WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

 

Московский государственный областной университет

На правах рукописи

Канафьева Аля Васильевна

РИТОРИЧЕСКОЕ ВЫСКАЗЫВАНИЕ: ФОРМЫ, СЕМАНТИКА, ФУНКЦИИ

Специальность 10.02.01 – русский язык

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени

доктора филологических наук

Москва – 2011

Работа выполнена на кафедре современного русского языка

Московского государственного областного университета

Научный консультант:  Войлова Клавдия Анатольевна,

доктор филологических наук, профессор

Официальные оппоненты:  Волков Александр Александрович,

доктор филологических наук, профессор

(Московский государственный университет

  им. М.В. Ломоносова)

Монина Тамара Степановна,

доктор филологических наук, профессор

(Новый гуманитарный институт

  г.  Электросталь)

Свиридова Тамара Михайловна,

доктор филологических наук, профессор

(Елецкий государственный университет

  им. И.А. Бунина)

Ведущая организация:  Московский государственный университет печати им. И. Фёдорова

Защита состоится «15» декабря 2011г. в 15.00 часов на заседании диссертационного совета Д 212.155.02 по защите докторских и кандидатских диссертаций (специальности: 10.02.01 – русский язык, 13.00.02 – теория и методика обучения и воспитания [русский язык]) при Московском государственном областном университете по адресу: 105005, Москва, ул. Радио, д. 10-а.

 

  С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Московского государственного областного университета по адресу: 105005, Москва, ул. Радио, д. 10-а.

Автореферат разослан  « » ноября 2011 г.

 

Ученый секретарь диссертационного совета

проф. В.В. Леденёва

Объектом данного исследования является риторическое высказывание, в котором чётко не разделены, не противопоставлены, а переплетены, слиты языковые и речевые сущности: общее и отдельное; абстрактное и конкретное; означаемое и означающее; воспроизводимое и единичное, индивидуальное; рациональное и эмоциональное – мысль, чувство, воля.

В риторическом высказывании непосредственно, ярко, с размахом – по-русски – запечатлена личность говорящего. Основные признаки предложения, установленные В.В. Виноградовым, - предикативность и интонация сообщения – лишены той чёткой координации и субординации, которые характерны для образцовых, эталонных форм русского предложения.

Предметом лингвистического исследования являются: оригинальные, но и типизированные модели и формы риторического высказывания, потенциал его формальных средств; специфическая семантика – сплав информации и экспрессии, субъективности; палитра коммуникативных функций с общей прагматической направленностью на покорение, убеждение, очарование адресата.

Актуальность исследования определяется следующими факторами:

а) активностью, интенсивностью и широтой употребления риторических высказываний в различных областях речевой деятельности – личной, художественной, публичной, церковно-проповеднической;

б) необходимостью разработки и описания значительного фрагмента синтаксического строя современного русского языка – по призыву академика В.В. Виноградова изучать «живую речь»;

в) целесообразностью нового освещения активных процессов в синтаксисе русского языка и представления его реальной, а не идеальной картины;

г) потребностью реализовать в описании риторических высказываний тезис «грамматика – наука о человеке» (Г.А. Золотова);

д) отсутствием в грамматических описаниях целостной концепции риторического высказывания.

Цель исследования – обосновать и разработать целостную концепцию риторического высказывания как особого фрагмента синтаксической системы современного русского языка.

Задачи исследования:

- установить специфику формальной организации риторического высказывания: а) описать систему моделей; б) обосновать особый статус риторических формантов – прономинальных и партикулярных – и их гармоническое софункционирование с интонацией; в) проанализировать особенности предикативных значений времени и модальности и арсенал формальных средств в риторических высказываниях; определить особенности парадигматики;

- представить семантическую систему риторических высказываний разных уровней обобщения:

а) экспрессивное отрицание; экспрессивное утверждение; субъективное рассуждение;

б) градация, экспрессивность, эмоциональность, оценочность;

в) прагматика,  адресованность;

- определить арсенал функций риторических высказываний и представить их функциональную парадигму.

Гипотеза исследования: риторическое высказывание базируется на категориях грамматической системы русского языка, а по специфической формальной организации, семантике, функциям может быть представлено как особый фрагмент синтаксического строя в аспекте языка и речи.

Метод исследования – структурно-семантический, предполагающий единство содержательной и формальной сторон единиц языка и направление анализа от частного к общему; используются методические операции сопоставления и преобразования.

Научная новизна исследования заключается:

- в обосновании особого статуса риторического высказывания в функциональной парадигме: это не придаток вопросительного предложения и не его рудимент, а специализированная форма субъективного экспрессивно-оценочного сообщения и рассуждения;

- в выделении специальных риторических формантов, исторически сложившихся на основе местоименных слов и формальных «словечек» - частиц: это прономинальные компоненты риторической формы, утратившие указательный, а также отчасти «разрядный» смысл, и партикулярные риторические форманты – частицы, переосмысленные, перемещённые из арсенала вопросительных средств;

- в определении специфики модально-временного плана риторических высказываний, который представляет собой сложное переплетение полных и неполных парадигм, обобщённо-временных и вневременных конструкций, а также усложнённый и дифференцированный комплекс типовых предикатно-модальных и модально-оценочных значений;

- в установлении системы моделей риторических высказываний, которая не укладывается в комплекс традиционных форм двусоставных и односоставных предложений;

- в представлении трёх основных типов семантических категорий риторических высказываний: а) экспрессивное отрицание; б) экспрессивное утверждение; в) субъективное рассуждение;

- в выявлении и описании коммуникативной парадигмы функций риторического высказывания: субъективной, экспрессивной, эмоциональной, оценочной, патетической, лирической, логической (убеждение – разубеждение);

- в определении основных речевых сфер употребления риторических высказываний: а) художественной; б) ораторской (публицистической, судебной, политической); в) церковно-проповеднической; г) обиходно-личной – и в раскрытии их выразительных качеств: живости, яркости, эффектности, страстности, привлекательности, интенсивности воздействия.

Теоретическая значимость исследования заключается в обосновании особого статуса риторического высказывания в синтаксической системе русского языка, в установлении его общих признаков как единицы языка и речи и параметров функционирования в разных областях речевой деятельности.

Практическая значимость работы определяется анализом, описанием и подробной квалификацией речевых реализаций риторических высказываний в разнообразном и значительном по объёму корпусе текстов. Этот материал может быть использован в грамматических описаниях и в учебной литературе.

Положения, выносимые на защиту:

  1. Риторическое высказывание представляет собой особый фрагмент синтаксической системы современного русского языка, базирующийся на общих синтаксических категориях и формальных средствах, но располагающий специфическими строевыми чертами, семантической структурой, коммуникативными функциями.
  2. Экспрессия риторического высказывания создаётся его формой, специализированными риторическими компонентами и интонацией, а не лексическим наполнением.
  3. Специальными формальными единицами риторического высказывания являются прономинальные компоненты (модифицированные местоимённые слова) и партикулярные компоненты («связанные» частицы).
  4. Формы моделей риторических высказываний разнообразны: а) двусоставные с простым глагольным, составным глагольным и составным именным сказуемым; б) односоставные безличные, обобщённо-личные, инфинитивные, номинативные; в) «псевдоэллиптические»; г) «псевдосложные»; д) фразеологизированные; е) сложные разных видов, включающие риторические предикативные единицы.
  5. В риторических моделях в той или иной вариации представлено синтаксическое время (определённое, неопределённое, обобщённое, вневременность) – с тенденцией обобщённости – в соответствии с набором формальных показателей – глагольных форм и форм связки быть (включая нулевую форму настоящего времени), а также «значимого отсутствия» глагола.
  6. Модальность риторических высказываний, в отличие от образцовых, эталонных форм предложения, представляет сложный комплекс значений и оттенков, включающий объективное значение реальности – ирреальности, типовые значения предикатной модальности – возможность, желательность, необходимость, - а также многообразные модификации и оттенки (целесообразность /нецелесообразность, уместность / неуместность, бесцельность, бессмысленность, опасение / предостережение и др.), которые совмещаются, переплетаются с оценочными и с эмоциональными значениями.
  7. Субъективность риторического высказывания – это прежде всего интенция говорящего, его позиция, его оценка, представляемая прономинальными и партикулярными компонентами, сохранившими дейктический потенциал, а также экспрессивной интонацией.
  8. Семантика риторических высказываний является многоуровневой – от логико-семантической категориальной: утверждение, отрицание, рассуждение (с разветвлённой градацией) до ситуативной: согласие, возражение, подтверждение, колебание, раздумье и пр.
  9. Главной особенностью основной, коммуникативной, функции риторического высказывания является передача информации в экспрессивной, образной форме.
  10. Субъективная функция является общей для всех видов риторических высказываний, но различается в определённых речевых ситуациях степенью полноты и яркости.
  11. Все другие функции: эмоциональная, оценочная, патетическая, лирическая, логическая (убеждение – разубеждение) – реализуются разными видами риторических высказываний в различных речевых сферах.
  12. Риторическое высказывание как экспрессивная синтаксическая единица имеет широчайший стилистический диапазон, не замыкается границами функциональных стилей; различные виды риторических высказываний могут быть соотнесены с категориями высокого, нейтрального, низкого.

Апробация работы.  Основные теоретические положения диссертации обсуждались на научном семинаре и заседаниях кафедры современного русского языка Московского государственного областного университета. Автор выступал с докладами на международных и региональных научных конференциях в Москве, Владимире, Ярославле. По материалам диссертационного исследования опубликована  монография «Риторическое высказывание: формы, семантика, функции» (М., 2011; 8,6 п.л.), научные статьи в межвузовских сборниках научных трудов.

Материалом  для научного анализа риторического высказывания послужили тексты разных стилей и жанров древнерусской литературы, литературы средневековья, русской классической литературы 18 – 20 вв., судебных речей, современной периодической печати, публичных выступлений видных политических и общественных деятелей, а также материалы современного диалогического общения.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Введение содержит краткий обзор мнений об основных языковедческих понятиях, входящих в сферу исследования. Сравнительно недавно вошедшее в арсенал грамматики понятие высказывания всё ещё осмысливается и уточняется в соотношении с понятием предложения. В системе языка предложение представлено как структурный образец, обладающий формами выражения предикативных категорий, как основа высказывания. Предложение объективно, высказывание субъективно. Н.С. Поспелов отмечал стандартность структуры предложения и «индивидуализм и творческое начало в построении высказывания говорящим». Речевая ситуация позволяет говорящему представить коннотативные смыслы в пределах данной структуры.

