терминология растениеводства, представленная в современном русском языке, исторически восходит к древнейшим пластам русской лексики и уходит корнями в растениеводческую лексику праславянского периода. В праславянский, древнерусский, великорусский периоды развития русского языка происходило формирование русских сельскохозяйственных прототерминов, т. е. словесных единиц, номинирующих не понятия, а специальные представления о тех или иных сельскохозяйственных реалиях.

2. Основы русской терминологии растениеводства были заложены в XVIII в., в период формирования языка русской науки и выделения агрономии в специальном дисциплинарном отношении из общего естествознания.

3. Русская терминология сферы «Растениеводство» как система была сформирована в XIX столетии, в период интенсивного развития в России научной сельскохозяйственной сферы. В последующие периоды истории русского языка и российского сельского хозяйства, в том числе в советский и новейший, происходило дальнейшее укрепление и совершенствование названной терминологической системы.

4. В новейший период истории русского языка и сельского хозяйства в России терминологическая система сферы «Растениеводство» переживает этап ускоренного развития, о чем свидетельствуют, с одной стороны, появление в составе рассматриваемой сферы множества неологизмов, представленных в том числе предтерминами (специальными единицами, используемыми в качестве терминов для называния новых сформировавшихся понятий, но не отвечающими требованию краткости и не получившими устоявшейся языковой формы), терминоидами (специальными лексемами, используемыми для наименования недостаточно устоявшихся научных понятий), привлеченными терминами (терминологическими единицами, входящими в состав «перемещенных» тематических группировок, принадлежащих иным научным сферам), новыми иноязычными вкраплениями терминологического характера, а с другой стороны — достаточно существенные структурные изменения названной терминосистемы.

5. Формирование терминологической системы сферы «Растениеводство» в русском языке происходило на основе различных источников: словесных единиц исконно русского происхождения, в том числе восходящих к русским диалектам; лексических единиц, заимствованных русским языком из иностранных языков; слов и словосочетаний, образованных на основе греко-латинских терминоэлементов. Одной из ярких особенностей формирования исследуемой терминосистемы является то, что она возникла на базе значительного количества прототерминов.

6. На современном этапе развития русского языка терминология тематической сферы «Растениеводство» представляет собой разветвленную, четко организованную, обширную систему, включающую четыре основные тематические зоны: «Полеводство», «Луговодство», «Овощеводство», «Садоводство». При этом границы терминологической системы растениеводства являются проницаемыми, открытыми для терминоединиц других научных сфер: биологии, почвоведения, генетики, селекции, экологии, экономики и т. д.

7. Специфика современной русской терминологической системы сферы «Растениеводство» определяется как типологическим своеобразием составляющих ее единиц, так и особенностями ее структурной организации. Терминологические единицы, составляющие терминосистему растениеводства в русском языке новейшего периода, различаются  по времени возникновения и хронологическому статусу; генетическому признаку (источнику происхождения); способам образования; формальной и содержательной структуре, типу терминологического наименования, а также по степени сформированности и адаптации в русском языке.

8. Структурная организация рассматриваемой терминологической системы представлена связями и отношениями тематических группировок двух типов: а) определяемых основными понятиями растениеводства, которые соответствуют общенаучному понятийному членению данной области научных знаний на современном уровне развития цивилизации; б) соответствующих конкретным отраслям сферы «Растениеводство» (полеводство, луговодство, овощеводство и садоводство). В составе современной терминосистемы сферы «Растениеводство» названные тематические группы пересекаются и образуют сложноорганизованное единство терминологических множеств, построенное по ядерно-периферийному принципу языкового поля.

9. Сложность и многогранность терминологической системы растениеводства в современном русском языке в значительной степени обусловлены длительностью ее формирования, тесной связью с историей русского народа, русского языка и российского сельского хозяйства, а также ее ускоренным развитием на рубеже XX–XXI вв.

Апробация работы. Основные положения диссертационного исследования представлены в докладах и сообщениях на Международных научных конференциях в Воронеже (2005, 2007, 2008, 2009) и Ельце (2005); на Всероссийских научно-методических конференциях в Санкт-Петербурге (2007, 2009) и Воронеже (2004, 2006, 2008); на научных и учебно-методических конференциях профессорско-преподавательского состава, научных сотрудников и аспирантов Воронежского государственного аграрного университета им. К. Д. Глинки (2005, 2006, 2007, 2008, 2009, 2010). По теме исследования опубликовано 37 работ общим объемом более 70 п. л., в том числе 3 монографии, учебное пособие «Тематический словарь современных русских сельскохозяйственных терминов и номенклатурных единиц», 8 статей, напечатанных в ведущих российских периодических изданиях, рекомендованных ВАК РФ.

Диссертация обсуждена на заседании кафедры русского языка Воронежского государственного педагогического университета.

Структура работы. Диссертационное исследование состоит из Введения, четырех глав, Заключения, Списка источников исследования (74 наименования), Списка использованной литературы (485 наименований), а также Приложения, в котором представлен Тематический словарь современных русских сельскохозяйственных терминов и номенклатурных единиц, содержащий более 800 специальных наименований реалий растениеводства.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во введении обосновывается выбор темы и ее актуальность, определяются цель и задачи исследования, его научная новизна, теоретическая и практическая значимость, материал и методы исследования, формулируются положения, выносимые на защиту.

В первой главе «Термин и терминология как объект изучения» анализируются и критически осмысляются понятия «специальная лексика», «термин», «терминология», «терминосистема»; рассматриваются теоретические проблемы типологии специальных номинаций и системной организации терминологических единиц в пределах национального языка; исследуются история становления русской терминологии и основные источники ее формирования.

Существующие научные достижения в области исследования специальной лексики, неослабевающий интерес к которой подтверждается работами Г.О. Винокура, А. А. Реформатского, Д. С. Лотте, Л. Л. Кутиной, Е. Н. Толикиной,  О.  С.  Ахмановой,  Б.  Ю.  Городецкого,  В.  Г.  Гака,  Р. Ю.  Кобрина,

Б. Н.  Головина, В. П. Даниленко, Т. Р.  Кияка, А. В. Суперанской, В. М. Лейчика, С. Д. Шелова, С. В. Гринева-Гриневича и многих других ученых, со всей определенностью позволяют утверждать, что специальные лексические наименования составляют весьма обширный пласт национального русского языка, который включает слова и словосочетания, называющие предметы и понятия, относящиеся к различным сферам профессиональной деятельности человека и не являющиеся общеупотребительными.

На современном этапе развития отечественного терминоведения не вызывает сомнений тот факт, что специальная лексика состоит из нескольких разрядов языковых единиц, в числе которых присутствуют термины, номенклатурные обозначения (номены), профессионализмы и профессиональные жаргонизмы. Общепризнано также, что среди специальных лексических номинаций ведущее место принадлежит терминам. Учитывая достижения современного терминоведения, представляется возможным определять термин как слово или словосочетание, служащее средством номинации определенного понятия в системе понятий того или иного направления науки, техники и других сфер профессиональной деятельности и основанное на дефиниции [подробнее см.: Реформатский, 1959, 1968; Головин, 1970, 1972; Головин, Кобрин, 1987; Хаютин, 1972; Даниленко, 1977; Шелов, 1987, 2003; Володина, 1996, 2000; Суперанская, 2007; Лейчик, 2007 и др.]. Под терминологией в настоящем исследовании понимается совокупность терминов, сложившаяся в процессе зарождения и развития определенной научной  области и служащая для выражения специальных понятий, а также для называния типичных объектов данной области.

В представленной диссертации поддерживается точка зрения сторонников дескриптивного подхода, признающих терминологию частью общего языка и рассматривающих термин как обычное слово, не имеющее специфических черт ни в форме, ни в содержании (см., напр., работы Г. О. Винокура,  А. И. Моисеева, Н. П. Кузькина, Р. Ю. Кобрина, Б. Н. Головина, В. П. Даниленко, В. М. Перервы и др.). Согласно взглядам ученых, признающих дескриптивный подход как основополагающий при определении особенностей терминологических номинаций, дифференциацию слова на его отнесенность к терминам или нетерминам провести достаточно сложно, поскольку в лексических единицах некоторых сфер отсутствует четкая грань между терминологическим и общеупотребительным [подробнее см.: Крючкова, 1989; Заварзина, 1998 и др.]. Представляется также весьма справедливым мнение целого ряда исследователей о том, что термин может быть выражен словами любых частей речи: существительными, глаголами, прилагательными, причастиями (см.,  напр.,  работы  В. П.  Даниленко, С. Д. Шелова,  И. Г. Кожевниковой, Ю. Б. Жидковой и др.).

В современной научной литературе выделяется ряд требований, которым должен соответствовать термин. В числе подобных требований обычно называются связь с определенным научным понятием, однозначность, точность, соответствие нормам литературного языка, краткость, мотивированность, системность и др. Критический анализ новейших достижений в области терминоведения позволяет уточнить набор сущностных признаков терминологических языковых единиц и включать в число названных признаков прежде всего соотнесенность с определенным научным понятием, точность и системность. Требования же однозначности и краткости, по нашему мнению, не могут рассматриваться как обязательные для современных терминоединиц, так как многие терминологические номинации нередко оказываются полисемантичными и многокомпонентными.

Основным свойством терминологии в современных специальных лингвистических исследованиях справедливо признается системность, которая определяется как одно из наиболее важных условий существования термина (см. работы А.А. Реформатского, Д.С. Лотте, А. Д. Хаютина, В. П. Даниленко, И. Н. Волковой, Т. Р. Кияка,  В. М.  Лейчика, А. В. Суперанской, С. Д. Шелова, С. В. Гринева-Гриневича и др.). В настоящей работе под терминологической системой (терминосистемой) понимается знаковая модель определенной теории специальной области знаний или деятельности, элементами которой служат лексические единицы (слова и словосочетания) того или иного языка, используемые для специальных целей, а структура в целом адекватна структуре системы понятий данной теории. Для лексических единиц внутри терминологической системы характерны различного рода системные связи и отношения, в том числе парадигматические (отношения синонимии, антонимии, полисемии, таксономии и др.), синтагматические и деривационные.

Как показывают исследования, термины как единицы специальной лексики тесно связаны с номенклатурными обозначениями, представляющими собой совокупность названий, употребляемых в какой-либо отрасли науки, производства и т. д. для обозначения определенных единичных понятий. Взаимосвязь между терминами и номенами обусловлена прежде всего тем, что номены представляют собой следующий этап развития терминологии, необходимый для создания большого количества наименований конкретных изделий и единичных понятий [подробнее см.: Головин, Кобрин, 1987; Гринев-Гриневич, 2008 и др.].

В настоящей работе полностью признается существующее в современной научной литературе положение о том, что совокупность слов определенной терминосистемы может образовывать терминологическое поле (ТП), организованное по ядерно-периферийному принципу.

Вопросы разграничения ядерной и периферийной зон в общеязыковом, а также в терминологическом поле решаются в специальной литературе по-разному (см., напр., работы Н. С. Новиковой, М. А. Ягубовой, Л. Д. Глобиной, Т.И. Ивашкович, О.Г. Скворцова, Ю.А. Кузнецова, В.Н. Денисенко, Г.А. Абрамовой, Л. Г. Федюченко, О. Е. Захарчук, Н. В. Сербиновской и др.). Проведенные нами исследования позволяют утверждать, что терминологическое поле в современном русском языке с необходимостью включает в себя три основные зоны: ядро, центр и периферию. Входящие в названные зоны терминологические наименования разграничиваются по четырем основным критериям: 1) частотности употребления в соответствующем дискурсе и понятийной значимости для данной сферы; 2) степени логической связи с центральным понятием (именем поля); 3) степени обобщенности семантики (плана содержания словесного знака); 4) наличию или отсутствию темпорально-стилистической окрашенности. Другие выделяемые в научной литературе критерии разграничения терминоединиц по их отнесенности к той или иной зоне ТП (характер происхождения,  словообразовательная продуктивность, возможность вхождения в иные терминологические поля) не относятся к числу основных, но могут быть значимыми для полей тех или иных конкретных терминологических сфер.

Формирование русской терминологической системы имеет длительную историю, которая отражает особенности становления и развития русского языка разных эпох под влиянием внутренних и внешних факторов. Как доказано отечественными исследователями, основы языка русской науки были заложены  еще  в  XVIII  столетии  (подробнее  см.  работы  В. В. Виноградова, Л. Л. Кутиной, Ю. С. Сорокина, Е. Э. Биржаковой, Т. Б. Крючковой, Т. С. Коготковой, В. М. Живова, В. П. Вомперского, А. М. Камчатнова и др.). Именно в XVIII в. появился первый словарь научных терминов — «Дикционер или Речениар, по алфавиту российских слов, о разных произращениях, то есть древах, травах, цветах, семенах огородных и полевых, кореньях, и о прочих былиях и минералах», созданный коллежским асессором Императорской Академии наук К. А. Кондратовичем и изданный в 1780 г. Выход в свет названного словаря послужил началом создания словарей терминологического типа в России [см. об этом: Терминологические словари. — URL: www.gramota.ru/ slovari/].

Изучение специальной литературы по проблемам формирования различных терминосистем позволяет утверждать, что язык русской науки в основных чертах сложился в XIX столетии (см. об этом работы С. П. Обнорского, В. В. Виноградова, А. М. Деборина, Л. Л. Кутиной, В. В. Иванова, Ю. С. Сорокина, В. П. Вомперского, П. Н. Денисова, А. М. Камчатнова и др.). В XX в. значительный прогресс в сфере науки и техники, радикальная перестройка понятийного аппарата многих научных дисциплин, возникновение новых отраслей знания привели к появлению новых понятий, что резко увеличило потребность в их номинации и привело к так называемому «терминологическому взрыву», т. е. к массовому возникновению новых специальных словесных единиц [подробнее см.: Русский язык и советское общество : социолого-лингвистическое исследование. Лексика современного русского литературного языка. — М., 1968; Протченко, 1975; Азимов, 1975; Лейчик, 2007; Гринев-Гриневич, 2008 и др.].

