WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


 

Санкт-Петербургский государственный университет

На правах рукописи

БЕРЕЖНАЯ

Марина Александровна

ПРОБЛЕМАТИКА СОЦИАЛЬНОЙ СФЕРЫ

В ТЕЛЕВИЗИОННОЙ ЖУРНАЛИСТИКЕ:

АКТУАЛИЗАЦИЯ ПОЗИТИВНОГО ДИСКУРСА

Специальность 10.01.10 журналистика

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени

доктора филологических наук

  Санкт-Петербург

2009

Работа выполнена на кафедре радио и телевидения факультета журналистики Санкт-Петербургского государственного университета

Научный консультант: доктор философских наук, профессор

  Виктор Александрович Сидоров

Официальные оппоненты: доктор филологических наук, профессор

Борис Яковлевич Мисонжников;

доктор политических наук, профессор

Сергей Григорьевич Корконосенко;

доктор филологических наук, профессор

Александр Петрович Короченский

Ведущая организация:  Московский государственный университет

им. М. В. Ломоносова

Защита состоится  «_____»__________________ 2009 г. в «____» часов

на заседании совета Д  212.232.17 по защите докторских и кандидатских диссертаций при Санкт-Петербургском государственном университете по адресу: 199004, Санкт-Петербург, В.О., 1я линия, д. 26, факультет журналистики СПбГУ, ауд. 303.

С диссертацией можно ознакомиться в Научной библиотеке им. М.Горького Санкт-Петербургского государственного университета.

Автореферат разослан  «____» _______________ 2009 г.

Ученый секретарь диссертационного совета

кандидат филологических наук, доцент Л. Г.Фещенко

Общая характеристика работы

Слово «социальный» стало одним из ключевых элементов современного  публичного дискурса. Заявив социальные приоритеты,  выраженные в кон­кретных действиях, руководство страны сделало их постоянной составляю­щей «повестки дня» в СМИ,  и социальная проблематика  оказалась на пере­довых политических позициях.  Демография, здравоохранение, жилье, про­блемы  социально уязвимых  групп  актуальные проблемы социальной сферы  составляют сегодня значительную часть телевизионного контента, заполняют как  его новостную и аналитическую, так и развлекательную части, формируя при этом довольно пестрый и противоречивый информа­ционный фон, соединяя пиар социальной политики,  журналистские рассле­дования, скандалы и светские разговоры, мозаику новостей, рекламу.



Функциональная специфика подобной тематики предполагает  включен­ность в конкретное социальное бытование людей,  в их деятельность, которая осуществляется параллельно информационному потоку и не без его влияния. Однако значение  качества освещения социальной проблематики  до сих пор в полной мере не осознается  в профессиональной среде.

Изменения, произошедшие в обществе за последние 20 лет, внесли сущест­венные перемены в социальную сферу жизни, связанную с ежеднев­ным укладом жизни людей, а потому более консервативную и склонную к сохранению привычного порядка. Относительную социальную стабильность и существование наряду с государственным контролем за жизнью граждан от­лаженной структуры социальной поддержки сменила  более вариативная система, которая предполагает социальную активность человека и меньшую ответственность государства за  судьбу отдельного гражданина. Свидетель­ство тому – появление и широкое распространение альтернативных систем  в медицине, образовании, страховании, социальной помощи  людям в экстре­мальных ситуациях, развитие социальных сетей и т. д.

Резонно ожидать, что современное телевидение, имеющее гигантский ох­ват аудитории, способно предоставить зрителям достаточно информации, ко­торая поможет сориентироваться в новой реальности. Трактовка в телевизи­онном эфире проблем социальной сферы, ранее не слишком популярных в СМИ и маргинальных в публичном дискурсе,  может оказывать серьезное воздействие на отношение общества к этим проблемам. Однако существенно, каким образом телевидение формирует это отношение, какие методы воздей­ствия использует и насколько телевизионная трактовка соответствует реаль­ности. Телевидение является мощным проводником  идей и персон,  спо­собно в короткий срок интегрировать массовую аудиторию, создать в общно­сти определенное настроение, способствовать формированию общественного мнения, организовывать людей для совершения ими социаль­ных действий. Выразительные средства ТВ способствуют глубокому эмо­циональному восприятию информации, позволяют делать смысл сообщения доступным,  в том числе для  аудитории, не обладающей специальными зна­ниями в той или иной области и не имеющей интереса к теме сообщения. Эти качества телевизионной информации позволяют рассматривать ее как мощ­ный медийный ресурс социальной сферы и в то же время заключают в себе опасность манипулирования сознанием и конструирования «иной» реально­сти.

Возрождение патернализма в социальной сфере, обозначенное в ориенти­рах социальной политики 2000-х, было связано  с удручающим состоянием социальной сферы, большим количеством накопившихся проблем, с явной необходимостью инвестиций в человеческий капитал страны. К этому мо­менту в обществе был, с одной стороны, накоплен значительный опыт выжи­вания в отсутствие  стабильной государственной поддержки, а с другой – оказалось востребованным взаимодействие конструктивных сил общества и власти.

Немалую роль в активизации позитивного общественного потенциала сыграла  так называемая «социальная журналистика», которая проявила себя не только как тематическое направление, но и  как особая профессиональная идеология, возникшая на стыке журналистики и социальной работы. Сло­жившаяся в результате конкретной практической работы, социальная журна­листика начала заявлять о необходимости участия журналистов в решении проблем, о поиске деятельностного позитива в социальной действительности,  о неконструктивности сугубо  пессимистической позиции, оказавшись тем самым на острие проблем самосохранения общества.

Новые позитивные ракурсы социальной тематики, обусловленные, с од­ной стороны, политической составляющей телевизионного контента, а с дру­гой ожиданиями аудитории и  конструктивным направлением в профес­сиональной  практике СМИ,  делает актуальным исследование функциони­рования телевизионной журналистики в аспекте освещения проблем соци­альной сферы.

Степень изученности темы обусловлена ее междисциплинарным характе­ром. Социальная сфера как самостоятельный объект исследования присут­ствует  в трудах философов, социологов, политологов и  имеет разные, в том числе противоречивые трактовки  в рамках  указанных научных дисциплин1.

Традиционное понимание социальной сферы как совокупности опреде­ленных отраслей (Н. А. Волгин, В. М. Рутгайзер и др.)  или как сферы отно­шений (В.С. Барулин, Т. И. Заславская, В. Л. Кураков и др.) не проясняет

ее функциональной значимости как сферы воспроизводства действительной жизни (Г. И. Осадчая, С. А. Шавель и др.),  способствует фрагментарному  отражению объекта  в  СМИ и демонстрации  вторичности социальной про­блематики по сравнению с политическими или экономическими темами.

Актуальные проблемы,  современное состояние социальной сферы, прак­тические аспекты ее функционирования регулярно отслеживают социологи,  экономисты, демографы, психологи, специалисты по социальной работе2. Тем не менее, результаты  исследований  выборочно попадают в телевизион­ный дискурс, который не позволяет аудитории  сформировать полное пред­ставление о социальной реальности.

Большое количество исследований посвящено процессам распространения социальной информации, в том числе массовой, и социальному функциони­рованию журналистики3. Специфика телевидения,  выразительные возможно­сти его языка, творческие формы подачи информации и противоречивое воз­действие на аудиторию в течение десятилетий находят отражение в исследо­ваниях искусствоведов, психологов, социологов, теоретиков и практиков журналистики4

Специфика социальной проблематики как предмета отражения в журнали­стике привлекает внимание исследователей лишь последние годы, она изуча­ется как в тематическом, так и в коммуникативном, функциональном ас­пекте. Теория и практика социальной журналистики ставила  поначалу за­дачи тематической специализации журналистов5, однако в последствии  дан­ное направление стало соотноситься с гражданской журналистикой и рас­сматриваться в единстве с соответствующими творческими формами, ком­муникативными и профессиональными технологиями6.

Несмотря на то, что социальные темы в печатных СМИ стали привлекать внимание исследователей, анализ телевизионного контента в аспекте отра­жения социальной проблематики, носит эпизодический и локально тематиче­ский характер7.

Методологической основой диссертации  стал структурно-функциональ­ный метод исследования, применялся  системный анализ с учетом принципов историзма, социального детерминизма. В процессе исследования были ис­пользованы метод наблюдения, в том числе и включенного наблюдения, ана­лиз телевизионного контента (текстов и видеоряда) и контент-анализ отдельных программ и цик­лов, сопоставительный анализ публикаций СМИ на социальные темы.

  Теоретической и методологической базой  диссертации стали концепту­альные работы по социологии социальной сферы и социальных проблем

О. И. Иванова,  Г. И. Осадчей, В. Н Ковалева, С. А. Шавеля, Ф. И. Шаркова, исследования, посвященные социальному функционирова­нию журналистики И. М. Дзялошинского, Я. Н. Засурского, Р. Г. Иванян, С. Г. Корконосенко,

В. Ю. Малугиной, Г. С. Мельник, В. А. Сидорова, Е. П. Прохорова,

Л. Г. Свитич, И. Д. Фомичевой, Т. И. Фроло­вой и др., исследова­ния природы и специфики восприятия телевизионной информации  Т. З. Адамьянц,

Н. Н. Богомоловой, Ж. Бодрийяра, П. Бурдье,  И. Климова, Г. В. Кузнецова,

Н. Лумана, С. А. Муратова, Н. К. Позднякова, В.С.Саппака, А. А. Юровского,

и др., а также работы, отражающие результаты эмпирических ис­следований телевизионного контента и методики их проведения, среди них публикации Э. Альберта, Ч. Л. Боска, В. И. Коробицына, Л. Н. Федотовой, Р. Хеншеля,

С. Хилгартнера, двухтомный труд «Российское телевидение: между спросом и предложением» под редакцией А. Г. Качкаевой и И. В. Кирия.

Эмпирической базой исследования являются телевизионные программы и циклы, выходившие в эфире российских телеканалов последние 15 лет. Выводы исследования основаны на анализе новостных выпусков «Вести» (РТР «Россия»), «Сегодня» (НТВ), «Сейчас» (Петербург- Пятый канал), сюжетов про­граммы «Намедни» (НТВ), «Время людей» (Первый канал), «Программа Мак­симум» (НТВ), «Телекурьер», (Петербург-Пятый канал),  циклов «СОС» (ГТРК «Петербург»), «Один день. Новая версия» (НТВ), «Профессия репортер» (НТВ), «Специальный корреспондент» (РТР), «Гражданское общество» (РТРРоссия), «Энергичные люди» (Петербург-Пятый канал), «Детский вопрос» (РоссияСПб), «Время жить» (телевизионный марафон, прохо­дивший  в 27 городах России) и др. Методом сплошной выборки было исследовано 117 сюжетов программы «ВестиСанкт-Петербург» («РоссияСПб»)  с 1.07. 2003 по 05.10 2003 и 85 сюжетов программ «Сейчас» и «с Главное Игорем Фесуненко» с 30.11 2004 по 1.04.2005 (ПетербургПятый канал). Отслеживалась тематика публикаций  новостных программ Пер­вого канала  в периоды  с 1.01.2005 по 30.06 2005 и с 1.01.2008 по 30.06.2008.

Объектом исследования является  телевизионный контент,  посвященный проблематике социальной сферы.

Предмет исследования составляют методы, формы, технологии формиро­вания позитивного дискурса проблематики социальной сферы в телевизионной журналистике.