Расчленить, противопоставить предложение и высказывание почти никто не решается. Н.Ю. Шведова определяет предложение через высказывание [Шведова: 1982, 47-52]. В.В.Виноградов пользовался термином «конкретное предложение», когда касался конкретного содержания как выражения мысли, воли, чувства. В высказывании можно видеть «конкретный экземпляр предложения» [Кобозева: 2009, 200]. Однако субъективность высказывания предполагает большую свободу говорящего не только в выборе форм предложения, конкретного лексического наполнения, но главное – в решении конкретных коммуникативных задач, в стремлении быть правильно понятым, в реализации воздействия на адресата – всё это возлагается на высказывание. В распоряжении говорящего колоссальный потенциал «внепредложенческих» средств для решения указанных и многих других задач: вводные компоненты, междометия, частицы. Н.С. Поспелов находит в высказывании «тенденцию к экспансии».

В условиях речевой деятельности, которые могут быть свободными, разнообразными, эта тенденция вырабатывает особые средства и формы. Высказывания приобретают известную автономность структуры в виде трансформированных структурных образцов, которые имеют воспроизводимость. Эта тенденция складывалась в риторическом высказывании на протяжении длительного развития, стандартизации, специализации. В работе рассматривается не процесс (он требует специального диахронического исследования), а результат - система форм, семантики, функций. Эта система, внешне характеризующаяся условной вопросительной формой, не является рудиментом вопросительного предложения, а представляет особый фрагмент лексико-грамматического строя современного русского языка (ср.: [РГ т.2: 1980, 357]). Соответственно, мы считаем неадекватным для обозначения данного фрагмента термин риторический вопрос. В значении «утверждение в форме вопроса» [Волков: 1996, 311] он узок для репрезентации всего корпуса риторических высказываний. Риторическое высказывание – это сообщение в условно вопросительной форме. Элементами условно вопросительной формы являются модифицированные вопросительные местоимения, частицы, перекодированная эмотивно-экспрессивная интонация. Сообщение (коммуникация) является не единственной и даже не главной функцией риторического высказывания. Для говорящего это субъективно-экспрессивная форма воздействия на адресата.

Логическое содержание предложения Я знаю можно передать в риторических высказываниях: Почему не знаю? Знаю; - Как не знать?; Неужели не знаю?; Как можно подумать (допустить, представить), что я не знаю?; Кто же знает, если не я?

Выбор риторических вариаций для передачи определённого коммуникативного смысла определяется речевой ситуацией. «Языковое значение данного высказывания понимается на фоне языка, его же актуальный смысл – на фоне других конкретных высказываний на эту же тему, на фоне разноречивых мнений, точек зрения и оценок» [Бахтин: 1975, 94].

Во введении определяются облигаторные признаки риторического высказывания, общие для вариантов и вариаций: а) повествовательный смысл в субъективно-экспрессивном обрамлении; б) риторическая форма, в которой совмещаются средства предикативности с показателями эмоций, оценок, экспрессии – модифицированными местоимениями и частицами; в) полное отсутствие ожидания ответа (хотя расчёт на реакцию адресата неизменно присутствует); г) преобладание прагматического направления в комплексе функций риторического высказывания.

Для риторических высказываний характерна стабильность формы, наличие воспроизводимых компонентов, определяющих типовую семантику: утверждение, отрицание, рассуждение-размышление. Поэтому заслуживает особого внимания тенденция фразеологизации риторических высказываний и явления нечленимости [см.: Шведова: 2003, 9-10].

Стабильность, воспроизводимость риторической формы определяет известное постоянство лексического состава, а следовательно, афористичность риторических высказываний различных видов (советы, рекомендации, нравоучения): Не лучше ль на себя, кума, оборотиться? (И. Крылов).

В речевом исполнении словесно-формальные риторические средства «цементируются» интонацией. Её структура создаётся мелодикой, динамикой и дополнительными эмоционально насыщенными тонами, передать которые в письменной форме очень сложно. Декодирование риторической интонации базируется на общей «грамматической памяти» участников общения. Описание структуры риторической интонации может быть реализовано по схеме: а) положение вершины базового тона; б) положение динамической доминанты; в) положение пауз. Первые два компонента структуры риторической интонации реализуются, как правило, формальными единицами высказывания – прономинальным и партикулярным; напр.: Что с небосводом? Зачем он зарделся? (Б. Ахмадулина); Зачем мне знать твои печали? Зачем ты жалуешься мне? (М. Лермонтов); Кто не проклинал станционных смотрителей… (А. Пушкин); О, к чему обрекать эту юную грудь На борьбу, на тоску и мученья! (С. Надсон); Любви сердечной и святой, С какой – как в этом не сознаться? – Своею лучшею звездой Вся Русь привыкла любоваться. (Ф. Тютчев).

Трём аспектам риторического высказывания – форме, семантике, функциям – посвящены соответствующие главы.

В первой главе исследуются модели риторического высказывания. В их описание входит репрезентация предикативных категорий темпоральности, модальности, персональности, определяющих грамматическую форму русского предложения. Парадигматика этих категорий риторического высказывания имеет некоторые отклонения от общей нормы, обусловленные составом моделей, наличием специальных риторических компонентов.

Продуктивные риторические компоненты определяют не только состав моделей, но и типовую семантику риторических высказываний: экспрессивное утверждение, экспрессивное отрицание, экспрессивное размышление.

В прономинальных риторических высказываниях местоименные лексемы модифицированы, настолько вещественно опустошены (В.В. Виноградов), что местоименный смысл утратился, установились отношения омонимии. Однако общее указательное значение прономинального компонента, его падежная форма реализуются в моделях риторического высказывания на уровне членов предложения: Увы, что нашего незнанья и беспомощней и грустней (Ф. Тютчев) – подлежащее; ср.: Но что вам до чужой печали? (М. Лермонтов) – фразеологизированная форма с отрицательным смыслом; ср. также: Что нужды мне в твоём уме? (А. Пушкин) – модальное значение бесполезности (при участии пользы, толку, смысла, радости и т.п.); аналогичные: что хорошего, плохого, удивительного и т.д. Прономинально-инфинитивная модель с указанными компонентами может быть отнесена к сфере безличности с модальным значением нецелесообразности, бессмысленности: Желанья!.. Что пользы напрасно и вечно желать?.. (М. Лермонтов).

Риторическая семантика моделей с что – бесполезность, ненужность и т.д. – варьируется в двучленных именных формах: Что слава мира?.. дым и прах (А. Пушкин); Что такое эта мириады раз воспетая людьми любовь? (И. Бунин). Во всех риторических моделях с участием прономинального что общее отрицательное значение отягощено оценочным смыслом «ненужности», «эфемерности»; модели реализуются в расширенном темпоральном плане; содержание тяготеет к афористичности.

Прономинальный компонент кто в различных моделях риторического высказывания реализует абстрактный смысл «поиск сути лица» [Шведова: 2005, 485]; см.: Кто ты? Откуда? Как решить, небесный ты или земной? (Ф. Тютчев).  Однако форма модели и положение в ней компонента кто определяют не только предикативные категории, но и типовое значение: а) утвердительное в моделях с глагольным сказуемым и негативом не: Кто же в своей жизни не делал глупостей! И кто не раскаивался! (М. Лермонтов); - обобщённый смысл «все – каждый»; б) отрицательное в моделях с глагольным или именным сказуемым: Кто может чуду приказать: «Свершись!» (Р. Рождественский); О Русь! Кого я здесь обидел? (Н. Рубцов); Кому теперь стихи твои нужны? (Р. Рождественский) – обобщённый смысл «никто, никого, никому… - не».

Модели имеют полную темпоральную парадигму, однако реализуются преимущественно формы настоящего времени.

Прономинальный компонент какой характеризуется высочайшей продуктивностью. В риторической модели он утрачивает исходный смысл, репрезентирует отрицательное значение: Пусть коронован твой король, - Какая заслуга в том? (А. Тарковский). В такого рода прономинально-номинативной модели реализуется типовое значение «отсутствия» [Шведова: 2004, 81], которое может быть также приписано компоненту какой как регулярное. Кроме того данная модель используется как отрицательно-оценочная: [Счастливцев] А ведь игры хорошей у образованных нет. [Несчастливцев] Нет. Какая игра! Мякина! (А. Островский).

Прономинальный компонент какой сближается с категорией формальных слов-частиц, но не утрачивает парадигму рода, падежа, числа (Какой смысл?! Какая радость?! Какие успехи?! Какое удовольствие?!), однако отдельные формы приобрели специфическое содержание и оценочный смысл. Какое употребляется для выражения решительного отрицания: Какое колпаки! Больным велено габерсуп давать, а у меня по всем коридорам несёт такая капуста… (Н. Гоголь); А что, он лечит, точно? – Какое лечит! – Ну, где ему! (И. Тургенев). Каков включается в оценочное высказывание с семантикой порицания, недоумения, иронии: А каков Швабрин, Алексей Иваныч! Ведь остригся в кружок и теперь у нас тут же с ними пирует! Проворен, нечего сказать (А. Пушкин).

Прономинальный компонент какой участвует в модели с обобщительно-утвердительным смыслом, аналогичной кто не: И какой же русский не любит быстрой езды?; Какое горе не уносит время? (Н. Гоголь).

Прономинальный компонент где оформляет отрицательное риторическое высказывание с эмоционально-оценочной субъективной семантикой сожаления: А где покой среди больших дорог?! (Н. Рубцов).

В номинативной модели синтаксическое время контекстуально обусловлено: Где эти мечты? – думал теперь юноша после своих посещений (Л. Толстой). В глагольной модели – двусоставной или односоставной – отрицаемое действие представляется как невозможное либо как утраченное, «пройденное»: Его душа… сердце… Где найти другого такого человека? (А. Чехов); Он и работник, он и покупатель. Где это есть в таком числе? (М. Горький).

Модальный потенциал инфинитива, инфинитивных предложений реализутся в вариативных риторических высказываниях с разными прономинальными компонентами: На ком жениться мне? (А. Грибоедов); Зачем мне – скажи на милость – знать запах её волос?.. (Р. Рождественский); Я человек не новый! Что скрывать? (С. Есенин).