В настоящее время общеизвестно, что терминология любой науки берет истоки и пополняет ресурсы из разных источников и с помощью разных языковых средств. Как доказано специальными исследованиями, к основным источникам формирования русской научной терминологии относятся лексические единицы и элементы слов исконно русского происхождения, в том числе восходящие к праславянскому, древнерусскому и собственно русскому языкам; словесные единицы, заимствованные русским языком из иностранных языков (собственно заимствования, варваризмы, или иноязычные вкрапления, экзотизмы), а также греко-латинские терминоэлементы (подробнее см. работы В. В. Акуленко, В. П. Даниленко, А. В. Суперанской, О. Д. Митрофановой, В. М. Лейчика, Н. В. Васильевой, Н. А. Назаренко, С. В. Гринева-Гриневича и др.).

Одной из ярких и значимых для русского языка и русского национального сознания терминологических систем является терминосистема сферы «Растениеводство», прошедшая длительный путь исторического развития.

Во второй главе «Истоки становления русской терминологии тематической сферы “Растениеводство”» рассматриваются начальные этапы формирования специальных сельскохозяйственных номинаций в донаучные периоды развития русского языка (праславянский, древнерусский, великорусский) и история становления основ русской терминологии растениеводства в XVIII столетии.

Как показали проведенные исследования, терминология растениеводства, представленная в современном русском языке, исторически восходит к древнейшим пластам русской лексики и уходит корнями в растениеводческую лексику праславянского периода. В истории формирования исследуемых специальных лексических номинаций можно выделить восемь основных этапов:

1) праславянский (IV–III тысячелетия до н. э. — VI–VII вв. н. э.);

2)  древнерусский (VI–VII — XIV вв.);

3) великорусский (XIV–XV — XVII вв.);

4) период становления основ русской сельскохозяйственной науки (XVIII в.);

5) период интенсивного развития научной сельскохозяйственной сферы (XIX столетие);

6) довоенный советский период (конец второго десятилетия XX в. — начало 40-х гг. XX в.);

7) послевоенный советский период (вторая половина 40-х — середина 80-х гг. XX в.);

8) новейший  период  развития  русского  языка  (середина 80-х гг. XX в. — первое десятилетие XXI в.).

Уже в праславянский период существовал обширный пласт словесных единиц, обозначавших названия важнейших сторон деятельности людей, направленной на выращивание различных сельскохозяйственных культур, и отличающихся весьма разнообразной тематической отнесенностью. Анализ специальной литературы по исследуемому вопросу (в том числе исследований по развитию сельского хозяйства, истории славян, этнологии и т. п.), а также многочисленных историко-этимологических словарей русского языка позволяет утверждать, что сельскохозяйственные номинации рассматриваемого времени обозначали предметы и явления, связанные с полеводством (напр.,  поле  <  *polje  [ИЭСЧ,  т. 2,  с. 51],  борона  <  *borna  [ЭССЯ, вып. 2,

с. 204], плуг < *plugъ  [ИЭСЧ, т. 2, с. 44], жатва < *ћкtva [ИЭСЧ, т. 1, с. 292], пшеница < *pьљеnica [ИЭСЧ, т. 2, с. 87] и др.), овощеводством (напр., морковь < *mъrky [ИЭСЧ, т. 1, с. 543], чеснок <*иesnъkъ  [ЭССЯ, вып. 4, с. 90],  репа < *rмpa  [ИЭСЧ,  т. 2,  с. 110], редька < *redьky [ИЭСЧ, т. 2, с. 106] и др.),  садоводством  (напр.,  яблоня  <  *jabol-n-ь  (<*abol-n-ь) [ЭССЯ, вып. 1,

с. 42],  груша  <  *gruљa  [ЭССЯ, вып. 7, с. 156],  малина  <  *malina [ЭССЯ, вып. 17, с. 158], вишня < *viљьn'a [ИЭСЧ, т. 1, с. 156] и др.) и луговодством (напр., грабли  <  *grabji  [ЭССЯ, вып. 7, с. 97],  вилы < *vidla (*vidlo) [ИЭСЧ,

т. 1, с. 151],  сено < *sмno [ИЭСЧ, т. 2, с. 155] и др.).

Широкая представленность в праславянском языке слов, связанных с выращиванием различных сельскохозяйственных культурных растений, объясняется тем, что земледелие имело для праславян не только прагматическую значимость, но и особую культурную ценность. Ярким подтверждением такой значимости является наличие в жизни древних славян важнейших религиозных культов, направленных на то, чтобы воздействовать на силы неба, земли и воды, воспринимавшиеся как благожелательные для урожая (подробнее см. работы Б. А. Рыбакова, В. И. Собинниковой, С. М. Беляковой, С. Д. Домникова и др.).

Основными источниками формирования номинаций растениеводства в праславянском языке являлись, с одной стороны, словесные единицы общеиндоевропейского фонда (ср.: нива (< *niva) возводится исследователями к индоевропейскому *ni- «вниз, внизу» [ЭССЯ, вып. 25, с. 134], сеять (< *sti: *sjati) —  к и.-е.  *s(i)- : *s(i): *si-; *sei- : *si-  «сеять» [ИЭСЧ, т. 2, с. 160],  рожь (< *rъћь) — к и.-е. *rughio- «рожь» [ИЭСЧ, т. 2, с. 120], овес (<*ovьsъ) — к и.-е. *aig’- «злаки, овес» [ИЭСЧ, т. 1, с. 590], слива (< *sliva) — к и.-е. *(s)l-o- [корень *(s)l-: *sli- : *sli-] «синеватый» [ИЭСЧ, т. 2, с. 175] и др.), с другой  стороны — слова, заимствованные в праславянский период из других языков (ср.: плуг < *plugъ (ср.: др.-в.-.нем. pfluoc) [ИЭСЧ, т. 2, с. 44], хлеб < *chlмbъ (ср.: гот. hlaifs — «каравай хлеба») [ИЭСЧ, т. 2, с. 341], лук < *lukъ (ср.: др.-в.-нем. louh,  ср.-в.-нем.  louch [ИЭСЧ,  т. 1,  с. 494],  др.- герм. *lauka-  [ЭСФ,  т. 2, с. 531]), редька < *redьky (ср.: др.-в.-нем. ratih: rtih: rжtih, ср.-в.-нем. redik) [ИЭСЧ, т. 2, с. 106] и др.).

Лексические единицы, обозначавшие предметы и явления сельскохозяйственной сферы в праславянском языке, правомерно рассматривать как прототермины современной русской терминологии растениеводства, т. е. как номинации, применявшиеся в донаучные периоды развития специальных сельскохозяйственных знаний и номинирующие не понятия, а специальные представления о тех или иных сельскохозяйственных реалиях. Именно на основе прототерминов праславянского происхождения началось формирование четырех ведущих сфер растениеводства — «Полеводство», «Овощеводство», «Садоводство» и «Луговодство», получивших дальнейшее укрепление и совершенствование в последующие периоды развития русского языка.

Формирование растениеводческой лексики русского языка продолжилось в древнерусский период. Как показывают исследования, специальная лексика растениеводства в древнерусском языке отличалась значительным разнообразием и была представлена словесными единицами (прототерминами) общеславянского лексического фонда, а также словами, возникновение которых было связано в указанное время с процессами заимствования и словообразования. Так, например, в древнерусском языке отмечаются заимствования из старославянского (ср., напр.: злакъ [ИЭСЧ, т. 1, с. 325], виноградъ [ИЭСЧ, т.1, с.152], овощь [ИЭСЧ, т. 1, с. 591] и др.), греческого (ср., напр.: свекла (др.-рус. сеуклъ) из  греч.   — «(белая)  свекла»)  [ИЭСЧ,  т.  2, c. 144] и др.) и ряда других языков.

К числу слов, образованных в рассматриваемый период на основе праславянских номинаций при помощи различных способов словообразования, относятся, например, лексемы боронити, бороновати [МТСДР, с. 31], засеяти (рожь) [МТСДР, с. 123], орание, оратва («пахание»), орамая (земля) — «земля,  годная  под  пашню»  [МСДЯ, т. 3, с. 65],  жтель  («жнец») [МСДЯ,

т. 1, с. 845], пахотьныи [МСДЯ, т. 2, с. 891], плодоносъныи, плодоношение [МСДЯ, т. 2, с. 967], сносчище («луг») [МСДЯ, т. 3, с. 897] и др.

В результате процесса расширения состава исследуемой лексики в древнерусский период значительным количеством словесных единиц пополнились все основные тематические сферы растениеводства, прежде всего сфера «Полеводство» (ср.: озимица («озимый хлеб») [МТСДР, с. 126], ярица («яровой хлеб») [МТСДР, с. 403], пожинати, сжати [МТСДР, с. 112], сняти (хлеб) [МТСДР, с. 332] и др.).

Помимо расширения словарного состава растениеводческой сферы, в восточнославянском языке наблюдалось еще одно направление в развитии анализируемой языковой системы — изменения в плане содержания словесных знаков. Такие изменения были связаны прежде всего с возникновением новых значений в семантической структуре многих номинаций растениеводства, что приводило в рассматриваемое время к формированию целого ряда многозначных лексем. Так, например, лексическая единица поле в древнерусском языке могла обозначать «открытое место, поляну, луг», «степь», «жителей степи», «обрабатываемые поле, ниву, пашню», «сад», «поле битвы», «судебный поединок» и др. [МСДЯ, т. 2, с. 1125]. Словесная единица жатва употреблялась в исследуемый период в значениях «жатва», «время жатвы», «урожай», «нива, поле, где происходит жатва», а также «конец мира, гибель (в переносном значении)» [СРЯ XI–XVII, вып. 5, с. 76–77].

Одной из причин развития полисемантичности у лексических наименований растениеводства в древнерусском языке являлся перенос значений прототерминов, обозначавших земельные участки, на названия различных окладных и податных единиц. Ср.: соха — «орудие для пахания», «податная единица» [МСДЯ, т. 3, с. 469]; рало, орало — «земледельческое орудие», «окладная единица» [МТСДР, с. 296]; закос — «угодье, сенокосный участок», «трудовая и натуральная повинность крестьян» [МТСДР, с. 120] и т. д. Подобные процессы семантического развития словесных единиц, относящихся к растениеводству, в рассматриваемое время были, очевидно, связаны с преобразованиями в общественной и хозяйственной жизни Киевской Руси, в том числе с появлением частной собственности на землю и зарождением отношений эксплуатации, что приводило к распространению поборов и повинностей с членов общины со стороны знати [см. об этом: Греков, 1952; Филин, 1954; Черных, 1956; Коткова, 1971; История крестьянства СССР с древнейших времен до Великой октябрьской социалистической революции. — М., 1987 и др.].

В великорусский период развитие специальной лексики растениеводства также во многом определялось экстралингвистическими факторами: ростом частнофеодального землевладения, активизировавшейся борьбой за землю, формированием на Руси феодально-зависимого населения, интенсивным развитием самого сельского хозяйства и т. д. Проведенные исследования позволяют утверждать, что в указанное время русская лексика тематической сферы «Растениеводство» представляла собой сложный сплав специальных лексических номинаций (прототерминов), с одной стороны, восходящих к праславянскому и древнерусскому периодам, с другой стороны, сформировавшихся в великорусский период в результате активных словообразовательных процессов, в том числе аффиксации (ср.: пашенный, пахарь [СРЯ XI–XVII, вып. 14, с. 176], вспахать, выпахать [СРЯ XI–XVII, вып. 3, с. 232], возделывать (возделати) [СРЯ  XI–XVII,  вып.  2, с. 285],  посеять  [СРЯ XI–XVII, вып. 17, с. 165], пшеничный [СРЯ XI–XVII, вып. 21, с. 79], семенной, семенник [СРЯ XI–XVII, вып. 24, с. 60], вымолотить [СРЯ XI–XVII, вып. 3, с. 224] и др.), безаффиксного способа (ср.: всход (всходы) [СРЯ XI–XVII, вып. 3, с. 68], засев [СРЯ XI–XVII, вып. 5, с. 293], навоз [СРЯ XI–XVII, вып. 10, с. 38], покос [СРЯ XI–XVII, вып. 16, с. 172] и др.), способа сложения (ср.: земледелие, землепашец [СРЯ XI–XVII, вып. 5, с. 373–374], сенокос, сеножатва, сеновозный [СРЯ XI–XVII, вып. 24, с. 70] и др.). Новообразования в лексике растениеводства великорусского периода особенно были характерны для сферы «Полеводство».

Как показал анализ, тематическая сфера растениеводства значительно обогатилась в рассматриваемое время не только за счет новых прототерминов, но и за счет изменений в семантике существовавших ранее лексем. Семантические изменения в исследуемых словесных знаках, происходившие в великорусский период, так же, как и в древнерусском языке, были связаны прежде всего с развитием полисемии многих слов. Исторические словари, посвященные рассматриваемому времени, фиксируют значительное количество многозначных словесных единиц сельскохозяйственной тематики. Так, например, для слова сеяние отмечены значения «сев», «засеивание, засевание», «посевы, засеянное поле», «просеивание (через сито, решето)» [СРЯ XI–XVII, вып. 24, с. 113]. Лексема сад содержала в своей семантической структуре ЛСВ «растение, дерево», «деревья, насаждения», «насаждения ягодных кустарников», «роща», «трава, луг» [СРЯ XI–XVII, вып. 23, с. 12] и др. В исследованиях по истории русского языка отмечается, что «полисемантичность слов в эту эпоху значительно более обычна, чем в нашу: одному многозначному слову XV–XVII вв. у нас соответствует несколько слов» [Ларин Б. А. Проект древнерусского словаря. — М.; Л., 1936. — С. 52].