Цель исследования  – на основе обобщения опыта телевизионной журна­листики и анализа текущего телевизионного вещания выявить факторы ос­вещения социальной проблематики на телеэкране и  характерные особенно­сти творческой подачи проблем социальной сферы в русле  ее функциональ­ного значения.

Задачи:

  • Проанализировать социальную сферу как специфический объект отраже­ния в журналистике.
  • Выявить актуальные проблемы и направления публичного дискурса со­циальной сферы.
  • Определить возможности телевидения как медийного ресурса социаль­ной сферы.
  • Проследить традиции отражения социальной сферы на советском-рос­сийском телеэкране и их воплощение в практике современного телеви­зионного вещания и функционировании социальной журналистики.
  • Выявить актуальные формы  и тенденции отражения социальной проблематики, профессиональные технологии работы с социальной информацией, факторы, влияющие на ее презентацию в телевизионном дискурсе.

Положения, выдвигаемые на защиту:

  1. Социальная проблематика – специфический  тематический сегмент в СМИ, сопряженный с процессами самосохранения общества. Отраже­ние проблем социальной сферы требует особых подходов, чуждых ма­нипуляциям и основанных на конструктивном взаимодействии общест­венных сил.
  2. Социальная журналистика является медийным ресурсом социальной сферы: как профессиональная идеология  она имеет глубокие традиции  на телевидении, и в разные периоды общественно-политической жизни демонстрировала сущностные приоритеты в отражении социальной проблематики.
  3. Актуальные тенденции социальной политики  способствуют не только  увеличению присутствия социальной проблематики в телевизионном контенте, но и определяют трактовку проблем и характер подачи ин­формации, оказывая существенное влияние на функционирование журналистики.
  4. Специфика  телевизионной информации и особенности ее восприятия ау­диторией требуют  соответствующих «образных» методов анализа социального контента, характеристик, способных зафиксировать каче­ство присутствия социальной проблематики в телеэфире и соотнесен­ных со спецификой социальной сферы.
  5. Телевидение демонстрирует преимущественно формальный, формат­ный  подход к социальной проблематике, ограничивая собственный со­циальный потенциал.
  6. Предложенная  в диссертации методика качественного анализа телевизи­онного контента позволяет не только производить оператив­ный мониторинг социальных публикаций, но и корректировать их со­отнесенность с реальной социальной ситуацией.

Научная новизна исследования: В работе  впервые дана оценка телевидения как медийного ресурса  социальной сферы, обоснована необходимость функ­ционального подхода в отражении проблем социальной сферы,  представлен анализ традиций и современной практики тележурналистики  с позиций по­требностей социальной сферы как сферы воспроизводства действительной жизни людей. Подход к анализу телевизионных материалов осуществляется с учетом  функционального вектора  социальной сферы с использованием принципиально новых характеристик  социальной информации и измерений телевизионного контента.

Научно-практическое значение исследования. Функциональный подход к освещению социальной проблематики обосновывает теоретический статус  социальной журналистики как профессиональной идеологии. Комплексный анализ материалов социальной проблематики выявляет пути манипулирова­ния  функциональным значением социальной сферы, предложенная  ориги­нальная методика исследования социальной информации демонстрирует ак­туальные процессы в трактовке проблем социальной сферы и представляет собой доступный инструмент измерения телевизионного контента.

Апробация работы.

Основные выводы и положения исследования докладывались на Всерос­сийских научно-практических конференциях: «СМИ и реалии нового века» (Москва, февраль 2002 г.), «СМИ в многополярном мире» (Москва, февраль 2005 г.), «Средства массовой информации в современном мире» (СПб., апрель 2004 2006 гг.), «СМИ в условиях глобальной трансформации социальной среды» (Москва, февраль 2008 г.) и др.

Материалы диссертации использовались в процессе разработки и реали­зации магистерской программы «Бытовая и семейная проблематика в СМИ», преподавания  курсов «Социальная тележурналистика», «СМИ в контексте социальных проблем», «Проблемы социальной сферы на телеэкране», спец­семинаров «Телевидение и социальная помощь», «Телевидение: практика ре­альной помощи» в Санкт-Петербургском государственном университете; при проведении се­минаров для журналистов «Социальные темы в муниципальных СМИ», ор­ганизованных Институтом региональной прессы в мае июле 2008 г., в обу­чающем  российско-датском семинаре  «Семейные ценности в России и Се­верных странах. Освещение темы в СМИ», проведенным «Журналистским центром международного сотрудничества» при поддержке Совета министров Северных стран; при подготовке экспертных выступлений на  российско-финских семинарах для журналистов «Молодежь и спиртное» (июнь 2008 г.), «Молодежь, спиртное, реклама» (ноябрь 2008 г.), подготовленными АНО «Информационно-аналити­ческим центром негосударственных организаций медико-социальной сферы» совместно с Институтом региональной прессы при поддержке Совета Мини­стров Северных стран и МИД Финляндии, во взаимодействии с Комитетом по здравоохранению Администрации Санкт-Петербурга.

Автор исследования в течение семи лет (с 1993 по 2000 гг.) была автором и ведущей телевизионной социальной программы «СОС» на ГТРК «Петер­бург Пятый канал» и ТРК «Петербург»,  разрабатывала социальные темы в телевизионных программах «Воскресный лабиринт» (Ленинградское телеви­дение, 1989), «Ритмы города» (ТРК «Петербург», 1998), «Она, о ней, для нее»(51-й канал, 1997), была включена в экспертную группу российско-шведского проекта «Подросток – наше будущее» и проводила итоговый оп­рос по результатам 10-летнего сотрудничества специалистов обеих стран.

Научные результаты исследования были опублико­ваны в монографии «Проблемы социальной сферы в алгоритмах телевизион­ной журналистики», в учебно-методическом пособии «Социальная тележур­налистика», методическом пособии «Телевидение и социальная помощь», в ряде теоретических статей, включая 8 публикаций в научных журналах, рекомендованных ВАК.

Диссертация состоит из Введения, трех глав, Заключения, Библиографии и Приложений.

Основное содержание диссертации

Во Введении обосновывается актуальность темы диссертационного иссле­дования, определяются предмет, цели и задачи следования, его научная но­визна и практическая значимость, дается общая характеристика работы.

В первой главе «Социальная сфера в современном дискурсе: специ­фика телевизионного отражения» определяется специфика социальной сферы как объекта отражения в журналистике, прослеживаются актуальные направления публичного дискурса социальных проблем и анализируются возможности телевидения в аспекте освещения проблем социальной сферы.

В  разделе 1.1. «Социальная сфера как объект журналистского отраже­ния» определяются характеристики социальной сферы, ее функциональный вектор и общие принципы отражения в журналистике. Пристальное внимание исследователей к современному состоянию и проблемам социальной сферы способствовало выявлению сущности данного понятия, его категориального смысла (В. Н. Ковалев, Осадчая Г. И., С. А. Шавель, Ф. И. Шарков, и др.) а именно его связи с социальным воспроизводством населения как  дифференцированной совокупности  взаимодействующих социальных субъ­ектов. Автор разделяет точку зрения социологов, которые понимают соци­альную сферу как  сферу воспроизводства действительной жизни людей8. В этом контексте под  воспроизводством населения  понимается процесс непре­рывного возобновления поколений людей в результате взаимодействия рож­даемости и смертности, протекающих в рамках исторически определенных социальных отношений9.

Такая трактовка дает возможность по-новому оценить значимость социаль­ной сферы в общественном дискурсе. В отличие от  иных сфер (политичес­кой, производящей идеи, экономической – финансы,  производственной – ма­териальные ценности,  духовной – нравственные ценности) социальная сфера определяет  все то, ради чего существуют идеи, материальные, духовные, нравственные ценности. Такое понимание  существенно меняет значение со­циальной сферы, поскольку делает очевидным, что именно в ней сосредото­чены условия и механизмы  самосохранения общества. Функциональный подход  дает возможность осознать, что именно состояние социальной сферы, уровень ее развития является, с одной стороны,  основой для стабиль­ности и развития  политической, экономической и других подсистем обще­ства, а с другой    показателем эффективности этих подсистем.

На функционирование социальной сферы оказывает влияние целый ряд фак­торов экономические, политические, правовые, культурные, природно-кли­матические, социально-демографические, национально-этнические, соци­ально-психологические. В современном информационном обществе важную роль играет медийный фактор, характеризующий уровень и качество инфор­мирования общества о состоянии социальной сферы и социальной сферы о самой себе. Медийный фактор может быть особенно актуальным в периоды так называемых «социальных травм»10, в периоды перемен в иных сферах жизни. Симптомы таких травм проявляются как  на биологическом уровне (деградация населения, снижение рождаемости,  рост смертности, снижение продолжительности жизни, эпидемии и т.п.), так и на социальном уровне – разрушение каналов социальных отношений  (распад семьи, паника и т.п.) Распространение катастрофических представлений о событиях могут способ­ствовать созданию травматической ситуации, и наоборот – ситуации с объек­тивно сильным травматическим потенциалом не ведут к травмам при соот­ветствующей интерпретации: оправдании, рационализации и т.д. Медийный фактор должен  включать в себя информационное обеспечение функционирования социальной сферы: соответствующие интернет-ресурсы, работу пресс-служб,  материалы СМИ. Однако  он совсем  не предполагает  информационное обслуживание некой замкнутой системы. С одной стороны,  перечисленные факторы существуют как объективные ус­ловия функционирования социальной сферы, с другой – как спектр субъек­тивных представлений о реальности, опосредованных индивидуальным опы­том.

Социальная сфера с присущими ей характеристиками относительной са­мостоятельностью, целостностью, функциональностью, инерционностью, персонифицированностью   формирует определенные условия и подходы к освещению социальной проблематики в СМИ. Ключевым моментом при оценке практики становится человекоцентрическая природа, сближающая со­циальную сферу и журналистику, в том случае, когда она служит человеку, а не абстрактному социальному интересу. Функциональный аспект массовой социальной информации проявляется в том, что она  «производится в про­цессе человеческой деятельности, отражает факты с точки зрения их общест­венной значимости и служит для общения между людьми и достижения ими своих целей, обусловленных их социальным положением»11. Функциональ­ность социальной сферы определяет совокупность данных, которые высту­пают одновременно целью и детерминантами социальных преобразований в той мере, в какой отвечают ожиданиям субъекта социального действия и со­держат необходимый и достаточный материал для реализации его потребно­стей 12.

Функциональный подход, раскрывающий  значение социальной сферы как сферы удовлетворения потребностей, необходимых для социального воспро­изводства, выявляет ее главный вектор,  и определяет ее специфику как важ­нейшего объекта журналистской деятельности, который требует: целостного отражения (т. е. компоненты должны анализироваться в их взаи­модействии); функционального отражения (т.е. определенного ракурса  ее  при ее отражении); конкретного, а не категориального отражения; адекватного и полного отражения. Информация о состоянии социальной сферы является источником принятия жизненно важных решений и страте­гий, а результаты  ее функционирования сферы находятся под контролем ад­ресата информирования. Отождествление ее с тем или иным видом социаль­ного обеспечения, как это нередко происходит на практике,  лишает  данное понятие категориального статуса. К примеру, выделение из ряда элементов  нескольких, наиболее проблемных – жилье, здравоохранение, школьное обра­зование – позволяет свести проблемы функционирования сферы в целом к  корректировке деятельности отдельных ее составляющих. При этом можно говорить о жилье, но не упоминать социальную инфраструктуру,  игнориро­вать доступность городской среды, говорить о техническом оснащении  школ и не упоминать о проблеме кадров и т.д., то есть общее  подменять частным. Целесообразным представляется рассмотрение частного в системе целого: роль жилищных условий, здравоохранения в воспроизводстве населения.