Риторическими являются и «чисто» инфинитивные предложения без прономинальных компонентов, совмещающие отрицание действия с модально-оценочными значениями недопустимости, бессмысленности и под.: Продать всё это? За какие деньги? Кто их чеканит? (Р. Рождественский); И этакую собаку держать?! Где же у вас ум? (А. Чехов).

Отдельной сферой использования инфинитивных риторических моделей является размышление, обдумывание, «взвешивание», поиск решения, выхода из сложного положения; адресатом выступает сам говорящий, но размышление, благодаря вневременности инфинитива, приобретает обобщённый характер: В глуши что делать в эту пору? Гулять? Деревня той порой Невольно докучает взору Однообразной наготой. Скакать верхом в степи суровой? (А. Пушкин).

В партикулярных риторических моделях облигаторным формальным компонентом являются модальные частицы. Как компоненты риторической формы, они модифицированы и гибридизированы. «Класс частиц глубоко внедряется в категорию модальных слов, и тут складываются и развиваются новые, гибридные типы частиц» [Виноградов: 1947, 666]. Спектр модальных значений и оттенков партикулярных риторических высказываний необычайно богат, разнообразен, он переплетается со столь же разнообразными эмоционально-оценочными значениями.

Риторический партикулярный компонент что если (а что если; ну, а если…) наиболее ярко репрезентирует субъективно-модальное значение предположения-опасения: вот тебе на! Эка бестия трактирщик, успел уже пожаловаться! Что, если в самом деле он потащит меня в тюрьму? (Н. Гоголь).

Риторическим партикулярным компонентом разве отрицание представлено в модально-оценочных значениях невозможности, недопустимости с эмоциональными оттенками: а) сожаления: Но разве я к тебе вернуться смею? (А. Ахматова); б) осуждения, возмущения: Разве так лошадей держат? Так – свиней не держат! (М. Горький); Разве можно быть такой кислятиной? (А. Чехов); в) неуверенного предположения, сомнения: Разве что из платья что пустить в оборот? (Н. Гоголь) – в данной модели отрицание  некатегорическое, альтернативное. Форма модели – двусоставная или односоставная – не определяется компонентом разве. Столь же свободно строение высказывания с неужели, однако модальное значение здесь ещё дальше от полного отрицания; преобладает субъективно-модальное значение предположения с оттенками упования, надежды, предпочтения: Мы падаем, снова слабея, Ужели напрасен весь труд? (К. Бальмонт); Неужели нельзя жить спокойно, просто, без всех этих ненужных, бессмысленных тревог? (М. Горький).

Риторический партикулярный компонент что за определяет состав модели что за нужда (необходимость, надобность, охота, радость и под.) с инфинитивом – безличное отрицательное предложение с модальным значением нецелесообразности действия (ненужности, бессмысленности, неважности и под.), с эмоционально-оценочными значениями осуждения, возмущения, недоумения и т.п.): Скажите, пожалуйста, что вам за охота так рано жениться. Что за удовольствие в такие молодые годы надевать на себя кандалы? (А. Чехов); Что, в самом деле, за нужда мне торчать целыми днями в магазине (А. Ремизов).

Риторический партикулярный компонент что ли – яркий образец гибридности – находится в сфере «эмоционального освещения самой изображаемой действительности» [Виноградов: 1947, 738]. Подобно вводным словам, он включается в различные формы предложений. В составе риторических высказываний что ли формирует «обозначение тех эмоциональных или волевых модальностей, которыми пронизаны обсуждение или оценка каких-нибудь факторов и мыслей» [Виноградов, там же]. В риторическом высказывании что ли представляет неуверенное предположение: Тишины хочу, тишины… Нервы, что ли обожжены (А. Вознесенский); не очень твёрдое намерение: Тоска. Сапоги себе почистить, что ли? (А. Чехов); Вспомнить, что ли, юность, ту, что пролетела? (С. Есенин).

Партикулярный компонент ли (ль) в риторическом высказывании представляет модальное значение предположения с различными оттенками: сомнения: Народ освобождён, но счастлив ли народ? (Н. Некрасов); упования, надежды: Придёт ли час моей свободы? (А. Пушкин)

Партикулярный компонент не…ли (ль) выступает как активный и семантически подвижный член разнообразных риторических моделей, в которых он выделяет те или иные слова, словосочетания и оформляет типовое значение предположительного утверждения-убеждения: Не для тебя ль в ночной тени Вчера цветы благоухали? (А.К. Толстой); Кто женщину эту оплакивать будет? Не меньшей ли мнится она из утрат? (А. Ахматова); Не здесь ли разбойник морской мечтал залечить свои раны? (Н. Рубцов); Я иногда себя презираю… не оттого ли я презираю и других?.. (М. Лермонтов). Выражение модально-временных значений в данных моделях не имеет отклонений или ограничений.

Риторические модели с прономинальными и партикулярными компонентами, согласно синтаксическим нормам русского языка, употребляются в сложном предложении как его «строительный материал» (В.В. Виноградов). Нет ограничений в употреблении риторических моделей в разных типах и формах сложного предложения. Однако специфика устройства моделей и их типового значения предопределяют некоторые предпочтения. Обобщённая семантика экспрессивного отрицания, экспрессивного утверждения, а также модальные значения, эмоционально-оценочные значения в сложном предложении мотивируются, проясняются, противопоставляются. Соответственно, риторические модели включаются в сложноподчинённые предложения с отношениями причины, условия: Как же я могу помочь, когда не знаю ни твоего горя, ни опасности? (А. Гончаров); А зачем подвергать себя опасности, если можно избавиться? (М. Лермонтов); Его равнодушие взбесило меня. Что пользы мне, подумал я, лишить его жизни, когда он ею вовсе не дорожит? (А. Пушкин); О, когда б я была богата, что мне прелесть оставшихся дней? (Б. Ахмадулина); ср. в бессоюзном сложном предложении: Вы величаете себя свободным художником, зачем же вы посягаете на свободу других? (И. Тургенев); Певца твоя ласка утешить  не может, Зачем же он сердце твоё потревожит? (М. Лермонтов).

Сближаются формально со сложными предложениями особые риторические модели с союзными компонентами как не, если не, выражающие подчёркнутое, акцентированное утверждение: К чему же таить слово? Кто же, как не автор, должен сказать святую правду? (Н. Гоголь); Кому, как не лисе, все лисьи плутни знать? (И. Крылов). Их можно отнести к фразеологизированным структурам, а семантику их определить как «акцентированное утверждение целесообразности и самоочевидности действия» [Краткая русская грамматика: 1989, 461].

Предикативные формы риторических высказываний, по синтаксическим нормам, опираются на морфологические показатели, но могут быть скорректированы семантикой и контекстом. Синтаксическое время выражается формами глагола и связки и, как правило, представлено парадигмой, но реально, как мы уже отмечали, преобладают формы настоящего времени, стремящиеся к обобщённости: Кто может провести резкую границу между воображением и мыслью? (К. Паустовский) – обобщённое время, ср.: Молчалин! Кто другой так мирно всё уладит? (А. Грибоедов). Ср. грамматически оформленное обобщённое время: Этой малостью разве будешь сыт? (М. Цветаева).

Конструктивно-синтаксически категория времени выражается в номинативных моделях; в целом она квалифицируется в плане настоящего с различными оговорками – «расширенного» (Пешковский), «недискретного» (Бондарко), «имперфектного, экзистенциального» (Шаповалова), однако в речевой ситуации, в контексте номинативные модели могут быть осознаны в плане прошлого: Где прелесть эта встреч? (А. Грибоедов) – «нет» - «были».

В риторических высказываниях представлена сложная система субъектности: субъект речи – лицо говорящее: Ни к чему в любви моей отвага. И зачем? Кому мне песни петь? (С. Есенин) – лицо говорящее – это и субъект отрицаемого действия; субъект речи отстранён от субъекта состояния: Что делать он не знал. Неужели смириться? Жизнь взяла его в такую ловушку… (К. Паустовский). Семантическая структура субъекта речи в риторическом высказывании осознаётся в отношении к субъекту действия, к субъекту оценки, а также к адресату.

Содержание и оформление адресованности риторического высказывания решительно отличаются от адресованности вопроса – риторическое высказывание не имеет семы запроса от адресата некоей информации, коммуникативная функция отодвигается на второй план, над ней довлеют функции прагматическая, эмотивная, аксиологическая. Все эти функции предполагают наличие адресата и представление его в той или иной форме: а) адресованность второму лицу, воспринимающему высказывание: Так! Что вам до меня? Что вам беда моя? (Ф. Тютчев); Я ли вам не свойский, я ли вам не близкий? (С. Есенин); Из ребра твоего сотворённая, как могу я тебя не любить? (А. Ахматова); б) адресованность самому говорящему со стороны воображаемого субъекта: На что нам знать твои мечты? Не для того пред нами ты (М. Лермонтов); в) адресованность любому объекту внешнего и внутреннего мира, который обычно назван в форме обращения: Жизнь моя, иль ты приснилась мне? (С. Есенин); Русь! Чего же ты хочешь от меня? (Н. Гоголь); г) внутренняя адресованность высказываний, в которых «постоянно звучат голоса судьбы, присутствуют знаки, явления, знамения, предзнаменования, встречи, случайности и нечаянности» [Арутюнова: 1998, 630]: Где мне смерть пошлёт судьбина? В бою ли, в странствиях, в волнах? (А. Пушкин); Было ли это? Какой это стиль? Где эти годы? Можно ль вернуть эту жизнь, эту быль, эту свободу? (Б. Пастернак).

Любое риторическое высказывание рассчитано на восприятие, на определённую реакцию, а значит, не может быть неадресованным: «Все риторические формы <…> установлены на слушателя…» [Бахтин: 1975,93].

В выводах по первой главе отмечается своеобразие моделей риторических высказываний в реализации структурных схем русского предложения:

- наличие элементов условной вопросительной формы, трансформированных в риторические компоненты – прономинальные и партикулярные;

- использование типовых форм русского предложения и средств выражения предикативных категорий с определёнными ограничениями, связанными с модификацией структуры;

- сложный комплекс способов и средств выражения типовых модальных значений возможности, желательности, необходимости, их частных проявлений (неуместность, бессмысленность, сомнение, упование, совмещение и переплетение их с эмоционально-оценочными значениями или оттенками;

- определённое формальное представление адресованности в различных моделях риторических высказываний.