Принципиально важным этапом в истории формирования русских специальных номинаций тематической сферы «Растениеводство» является XVIII столетие. В указанное время благодаря активной деятельности государства в области распространения сельскохозяйственных научных знаний были заложены основы русской терминологии растениеводства. Зарождение основ системной организации сельскохозяйственной лексики русского языка было обусловлено целым рядом факторов как внеязыкового, так и языкового характера: 1) активной деятельностью государства в области развития сельскохозяйственного производства в России; 2) учреждением первой российской сельскохозяйственной организации — Императорского Вольного экономического общества, выдающимися представителями которого являлись А. Т. Болотов, И. М. Комов, Ф. Ф. Рогенбрук, М. И. Ливанов и др.; 3) выделением агрономии в специальном дисциплинарном отношении из общего естествознания и утверждением в Московском университете курса «Сельскохозяйственное домоводство», который начал читать первый русский профессор земледелия М. И. Афонин; 4) процессами становления в рассматриваемое время научного стиля русского литературного языка [см., напр., специальные исследования об истории сельского хозяйства: Рубинштейн, 1957; Вербин, 1958; Милов,  1998;  Плаксин,  2001;  История России  ХVIII–ХIХ веков. — М., 2006 и др.].

Весьма значимым явлением в развитии анализируемого пласта специальных наименований в XVIII в. стало то, что в русском языке указанного времени появилось большое количество собственно терминов, обозначавших уже достаточно сформированные научные понятия. Одни из таких терминов возникали из прототерминов (поле, плуг, боронование, пашня, земледелие и др.), другие были образованы в самом русском языке (ср.: садоводство, садоразводство [САР№, ч. 5, с. 309], суглинистые (земли) [САР№, ч. 2, с. 85], урожайность, неурожайность, всхожесть [см.: История лексики русского литературного языка конца XVII – начала XIX века. — М., 1981. — С. 136],  распахивание, распашка [САР№, ч. 4, с. 742], сеяние [САР№, ч. 5, с. 1072], обмолачивание [САР№, ч. 4, с. 172], сев [САР№, ч. 5, с. 1071], высев [СРЯ XVIII, вып. 5, с. 27], посев [САР№, ч. 5, с. 1077], примолот [САР№, ч. 4, с. 173] и др.), третьи представляли собой заимствования из различных иностранных языков.

Иноязычные слова, в значительной степени повлиявшие на развитие терминологии растениеводства в исследуемый период, активно входили в русский язык прежде всего из западноевропейских языков (польского, немецкого, французского, итальянского, голландского и др.). Наиболее ярким заимствованием сельскохозяйственной сферы, пришедшим в русский язык XVIII в., является латинское по своему происхождению слово агрикультура, ставшее одним из ведущих терминов сельскохозяйственной науки. Ср.: «лат. agricultura, непоср. или через фр. agriculture — земледелие. Учредить при академии класс агрикультуры, то есть земледельства» [СРЯ XVIII, вып. 1, с. 7].

Следует отметить, что терминоединицы, сформировавшиеся в русском языке рассматриваемого периода, со временем закрепились в терминосистеме растениеводства в виде различных типов терминов, как узкоспециальных, так и межнаучных и общенаучных.

Как показали исследования, существенные преобразования в государстве, в сельском хозяйстве и в самом русском языке исследуемого времени привели также к изменениям в значениях многих словесных единиц русского языка. Подобные семантические изменения проявлялись в том числе в развитии сельскохозяйственных значений у лексических единиц иных тематических сфер. Так, например, слово залежь, употреблявшееся в XI–XVII вв. только в значении «то, что долго лежит без употребления, не находит сбыта (о товаре)» [СРЯ XI–XVII, вып. 5, с. 231], в рассматриваемый период приобрело еще один ЛСВ, ставший ведущим в семантике названной лексемы — «оставленная без обработки пахотная земля» [СРЯ XVIII, вып. 7, с. 263]. Словесная единица высадить к первоначальным значениям «дать выйти, высадить», «грубо удалить, выставить», «усадить, покрыть чем-л. (об украшениях)» [СРЯ XI–XVII, вып. 3, с. 245] присоединила еще одно лексическое значение, относящее названную лексему к разряду сельскохозяйственных слов: «выкопав из одного места, посадить в другое; пересадить в грунт (растения)» [СРЯ XVIII, вып. 5, с. 24]. Ср.: «Высаживаю … говоря о произрастнiяхъ: вынимая, выкапывая изъ одного мста, сажаю въ другое» [САР№, ч. 5, с. 311].

На основании проведенных исследований можно утверждать, что одной из важных особенностей истории формирования специальной лексики растениеводства в донаучные периоды (праславянский, древнерусский, великорусский) и в период  становления  основ русской сельскохозяйственной науки (XVIII в.) является зарождение и развитие важных тематических групп (ТГ) анализируемой сферы — «Земельные угодья», «Сельскохозяйственные орудия», «Культурные растения», «Части растений», «Физиология растений», «Обработка почвы», «Приемы возделывания сельскохозяйственных культур», «Уборка и послеуборочная обработка урожая», «Удобрения», «Внесение удобрений», «Лицо по роду профессиональной деятельности» и т. д., отдельные из которых в дальнейшем в качестве лексико-семантических групп вошли в более обширные тематические группировки сферы «Растениеводство».

Третья глава «Русская терминология тематической сферы «Растениеводство» в XIXXX вв.» посвящена изучению истории формирования анализируемой части русской языковой системы в период интенсивного развития научной сельскохозяйственной сферы в России (XIX столетие) и в советский период.

Проведенные исследования позволяют утверждать, что в XIX в. русская терминология сферы «Растениеводство» развивалась весьма интенсивно, чему способствовали прежде всего экстралингвистические факторы. В указанное время благодаря активной деятельности государства, а также видных представителей агрономии (М. Г. Павлова, С. М. Усова, П. М. Преображенского и др.) осуществлялись широкая пропаганда сельскохозяйственных знаний, поддержка уже существовавших и организация новых сельскохозяйственных обществ и учебных заведений, в том числе таких, как Императорское московское общество сельского хозяйства и Институт ученых агрономов, а также происходило интенсивное развитие агрономической науки.

Важным явлением в истории формирования изучаемых номинаций стало утверждение в русском языке 30-х гг. XIX столетия слова агрономия в качестве ведущего термина, обозначающего науку о земледелии и сельском хозяйстве [см.: ОЦСРС, с. 4]. В указанное время придавалось особое значение развитию агрономии, о чем свидетельствуют материалы «Полной энциклопедии русского сельского хозяйства и соприкасающихся с ним наук» (1900–1912), в которой подчеркивается тесная взаимосвязь сельскохозяйственной науки со всеми существовавшими в XIX в. отраслями знаний: «Агрономiя соприкасается со всми крупными отдлами современной науки. Даже отдлъ богословскихъ наукъ можетъ дать нкоторую пищу для агрономического изслдованiя: библейская исторiя, напримеръ, изобилуетъ фактами сельскохозяйственнаго содержанiя… Вопросы о цляхъ сельскаго хозяйства сталкиваются иногда съ вопросами этическими… Исторiя, какъ наблюдательное обществовднiе, конечно, иметъ тснйшую связь съ агрономiею. Археологiя, этнографiя и языковднiе помогаютъ пониманiю вопросовъ, касающихся происхожденiя культурныхъ растенiй и животныхъ» [ПЭРСХ , с.7].

Интенсивное развитие терминологии растениеводства в XIX столетии было обусловлено также значительными изменениями в самом русском языке указанного времени, связанными, в первую очередь, с существенным расширением его лексического состава. По замечанию Ю. С. Сорокина, «всякого, кто обращается к изучению истории литературного языка начиная с 30-х гг. XIX в., поражает интенсивность этих изменений... Одни вновь образованные в 1830–1870-х гг. русские слова составляют сами по себе обширное собрание… Не менее обширен и вклад иноязычных заимствований. Здесь также сотни и даже тысячи слов, утвердившихся в это время в употреблении. И при этом во многих случаях речь идет … о словах семантически очень значительных и весомых, вполне усвоенных затем русским языком и занявших определенное место в его лексической системе … об основных устойчивых выразителях очень широких и значительных понятий» [Сорокин Ю. С. Развитие словарного состава русского литературного языка. 30-90-е годы XIX века. — М. ; Л., 1965. — С. 23].

Исследования показали, что формирование терминологии тематической сферы «Растениеводство» в XIX в. полностью соответствует общим тенденциям развития русского языка в указанное время. Основным лексическим процессом, характерным для растениеводческой терминологии рассматриваемого периода, являлся процесс расширения словарного состава анализируемых номинаций за счет новых словесных единиц.

С одной стороны, новые наименования сферы растениеводства появлялись в результате активных словообразовательных процессов, в том числе аффиксации (ср.: удобрение [ОТССХ, т. 2, с. 303], опахивание (поля) [ИСХС, с. 887], выпревание (посевов) [ИСХС, с. 189], вымерзание (растений) [ИСХС, с. 838], отенение (растений) [ИСХС, с. 926], израстание (картофеля) [ИСХС, с. 396], лущение (почвы) [ИСХС, с. 696], кущение [ИСХС, с. 625] и др.) и  сложения  (ср.: зерноотборник [ИСХС, с. 368], зерносушилка [ИСХС, с. 369], колосоуборник [ИСХС, с. 506], свеклоподъемник [ИСХС, с. 1187], сенокосилка [ИСХС, с. 1283], картофелесажалка [ИСХС, с. 445], картофелекопатель [ИСХС, с. 444] и др.).

С другой стороны, расширение терминологического состава исследуемой части русской языковой системы осуществлялось за счет заимствования слов из различных языков. Как показал анализ лексикографических источников, наибольшее количество номинаций растениеводства вошло в русский язык из французского языка. Ср.: агрономия [ИСХС, с. 4] от франц. agronomie < греч.   «поле», «пашня» и «обычай», «установление», «закон», «учреждение» [ИЭСЧ, т. 1, с. 28]; селекция (селлекцiя) [ИСХС, с. 1198] от франц. selection < лат. slctio «выбор, отбор» [ТСИС, с. 631]; плантаж от франц. plantage < лат. plantre «сажать» [ТСИС, с. 537; ср.: ИСХС, с. 991]; дренаж — «осушенiе земли закрытыми канавами…» [ИСХС, с. 287] от франц. drainage < англ. drainage < to drain «осушать» [ТСИС, с. 246]; рис от  франц. riz (ср.: нем. Reis, англ. rice, голл. rijst, ит. riso) <  лат. oryza, латинское название восходит к греческому , заимствованному из арабского aruzz: ruzz (< афг. вриджи < др.-инд. vrhн-h «рис») [ИЭСЧ, т. 2, с. 116] и др.

Следует отметить, что расширение терминологического состава номинаций растениеводства в XIX в. привело к формированию новых тематических групп, в том числе таких, как «Мелиорация», «Системы земледелия», «Севообороты», закрепившихся в исследуемой терминосистеме.

О весьма интенсивном развитии терминологической системы растениеводства в XIX столетии свидетельствует также возникновение в русском языке указанного времени большого количества номенклатурных единиц (номенов), тесно связанных с исследуемой терминологией и называющих различного рода единичные понятия: сорта сельскохозяйственных растений (франкфуртская, брауншвейгская, эрфуртская, коротель — сорта моркови [Словарь растений, с. 153]; андреевка, антоновка, анисовка, апорт — сорта яблонь и др.) [ОТССХ, т. 1, с. 5], болезни сельскохозяйственных растений (ржавчина [ИСХС, с. 1136], кила капустная [ИСХС, с. 463], мокрая гниль картофеля [ИСХС, с. 451] и др.), вредителей сельскохозяйственных растений (хлебная черепашка [ИСХС, с. 1357], вишенная муха [ИСХС, с. 135], древесница въедливая [ИСХС, с. 285], капустный жук [ИСХС, с. 442] и др.) и т. д. Номенклатурные единицы растениеводства, сформировавшиеся в русском языке рассматриваемого периода, закрепились в составе ТГ «Разновидности и сорта сельскохозяйственных растений», «Болезни сельскохозяйственных растений», «Вредители сельскохозяйственных растений». 

Ярким свидетельством становления терминологической системы сферы «Растениеводство» в XIX столетии является также наличие разнообразных системных связей и отношений между сельскохозяйственными номинациями, в том числе парадигматических и синтагматических. Так, например, парадигматические отношения в пределах анализируемой терминосистемы представлены отношениями рода и вида (растениеводство — полеводство — садоводство [ИСХС, с. 1126, 1028, 1164], жатвенные машины — жнеи — колосоуборники — косилки [ИСХС, с. 304] и др.), части и целого (плуг — лемех — отрез — столб — грядиль [ИСХС, с. 998] и др.), синонимии (ротация — севооборот  [ОТССХ, т. 2, с. 177],  прививание — аблактировка [ОТССХ, т. 1, с. 1], селекция — отбор [ИСХС, с. 1198], орошение — ирригация — увлажнение [ИСХС, с. 898] и др.), антонимии (напр., бесплодная (почва) — плодородная (почва) [ИСХС, с. 41], увлажнение (полей) — дренаж [ИСХС, с. 287], кислый луг — пресный луг [ОТССХ, т. 1, с. 368] и др.) и т. д.