  Специфика социальной сферы обусловливает и требования к социальной информации. Автор солидаризируется с Н. Назаровым, который считает, что такая информация должны быть доступной (т. е. циркулировать по каналам, к которым адресат имеет доступ), должна быть выделена субъектом из всего потока доступной ему информации (т. е. привлекать внимание), должна быть однозначно им истолкована с помощью уже имеющейся информации, а также побуждать субъекта к социальному действию13.

Конструктивная роль информации о социальной сфере предусматривает активную роль субъектов социальной сферы, поскольку в таком контексте «информация должна быть осмыслена в качестве некоего социального ре­сурса, конвертируемого в другие виды ресурсов»14.

В разделе 1.2. «Проблемы социальной сферы: основные направления актуального дискурса» прослеживаются  тематические тенденции социаль­ной проблематики в публичном дискурсе, соотнесенные с направлениями со­циальной политики.

Проблемы социальной сферы определяются в публичном дискурсе в русле  актуальных направлений социальной политики, которые сформулированы сегодня в соответствии с главным функциональным вектором социальной сферы – сбережение народа: «Первое – снижение смертности. Второе – эф­фективная миграционная политика. И третье – повышение рождаемости»15.

В силу ряда объективных обстоятельств в настоящее время государство обязано поставить во главу угла демографические  проблемы, им деклариру­ются интересы  человека и вложения в человеческий капитал. Выбранный вектор предполагает комплексный подход к решению проблем и качествен­ные изменения в социальной сфере. Однако в реальном дискурсе проявляется нацеленность на определенный количественный результат, который не все­гда совпадает с заявленным вектором. В частности, самостоятельную цен­ность приобретает сегодня событие рождения ребенка, которое сопровожда­ется поощрениями материального характера.  Несмотря на неоднозначное отношение специалистов к теме материального стимулирования рождаемо­сти и усыновления16, оно получает преимущественно позитивное толкование, подтверждающее эффективность усилий государства в социальной сфере. Инвестиции в воспроизводство со стороны государства обусловливают  ожи­дания ответного поведение со стороны общества и сближают тему  повыше­ния рождаемости с темой гражданского долга. При этом не учитывается субъективная  мотивация рождения/усыновления  ребенка и соотношение по­требности в детях с иными жизненными потребностями. Повышение рож­даемости (равно как и усыновление детей) вследствие материального стиму­лирования при объективном отсутствии так называемой «потребности в де­тях»17

может приходить в противоречие с интересами ребенка.

Темы снижения уровня смертности и  увеличения продолжительности  жизни в ракурсе парадигмы «государство личность» связаны, с одной сто­роны,  с повышением уровня жизни населения, а с другой   с самосохрани­тельным поведением  людей. Акцентируя  некоторые достижения в области уровня жизни, власть игнорирует субъективные оценки людей, отражающие качество жизни и определяющие чувство жизненной перспективы. Решение проблемы увеличения продолжительности жизни посредством улучшения  ее качества  приходит в противоречие с реальным ростом пенсий, данные о по­вышении которых являются постоянным аргументом в пользу роста благо­состояния пожилых людей. Значительное место в публичном дискурсе зани­мают темы инвестиций в здравоохранение, улучшения пенсионного обеспе­чения, увеличения социальных выплат, а также личной ответственности лю­дей  за рискованное поведение и  неправильный образ жизни.





Миграция, являясь составной части процесса воспроизводства, практиче­ски не присутствует в этом ракурсе в публичном дискурсе. В парадигме «го­сударство – личность» проблема обнаруживает противоречия между эконо­мической и социальной реальностью: экономическими потребностями госу­дарства и социальными потребностями людей. Проблемы, связанные с мигра­цией, рассматриваются с точки зрения ее экономической и демографи­ческой эффективности для страны, но  при этом исчезает артикуляция по­требностей самих мигрантов как активных субъектов. Отсутствие ориента­ции на интересы человека исключает его из правового поля и  порождает ин­толерантное отношение к явлению миграции.

Сравнительный анализ новостных выпусков Первого канала за первые по­лугодия 2005 и 2008 гг. показывает, что  количество материалов на темы се­мьи, рождаемости, детства резко увеличилось: в 2005 г. – 31,  в 2008 г. – 114,  а количество материалов на темы миграции осталось прежним: в 2005 г. – 10, а  в 2008 г. – 11. При этом  сюжеты о мигрантах и миграции связаны с проблемными и криминальными ситуациями, с той лишь разницей, что в 2005 году в центре внимания были проблемы нелегальной трудовой деятельности, а в 2008 г.  к ним добавились проблемы семьи.

Проблемы  социальной сферы представляют собой обширные тематиче­ские блоки, которые дают принципиальную возможность представить их комплексно, во взаимосвязи с другими составляющими блока, а также с дру­гими блоками. Например, проблема низкой рождаемости обнаруживает связь с уровнем жизни людей и состоянием здравоохранения, но также свя­зана с проблемой социального сиротства и усыновления, поскольку корни их соединяются в проблеме снижения потребности в детях. Высокая смертность и уменьшение продолжительности жизни людей связаны не только с уровнем их жизни, но и с их  жизненными мотивациями, а также с субъективными оценками собственной ситуации. Проблемы, объединенные общим функ­циональным вектором, встроены в парадигму «государство личность» или «власть  человек», определяющей их положение в публичном дискурсе.

Количественные и качественные показатели состояния социальной сферы предстают  как объективные и субъективные. В обществе существуют значи­тельные различия между так называемыми объективными, официальными данными, отражающими положение в социальной сфере, и ощущениями, субъективными представлениями людей об окружающей действительности. В этих ощущениях аккумулируется личный опыт людей, традиции обыден­ной жизни,  информация, которую они получают из различных источников. Из них складывается целостное, качественное восприятие жизни, которое обусловливает чувство перспективы.

В разделе 1.3. «Телевидение в контексте социальной проблематики: эффекты и противоречия» автор анализирует природные коммуникативные возможности телевидения в аспекте освещения социальной проблематики.

Согласно теории « публичных арен»,  в СМИ  происходят обсуждение, от­бор, определение, формулировка, драматизация, оформление и представле­ние общественности социальных проблем18. На протяжении последних десяти­летий одной из важнейших «арен» является  телевидение. Будучи встроенным в актуальный политический дискурс  телевидение демонстри­рует,  с одной стороны, приверженность обозначенным в нем темам,  с другой – может представлять самостоятельную  смысловую и стилистическую ва­риативность  их трактовок, оказывая тем самым существенное  влияние на  публичную презентацию проблем.

Исследователи феномена телевидения,  отмечают особую природу телеви­зионной информации  и противоречивые эффекты восприятия людьми  этой информации. Коммуникативные по природе  противоречия оказывают влияние и на содержательные аспекты, хотя контент определяется  и другими факторами – политическими, экономическими, социальными, творческими. Телевизионная информация воспринимается зрителем целостно, в единстве образных составляющих, с сохранением смыслов, возникающих в момент просмотра. Симультанные смыслы трудно поддаются анализу постфактум и запечатлеваются в сознании в связи с определенными темами как самостоя­тельные умозаключения и выводы. При этом весь поток телевизионной ин­формации является фрагментарным – от конкретного зрительного фраг­мента, составленного из  отдельных кадров, до программной сетки вещания телеканалов, где сосуществуют различные темы,  жанры, формы, объединен­ные лишь последовательным и случайным попаданием в поле зрения теле­зрителя.  Одна и та же проблема возникает, разделенная на события, в разных неинтегрированных интерпретациях, оставляя впечатления, но не способст­вуя глубокому пониманию воспринятого.

Важным качеством телевизионных сообщений является  их информацион­ная насыщенность. Визуализация информации спрессовывает смысл сооб­щения, информация  поступает  необратимо, параллельно по разным каналам  чувственного восприятия  и «забивает» эти каналы, не оставляя времени на  усвоение информации в полном объеме и осмысление  ее в момент получе­ния сообщения. Телевизионное изображение проникает в сознание и дает иллюзию  понимания смысла. Современное телевидение  активно использует все новые выразительные ресурсы, чтобы удержать внимание зрителей – информация становится проще, ярче, динамичнее, разнообразнее, но именно поэтому не способствует аналитическому восприятию сообщений, которое так необходимо для понимания сути  любой социальной проблемы. Принцип «драмы» способствует привлечению внимания аудитории к про­блеме, иногда – помогает лучше  понять события и явления повседневной жизни. Но при этом телевидение способно создавать на основе реальной дей­ствительности ее  виртуальный  вариант. (Ю. А. Богомолов, Ж. Бодрийяр, Р. А. Борецкий,

В. В. Вильчек, С. Н. Ильченко, Р. Д. Копылова, Н. Луман, Г. Н. Петров,

Д. Рашкофф,  В. С. Саппак и др.)

  Исследования последнего десятилетия отмечают серьезное проникновение художественных, постановочных приемов в тележурналистику, практику  ре­конструкции (а нередко    имитации) реальности в документальных жанрах, инсценировку документальных ситуаций, использование «подсадных» героев в репортажах и ток-шоу. Социальные проблемы являются  значительной со­ставляющей общего телевизионного контента, получая трактовки и интер­претации  как в журналистских материалах, так и в художественных, развле­кательных программах и рекламе. В данном контексте социальные проблемы на телеэкране вступают в конкуренцию по форме, драматичности подачи, а не по  тому, насколько та или иная проблема важна для общества. Проблема доступности городской среды для детских колясок будет соперничать с про­блемой некачественной еды в элитных ресторанах, а проблема выселения людей из ветхого жилья с  проблемами взаимоотношений транссексуалов. Знание о проблемах отождествляется с действиями в отношении них. Статус проблемы и ее судьба определяются не столько ее реальным объективным существованием, сколько упоминанием о ней.

  Телевидение склонно придавать социальным проблемам характер сенса­ций, представляя их в качестве кризисов, имеющих ошеломляюще крупный масштаб. Именно драматичность как основной принцип подачи  материала  определяет высокую конкурентоспособность ТВ  в освещении социальных проблем по сравнению с другими СМИ. Условность телевизионного языка должна не искажать действительность, а приближать зрителя к ней.

(Э. Г. Багиров, М. Е. Голдовская, А. Г. Качкаева, Г. В. Кузнецов,

С. А. Муратов, В.С. Саппак, А. А. Юровский, В. Г. Осинский и др.) Благодаря документаль­ности восприятие телевизионного зрелища игнорирует условность, и потому воздействие реальности несопоставимо по силе с воздействием художествен­ного образа.

Телеэкран способствует усилению, тиражированию социальных процес­сов, тенденций, настроений, а также отдельных мнений, позиций. В частности интерес телевидения к острым социальным проблемам наркома­нии, проституции, преступности, ксенофобии  при определенным образом поданной (в чрезмерном количестве или в скандально-развлекательном ключе) информации может стимулировать обострение  этих проблем. Неко­торые исследователи отмечают, что сообщения СМИ могут становиться «са­мореализующимися пророчествами»19, в которых формулируются сценарии будущей реальности. Кроме того исследования отмечают у аудитории «ус­талость сострадать»  или «выгорание» как реакцию на сообщения СМИ о социальных проблемах. Коммуникативной стратегией, предупреждающей такую реакцию, может  являться диалог. 