Семантика риторического высказывания рассматривается во второй главе.

«Семантика предложения», «семантическая структура предложения», «семантика высказывания» - все эти понятия в современной грамматической литературе активно используются, но толкуются по-разному. Различны и мнения о соотношении грамматической формы предложения и его семантики. Само же понимание семантики предложения противоречиво – с учётом того, что термин семантика отождествляют с термином значение и получается грамматическая семантика.

Казалось бы, есть некоторая определённость в понимании семантической структуры предложения и её компонентов: субъект, предикат, актанты и атрибуты, но вызывает недоумение замечание В.А. Белошапковой, которая отнесла к семантической структуре предложения «значение предикативности» [Белошапкова: 1977, 120]. По Виноградову, предикативность – это один из основных грамматических признаков предложения, главная грамматическая категория [Виноградов: 1975, 266].

В проблематике семантики предложения имеются некоторые неоспоримые положения. Виноградов подчёркивал: «Конкретное содержание предложений не может быть предметом грамматического рассмотрения» [Виноградов: 1975, 254]. Может ли семантическая квалификация предложения игнорировать это конкретное содержание, конкретное лексическое наполнение? Может ли семантическая квалификация предложения игнорировать это конкретное содержание, конкретное лексическое наполнение? Конечно, не может, ибо оно составляет главную, конечную коммуникативную цель – передачу информации.

При наличии в научных описаниях разных концепций семантики предложения можно выделить главное: «Семантическая структура предложения оказывается такой же языковой реальностью, как и грамматическая структура» [Золотова: 1973, 13]; семантическая структура предложения связана «с формальной организацией предложения» [Белошапкова: 1977, 119].

Семантическая структура предложения как единицы языка и речи имеет многоуровневую организацию, включающую: а) семантику структурной схемы [Шведова: 2005, 255]; б) семантику модели; в) конкретное содержание высказывания – речевую семантику. Третий уровень не может быть исключён из «информативного значения предложения» [Бабайцева: 2005, 247 - 248], потому что именно в нём реализованы типовые значения и их разряды, принадлежащие верхним уровням.

Схемы, формулы, модели, типы предложения, являющиеся элементами синтаксического строя русского языка, не могут осознаваться и характеризоваться безотносительно к реализации их в речи. С другой стороны: «Грамматическая организация предложения, его отвлечённого образца, безотносительно к его данному лексическому наполнению, уже сама по себе является фактором, небезразличным для семантической структуры построенного по этому образцу предложения» [Шведова: 2005, 255] – «друг без друга они не могут жить никак».

Анализ семантики риторических высказываний осложняется тем, что они далеко не всегда строятся по идеальным структурным схемам и моделям, что в них внедряются особые, риторические, компоненты с собственной переосмысленной семантикой, что в риторических высказываниях соединяются, смешиваются, сплетаются частные модальные и экспрессивные смыслы.

В работе рассматриваются три семантических разряда риторического высказывания: а) со значением отрицания; б) со значением утверждения; в) со значением рассуждения.

Определяя сущность категории отрицания, А.М. Пешковский писал, что она имеет «колоссальное психологическое и главным образом логическое значение (ведь утверждение и отрицание взаимно обусловливают друг друга, а где нет утверждения, там нет и истины, там нет и  ч е л о в е ч е с к о й  мысли) [Пешковский: 2001, 351].

Иллокутивная функция отрицательных предложений – сообщение о том, что реальной связи между предметами, свойствами, явлениями не существует. Для выражения отрицания в русском языке предназначены специализированные средства: частица не, безлично-предикативное слово нет, производные отрицательные слова, включающие не: невозможно, нельзя, незачем, некуда и др.; риторические средства органически соединяют отрицание и модальность, на что обращал внимание  В.В. Виноградов: «В отрицании не обнаруживаются две основные модальности: а) к о н т р а с т н о – у т в е р д и т е л ь н а я: утверждается наличие противоположного отрицаемому качества, состояния или действия или, реже – сильное ограничение признака качества. <…> б) ч и с т о  о т р и ц а т е л ь н а я  с различиями в степени и в энергии отрицания» [Виноградов: 1947, 670 - 671]. Степень отрицания предполагает «яркие модальные значения», «яркие краски субъективной экспрессии, выражая модально-оценочные суждения говорящего лица» [Виноградов: 1947, 672 - 673].

Определение  риторических высказываний как единиц, выражающих усиленное, экспрессивное, «скрытое» отрицание, является лишь самым общим. Отрицание – это ядерное, формально выраженное значение риторических высказываний.  Наряду с ним риторические высказывания разных моделей содержат яркую палитру  модальных,  эмоциональных  и оценочных оттенков значения.

Степень категоричности отрицания различна: от частноотрицательного значения к общеотрицательному (кумулятивному).  Различной является и сфера отрицания (термин Падучевой Е.В.). Отрицается то, что является для говорящего неприемлемым с точки зрения его рациональных, эмоциональных, этических, эстетических установок. В риторическом высказывании отрицается либо вся пропозиция, либо отдельные элементы пропозиции.

Отрицание мотивируется разными причинами, реализуется в разных речевых ситуациях, обусловлено определённой интенцией говорящего.

Отрицание – это итог  жизненных наблюдений, обобщение личного жизненного опыта или опыта других лиц, личностных противоречий, сталкивания интересов, результат оценки и переоценки. Отрицание – это и несогласие, и противоречие, и возражение, и опровержение доводов, взглядов, убеждений собеседника или своих собственных, имевших место до момента отрицания. Все эти факторы находят отражение в риторических высказываниях с общей семантикой отрицания.

Отрицание в риторических высказываниях – это сложный комплекс значений: модальных, эмоциональных, оценочных, взаимосвязанных, взаимообусловленных, взаимопроникающих, которые совмещаются со значением отрицания.

Семантику отрицания в русском языке содержит обширная группа глаголов: возразить, запереться (разг.), некать (прост.), оспорить, отвергнуть, отговориться, отмежеваться, отнекиваться (разг.), отпереться (разг.), отринуть (книжн.), отрицать, перечить (прост.), прекословить (книжн.), противоречить [Шведова: 2007, 513 - 514]. Дифференциальные компоненты значения отрицания  определяют и степень его категоричности: ср. возразить, отрицать, перечить -  оспорить, отвергнуть; и взаимоотношения субъектов: отмежеваться, отвергнуть, отринуть; и степень интенсивности: запереться, некать, перечить – оспорить, отвергнуть. Значение отрицания является ядерным, а периферийную зону составляют значения возражения, несогласия, отказа.

Отрицая, субъект может испытывать определённые эмоциональные состояния, вызванные тем или иным каузатором – лицом или событием, ситуацией: волноваться, беспокоиться, тревожиться, возмущаться, раздражаться, протестовать, гневаться, негодовать, смущаться, нервничать, приходить в ярость, огорчаться и др.

Аналогично оттенкам значения, присущим лексемам с интегральным значением – отрицание, и лексемам с интегральным значением – эмоциональное состояние, реализуются оттенки семантики отрицательных риторических высказываний.

Компоненты риторического высказывания образуют единую грамматическую форму, воспроизводимую в речи, подчинённую выражению определённого объективно-субъективного смысла.

Сфера действия отрицания распространяется либо на всё высказывание, либо на отдельные его компоненты. В связи с этим различаются общеотрицательные и частноотрицательные риторические высказывания, с различной степенью категоричности отрицания.

Общеотрицательные риторические высказывания: а) с модальным значением ненужности и эмоциональным значением пренебрежения к кому-то  (чему-то): на что, к чему, зачем (мне, тебе, ему, ей, нам, вам, им) кому – нужен – кто-то (что-то)?: «Чёрт вас всех возьми, - думал он, идя берегом Оки. – На что вы мне нужны? На что?» (М.Горький); Птичка моя, вы жили в хорошем обществе – оно разбежалось. Вас нет, вы только грустный рассказ о человеке. Кому нужна ваша совесть? Самой себе?.. (А.Н. Толстой); б) с модальным значением недопущения и эмоциональным значением осуждения: разве, как, неужели (нечто) -  можно, можно ли – инфинитив?: - Я вас, майор, не понимаю. Нешто можно благородного человека с галкой сравнивать?  (А. Чехов); Эмансипация, думает Зорин, - нарочно кем-то придуманная вещь. Ведь она заранее предполагает существование неравенства. Но разве можно противопоставлять  людей по этой жуткой схеме: мужчина женщина? Это преступление (В. Белов); в) с модальным значением невозможности и оценочным значением: разве, как, неужели (нечто) -  можно инфинитив: - Муж-то глухой, глупый, - продолжал Яков, не слушая Костыля, - так, дурак-дураком, всё равно, что гусь. Нешто он может понимать? Ударь гуся по голове палкой – и то не поймёт (А. Чехов); г) с модальным значением нецелесообразности потенциального действия: что, а что, к чему, за что, охота, зачем, какой смысл  и др. инфинитив: – К чему я свожу? – спросил Лаевский. – Вам говоришь, например, «как красива кисть винограда!», а вы: «да, но как она безобразна, когда её жуют и переваривают в желудке». К чему это говорить? Не ново и … вообще странная манера (А. Чехов). 

Экспрессивное выражение общего отрицания через отрицательную модальность (невозможность, ненужность, нецелесообразность и пр.) представляет собой мощный потенциал мотивации отрицательного смысла на грамматическом уровне; на лексическом уровне мотивируется модальное значение: И разве можно в таком слабом составе одной ходить? (М. Горький).

Среди разнообразных риторических формантов, участвующих в представлении общего отрицания, выделяются активностью, высокой употребительностью прономинальный какой и партикулярный разве.

Разве может представлять «чистое» отрицание, сопоставимое с не, но усиленное формой риторической модели: Разве гром бывает немотою болен? (В. Маяковский); Да разве найдутся на свете такие огни, муки и такая сила, которая бы пересилила русскую силу (Н. Гоголь).

Прономинальный компонент какой активно используется в представлении возражения, опровержения, несогласия в диалоге, обычно обиходного характера: … Сегодня вы победили величайшего из врагов человеческих – гордость. – Полно, дьякон! Какие мы с ним победители? (А. Чехов); [Нина] Вы просто избалованы успехом. [Тригорин] Каким успехом? Я никогда не нравился себе (А. Чехов).

