WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

 

На правах рукописи

РЕНЦ Татьяна Гавриловна

РОМАНТИЧЕСКОЕ ОБЩЕНИЕ 

В КОММУНИКАТИВНО-СЕМИОТИЧЕСКОМ АСПЕКТЕ

10.02.19 — теория языка

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени

доктора филологических наук

Волгоград – 2011

Работа выполнена в Федеральном государственном бюджетном образовательном учреждении высшего профессионального образования

«Волгоградский государственный социально-педагогический университет»

Научный консультант:

доктор филологических наук, профессор Шаховский Виктор Иванович

Официальные оппоненты:

доктор филологических наук, профессор Крейдлин Григорий Ефимович

(Российский государственный гуманитарный университет)

доктор филологических наук, профессор Пищальникова Вера Анатольевна (Московский государственный лингвистический университет)

доктор филологических наук, профессор Олянич Андрей Владимирович (Волгоградская государственная сельскохозяйственная академия)

Ведущая организация:

ГОУ ВПО

«Южный федеральный университет»

Защита состоится «__» декабря 2011 г. в 10 час. на заседании диссертационного совета Д 212.027.01 в Волгоградском государственном социально-педагогическом университете по адресу: 400131, г. Волгоград, пр. им. В.И. Ленина, 27.

С диссертацией можно ознакомиться в научной библиотеке Волгоградского государственного социально-педагогического университета.

Текст автореферата размещен на официальном сайте Волгоградского государственного социально-педагогического университета: http://www.vspu.ru «___» сентября 2011 г.

Автореферат разослан «___» октября 2011 г.

Ученый секретарь

диссертационного совета

кандидат филологических наук, доцент         Н. Н. Остринская

Общая характеристика работы

Диссертационное исследование выполнено в русле коммуникативной лингвистики и семиотики и представляет собой комплексное описание романтического общения.

Актуальность темы диссертационного исследования определяется следующими обстоятельствами:

1) растущим интересом современной коммуникативной лингвистики к частным проявлениям коммуникации, присущим отдельным социальным, профессиональным, возрастным, гендерным группам и отдельным  индивидам; 2) отсутствием комплексных исследований романтического общения и необходимостью заполнения лакуны в современной теории межличностной коммуникации; 3) необходимостью введения в научный оборот понятия романтического общения и терминопонятийного аппарата исследуемого феномена; 4) важностью разработки эмотивно-прагматической модели коммуникативного поведения личности и связанную с этим потребность в изучении вербальных и невербальных знаков, репрезентирующих категорию эмотивности в романтическом дискурсе. 

Внимание отечественных исследователей было обращено лишь к отдельным аспектам  рассматриваемого феномена, связанным с разработкой концепта «любовь» в языковом, научном и религиозном сознании на материале разных языков, теорией речевых жанров [Балашова, 2004; Буянова, 2003; Вильмс, 1997; Воркачев, 1992, 2003, 2007; Данькова, 2000; Каштанова, 1997; Колесов, 1987; Колоян, 2006; Кузнецова, 1998; Макарова, 2001, 2004; Ползунова, 2008 и др.]. В зарубежной теории коммуникации и социальной психологии исследования романтической коммуникации были сосредоточены на вопросах, связанных с психологией отношений, социальным статусом партнеров, обменом информацией, гендерными характеристиками и т.д. [Rubin, 1973; Berg & Archer, 1983; Sillars & Scott, 1983;  Knapp, 1984; Trenholm & Jensen, 1988; Hall, Carter & Horgan, 2000 и др.].

Объектом исследования является романтическое общение как тип межличностного общения. В качестве предмета изучения рассматриваются общие и специфические характеристики романтического общения, а также  особенности вербальных и невербальных знаков, репрезентирующих категорию эмотивности в романтическом дискурсе.

Целью диссертационного исследования является комплексное изучение романтического общения и выявление специфики используемых романтическими партнерами знаков вербальной и невербальной семиотических систем.

В основу выполненного исследования положена следующая гипотеза: романтическое общение представляет собой тип межличностного общения, относящийся к его интимно-личностному уровню, в основе которого лежит романтическая любовь между индивидами, вступающими в эмоциональное взаимодействие и осуществляющими обмен эмотивными вербальными и невербальными знаками. Ему присущи определенные структура,  коммуникативные стратегии и тактики, набор конститутивных признаков.

Достижение цели и доказательство гипотезы предполагает решение следующих исследовательских задач:

  • определить содержание понятия «романтическое общение»;
  • определить концептуальные основания структуризации романтического общения и рассмотреть особенности выделяемых этапов;
  • раскрыть понятие «романтический дискурс»;
  • выявить и описать особенности конститутивных признаков романтического дискурса;
  • определить и систематизировать стратегии и тактики коммуникативного поведения субъектов романтического общения;
  • рассмотреть систему вербальных и невербальных знаков, релевантных для романтического общения, их функции и семантические изменения в динамике их развертывания;
  • охарактеризовать специфику репрезентации категории эмотивности в романтическом общении.

Многоплановая природа феномена романтического общения обусловила применение комплексной методики, включающей общенаучные методы: гипотетико-дедуктивный, анализ и синтез; собственно лингвистические и семиотические методы анализа: метод компонентного, контекстуального и интент-анализа, дефиниционный, функциональный анализ семиотических знаков, функционально-сопоставительный анализ, метод толкований, дескриптивно-аналитический метод, метод количественного подсчета.

Методологическую базу настоящего исследования составили известные концепции отечественных и зарубежных лингвистов, изложенные в трудах по:  общей теории коммуникации (М.М. Бахтин, Н.Н. Болдырев, В.Г. Борботько, В.В. Дементьев, Е.Л. Доценко, А.А. Залевская, М.С. Каган, В.Б. Кашкин, О.А. Кобрина, В.В. Красных, Е.С. Кубрякова, О.А. Леонтович М.Ю. Лотман, А.Р. Лурия, М.Л. Макаров, У. Матурана, В.А. Пищальникова, З.Д. Попова, А.Н. Портнов, Г.Г. Почепцов, Е.В. Сидоров, И.А. Стернин, C.R. Berger, R.A. Bell и др.); теории межличностной коммуникации (М. Аргайл,  Дж. Бивин,  П. Вацлавик, Дж.А. Грэхэм, Д. Джексон, В.В. Красных, И.В. Крюкова, А. Фурнхэм, M. Knapp,  S. Trenholm,  A. Jensen и др.); семиотике (Р. Барт, М.М. Бахтин, И.Н. Горелов, Г.Е. Крейдлин, Г.В. Колшанский, Ю.М. Лотман, Н.Б. Мечковская, Е.С. Никитина, А.В. Олянич,  М.К. Петров, А. Пиз, А.А. Романов, Ю.А. Сорокин,  Ю.С. Степанов, У. Эко, J.K. Burgoon, M. Knapp, A. Wierzbicka и др.); эмотиологии (Ш. Балли, Е.М. Вольф, В.Г. Гак, В.В. Гуревич, В.И. Жельвис, К.Э. Изард, С.В. Ионова, Н.А. Красавский, Н.А. Лукьянова, В.А. Пищальникова, Н.К. Рябцева, В.Н. Телия, О.Е. Филимонова, В.И. Шаховский, S. Anders, P. Ekman, Ph. Ellsworth, W.V. Friesen и др.); теории дискурса (Н.Д. Арутюнова, М.М. Бахтин, Р. Водак, В.Г. Гак, Т.А. ван Дейк, В.З. Демьянков, И.А. Зачесова, О.С. Иссерс, О. Йокояма, В.И. Карасик, М.Л. Макаров, А.В. Олянич, К.Ф. Седов, Е.В. Сидоров, Г.Г. Слышкин, Т.Н. Ушакова, Е.И. Шейгал и др.);  коммуникативным стратегиям и жанрам речи (М.М. Бахтин, Т. ван Дейк, В.В. Дементьев, О.С. Иссерс, О.А. Леонтович, В.П. Москвин, К.Ф. Седов, И.А. Стернин, И.П. Сусов, М.Ю. Федосюк, Т.В. Шмелева, J.D. Carter, J.A. Hall, T.G. Horgan, D. Morris, M. Peckham и др.); прагмалингвистике и теории речевой деятельности (Н.Д. Арутюнова, В.В. Богданов, Т.А. ван Дейк, А. Вежбицкая, Г.П. Грайс, В.С. Григорьева, В.З. Демьянков, Т.Н. Колокольцева, А.А. Леонтьев, Г.Г. Матвеева, Дж. Остин, Е.В. Падучева, А.Г. Поспелова, В.А. Пищальникова, Дж. Серль, Е.Ф. Тарасов, Н.И. Формановская, A. Jaworski и др.); различным аспектам языковой личности (Е.В. Бабаева, Г.И. Богин, А.А. Бодалев, В.И. Карасик, Ю.Н. Караулов, О.А. Леонтович, К.Ф. Седов, M. Argyle и др.).

Материалом исследования послужили около четырех тысяч фрагментов диалогов,  отобранных методом сплошной выборки из произведений современной художественной литературы жанра «любовный роман» на английском и русском языках (общим объемом свыше 15 тыс. страниц). В качестве единицы исследования рассматривалась выраженная в тексте коммуникативная эмоциональная ситуация.

На защиту выносятся следующие положения:

    1. Под романтическим общением понимается интимно-личностное общение, в основе которого лежит романтическая любовь между индивидами, вступающими в эмоциональное взаимодействие и  осуществляющими обмен эмотивными вербальными и невербальными знаками.
    2. Алгоритм моделирования романтического общения строится на основе мотивационно-потребностного подхода к изучению личности и включает следующие этапы романтического общения: инициация, оценивание, познание, интенсификация отношений, формализация отношений.
    3. Конститутивными признаками романтического дискурса являются переживание сверхценности объекта, эмоциональная маркированность общения, синтонность мировосприятия, ритуализация, криптонимическая эзотеричность, тематическая рекурсивность, сокращение коммуникативной дистанции, редукция вербальных знаков.
    4. Ведущей коммуникативной стратегией романтического дискурса является каритативно-гедоническая, с которой связаны следующие стратегии: организующая, эмоционально-настраивающая, информативная, оценивающая, консолидирующая.
    5. Эмотивность в романтическом общении эксплицируется вербальными знаками (аффективами, коннотативами, потенциативами) и знаками невербальной семиотики  различной природы.
    6. Ситуативные компоненты романтического общения придают эмотивным высказываниям дополнительную экспрессию, усиливают прагматику взаимного эмоционального воздействия коммуникантов и играют существенную роль в эффективности этого общения.
    7. Репрезентация знаков романтического общения в художественном тексте свидетельствует о преимущественном использовании интенсивов, знаков амбивалентной оценочной семантики, нарастании эмотивной плотности вербальных и невербальных средств коммуникации.
    8. Эмотивно-прагматическая модель коммуникативного поведения личности в романтическом общении может быть представлена в виде следующей схемы: S (feel) Emo (n) Aim(n) D (V/NV) O (R), где S субъект (адресант), испытывающий эмоциональное состояние; (feel) указание на наличие у субъекта определенного эмоционального состояния; n возможное число эмоций / состояний, целей (больше, чем единица); Aim – прагматическая цель высказывания, установка; D дискурс субъекта, реализуемый вербальными (V) и невербальными (NV) знаками, O объект (адресат), который воспринимает, интерпретирует, эмоционально оценивает и  осуществляет рефлексию (R) на эмоциональное состояние S и  позволяет осуществить анализ коммуникативных установок субъектов общения.

Научная новизна исследования заключается в том, что в нем: 1) обоснованы понятия романтическое общение и романтический дискурс; 2) осуществлено структурирование романтического общения, позволившее выделить и описать структурно-семиотические особенности его этапов; 3) разработан алгоритм моделирования романтического дискурса на основе мотивационно-потребностного подхода к изучению общения; 4) выявлена специфика дискурсивных характеристик романтического общения; 5) определены типы и условия функционирования вербальных и невербальных знаков; 6) установлены динамические характеристики знаков романтического общения; 7) разработана эмотивно-прагматическая модель коммуникативного поведения коммуникативной личности в романтическом общении.

Теоретическая значимость работы состоит в том, что данное исследование вносит определенный вклад в развитие теории межличностной коммуникации, теории дискурса, коммуникативной лингвистики и эмотиологии, характеризуя не описанный ранее в научной литературе тип общения и связанный с ним комплекс понятий. Коммуникативно-семиотическое описание исследуемого типа общения дает возможность связать воедино уровень развития романтических отношений с динамикой вербальных и невербальных знаков и семантическими изменениями последних. Значимой является также разработка эмотивно-прагматической модели коммуникативного поведения субъектов общения, позволившей осуществить анализ их коммуникативных установок.