Синтагматические отношения между элементами терминосистемы растениеводства были связаны в русском языке XIX в. с достаточно четким своеобразием фразеологической сочетаемости исследуемых номинаций и наличием в словарном составе языка агрономии устойчивых словосочетаний терминологического характера (квазитерминов). Ср., напр.: озимый посев, озимая пшеница [ИСХС, с. 883], многопольно-травяная система полеводства [ИСХС, с. 1213], переложная система земледелия [ИСХС, с. 1213], сидеральный  севооборот  [ИСХС,  с. 1215],  искусственное  орошение [ОТССХ, т. 1, с. 255], зеленое удобрение [ОТССХ, т. 2, с. 303], калийные удобрения [ИСХС, с. 432], выгорание посевов [ИСХС, с. 184], выветривание почвы [ОТССХ, т. 1, с. 119], каткование  почвы [ИСХС, с.456] и др.

Интенсивное развитие терминологической системы сферы растениеводства в XIX столетии подтверждается также такими яркими процессами, как перераспределение между лексикой ограниченного употребления и общеупотребительной и изменения в плане содержания словесных единиц сельскохозяйственной тематики.

Исследования показали, что процесс перераспределения между лексикой ограниченного употребления и общеупотребительной в рассматриваемое время был связан с двумя моментами: с переходом многих терминов растениеводства в разряд широкоупотребительных лексем и с влиянием на формирование терминологии растениеводства элементов, находившихся за пределами литературного языка, прежде всего диалектных.

Процесс перехода узкоспециальных терминов растениеводческой тематики в разряд широкоупотребительных слов нашел отражение в толковых словарях русского языка XIX в., в которых представлено большое количество терминоединиц анализируемой тематической сферы. Ср.: земледелие [СД, т.1, с. 680; ср.: ИСХС, с. 358], агрономия  [СД, т. 1, с. 5; ср.: ИСХС, с. 4], севооборот [СД, т. 4, с. 379; ср.: ИСХС, с. 1278], сеялка [СД, т. 4, с. 379; ср.: ИСХС, с. 1284],  культиватор  [СД,  т. 2,  с. 217;  ср.: ИСХС, с. 616], сортировка [СД,

т. 4, с. 276; ср.: ИСХС, с. 1249] и др.

Как показали наблюдения, из диалектов в состав терминологической системы растениеводства перешли многочисленные сельскохозяйственные номинации, получившие закрепление в терминологических словарях XIX в.: зябь — «каз., курск., тамб. зяблина, осенняя пашня подъ яровое; иногда паровое поле» [СД, т. 1, с. 699; ср.: ИСХС, с. 388], ботва — «бутва костр., бутовь владим. … зелень, стволъ и листья, трава всхъ травянистыхъ, особ. корнеплодныхъ растенiй… пск. тамб. свекла, корень свекольный, бураки» [СД, т. 1, с. 120; ср.: ИСХС, с. 93]; отава — «вост. и сиб. съды, остатки травы на пастбищ» [СД, т. 2, с. 709; ср.: ОТССХ, т. 1, с. 16] и др.

Анализ специальных сельскохозяйственных словарей свидетельствует о том, что наиболее яркой особенностью изменений в плане содержания словесных знаков растениеводческой тематики в рассматриваемое время являлись процессы образования новых сельскохозяйственных значений в семантической структуре отдельных общенародных слов, например, таких, как утомление (ср.: «Утомленiе почвы (почвоутомление). Иначе почвенная усталость» [ИСХС, с. 1337]), пасынок (ср.: «Пасынкованье. Удаленiе у растенiй пасынковъ, т. е. боковыхъ побговъ…» [ИСХС, с. 957]), подошва (ср.: «Лемехъ, ножъ, отвалъ, стойки, полевая доска, подошва, рукоятка и грядиль, составляя вмст одно цлое … образуютъ плужной корпус» [ИСХС, с. 1000]) и др.

В целом на основании проведенных исследований можно утверждать, что терминологическая система сферы «Растениеводство» в общих чертах сложилась во второй половине XIX столетия. Поскольку  терминосистема определенной области знаний или деятельности «появляется на той ступени, когда эта область сложилась в достаточной степени, имеет свою теорию, выявила и осознала основные свои объекты и связи между ними» [Лейчик В. М. Терминоведение : предмет, методы, структура. — М., 2007. — С. 119], очевидно, что терминосистема сельскохозяйственной сферы во второй половине XIX в. представляла собой сконструированную специалистами-агрономами систему из сознательно отобранных или созданных слов и словосочетаний-терминов, а также терминов, заимствованных из других языков, служащую для изложения теории, описывающей исследуемую научную отрасль. Названный факт подтверждается не только тем, что в рассматриваемое время между терминологическими единицами сферы растениеводства, относящимися к различным ТГ, установились весьма разнообразные системные связи и отношения, но и выходом в свет первых терминологических сельскохозяйственных словарей, в которых были отражены попытки систематизации и описания агрономических терминов (напр., «Опыт терминологического словаря сельского хозяйства, фабричности, промыслов и быта народного», изданный в 1843 г.; «Иллюстрированный сельскохозяйственный словарь : энциклопедия сельского хозяйства», вышедший в свет в  1891 г.; «Полная энциклопедия русского сельского хозяйства и соприкасающихся с ним наук», опубликованная в 1900 г. и др.). В энциклопедических источниках XIX столетия получили словарную фиксацию важнейшие термины сельского хозяйства, в том числе растениеводство, полеводство, огородничество, садоводство, луговодство, бахчеводство и др.

Дальнейшее формирование и укрепление русской терминосистемы тематической сферы «Растениеводство» продолжилось в XX столетии. В довоенный советский период развития русского языка (в конце второго десятилетия XX в. — начале 40-х гг. XX в.) яркие процессы экстралингвистического характера, прежде всего влияние на сферу сельского хозяйства государственных и политических структур, интенсивное развитие в рассматриваемый период сельскохозяйственного производства, сельскохозяйственной науки и техники и т. п. обусловили потребность в номинации новых понятий и явлений сельскохозяйственной сферы.

Расширение терминологического состава растениеводства в указанное время происходило, как и на предыдущих этапах развития исследуемых наименований, за счет процессов заимствования и словообразования. Большое количество сельскохозяйственных терминов вошло в русский язык изучаемого периода прежде всего из немецкого языка.  Ср.:  лёсс от нем. Lцss [ТСИС, с. 391] — «мелкоземистая, среднеплотная, довольно связная, но достаточно деятельная почва, обычно светло-желтого цвета, богатая известью и содержащая мало фосфорной кислоты и перегноя» [СХСС, с. 558]; гербисиды [СХСС, с. 191] (совр. гербициды) от нем. Herbizide < лат. herba «трава, растение» и caedere «убивать» [ТСИС, с. 173]; инсектисиды [СХСС, с. 365] (совр. инсектициды) от нем. Insektizid < лат. insctum «насекомое» и caedere «убивать» [ТСИС, с. 275] и др.

Анализ специальной лингвистической литературы, посвященной рассматриваемому времени, свидетельствует о том, что новым способом образования терминологических номинаций растениеводства в довоенный советский период стала аббревиация. В специальных исследованиях отмечается, что «становление аббревиации как способа словообразования — один из ярких примеров непосредственной (и опосредованной) зависимости языка от истории общества» [Русский язык и советское общество : социолого-лингвистическое исследование. Словообразование современного русского литературного языка. — М., 1968. — С. 66]. В русской сельскохозяйственной терминосистеме изучаемого времени появились многочисленные аббревиатуры, обозначавшие прежде всего различные  предприятия и организации, что было непосредственно связано с возникновением в советский период новых структурных подразделений в сельском хозяйстве. Ср., напр.: колхоз [СУ, т. 1, с. 1411], совхоз [СУ, т. 4, с. 347], МТС — машинно-тракторная станция [ТСЯС, с. 347],  райполеводсоюз  —  районный  полеводческий  союз [ТСЯС, с. 510], облсортсемовощ — областная контора по заготовке и сбыту сортовых семян овощных культур [ТСЯС, с. 382] и др.

К числу ярких особенностей развития русской терминосистемы анализируемой сферы в конце второго десятилетия XX в. — начале 40-х гг. XX в. относится также использование интернациональных (греко-латинских) терминоэлементов в качестве одного из основных источников формирования терминов растениеводства. Как показал анализ, большое количество узкоспециальных терминоединиц исследуемой сферы в указанный период было образовано прежде всего при помощи интернационального терминоэлемента агро- (от греч. agros «поле») [НСИС, с. 30]. Ср., напр.: агролесомелиорация, агромелиорация [СХСС, с. 11], агрометеорология [СХСС, с. 12], агрохимия [СХСС, с. 17], агропочвоведение [СХСС, с. 13], агротехника [СХСС, с. 14] и др.

В целом существенное расширение терминологического состава  растениеводства в русском языке довоенного советского времени привело к значительному пополнению тематических группировок, входящих в состав сфер «Полеводство», «Луговодство», «Садоводство», «Овощеводство», а также к формированию целого ряда новых ТГ, в том числе таких, как «Агротехника», «Экономика сельского хозяйства», «Средства защиты растений», «Генетика растений», «Селекция растений», «Семеноводство», «Системы земледелия», «Севообороты» и др. Между лексическими единицами ТГ сферы «Растениеводство» существовали в рассматриваемое время разнообразные иерархические связи и отношения, в том числе  парадигматические и синтагматические.

Следует отметить, что терминологическая база сферы растениеводства расширилась в исследуемое время и за счет слов диалектного происхождения, вошедших в словарный состав указанной сферы в результате процесса перераспределения между различными подсистемами внутри анализируемой терминологической системы. Так, например, выражение теребить лен ранее функционировало лишь в северорусских говорах, а на других территориях вместо него употреблялись словосочетания брать лен, дергать лен, таскать лен. После революции первое из приведенных выражений закрепилось в составе агрономической терминологии русского литературного языка и от него образовались такие сложные слова, как льнотеребление, льнотеребилка, льнотеребильщик [подробнее см.: Мещерский Н. А. Развитие русского языка в советский период. — Л., 1967. — С. 23]. По-видимому, схожий исторический путь прошли лексические единицы зябь (зяблевая вспашка, зяблица) [СУ, т. 1, с. 1124], при которой в словаре В. И. Даля присутствуют пометы «каз., курск., тамб.»  [СД, т. 1, с. 699];  лущить (лущение стерни)  [СУ,  т. 2, с. 99], ср.: лущить «юж., зап.» [СД, т. 2, с. 274]; высадок (спец., обл.) — «растение, высаженное из одного места и посаженное в другом» [СУ, т. 1, с. 497], ср.: высадки — «деревья для посадки; посаженные деревья (брян.)» [СРНГ, вып. 5, с. 405] и др.).

Укрепление и совершенствование терминологической системы сферы растениеводства в довоенный советский период было тесно связано и с процессами изменений в плане содержания исследуемых номинаций, в том числе с развитием сельскохозяйственных значений в семантической структуре общенародных слов русского языка. Новые терминологические ЛСВ сформировались в рассматриваемое время, например, у таких лексем, как горизонт (ср.: «Горизонт почвенный — слой почвы, отличающийся от соседних слоев морфологическими, физико-химическими и микробиологическими признаками» [СХСС, с. 210]), пальцы (ср.: «Планки мотовила подводят хлеб к режущему аппарату, который состоит из бруса, прикрепленных к нему пальцев и косы с насеченными сегментами» [СХСС, с. 433]), змейка (ср.: «Змейка — спиральный сепаратор, винтовая сортировка, машина для разделения смесей семян» [СХСС, с. 343] и др.).

Интенсивное развитие терминосистемы тематической сферы «Растениеводство» продолжилось в послевоенный советский период (во второй половине 40-х — середине 80-х гг. XX в.) и было также во многом обусловлено совершенствованием сельскохозяйственной науки и техники. Основными линиями развития рассматриваемой терминологической системы по-прежнему оставались расширение состава терминологических номинаций растениеводства в результате процессов словообразования, заимствования и формирования слов на основе греко-латинских терминоэлементов; перераспределение между лексикой ограниченного употребления и общеупотребительной, связанное прежде всего с переходом узкоспециальных растениеводческих терминов в разряд широкоупотребительных лексем; изменения в плане содержания словесных знаков сельскохозяйственной тематики.

Наиболее продуктивным способом образования исследуемых терминологических номинаций из ресурсов русского языка в указанное время был процесс образования слов в результате способа сложения, который активно осуществлялся при участии суффиксов -чик- (-щик-) и -тель-. Ср.: грядоделатель [СХЭ, т. 2, с. 154], почвоуглубитель, растениепитатель, соломоизмельчитель, соломокопнитель, соломонабиватель, стогометатель, стогообразователь [подробнее см.: Русский язык и советское общество… Словообразование…, с. 183]. Следует отметить, что образование отглагольных терминов-существительных  с  предметным  значением  посредством  суффиксов  -чик-

(-щик-) и -тель-, ранее характерных только для существительных со значением лица, было новым явлением в развитии русской сельскохозяйственной терминологии, а также в развитии лексики русского языка в целом [см.: там же].

Как показали исследования, в послевоенный советский период продолжился процесс формирования терминов растениеводства с использованием греко-латинских словообразовательных элементов. При этом образование исследуемых номинаций на основе указанного способа осуществлялось не только с помощью терминоэлемента агро-, но и при участии большого количества других интернациональных морфем: авто-, гидро-, био-, фито-, эко- и др. Ср.: агрофизика [СХЭ, т. 1, с. 118], автозагрузчик сеялок [СХЭ, т. 1, с. 35], биопрепараты [СХЭ, т. 1, с. 476], гидробур  [СХЭ, т. 1, с. 1143], фитоценоз [СХЭ, т. 6, с. 486], экотипы (растений) [СХЭ, т. 6, с. 837] и др.