Риторические высказывания с семантикой частного отрицания выделяют отдельные компоненты с семантикой субъекта, объекта, пространства и пр.

  1. Риторические высказывания с семантикой отрицания способности субъекта к действию или обладанию признаком:

а) с частицей ли (ль):  мне (тебе, ему, ей, нам, вам, им) -  ли (ль) – инфинитив (инфинитив с именем существительным или субстантивированным словом); частица ли (ль) фиксирует отрицаемый компонент высказывания: [Аркадина]  Оставайся-ка, старик, дома. Тебе ли с твоим ревматизмом разъезжать по гостям?  (А. Чехов);  [Хлёстова] Легко ли в шестьдесят пять лет Тащиться мне к тебе, племянница?.. – Мученье! (А. Грибоедов);  С его ль умом за это дело браться?» (И. Крылов). Подобные риторические высказывания употребляются в речевой ситуации противостояния намерений, оценок и отношений коммуникантов. Отрицание может быть усилено цепью  доводов: Не торговал мой дед блинами, Не ваксил царских сапогов, Не пел с придворными дьячками, В князья не прыгал из хохлов, И не был беглым он солдатом Австрийских пудреных дружин; Так мне ли быть аристократом? Я, слава богу, мещанин (А. Пушкин). Активностью употребления отличаются фразеологизированные высказывания этой группы: Да куда там! Куда мне! – Я к вашим услугам, Николай Петрович! Но куда нам до Либиха! Сперва надо азбуке выучиться, а потом уже взяться за книгу (И. Тургенев. Отцы и дети). Прономинальные наречные компоненты куда, там подверглись полной десемантизации, утратили локальную семантику;

б) риторические высказывания с прономинальным компонентом кто, имеющим смысл – никто: - Не похвалят за это в случае чего, - сказал Ермилин, очевидно, догадавшись о чём-то. – Кто дознается? Тут вроде игры в третий лишний (С. Никитин); Вас в улье тысячи всё лето лепят сот: Да кто же после разберёт И отличит твои работы? (И. Крылов); И кто отважится пойти против точных утверждений науки? (А. Куприн).

Риторические высказывания употребляются как единицы текста, представляя собой  развёрнутое отрицание -  эмоциональное реагирование говорящего на предлагаемое кем-то действие

Таким образом, отрицательную семантику имеют разнообразные типы прономинальных и партикулярных риторических высказываний. Все эти высказывания объединяет такая грамматическая организованность, которая регулярно воспроизводит семантику отрицания как ядерную. В то же время отрицание в риторических высказываниях невозможно без субъективных эмоциональных и оценочных оттенков значения.

Регулярность, продуктивность и воспроизводимость многих моделей  приводит к их фразеологизации.

Риторические высказывания с семантикой утверждения - альтернатива отрицанию.  Потребность не просто в утверждении, а в усиленном утверждении появляется у говорящего в ситуации, когда ему нужно что-то отстаивать, на чём-то настаивать, т.е. когда есть какая-то противодействующая сила в лице адресата-оппонента. Для достижения прагматического эффекта используются риторические партикулярные высказывания с частицами: разве не, неужели не, не ли; с прономинальными компонентами: кто не, что не; почему не; отчего не; как не; кто (что), если не почему нет; почему нельзя; отчего нельзя; как нельзя; чем не и др. 

Так же, как и отрицание, утверждение может охватывать либо всё высказывание, либо отдельные его компоненты. Всё высказывание приобретает усилительно-утвердительный характер, когда аналитические сочетания частиц разве не; неужели не (ужели не, ужель не); разве нельзя; неужели нельзя и др. стоят при предикате, именном или глагольном: Разве не хуже мучений Эта тоска без названья? Жить без борьбы и влечений Разве не хуже мучений? (И. Анненский); Разве мы не были влюблены друг в друга? Разве счастие не было «так близко, так возможно»? (И. Тургенев);  «Но неужели нельзя было Кутузову прямо высказать государю свои мысли? Неужели это не может иначе делаться? Неужели из-за придворных и личных соображений должно рисковать десятками тысяч и моею, моею жизнью», - думал он (Л. Толстой).

Риторические высказывания с семантикой расширенного, усиленного утверждения субъекта представлено моделями, в которых базовые прономинальные компоненты образуют сочетания с не: [Городулин] Нам идеи что! Кто же не имеет таких идей? (А. Островский); …И кто же не писал в детстве стихов и не сотрудничал в ученических газетах? (А. Куприн); усиленное утверждение субъекта действия, признака, состояния выражают и риторические высказывания с оборотами кто, как не; кто, если не; что, как не; что, если не; кто, кроме кого-то; что, кроме чего-то: [Городничий]  Кто, какой чиновник? [Добчинский] Он! и денег не платит и не едет. Кому же б быть, как не ему? [Гоголь].

  В риторических высказываниях с частицей не ли акцентируются отдельные компоненты семантической структуры – темпоральные, каузальные, градуальные и пр.: [Чацкий] Ну, бог тебя суди; Уж, точно, стал не тот в короткое ты время; Не в прошлом ли году, в конце, В полку тебя я знал? (А. Грибоедов); Друзья! не всё ль одно и то же: Забыться праздною душой В блестящей зале, в модной ложе Или в кибитке кочевой? (А. Пушкин); – И я, я сам – ни молодой, ни старый – Для времени навозом обречен. Не потому ль кабацкий звон гитары Мне навевает сладкий сон? (С. Есенин); - Не слишком ли далеко вперед глядишь? – усмехнулась Екатерина (Э. Радзинский).

Риторические высказывания с частицей разве при предикате нет имеют значение усиленного утверждения бытия, существования: Не бойся слов – прекрасных, праздных, недолговечных, как цветы. Сердца людские так им рады, мир так без них пустынно тих… И разве нет в них высшей правды, на краткий срок цветенья их?  (В. Тушнова).

Подобно двойному отрицанию, отмечаем двойное утверждение при употреблении в риторическом высказывании прономинальных компонентов и  комплекса частиц: Чего-чего, канун свиданья, От нас надменно ты не брал, Томим горячкой ожиданья, Каких я благ не презирал? И, изменяя равнодушно Искусству, долгу, сам себе,  Каких уступок, малодушный, Не делал, Завтра, я тебе? (М. Кузмин); Гоголь умер! Какую русскую душу не потрясут эти два слова? (И. Тургенев).

В семантике утвердительных риторических высказываний имеются  компоненты локальной расширенности действия: Где я только не шатаюсь в пустоте весенних дней! (В. Набоков); всеохватности действия, положения, состояния: Чего только не делается у нас в провинции от скуки, сколько ненужного, вздорного! (А. Чехов); С людьми горда, судьбе покорна, Не откровенна, не притворна, Нарочно, мнилося, она Была для счастья создана. Но свет чего не уничтожит? Что благородное снесёт, Какую душу не сожмёт, Чьё самолюбье не умножит? И чьих не обольстит очей Нарядной маскою своей? (М. Лермонтов).

  Таким образом, риторические высказывания с семантикой усиленного утверждения формируются посредством разнообразных,  приспособленных для этой функции формальных слов.

Риторические высказывания, являющиеся эмотивными синтаксическими единицами, по отношению к общеотрицательной семантике являются периферийными. Значение отрицания присуще им в минимальной степени, оно поглощено эмоциональным смыслом. Они представляют собой «эмоциональные формы выражения реакций на действительность» [Виноградов: 1975, 62].

Полагаем, что основными этапами формирования и выражения эмоции являются: эмоциональный импульс – эмоциональная реакция – эмоциональное состояние – его вербализация в риторическом высказывании – эмоциональная реакция партнёра, на которую говорящий, безусловно, рассчитывает. «Отношения стимула и реакции, в которых обычно интерпретируется связь между событиями жизни и вызываемыми ими переживаниями, преломляется в языке в весьма текучих и зыбких формах» [Арутюнова: 1998, 435].

В риторических эмотивных высказываниях репрезентируются:

а) эмоциональное состояние, вызванное утратой чего-то очень важного для субъекта – эмоция отчаяния:

- Степа,- сказал он осторожно. – Мне пора.

– Уж едете? – прошептала она бессмысленно. И вдруг пришла в себя и крест-накрест ударила себя в грудь руками: - Куда ж вы едете? Как же я теперь буду без вас? Что ж мне теперь делать? (И. Бунин).

Эмоция отчаяния выражается в риторических высказываниях, отражающих безысходность, невозможность что-то изменить в сложившейся ситуации:  Потом они долго советовались, говорили о том, как избавить себя от необходимости прятаться, обманывать, жить в разных городах, не видеться подолгу. Как освободиться от этих невыносимых пут?  - Как? Как? – спрашивал он, хватая себя за голову. – Как? (А. Чехов);

б) эмоциональное состояние, вызванное сознанием собственной ненужности, – эмоция потрясения, безысходности:

О, сколько кокетства от счастия! А я… Я принимал всё за чистую монету; я думал, что она… Но, боже мой, как же мог я это думать? как же мог я быть так слеп, когда уже всё взято другим, всё не моё; когда, наконец, даже эта самая нежность её, её забота, её любовь…да, любовь ко мне, - была не что иное, как радость о скором свидании с другим, желание навязать и мне своё счастие?.. (Ф. Достоевский);

в) эмоциональное состояние смятения, противоречия внутренних импульсов – рациональных и эмоциональных: Вскоре она вернулась к майору, молча погасила слёзы и, сдерживая бабью тоску, обвила рукой его седеющую голову: - И откуда ты взялся-то, Ваня, разудалая твоя голова, откуда?.. «Ваня, разудалая твоя голова» - эти слова старой протяжной песни были сказаны шёпотом (В. Белов);

г) эмоция гнева, вызванная предлагаемым или навязываемым действием, положением, находящимися в противоречии с представлениями о дозволенном и недозволенном  воспринимающего субъекта: По нынешним понятиям об этикете письмо сие было бы весьма неприличным, но оно рассердило Кирила Петровича не странным слогом и расположением, но только своею сущностью: «Как, - загремел Троекуров, вскочив с постели босой, - высылать к ему моих людей с повинной, он волен их миловать, наказывать! Да что он в самом деле задумал; да знает ли он, с кем связывается? Вот я ж его… Наплачется он у меня, узнает, каково идти на Троекурова!» (А. Пушкин).