Практическая ценность исследования связана с возможностью применения полученных результатов в курсах языкознания, стилистики и интерпретации текста, спецкурсах по теории коммуникации, лингвосемиотике, теории дискурса, теории эмотивности, социолингвистике.

Апробация работы. По теме диссертации опубликовано 45 работ, 11 из которых опубликованы в изданиях, рекомендованных ВАК РФ (общий объем более 45 п. л.). По материалам исследования издано 2 монографии (одна  из них коллективная) и 1 учебное пособие для студентов.

Основные результаты и выводы исследования обсуждались на заседаниях кафедры языкознания ВГСПУ, совместных заседаниях научно-исследовательских лабораторий «Язык и личность» и «Аксиологическая лингвистика» ВГСПУ, неоднократно докладывались на научных конференциях и конгрессах: международных – «Язык и мышление: Психологические и лингвистические аспекты» (Ульяновск, 2007), «Стереотипы в языке, коммуникации и культуре» (Москва, РГГУ, 2007), «Межкультурная коммуникация: концепты и модели поведения» (Астрахань, 2007), «Человек в современных философских концепциях» (Волгоград, 2007), «Прагмалингвистика и практика речевого общения» (Ростов н/Дону, 2007), «Язык и межкультурная коммуникация» (Астрахань, 2007, 2008), «Язык Сознание Культура Социум» (Саратов, 2008), «Культура в зеркале языка и литературы» (Тамбов, 2008), «Язык. Культура. Коммуникация» (Ульяновск, 2008), «Коммуникативные аспекты современной лингвистики и лингводидактики» (Волгоград, 2008), «Проблемы межкультурной коммуникации в современном образовательном пространстве» (Тобольск, 2008), «Меняющаяся коммуникация в меняющемся мире 2» (Волгоград, 2008), «Волжские чтения: актуальные проблемы лингвистики и лингводидактики» (Волгоград, 2009, 2011), «Меняющаяся коммуникация в меняющемся мире 5» (Волгоград, 2010); всероссийских и региональных «Личность Язык Культура» (Саратов, 2009, 2010), «II Волжские чтения: актуальные проблемы лингвистики и лингводидактики» (Волгоград, 2010); в международных и региональных сборниках научных трудов – «Альманах современной науки и образования. Языкознание и литературоведение в синхронии и диахронии» (Тамбов, 2007, 2008), «Сопоставительные исследования 2007» (Воронеж, 2007), «Языковая личность. Речевые жанры. Текст» (Москва, 2008),  «Альманах современной науки и образования. Языкознание и литературоведение в синхронии и диахронии и методика преподавания языка и литературы» (Тамбов, 2008), «Человек в коммуникации: лингвокультурология и прагматика» (Волгоград, 2008), «Язык и эмоции: номинативные и коммуникативные аспекты» (Волгоград, 2009), «Сопоставительные исследования 2009» (Воронеж, 2009), «Lingua Mobilis» (Челябинск, 2008, 2009, 2010), «Стилистика и межкультурная коммуникация» (Самара, 2010), «III Волжские чтения: Человек в пространстве языка, коммуникации культуры» (Волгоград, 2011).

Структура работы. Содержание работы изложено на 412 страницах текста (из них 375 страниц основного текста). Диссертация  состоит из введения, четырех глав, заключения, списка использованной литературы, списка лексикографических источников и справочников, списка источников примеров.

Основное содержание работы

Во введении обосновывается актуальность темы, определяются объект, предмет, цели и задачи диссертационного исследования, дается характеристика анализируемого материала, методов и методологической базы исследования, раскрываются его научная новизна, теоретическая и практическая значимость, формулируются положения, выносимые на защиту, приводятся сведения о способах и формах апробации результатов исследования.

В первой главе  «Теоретико-методологические основы исследования романтического общения» представлены теоретические положения, служащие методологической базой диссертационного исследования, выделены концептуальные основы структуризации романтического общения и выявлены структурно-семиотические особенности этапов.

Романтическое общение до настоящего времени не являлось объектом исследования современной отечественной лингвистики в  своей целостности и оформленности. Внимание ученых было обращено лишь к отдельным аспектам  рассматриваемого феномена, связанным с разработкой концепта «любовь» в научном, языковом и религиозном сознании на материале разных языков и разработкой теории речевых жанров. Вместе с тем в науке уже  осознана  необходимость  осмысления и  рефлексивного анализа теоретического и эмпирического материала по проблеме романтических отношений в работах, выполненных в различных предметных областях.  Ощущается потребность в комплексном анализе романтического общения с целью выявления его структуры и специфических характеристик.

Представляется, что в основе романтического общения лежит романтическая любовь (romantic love). Лексема romantic в англоязычных словарях определяется как 1) showing strong feelings of love, or liking [LDELC 1992: 1141]; 2) displaying or expressing love or strong affection [Roget’s Thesaurus: www]; 3) expressive of or exciting sexual love or romance [Webster’s Dictionary: www]. Считаем целесообразным также обращение к дефиниции лексемы romance, означающей 1) an exciting and often short relationship between two people who love each other; 2) love, or a feeling of being in love [LDOCE: www], 3) when you feel love for and are sexually attracted to someone [CD: www]. Романтическая любовь представляет собой такие отношения между двумя индивидами, которые предполагают выражение искренней любви и глубоких эмоциональных чувств по отношению к Другому и характеризуются привязанностью, симпатией, сексуальным влечением.

Исследуемый в реферируемой работе тип общения можно охарактеризовать по параметрам, предложенным в классификации И.А. Стернина [2001: 1120], дополненными другими релевантными для романтического общения признаками. Коммуникативная цель романтического общения, понимаемая как мысленное предвосхищение участниками взаимодействия желательного для них результатов коммуникации, направленность сознания на этот результат, формулируется как «стремление любить и быть любимым»; по теме это общение романтическое, то есть определяющее специфический характер межличностных отношений; по степени официальности неофициальное / неформальное; по форме открытое; по свободе выбора партнера инициативное; по степени проявления личности в общении глубоко личностное (интерес к личности как к индивидуальности, выделение его из окружающих); по продолжительности длительное; по соотношению формы и содержания – и прямое и косвенное; по характеру отношений – межличностное; по стилю доверительное; по структуре жесткое;  канал связи, задействованный в процессе общения – акустический / визуальный / осязательный.

Представляя собой форму глубоко личностного взаимодействия, романтическое общение может происходить как непосредственно в процессе живого созерцания друг друга, так и опосредованно (например, через письменные тексты: письма, открытки, смс сообщения, общение по Интернету и т.д.). Взаимная заинтересованность обоих субъектов в успехе коммуникации способствует достаточно равномерному  распределению ответственности за передаваемую ими информацию при изменяющейся плотности ее потока.        Информативный аспект межличностного взаимодействия находится в тесной связи с интерактивным, более того, он является формой для содержания соответствующего дискурса с установкой на взаимность. Понимание романтического общения как обмен эмоционально окрашенной информацией имеет большое значение для исследуемого типа общения, особенно в свете лингвистической теории эмотивности.

В романтическом общении речь идет о двух конкретных  индивидах, осуществляющих эмоциональное, интеллектуальное, информативное и др. взаимодействие, которое характеризуется жесткостью (закрытостью) структуры, означающей, что уход одного из партнеров приводит к распаду романтической диады. Имеет особое значение, что в романтической паре любовь предстает как дихотомия субъективного феномена внутреннего мира личности и межличностных отношений, реализуемых в процессе общения. Для исследуемого типа общения характерна некоторая абстрагированность романтических партнеров от реальности, их ориентация на себя, а также коммуникативная интимизация вербальных и невербальных знаков, посредством которых осуществляется взаимодействие.

Существенными для романтического общения являются доверительность, искренность, уважение, верность, честность, вежливость и другие признаки, которые способствуют гармоничному, кооперативному, эффективному общению субъектов романтического взаимодействия. Универсальным основанием кооперативности является формирование Мы-позиции, при которой коммуникативные пространства субъектов не  противопоставляются, а образуют единое Мы-пространство с целью продемонстрировать единодушие с партнером. Такое общение выдвигает на первый план другую важную характеристику – конгруэнтность, то есть способность осознавать собственные внутренние переживания и согласовывать свое поведение с ними и с переживаниями партнера [Rogers 1995]. Степень конгруэнтности может меняться в зависимости от коммуникативной ситуации или способности / возможности коммуниканта реалистично оценивать данную ситуацию. Конгруэнтность даже только одного из партнеров улучшает взаимопонимание между ними, сближает, улучшает его, оптимизирует глубокое личностное общение.

Социальное восприятие в романтическом общении основано на эмпатии, что предполагает способность переживать чувства, которые испытывает Другой, как свои собственные. В процессе такого восприятия и понимания Другого его познание происходит через «вчувствование» в него, «перевоплощение в него», «вживания в его мир». Эта составляющая исследуемого типа общения  в отраженном виде присутствует не только в репликах партнеров, но и в авторских описаниях эмоционального состояния коммуникантов: “I wish I could do something instead of just sitting here feeling sorry!” said Charlie [J. Bronte. The Greatest of These: 284]; Feeling  sorry  for  her,  he  decided  to  try  and cheer  her up… He  prayed  the  girl would  not  get  in trouble  for  anything  her  mother  thought  he  might  have  said… [J. Bronte. Journey of the Heart: 17]. Невербальные средства выражения эмпатии при этом используются как самостоятельно, так и дополняют вербальные высказывания: “Sarah,” said Oliver, his voice lowering into a whisper, “is something wrong? Am I somehow failing you?” “It’s not for you,” consoled Sarah, seeing that Oliver was becoming troubled by her seemingly inexplicable behavior. She touched his hand and said, “I’ll explain later, but not here.” [M. Goodman. Last Chance: 122]; She sat up, the puzzled look on her face turning to one of irritation. He didn’t know what to do. Then, he moved in closer, took her by hand trying to calm her down.  [L. Goodman Gemini Girl: 79]

Семиотическое пространство романтического общения формируется знаками различной природы вербальными и невербальными. Вербальная семиотическая система представлена, прежде всего, эмотивно заряженными знаками словами, словосочетаниями, высказываниями, текстами. Эмотивы в романтическом общении рассматриваются как парольные и ключевые знаки. Первые понимаются как слова, используемые партнерами в качестве маркеров, отличающих одну романтическую диаду  от другой (например, филонимы,  криптонимы, «секретные» коды), вторые отграничивают романтическую диаду от других  социальных групп (fianc / fiance, bride / groom, the betrothed, жених / невеста и др.). Невербальная семиотика романтического общения включает знаки кинесики, гаптики, окулесики, паралингвистики, проксемики, а также артефакты, графические символы и др. По мере развития романтических отношений возникает все больше ситуаций, когда «показать» гораздо проще, чем «рассказать», вследствие чего роль невербальных знаков в общении значительно возрастает. Объем информации, эксплицируемой вербальными средствами, сокращается, а невербальными – растет, причем импульсивность порождения невербальных знаков уменьшается и появляется их эмоциональная «аргументированность». Иначе говоря, в процессе общения происходит редукция вербальных знаков, трактуемая в реферируемой работе как сокращение количества вербальных интеракций между партнерами и увеличение невербальных.

Важной особенностью исследуемого типа общения являются его эмоциональный и прагматический аспекты. Первый понимается как «обмен» значимыми мыслями, чувствами и эмоциями, способствующими созданию индивидуальной для каждой романтической диады интимно-личностной атмосферы общения. Суть второго заключается в целенаправленном действии адресанта, реализующего свои коммуникативные интенции  в соответствии с коммуникативной ситуацией, с общей стратегией поведения и тактиками взаимодействия с адресатом, то есть  прагматическую коммуникацию следует понимать как процесс направленной передачи информации, жестко ориентированной на получение адекватного эффекта [Олянич 2004: 59]. Языковые единицы в составе речевых актов участников романтического взаимодействия, безусловно, следует рассматривать в органическом единстве с сопутствующими прагматическими обстоятельствами общения условиями общения, замыслом говорящего, пресуппозитивным фоном, интерпретацией и пониманием сообщаемого, а также  в единстве с невербальными знаками различной природы.

Определяющим признаком в семантике романтического общения выступает переживание сверхценности объекта, то есть его аксиологическая ядерность, его индивидуализированность (уникальность) и немотивированность выбора [Воркачев 2007: 135], что делает принципиально значимым взаимодействие с  Другим, подлинный «диалог на высшем уровне…диалог личностей» [М.М.Бахтин]. Рассматриваемый тип межличностного взаимодействия представляет собой  «коммуникативное соавторство» [Т.Г. Винокур] двух индивидов по созданию «значения Другого» в пространстве их отношений.