Стратегии диалога заложены в природе телевизионной коммуникации, это отмечали многие  медиаисследователи –  Т. З. Адамьянц, Н. Н. Богомолова, И. М. Дзялошинский, Р. Д. Копылова, В. Г. Кузнецов, С. А. Муратов,

Е. В. Поберезникова, Л. Л. Реснянская В. С. Саппак, И. Д. Фомичева,

Ю. А. Шерковин и др. Телевизионным материалам свойственна скрытая или явная диалогичность – иллюзия непосредственного общения со зрителем. Та­кой диалог активно поддерживается с помощью различных способов обрат­ной связи.

Развитие техники значительно увеличивает потенциал телевидения как организатора общественного диалога. Исследователи связывают с развитием интерактивного телевидения перспективы возникновения «публичного поля общения»,  реализации функции социального контроля и саморегуляции,  а для зрителя – возможность активного участия в общественных процессах20.  Однако для реализации  потенциала технических условий недостаточно – важна готовность участников  общения к такому диалогу. Широкое развитие  современных интерактивных техник принципиально ничего не меняет во взаимоотношениях коммуникатора и аудитории, и диалог остается формой, а не принципом таких отношений. Т. З. Адамьянц, Д. Дондурей, И. Петровская и др. отмечают, что, заявляя открытую демократическую пози­цию в отношении  зрительских мнений, ТВ пытается сегодня их игнориро­вать или подменяет реальные мнения желаемыми. Отсутствие диалога при­водит к неадекватным интерпретациям информации и  к стереотипизирован­ному представлению о мире. Вместе с тем, решающее значение имеет не формальное присутствие диалогических приемов, а уровень  диалога и пере­ход от сугубо экранной драматургии к драматургии социального действия в реальной жизни.

  Персонифицированный характер социальной сферы предполагает ориен­тацию социальных материалов ТВ на интересы конкретных людей  и соци­альных групп. Персонификация информации лежит в основе  специфики те­левизионной коммуникации (Э. Г. Багиров, Н. Н. Богомолова, В. В. Бойко,

Н. Н. Зверева, Р. Д. Копылова, Г. В. Кузнецов, С. А. Муратов, В. Г. Осинский, В. С. Саппак, А. Я. Юровский и др.) В. С. Саппак называл телеэкран «рентге­ном характера» и утверждал, что человек является «первоэлементом» теле­видения21. Однако современное телевидение существенно ограничивает количе­ство  персонифицированных источников информации, демонстрируя довольно однообразный диапазон ньюсмейкеров, экранных персонажей, ме­дийных лиц. Навязчивый интерес к личной жизни людей приводит на теле­экран демонстрационные личности и отпугивает тех,  кто видит в телевиде­нии социальный, а не развлекательный ресурс.

Наблюдаются очевидные противоречия между природными возможно­стями телевидения и реальной практикой, которая либо не учитывает извест­ные эффекты телекоммуникации, либо игнорирует  ее мощный социальный потенциал.

Традиционная профессиональная  модель журналистики подвергается  ис­пытанию на прочность в условиях диффузии составляющих телевизионного эфира и реализации функционального вектора социальной сферы. Социаль­ные ресурсные возможности телевидения встраиваются в противоречия его контента,  социальная проблематика оказывается востребованной не только в новостных, аналитических выпусках и тематических программах, но стано­вится популярной в новых, в том числе и развлекательных телевизионных форматах – реалити-шоу, ток-шоу, ситкомах, скетчах, телесудах и т.д., про­должающих традиции привычных журналистских жанров (репортажа,  ин­тервью, беседы, дискуссии,  пресс-конференции, комментария) и методов (наблюдения, спровоцированной ситуации, эксперимента, расследования). Этот консолидированный контент и оказывает влияние на формирование вектора социальной сферы. В условиях нерасчлененного потока информации важным становится ее общий  функциональный вектор. В контексте социаль­ной проблематики оценка «второй реальности», которую исследователи  на­зывают  «виртуальной», «телевизионной», «медиареальностью»,  может оп­ределяться  по тому, как она соотносится с «реальной реальностью», с одной  стороны, и с потребностями людей, с другой.

Во второй главе «Телевизионная журналистика как медиаресурс соци­альной сферы» обосновывается теоретический статус  социальной журнали­стики как профессиональной идеологии и прослеживаются ее традиции на отечественном телевидении.

В разделе 2.1. Журналистика социального действия как профессио­нальная идеология» автор выявляет принципы, методы, жанры освещения социальной проблематики и выявляет специфику социальной журналистики, 

Обострение ситуации в социальной сфере  способствовало  постепенному формированию в современной журналистской практике особого тематиче­ского направления социальной журналистики, подобно таким направле­ниям как деловая, военная, расследовательская, криминальная журналистика. На сегодняшний день это понятие трактуется как противовес журналистике коммерческих СМИ и более актуально в контексте сохранения  их социаль­ных функций, чем  в связи с освещением конкретных социальных тем, а по­тому сопряжено с иными понятиями – «гражданская журналистика», «жур­налистика соучастия»22. Однако в отличие от гражданской журналистики, путь которой начинался в  период предвыборной кампании,  в политической сфере23,  российская журналистика двигалась в том же направлении через соци­альную сферу. Практический, а затем и теоретический интерес к явле­нию социальной журналистики, возникшей в определенном тематическом поле,  свидетельствует о том, что  именно  проблемный объект отражения требовал от профессионалов нового подхода и осмысления и  заставлял рас­сматривать публикации с точки зрения их цели,  в сопоставлении с социаль­ными функциями СМИ и в единстве с функциональным вектором социаль­ной сферы.

Социальная сфера  предоставляет немало информационных поводов для СМИ. В зависимости от того, насколько реализованной оказывается ее функ­циональная специфика, как показало изучение материалов текущего вещания, мы наблюдаем «объектный» и «предметный»  прин­ципы освещения.

Объектный принцип предполагает отстраненное наблюдение за объектом, который остается при этом для публики «вещью в себе». Характерными по­казателями объектного отражения являются спорадичность, фрагментар­ность, односторонность публикаций, отсутствие  реального адресата и целевой направленности. Материал, тема которого с формальной точки зрения  явля­ется социальной, например, информация о повышении пенсий или о финан­сировании программы медицинской помощи пенсионерам, может не раскры­вать значения данного события для тех, кто в этой информации заинтересо­ван, и при этом играть роль «знака» социальной темы для  тех, кого она не­посредственно не затрагивает. Анализ новостных материалов показал, что повышение пенсий в сообщениях, распростра­ненных  на ТВ, может на самом деле оказаться  индексацией пенсий. Значитель­ная прибавка, продемонстрированная на графике в программе «Время» (Пер­вый канал. 2007. 1 окт.) обернется для реальной пенсионерки  из Ленинград­ской области несколькими поленьями дров. («Последние известия». Канал «100 ТВ». 2007. 1 окт.).  Отсутствие смысловой нагрузки знаков, их неадекват­ность реальным фактам обнаруживается при сопоставлении с социальным опытом аудитории, препятствует пониманию ситуации, разрушает основу общественного диалога24. Практика современного ТВ демонстрирует, что век­тор социальной сферы при объектном подходе обращается в жизнеутвер­ждающие сюжеты, нацеленные не на решение проблемы, а на принятие ее.

Предметный принцип  характеризуется  последовательностью, целостностью, всесторонностью, адресностью и целевой направленностью публикаций. В телевизионной практике он встречается в цикловых програм­мах, которые могут отслеживать проблему на протяжении нескольких вы­пусков, возвращаться к темам и героям, поддерживать пролонгированные связи с аудиторией. Так,  в программе «SOS» («Срок ответа – сегодня»), вы­ходившей в прямой эфир ежедневно с октября 1993 по декабрь 1999 года,  было реализовано более 15-ти тематических циклов, формировавшихся на основе вновь поступавших вопросов постоянной  аудитории. Возможность предметного отражения дают специальные проекты, каким был телевизион­ный канал для инвалидов на ТВЦ (сентябрь 2004 – май 2006), регулярные те­матические ток-шоу («Энергичные люди», «Петербург – Пятый канал», 2007 2008 гг.). «Предметный» принцип обнаруживает себя в авторских про­граммах («Один день. Новая версия», НТВ, 20052008 гг.), в телевизионных акциях, позво­ляющих в одной программе или в нескольких последовательных сюжетах объединить разные позиции и возможности с целью преодоления проблемы. Одним из примеров является акция (телемарафон) «Время жить», которая, начавшись в декабре 2004 г., проходила в тече­ние 20052007гг.  во многих  городах России, и была направлена на консолида­цию усилий государства и общества в борьбе с ВИЧ-инфекцией.

  Формированию предметного освещения способствуют и определенные профессиональные технологии, активизирующие аудиторию и способствую­щие  ее вовлечению  в решение проблемы. Приемлемыми жанровыми реше­ниями исследователи считают новости «с человеческим лицом»,  репортажи, аналитические программы, в которых ситуативный анализ имеет выход на практические рекомендации, дискуссии, интерактивные проекты, акции25. Од­нако те или иные формы и профессиональные технологии являются вторич­ными по отношению к принципам отражения объекта, которые либо основы­ваются на его специфике, либо игнорируют его. Решающим остается век­тор материала,  а не его принадлежность к определенному «социальному» жанру. Анализ практики современного телевещания дает немало примеров, когда одинаковые или близкие по формату программы демонстрировали раз­ные принципы освещения одних и тех же тем: «Впрок» (НТВ) «Экспер­тиза» (РТР), «Программа Максимум» (НТВ) «Один день. Новая версия» (НТВ), «Пять вечеров» (Первый канал) «Большие» («Культура»).

Обращаясь к проблемам  социальной сферы,  журналистика изучает  про­тиворечия между  представлением о социальной действительности и реаль­ностью, в условиях которой проходит  человеческая жизнь, в попытках объ­яснить и разрешить это противоречие26. Эта реальность стала гораздо более разнообразна в постперестроечной России, и социальные проблемы пере­стали быть присущими социальным слоям и группам, а получают в настоя­щее время индивидуальные характеристики места, времени,  социального пространства, стартовых возможностей и т.д., то есть в современном «атоми­зированном» обществе  социальные проблемы индивидуализируются27.  Объе­динение  общества на основе совместного решения  проблем требует актуа­лизации индивидуальных  проблемных ситуаций в публичном дискурсе, расширения их значения для широких слоев, вовлечение людей разного об­щественного статуса, опыта  и возможностей в новые социальные контакты. Социальная журналистика не просто «отображает действительность, инфор­мируя аудиторию о происходящих событиях и давая возможность обме­няться мнениями по различным поводам,  но и особым образом участвует в регулировании отношений между людьми и социальными общностями, стремясь позитивно повлиять как на сами эти отношения, так и на социаль­ные структуры, управляющие различными сферами общественной жизни»28.

  Функциональный вектор социальной сферы,  несомненно, определил идео­логию  и коммуникативные технологии социальной журналистики. Автор формулирует основные правила освещения проблем социальной сферы, в тех случаях, когда  журналистика учитывает ее функциональную специфику: доступность, понятность, адресность, привлекательность, конкретность, со­циальный ракурс,  персонификация, ориентация на социальное действие.