Риторические высказывания имеют и семантику эмоционального отношения. Они представляют собой отрицательную реакцию адресата на предложение совершить какое-то действие по отношению к враждебному для него по каким-то причинам третьему лицу. Речевая реакция представляет собой акт гнева, возмущения: Теперь позвольте вам сказать ещё одно слово: я имею поручение, как от судьи, так равно и от всех ваших знакомых, так сказать, примирить вас с приятелем вашим, Иваном Никифоровичем. – Как!  с невежею? чтобы я примирился с этим грубияном? Никогда! Не будет этого, не будет! Иван Никифорович был в чрезвычайно решительном состоянии  (Н. Гоголь).

Риторические высказывания являются составляющими единицами эмоционально-оценочных блоков в тексте. Выражению эмоционального состояния, степени его напряжённости, динамики внутри блоков способствуют  приёмы синтаксического параллелизма, анафоры:

Вы шутите, - всё более и более оживляясь, говорил Пьер. – Какое же может быть заблуждение и зло в том, что я желал (очень мало и дурно исполнил), но желал сделать добро, да и сделал хотя кое-что? Какое же может быть зло, что несчастные люди, наши мужики, люди так же, как мы, вырастающие и умирающие без другого понятия о боге и правде, как образ и бессмысленная молитва, будут поучаться в утешительных верованиях будущей жизни, возмездия, награды, утешения? Какое же зло и заблуждение в том, что люди умирают от болезни без помощи, когда так легко материально помочь им, и я им дам лекаря, и больницу, и приют старику? И разве не ощутительное, не несомненное благо то, что мужик, баба с ребёнком не имеют дни и ночи покоя, а я дам им отдых и досуг?.. – говорил Пьер, торопясь и шепелявя. (Л. Толстой).

Разочарование – огорчение – сожаление – отчаяние – потрясение – безысходность – обречённость – раскаяние – умиление – неодобрение – недоумение - все эти эмоции выражаются риторическими высказываниями разных моделей.

Риторические высказывания с оценочной семантикой не представляют специальных моделей; семантика оценки совмещается с модальной и эмоциональной.

Рациональная оценка  формируется на основе наблюдения – анализа - умозаключения  о  проявлениях сущностных свойств личности. Соответствие или несоответствие этих свойств морально-этическим установкам, воззрениям, стремлениям, чувствам оценивающего субъекта обусловливает адекватную оценку. «Для того чтобы оценить объект, человек должен «пропустить» его через себя: природа оценки отвечает природе человека» [Арутюнова: 1998, 181].

Важно отметить, что в письменном тексте оценочное значение риторического высказывания чаще всего выявляется благодаря контексту, дающему представление и о субъекте оценки, и о её объекте, и об оцениваемой ситуации (событии, факте).

Рациональной является ментальная оценка. Ментальная оценка имеет объективно-субъективный характер. Её объективный характер проявляется в том, что она является отражением соответствия (или несоответствия) объекта оценки сложившимся в социуме мировосприятию, мироощущению, осознанию его места и роли – морально-нравственным концептам социума.

Совмещение рациональной и эмоциональной оценочной семантики отмечается, например, в риторических высказываниях с прономинальным компонентом кто: Его рука и кошелёк были открыты для каждого; никто не удалился от его порога с тяжёлым словом нет! Кто вернее его служил государю словом и делом? Кто бывал впереди его в жаркой битве? Одним словом, кто был достойнее назваться человеком и кто носил это имя с большим благородством? (А. Бестужев – Марлинский).

Говорящим оценивается то, о чём он имеет отчётливое представление, что является предметом его личного жизненного опыта, отношений к оцениваемому, взаимоотношений с оцениваемым: «Твоя наружность! Какой вздор! Чем ты не молодец? (А. Пушкин).

В семантике риторических высказываний наблюдается контаминация оценочного и эмоционального значений: «когда говорят об эмоциях, предполагается существование оценочного мнения» [Вольф: 1985, 139]. К примеру, в речевом акте противостояния в риторических высказываниях говорящий не только даёт негативную оценку адресату, но и проявляет при этом эмоцию осуждения, агрессивную реакцию на проявление фактов, противоречащих его представлениям о морально-этических ценностях: Да и прилично ли, сударыня, русской боярыне или боярышне находиться вместе с немцами-табачниками да с их работницами? Слыхано ли дело, до ночи плясать и разговаривать с молодыми мужчинами? И добро бы ещё с родственниками, а то с чужими, с незнакомыми  (А. Пушкин).

  Риторические высказывания с рационально-логической оценочной семантикой - такая разновидность оценки заключена в субстантивных моделях с прономинальными компонентами что, какой, приобретающих в риторическом высказывании функцию оценочного предиката:

[Самозванец] Твоя любовь…Что без неё мне жизнь, И славы блеск, и русская держава? (А. Пушкин); - И вы целую жизнь хотите остаться на Кавказе? – говорила княжна. - Что для меня Россия! отвечал ее кавалер: - страна, где тысячи людей, потому что они богаче меня, будут смотреть на меня с презрением, тогда как здесь, - здесь эта толстая шинель не помешала моему знакомству с вами… (М. Лермонтов).

Рационально-логическая оценка риторических высказываний может быть результатом противопоставления истинных и мнимых ценностей.  Семантику негативной оценки своего или чьего-то образа жизни выражают риторические высказывания с прономинально-адвербиальным компонентом зачем: Щербатова стояла, опустив голову. Воск капал ей на пальцы с тонкой, согнувшейся свечи. Но она не замечала этого. Она думала о бездомном солдате, о своей нарядной и утомительной жизни в П-ге и вдруг удивилась: зачем ей эта жизнь? И зачем ради неё она должна отказаться от любви, от радости, от веселья, даже от того, чтобы пробежать босиком по мокрой траве? Она думала о Лермонтове (К. Паустовский).

В выводах по второй главе отмечается многоплановость семантики риторических высказываний: отрицание как ядерное значение и актуализованные модальные, эмоциональные, оценочные значения.  Риторические высказывания с семантикой отрицания различаются: сферой его действия – общеотрицательные/частноотрицательные риторические высказывания; степенью интенсивности – категорическое/некатегорическое; наличием частных модальных, эмоциональных, оценочных значений.

Риторические высказывания с семантикой усиленного утверждения формируются посредством разнообразных,  приспособленных для этой функции служебных слов, образующих двучленные и многочленные аналитические сочетания с единой коммуникативно-прагматической функцией. В семантике утвердительных риторических высказываний отмечаются и дополнительные оттенки значения, связанные с эмоционально-оценочными интенциями говорящего.

Риторические высказывания разных моделей в субъективном размышлении (рассуждении) имеют насыщенный, яркий и выразительный спектр разнообразных эмоциональных и оценочных значений, которые взаимосвязаны и нерасторжимы.

В третьей главе рассматриваются функции риторического высказывания в разных сферах употребления.

Риторическое высказывание является той специфической синтаксической единицей, которая предназначена для выражения в речи, тексте субъективного плана содержания.

Функции риторических высказываний в художественном тексте столь же многообразны, сколь многообразны их структурно-семантические модели. Являясь единицами экспрессивной, эмоционально окрашенной речи, обладая афористичностью, они служат одним из мощнейших средств выразительности. Выполняя коммуникативную функцию как обязательную для любого высказывания, в художественном тексте они реализуют и эмотивную, и апеллятивную, и прагматическую функции.

Н.С. Поспелов настаивал на том, что любое высказывание в тексте должно иметь «синтаксическую определённость», выявление которой возможно в рамках «обозримой синтаксической группы предложений» [Поспелов: 2010, 101].

Риторическими высказываниями насыщены те фрагменты текста, в которых проявляется субъективно-авторское начало: его эмоциональное состояние, эмоциональное восприятие, эмоциональная оценка, идейно-нравственная позиция, нравственные приговоры и др. проявления образа автора.

Риторические блоки в художественном тексте представляют собой группы риторических высказываний, когда следующее логически вытекает из предыдущего. Блоки являются выразительной приметой индивидуального стиля, тем средством, с помощью которого в произведении отражается идейно-эстетическая концепция автора: А где же любовь-то? Любовь бескорыстная, самоотверженная, не ждущая награды? Та, про которую сказано – «сильна, как смерть»? Понимаешь, такая любовь, для которой совершить любой подвиг, отдать жизнь, пойти на мучение – вовсе не труд, а одна радость (А. Куприн).

Эта функция риторических высказываний особенно характерна при обращении автора к концептуально значимым понятиям для русского человека: родина, Россия, русский патриотизм, русский характер, русская удаль, русский простор и др.  Риторические высказывания с такой функцией характерны для идиостиля Н.В. Гоголя. Ими насыщены лирические отступления его поэмы «Мёртвые души»:  Русь! чего же ты хочешь от меня? какая непостижимая связь таится между нами? Что глядишь ты так, и зачем всё, что ни есть в тебе, обратило на меня полные ожидания очи?..; Что пророчит сей необъятный простор? Здесь ли, в тебе не родиться беспредельной мысли, когда ты сама без конца? Здесь ли не быть богатырю, когда есть место, где развернуться и пройтись ему?

Риторические высказывания в диалогической речи представляют непосредственную реакцию, отклик, оценку, возражение и пр. Посредством риторических высказываний передаются и мысли, и чувства говорящего, и владеющее им в момент речи настроение, состояние, степень уверенности в том, что он говорит, – одним словом, сложный эмоционально-психологический внутренний мир. Эмоционально-психическое состояние говорящего, вызванное разными «раздражителями», - первооснова, первопричина эмоционально окрашенной речи. И это своё состояние для него очень важно донести до адресата, чтобы быть адекватно понятым, чтобы иметь соответствующую реакцию в виде понимания, отклика, сочувствия, солидарности, чтобы не наткнуться на глухую стену.

Отмечая особенности литературной разговорной речи, Н.Ю. Шведова писала, что «…в типических и повторяющихся речевых ситуациях, особенно в диалоге, речь часто протекает в формах устоявшихся речевых стандартов» [Шведова: 2005, 35].