Достижение коммуникативного согласия между романтическими партнерами, которое лежит в основе создания консенсуальной области взаимодействия [Матурана 1996; Кравченко 2006], предполагает взаимную когнитивную и эмотивную «настройку» (тьюнинг) партнеров друг на друга [Шаховский 2008], психологическую близость, взаимную адаптацию интенций, мотивов и реализующих их стратегий и тактик с целью достижения максимальной результативности общения.

Обобщая вышесказанное, нами предлагается понимать  романтическое общение как тип межличностного общения, относящийся к его интимно-личностному уровню, в основе которого лежит романтическая любовь между индивидами, вступающими в эмоциональное взаимодействие и осуществляющими обмен эмотивными вербальными и невербальными знаками.

В реферируемой работе в качестве концептуальной основы структуризации исследуемого типа общения взяты мотивы и потребности субъектов романтического взаимодействия. Базовой потребностью романтических партнеров является потребность любить и быть любимой(ым), которая стоит за всеми явлениями, составляющими весь диапазон интимных человеческих отношений, всех страстей, именуемых любовью в самом широком смысле слова. Определенные кластеры потребностей на том или ином этапе романтического общения, в той или иной коммуникативной ситуации обусловливают конкретный вид деятельности субъекта и определяют характер его коммуникативного поведения, особенности которого могут служить основанием для выделения этапов романтического общения. Учитывая причинно-следственные связи между мотивационно-потребностной сферой личности, целями и задачами романтического общения, стратегиями и тактиками поведения субъектов, мы предлагаем интегрированную,  оптимальную для данного исследования модель романтического общения, в которой выделены следующие этапы:  инициация,  оценивание, познание, интенсификация отношений, формализация отношений. Последовательность этапов не предопределяется какой-либо схемой, планом, программой, она весьма лабильна и задается развитием  самого общения, а границы выделяемых этапов диффузны и персональны для каждой романтической диады. Предлагаемые  этапы романтического общения могут постепенно сменять друг друга, заканчиваться / начинаться одновременно или быть разделены временными интервалами, продолжительность которых индивидуальна для каждой романтической пары, как и мотивы и потребности, формирующие стратегии и тактики коммуникативного поведения субъектов. Каждый этап представленной структуры включает ряд сменяющих друг друга коммуникативных ситуаций, представляющих собой сочетание внешних и внутренних условий  и обстоятельств, в которых протекает общение.

В исследовательском материале этапы развития романтических отношений персонажей в художественном произведении определяются фабулой произведения и авторским замыслом. Структуризация общения подтверждается анализом содержания художественных текстов с учетом знаков вербальной и невербальной семиотических систем, используемых романтическими партнерами в процессе общения, и авторских ремарок. Сопоставительный анализ позволил соотнести знаковые  комплексы со структурой исследуемого типа общения и выявить определенные закономерности употребления коммуникантами языковых и неязыковых средств на выделяемых этапах. Сказанное согласуется с семиотическим подходом к описанию исследуемого типа общения. Представляется, что романтическое общение можно рассматривать как семиосферу, характеризующуюся наличием ряда частных семиотических систем, единых в конкретном семиотическом пространстве. Отдельные ее части являются одновременно и самостоятельными структурами и элементами этого целого. По отношению к этому целому они, находясь на других уровнях структурной иерархии, обнаруживают свойство изоморфизма  [Никитина 2006: 109]. Частные семиотические системы, отражающие особенности каждого из выделяемых этапов набором определенных языковых и неязыковых знаков, фиксируют единое пространство романтической семиосферы.

На этапе инициации, представленном, прежде всего,  коммуникативной ситуацией знакомства, потенциальные романтические партнеры устанавливают первичный контакт на основе эмоции интереса к Другому. Представляется, что все вербальные высказывания, а также невербальные знаки составляют ядро семиотики данного этапа. Они включают  речевые стереотипные формулы входа, выхода и поддержания  контакта формулы приветствия, прощания, обращения и др.: Hello + name / How do you do? / How are you? / I’m pleased to meet you / It’s nice to meet you / Excuse me / Please, make yourself at home / My name is …/ I’m + name / Mr. + name / Miss + name; Здравствуй(те)! / Разрешите представиться / Очень приятно / Рад познакомиться / (Очень) рад(а) тебя видеть! / Спасибо, все в порядке и т.д., вопросы и ответные реплики, формулы вежливости, служащие для поддержания контакта: Where are you from? / Where do you live? / What kind of music do you prefer? / Are you much in sports? / Would you like to join me for lunch? / Не хочешь пообедать со мной? / Давай зайдем в кафе, а также невербальные знаки улыбку, взгляд, фатические, конативные и эндные жесты, заинтересованную интонацию. Особую роль на этапе инициации играет улыбка, выступая, с одной стороны, элементом невербального этикета, а с другой, являясь знаком  дружелюбия, помогающим установить контакт с партнером и подключить его к эмоциональному общению. Используемые коммуникантами средства  служат определенной цели, а именно, дают возможность вступающим в контакт индивидам «почувствовать партнера и дать понять ему, кто они друг другу и в каком социуме живут, чтобы снять напряжение от неожиданной встречи или успокоить партнера» [Крейдлин 2003: 53]. На данном этапе осуществляется определение общих «координат» дальнейшей совместной деятельности (ориентиров, эталонов, опорных образов), формирующих базу, на основании которой строится весь дальнейший процесс общения.

На этапе оценивания партнеры реализуют целый комплекс потребностей: потребность  в общении, получении представления о Другом, обмене информацией, новизне, создании положительного впечатления и др. Базовой выступает потребность в получении предварительного представления о Другом. Это обусловливает оценочную деятельность субъектов, которые в процессе общения соотносят формирующийся образ реального человека (впечатление о человеке) с существующим в их сознании ментальным образом романтического партнера. Если оценочная деятельность коммуникантов, осуществляемая на основе значимых для них «параметров», приводит к конгруэнтности реального и идеального образов, то это является предпосылкой для дальнейшего развития романтических отношений. 

Целью коммуникантов на данном этапе является получение наиболее общих, первичных знаний о потенциальном романтическом партнере путем оценивания его речевого / неречевого поведения, которое становится более семиотичным по сравнению с предыдущим этапом. Анализируя произведенные говорящим дискурсы (тексты), слушающий может сделать выводы о речевой  компетенции говорящего, его языковом вкусе, языковом чутье, творческом потенциале, преобладающих стратегиях речи и других особенностях поведения. Следует отметить, что «оценщик» совокупно выступает как субъект оценок, и как их объект, как наблюдатель и наблюдаемый. Иначе говоря, на данном этапе происходит взаимное оценивание потенциальных романтических партнеров друг другом, при этом интерпретация дискурсов является частью интерпретации взаимодействия участников коммуникации в целом. Партнеры, осознавая наиболее вероятные результаты своего общения, на этапе оценивания осуществляют речевое взаимодействие, используя, как правило, стереотипные высказывания, характеризующиеся такими свойствами, как целевая направленность, структурная организованность, информативность, соотнесенность с денотатно-референтной ситуацией, способность моделировать коммуникативную ситуацию.

Как показал анализ материала, частные семиотические системы отдельных ситуаций характеризуются вполне определенным набором речевых жанров (похвала, одобрение, упрек, замечание и др.), соотнесенных с ними невербальных средств, а их совокупность составляет частную семиотику этапа. Знаки оценки обладают высоким синтактико-семантическим потенциалом и, на наш взгляд, наряду с вопросительными структурами формируют ядерную область вербальной семиотики на данном этапе: You did it great! / Very well done / Oh, I see, oh, right, well done / That’s what I like about you / You made it very nicely / That’s amazing / Bloody well done  / No, that was bad planning  / Incredible / Real nice / That was awful, etc.; У тебя всегда так здорово получается? / Ну ты молодец / Никогда не видел ничего подобного / Ты мудрая девушка / Вы что себе позволяете и т.д. Прагматическое значение таких единиц заключается в том, что говорящий демонстрирует с их помощью свое отношение к собеседнику, его действиям, словам, поступкам, коммуникативной ситуации. К периферии вербальной семиотики очевидно можно отнести этикетные жанры, которые имели место на этапе инициации.

На этапе оценивания коммуникантам предоставляется возможность установить более тесный контакт, а также выявить дополнительную информацию друг о друге, о сходствах и различиях  в их ценностных картинах мира, осознать перспективность / неперспективность  дальнейшего развития отношений: “I studied with Oskar Kokoshka for a year. I finally quit because I knew I never could be as good as I wanted to be. <…> I was sent to school in Switzerland. After that, I went to Oxford, studied at the Sorbonne and lived in London for a few years…That’s where I’ve been. Where have you been?” [S. Sheldon. Master of the Game: 293-294]; 

Да, Макс Горинг неглуп и очень недурен собой, пожалуй, его вполне можно назвать красивым мужчиной.  [Н. Тарлингтон. Море страсти нашей: 37]

Вся разноплановая информация, которую получают и оценивают коммуниканты на данном этапе, относительно поверхностна, поскольку их оценочная деятельность носит предварительный характер и объективируется на следующих этапах.

На этапе познания наблюдается  рост интенсивности общения в самом широком смысле. Романтические партнеры на данном этапе реализуют следующие потребности: когнитивно-прагматические и коммуникативные потребности в знании и понимании,  новизне, запросе и обмене информацией, аффилиации, кооперации и др. Основной потребностью, систематизирующей вовлекаемые в общение дискурсы коммуникантов, является потребность в информации, поскольку именно она лежит в основе всего спектра потребностей, а также в используемых вербальных инструментах их реализации [Олянич 2004: 55]. Потребность в получении сведений о партнере  побуждает романтических партнеров общения осуществлять дальнейший поиск значимой информации о собеседнике, которая позволяет более правильно оценить состояние и содержание «когнитивного множества собеседника» [Йокояма 2005: 55]. Разумеется, познание и взаимное воздействие партнеров друг на друга осуществляются в процессе совместной деятельности и во многом зависят от того, как собеседники отражают и интерпретируют речевое и неречевое по­ведение, оценивают коммуникативные возможности друг друга.

Общение от фатического на этапе инициации и информативно-фатического на этапе оценивания постепенно переходит в разряд информативного, что приводит к модификации стратегий и тактик и, соответственно, языковых / неязыковых средств их реализации. Информация становится в большей степени интимно-личностной и затрагивает индивидуальные, нравственные, моральные, познавательные, этические и иные сферы жизни человека, то есть раскрываются такие стороны личностного бытия партнера, которые недоступны для его собственного осмысления [Бахтин 2000].        Разумеется, знаки фатики присутствуют и на этапе познания, однако бльшее значение здесь приобретает информационный обмен между партнерами, поэтому количество используемых вербальных и невербальных знаков возрастает, что сигнализирует о расширении семиотики данного этапа.

С целью получения информации о партнере собеседники используют различные речевые жанры, имеющие определенный  семантико-прагматический потенциал: запрос, сообщение, выражение мнения, подтверждение, опровержение, выражение сомнений в достоверности сведений и т.д. Адресат в процессе интерпретации извлекает  прагматические, имплицитные смыслы высказываний адресанта. Стимулируя друг друга к откровенному разговору, партнеры апеллируют к личностно значимой информации, что указывает на доверительный характер общения:        “For me, plumbing was a means of securing the family business, but I never loved it the way I loved music,” confided Adam. “And I’ll tell you a secret, I never did it for the money, either.” “Album royalties?” guessed Charlie, with a smile. “Over seven million,” he affirmed. [J. Bronte. The Greatest of These: 344]

Когнитивная речевая деятельность романтических партнеров направлена на создание общего фонда знаний как основы для успешного общения и выработки кооперативных стратегий поведения. По словам М.Л. Макарова, в феноменологическом поле адресанта и адресата должен сформироваться общий набор контекстуальных пропозиций некий общий пресуппозиционный фонд, без которого совместная деятельность, порождение и понимание дискурса затруднена или невозможна [Макаров 1998: 107].

Анализ материала показал, что на данном этапе изменяются формы адресации: партнеры используют эмотивно-экспрессивные имена, «зараженные» экспрессией нежности, обожания, ласки: honey, darling Helen, Charlie-girl, Аллочка, Игорек и др., наблюдается эпизодическое употребление местоимения «мы» вместо ранее использовавшегося «я» и т.д. В ходе речевого обмена информацией не только продолжает осуществляться оценивание партнера через его коммуникативное поведение и полученную о нем информацию, но и определяются общие интересы, ценности, идентичность взглядов партнеров.