Персонификация в материалах социальной проблематики  усиливает эмо­циональную вовлеченность зрителей, способствует идентификации человека с экранным персонажем,  является тестом как для  слухов, так и для офици­альной информации, дает возможность проследить  и проанализировать естест­венно возникающие  индивидуальные пути решения проблем, которые могут быть взяты  только из жизни, а не придуманы для телевизионного шоу.

Основное звено человекоцентристской модели коммуникации, характер­ная для социальной журналистики,– человек: поскольку люди используют информацию СМИ в своих целях, они приспосабливают СМИ к своим по­требностям. При этом учитывается не направление  информации и роли уча­стников, а степень диалогичности опосредованного общения: эффект диалога  «как смыслового контакта, основанного на способности и стремлении субъ­ектов к адекватному истолкованию коммуникативных намерений партнеров по общению»29. В основе данной трактовки коммуникативного акта лежит взаи­мопонимание сторон. Образно говоря: люди понимают друг друга не то­гда, когда смотрят друг на друга, а тогда, когда смотрят в одну сторону. Е. Прохоров отмечает, что одна из самых острых социальных проблем состоит сейчас не в том, чтобы социальные группы боролись до победы, а в том, чтобы прийти к согласию в обществе. Одним из самых важных механизмов  при этом является социальный диалог, способствовать которому способна и должна социальная журналистика.30 Т. И. Фролова, также считает, что функционирование социальной журнали­стики осуществляется не в формате «или –или», а в формате «и..,и..,и..» 31. При этом решающими оказываются не столько технические формы контакта, которые могут стимулировать взаимодействие, сколько заинтересованность сторон в таком контакте, его реальные социальные результаты.

Новая профессиональная идеология формирует и особые требования к журналистам, которые работают с социальными темами: в рамках социаль­ной ответственности может формироваться адекватный  времени отбор ин­формации, идеология соратничества помогает достигать практических ре­зультатов, которые становятся частью социального информационного поля.

От коммуникативных особенностей социальной журналистики в большой мере зависит ее функциональная специфика. Исследователи  феномена соци­ального действия  (М. Вебер, Х. Йохс, В. Шлюхтер)  отмечают важность  его побудительных причин и последствий. В. Шлюхтер определяет этически на­груженное целерациональное действие как высший тип действия, в отличие от аффективного или традиционного (согласно типологии М.Вебера)32.  Именно  такое действие  соответствует функциональному вектору  социаль­ной сферы и ориентирует профессиональную идеологию социальной журна­листики.

Под социальным действием  в нашем контексте  понимается  деятельно­стная реакция (в том числе пролонгированная) на информацию,  выраженная  в изменении отношения, мнения, поведения адресата  или совершении им конкретного поступка   позитивной оказывается не информация, а именно  социальное действие, как результат информации.

  В представленной специфике освещения проблем,  в ориентации журна­листики на социальное действие, в используемых ею  технологиях обнару­живается  связь журналистики и социальной работы.

Очевиден родственный характер  принципов обоих видов деятельности – гуманизм, справедливость, гармонизация общественных, групповых и лич­ных интересов, эмпатия, привлекательность, доверие, дифференцированный подход, преемственность, непрерывность, компетентность, посредничество,  приоритет содействия гражданам, находящимся в ситуации, угрожающей их здоровью и жизни, деятельностный подход и др.

Все это свидетельствует о том, что социальная журналистика сформиро­валась как особая профессиональная идеология и является важным ресурсом функционирования социальной сферы.

В разделе 2.2 «Ракурсы социальной сферы на отечественном телеэк­ране» прослеживаются формы, жанры, методы, творческие технологии ос­вещения социальной проблематики на советском российском телевидении.

Отечественная тележурналистика обладает богатым и  разнообразным опытом работы с социальной проблематикой. Традиции социальной журна­листики на ТВ складывались на протяжении нескольких этапов,  границы ко­торых естественным образом совпадали с переменами в политической и эко­номической жизни страны,  присутствие социальной сферы на телеэкране менялось  при этом количественно и качественно.  Будучи встроенной в сис­тему управления, журналистика советского периода функционировала в по­стоянном взаимодействии с властью, что определяло как тематическую огра­ниченность, с одной стороны, так и реальную действенность публикаций, с другой.

Журналистика 1970-х середины 80-х гг. рассматривала проблемы социаль­ной сферы как отдельные недостатки и, главным образом, как производные неблагополучных межличностных отношений, качеств конкретной личности. Реализация воспитательной функции СМИ требовала  присутствия на экране положительного героя и демонстрации решения конфликтных ситуаций. ТВ выступало арбитром в социальных конфликтах или ответственной инстан­цией при решении проблем. Характерное противоречие  телевизионного кон­тента данного периода: при существовании глубоких, важных социальных материалов в рамках идейной доктрины, типичным было пренебрежение  к единичной позиции, к индивидуальности, которая не соответствовала обще­принятым нормам, в освещении социальной проблематики присутствовал явный идеологический ракурс. Тем не менее в первые десятилетия существования ТВ были заложены ос­новы и опробованы некоторые технологии современной социальной журна­листики: связь журналистики и социальной работы, организаторская работа с аудиторией конкретных передач и циклов, социальная помощь отдельным гражданам и социальным группам. Это было заслугой профессионалов Г. Кузнецова, В. Вишневского, В. Коновалова, И. Шадхана,  Х. Шейна и др., творческий опыт  которых стал  в дальнейшем истоком  практики социальной журналистики.

В середине 1980-х журналистика  начала дистанцироваться  от  действовавшей  тогда власти, и в освещении проблем социальной сферы обозначился оппози­ционный ракурс. На волне реформаторских настроений многие сложные  проблемы будущего казались нереальными, а иные легко преодолимыми  стоит только изменить социальные условия.

Организаторские возможности телевидения, апробированные еще в 1960-е -70-е,  проявились в новых условиях: интерактивность, содержательные и творческие контакты  ТВ с аудиторией стали мощным стимулом социальной активности зрителей. Исследователи определяют происходившие изменения: «от эффекта соучастия – к прямым контактам», «от воздействия  к взаимо­действию»33    проблемы бытования людей обсуждались всем миром, к реше­нию привлекались ответственные лица,  а телевидение выступало активным посредником в этих процессах.

Широкий тематический спектр проблем социальной сферы в этой обуслов­ливал не оценочность материалов, не дидактику, а сбор фактов, свидетельств, различных позиций, то есть изучение  проблемных реалий и поиск выхода. В конце 1980-х – начале 90-х годов  в тележурналистике постепенно складывается тра­диция наблюдения за проблемами, отслеживание их развития, что проявля­лось в периодическом освещении отдельных проблемных ситуаций, сосредо­точенности на процессе обсуждения, а не на его результате: общественная дискуссия, предположительно, должна была  сама по себе способствовать решению проблемы. Профессиональная позиция наблюдателя в дальнейшем  проявилась в объектном принципе освещения социальных проблем, закрепи­лась в соответствующих телевизионных форматах и  к концу 90-х, логично выродилась в  привычную  информационную развлекательность. Дистанци­ровавшись от власти, журналистика постепенно начинает дистанцироваться от участия в решении проблем.

Для середины   конца 1980-х годов характерно: стремительное расширение спектра социальных тем, появление на экране новых социальных субъектов, огромный организационный ресурс ТВ социальная активность аудитории, активное использование социального ракурса для актуализации социальной проблематики, использование проблем социальной сферы в качестве  поли­тического аргумента, ожидания  действенности журналистских материалов со стороны аудитории при  постепенной перемене отношения к действенно­сти информации со стороны журналистов.

С 1990 по 2000 годы в телевизионной журналистике формируются проти­воречивые тенденции в отражении проблем социальной сферы. Ориентируясь на активное общество, тележурналистика обнаруживает и формулирует для него проблемы, но не участвует в их решении, тем не менее

в отдельных программах обнаруживают себя  задачи как просветительства,  так и конкретной помощи, а также развлечения.

Происходит смена «героев» на телеэкране: персонажами телевизионных программ становятся маргинальные личности и группы, асоциальные харак­теры, жертвы, но также удачные, успешные люди, энтузиасты, люди, преодо­левшие проблемы. Телевидение исследует человека в сложной жизненной ситуации, не осуждая и не возвеличивая его, но при этом на телеэкране пред­ставлены не пересекающиеся в реальности социальные группы, сформиро­вавшиеся в результате  сильного расслоения общества. Тележурналистика этого периода по преимуществу интерактивна, зрители вовлекаются в про­цесс создания программы и в период ее тематической разработки, и в момент съемки или выхода в эфир, но экранные обсуждения  лишь демонстрируют позиции и мнения и оказывают слабое влияние на действительность.

Необходимость поиска позитивных проявлений в социальной действи­тельности ощутили к началу 2000-х годов как профессионалы социальной работы,  участники некоммерческих организаций, так и журналисты, осве­щающие социальные темы в СМИ. Результатом стало формирование нового направления  в профессиональной идеологии   социальной журналистики,  ориентированной на конструктивный подход  в освещении социальной про­блематики и  позитивное социальное действие общества. Такой подход соот­ветствовал стратегическим задачам социальной политики, был одобрен и подхвачен  властью на разных уровнях, поскольку способствовал накопле­нию опыта решения острых социальных проблем и формированию позитив­ных перспектив в сознании населения. В отличие от предыдущего десятиле­тия, когда телеэкран  открывал новые  проблемы, демонстрируя их обществу и власти, современная тележурналистика, за редким исключением,  действует в пределах  тематического коридора, границы которого соотносятся с соци­ально-политическим дискурсом, сформированным властью.

  В конце 2001 года стартовала  кампания по освещению социального си­ротства, годом позже – заговорили о политике государства по  преодолению наркомании ( 2002 г.), с 2004 г. активно освещалась  «борьба с бедностью», с 2005г. телевидение отслеживает реализацию национальных проектов, а с 2006 года – изменения демографической ситуации в стране. Социальные сю­жеты регулярно появляются в информационных программах: реформа ЖКХ, пенсионная реформа, монетизация льгот,  снижение брачного возраста, на­циональные проекты – законопроекты, законы, обсуждения в Государствен­ной Думе, инициативы власти становятся главным поводом для обращения к социальным темам.

Тематическая составляющая не является основным показателем принци­пиальных изменений в освещении проблем социальной сферы. Более существенное значение имеет новая интонация материалов, ракурсы, благодаря которым обнаруживаются  как поиски  журналистами позитива в реальной жизни, так и его конструирование в телевизионной реальности.

Новый герой не только справляется со своими проблемами, но и оказывает помощь другим. Такие герои возникают в финалах новостных выпусков, в репортажах, ток-шоу,  тематических авторских программах и спецпроектах.

В 2004 году появилось развлекательное ток-шоу Александра Гордона «Стресс» (Первый канал),  которое демонстрировало позитивные возможности выхода из трудных жизненных ситуаций и знакомило зрителей с людьми, способными преодолевать препятствия и неудачи.