Отбор риторического высказывания той или иной модели в диалогическом общении осуществляется с учётом экстралингвистических факторов: 1) взаимоотношения коммуникантов – участников диалога; 2) их интеллектуально-образовательный уровень; 3) социальное положение; 4) эмоционально-психический склад; 5) условия речевой ситуации; 6) речевое намерение.

Как форма общения, диалог характерен для разговорно-обиходного, художественного, публицистического стилей речи. В каждом из стилей он обладает рядом специфических черт.

Так, в разговорно-обиходном стиле он отличается спонтанностью, динамичностью, неподготовленностью, эмоциональностью: «Автоматизированный характер устно-разговорной речи предполагает насыщенность её разного рода штампами и клише, повторяющимися по мере повторения типичных ситуаций» [Лаптева: 1976, 66].

В стиле художественной речи диалог является результатом обработки, осмысления художником слова, «пропущен» через его чувства и сознание, но в нём сохраняются все присущие естественной речи черты.

В публицистическом стиле, ориентированном не только на читающую, но и на слушающую аудиторию, диалог обладает такими чертами, как обдуманность, взвешенность, регламентированность. Разные формы диалога и их предназначение представлены в текстах художественной литературы.

В главе подробно описаны различные конкретные функции риторических высказываний в диалоге: согласие-несогласие, опровержение, наставление, обличение, утешение, убеждение и др.

Риторические высказывания в монологической речи реализуют другое назначение, не имеющее в виду несогласие, возражение, возмущение, протест, насмешку и пр. В них отражена работа мысли, анализ ситуации говорящим, поиск ответа на насущные вопросы, выдвигаемые самой жизнью, варианты их решения: Ромашов дошёл до кровати и повалился на неё. «Что же мне остаётся делать в таком случае? – сурово, почти злобно спросил он самого себя. – Да, что мне делать? Уйти со службы? Но что ты знаешь? Что умеешь делать? Сначала пансион, потом кадетский корпус, военное училище, замкнутая офицерская жизнь…Знал ли ты борьбу? Нужду? Нет, ты жил на всём готовом, думая, как институтка, что французские булки растут на деревьях…(А. Куприн). Говорящий выступает оппонентом самому себе, хотя в ситуации реального диалога он, возможно, отрицательно воспринял бы то, что сам говорит о себе: «Монолог» есть не что иное, как перенесённый во «внутреннюю речь» диалог между я – говорящим и я – слушающим. Иногда говорит только я- говорящий, но я- слушающий тем не менее обязательно присутствует; его присутствие необходимо и достаточно, чтобы высказывание я- говорящего приобрело значение. Иногда я - слушающий вмешивается, выдвигая возражение, задавая вопрос, высказывая сомнения или оскорбляя» [Бенвенист: 1974, 317].

Интериоризованные риторические высказывания в тексте – порождение автора-создателя, вкладывающего их в уста своих персонажей. Эти риторические высказывания становятся достоянием воспринимающего текст: «Всякий акт высказывания является, эксплицитно или имплицитно, обращением к кому-либо, он постулирует наличие собеседника» [Бенвенист: 1974, 313].

Риторические высказывания во внутренней речи могут иметь когнитивный характер, отражая размышления о событиях, фактах, последствия которых неподвластны воле человека: Как быть? Как жить? Что делать? Быть или не быть? Кто виноват? Что будет дальше? – эти вопросы из разряда вечных, связанных с назначением человека на Земле, смыслом жизни, сущностью человеческих взаимоотношений; предположения, догадки, самоосуждение, самооправдание, намерения и пр. далее рассмотрены в работе. Напр.:  Зачем он это сделал? Он не любит Христину. Зачем он её мучает? Зачем обманывает себя? Ведь знает, что не любит её. Зачем же притворяться? Зачем по правде не скажет ей и себе? Или забывает? Разве забывает? Разве такое можно забыть? (В. Вересаев).

Разнообразие функций риторических высказываний в художественном тексте, частотность отдельных моделей проанализированы в работе на материале прозы А.С. Пушкина.

  Основную функцию риторических высказываний в поэтическом тексте можно определить как функцию эстетического воздействия, рассчитанного на эстетическую реакцию.

Автор поэтического текста не имеет возможности давать развёрнутое обоснование того, что он чувствует и что хочет донести до читателя. Риторические высказывания в поэтическом тексте – это  те его составляющие, в которых содержится материализация и концентрация мыслей, чувств, надежд, сомнений автора.

  Полагаем, что можно говорить о феномене риторической концептуализации мира в поэтическом тексте посредством риторических высказываний. В риторическую вопросительную форму заключено поэтическое видение мира, важнейшие для человека вопросы: о назначении человека на Земле; о смысле жизни; понятия о свободе, чести, справедливости, счастье, любви, преданности; назидания, возмущения, протест, порицание, упреки; оценки, самооправдания и оправдания других.

  Поэтический текст может представлять собой упорядоченную, иерархическую связь только риторических высказываний:

На чьём плече, как голубь, спит луна

и чья ладонь под облаком румяным?

  Кем ставится стеклянная стена

перед волной, на берегу песчаном?

Гул наших струн, и жизни каждый вздох,

  И бред земли – кто, кроме смертных слышит? (В. Набоков).

Специального анализа заслуживают «излюбленные» риторические поэтические формы: неужели, разве, не…ли, что, ли и др.

Функции риторических высказываний в судебной речи – это прежде всего аргументирование, убеждение: виновность – в обвинительной, оправдание, невиновность – в защитительной. Аргументация является «специфическим качеством судебного красноречия. Она строится на основе отвлечённых и конкретных вопросов и применяется для подтверждения правовых норм» [Грановская: 2004, 149].

Риторические высказывания в судебной речи призваны осуществлять воздействие. Они являются теми «двигателями», «стимуляторами», «пружинами», благодаря которым развёртывается логика аргументации. Замечательное подтверждение сказанному даёт художественная литература. В связи с эти можно вспомнить речь защитника Дмитрия Карамазова в романе Ф.М. Достоевского «Братья Карамазовы».

Посредством риторических высказываний осуществляется не только воздействие – они призваны ещё и убедить слушающих, сформировать их собственное мнение, не противоречащее установке обвинителя или защитника.

Известный русский адвокат С.А.Андреевский сравнивал «идеального защитника» с «говорящим писателем», который способен «исследовать глубочайшие вопросы жизни». Свое восприятие рассказов Чехова «Злоумышленник» и «Беда» он выражает риторическим высказыванием: Чехов не юрист. Но кто же, - даже самый лучший из нас < …>, когда бы то ни было произнес в суде что-нибудь, до такой степени, яркое и простое, до такой степени обезоруживающее всякую возможность преследования этих двух преступников (Григорьева и Авдеева), как то, что написал Чехов в этих двух коротеньких рассказах?! [Андреевский: 1909, 8].

Таким образом, риторические высказывания в судебной речи – важнейшая составляющая в развёртывании аргументации, необходимый риторический компонент, реализующий функции воздействия и убеждения.

Риторические высказывания в современной публичной речи не имеют тех специфических черт, которые были присущи им изначально, когда они служили  средствами передачи возвышенных чувств, благородных порывов, страстности, патетики. Из многих функций риторических высказываний (эмотивной, оценочной, воздействующей, аргументирующей, апеллятивной и др.) в современной прессе, например,  риторическими высказываниями реализуются функции разоблачения, уличения.

Эти риторические высказывания имеют ярко выраженный эмоциональный характер: негодование, презрение, издёвка, сарказм и под. Негативный эмоциональный настрой авторы публичных выступлений посредством риторических высказываний обрушивают на своих противников, апеллируя к сознанию и чувствам адресата, желая повлиять в нужном направлении на формирующиеся у них  мнения и оценки. Риторические высказывания являются средством выражения намёков, подозрений, разоблачений. 

Распространены в современной прессе партикулярные риторические высказывания с неужели и разве: «Опасные наклонности не могли не проявляться и прежде.  Неужели никто ничего не замечал? Или люди с этими качествами как раз и находят себя в милиции? (Л. Млечин); «Разве приходящих в правоохранительные органы молодых людей учат защищать и охранять граждан? Разве, отправляя патрулировать город, им говорят: помогайте людям, оберегайте их от неприятностей? Учат их совсем другому: хватать и разгонять, сажать и наказывать» ( Л. Млечин). Их семантика в наиболее общем виде - это выражение несоответствия позиции автора иной версии или трактовке события.

Риторические высказывания в современных СМИ имеют семантику выражения эмоционального состояния недовольства, раздражения, усталости воспринимающих телепередачи о преступлениях, мошенничестве, взяточничестве, грабежах, насилии: Куда от этого можно убежать? В каких сказках скрыться? У нас только одна такая передача есть – «Спокойной ночи, малыши!». Но для России с населением в 145 миллионов этого маловато!  (Д. Дондурей).

Таким образом, риторические высказывания разных структурно-семантических моделей, объединяя рациональное и эмоциональное, объективное и субъективное, являются в современной публичной речи эффективным средством воздействия на адресата, формирования у него соответствующих оценок и мнений. Несомненна их полифункциональность, хотя для современных публичных выступлений более всего характерны функция разоблачения  и неразрывно связанная с ней  эмоционально-оценочная.

  Риторические высказывания разных моделей активно используются в разных жанрах религиозно-проповеднического (церковно-религиозного) стиля: поучений, молитв, притчей, исповедей, проповедей. Наряду с другими языковыми средствами они подчинены основной его цели – убеждения. Гомилетические речи отличает торжественность, возвышенность, патетичность. Это достигается употреблением лексических средств высокого стиля, использованием тропов и фигур речи. В то же время эта речь должна быть ясной и доходчивой.

Риторические высказывания в речи церковнослужителей (поучениях, молитвах, проповедях и др.) реализуют в качестве основных религиозно-просветительскую, поучительно-назидательную,  эмоционально-воздействующую функции.

Наиболее частое употребление риторических высказываний отмечается в поучениях и проповедях.

Религиозно-просветительская функция  риторических высказываний проявляется при их употреблении для утверждения Божественного начала всего сущего. Коммуникативная цель религиозно-проповеднических текстов – просвещение, убеждение, а через убеждение – приобщение к Вере, к учению Христа: Можешь ли ты исследованием найти Бога? Можешь ли совершенно постигнуть Вседержителя? Он превыше небес, - что можешь сделать? глубже преисподней, - что можешь узнать? Длиннее земли мера Его и шире моря (Ветхий Завет. Книга Иова).