Знаки невербальной семиотики свидетельствуют об интимизации общения (touched her hand; gave him a warm look; gave a tender gaze; lay her hand on his arm; walked hand in hand; взял за руку; нежно взглянул на нее; ласково коснулся плеча и т.д.) и позволяют уточнить степень психологической близости коммуникантов. 

Результаты анализа фактического материала позволяют проследить распределение вербальных знаков в семиотике этапа: этикетные и оценочные знаки перемещаются на ее периферию, а  ядерную область формируют информативы с  личностно значимой семантикой. Динамические семантические изменения знаков свидетельствуют о большей открытости и «синхронизации» субъектов в общении друг с другом.

Таким образом, на этапе познания закладываются предпосылки формирования романтической диады с присущими ей особенностями речевого и неречевого поведения субъектов общения благодаря сопряжению коммуникативного, когнитивного, эмоционального, аксиологического, прагматического и других аспектов их личностей.

Целый кластер потребностей романтических партнеров реализуется на этапе интенсификации отношений: потребность в привязанности, переживании, аффилиации, а также манифестация чувств, апелляция к интимным чувствам, формирование эмоционального настроя, коррекция модели мира и др. Они обусловливают определенные коммуникативные цели, которые заключаются в том, чтобы продемонстрировать симпатию и привязанность, добиться расположения, уяснить свои роли в романтической диаде, согласовать картины мира, осмыслить ожидания партнера, разделить с ним эмоции и чувства и др.        Интенсивность общения существенно возрастает, диалог между партнерами становится все оживленнее, общение приобретает все более доверительный характер. Если на предыдущих этапах ухаживание носит этикетный  характер, то на этапе интенсификации оно приобретает высокую степень креативности, объективируя эмоции и чувства адресанта.

Адресант и адресат активно реализуют свои намерения, используя все богатство речевых и неречевых средств. Взаимодействие партнеров продолжается не столько с целью получения информации, сколько  для выявления психоэмоциональных состояний друг друга, возможных установок  и т.д. Речи субъектов присущи такие черты как эмотивность, коммуникативная поддержка собеседника, коммуникативный оптимизм: высказывания партнеров содержат завышенные эмоциональные оценки: You are extremely intelligent! You look especially nice today!  You look absolutely breathtaking! Ты выглядишь шикарно! You’re the most beautiful thing I’ve ever seen in my life!  You’re my fairest!  Ты сегодня ослепительно красивая! Ты такая…просто обалденная женщина! Ты самая замечательная!  и др. Иными словами, на данном этапе во всей его полноте реализуется коммуникативная тактика комплимента, семантика которого содержит эмоциональную оценку, а его прагматика обладает значительным потенциалом: “Oh, God,” she said, “you’re so good. You’re so good to me. You’re so kind. There was never anyone so good to me before.” [J. Braine. Room at the Top: www]

Реализуемые в виде знаковых построений (в данном случае комплиментов) смысловые интенции авторов формируют эмоциональное пространство романтического общения в унисонной тональности.

Как показало исследование, значимой характеристикой данного этапа является самораскрытие (self-disclosure) партнеров в процессе общения, предполагающее добровольное раскрытие неочевидной информации о себе самом партнеру по общению [Леонтович 2003: 179] и позволяющее сообщать не только позитивную, но, что важно, и негативную информацию о себе. По словам Э. Фромма, у собеседников нет нужды лакировать образ партнера или свой, поскольку реальность активного соучастия и любви позволяет партнерам выйти за пределы индивидуального существования. Иными словами, их отношения достигли известной глубины, что позволяет им рассчитывать на понимание и прощение [Фромм, 2006]: “Before I enter into an engagement,” said Adam, “I must tell you, that I’ve been engaged, before.” “You don’t have to tell me, Adam,” said Charlie. [J. Bronte. The Greatest of These: 417]

Нарастание эмоций на данном этапе общения является дискурсивно-образуюшим фактором; дискурс участников взаимодействия насыщается индивидуальными смыслами, присущими партнерам как единому целому, и реализуется в особом пространстве единого Мы, укрепляя его целостность: 

“What a beautiful mansion,” she gasped. “I wonder who lives there?” “You do,” said Oliver. “That’s our new home.”[M. Goodman. Last Chance: 91]

Следует отметить, что акцент постепенно переносится со знаков вербальной на знаки невербальной семиотики: знаки, посредством которых передается внутреннее психоэмоциональное состояние участников взаимодействия, становятся более интимными (поцелуй, шепот, прикосновения, нежные / страстные объятия): “Angel, “ he said, kissing her, “did you get my letter?” [J. Cooper. Riders: 191]; “Oh, Eleanor, you so sweet I can’t express myself. His arm tightened around her shoulder. [F.H. Arnold. Not My Will: 328].        

Семиотическое ядро этапа интенсификации, по нашему мнению, приходится на ситуацию признания в любви, представленную эмотивными вербальными и невербальными знаками. Пропозиция I love you данной ситуации является центром локализации всех витальных потребностей говорящего. Периферия семиотики этапа достаточно аморфна как в структурном отношении, так и в плане ее наполнения знаками различной природы.

Выделение этапа формализации отношений обусловлено необходимостью удовлетворить ряд потребностей романтических партнеров: любить и быть любимым, потребность в целостности и гармонии, принадлежности / привязанности, близости, безопасности и стабильности и ряд вспомогательных потребностей. Данный этап включает ряд знаковых коммуникативных ситуаций, имеющих свою специфику: предложение руки и сердца, помолвка, девичник / мальчишник, регистрация брака / венчание и т.д. Коммуникативное поведение партнеров в значительной степени ритуализовано, любовь актуализируется в новой фазе общения: имплицитная реализация пропозиции I love you находит свое выражение в вопросе-предложении Homo Amans к партнеру Will you marry me?

Ситуация «венчание», на наш взгляд, является ядерным компонентом этапа формализации отношений и служит типичным примером ритуальной деятельности романтических партнеров. Данная ситуация знаменует переход ее участников в новый статус брачный (семейный). С внешней стороны ритуал венчания состоит в совершении в установленном порядке ряда символических действий в присутствии множества людей и с распределением «ролей». Его непременным атрибутом являются речевые  действия романтических партнеров и священника, то есть использование клишированных ритуальных текстов – призывов, пожеланий, обещаний и проч., а также ряд неречевых знаковых действий – обмен кольцами, поцелуй и др. Семиотичными являются убранство храма, торжественная музыка, одежда и другие атрибуты венчания.        

Анализ художественных текстов показывает, что на данном этапе продолжается всестороннее познание партнерами друг друга, уяснение и реализация вклада и обязательств каждого из них в романтической диаде. Коммуниканты прилагают сознательные усилия, чтобы отвечать ожиданиям друг друга во всех сферах – эмоциональной, сексуальной, интеллектуальной, культурной, нравственной и др. На данном этапе продолжается обсуждение планов на будущее, связанных с семейным бюджетом, совместным проживанием, распределением ролей в будущей семье  и т.д.

Вербальная и невербальная составляющие общения на этапе формализации отношений характеризуются высокой степенью интимности, доверительности, конфиденциальности со стороны обоих коммуникантов, причем нередко невербальные средства полностью замещают вербальные, свидетельствуя о нарастании эмотивной плотности невербальных средств коммуникации. Симптоматично появление «вторых смыслов» в языке каждой пары, то есть определенных кодов общения (Are we stripping this weekend?).

Данный этап характеризуется тематической рекурсивностью: партнеры продолжают транслировать комплексную эмоцию любви в прямом / непрямом романтическом дискурсе: “I love you, George.” Squeezing her ever so tenderly, George gently kissed the slender hand that was sleepily caressing his face. “I love you, too.” [D. Petersen. Tell Me Your Name: 132]; “I adore you, especially your eyes like a kingfisher’s wing, I cherish you, I worship you, idolise you, live only for you, treasure you.” [A. Grey. Hearts in Hiding: www]

Таким образом, модель романтического общения, базирующаяся на мотивационно-потребностном подходе к изучению личности, включает ряд  взаимосвязанных и взаимообусловленных этапов. Совокупность вербальной и невербальной семиотических систем каждого этапа образует семиосферу романтического общения. Семиотические знаки, употребляемые для реализации доминантных потребностей личности на отдельном этапе, составляют  ядро семиотики этапа, а для удовлетворения вспомогательных потребностей – ее периферию.

Во второй главе «Дискурсивные характеристики романтического общения» определяется понятие романтического дискурса, выявляется специфика его конститутивных признаков, а также выявляются динамические изменения  стратегий и тактик коммуникативного поведения субъектов романтического общения.

Онтологическим ядром дифференциации дискурсов является многообразие сфер человеческой деятельности и общения, протекающих в нормативно-ценностных системах, а также манипулятивное качество естественного языка, лежащее в основе его полифункциональности, вариативности, субъективности. Такой подход позволил исследователям выделить статусно-ориентированный и личностно-ориентированный (личностный, персональный)  дискурс. Таксономия последнего представлена двумя основными разновидностями – бытовой (обиходной,  разговорной) и бытийной [Карасик 2002]. В реферируемой работе предпринимается попытка выделить еще один тип личностно-ориентированного дискурса романтический, поскольку, как считают исследователи, «нет такой человеческой нужды, которая не имела бы соответствующий дискурс, которая не была бы выражена в вербальных интенциях человека, которая не имела бы текстов, созданных в связи и для определенной потребности или для нескольких потребностей сразу» [Олянич 2006: 5]. Выделение романтического дискурса как разновидности личностно-ориентированного также коррелирует с мотивационно-потребностным подходом, используемым в реферируемой работе.

Под романтическим дискурсом предлагается понимать личностно-ориентированный дискурс, состоящий из множества кодифицированных знаков, продуцируемый партнерами в процессе общения, направленный на реализацию потребности любить и быть любимой(ым) и обслуживающий сферу романтических отношений. Семиотическое пространство романтического дискурса включает вербальные (лексические единицы love, date, engagement, marriage, fianc, fiance, любовь, свидание, помолвка, брак, жених, невеста и др.) и невербальные знаки (поцелуи, объятия и др., любовные символы амур, обручальные кольца, свадебная одежда и др.), тезаурус стереотипных высказываний, текстов, речевых жанров, представлений о типичных моделях речевого / неречевого поведения и т.д., которые обслуживают сферу романтического общения.

Внутренняя структура романтического дискурса складывается  из двух уровней дискурсивных отношений. Первый тип отношений – прямой – это непосредственный дискурс романтических партнеров (разговоры влюбленных, объяснения в любви, письма, записки и т.д.), а также их дискурсивные отношения с «окружением» (беседы с друзьями, родителями и иные разговоры, окружающие влюбленных). Второй, «опосредованный» тип дискурсивных отношений, включает авторские суждения, мнения, оценки и отступления. Очевидно, что проблема речевого взаимодействия романтических партнеров достаточно свободно трансформируется в проблему лингвосемиотического и лингвопрагматического взаимодействия двух романтических дискурсов (дискурсов интерактантов) с учетом заложенных в них эмоциональных, информативных, ритуальных и других возможностей.

Исследование позволило выявить следующие конститутивные признаки романтического дискурса: переживание сверхценности объекта, эмоциональная маркированность общения, синтонность мировосприятия, ритуализация, криптонимическая эзотеричность, сокращение коммуникативной дистанции, тематическая рекурсивность, редукция вербальных знаков.

В романтическом общении происходит переживание сверхценности объекта, то есть Другой в процессе развития отношений обретает статус наиболее важной области реальности, с которой приходится считаться партнеру. Взаимодействие романтических партнеров реализуется  в объективно существующих вербально-знаковых построениях, конкретизирующих их речь в определенном модусе человеческого существования – дуальном, достигаемом двумя индивидами в любви: «Я» и «Ты» трансформируются сначала в совокупное, а затем в единое «Мы». Участники романтического взаимодействия расширяют границы собственного «Я» через усвоение точек зрения и жизненных перспектив друг друга, при этом, указывает  М. Бубер [1995: 21], происходит процесс слияния двух независимых друг от друга сознаний в единое целое. «Я Ты»: это отношение подлинно человеческое, отношение двух субъектов, двух равных партнеров. Как следует из анализа материала, выстраивание смысла романтического общения  осуществляется в процессе постоянной коррекции и корреляции между референтными системами адресанта и адресата общения, изменении их моделей мира, что приводит к синтонности мировосприятия, унисонной тональности общения, сопровождающихся сближением речевых кодов коммуникантов.