  Характер человека, преодолевающего обстоятельства, а не событие или проблему, К. Набутов (НТВ) делает стержнем своих  портретных репортажей. В  федеральном формате «Пятого канала» в Петербурге в 2005 году стартует ток-шоу «Энергичные люди» о людях, которые способны изменить свою судьбу, и проект «Настоящий герой» (2004), который рассказывает о  совер­шивших подвиг в обыденной жизни. Среди героев мать, усыновившая больных детей,  девочка-подросток, которая вытащила из реки тонувшего ре­бенка, женщина, спасшая школьницу от  вооруженного насильника. Тема преодоления себя, своих страхов, комплексов,  неблагоприятных обстоя­тельств стала ведущей в ток-шоу «Лолита. Без комплексов» (Первый канал, 2005 год). В 2008 на канале «Россия» выходит ток-шоу С. Сорокиной «Белым по черному» «о людях, которые остаются людьми при любых обстоятельст­вах и помогают тем, кто слабее»34. Активных и конструктивных людей соби­рает в студии ток-шоу  «Большая страна» на «Пятом канале», обсуждая темы социализации инвалидов, реформу образования, демографический кризис, проблемы пенсионеров. С 2006 года в этом ракурсе активизировалась «дет­ская тема»: появились программы  «Наше все» (НТВ), «Детский вопрос» (РоссияСПб), январь 2008 открылся программой «Год семьи» с участием прези­дента России и его преемника.

Параллельно  галерее новых позитивных характеров, создающей ракурс «сильной личности», телевидение по-прежнему демонстрирует истории «со­циальных маргиналов» одиноких стариков, брошенных детей, бездомных,  инвалидов, которые, казалось бы, вносят диссонанс в оптимистические тен­денции телеэфира. Душераздирающие сюжеты становятся «антигероем» для нового позитивного персонажа: в освещении социальных проблем прослежи­вается ракурс «позитивного решения», который подразумевает участие пред­ставителей власти.

С 2004 года «социальный оптимизм», стал определяющим в информаци­онной политике  «Пятого канала» в Петербурге. Декларации обернулись пре­имущественным вниманием  к «хорошим» новостям.  Оптимистический ра­курс  создавался за счет фиксации позитивных моментов в социальной реаль­ности и микширования негативной информации.

  Не менее показательным для телевизионной реальности является  ракурс социальной перспективы, позволяющий представить позитивное развитие социальной сферы. Он создается за счет подачи конкретных событий,  явле­ний, проблем как составляющих поступательного процесса, определенного, как правило, перспективными программами, проектами, долгосрочными пла­нами. Ориентация на позитивную перспективу очень продуктивна в материа­лах социальной проблематики, однако важна ее соотнесенность с реальными социальными прогнозами.

Завоевывает популярность  ракурс совместного действия. Реальное дейст­вие, результат становится определяющим при освещении проблемной ситуа­ции. Характерным для такого ракурса является возможность объединение усилий разных сил: общественности, бизнеса, власти, СМИ.

В современной социальной тематической нише сформировались три на­правления: развлекательное, тяготеющее к трэш-ТВ; информационное сопро­вождение решений и действий власти; просветительское с элементами прак­тики «малых дел».

Исследование текущего вещания позволило выявить следующие  актуальные тенденции: увеличение  информации о социаль­ной сфере в телеэфире, тесная тематическая связь телепроектов с решениями власти в области социальной политики; внимание информационных про­грамм к социальной информации; усиление развлекательных элементов в  телепрограммах социальной тематики; ориентация ТВ на позитивную соци­альную информацию; формирование образа героя в социальной сфере; невы­сокая действенность критических публикаций; расширение палитры ракур­сов при освещении социальных проблем.

В третьей главе «Алгоритмы освещения проблем социальной сферы» предлагается авторская методика исследования социального телеконтента, демонстрируется технология ее применения и результаты качественного ана­лиза некоторых проблем социальной сферы на материалах тележурнали­стики.

В  разделе 3.1. Алгоритм: определение и характеристики понятия

автор вводит в научный оборот характеристики социальной информации  и формулирует определение алгоритма как обобщающей характеристики про­блемного телеконтента.

  Актуальная парадигма  публичного дискурса социальной сферы  «власть общество человек»  и  оценочная матрица «негатив позитив» обуслов­ливают формирование ряда характеристик социальной         информации, позво­ляющих проанализировать качество ее присутствия в телеэфире.

Одна из таких характеристик направление. Ее ассоциативной основой  яв­ляется интонация человеческой речи и значение жеста (сверху-вниз утвер­ждение, снизу-вверх вопрос, сомнение). Исходя из этого, мы различаем  восходящую информацию (), содержащую вопрос, конфликт, незавершен­ность, и  нисходящую информацию (), которая дает ответ, снимает кон­фликт, демонстрирует примирение,  позитивные перспективы. В материалах, в которых преобладает восходящая информация, часто присутствует запрос, обращение к властям, обществу, ответственным лицам, призыв о помощи или смысловое многоточие. Материалы, содержащие нисходящую информацию,  представляют усилия властей, общественных организаций, отдельных граж­дан, которые  ожидают или достигли успехов в решении проблемы. В одном и том же материале может содержаться информация разного направления, при этом важно учитывать количественное соотношение и последователь­ность направлений, которые формируют "информационную кривую". Преоб­ладание восходящей информации  актуализирует проблему на определенный промежуток времени, а нисходящая информация ее нивелирует, создает впе­чатление  решенности проблем или возможности их решения.

  При оценке социальной информации следует учитывать ее уровень.

Под уровнем информации понимается ее источник, определяющий основное содержание материала и авторскую позицию. Так, информация о новом За­коне о пенсиях может быть подана в виде интервью с вице-премьером Рос­сии, мнения депутата Государственной Думы, рядового пенсионера. О про­блеме наркомании может рассуждать государственный деятель, руководи­тель общественной организации или фонда, мать наркозависимого подрост­ка, человек, отказавшийся от наркотиков. То есть в роли источника высту­пает отдельная личность, социум, власть. Соответственно, мы выделяем микро-,  мезо-, макроуровни социальной информации.

Микроуровень - фиксирует истории конкретных людей, факты частной жизни, личные переживания. Мезоуровень отражает позиции  активного  ор­ганизованного общества профессиональных сообществ (учителей, психоло­гов, врачей), общественных организаций, так называемого "третьего сек­тора", т.е. «функционеров» социальных проблем. Макроуровень демонстри­рует официальную позицию органов власти, отражает  направление государ­ственной политики.

Для анализа освещения проблемы важно соотношение и сопоставление ин­формации разных уровней.

Соотношение дает представление о степени  количественного присутст­вия в эфире информации того или иного уровня и соответственно о степени осознания важности проблемы  в государстве и обществе. Проблема брошен­ных детей воспринимается  в настоящее время как важная на всех уровнях. Проблема обучения и трудоустройства пожилых людей является предметом рассмотрения на мезо- и микроуровне. Сопоставление делает очевидным ка­чество понимания социальной проблемы на разных уровнях, единство или противоречие позиций. Отношение к эпидемии наркозависимости формиру­ется под влиянием разных мнений, которые высказываются источниками ин­формации  всех трех уровней, что говорит об  общей оценке значимости про­блемы. Пути выхода из ситуации предлагаются разные. Существует немало  материалов, которые рассказывают о работе государственных комитетов и служб, как много усилий они прилагают:  приняты новые программы,  уже­сточаются законы, осваивается финансирование и пр. Но при этом, уровень наркомании  по-прежнему высок, бизнес процветает, меняется рынок потре­бителей, отсутствует система  качественной медицинской помощи и реаби­литации, профилактические программы недостаточно эффективны.  Однако информация разных уровней лишь частично пересекается.

Указанные характеристики   как по отдельности, так и в совокупности – могут являться качественными показателями социальной информации. Их применение в процессе аналитического обзора практики отечественного те­левидения позволило выделить и сформулировать существующие в совре­менной журналистике алгоритмы освещения социальных проблем.

Под алгоритмом в данном случае мы понимаем  способ презентации про­блемы в публичном дискурсе путем  определения  ее главного показателя. Та­ким показателем, маркером проблемы может быть: угроза, опасность, кото­рая от нее исходит; «неугроза», то есть возможность выхода из ситуации без какой-либо опасности, «в рабочем порядке»,  или преодоление «угрозы»; на­личие  субъекта проблемы, человека или группы, испытывающих проблему.

«Угроза»: алгоритм определяет событие, явление, проблему как опасность фиксирует остроту ситуации, а потому предусматривает защитную реакцию,  мобилизацию обороны. Для этого  сначала  используются аргументы  для устрашения аудитории, а затем  могут сообщаться  пути защиты  от назван­ной угрозы, которые, тем не менее, не снимают напряженность. «Угроза» ак­туализирует общественное внимание и обсуждение, стимулирует поиск ре­шений проблемы. Характерным для данного алгоритма является преоблада­ние восходящей информации, отсутствие или незначительное присутствие нисходящей, преобладание мезо и микроуровня информации (хотя не ислю­чен и макроуровень), рассогласование информации на разных уровнях. Ин­формационная кривая может  зигзагами карабкаться вверх, а также, будучи однонаправленной, загибаться в противоположном направлении, демонстри­руя обратное, а не поступательное движение к преодолению проблемы. Су­ществует две модификации алгоритма: ограниченная угроза (разовая, сезон­ная, касается отдельных категорий, территорий и пр.)  – гололед, сильная жара, грипп, энцефалитные клещи и т.д.; угроза-процесс (длительная, посто­янная, касается всех) эпидемия ВИЧ,  наркомания, состояние окружающей среды, домашнее насилие, бедность и т.д. Для «угрозы» характерна после­дующая трансформация в другие алгоритмы в силу неэффективности долгой драматизации проблемы.

  «Отрасль». Алгоритм фиксирует проблему как рабочий момент процесса,  как очередную задачу, как «неугрозу», предполагает регулярное наблюдение за  сферой, которая традиционно считается проблемной (образование, здра­воохранение, ЖКХ),  отслеживание ситуации в этой сфере, информирование  общественности о негативных и позитивных изменениях. В нем заложен кон­структивно-позитивный подход: обращение к проблеме означает существо­вание определенных намерений и  известных путей ее решения.  Для данного алгоритма характерно преобладание нисходящей или чаще восходяще-нис­ходящей информации, что графически можно представить волнообразной кривой: вопрос – ответ, проблема возникла – проблема решена. При этом восходящая информация может быть подана на разном уровне, а нисходящая – на мезо- и макро уровнях, что демонстрирует решение проблемы власт­ными структурами или профессиональными сообществами. Частный опыт на микроуровне может использоваться  в качестве иллюстрации попыток реше­ния проблемы или позитивного результата таких попыток. К примеру,  данный алгоритм наблюдался при  освещении  реализации  приоритетных на­циональных проектов. Контроль  государства за состоянием социальной сферы  и телевизионным контентом в советское время проявлял себя в ус­тойчивом использовании алгоритма  «отрасль» и применении алгоритма «уг­роза» в сфере морально-нравственных отношений.

«Социальный субъект». Алгоритм способствует  определению проблемы  или совокупности проблем субъекта (человека, семьи, социальной группы), его жизненных  обстоятельств, его  планов и потребностей. Особенность данного алгоритма в том, что показатель проблемы персонифицирован изна­чально и неотделим от нее (сироты, пенсионеры,  инвалиды,  лица БОМЖ, мигранты,  родственники людей, находящихся в коме, больные диабетом, врачи, учителя и т.д.), а нисходящая и восходяще-нисходящая информация  подается  преимущественно на микроуровне, что демонстрирует самодоста­точность субъекта и его способность к выживанию и самосохранению по­тому информационная кривая в данном случае тяготеет к замкнутой линии.  Под «социальным субъектом» может подразумеваться и временная группа, которая объединяется на основе решения проблем (товарищество жильцов, сообщество родителей, инициативная группа и т.д.)

Алгоритмы  обнаруживают себя  не  только в отдельно взятом материале или публикации определенного жанра, но и в совокупности материалов, по­скольку они способствует выявлению тенденции освещения проблем соци­альной сферы.