В целом активные процессы образования новых терминоединиц растениеводства во второй половине 40-х — середине 80-х гг. XX в. привели к формированию новых значимых ТГ исследуемой сферы — «Мелиорация», «Агрохимия», «Агроэкология», получивших дальнейшее развитие в последующие периоды истории изучаемых сельскохозяйственных номинаций.

Как показали проведенные исследования, в послевоенный советский период происходили существенные изменения в семантике терминов, обозначающих важнейшие сельскохозяйственные отрасли (растениеводство, полеводство, плодоводство, овощеводство, луговодство и др.). Такие изменения были связаны прежде всего с формированием в семантической структуре указанных специальных номинаций новых ЛСВ,  что приводило к полисемантичности терминоединиц. Ср., напр.: «Растениеводство — 1) одна из основных отраслей сельского хозяйства; возделывание культурных растений и использование естественной растительности в целях обеспечения населения продуктами питания, промышленности — сырьем, животноводства — кормами…; 2) наука о возделывании сельскохозяйственных растений с целью получения высоких урожаев, хозяйственно ценной продукции высокого качества с наименьшими затратами труда и средств; раздел агрономии (частное земледелие)» [СХЭ, т. 5, с. 296].

В целом, как показал анализ, на исходе советского периода (80-е гг. XX в.) русская терминология сферы «Растениеводство» представляла собой весьма разветвленную, обширную систему, включавшую лексические единицы, относящиеся к четырем сферам — «Полеводство», «Луговодство», «Овощеводство», «Садоводство». Одним из главных свидетельств разработанности  русской терминосистемы исследуемой сферы в указанный период является ее значительное тематическое разнообразие, четкая упорядоченность лексических единиц и наличие сложных иерархических отношений между ними. Все это нашло отражение в «Тезаурусе АСНТИсельхоз», изданном в 1990 г. и представляющем достаточно полную картину системности русской сельскохозяйственной терминологии, а также в шеститомной «Сельскохозяйственной энциклопедии» под редакцией В. В. Мацкевича и П. П. Лобанова (1969–1975), включающей многочисленные растениеводческие термины, сформировавшиеся в русском языке ко 2-й половине XX столетия.

В четвертой главе «Современная русская терминология тематической сферы «Растениеводство» исследуются особенности формирования и развития анализируемых терминологических номинаций в новейший период истории русского языка (с середины 80-х гг. XX в. — по настоящее время, включая первое десятилетие XXI в.), определяются типологические особенности рассматриваемой терминосистемы в современном русском языке и специфика ее структурной организации, а также анализируется русское терминологическое поле «Растениеводство» с точки зрения его словесного наполнения и структуры.

Как показал анализ, на рубеже XX–XXI вв. русская терминология тематической сферы «Растениеводство» весьма интенсивно пополняется новыми специальными наименованиями, что объясняется прежде всего развитием инновационных технологий в современном сельском хозяйстве, связанных с разработкой новых систем земледелия, усовершенствованием сельскохозяйственной техники, выведением высокопродуктивных сортов культурных растений, применением новых средств защиты растений, удобрений и т. д. (см., напр., работы А. А. Алпатова, А. Ф. Шишкина, А. Ф. Фролова, В. Ф. Федоренко и др.).

Под влиянием перечисленных экстралингвистических факторов в русском языке новейшего времени появляется значительное количество лексических единиц рассматриваемой сферы, которые обозначают новые организационно-правовые формы хозяйствования, новые сорта растений, средства защиты растений, удобрения и т. п. и формируются, как и на предыдущих этапах развития исследуемых номинаций, в результате процессов словообразования, заимствования и создания слов с использованием греко-латинских терминоэлементов.

Среди терминов-неологизмов, возникших в составе русской терминосистемы растениеводства на рубеже XX–XXI вв., представлены различные типы специальных наименований, в том числе:

- предтермины, т. е. специальные единицы, используемые в качестве терминов для называния новых сформировавшихся понятий, но не отвечающие требованию краткости и не получившие устоявшейся формы (энергетическая кукуруза — кукуруза энергетического назначения, финансово-агропромышленная группа — финансово-промышленно-аграрная группа — аграрная финансово-промышленная группа  и др.) [см.: НСХ, АБР, АН, АР];

- терминоиды, т. е. специальные лексемы, используемые для наименования недостаточно устоявшихся научных понятий, не имеющих четких границ и дефиниций (ГМ-растение, ГМ картофель, ГМ-соя, ГМ сладкого перца  и др.) [см.: НСХ, АБР, АН, АР];

- новые квазитермины, т.е. устойчивые составные терминологические наименования (генная инженерия, трансгенные культуры,  биологическая инженерия и др.) [см.: НСХ, АБР, АН, АР].

В современном сельскохозяйственном дискурсе встречаются также новые привлеченные термины, входящие в состав так называемых «перемещенных» тематических группировок, принадлежащих иным научным сферам, прежде всего таким, как «Экономика», «Информационные технологии» (консалтинг, холдинг, интерфейс, терминал  и др.) [см.: НСХ, АБР, АН, АР] и  иноязычные вкрапления терминологического характера (No Till — нулевая система обработки почвы [НСХ, 2008, № 4, с. 60], precision farming — «точное сельское хозяйство, прецизионное земледелие; заключается в экономически и экологически выгодном использовании сельскохозяйственных площадей» [НСХ, 2004, № 1, с. 52] и др.).

Интенсивное развитие терминосистемы сферы растениеводства в рассматриваемое время подтверждается также формированием принципиально новых тематических группировок «Нанобиотехнология растений» и «Агроэнергетика». ТГ «Нанобиотехнология растений» в современном русском языке представлена словесными единицами, которые называют предметы и явления, связанные с новым направлением в современном сельском хозяйстве, — генетической инженерией (агрогенный, трансген, трансгенные сорта, ГМ-культуры, ГМ томаты, сельскохозяйственные ГМО (генноинженерно-модифицированные организмы), ГМИ (генетически модифицированные источники) и др.) [см.: НСХ, АБР, АН, АР]. В составе новой ТГ «Агроэнергетика» присутствуют специальные лексические единицы, номинирующие актуальные на современном этапе развития сельского хозяйства процессы производства биологического топлива из растительного сырья (напр., агроэнергетика,  биоэтанол, биодизель, экодизель, энергорастения, биогазовая установка, культуры энергетического назначения и др.) [см.: НСХ, АБР, АН, АР]. Как показал анализ, в составе приведенных ТГ присутствует большое количество предтерминов, терминоидов и квазитерминов-неологизмов.

Быстрое вхождение в современную русскую терминосистему сферы растениеводства множества терминов-неологизмов, а также возникновение в ней принципиально новых тематических группировок, расширяющих и усложняющих названную терминосистему, свидетельствуют о том, что исследуемая терминологическая система на рубеже XX–XXI вв. переживает этап ускоренного развития.

Динамические изменения, происходящие в составе анализируемой части русской языковой системы на современном этапе истории русского языка и сельского хозяйства в России, связаны также с переходом целого ряда узкоспециальных сельскохозяйственных терминов в разряд широкоупотребительных лексем (что фиксируется в словарях современного русского языка), а также с изменениями в семантике сельскохозяйственных номинаций, проявляющимися в  процессах ретерминологизации и деидеологизации русской сельскохозяйственной лексики.

Проведенные исследования позволяют утверждать, что современная русская терминология тематической сферы «Растениеводство» представляет собой разветвленную, сложно организованную и весьма обширную систему, единицы которой обозначают понятия четырех важнейших отраслей названной сферы — «Полеводство», «Луговодство», «Овощеводство», «Садоводство». Специфика русской терминологической системы растениеводства определяется, с одной стороны, особенностями составляющих ее единиц, с другой стороны, особенностями ее организации. Терминоединицы, входящие в состав рассматриваемой терминосистемы, являются различными по ряду оснований: 1) по времени возникновения и хронологическому статусу; 2) по генетическому признаку (источнику происхождения); 3) по способам образования; 4) по формальной структуре и частеречной принадлежности; 5) по семантической структуре; 6) по типу терминологического наименования; 7) по степени сформированности и адаптации в русском языке.

По времени возникновения и хронологическому статусу в современной терминологической системе сферы «Растениеводство» разграничиваются «старые» (давние) термины и термины «новые». Как показал анализ, «старые» по происхождению термины растениеводства, присутствующие в современном русском языке, восходят ко всем историческим периодам формирования исследуемой части русской языковой системы: праславянскому (IV–III тысячелетия до н. э. — VI–VII вв. н. э.), древнерусскому (VI–VII –XIV вв.), великорусскому (XIV–XV — XVII вв.), периоду становления основ русской сельскохозяйственной науки (XVIII в.), периоду интенсивного развития научной сельскохозяйственной сферы (XIX столетие), довоенному советскому периоду (конец второго десятилетия XX в. — начало 40-х гг. XX в.), послевоенному советскому периоду (вторая половина 40-х — середина 80-х гг. XX в.). В группе «старых» терминов представлены не только специальные номинации, сохранившиеся в активном запасе современного русского языка, но и терминоединицы, вышедшие из активного употребления и относящиеся к числу устаревших слов (историзмов и архаизмов). Примерами специальных номинаций, входящих в пассивный запас современного русского языка, могут быть следующие лексемы: рало — «земледельческое орудие в Древней Руси для вспашки земли…» [БТС, с. 1085]; ляда — «2. Место, расчищенное под луг или пашню» [БТС, с. 511]; десятина — «1. Русская мера земельной площади, равная 2400 квадратным саженям или 1,09 гектара (применялась до введения метрической системы)» [БТС, с. 254]; совхоз — «В СССР: крупное государственное сельскохозяйственное предприятие (из сокращения слов: советское хозяйство)…» [БТС, с. 1227] и др. Среди перечисленных слов большая часть представляет собой прототермины.

К группе «новых» терминов (неологизмов) относятся словесные единицы, появившиеся в составе исследуемой терминосистемы в новейший период развития русского языка и сельского хозяйства в России: аграрный холдинг, аграрный маркетинг, агробизнес,  агроструктура, агрокомбинат, агробиотехнологии, агроэкосистема, экоземледелие и др. [см.: НСХ, АБР, АН, АР].

С генетической точки зрения, т. е. с учетом источника формирования, в анализируемой терминологической системе выделяются: 1) исконно русские термины; 2) термины-заимствования; 3) термины, созданные на базе греко-латинских терминоэлементов.

Группа терминов исконно русского происхождения включает терминологические единицы, возникшие в общеславянском, восточнославянском и собственно  русском  языках  (ср.:  жатва  [СХЭС,  с. 143;  ср.:  ИЭСЧ,  т. 1, с. 292],  пшеница  [СХЭС,  с. 442;  ср.:  ИЭСЧ,  т. 2,  с. 87], земледелие [СХЭС,

с. 160; ср.: СРЯ XI–XVII, вып. 5, с. 373], посев [Тезаурус, с. 214; ср.: САР№, ч. 5, с. 1077], садоводство [Тезаурус, с. 245; ср.: САР№, ч. 5, с. 309], полеводство [Тезаурус, с. 206; ср.: ИСХС, с. 1028], луговодство [Тезаурус, с. 139; ср.: ИСХС, с. 687], растение [Тезаурус, с. 234; ср.: САР№, ч. 5, с. 74] и др.), в том числе номинации, восходящие к русским народным говорам (территориальным диалектам) (ср.: стерня [Тезаурус, с. 267; ср.: СД, т. 4, с. 323], отава [Тезаурус,  с.  185;  ср.: СД,  т. 2,  с. 709], огрех  [Тезаурус,  с. 175;  ср.: СД,  т. 2, с. 648],  сухостой  [Тезаурус,  с. 272;  ср.:  СД,  т. 4, с. 367], солонец [Тезаурус,

с. 260; ср.: СД, т. 4, с. 268], подзол [Тезаурус, с. 205; СД, т. 3, с. 175], супесь [Тезаурус, с. 271; ср.: СД, т. 4, с. 361] и др.).

Как показывают исследования, русская терминология растениеводства сформировалась преимущественно на исконной основе. Терминологические единицы, возникшие в праславянском, древнерусском, собственно русском языках, а также восходящие к русским территориальным диалектам, составляют приблизительно 80 % от всех исследуемых специальных номинаций.

Среди терминов-заимствований, присутствующих в составе современной терминологической системы сферы «Растениеводство», отмечаются вхождения из многих иностранных языков, в том числе

1) латинского (напр., десикация от лат. dsiccre «высушивать» —«предуборочное подсушивание растений для ускорения созревания и облегчения уборки урожая» [ТСИС, с. 219; ср.: Тезаурус, с. 73] и др.);

2) немецкого (напр., бактерициды от нем. Bakterizid — «вещества, обладающие способностью убивать бактерии» [ТСИС, с. 99; ср.: Тезаурус, с. 18] и др.);

3) французского (напр., сидерация от франц. sidйration < лат. sdere «оседать, оставаться лежать» [ТСИС, с. 638; ср.: Тезаурус, с. 254] и др.);

4) английского (напр., трактор от англ. tractor <  лат. trahere «тащить, тянуть» [ТСИС, с. 706; ср.: СХЭС, с. 544] и др.);

5) испанского (напр., силос от исп. silos «ямы, подвалы для хранения зерна» [ТСИС, с. 639; ср.: Тезаурус, с. 254] и др.);

6) итальянского (напр., помидор от ит. pomodуro «яблоко из золота», «золотое яблоко» [ИЭСЧ, т. 2, с. 56; ср.: СХЭС, с. 414] и др.);

7) голландского (напр., сельдерей от голл. selderij < лат. selnum < греч. selinon [ТСИС, с. 631; ср.: Тезаурус, с. 251] и др.);

8) польского (напр., фрукт от польск. frukt < лат. frctus «плод» [ТСИС, с. 764; ср.: Тезаурус, с. 299] и др.);

9) персидского (напр., баклажан от перс. bdinjn [ТСИС, с. 99; ср.: Тезаурус, с. 17] и др.);

10) тюркских  (напр.,  такыр  от  тюрк.  takyr  «ровный, голый» [ТСИС, с. 683], ср.: такыр — «плотная глинистая почва, сильно пропитанная солями и лишенная всякой растительности» [СХСС, с. 1073] и др.) и т. д. Как показывает анализ, в общем числе заимствованных сельскохозяйственных терминов превалируют лексические единицы, вошедшие в русский язык в разные периоды его развития из латинского, немецкого и французского языков.