Исследование показывает, что романтическое общение эмоционально маркировано. Эмотивность, являясь имманентным свойством языка выражать психологические состояния и переживания человека через особые единицы языка и речи – эмотивы [Шаховский 2008: 5] это та характеристика, которая берется за основу при анализе коммуникативных ситуаций данного типа общения. Эмотивы служат для трансляции романтическими партнерами своего эмоционального состояния,  личностно-значимой информации, передачи своего отношения к собеседнику и т.д. Наблюдения за языковым материалом показали, что эмотивы можно отнести к ядерной сфере семиотики романтического дискурса, поскольку именно в них отражены все эмоциональные и чувственные переживания интерактантов. Эмоциональная рефлексия на партнера, его высказывания, события, происходящие в процессе общения, не могут не изменять человека и его семиотические характеристики, прежде всего его язык. Новые эмоциональные доминанты пронизывают общение романтических партнеров, определяя, таким образом, векторы продуцирования и понимания высказываний. 

Невербальные средства, дополняя вербальные, оказывают существенное воздействие на эмоциональную сферу собеседника, по ним можно проследить изменение эмоционального состояния не только в отдельной коммуникативной ситуации, но и в процессе продуцирования дискурса в целом: …Chad’s voice was quiet… then his tone changed … said tenderly …then said in a husky tone … … Chad whispered (ситуация признания в любви) [F.H. Arnold. Not My Will];

...Tom looked friendly at the girl and smiled… he gave her a warm, friendly look… looking at her with a soft look … Tom looked lovingly into her face and kissed her again…[D. White. Between North and South]

Романтический дискурс в категориальных эмоциональных ситуациях, как правило, ритуален. Наибольшая степень ритуальности наблюдается в ситуациях венчания и бракосочетания, предложения руки и сердца, признания в любви:

It was then that she noticed tiny messages embossed in gold, on the petals of the red roses. The messages all read, “Will you marry me?” The couple had the whole restaurant’s attention when Oliver got down on one knee and presented the ring to Sarah. “Will you marry me?” asked Oliver. “Yes!” replied Sarah, hugging Oliver. The restaurant burst into clapping. [M. Goodman. Last Chance: 136]

Дискурс участников романтического взаимодействия в ритуальной ситуации характеризуется высокой символической нагруженностью, содержательной рекурсивностью и жесткой формальной фиксацией, а ситуативные компоненты романтического общения придают эмотивным высказываниям дополнительную экспрессию, усиливают прагматику взаимного эмоционального воздействия и играют существенную роль в эффективности этого общения.

Ритуал противопоставляется диалогу как свободному обмену мнениями, где объективируется самовыражение личности. Романтический дискурс диалогичен по своей сути; это сложно организованная целостная структура, продукт совместной речевой деятельности романтических партнеров. Для исследуемого типа общения характерно, что рефлексия обоих участников диалогического взаимодействия практически всегда совпадает: то, что значимо и крайне интересно одному собеседнику, представляет интерес и для другого: Oliver turned to look at Sarah. “I like your singing voice.” “Thank you for staying for the hymn,” she smiled gratefully. “It’s one of my favorites.” “Mine, too. I love music.” [M. Goodman. Last Chance: 63]

Предметное поле романтического диалога достаточно однородно, что определяется равным прагматическим статусом большинства тем в конкретном диалоге. В него вплетаются различные типы диалога: информативный, прескриптивный, диалог-обмен мыслями с целью принятия решения или выяснения истины, диалог, осуществляемый с целью установления и / или регулирования межличностных отношений, праздноречивый диалог, направленный на эмоциональное общение и др. В процессе общения происходит расширение интенционального аспекта развивающихся диалогических отношений, который помимо установки на эмоциональную открытость, взаимность, искренность включает установку «на собеседника». 

Характерной особенностью романтического диалога является его высокая степень аффилиации, осознание партнерами общности потребностей и целей, обмен  значимыми мыслями и чувствами на основе веры в партнера, эмоциональность и эмоциогенность реплик коммуникантов и др., что способствует обособлению одной романтической диады от других. Диалог по М.М. Бахтину может быть монологичным, а монолог, нередко, оказывается диалогом. Монолог в исследуемом типе дискурса развивается по программе «своего создателя», однако инициируется, как правило, партнером и встроен в диалог, то есть представляет собой диалогическое взаимодействие коммуникантов с монологическими вкраплениями. Анализ исследуемого дискурса с позиций прагматики показывает, что обе его формы (диалогическая и монологическая) направлены на соблюдение принципа сотрудничества, принципа коммуникативной достаточности, принципа взаимодействия.

Было выявлено, что для романтического дискурса характерна тематическая рекурсивность, сущность которой заключается в многократном продуцировании прямого и непрямого дискурса признания в любви на этапах интенсификации и формализации отношений. Пропозиция I love you эксплицируется в коротких высказываниях одними и теми же лексическими средствами:  “I love you,” said Charlie. “I love you, too,” wept Adam [p. 370]; “Adam, I love you,” said Charlie, her voice trembling with sincerity [p. 384]; “I said, ‘I LOVE YOU!!’” shouted Adam, over the roar of the engines [p. 411]; “I love you, Charlie-girl,” repeated Adam, loving the sound of those words, himself  [p. 416] [J. Bronte. The Greatest of These]

Непрямой дискурс актуализирует признание в любви по семантической смежности: “I’m wild about you, Cecil. You’re so beautiful. I need you so much in my life,” whispered George and kissed each finger that intertwined with his. [D. Petersen. Tell Me Your Name: 114]

Исследование позволило выявить, что романтические дискурсы являются в той или иной мере являются эзотеричными, то есть доступными для конкретного слушающего, способного почувствовать в нем скрытый смысл, подтекст, для которого важно не только то, что сказал адресант, но и то, как он это сказал и о чем он умолчал. В частности, изучение ласковых имен, которые используют партнеры,  позволило выделить такой признак романтического дискурса, как криптонимическая эзотеричность. В процессе общения участники романтического взаимодействия «создают» специальные языковые коды, которые позволяют им общаться только на понятном им языке, в который вкладывается особый, интимно-личностный смысл. Такой кодовый язык служит вполне определенным прагматическим целям, а семантика номинаций индивидуальна для каждой романтической пары: Little Dove, Lady of the Lake, Almost-Red-Head, HoneyBee, Шамаил, Удильщик, Подарок и др. Имена, номинирующие партнеров это способ идентифицировать их отношения как «эксклюзивные», условный знак особой «маленькой корпорации». Использование персонифицированных кодовых обращений, в которые романтические партнеры зашифровывают слова любви и привязанности, чувства обожания, нежности, существенно сокращает психологическую дистанцию между партнерами.

Одним из признаков романтического дискурса является редукция вербальных знаков, которая характеризует эмоционально-экспрессивную речь участников взаимодействия, переживающих сильные эмоции в  процессе общения. Редукция, во-первых,  связана с тем, что излишняя детализация способна завуалировать истинный смысл высказывания, вследствие чего партнеры прибегают к упрощению высказываний на различных языковых уровнях: фонетическом, лексическом, синтаксическом и др.; во-вторых, она отражает эмоциональное состояние говорящего. Как редукцию следует, например,  рассматривать предельное упрощение реплик в ситуации признания в любви, репрезентированных эллиптическими конструкциями: “You love me, then?” said he fervently pressing her hand. – “Yes.” “…And you? Love me too?” “Yes, yes, you know I do.” Изменение характера отношений, сокращение дистанции между романтическими партнерами также способствует редукции вербальных знаков на более поздних этапах развития отношений.

Вместе с тем следует отметить, что начальные этапы характеризуются полнотой информации дискурса, которая связана с его информативной насыщенностью, а также с тем, насколько адекватно эта информация интерпретируется адресатом, то есть, какой смысл он придаст символам операционной знаковой системы (как языковым, так и неязыковым) говорящего. Выявление смысла дискурса последнего зависит от степени семиотической компетентности слушающего. Для адекватного понимания романтического дискурса говорящего адресат должен  уметь осознавать и находить глубинный прагматический смысл высказывания, что особенно трудно, если он выражен имплицитно.  При этом особенно важно учитывать, что в романтическом общении буквально не выраженное содержание высказываний (не выраженное знаком) может составлять не только важную часть смысла, но и весь смысл сообщения: Ты же знаешь, как я к тебе отношусь! Когда эмоции переполняют романтических партнеров, и они не способны выразить словами свои чувства, они прибегают к другим семиотическим знакам определенной сенсорной модальности.

К числу конститутивных признаков романтического дискурса мы относим сокращение коммуникативной дистанции. Сближение коммуникантов может быть эмоциональным, о чем в первую очередь сигнализирует переход от официальных форм общения к неофициальным, наличие в речи интерактантов специальных средств вербальной интимности: обращений по сокращенному имени Fen, Len,  Саша, Лена, в том числе с использованием стереотипных определений типа dear, my angel, sweetheart,  ангел мой, любимый(ая), уменьшительно-ласкательных имен Сашенька, Женечка и др., а также других дополнительных идентификаторов личности, выражающих персональную оценку реализующихся романтических отношений, переданных через эмоционально-оценочное восприятие собеседника: sleeping beauty, (beautiful) flower,  lamb, treasure, радость моя,  солнышко и др. Помимо этого указанные формы являются важным показателем развивающихся отношений.

Следует также подчеркнуть, что вербальная интимизация романтического общения сопровождается невербальной. Анализ материала позволил выявить невербальные знаки, указывающие на изменение характера общения. К ним, в первую очередь, относятся проксемические, жестовые и тактильные знаки (reached forward for a hug, was standing close to her, so close that she could feel the warmth from his body, gently touched her shoulders, moved a hand to run it along her cheek, sank her head into her hands, drew her into an embrace, ласково прикоснулась к щеке, нежно обнял, притянул ее к себе  и др.).

Таким образом, в контексте разворачивающегося общения вербальные знаки, дополняемые невербальными, приобретают «романтический» смысл, а сокращение коммуникативной дистанции между партнерами свидетельствует об отношениях, значительно продвинувшихся в сторону доверительности, интимности, сензитивности.

Романтический дискурс характеризуется обширным репертуаром тональностей, вариативность которых определяется, прежде всего, условиями конкретной коммуникативной ситуации. Существенными факторами являются также содержательные особенности передаваемой информации, уровень общей культуры партнеров и их языковая креативность, характер личных отношений, психологическое состояние в момент говорения / слушания, установки, направленность эмоциональной оценки и т.д. Перечисленные выше факторы актуализируются в рассматриваемом типе общения, что позволяют говорить об информативной, фасцинативной, шутливой, статусной, торжественной, гипотетической и других тональностях.

Исследование романтического общения показало, что фатическая, информативная, дружеская и, реже, торжественная тональности в большей степени реализуются  в дискурсах коммуникантов на начальных этапах – инициации,  оценивания и познания. Для этапов интенсификации и формализации отношений основными являются фасцинативная (получение удовольствия от общения, созерцания друг друга и т.д.), гипотетическая (обсуждение планов на будущее), эзотерическая (кодирование и декодирование передаваемой информации в специфических для данной романтической диады знаках), торжественная (ритуально-возвышенное общение в ситуациях признания в любви, предложения руки и сердца, венчание, бракосочетание) и другие тональности.

Эмоциональная тональность в романтическом дискурсе вариативна: она может быть радостной, жизнеутверждающей, грустной, печальной, тревожной, а также позитивной тональностью уверенности,  удовлетворения, надежды или негативной тональностью отрешенности, озабоченности, взволнованности, тревоги /  беспокойства, отчаяния, сожаления и др. Перечисленные выше тональности, репрезентируемые вербальными знаками, поддерживаются разнообразными паралингвистическими средствами и другими семиотическими экспликаторами.

Коммуникативная личность в романтическом общении  понимается  как личность, продуцирующая дискурс, направленный на реализацию потребности любить и быть любимым(ой) и обслуживающий сферу романтических отношений. За основу описания «романтической» личности в работе взяты три ее плана: ценностный, познавательный и поведенческий [Карасик 2002: 26].        Ценностный аспект такой личности заключается в следовании ею не только моральным и утилитарным нормам социума, но также групповым (поведение в романтической диаде) и индивидуальным нормам. Релевантными ценностями для романтической личности являются, как показывает материал исследования, доверительность, верность, искренность, честность, вежливость и ряд других. Они содержат в себе и чисто аксиологический, и общий этический смысл.        

Познавательный аспект позволяет охарактеризовать «романтическую» личность как креативную, способную к вариативному использованию языковых и неязыковых знаков, характеризующих семиотику романтического общения. Априорные знания в сфере романтического общения предполагают наличие определенных базовых понятий о дружбе, любви, семейных отношениях, а также о культуре ухаживания, комплимента, поведения в целом и  т.д. Именно способность оперировать данными знаниями в процессе общения и составляет базу когнитивной компетенции романтической личности. Познавательный план романтической личности в существенной степени определяется ее жизненным опытом в данной сфере общения и интенсивностью переживания этих событий, что способствует фиксации определенных «фрагментов жизни» в ее сознании, формируя и / или расширяя тезаурус личности.