Телевизионная практика демонстрирует примеры, когда при освещении проблем социального субъекта использовался алгоритм «угроза» (таким об­разом, телевидение рассказывало о мигрантах, подростках, беспризорных де­тях, ВИЧ-инфицированных), что способствовало формированию и закрепле­нию в общественном сознании агрессивных стереотипов в отношении ряда социальных групп. Этот же алгоритм применялся при освещении  социаль­ных отраслей, в результате чего создавалось впечатление полного провала и катастрофы по всем направлениям. Информационная кривая «угрозы» ис­пользовалась некорректно, что приводило к искаженному представлению о проблемах.

  В других случаях длительная угроза освещалась по типу «отрасль» эпидемия ВИЧ, бедность, безработица, «уплотнительная» застройка. Такая тенденция приводит к привыканию общества к существованию того или иного явления, которое перестает со временем восприниматься как угроза. Тем не менее замена алгоритма «угроза» на алгоритм «отрасль» позволяет продемонстрировать, что ситуация находится под контролем,  что она управ­ляема, и потому  трансформация алгоритмов, как правило, происходит, если власть делает усилия, направленные на преодоление проблемы. Формирова­ние алгоритма в  телевизионном контенте происходит постепенно, его можно проследить, фиксируя определенные характеристики материалов, посвящен­ных проблемам социальной сферы. Одна и та же проблема на разных уровнях может демонстрировать  разный алгоритм освещения. Проблема расселения домов в Петербурге на микроуровне получала трактовку алгоритма «угроза», а на макроуровне  «отрасль», то есть восходящая информация социального субъекта («жильцы») остается без ответа, а нисходящая информация является реакцией на иначе сформулированную проблему («реконструкция домов»).

В разделе 3.2. «Алгоритм  «Угроза»: пути позитивных трансформаций

(на примере освещения эпидемии ВИЧ/СПИДа)» прослеживается функ­ционирование алгоритма на  многочисленных примерах практики телевизионного вещания в период с 2001 по 2006 гг.

В течение продолжительного периода главным объектом интереса был именно сам вирус и возможность человека защититься от него или победить его. Носителями вируса в публичном дискурсе являлись люди с асоциальным поведением,  и, несмотря на профилактическую информацию специалистов,  в обществе (в том числе и среди профессионалов) продолжали существовать мифы о вирусе, панический страх перед инфицированными, агрессия в от­ношении них и пренебрежение индивидуальными мерами защиты от вируса.

Сформулированная в начале развития проблемы стигма в сочетании с анонимностью  стала причиной смещения внимания аудитории: вирус рас­сматривался абстрактно, отдельно от конкретного человека и не восприни­мался  в обыденном сознании как нечто реально опасное «для меня»;  инфи­цированный человек воспринимался как некий фантом, которого невозможно представить в близком окружении. В результате невозможной оказалась формулировка проблемы ВИЧ/СПИДа как «проблема жизни людей в новых условиях», то есть в рамках проблем социальной сферы.

Восходящее направление информации фиксируется на микро и мезо­уровне, демонстрируя  тревогу и озабоченность в профессиональной среде и в  проблемной социальной группе, а нисходящая практически отсутствует до 20042005 гг.

С 2005 года происходят существенные изменения в степени экономиче­ского присутствия государства в борьбе с ВИЧ/СПИДом: в рамках нацио­нального проекта «Здоровье» проблема становится приоритетной, финанси­рование из федерального бюджета на борьбу с ВИЧ/СПИДом в 2006 году увеличено в 25 раз по сравнению с 2005 годом (со 150 млн. рублей до 3,1 млрд. руб.)

В программе «Вести-подробности» (Россия, 7.12.2005) председатель ко­митета Государственной Думы РФ Татьяна Яковлева отвечала на вопросы  ведущего Э. Мацкявичуса. Обращает на себя внимание уверенный и оптимистичный тон интервью, ра­нее не характерный для материалов такой тематики, преобладание нисходя­щей  макроуровневой информации, что свидетельствует о возможной транс­формации «угрозы», привычного для данной темы алгоритма,  в «отрасль». В декабре 2005 года почти одновременно НТВ показало два сюжета: о победи­тельнице конкурса «Мисс Позитив», девушке-парикмахере, получившей ви­рус в результате бурного курортного романа, («Итоговая программа». НТВ. 2005. 5 дек.; «Сегодня». НТВ. 2005. 13 дек.) и о женщине из Воронежа, кото­рой перелили зараженную кровь после родов. («Сегодня». НТВ. 2005. 8 дек.,  9 дек.).  С этого момента можно говорить о равноправии двух алгоритмов ос­вещения проблемы  ВИЧ/СПИДа – «долговременная угроза»,  когда речь идет об эпидемии, профилактике, защите, и «социальный субъект», в мате­риалах о ВИЧ-инфицированных. Для телевизионного материала важна точ­ная и грамотная формулировка угрозы, поиск возможной  нисходящей ин­формации, соответствующей этой формулировке и объединение  или сбли­жение уровней ее подачи на основе единого понимания ситуации.

Такой опыт  в освещении проблемы  ВИЧ/СПИДа продемонстрировала акция «Время жить»   телемарафон в эфире Первого канала 1.12.2004,  при­уроченный ко Всемирному дню борьбы со СПИДом,  и серия  телевизионных дискуссий в российских городах. Инициаторами идеи проведе­ния телемарафона стали Владимир Познер и ряд некоммерческих российских и международных организаций, работающих в области ВИЧ/СПИДа в России35. За телемарафоном последовала серия ток-шоу в разных городах России, сна­чала планировалось провести акцию в 16 городах, потом их количество  увеличилось почти в два раза. В каждой программе были представлены реальные истории инфицирован­ных. Дискуссии демонстрировали, как от  общего понимания проблем в связке «человек – социум власть» зависит результат  совместных усилий, как персонификация способствует пониманию проблемы, а алгоритм «соци­альный субъект» может противостоять угрозе и несет в себе  конструктивный потенциал, помогающий объединению общества. Акция «Время жить»  ввела в публичный дискурс наглядное подтверждение того, что необходим коллек­тивный ответ, адекватный сложившейся  угрозе, продемонстрировала спектр проблем, связанных с ВИЧ/СПИДом, позиции сил, способных повлиять на их решение и пути, которые эти силы могут выбрать, если собираются их ре­шать.

В разделе 3.3. «Алгоритм «Отрасль»: позитивный потенциал и его ими­тация (на примере проблематики здравоохранения и тематики город­ских новостей)» автор демонстрирует амбивалентное значение алгоритма.

С точки зрения эффективности социальной коммуникации алгоритм «от­расль» обладает большим позитивным потенциалом: он снимает состояние угрозы. Однако  при этом нисходящая информация должна являться ответом на восходящую, а не только воспроизводить искомую информационную кри­вую. Нередко информационные линии не совпадают и конфигурация «вопрос – ответ» получает квази-разрешение: «вопрос один – ответ другой», таким образом,  в эфире создается иллюзия преодоления угрозы, хотя на самом деле она остается таковой.

  Как это происходит в материалах на темы здравоохранения, показывает расследование «Вестей» в связи с деятельностью  в Санкт-Петербурге фирмы «Колыбелька».( «Вести –СПб». РТР. 2006. 1 июня). Расследование, которое «ВестиСанкт-Петербург» подготовили к эфиру в День защиты детей, каса­лось родов на дому. Как сказал ведущий в преамбуле, «роды на дому все чаще, при этом смертей и травм все больше». Поводом для обращения к этой проблеме стали письма пострадавших женщин на интерактивную «Народную линию» программы. Материал, предупреждающий зрителей о реальной уг­розе, получил огромное количество откликов на сайте программы – 266. Од­нако зрители отмечали: материал умалчивает о том, что идея родов на дому возникла  из-за страха женщин перед медиками, которые  отказываются при­знавать свои ошибки, перед роддомом как учреждением,  которое диктует свои правила, перед официальной медициной, которая зачастую не прини­мает во внимание убеждения и желания пациентов. Результаты деятельности конкретных людей,  подпадающие по действие уголовного права, экстрапо­лированы  в целом на практику домашних родов. Алгоритм «угроза» был ис­пользован  для освещения проблемы домашних родов, хотя на самом деле, угрозу представляет неквалифицированная медицинская помощь и невнима­ние к пациенту.

Алгоритм «отрасль», активно используется при освещении общей ситуа­ции в социальной сфере, что прослеживается на материалах  выпусков ново­стной программы «Сейчас» и аналитической программы «Главное с Игорем Фесуненко» («Петербург Пятый канал») с 30.11 2004 по 3.04. 2005.

В разделе 3.4. «Алгоритм «социальный субъект»: героизация социальной реальности (инвалиды, пожилые люди, дети)» раскрываются специфика и позитивные возможности алгоритма и формулируются общие выводы.

Алгоритм «социальный субъект»  фиксирует  настроения, устремления, усилия социальной группы, интеграционную активность, индивидуальный  и коллективный энтузиазм. При анализе освещении проблем трех социальных групп автор фиксирует изменения в тональности  телевизионных материалов, демонстрацию позитивных ракурсов, поиск нисходящей информации на микроуровне.

  Традиционно социальная группа «инвалиды» была представлена на экране как «жертва», которая вызывает сочувствие, сострадание, даже ужас,  или  как «герой», который заслуживает уважения и восхищения. В настоящее время по-прежнему мало историй, которые трактовали бы инвалидность как человеческую ситуацию, от которой никто не застрахован. Вместе с тем, оче­виден  постепенный сдвиг: от объектного отражения «другой» социальной группы – к  ее  субъектному присутствию в программах ТВ. Ин­валиды уверенно позиционируют себя как самостоятельная социализирован­ная группа, которая менее всего нуждается в сочувствии и жалости, а более всего в создании определенных условий для реализации возможностей. Именно в этом ракурсе проблемы освещались в программах «Энергичные люди», «Большая страна» («Петербург Пятый канал», 2008 г.),  «Короткое замыка­ние» («Россия», 2003 г.), «Один день. Новая версия» (НТВ, 20062008 гг.) и др. 

Выделение социальной группы «пожилые люди» только на основе эконо­мической составляющей способствует созданию  стереотипа квази-субъ­екта, обладающего определенными запросами,  удовлетворение которых представляет собой однообразный и  длительный процесс. Темы  величины и выплаты пенсий, пенсионной реформы, льгот, социальных магазинов обес­печенности льготными лекарствами, и т.д. регулярно присутствуют в эфире  последние пятнадцать лет, чаще – в предвыборные периоды. Уязвимость и одиночество становятся темами трэш-ТВ и, по сути, усиливают созданный стереотип, при котором пожилой возраст трактуется как «угроза». В некото­рых телевизионных сюжетах и программах последних лет развивается тема счастливой старости. Такая старость является результатом личных усилий человека, его собственным достижением, умением отвоевывать у возраста новые возможности и не надеяться на помощь извне. В программе «Один день. Новая версия» (4 дек. 2005 г.) К. Набутов рассказывал о девяностолет­ней петер­бургской старушке, болельщице «Зенита», о бабушке, которая зара­батывает на жизнь, «зажигая» в ночном клубе, о пенсионере-парашютисте, о пожилой женщине, работающей охранником на сельской дискотеке – в его репортажах пожилые люди умеют находить удовольствие в действительной, сегодняш­ней жизни, и эта социальная группа не связана только возрастом. Главным объединяющим показателем становится интерес людей к жизни, сопротивле­ние обстоятельствам.