К терминам, созданным на базе греко-латинских терминоэлементов и активно функционирующим в современной терминосистеме сферы «Растениеводство», относятся:

1) терминоединицы, образованные в русском языке в результате словосложения с использованием таких интернациональных словообразовательных элементов, как агро-, био-, гидро-, фито-, макро-, микро-, эко- и др. (ср.: агрохимикаты [АБР, 2005, № 9, с. 58], агротехнология [АБР, 2006, № 6, с. 6], гидромеханизация [СХЭС, с. 104], биоудобрения [АН, 2007, № 2, с. 14], макроэлементы [АН, 2007, № 3, с. 18], фитомелиорант [НСХ, 2007, № 4, с. 72], экоземледелие [НСХ, 2008, № 2, с. 126] и  др.);

2) термины, созданные с использованием греко-латинских префиксов ультра-, транс-, суб- и др. (ср.: ультраскороспелый (сорт) [НСХ, 2007, № 5, с. 96], трансламинарный (ср.: препарат трансламинарного действия) [НСХ, 2008, № 3, с. 78], субкультивирование [АН, 2007, № 3, с. 22] и др.);

3) терминологические номинации, образованные от греческих и латинских по происхождению основ (ср.: резистентный [НСХ, 2004, № 6, с. 42] от термина резистентность (< лат. resistentia «сопротивление») [НСИС, с. 716], клональный [АН, 2007, № 3, с. 22] от терминоединицы клон (< греч. kln «ветвь, побег, отпрыск»)  [НСИС,  с. 383],  интродуценты  [АБР,  2006, № 1, с. 33] от термина интродукция (< лат. introductio «введение») [НСИС, с. 325] и др.).

С точки зрения способа образования в исследуемой терминосистеме разграничиваются термины, созданные в результате морфологического, синтаксического и лексико-семантического способов терминообразования.

С точки зрения формальной структуры в терминологической системе сферы «Растениеводство» присутствуют термины-слова и термины-словосочетания (квазитермины). Подавляющая часть терминологических номинаций анализируемой сферы представлена терминами-словами, которые могут относиться к различным частям речи: существительным, прилагательным, глаголам, причастиям. Самую большую группу современных однословных терминологических наименований растениеводства составляют термины-существительные.

Одной из существенных особенностей терминосистемы растениеводства является наличие в ее составе большого количества многокомпонентных словосочетаний, позволяющих с высокой степенью точности выражать понятия рассматриваемой сферы. Опорными элементами в таких квазитерминах чаще всего являются существительные: безотвальная обработка почвы [СХЭС, с. 43], зяблевая обработка почвы [СХЭС, с. 174], травопольная система земледелия [СХЭС, с. 543], влажность устойчивого завядания растений [СХЭС, с. 80], оздоровление посадочного материала [СХЭС, с. 352], ингибиторы роста растений [Тезаурус, с. 96], поглотительная способность почвы [Тезаурус, с. 203] и др.

По особенностям семантической (содержательной) структуры в современной терминологической системе сферы растениеводства разграничиваются однозначные (моносемичные) и многозначные (полисемичные) термины, а также мотивированные и немотивированные терминоединицы. Большую часть исследуемых терминологических номинаций составляют однозначные термины. Многозначные термины являются менее представленными в составе терминосистемы анализируемой сферы и чаще всего номинируют сельскохозяйственные отрасли.  Ср.:  Овощеводство  —  «1. Отрасль растениеводства,  занимающаяся  выращиванием  овощных  культур для получения овощей.

2. Наука, изучающая биологию овощных культур и приемы их возделывания, разрабатывающая интенсивные технологии получения овощеводческой продукции» [СХЭС, с. 345]; Плодоводство — «1. Возделывание плодовых культур для получения фруктов; отрасль растениеводства. 2. Наука, изучающая биологию плодовых культур и приемы их возделывания, разрабатывающая интенсивные технологии получения посадочного материала и продукции плодоводства» [СХЭС, с. 394] и др.

К числу мотивированных терминов в рассматриваемой терминологической системе относятся терминоединицы, которым свойственна семантическая и структурная соотнесенность составляющих их морфем с известными морфемами  русского  языка  (напр.,  зернопогрузчик [СХЭ, т. 2, с. 734], весно-

вспашка [СХЭ, т. 1, с. 694] и др.). Немотивированными терминоединицами в составе терминосистемы растениеводства являются прежде всего заимствованные слова (напр., дефолиация от франц. defoliation < лат. folium «лист» — «предуборочное удаление листьев с растений для облегчения механизированной уборки урожая» [ТСИС, с. 223; ср.: СХЭ, т. 2, с. 233] и др.).

По типу терминологического наименования в современной терминосистеме сферы «Растениеводство» представлены: а) общенаучные (общетехнические), межнаучные (межотраслевые) и узкоспециальные термины; б) собственные термины и привлеченные термины.

Как показывают наблюдения, общенаучные (общетехнические) термины, обозначающие реалии растениеводства в современном русском языке, нередко конкретизируются и уточняются в составе узкоспециальных терминологических словосочетаний (ср.: анализ растений [Тезаурус, с. 9], методы защиты растений [Тезаурус, с. 148], агрохимические исследования [Тезаурус, с. 102], производство зерна [Тезаурус, с. 223], система земледелия [Тезаурус, с. 256], структура посевных площадей [Тезаурус, с. 270], качество урожая [Тезаурус, с. 109], машины внесения удобрений [Тезаурус, с. 144], пахотные агрегаты [Тезаурус, с. 2] и др.).

Наиболее широко представленным пластом специальных номинаций в составе анализируемой терминологической системы являются узкоспециальные термины, обозначающие реалии, понятия, категории, специфические для исследуемой отрасли знания. К числу названных терминологических единиц относятся, например, такие, как хлопководство [Тезаурус, с. 303], льноводство [Тезаурус, с. 140], свекловодство [Тезаурус, с. 248], агротехника [Тезаурус, с. 3], севооборот [Тезаурус, с. 250], пестициды [Тезаурус, с. 196], гербициды [СХЭС, с. 100],  дождевание  [СХЭС, с. 133], пинцировка [СХЭС, с. 388], полупаровая обработка почвы [СХЭС, с. 412], подпокровные посевы [СХЭС, с. 404], пропашная система земледелия [СХЭС, с. 432] и др.

Среди собственных терминов, т. е. терминов, появившихся в рамках данной терминологии, могут быть разграничены основные и производные термины. Основные термины называют наиболее важные понятия данной области знаний. Это в основном непроизводные словесные единицы, функционирующие в пределах сферы растениеводства достаточно длительное время (ср.:  борона  [Тезаурус, с. 30],  плуг  [Тезаурус, с. 202],  пахать  [БТС, с. 788], сеять [БТС, 1181], сажать [БТС, с. 1140], жать [БТС, с. 300], молотить [БТС, с. 553], косить [БТС, с. 461] и др.). Производные термины представляют собой специальные слова, образованные на базе основных терминов (ср.: боронование [Тезаурус, с. 30], плуговой (лемех), плужная (пахота) [Тезаурус, с. 202], пашня [Тезаурус, с. 193], высев [Тезаурус, с. 51], посев [Тезаурус, с. 214], высадка [Тезаурус, с. 51], жатва, жатка [Тезаурус, с. 81], обмолот [Тезаурус, с. 171], покос [Тезаурус, с. 206] и  др.).

Одной из ярких отличительных особенностей современной русской терминологической системы сферы «Растениеводство» является наличие в ней значительного количества привлеченных терминов, т. е. специальных номинаций из других областей знания, используемых в анализируемой терминологии без изменения значения и в большинстве случаев представленных межнаучными терминами. Так, например, в составе рассматриваемой терминологической системы присутствуют термины из таких терминосфер,  как  ботаника  (ср.:  семядоля  [Тезаурус,  с.  253], корень [Тезаурус, с. 119], стебель [Тезаурус, с. 267] и др.), физиология растений (ср.: колошение [Тезаурус, с. 115], кущение [Тезаурус, с. 131], созревание [Тезаурус, с. 260] и др.), генетика (ср.: генофонд, генотип [Тезаурус, с. 56] и др.), селекция (ср.: гетерозис [Тезаурус, с. 57], гибридизация [Тезаурус, с. 58] и др.), экология (ср.: биогеоценоз [Тезаурус, с. 23], экосистема, экотип [Тезаурус, с. 316] и др.), экономика (ср.: предприятие [Тезаурус, с. 217], хозяйственная ассоциация [Тезаурус, с. 304], рынок [Тезаурус, с. 243], экспорт [Тезаурус, с. 316], импорт [Тезаурус, с. 96] и др.) и т. д.

С точки зрения степени сформированности в современной русской терминологической системе растениеводства присутствуют все известные виды терминологических номинаций: собственно термины, прототермины, предтермины и терминоиды. Большая часть специальных наименований рассматриваемой терминосистемы представлена собственно терминами, обозначающими окончательно сформировавшиеся и устоявшиеся понятия исследуемой сферы. Многие из терминологических номинаций растениеводства на предыдущих этапах развития русского языка являлись прототерминами, т. е. специальными словами, появившимися в донаучные периоды развития растениеводства (праславянский, древнерусский, великорусский периоды) и перешедшими затем в разряд собственно терминов. В современной русской терминосистеме исследуемой сферы прототермины представлены в основном устаревшими словами (историзмами и архаизмами).

Особенности современной терминологической системы сферы «Растениеводство» в современном русском языке во многом определяются особенностями ее организации. Как показывают исследования, рассматриваемая терминологическая система имеет весьма сложную структурную организацию с точки зрения состава входящих в нее тематических группировок, а также с точки зрения связей и отношений между ее единицами. В терминосистеме  анализируемой сферы присутствуют тематические группы двух типов. ТГ первого типа определяются основными понятиями растениеводства, соответствующими общенаучному понятийному членению данной области научных знаний на современном уровне развития цивилизации. ТГ второго типа соответствуют конкретным отраслям сферы «Растениеводство».

К числу ТГ первого типа относятся группы «Сельскохозяйственные отрасли», «Культурные растения», «Части растений», «Физиология растений», «Агротехника», «Земледелие», «Земельные угодья», «Лицо по роду профессиональной деятельности», «Сельскохозяйственная техника», «Типы почв», «Агрохимия», «Семеноводство», «Генетика растений», «Селекция растений», «Разновидности и сорта сельскохозяйственных растений», «Болезни сельскохозяйственных растений», «Вредители сельскохозяйственных растений», «Сорняки», «Нанобиотехнология растений», «Агроэнергетика», «Агроэкология», «Экономика сельского хозяйства», «Биология», «Химия», «Генетика», «Селекция», «Почвоведение», «Техника», «Энергетика», «Экономика», «Экология», «Технологии», «Пространственные отношения». Перечисленные ТГ являются весьма неоднородными по объему, структуре, времени возникновения в русском языке, характеру составляющих их единиц.

К числу наиболее старых, традиционных, тематических группировок относятся, например, ТГ «Культурные растения», «Части растений», «Земельные угодья», «Сельскохозяйственная техника», «Агротехника», «Лицо по роду профессиональной деятельности» и др. Перечисленные ТГ отличаются значительной представленностью в них бывших прототерминов, ставших собственно терминами. Прототермины растениеводческой тематики характерны прежде всего для ТГ «Культурные растения» (ср.: горох [Тезаурус, с. 65] < *gorchъ [ЭССЯ, вып. 7, с. 45], боб [Тезаурус, с.  25] < *bobъ [ЭССЯ, вып. 2, с. 148], лен [Тезаурус, с. 134] < *lьnъ [ИЭСЧ, т. 1, с. 475] и др.) и  «Части  растений»  (ср.:  корень  [Тезаурус,  с. 123]  < *korenь  [ИЭСЧ,  т. 1, с. 428], стебель [Тезаурус, с. 266] < *stьblo:*stьblъ [ИЭСЧ, т. 2, с. 200], лист [Тезаурус, с. 137] < *listъ [ИЭСЧ, т. 1, с. 484] и др.).

Одной из наиболее ярких особенностей структурной организации рассматриваемой терминологической системы на современном этапе ее развития является наличие в ней ТГ, образованных в новейший период истории исследуемых номинаций («Нанобиотехнология растений» и «Агроэнергетика») и представленных многочисленными неологизмами, в том числе предтерминами и терминоидами, а также новых «перемещенных» ТГ («Энергетика», «Экономика», «Экология», «Технологии» и др.), включающих новые внутренние заимствования из других терминосфер и активно пополняющих многие ТГ первого типа.

Наличие в составе современной русской терминологической системы сферы «Растениеводство» принципиально новых, а также «перемещенных» ТГ свидетельствует о проницаемости, открытости границ названной терминосистемы и ее ускоренном развитии на рубеже XX–XXI вв.