Поведенческий аспект романтической личности отражает ее конкретное проявление в речевых и неречевых действиях, имеющих мотивы, цели, стратегии и способы их реализации. Основная цель  романтического дискурса определяется характером межличностных отношений между участниками взаимодействия и заключается в передаче комплексной эмоции любви одним партнером другому или взаимном обмене чувствами и эмоциями. Дискурсы романтических партнеров богаты эмоционально и семантически; они дают возможность для общения на качественно новом уровне как в эмоциональном, так и в психологическом отношении. Коммуникативное поведение одного партнера  сопряжено с поведением другого, что позволяет говорить о возникновении некоторого общего интегрированного поведенческого поля, в области которого коммуниканты осуществляют свою дискурсивную деятельность.

Адаптация мотивационно-потребностного подхода к исследованию романтического общения позволила выделить определенный набор  стратегий и тактик  коммуникативного поведения романтических партнеров в исследуемом типе коммуникации. Их систематизация показала, что основной стратегией в данном типе общения является каритативно-гедоническая стратегия, определяемая потребностью любить и быть любимым(ой). На отдельных этапах общения кластерно реализуются локальные и вспомогательные стратегии: организующая, эмоционально-настраивающая, оценивающая, информативная, консолидирующая, церемониальная и др. В зависимости от поставленных целей романтические партнеры выбирают вполне определенные тактики поведения, релевантные для конкретной ситуации. Стратегии поведения включают в себя как планирование самого процесса речевой коммуникации с учетом конкретных условий, этапов общения и личностей коммуникантов, так и его реализацию. Они определяют семантический, стилистический и прагматический выбор говорящего, использующего богатый спектр вербальных и невербальных знаков, что позволяет ему реализовать свои интенции и оптимизировать речевое воздействие на Другого.

Существенным фактором  эффективности и гармоничности романтического общения служат стратегии / тактики вежливости, выражения симпатии, комплимента, самопрезентации, апелляции к чувствам партнера, манифестации собственных чувств и др. Тактики демонстрации воспитанности, общей культуры, уважительного отношения к партнеру, правил ухаживания и хорошего тона включаются в эмоционально-настраивающую стратегию и прямо воздействуют на создание целостного образа субъекта в сознании Другого, регулируя межличностное взаимодействие.

Завершая рассмотрение дискурсивных характеристик романтического общения, отметим, что к числу конститутивных признаков романтического дискурса относятся переживание сверхценности объекта, эмоциональная маркированность общения, синтонность мировосприятия, ритуализация, криптонимическая эзотеричность, тематическая рекурсивность, сокращение коммуникативной дистанции, редукция вербальных общения знаков. Ведущей коммуникативной стратегией в романтическом общении является каритативно-гедоническая, которая реализуется наряду с другими стратегиями и тактиками.

В третьей главе «Невербальная семиотика романтического общения» оптимизируется содержание невербальной семиотики романтического общения, раскрывается полифункциональный характер релевантных для него невербальных знаков, рассматриваются динамические изменения семантики знаков в исследуемом типе общения. 

Проблеме функционирования знаков невербальной семиотики уделяется большое внимание в отечественной  и зарубежной науке [И.Н. Горелов, Г.Е. Крейдлин, В.А. Лабунская, M. Argyle, J.K. Burgoon, D.B. Buller, E.T. Hall, A. Mehrabian, M. Knapp и др.]. Исследование невербальной семиосферы романтического общения, показало, что она представлена знаками различной природы, которые включаются в общение и служат как существенной опорой при обмене информацией, содержащейся непосредственно в вербальных единицах, так и самостоятельным средством ее передачи.

Релевантными для исследования романтического общения представляются кинесические (жестовые, пантомимические и мимические), гаптические (тактильные), окулесические, проксемические, паралингвистические (фонационные, интонационные и респираторные) знаки. Каждая  из указанных семиотических подсистем, функционируя в романтическом общении, является выражением эмоционально-чувственного единения партнеров. Тип и смысл употребляемых невербальных знаков детерминирован уровнем развития взаимоотношений между романтическими партнерами, их интенциями, изменением эмоционального состояния в процессе общения.  Семантический анализ знаков невербальной семиотики позволил обнаружить следующую  закономерность их использования: в процессе общения семантика знаков подвержена динамическим изменениям. Чувственный, интимный компонент проявляется в семантике знаков, при этом невербальные знаки, имеющие определенный смысл на этапах инициации или оценивания, изменяют  его на более поздних этапах (познание, интенсификация отношений, формализация отношений), то есть начинают интерпретироваться (декодироваться адресатом) по-другому при сохранении прежней формы. Так, прикосновение рук может изначально быть функциональным / социальным / дружеским, а впоследствии восприниматься как знак, передающий чувства и эмоции  романтических партнеров, становясь интимным прикосновением.

Исследование позволило выявить основные функции невербальных знаков в романтическом общении: эмотивно-экспрессивная, аффективная, фатическая, информационная, регулятивная. На разных этапах романтического общения интимизирующий компонент выступает определяющим фактором в выборе кластера используемых партнерами невербальных знаков. Усиление степени их интимизации и приращение функций изменяет функциональную плотность знаков. В ситуациях признания в любви, предложения руки и сердца, венчания, бракосочетания эти функции переплетаются, создавая  единство, конгломерат с высшей степенью интимизации.

Некоторые невербальные знаки используются романтическими партнерами на всех этапах общения: улыбка, взгляды, характерные жесты приветствия, прощания и т.д. Необходимость в других появляется по мере развития романтических отношений: прикосновения интимного характера, поцелуи, объятия, поглаживания и т.д. Знаки тактильной, паралингвистической и окулесической подсистем невербальной семиотики обладают наибольшей экспрессивностью при выражении эмоциональных состояний участников романтического взаимодействия.

В исследуемом материале 62 %  всех невербальных знаков романтического общения приходится на паралингвистические знаки. Посредством фонационных и интонационных компонентов коммуникации осуществляется эмоциональный тьюнинг партнеров и их адаптация друг к другу, в частности, тон и громкость голоса эффективно передают информацию о межличностных отношениях, усиливая оттенки эмоциональной окраски слов: “I love you,” Raymond  whispered tenderly to her. [J. Cooper. Pandora: 182] – Спасибо тебе, – ласково прошептал Игорь. – Спасибо за все, что ты сделала. Я был не достоин твоей любви. Я и сейчас ее не достоин…[В. и М. Воробей. Я буду ждать: ЭР]

«Романтическая» семантика заключается, как правило, в наречиях и прилагательных, модифицирующих существительные и глаголы, а конкретное значение знака уясняется как из лексического, так и прагматического контекста: said tenderly, softly whispered, said lovingly, нежно прошептал, ласково сказал, сказал с любовью в голосе, ласково проговорила и др.

Существенным знаком в семиотике романтического общения  является молчание, выполняющее ряд функций: контактную, дисконтактную, риторическую, эмотивную, оценочную, функцию привлечения внимания и др. Особую значимость для участников романтического взаимодействия приобретает коммуникативно значимое молчание, которое в диалоге «становится словом»  [Бахтин 1998].

Выявлено также, что максимальная степень коммуникативной интимности присуща тактильно-жестовым компонентам (16%). В ситуациях романтического общения семантика таких знаков, как объятия, поцелуи, поглаживания, прикосновения приобретает «романтическую» коннотацию, о чем свидетельствует лексический и прагматический контексты ситуации или авторские ремарки: “You certainly look it,” he said, running his hand down her suede arm. <…> And he touched her on the shoulder, turned her round to face him, running his hands through her red mane so it fell tousled and shining over her forehead and round her face. [J. Cooper. Riders: 135]

– Если серьезно, – он развернул Лану лицом к себе, наклонился и поцеловал ее. – Все будет так, как ты решишь… Но когда ты вот такая, взволнованная, сбитая с толку, немного оглушенная, ты…ты чудесная!                                                                                [К. Буренина. Сказка для двоих: 78]

Из числа окулесических (6,2%) и мимических (4,9%) компонентов наиболее значимыми являются взгляд, с которым, прежде всего, связана функция опознания потенциального романтического партнера (аттракция), и улыбка как невербальный маркер конфиденциальности общения: He drew back, looking at Jancy again, seeing at once the reflection of his love, there in her eyes. [S. Wentworth. Broken Destiny: 93]

Charles shifted his position and looked at Isabel with a gentle smile. <…> “Let’s go home,” she said, returning his loving smile. [P. Mills. Isabel: 4-86]

Даша смотрела на него радостными глазами, не веря своему счастью.

Ты правда любишь меня? Правда? Никита молча улыбался и продолжал сжимать ее руку. [И. Смирнова. Мне снится сон: 132]

Исследование проксемических знаков (7,7%) позволило выявить, что для исследуемого типа коммуникации релевантной является интимная зона общения [Крейдлин, 2000; Леонтьев 2005; Hall 1992; Pease 1988 и др.]. Проксемика в романтической коммуникации выступает как знак,  несущий информацию об уровне близости между партнерами и о его изменении: standing close to her, not a hand’s-breadth between them; was standing so close that she could feel the warmth from his body; drawing her close; потянулась к нему; притянул к себе и др. Сокращение дистанции в романтическом общении осуществляется, как правило, с определенной целью – достичь такой интимной дистанции, которая активизирует порыв эмоций и, как следствие, обусловливает использование разнообразных невербальных знаков – прикосновений, поцелуев и т.д.: “Jasmine, may I kiss you?” Joshua asked, exerting slight pressure on her arms, urging her closer.  [J. Connor. Jasmine. www] Указанные знаки актуализируют экспрессивность невербального коммуникативного поведения участников романтического взаимодействия.

К пантомимическим  знакам (3,2%), релевантным для романтического общения, в первую очередь относятся компоненты, отражающие психофизиологические реакции, на которые человек не в силах повлиять: дрожь. Их анализ требует обращения к прагматическому контексту, а также данным психологии: trembled from head to foot, trembled slightly, a slight tremor ran through her body и др.

With a shudder, she leaned forward, tightened her arms around the wide strength of his shoulders as he trailed small, teasing kisses from her lips, along her jaw line, and up into the spread curtain of her hair. “I love you, Fen,” he murmured, closing his eyes. [J. Cooper. Riders: 709]

Разумеется, пантомимические знаки менее информативны в исследуемом типе общения по сравнению с другими невербальными знаками, однако они также вносят свой вклад в эмотивное пространство романтического общения, усиливая воздействие других знаков.

Таким образом, знаки невербальной семиотики, смысл которых выявляется в лексическом и прагматическом контексте, отражают характер  взаимоотношений и уровень близости романтических партнеров, способствуют удовлетворению эмоциональных потребностей.  Динамика семантических изменений знаков отражает установку на чувственность и интимность.

В четвертой главе «Эмотивность романтического общения» выявляются особенности эмотивности в коммуникативных ситуациях общения, эксплицируемой как вербальными, так  и невербальными знаками. 

Исследование эмотивности романтического общения продемонстрировало целесообразность и эффективность ее комплексного изучения на вербальном и невербальном уровнях с учетом ситуативных компонентов. Такой подход позволил выявить прагматику эмотивных знаков, используемых коммуникантами в различных ситуациях общения, а также установить факт изменения их семантики и плотности в процессе развития отношений.

В диссертационном исследовании разработана эмотивно-прагматическая модель коммуникативного поведения романтической личности, которая позволила осуществить функционально-сопоставительный анализ установок адресанта в различных коммуникативных ситуациях. Эмотивно-прагматическая модель коммуникативного поведения имеет следующий вид:  S (feel) Emo(n) Aim(n) D (V/NV) O (R), где S субъект (адресант), испытывающий эмоциональное состояние; feel указание на наличие у субъекта  определенного эмоционального состояния; n возможное число эмоций / состояний, целей (больше, чем единица); Aim – прагматическая цель высказывания, установка; D дискурс субъекта, реализуемый вербальными (V) и невербальными (NV) знаками, O объект (адресат), который воспринимает, интерпретирует, эмоционально оценивает и  осуществляет рефлексию (R) на эмоциональное состояние S.