В жанре поучений риторические высказывания реализуют поучительно-назидательную функцию.

Поучение только тогда имеет перлокутивный эффект, когда оно убедительно, аргументированно, красноречиво. Поучая, нужно уметь убедить в искренности и правдивости; убеждая, -  привести логические или психологические доводы (аргументы). Риторические высказывания в  поучениях функционируют как логические или психологические аргументирующие единицы, реализуя функцию убеждения как одного из способов воздействия.  Использование аргумента «потребно тогда, когда предмет убеждения сформулирован ясно и эксплицитно. В этом случае, даже если аргументы не обладают стопроцентной доказательной силой, они могут склонить слушателя к тому, в чём мы его убеждаем» [Хазагеров: 2009, 68].

Риторические высказывания используются в функции утешения человека, терпящего земные страдания, неудачи, бедствия, истолковывая их как испытания, ниспосланные Всевышним.

Противопоставление суетного земного и праведного Божественного, низменного и возвышенного, выраженное риторическими высказываниями,  находит отражение в художественной литературе. В романе Ф.М. Достоевского «Братья Карамазовы» риторические высказывания используются в беседах и поучениях старца Зосимы.

Духовная культура общества формируется во многом благодаря религиозно-просветительской деятельности церкви. Религиозное воспитание призвано утверждать Божьи заповеди, по которым должно жить общество, если оно претендует на звание высоконравственного. 

В наше время церковь играет всё более заметную роль. Церковнослужители всё чаще появляются перед массовым адресатом, поучая, наставляя, убеждая, проповедуя слово Божие. Высокая духовность социума  и отдельного его представителя – вот конечная цель обращений представителей религиозного культа к аудитории. 

Более массовой становится аудитория, которую привлекают проповеди, отклики на все значительные события в стране и в мире Патриарха Московского и всея Руси Кирилла. Его Слово - образец совершенной речи, торжественной, яркой, эмоциональной. Используемые в Слове Пастыря риторические высказывания приобретают статус единиц, способствующих атмосфере особой доверительности.

Патриарх ставит перед аудиторией важнейшие, судьбоносные вопросы для любой ценностной картины мира: «В чём смысл жизни? Почему мы должны поступать честно, даже если это идёт вразрез с нашими эгоистическими интересами? Почему мы должны ставить наши обязательства по отношению к другим выше наших желаний? Условная вопросительная форма риторических высказываний  способствует установлению контакта священнослужителя и массовой аудитории, воспринимающей его речь. Экспрессивная вопросительно-риторическая форма обращения – это эффективный способ воздействия на духовный мир, это средство активизации мыслительной деятельности, побуждения к оценке каждым адресатом его мировосприятия.

Итак, риторические высказывания, обладающие не только отрицательной и утвердительной семантикой, но и эмоционально-оценочной, реализуют многообразные функции в разных стилях и жанрах речи.

  В Заключении подведены итоги исследования.

Содержание исследования даёт основание утверждать, что риторическое высказывание является особым фрагментом синтаксической системы современного русского языка, исторически сложившимся на базе основных категорий  - предложения и словосочетания. Главные признаки предложения – предикативность и интонация сообщения - реализуются парадигмой специальных риторических моделей, строевыми элементами которых являются риторические форманты.

Базовые синтаксические категории получают своеобразное – полное или частичное – формальное выражение в риторических высказываниях.

Специфика формы риторического высказывания заключается в неполноте временной парадигмы определённых моделей, а также в тенденции обобщённости времени, связанной с элементами фразеологизации структуры и с афористичностью семантики.

Модальность риторического высказывания также опирается на базовые формальные средства – формы наклонения и инфинитив – то есть выражается «непосредственно, наглядно, морфологически», по В.В. Виноградову. Однако чёткое, идеальное, непротиворечивое противопоставление объективных модальных значений реальности – ирреальности не характерно для риторического высказывания. Эти категориальные значения испытывают сильнейшее давление так называемой «внутрисинтаксической модальности» (модальности предиката), которая заключает не только типовые модальные значения возможности, желательности, долженствования и их отрицательные корреляты, но и множество частных модальных значений и оттенков (нецелесообразности, сомнения, неуместности, неодобрения и т.д.), а главное – необозримую палитру «совмещённых» значений модально-эмоционального и модально-оценочного характера.

Модально-временной аспект риторического высказывания, при всём его своеобразии, репрезентирует данное синтаксическое образование как предикативную единицу.

Форма, семантика, функции риторического высказывания обязаны своей оригинальностью, неповторимостью системе риторических формантов – прономинальных, партикулярных – и интонации, конечно, тоже риторической.

Важнейшим качеством риторических высказываний является субъективность – непосредственное, неименное выражение отношения лица говорящего ко всему сущему: к адресату, к себе самому, к окружающему миру, к своей и к чужой речи.

Субъективность, эмоциональность, оценочность, выраженные в яркой экспрессивной форме, характеризуют риторическое высказывание как жемчужину русского языка, как драгоценное национальное достояние.

Основные положения работы отражены в следующих публикациях:

Статьи в периодических изданиях, рекомендованных ВАК  РФ

  1. О структурно-семантической парадигме риторического высказывания // Вестник Московского государственного областного университета. Серия «Русская филология». – М., 2006. - № 3. – С. 211–213.
  2. Риторическое высказывание в поэтическом тексте: формы, семантика, функции // Вестник Московского государственного областного университета. Серия «Русская филология». – М., 2007. - № 1. – С. 45 – 47.
  3. Функционально-семантический аспект некоторых типов риторических высказываний // Вестник Московского государственного областного университета. Серия «Русская филология». – М., 2008. - № 4. – С. 37– 42.
  4. Прагматика риторического высказывания в судебной речи // Вестник Московского государственного областного университета. Серия «Русская филология». – М., 2009. - №1. – С. 32–35.
  5. Специфика структуры и семантики риторических высказываний с компонентами какой, каков // Вестник Московского государственного областного университета. Серия «Русская филология». – М., 2009. - №1. – С. 36–40.
  6. Частицы как репрезентаторы модально-эмоциональных значений риторического высказывания // Вестник Московского государственного областного университета. Серия «Русская филология». – М., 2009. - №2. – С. 37–41.
  7. Пунктуация как средство выражения смысла риторического высказывания // Известия высших учебных заведений. Проблемы полиграфии и издательского дела. – М., 2009. - №1. – С. 86 – 91.
  8. Риторическое высказывание: форма и семантика // Филологические науки. – М., 2010. - № 2. – С. 13 – 21.
  9. Риторическое высказывание в современной публичной речи // Политическая лингвистика. Научный журнал Уральского государственного педагогического университета. – Екатеринбург, 2010. – Вып. 4 (34). – С. 98 – 101.
  10. Риторические высказывания с семантикой утверждения // Русский язык в школе. – М., 2011. - № 4. – С. 59 – 64.

Статьи в сборниках научных трудов

  1. Риторический вопрос: экспрессия местоименных слов // Русское предложение: компоненты с модальной, оценочной, экспрессивно-эмоциональной семантикой. Монография / Под ред. П.А. Леканта. – М: МГОУ, 2006. – С. 138 – 40.
  2. О некоторых средствах выражения модальных и эмоциональных значений вопросительно-риторического предложения // Русское слово и высказывание: рациональное и эмоциональное: межвуз. сб. науч. тр. – М.: МГОУ, 2006. – С. 132 – 135.
  3. Афористичность риторического вопроса  // Русское слово, высказывание, текст: рациональное, эмоциональное, экспрессивное: межвуз. сб. науч. тр., посвящённый 75-летию профессора П.А. Леканта. – М.: МГОУ, 2007. – С. 101 – 103.
  4. О структурно-семантической парадигме риторических вопросов с местоимением что // Русское слово и высказывание: рациональное, экспрессивное и эмоциональное: межвуз. сб. науч. тр. – М.: МГОУ, 2007. – С. 15 – 18.
  5. Адресованность в риторическом высказывании // Рациональное и эмоциональное в языке и в речи: грамматические категории и лексические единицы: Межвузовский сборник научных трудов. – М.: МГОУ, 2008. – С. 27 – 30.
  6. Её ли не любить?//  Русский язык в системе славянских языков: история и современность. Сборник научных трудов. Выпуск II – М: МГОУ, 2008. – С. 69 – 71.
  7. Риторическое высказывание // Наследие академика Ф.И. Буслаева: история и современность. – Пенза, 2008. – С. 272 – 275.
  8. Инфинитивные риторические высказывания // Русский язык в системе славянских языков: история и современность. Сборник научных трудов. Выпуск III – М: МГОУ, 2009. – С. 141–145.
  9. Модально-эмоциональные значения риторических высказываний с местоименными компонентами  // Рациональное и эмоциональное в художественном тексте: Межвузовский сборник научных трудов. – М.: МГОУ, 2009. – С. 86 – 90.
  10. Релевантные признаки риторического высказывания // Русский язык: исторические судьбы и современность: IV Международный конгресс исследователей русского языка (Москва, МГУ имени М.В. Ломоносова, филологический факультет, 20 – 23 марта 2010 г. ): Труды и материалы / Составители М.Л. Ремнёва, А.А. Поликарпов. – М., Изд-во Моск. Ун-та. – С. 121.
  11. Синтаксические средства эмоциональности в русском языке // Европа и современная Россия. Интегративная функция педагогической науки в едином образовательном пространстве: Материалы VII Международной научной конференции, 18 – 19 августа 2010 г., Париж. – М.: МАНПО, 2010. – С. 166 – 170.
  12. Риторические высказывания с семантикой отрицания // Семантика и функционирование языковых единиц в разных типах речи: Сборник статей по материалам международной научной конференции, посвящённой 1000-летию г. Ярославля. В 2 ч. – ч. 1. – Ярославль: Изд-во ЯГПУ, 2011. – С. 34 – 41.
  13. Риторические высказывания с семантикой утверждения: структурно-семантический аспект // Рациональное и эмоциональное  в языке и речи: модальность, эмоциональность, образность: Международный сборник научных трудов. – М.: МГОУ – МАНПО, 2011. – С. 9 – 15.
  14. Риторическое высказывание в диалогической речи // Языковые категории и единицы: синтагматический аспект: Материалы IX Международной конференции. – Владимир: Изд-во ВГГУ, 2011. – С. 178 – 183.



© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.