К тематическим группировкам второго типа, соответствующим конкретным отраслям растениеводства, относятся ТГ «Полеводство», «Луговодство», «Овощеводство», «Садоводство», также являющиеся весьма неоднородными с точки зрения объема, структуры, времени возникновения в русском языке и характера составляющих их единиц. Наиболее обширной тематической группировкой в рассматриваемой терминосистеме является ТГ «Полеводство», представленная целым рядом ЛСГ. 

Как показали исследования, ТГ первого и второго типов, входящие в состав общей терминосистемы сферы «Растениеводство» в современном русском языке, формируются из одних и тех же терминологических единиц и поэтому взаимопересекаются, взаимоперекрещиваются и образуют сложноорганизованную систему терминологических множеств. Например, в пределах ТГ «Полеводство» присутствуют терминологические единицы следующих специальных ЛСГ: «Зерновые культуры» (яровые культуры [СХЭС, с. 620], рожь [СХЭС, с. 462], ячмень [СХЭС, с. 621] и др.), «Технические культуры» (подсолнечник [СХЭС, с. 406], рапс [СХЭС, с. 450], хлопчатник [СХЭС, с. 577] и др. (названные ЛСГ входят в состав ТГ «Полевые культурные растения»); «Части  полевых  культурных  растений»  (напр.,  метелка  [Тезаурус, с. 148], эндосперм [Тезаурус, с. 319] и др.), «Физиология полевых культурных растений» (напр., налив зерна [Тезаурус, с. 161], устойчивость к полеганию [Тезаурус, с. 290] и др.), «Агротехника в сфере полеводства» (напр., зяблевая вспашка [Тезаурус, с. 93], дискование [Тезаурус, с. 76], гидропосев [Тезаурус, с. 59] и др.), «Сельскохозяйственная техника в сфере полеводства» (напр., сеялка [Тезаурус, с. 254], косилка [СХЭС, с. 249], жатка [СХЭС, с. 430], льнокомбайн [СХЭС, с. 284] и др.) и т. д. ТГ «Луговодство», «Овощеводство» и «Садоводство» также формируются на основе терминологических единиц, представленных в составе ТГ первого типа.

Анализ современного состояния русской терминологии растениеводства показал, что единицы каждой из рассматриваемых ТГ связаны разнообразными системными связями и отношениями: парадигматическими, синтагматическими и деривационными. Парадигматические отношения в терминосистеме исследуемой сферы выражены, в первую очередь, отношениями таксономии (род — вид, часть — целое), синонимии и антонимии.

Например, весьма ярко таксономические отношения рода и вида представлены в ТГ «Сельскохозяйственные отрасли» (ср.: полеводство — картофелеводство — рисоводство — свекловодство — хлопководство — льноводство; садоводство — плодоводство — ягодоводство и др.), «Культурные растения» (ср.: зернобобовые культуры — горох — боб — чечевица; овощные культуры — помидор — кабачок — капуста — чеснок  — лук — перец — морковь — огурец и др.), «Агротехника» (ср.: обработка почвы — полупаровая обработка почвы — безотвальная обработка почвы  — боронование — лущение и др.), «Типы почв» (почва  — серозем — буроземы — желтоземы — супесчаные почвы  — подзолистые почвы  — аллювиальные почвы — глеевые почвы и др.) и т. д.

Таксономические отношения части и целого наиболее характерны для таких ТГ, как «Сельскохозяйственная техника» (ср.: культиватор — культиваторный брус — культиваторные лапы  — диски), «Части растений» (ср.: растение — корень — плодоножка — стебель — лист и др.) и т. д.

Весьма разнообразными в терминосистеме сферы «Растениеводство» являются отношения синонимии, которые в основном представлены в тематических группах «Культурные растения» (ср.: зерновые культуры — хлеба; вика посевная — вика паровая и др.), «Агротехника» (ср.: гон сельскохозяйственного орудия — проход сельскохозяйственного орудия; ирригация — орошение и др.), «Агрохимия» (ср.: почвенные гербициды — корневые гербициды и др.), «Агроэкология» (ср.: альтернативное земледелие — биологическое земледелие — органическое земледелие — экологическое земледелие и др.), «Семеноводство» (ср.: семенной материал — посевной материал; семенной подвой — сеянцевый подвой и др.), «Генетика растений» (ср.: искусственные мутации — индуцированные мутации и др.), «Нанобиотехнология растений» (ср.: ГМ-культура  — ГМ сельсхозкультура — ГМ сельскохозяйственная культура и др.) и т. д.

Парадигматические отношения антонимии характерны, например, для таких ТГ, как «Агротехника» (ср.: плужная обработка почвы — бесплужная обработка почвы; монокультура — поликультура; увлажнение (полей) — дренаж и др.), «Системы земледелия» (ср.: биоорганические, биодинамические, органические системы земледелия — хемогенные (конвенциональные) системы земледелия и др.), «Селекция растений» (ср.: аутбридинг (скрещивание особей, не состоящих в непосредственном родстве) — инбридинг (скрещивание родственных особей) и др.).

Как показывают исследования, в современной русской терминологической системе сферы «Растениеводство» широко представлены также синтагматические связи и отношения, которые в пределах указанной сферы обнаруживаются прежде всего в устойчивых терминологических словосочетаниях (квазитерминах), характерных для всех тематических группировок исследуемой части русской языковой системы.

Наблюдения показывают, что составные наименования анализируемой тематической сферы нередко формируются на основе компонентов, повторяющихся в целом ряде терминологических словосочетаний растениеводческой тематики. Ср.: посев (гребневой посев, поукосные посевы, пунктирный посев и др.), севооборот (зернопаровой севооборот, зернопаропропашной севооборот и др.), культура (масличные культуры, сахароносные культуры и др.), растительный (растительный ресурсы, растительный покров, растительный остатки, растительные пестициды),  оросительный (оросительная сеть, оросительная система и др.), биотехнологический (биотехнологическое сельское хозяйство,  битехнологическая соя и др.), трансгенный (трансгенная соя, трансгенные сорта, трансгенное сырье и др.) и т. д.

Как показал анализ, деривационные отношения в современной русской терминосистеме растениеводства оказываются следствием активных словообразовательных процессов, происходивших в ходе исторического развития исследуемых терминологических номинаций, и проявляются в наличии значительного количества деривационных парадигм, представленных терминами, образованными  от непроизводных и производных лексических единиц, как  собственно русских, так и иноязычных по своему происхождению. Ср., напр.: лущить — лущение, лущильник; жать — жатва, жатка; всходить — всходы, всхожесть; вспахать — вспашка; высеять — высев — высевающий (аппарат); посеять — посев — посевной (посевная площадь) — предпосевной (предпосевная обработка семян); обмолотить — обмолот; привить — привитый — прививка; вегетация — вегетативный, вегетационный; ирригация — ирригационный (ирригационная эрозия); мелиорация — мелиоративный (мелиоративная система); трактор — тракторизация, тракторист, тракторный (тракторные грабли) и др.

Одной из ярких отличительных особенностей деривационных отношений в анализируемой терминосистеме является образование терминов растениеводства от лексических единиц, в семантике которых присутствуют несельскохозяйственные значения: кольцо — кольцевать — кольцевание; молодой — омолаживать — омолаживание — омолаживающий; крот — кротовать — кротование; щуплый — щуплость (семян); дождь — дождевание — дождевальный, шлейф  — шлейфовать — шлейфование и др.        

Как показал анализ, системные связи и отношения, характерные для единиц терминосистемы сферы «Растениеводство» в современном русском языке, существуют не только внутри ТГ, но и между отдельными тематическими группировками. Среди системных связей такого рода в рассматриваемой терминологической системе наиболее ярко представленными являются парадигматические родовидовые отношения. Так, например, отношениями рода и вида в терминосистеме растениеводства связаны многие единицы ТГ «Полеводство», «Луговодство», «Овощеводство» и «Садоводство» (ср.: растениеводство — полеводство — луговодство — овощеводство — садоводство и др.), «Энергетика» и «Агроэнергетика» (энергетика — агроэнергетика — биоэнергетика и др.), «Экология» и «Агроэкология» (экология  — агроэкология; экосистема — агроэкосистема и др.).

В целом обширность и разветвленность терминологической системы сферы «Растениеводство» в современном русском языке, наличие в ее составе разнообразных по происхождению и типологическим особенностям терминоединиц, сложность ее структуры, представленной двумя типами тематических группировок, пересекающихся и образующих сложноорганизованное единство терминологических множеств, свидетельствуют о существенной значимости исследуемой части языковой системы для русского языка и русского национального сознания.

Проведенные исследования позволяют утверждать, что терминологическая система сферы «Растениеводство» имеет полевую организацию и устроена по ядерно-периферийному принципу. Именем рассматриваемого поля является лексема растениеводство. К числу конституентов ТП «Растениеводство» относятся: собственно термины (термины-слова, терминологические словосочетания, или квазитермины; термины, появившиеся в результате семантических преобразований и представляющие собой ЛСВ лексических единиц общенародного языка); терминоиды; предтермины; номенклатурные обозначения, неразрывно связанные с терминологическими наименованиями исследуемого ТП.

Структура ТП «Растениеводство» включает ядро, центральную (основную) часть и периферию. К ядерной части исследуемого ТП относятся исконные по своему происхождению терминологические единицы, тесно связанные с именем поля, т. е. лексемой растениеводство; обозначающие наиболее значимые понятия исследуемой сферы, обладающие высокой частотностью в современном растениеводческом дискурсе, максимальной обобщенностью лексического значения, семантической содержательностью и темпорально-стилистической нейтральностью.

Соответствующие характеристики свойственны прежде всего специальным терминам, входящим в состав ТГ «Сельскохозяйственные отрасли»: полеводство, рисоводство, картофелеводство, свекловодство, хлопководство, льноводство, коноплеводство, бахчеводство, луговодство, овощеводство, овощеводство открытого грунта, овощеводство защищенного грунта, плодоводство, садоводство, виноградарство,  ягодоводство,  питомниководство. Данные терминологические номинации и составляют ядро ТП «Растениеводство» в современном русском языке.

Центральная (основная) часть исследуемого ТП представлена терминологическими единицами, обозначающими весьма важные понятия сферы растениеводства, обладающими достаточно высокой частотностью в растениеводческом дискурсе, имеющими вполне ясные и определенные семантические  и  ассоциативные  связи  с центральной лексемой рассматриваемого поля — термином растениеводство, характеризующиеся детализированностью семантики и меньшей степенью ее обобщенности, темпорально-стилистической нейтральностью.

Центральная часть ТП «Растениеводство» является наиболее обширной зоной рассматриваемого структурного образования, что объясняется прежде всего весьма значительным тематическим разнообразием  представленных в центре поля терминоединиц, обладающих максимальной словообразовательной продуктивностью и служащих для конкретизации, уточнения и раскрытия основных семантических линий, намеченных в ядре.

Как показали проведенные исследования, в  центральной части ТП «Растениеводство» присутствуют терминоединицы, входящие в тематические группировки первого типа. Так, например, в рассматриваемой зоне поля в большом количестве представлены собственные узкоспециальные термины, относящиеся к ТГ «Агротехника» (глубокая вспашка, поверхностная обработка почвы [Растениеводство.— М., 1999.— С. 159], фрезерование [Тезаурус, с. 299], культивация [СХЭС, с. 261], орошение [СХЭС, с. 363] и др.), «Земледелие» (подпокровные посевы [СХЭС, с. 404], плодосменная система земледелия [СХЭС, с. 396], зернопаровой севооборот [Тезаурус, с. 207] и др.), «Сельскохозяйственная техника» (трактор [СХЭС, с. 544], комбайн [СХЭС, с. 225], лущильник [СХЭС, с. 284] и др.) и т. д., а также межнаучные термины, входящие в состав таких ТГ, как «Культурные растения» (картофель [Тезаурус, с. 107], тимофеевка [Тезаурус, с. 277], рапс [СХЭС, с. 450] и др.), «Части растений» (семяпочка [Тезаурус, с. 252], побег [СХЭС, с. 398], плодолистик [Тезаурус, с. 202]  и  др.),  «Физиология растений» (выметывание [Тезаурус, с. 50], прорастание [Тезаурус, с. 224], укоренение [Тезаурус, с. 287] и др.), «Типы почв» (краснозем [СХЭС, с. 252], аллювиальные почвы [СХЭС, с. 6], глеевые почвы [Тезаурус, с. 277] и др.) и т. д.

Помимо ядерной и центральной части, в ТП «Растениеводство» выделяется периферийная зона, конституенты которой характеризуются невысокой частотностью в сельскохозяйственном (растениеводческом) дискурсе, более слабыми ассоциативными связями с центральным понятием (именем поля), семантической зависимостью от контекста, темпорально-стилистической окрашенностью, а также принадлежностью к другим терминологическим полям.

Исследования показали, что периферия анализируемого ТП состоит из разнородных элементов, к числу которых относятся:

1) неологизмы, в том числе предтермины и терминоиды, входящие в состав ТГ «Агроэнергетика» и «Нанобиотехнология растений» (ГМ томаты, ГМ-растение, энергетическая кукуруза — кукуруза энергетического назначения и др.) [см.: НСХ, АБР, АН, АР];

2)  устаревшие  номинации,  в  том  числе  историзмы  и  архаизмы  (ср.: ратай  (пахарь)  [ЭСФ, т. 3, с. 447],  орати  (пахать)  [ЭСФ,  т. 3,  с.  148], цеп

[ЭССЯ, вып. 3, с. 186], землепашец [СРЯ XI–XVII, вып. 5, с. 374], обилие [СРЯ XI–XVII, вып. 12, с. 52], совхоз-завод [СХЭ, т. 4, с. 339] и др.); 

3) привлеченные термины из «перемещенных» тематических группировок, например, таких, как «Энергетика» (топливо [Тезаурус, с. 280], дизель [Тезаурус, с. 75] и др.), «Экономика» (ср.: хозяйство [Тезаурус, с. 304], предприятие [Тезаурус, с. 217], рынок [Тезаурус, с. 243] и др.), «Нанотехнологии» (наноматериалы, наноструктуры, наносистемная технология [см.: Нанотехнология//http://ru.wikipedia.org/wiki/] и др.) и т. д.