В рамках данной модели был осуществлен анализ установок адресанта как источника информации: 1) проанализировать свои чувства (Хорошо, что я не сказала, что люблю его. Так лучше, да, так будет спокойнее. Может быть это пройдет. Так уже было.); 2) проинформировать о своих чувствах (I want you to know / I  think you should know…  / You seem to know about my feelings… / You look to want to understand my feeling…); 3) поделиться своими чувствами (“I asked her to marry me,” he repeated his statement for one and all. “And she said yes…I love her. And I need her like I need my next breath.”); 4) излить свои чувства (“I tell you this is love. I love the soles of your feet. I love your very breath. I have tried not to tell you tried to be simply your friend. It is no good. I want you. I worship you. I would do anything I would give anything to make you mine… Love!”; 5) продемонстрировать свои чувства (Она выглянула из окна и остолбенела: на асфальте полуметровыми буквами было написано: «Катя, я люблю тебя!»).

Поскольку речевая деятельность говорящего закономерным образом соотносится с деятельностью слушающего, то вектор коммуникативных установок адресанта направлен также и на адресата как носителя эмоционального состояния. Установки, реализуемые партнером, находящимся в позиции адресанта как получателя информации, включают его желание 1) узнать о чувствах адресата (“… I must know – do you care even the least bit for me?”); 2) констатировать чувства адресата (“My, my, you’re in a good mood,” observed Adam. “You left home with your tail tucked between your legs, and now you look as if you were on top of the world! You really look happy.”; 3) проанализировать чувства адресата (“How could I be so stupid as to fall in love with a woman who is playing me for a fool against my brother? So stupid! So stupid! She doesnt love me. She doesnt care about me.”); 4) вызвать чувства у адресата (вызвать чувства и эмоции могут речевые действия, поступки, события и т.д.) (“Thank you  for  the  birthday  lunch,  and  the  blue  dress,  John. This was  the  happiest  day  of my  life!” John smiled, taking part in Izumi’s happy spirit.).

Адресант и адресат, непрерывно меняясь ролями в диалоге, соответственно, меняются и установками и осуществляют рефлексию на коммуникативное поведение друг друга.

В ходе анализа было выявлено, что языковые знаки, посредством которых эксплицируются / имплицируются указанные выше установки, различны для интерактантов, способы их репрезентации индивидуальны и зависят от условий протекания общения, эмоционального настроя участников взаимодействия, используемых каналов связи, личностных характеристик субъектов общения. Знаки невербальной семиотики используются, как правило,  для придания дополнительной экспрессии эмотивным высказываниям и играют существенную роль в адекватной интерпретации речи адресанта. Эмотивная плотность высказываний, их пространственная направленность не инвариантны в коммуникативном поведении адресанта, а подвержены изменениям в зависимости от реализуемой им установки.

Фактор адресата с позиций эмотивной лингвистики рассматривается как конструктивный элемент романтической интеракции, на которого направлено эмоциональное воздействие с целью стимулирования у него эмоциональной рефлексии. Согласно Р. Барту, «любое высказывание, имеющее своим предметом любовь <...>,  фатально включает в себя тайное обращение к кому-то, <...> некой личности, к которой обращаются, пусть даже личность эта переходит в состояние призрака или какого-нибудь будущего создания. Никому не хочется говорить о любви, если не обращаться к кому-нибудь» [Барт 1999: 294, 295].  Адресат сообщения, таким образом, осознается как действенный фактор организации романтического общения, учитывать который необходимо в органической связи с фигурой адресанта, языковая реализация эмоционального состояния которого является стимулом для возникновения у адресата эмоций на основе «закона» эмоционального заражения.

Взаимодействие романтических партнеров в категориальной ситуации включает эмоциональный информационный обмен и выработку новой информации в процессе осознания и понимания участниками общения вербальных и невербальных мультисигнальных посланий. Речевые и неречевые действия участников общения направлены на установление между ними эмоционального контакта, который позволяет перейти на более высокий эмоциональный уровень общения, характеризующийся интимностью, доверительностью, сензитивностью.

Высокая степень эмоциональности общения, где каждая ситуация имеет свой эмоциональный профиль, является доминантной чертой взаимодействия романтических партнеров. Анализ практического материала показал, что в романтическом общении эмотивными  могут быть не только отдельные вербальные и невербальные знаки, но и коммуникативная ситуация в целом.  Первое свидание (см. пример ниже), признание в любви, помолвка, предложение руки и сердца, венчание, бракосочетание в высшей степени эмоциогенны и являются коммуникативными эмотивами романтического общения: “You look absolutely breathtaking,” Joshua told her, his eyes seeming to soak up her image. They stood that way for several moments, just looking at one another. The dark suit and shirt he wore were not missed by Jasmine. He looked pretty wonderful himself.

Jerking as if suddenly recalling his manners, Joshua took a step back and opened the door wider, gesturing that she should enter. <…>

He helped her out of her heavy coat and placed it in a closet that Jasmine hadn’t noticed before. But she did notice that his stride was off, and he was moving a bit too stiffly. Jasmine decided that he wasn’t as recovered as she would have liked. <…>        He led her along a corridor and into the den where she’d had hot chocolate previously. A table had been set near the fireplace and candles illuminated the room. Strategically placed lamps allowed additional lighting. The faint scent of vanilla touched the air.

Jasmine was awestruck. “Oh, this is wonderful,” Jasmine breathed. “You didn’t do this for me?”

Joshua smiled, enjoying her pleasure. “I’m glad you like it. And yes, the candles are for you. I thought that they would suit you.”

“It’s beautiful,” Jasmine whispered as she settled into the chair Joshua proffered. Lovely antique candle holders added to the romantic atmosphere. <…>“You’re my guest,” Joshua declared. “I will be doing the serving tonight.”                                                                        [J. Connor. Jasmine: www]

Эмотивность в романтическом дискурсе, как показывает анализ материала, проявляется на различных языковых уровнях и эксплицируется такими языковыми средствами как аффективы, коннотативы, потенциативы. Эмотивные знаки приветствия и прощания с соответствующей семой лица (Hello, lovely Alexandra; Hello, my Little Dove; See you later, my angel; До встречи, любимая), экспрессивные адресативы (my lovely lady; милая моя Иришка), гиперболизированные  оценочные высказывания (You are absolutely wonderful; You are the most beautiful, the most desirable woman I have ever met in this world; Ты потрясающе выглядишь), интенсивы (You are so frank, so splendid; You are kind and gentle and good; I’m soooo happy), персонифицированные обращения-аффективы (candy; солнышко ты мое) транслируют особое отношение говорящего к собеседнику, отражают и улучшают эмоциональные состояния партнеров, детерминируют их эмоциональное поведение.

Значительная часть выражаемых эмоций и оценок передается партнерами посредством знаков невербальной семиотики  различной природы, а также ситуативными компонентами. Они выполняют  эмотивную функцию и используются для придания речи дополнительной экспрессии, выражая эмоции радости, счастья, грусти, гнева, удивления, страха и др. Внутренне закодированный невербальный сигнал «улыбка», например,  выступает, как правило, индикатором положительного эмоционального состояния партнеров: smiled tenderly; smiled sweetly;  with a happy smile on her face; счастливая улыбка; нежно улыбнулся; улыбнулась обворожительно и др.

Эмотивную семантику в романтическом общении имеют также тактильно-жестовые компоненты: держаться за руки,  играть с руками другого, обнять за плечи / за талию,  заключить в объятия, поглаживания, прикосновения к голове (контакт «голова к голове»), поцелуи: As he held out his arms she ran towards him and he held her close and kissed her. [B. Cartland. The Wild Cry of Love: 149]

Это ты меня прости! Она обняла его за шею и нежно поцеловала в уголок губ. Я давно знала, что люблю тебя, но зачем-то изображала из себя не пойми что…

Я люблю тебя, я люблю тебя, шептал Егор между поцелуями.

                               [С.Демидова. Мужчина-подарок: 286]

Невербальное поведение романтических партнеров интенсифицируется эмоционально: интенсивность подтверждается целым кластером невербальных знаков, дополняющих вербальные сообщения, что репрезентируется в текстах нарастанием плотности интенсивов, знаков амбивалентной оценочной семантики.

Весьма значимыми в романтическом общении  являются паралингвистические знаки, включая интонацию, громкость и темп речи, речевые паузы, вздохи, плач и т.д. В исследуемом материале эмотивные характеристики этих знаков передаются различными языковыми средствами: said tenderly; said lovingly; softly whispered; uttered fondly; sighed happily; вздохнула с облегчением и ласково прошептала; прошептала  с любовью в голосе; ласково проговорила; выдержав паузу, нежно прошептала и др.

Определенные фонационные и интонационные характеристики выражают конкретные эмоциональные состояния партнеров, выделяют речевые высказывания, на основе чего слушающий может сделать заключение о переживаемых говорящим эмоциях: “I’m very happy for you, Mrs. Newton,” said Jose, tenderly. (эмоция нежности) [J. Bronte. The Harvest of Christopher Cushing: 37]; “Dove, open  the  door,”  he said  gently.  “Please.” The heartfelt tone in his  voice did not fall  on deaf ears. (эмоция нежности, беспокойства) [J. Bronte. Journey of the Heart: 76]

Таким образом, результаты исследования показывают, что  эмотивность выступает значимой характеристикой романтического общения; эмотивы, представленные вербальными и невербальными знаками,  эмоциогенны, они усиливают и стимулируют эмоциональные речевые и неречевые действия партнеров. Вербальная и невербальная семиотические системы являются, по сути, взаимными зависимостями, причем одна предполагает другую и наоборот, а в совокупности представляют семиотику романтического общения.

       В заключении подводятся основные итоги работы и намечаются перспективы дальнейшего исследования. В диссертационном исследовании:

  1. Осуществлен комплексный анализ романтического общения, понимаемого как  интимно-личностного общение, в основе которого лежит романтическая любовь между субъектами, вступающими в эмоциональное взаимодействие и  осуществляющими обмен эмотивными вербальными и невербальными знаками.
  2. Исследование подтвердило алгоритмичность моделирования романтического общения на основе мотивационно-потребностного подхода к изучению личности, в результате чего были выделены следующие этапы романтического общения: инициация, оценивание, познание, интенсификация отношений, формализация отношений.
  3. Анализ художественных текстов позволил выявить и охарактеризовать следующие конститутивные признаки романтического дискурса: переживание сверхценности объекта, эмоциональная маркированность общения, синтонность мировосприятия, ритуализация, криптонимическая эзотеричность, тематическая рекурсивность, сокращение коммуникативной дистанции, редукция вербальных знаков.
  4. Ведущей коммуникативной стратегией романтического дискурса является каритативно-гедоническая, с которой связаны другие стратегии: эмоционально-настраивающая, организующая, консолидирующая, информативная, оценивающая и ряд других.
  5. Показаны закономерности экспликации эмотивности в романтическом общении посредством знаков вербальной и невербальной семиотических систем и продемонстрированы их динамические изменения в процессе развития отношений. Доказано, что ситуативные компоненты романтического общения придают эмотивным высказываниям дополнительную экспрессию, усиливают прагматику взаимного эмоционального воздействия коммуникантов и играют существенную роль в создании эмоциональной атмосферы общения.
  6. Показано, что в художественном тексте репрезентация знаков романтического общения свидетельствует о преимущественном использовании интенсивов, знаков амбивалентной оценочной семантики, нарастании эмотивной плотности вербальных и невербальных средств коммуникации.
  7. Предложенная эмотивно-прагматическая модель коммуникативного поведения личности в романтическом общении: S (feel) Emo(n) Aim(n) D (V/NV) O (R), которая включает в фокус рассмотрения совокупность вербальных и невербальных знаков, используемых партнерами в процессе общения, позволила осуществить анализ коммуникативных установок субъектов общения. 

Перспективы развития проблематики настоящего исследования связаны с дальнейшим изучением романтического общения с позиций социо- и психолингвистики, когнитивистики, стилистики и других частных наук в различных лингвокультурах. Интерес также представляет более детальное изучение речевых жанров, коммуникативного поведения романтических партнеров, исследование невербальной семиотики романтического общения и его структуры.

Основные положения изложены в следующих публикациях:

Монографии

  1. Романтическое общение в коммуникативно-семиотической парадигме / Т.Г. Ренц. ­ Волгоград: Изд-во ВолГУ, 2011. 382 с. (22,2 п. л.)
  2. Ренц, Т.Г.  Ориентационный диалог в романтической коммуникации // Человек в коммуникации: мотивы, стратегии и тактики: коллективная монография / отв. ред. В.И. Шаховский, И.В. Крюкова, Е.А. Сорокина. – Волгоград: Изд-во ВГПУ «Перемена», 2010. – С. 133138. (0,4 п. л.)