4) специальные номенклатурные обозначения, входящие в состав ТГ «Разновидности и сорта сельскохозяйственных растений» (левантикум, вульгатум, атровиренс, коронатум — разновидности гороха [Растениеводство…, 1999, с. 159]; Конкурент, Нежинский — сорта огурцов [СХЭС, с. 351] и др.), «Болезни сельскохозяйственных растений» (ринхоспориоз  злаков [Тезаурус, с. 28], млечный блеск плодовых [Тезаурус, с. 28] и др.), «Вредители сельскохозяйственных растений» (гороховая зерновка [Тезаурус, с. 65], люцерновая совка [Тезаурус, с. 140], капустная белянка [Тезаурус, с. 106] и др.) и т. д.

Как показал анализ, ТП «Растениеводство» в современном русском языке состоит из взаимосвязанных субполей (макрополей) «Полеводство», «Луговодство», «Овощеводство», «Садоводство», включающих терминоединицы, соответствующие обозначениям реалий, связанных с тем или иным направлением растениеводства.

Границы между ядром, центром и периферией, а также между субполями, представленными в рассматриваемом ТП, являются нечеткими и размытыми, что объясняется, в первую очередь, сложностью семантических отношений между элементами исследуемого поля, которая обусловлена длительностью формирования терминосистемы растениеводства в русском языке и достаточно интенсивным ее развитием в новейший период истории российского сельского хозяйства.

Сложность организации анализируемой терминосистемы и быстрота пополнения её новыми компонентами предъявляют особые требования к вопросам создания специальных терминологических словарей, соответствующих современному уровню развития отечественной лексикографии и отражающих реальную семантику сельскохозяйственных терминов с учётом их места и системных связей в той или иной терминосистеме.

В Заключении подведены итоги исследования, сформулированы основные выводы.

Основные положения диссертации изложены в публикациях:

Монографии

1. Данькова Т. Н. История русской сельскохозяйственной лексики и терминологии / Т. Н. Данькова. — Воронеж : Воронеж. гос. аграрный ун-т, 2008. — 226 с.

2. Данькова Т. Н. Русская сельскохозяйственная терминология конца XX — начала XXI вв. : (на материале терминологии растениеводства) / Т. Н. Данькова. — Воронеж : Воронеж. гос. аграрный ун-т, 2009. — 237 с.

3. Данькова Т. Н. Русская терминология растениеводства : история становления и современное состояние / Т. Н. Данькова; науч. ред. О. В. Загоровская. — Воронеж : Изд-во Воронеж. гос. ун-та, 2010. — 280 с.

Словарь

4. Данькова Т. Н. Тематический словарь современных русских сельскохозяйственных терминов и номенклатурных единиц : учеб. пособие / Т. Н. Данькова. — Воронеж: Воронеж. гос. аграрный ун-т, 2010. — 113 с.

Статьи в изданиях, рекомендованных ВАК РФ

5. Данькова Т. Н. Сельскохозяйственная лексика праславянского периода : (из истории становления сельскохозяйственной лексики русского языка) / Т. Н. Данькова // Известия Волгоградского государственного педагогического университета. — 2008. — № 7 (31). — С. 40–44. (Сер. «Филол. науки»).

6. Данькова Т. Н. Сельскохозяйственная лексика древнерусского периода / Т. Н. Данькова // Вестник Челябинского государственного университета.— 2008. — Вып. 24. Филология. Искусствоведение.— № 23 (124).— С. 56–63.

7. Данькова Т. Н. Источники формирования русской сельскохозяйственной терминологии : (на материале терминологии сферы растениеводства) / Т. Н. Данькова // Известия Российского государственного педагогического университета им. А. И. Герцена. — СПб., 2009. — № 12 (90) : Общественные и гуманитарные науки (философия, история, социология, политология, культурология, языкознание, литературоведение, экономика, право). — С. 112–118.

8. Данькова Т. Н. Основные тенденции развития русской сельскохозяйственной терминологии / Т. Н. Данькова // Известия Волгоградского государственного педагогического университета. — Волгоград. : Перемена, 2009. — № 2 (36). — С. 85–88. (Сер. «Филол. науки»).

9. Данькова Т. Н. Перераспределение между различными подсистемами внутри русской лексики сельскохозяйственной сферы в XX — начале XXI века / Т. Н. Данькова // Известия Российского государственного педагогического университета им. А. И. Герцена. —  СПб., 2009. — № 106. — C. 89–96.

10. Данькова Т. Н. Развитие сельскохозяйственной терминологии в новейший период истории русского языка : (на материале терминологии сферы растениеводства) / Т. Н. Данькова // Вестник Челябинского государственного педагогического университета. —  Челябинск, 2009. — № 07. — С. 233–241.

11. Данькова Т. Н. Истоки сельскохозяйственной лексики / Т. Н. Данькова // Русская речь. — 2009. — № 5. — С. 85–88.

12. Данькова Т. Н. Иноязычные заимствования в составе русской лексики сферы «Растениеводство» / Т. Н. Данькова // Вестник Челябинского государственного университета. — Челябинск, 2009. — Вып. 31, № 13. — С. 35–40.

Статьи и материалы конференций

13. Данькова Т. Н. Преобразования в сельскохозяйственной лексике русского языка на рубеже XX–XXI вв. / Т. Н. Данькова // Современная языковая ситуация и совершенствование подготовки учителей-словесников : материалы V Всероссийской науч.-метод. конф. — Воронеж: Научная книга, 2004.— С.  33–35.

14. Данькова Т. Н. Изменения в сельскохозяйственной лексике русского языка после революции 1917 года / Т. Н. Данькова // Материалы научной и учебно-методической конференции профессорско-преподавательского состава, научных сотрудников и аспирантов. — Воронеж : Воронеж. гос. аграрный ун-т, 2005. — С. 12–15.

15. Данькова Т. Н. Аграрная лексика эпохи Киевской Руси / Т. Н. Данькова // Актуальные проблемы гуманитарных, социально-политических наук : межвуз. сб. науч. тр. — Воронеж : Воронеж. гос. аграрный ун-т, 2005. — С.18–21.

16. Данькова Т. Н. История зарождения и формирования сельскохозяйственной лексики русского языка / Т. Н. Данькова // Проблемы изучения живого русского слова на рубеже тысячелетий : материалы III Междунар. науч.-практ. конф. — Воронеж : Воронеж. гос. пед. ун-т, 2005. — С. 42–48.

17. Данькова Т. Н. Праславянская лексика в составе лексико-семантической системы сельскохозяйственной сферы / Т. Н. Данькова // Селищевские чтения : материалы Междунар. науч. конф., посвящ. 120-летию со дня рождения А. М. Селищева. — Елец, 2005. — С. 93–96.

18. Данькова Т. Н. О некоторых особенностях заимствования русским языком аграрных терминов / Т. Н. Данькова // Современная языковая ситуация и совершенствование подготовки учителей-словесников : материалы VI Всерос. науч.-метод. конф. — Воронеж, 2006. — С. 179–182.

19. Данькова Т. Н. Особенности функционирования сельскохозяйственной лексики в русских народных говорах / Т. Н. Данькова // Материалы научной и учебно-методической конференции профессорско-преподавательского состава, научных сотрудников и аспирантов. — Воронеж : Воронеж. гос. аграрный ун-т, 2006. — С. 92–93.

20. Данькова Т. Н. Расширение словарного состава сельскохозяйственной сферы за счет новых лексических единиц в новейший период развития русского языка / Т. Н. Данькова // Теория и практика инновационных технологий в АПК : материалы науч. и уч.-метод. конф. проф.-препод. состава, науч. сотруд. и аспирантов. — Воронеж : Воронеж. гос. аграрный ун-т, 2007. — С. 28–29.

21. Данькова Т. Н. Особенности функционирования аграрной лексики в русском языке новейшего периода / Т. Н. Данькова // Проблемы изучения живого русского слова на рубеже тысячелетий : материалы IV Междунар. науч.-практ. конф. — Воронеж, 2007. — Ч. 1. — С. 33–37.

22. Данькова Т. Н. Аббревиатуры в составе современной лексико-семантической системы аграрной сферы / Т. Н. Данькова // Записки Горного института. —  СПб., 2008. — Т. 175. Гуманитарные проблемы современности: язык, общество, культура. — С. 212–213.

23. Данькова Т. Н. О некоторых особенностях сельскохозяйственной лексики русского языка советской эпохи / Т. Н. Данькова // Известия Научно-координационного центра по профилю «филология» (ВГПУ – ВОИПКРО).— Воронеж, 2008. — Вып. 6. — С. 250–251.

24. Данькова Т. Н. Из истории названий некоторых сельскохозяйственных растений и животных / Т. Н. Данькова // Теория и практика инновационных технологий в АПК : материалы науч. и уч.-метод. конф. проф.-препод. состава, науч. сотруд. и аспирантов.— Воронеж: Воронеж. гос. аграрный ун-т, 2008. — С. 83–88.

25. Данькова Т. Н. Особенности формирования аграрной лексики в русском языке советского периода / Т. Н. Данькова // Современные проблемы лингвистики и методики преподавания русского языка в вузе и школе : сб. науч. тр. — Воронеж, 2008. — Вып. 1. — С. 16–28.

26. Данькова Т. Н. Об одном из направлений в развитии аграрной лексики периода образования русской нации / Т. Н. Данькова // Теория и практика инновационных технологий в АПК : материалы науч. и уч.-метод. конф. проф.-препод. состава, науч. сотруд. и аспирантов. — Воронеж : Воронеж. гос. аграрный ун-т, 2008. — С. 83–88.

27. Данькова Т. Н. О путях исторического развития сельскохозяйственной лексики русского языка / Т. Н. Данькова // Современные проблемы лингвистики и методики преподавания русского языка в вузе и школе : сб. науч. тр. — Воронеж : Научная книга, 2008. — Вып. 2. — С. 27–39.

28. Данькова Т. Н. Основные этапы формирования и развития русской сельскохозяйственной терминосистемы / Т. Н. Данькова // Современные проблемы лингвистики и методики преподавания русского языка в вузе и школе.— Воронеж : Научная книга, 2008. — Вып. 3. — С. 32–46.

29. Данькова Т. Н. Истоки становления сельскохозяйственной терминосистемы русского языка / Т. Н. Данькова // Современная языковая ситуация и совершенствование подготовки учителей-словесников : материалы VII Междунар. науч.-метод. конф. — Воронеж : Научная книга, 2008. — С. 116–123.

30. Данькова Т. Н. Сельскохозяйственная лексика языка Великорусской народности / Т. Н. Данькова // Вестник Воронежского государственного аграрного университета : теоретический и научно-практический журнал. — Воронеж : Воронеж. гос. аграрный ун-т, 2008. — Вып. 3–4 (18–19). — С. 89–93.

31. Данькова Т. Н. Расширение лексического состава тематической группы «Экономика сельского хозяйства» в новейший период истории русского языка / Т. Н. Данькова // Современные проблемы лингвистики и методики преподавания русского языка в вузе и школе : сб. науч. тр. — Воронеж : Научная книга, 2009. — Вып. 6. — С. 3–8.

32. Данькова Т. Н. Тенденции развития русской лексики тематических сфер «Садоводство» и «Овощеводство» / Т. Н. Данькова // Теория и практика инновационных технологий в АПК : материалы науч. и уч.-метод. конф. проф.-препод. состава, науч. сотруд. и аспирантов. — Воронеж : Воронеж. гос. аграрный ун-т, 2009. — С. 83–88.

33. Данькова Т. Н. Древнейшие истоки русской лексики сферы земледелия / Т. Н. Данькова // Проблемы изучения живого русского слова на рубеже тысячелетий : материалы V Междунар. науч.-практ. конф. — Воронеж : Воронеж. гос. пед. ун-т, 2009. — С. 185–190.

34.  Данькова Т. Н. Переосмысление общенародных слов русского языка как способ создания терминов растениеводства / Т. Н. Данькова // Современные проблемы лингвистики и методики преподавания русского языка в вузе и школе : сб. науч. тр.  —  Воронеж:  Научная  книга,  2009. — Вып. 9. —

С. 14–22.

35. Данькова Т. Н. Терминологическое поле «Растениеводство» в современном русском языке / Т. Н. Данькова // Современные проблемы лингвистики и методики преподавания русского языка в вузе и школе : сб. науч. тр. — Воронеж :  Научная книга, 2009. — Вып. 11. — С. 33–42.

36. Данькова Т. Н. Современное состояние русской терминосистемы растениеводства / Т. Н. Данькова // Актуальные проблемы гуманитарного знания в техническом вузе : сб. науч. тр. — СПб. : Санкт-Петербургский горный ин-т им. Г. В. Плеханова, 2010. — С. 78–80.

37. Данькова Т. Н. Типологические особенности современных русских терминов растениеводства / Т. Н. Данькова // Актуальные проблемы гуманитарных, социально-политических наук : материалы науч., уч.-метод. конф. проф.-препод. состава, науч. сотруд. и аспирантов ВГАУ. — Воронеж : Воронеж. гос. аграрный ун-т, 2010. — С. 126–132.

 





© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.