Работы по внедрению результатов исследования

  1. Ренц Т.Г. Межличностная коммуникация: понятие, теории, направления исследования: учебное пособие / Т.Г. Ренц. Волгоград: Изд-во ВолГУ, 2011. 60 с. (3,5 п. л.)

Статьи в изданиях, рекомендованных Высшей аттестационной комиссией

  1. Ренц Т.Г. Межличностное общение: аспекты любовного дискурса // Известия ВГПУ. Серия «Филологические науки». № 2 (26). Волгоград: Изд-во «Перемена». 2008. – С. 1720. (0,5 п. л.)
  2. Ренц Т.Г. Коммуникативные ситуации романтического общения // Вестник Нижегородского университета им. Н.И. Лобачевского. Нижний Новгород: Изд-во Нижегородского университета. № 1. 2010.– С. 333337. (0,75 п. л.)
  3. Ренц Т.Г. Невербальное поведение в свете биоэволюционной и социокультурной парадигм исследования // Известия ВГПУ. Серия «Филологические науки» № 2 (46). Волгоград: Изд-во «Перемена». 2010. –  C. 3236. (0,5 п. л.)
  4. Ренц Т.Г. Взаимодействие информативной и фатической тональностей в романтическом общении // Вестник Вятского государственного гуманитарного университета. Серия «Филология и искусствоведение». Научный журнал №1 (2). Киров, 2010. – С. 6265. (0,6 п. л.)
  5. Ренц Т.Г. Невербальная семиотика романтического общения // Электронный научный журнал «Мир лингвистики и коммуникации», 2010. № 20. Идентификационный номер 0421000038\0020 http://tverlingua.ru/ (0, 3 п. л.)
  6. Ренц Т.Г. Язык романтического общения // Известия высших учебных заведений. Поволжский регион. Гуманитарные науки. 2010. – № 2 (14). – С. 8186. (0,5 п. л.)
  7. Ренц Т.Г. Лингвосемиотика тактильных компонентов в романтическом общении // Научные Ведомости Белгородского государственного университета. Гуманитарные науки. – 2010. – № 24 (95). – Выпуск 8. – С. 179–185. (0,6 п. л.)
  8. Ренц Т.Г. Специфика этикетных жанров романтического дискурса // Вестник Челябинского государственного университета. Вып. 51. № 8 (223), 2011. – С. 122130. (0,9 п. л.)
  9. Ренц Т.Г. Эмотивность романтического дискурса // Научные Ведомости Белгородского государственного университета. Гуманитарные науки. 2011. № (101). Выпуск 9. – С. 177–185. (0, 7 п. л.) 
  10. Ренц Т.Г. Романтический дискурс в коммуникативно-семиотической парадигме // Вестник Челябинского государственного университета. 2011. (0,6 п. л.) (в печати)
  11. Ренц Т.Г. Экспрессивно-эмотивный аспект романтического общения // Известия высших учебных заведений. Поволжский регион. Гуманитарные науки. 2011. – №  4. (0, 7 п. л.) (в печати)

Статьи в сборниках научных трудов и материалов научных конференций

  1. Ренц Т.Г. Любовный дискурс: теоретические подходы к исследованию // Альманах современной науки и образования/ Языкознание и литературоведение в синхронии и диахронии. Ч.I. Межвузовский сборник научных трудов. – Тамбов:  Изд-во «Грамота», 2007. – С. 237240. (0,25 п. л.)
  2. Ренц Т.Г. Вербальное и невербальное в любовном дискурсе в русском и английском языках // Сопоставительные исследования 2007. – Воронеж: Истоки, 2007. – С. 113119. (0,4 п. л.)
  3. Ренц Т.Г. Межкультурное пространство любовного дискурса // Межкультурная коммуникация: концепты и модели поведения: Материалы международной научной конференции, 15-16 октября 2007г. // Под ред. Е.М. Стомпель, Ю.Н. Петелиной. Издательский дом «Астраханский университет», 2007. С. 129133. (0,4 п. л.)
  4. Ренц Т.Г. Коммуникативный подход к анализу любовного дискурса // Язык и межкультурная коммуникация: Сборник статей I Международной научной конференции. – Астрахань, 2007.  – С. 284286. (0,2 п. л.)
  5. Ренц Т.Г. Особенности межличностной коммуникации в любовных отношениях // Человек в современных философских концепциях: Материалы Четвертой международной конференции. г. Волгоград, 28-31 мая 2007 г. Т. 4. – С. 315319. (0,35 п. л.)
  6. Ренц Т.Г. Коммуникативный аспект изучения любовного дискурса // Язык и мышление: Психологические и лингвистические аспекты: Материалы VII-ой Международной научной конференции. (Ульяновск, 16-19 мая 2007г.). Москва-Ульяновск, 2007. – С. 193194. (0,2 п. л.)
  7. Ренц Т.Г. Прагматический аспект высказываний влюбленных в категориальных эмоциональных ситуациях // Прагмалингвистика и практика речевого общения: Сборник научных трудов Международной научной конференции (24 ноября 2007г.). Ростов н/Д: ИПО ПИ ЮФУ, 2007.  С. 295300. (0,4 п. л.)
  8. Ренц Т.Г. Особенности коммуникативного поведения влюбленных // Коммуникативные аспекты современной лингвистики и лингводидактики: Материалы Международной научной конференции, г. Волгоград, 29 января 2008 г. – Волгоград: Волгоградское научное издательство, 2008. – С. 144152. (0,6 п. л.)
  9. Ренц Т.Г. Речевое поведение влюбленных на начальных этапах развития романтических отношений // Альманах современной науки и образования / Языкознание и  литературоведение в синхронии и диахронии и методика преподавания языка и литературы. № 2 (9). Ч. 3. Научно-теоретический и прикладной журнал широкого профиля. – Тамбов. Изд-во «Грамота», 2008. – С. 191193. (0,3 п. л.)
  10. Ренц Т.Г. Базовые коммуникативные характеристики личности влюбленного // Языковая личность. Речевые жанры. Текст: Сборник научных трудов – М.: НАНОО «МСГИ», 2008. – С. 8289. (0,5 п. л.)
  11. Ренц Т.Г. Национальные особенности речевого поведения влюбленных (на материале американской лингвокультуры) // Культура в зеркале языка и литературы: Материалы Международной научной конференции 15-16 апреля 2008г. г. Тамбов: Издательский дом ТГУ им. Державина, 2008. – С.  5457. (0,25 п. л.)
  12. Ренц Т.Г. Коммуникативное поведение влюбленных: проблемы анализа  // Меняющаяся коммуникация в меняющемся мире 2: Сборник статей / отв. ред. Слышкин Г.Г. Т.1. – Волгоград: ФГОУ ВПО «Волгоградская академия государственной службы». ЗАО «Региональная энергетическая служба». – Волгоград: ФГОУ ВПО ВАГС, 2008. – С. 5760. (0,33 п. л.)
  13. Ренц Т.Г. Особенности речевого поведения влюбленных в американской лингвокультуре // Язык. Культура. Коммуникация:  Материалы Международной заочной научно-практической конференции, г. Ульяновск, март, 2008 г. – Ульяновск, 2008. – С. 5660. (0,3 п. л.)
  14. Ренц Т.Г. Коммуникация влюбленных: специфика невербальных компонентов в  выражении положительных эмоций // Lingua Mobilis. Научный журнал № 3 (12). Челябинский государственный университет, Лаборатория межкультурных коммуникаций. Челябинск, 2008. – С. 117–124. (0,5 п. л.)
  15. Ренц Т.Г. Модели общения влюбленных // Язык и межкультурная коммуникация: Материалы II международной научной конференции, 28 марта 2008г. г. Астрахань: Издательский дом «Астраханский университет», 2008. С. 5154. (0,25 п. л.)
  16. Ренц Т.Г. Взаимодействие вербальных и невербальных компонентов в коммуникации влюбленных // Язык – Сознание – Культура – Социум. Сборник докладов и сообщений международной научной конференции памяти профессора И.Н. Горелова. – Саратов: Издательский центр «Наука», 2008. – С. 637640. (0,25 п. л.)
  17. Ренц Т.Г..  Эмоциональность молчания в общении влюбленных  // Язык и эмоции: номинативные и коммуникативные аспекты: Сборник научных трудов к юбилею В.И. Шаховского / Отв. ред. С.В. Ионова. – Волгоград: Волгоградское научное изд-во, 2009. –  С. 206212.  (0,45 п. л.)
  18. Ренц Т.Г. Факторы и параметры коммуникативного поведения влюбленных // Человек в коммуникации: лингвокультурология и прагматика: Сборник научных трудов. – Волгоград: Изд-во ВГПУ «Перемена», 2008. – С. 5663. (0,5 п. л.)
  19. Ренц Т.Г. Языковая личность в межличностной коммуникации // Проблемы межкультурной коммуникации в современном образовательном пространстве: Сборник статей по материалам II Международной научно-практической конференции. – Тобольск: ТГПИ им. Д.И. Менделеева, 2008. – С. 3438. (0,3 п. л.)
  20. Ренц Т.Г. Коммуникативная эмоциональность в русской и американской лингвокультурах // Сопоставительные исследования 2009. – Воронеж: Издательство «Истоки», 2009. С. 143147. (0,3 п. л.)
  21. Ренц Т.Г. Семиотика эмоций в общении влюбленных // Lingua Mobilis. Научный журнал № 1 (15). ГОУ ВПО  Челябинский государственный университет, Лаборатория межкультурных коммуникаций. Челябинск,  2009. – С. 102–107. (0,4 п. л.)
  22. Ренц Т.Г.  Функциональные особенности коммуникативной самоподачи в межличностном общении // Личность – Язык – Культура: Материалы II Всероссийской научно-практической конференции 27-28 ноября 2008г. – Саратов: ООО Издательский Центр «Наука», 2009. – С. 273278. (0,4 п. л.)
  23. Ренц Т.Г. Межличностное общение в современных научных парадигмах  // Волжские чтения: актуальные проблемы лингвистики и лингводидактики: Материалы Международной научной конференции, г. Волжский, 10-14 декабря 2008г. Волгоград: Волгоградское научное издательство, 2009. – С. 67–76. (0,6 п. л.)
  24. Ренц Т.Г. Стереотипы речевого поведения влюбленных в русском и американском этнолингвокультурных сообществах  // Стереотипы в языке, коммуникации и культуре: Сборник статей / М.: РГГУ, 2009. С. 494506. (0,8 п. л.)
  25. Ренц Т.Г., Беседина К.А. Вербализация негативных эмоций в романтической коммуникации // Волжские чтения: актуальные проблемы лингвистики и лингводидактики: Материалы Международной научной конференции, г. Волжский, 10-14 декабря 2008г. Волгоград: Волгоградское научное издательство, 2009. – С. 67–76. (0,6 п. л.) (соавторство не разделено)
  26. Ренц Т.Г. Семантика улыбки в романтическом общении  // Lingua Mobilis. Научный журнал № 1 (20). ГОУ ВПО  Челябинский государственный университет, Лаборатория межкультурных коммуникаций. Челябинск, 2010. – С. 108–115. (0,5 п. л.)
  27. Ренц Т.Г., Шаховский В.И. Функционально-семантические особенности обращения в романтической коммуникации // Личность – Язык – Культура: Материалы III Всероссийской научно-практической конференции 25-26 ноября 2009г. – Саратов: ООО Издательский Центр «Наука», 2010. – С. 188197. (0, 6 п. л.) (соавторство не разделено)
  28. Ренц Т.Г. Эмоциональные индивидуально-стилевые особенности речевого поведения коммуникантов в романтическом общении  // Стилистика и межкультурная коммуникация: Сборник научных статей. М-во культуры РФ: ФГОУ ВПО «СГАКИ». – Самара: Самарской государственной академии культуры и искусств, 2010. С.  99104. (0, 4 п. л.)
  29. Ренц Т.Г. Обращение в романтическом дискурсе (на материале англоязычной и русской лингвокультур)  // Сопоставительные исследования 2010. – Воронеж: Истоки, 2010. – С. 154160. (0,45 п. л.)
  30. Ренц Т.Г. Современное состояние лингвистических исследований невербальной коммуникации  // II Волжские чтения: актуальные проблемы лингвистики и лингводидактики: Материалы научно-практической конференции, г. Волжский, 23-25 декабря 2009г. Волгоград: Волгоградское научное изд-во, 2010. – С. 94–99. (0, 4 п. л.)
  31. Rents T.G. Affectionate Emotions in Romantic Communication and Their Nonverbal Correlates // III Волжские чтения: Человек в пространстве языка, коммуникации, культуры: Сборник трудов. Волгоград: Волгоградское научное изд-во, 2011. – С. 70–75. (0, 4 п. л.)



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.