Особенности социального субъекта «дети» в том, что он физически, пси­хологически, юридически несамостоятелен и зависим. С этим связаны слож­ности  функционирования алгоритма, его искажения и многочисленные при­меры подмены субъекта. Однако именно детская тема демонстрирует потен­циальные возможности расширения «субъекта», так как проблемы, с кото­рыми сталкиваются дети,  не решить без вмешательства взрослых. Алгоритм «социальный субъект» фиксирует совместные усилия, сотрудничество раз­ных людей и социальных групп, но при этом дети остаются активной дейст­вующей силой, а не пассивным объектом приложения усилий взрослых.

Базовые алгоритмы сосуществуют в телевизионном контенте и обнаружи­вают определенную преемственность. Проблемы, возникающие первона­чально как «угрозы», достигая некоторой степени драматизации, тяготеют к разрешению, хотя бы временному. В соответствии с функциональным векто­ром социальной сферы, который активно проявляет себя в материалах соци­альной тележурналистики, поиск конструктивного решения, позитивного ис­хода необходим в материалах о проблемах  повседневного бытования людей. При этом пути, которые представляются позитивными – т.е. направленными на решение проблемной ситуации – демонстрируют на телеэкране разные со­циальные ресурсы: в одном случае – власть и квалифицированное  профес­сиональное сообщество, в другом – люди, обладающие собственным опытом преодоления проблемы. Такой опыт, за редким исключением, не становится точкой перехода от «угрозы» к «неугрозе». В телевизионном контенте дан­ный переход демонстрирует разъединенность частной инициативы и усилий власти. Вместе с тем, отдельные программы и акции показывают огромный конструктивный потенциал  алгоритма «социальный субъект», который мо­жет быть использован для активизации определенных направлений социаль­ной политики и действий властных структур.

Характеристики социальной информации и выделенные на их основе ал­горитмы освещения социальных проблем представляют собой методику ка­чественного анализа телевизионного контента

Определение алгоритмов освещения проблемы позволяет зафиксировать тенденции телевизионного дискурса социальной сферы, которые проявляют себя в формировании направлений  контента телеканалов в исследуемой те­матической нише. Характеристики социальной информации, формирующие алгоритмы, позволяют отслеживать их проявления в рамках отдельных фрагментов контента (сюжетах, рубриках, программах, циклах и т.п.). С по­мощью данных характеристик удается проследить проявления функциональ­ного вектора социальной сферы в материалах тележурналистики.

Подобно тому,  как на всех уровнях общества – власть, социум, человек, существует потребность в  решении проблем социальной сферы,  так и на всех информационных уровнях  телевизионного контента определяется  ус­тойчивая тенденция к нисходящей информации. Вместе с тем, отмечаются элементы конструирования социального вектора.

Наблюдается количественное и качественное несовпадение восходящей  и нисходящей информации, что свидетельствует о том,  что реальные, иниции­рованные на микроуровне угрозы, остаются без ответа, а нисходящая инфор­мация демонстрирует решение части проблем или проблем переформулиро­ванных таким образом, что их решение можно представить аудитории.  На­пример, информация о процессе реализации национальных проектов, пода­ется на макроуровне и имеет нисходящее направление, то есть тяготеет к ал­горитму «отрасль»,  в  то время как ряд конкретных  проблем, связанных с состоянием здравоохранения или образования,  существует в материалах на микроуровне и характеризуется восходящей информаций, то есть вписыва­ется в алгоритм «угроза».

Восходящая информация на мезо и микроуровнях имеет тенденцию уравновешиваться нисходящим потоком, таким образом, алгоритм «угроза» в социальной сфере замещается алгоритмом «отрасль». Это свидетельствует об объектном освещении  многих проблем социальной сферы, которые пред­ставлены на телеэкране. Алгоритм «отрасль» является продуктивным в том случае, когда отражает реальное решение поднимаемых проблем, то есть за формулировкой «угрозы» следует демонстрация возможностей, путей, ре­зультатов ее преодоления. Это предопределяет предметный подход к осве­щению процесса: отслеживание ситуации, фиксацию этапов ее развития и  частичного/окончательного преодоления проблемы.

Преобладание нисходящей информации на макро- и мезоуровнях в ново­стных сюжетах социальной тематики  подтверждают предположение о воз­вращении алгоритма «отрасль», характерного для телевидения советского периода, в практику современной тележурналистики. Такой вывод совпадает и с наблюдениями исследователей социальной журналистики, сделанными преимущественно на основе анализа  региональных периодических изданий: формально они почти полностью посвящены социальным проблемам, но фактически представляют собой отчет о деятельности властных структур в  решении проблем местного сообщества36. Выводы исследования также соотно­сятся с  некоторыми данными, полученными группой московских экс­пертов в ходе комплексного изучения телевизионного контента и его воспри­ятия аудиторией, проводимого в 20042007 гг. Они зафиксировали, что «к новой телевизионной реальности» уже не применим ряд выводов, сделан­ных в 2004 г., в частности, о выраженном негативном, депрессивном ха­рактере изображаемой социальной среды. При этом ими отмечена идея «нуклеарной» ответственности за негативные явления, не связанные с об­щими успехами государства и общества37.

Обращает на себя внимание увеличение нисходящей информации на мик­роуровне, которое демонстрирует индивидуальное решение проблем. В русле этой тенденции отмечается деятельностный показатель формирования «со­циального субъекта», который соотносится с идеологий социального дейст­вия, характерной для профессиональной позиции социальной журналистики.

В Заключении подводятся итоги исследования, формулируются основные выводы, отмечаются проблемы, требующие дальнейшей научной разработки.

В Приложениях  графически представлены результаты контент-анализа  телевизионных материалов, приведены расшифровки эфирных материалов, проанализированных в диссертации, продемонстрирована методика их иссле­дования.

По теме диссертации опубликованы следующие работы:

  Монографии:

  1. «Проблемы социальной сферы в алгоритмах телевизионной  журнали­сти­ки». СПб. : Издательский Дом С-Петерб. гос. унта, 2009. 330 с., 20, 5 п. л.

  Публикации в журналах, рекомендованных ВАК:

  1. От «Эффекта соучастия» к прямым контактам (из опыта передачи «Что? Где? Когда?») // Вестник ЛГУ, сер. История. Язык. Литература. 1984, №4. С. 5559, 0,5 п.л.
  2. Восприятие телевизионной передачи «Сегодня в мире» в студенческой аудитории //  Вестник ЛГУ, сер. История. Язык. Литература. 1985, №23. (в соавторстве) С. 8589, 0,6 п.л.
  3. Ведущий телевидения как организатор внутрикадрового общения (к постановке проблемы) // Вестник ЛГУ. Сер. 2. История. Языкознание. Литературоведение. Вып. №1. 1988. С. 8385.  0,2.п.л.
  4. Телевидение и социальная помощь: к вопросу о методах освещения и подходах к изучению социальных проблем на телеэкране // Вестник С.- Петерб. ун-та. Сер.2. История. Языкознание. Литературоведение. Вып. 4 (№26), октябрь, 2002. С. 112-115, 0.5 п.л.
  5. Объектный и предметный принципы освещения социальной проблема­тики на телеэкране// Вестник СПбГУ, сер.9. Филология. Востоковеде­ние. Журналистика. Вып. 3. Ч.2. СПб., 2008. С.314 319, 0,5 п.л.
  6. Позитивные ракурсы социальной проблематики на современном телеэк­ране // Вестник Воронежского  гос. ун-та. Сер. Филология. Журнали­стика. 2008. №2. С. 150153. 0, 5 п.л.
  7. «Освещение эпидемии ВИЧ/СПИДа  на отечественном телеэкране»// Вестник С.-Петерб. унта.  Сер. 9. Филология. Востоковедение. Жур­налистика. Вып. 4. Ч. I. 2009. С. 143148,  0,5 п.л.
  8. Алгоритмы освещения социальных проблем на телеэкране //Известия Уральского  гос. ун-та. Сер. 1. Проблема образования, науки и культуры. 2009. № 62. Вып. 2526. С. 167172, 0,5 п. л.

Учебно-методические пособия:

  1. Телевизионное общение. Учебное пособие для студентов дневного и за­очного обучения . СПб. : СПбГУ, 1992. 38 с., 2,5 п. л.
  2. Телевидение и социальная помощь: Методические материалы к спецсе­минару для студентов 3 курса дневного отделения. СПб. : СПбГУ, 2002. 27 с., 1 п.л.
  3. Социальная тележурналистика: Учебно-методическое пособие. СПб.: Роза мира, 2005. 217 с., 13,75 п.л.

Другие научные публикации:

  1. Манипуляционный смысл теории массовых коммуникаций Герберта Маршалла Маклюэна // Зарубежная журналистика и современная идео­логическая борьба. Л. : Изд-во ЛГУ, 1986. (в соавторстве) С.4458, 1.п.л.
  2. Модель ведущего контактной передачи // Журналист: социологические и социопсихологические исследования: Учеб. пособие / Под ред Л. Г. Свитич, А. А. Ширяевой.  М. : Изд-во МГУ, 1994. С. 150 167,  1 п.л.
  3. Шаг за шагом от наркотиков: книга для родителей. СПб.: Центр профи­лактики наркомании, 1999. 93 с. (в соавторстве), 6 п.л.
  4. Наркодельцы, наркоманы, наркотики (анализ прессы Санкт-Петербурга за 1998 год) // Журналистика и социология’ 99. Журналистика и соци­альный контроль: Мат-лы научно-практического семинара. СПб. : СПбГУ, 2000. С. 3035, 0,3 п.л.
  5. Маска, которая всех устраивает// Ведущий или ди-джей: Материалы  круглого стола. СПб. : СПбГУ, 2000. С. 2123, 0,1 п.л.
  6. Антинаркотическая кампания в СМИ США // Средства массовой инфор­мации в современном мире: Тезисы научно-практической конфе­ренции. СПб.: Лаборатория оперативной печати фта журналистики СПбГУ, 2000. С. 56, 0,1 п.л.
  7. Интерактивное телевидение: образ и реальность //Журналистика и со­циология’ 2000. Журналистика как массовая коммуникация: Мате­риалы научно-практического семинара. СПб. : СПбГУ, 2001. C. 6468, 0,3 п.л.
  8. Медицинская информация на ТВ // «Журналистика в 2000 году: реалии и прогнозы развития»: Тезисы научно-практической конференции. Ч. 1. М., МГУ, 2001. С. 2829, 0,1 п.л.
  9. Публично о «неприличном» // Женщина в жизни общества: Материалы научно-практической конференции / Научн. ред. Ю. И. Мусийчук. СПб.: Б.и. 2001. С.1011, 0, 1 п.л.
  10. Телевидение и социальные стереотипы // Электронные СМИ: современ­ное состояние и развитие: Тезисы докладов на­учно-практической конференции / Под общ ред. М. Н. Кима СПб. : Издво СПбГУП, 2002. С. 4849., 0,1 п.л.
  11. Социальное «мыло» // Пчела. 2002, №2. С. 1314,  0,3 п.л.
  12. Этические проблемы журналистики при освещении темы социального сиротства // В повестке дня социальное сиротство: «дети улиц» на страницах региональных газет. М. : Независимый институт коммуни­кативистики, 2002. С. 220226, 0,3 п.л.
  13. ТВ катастроф и социальное ТВ // 300 лет российской журналистики: Ма­териалы научно-практической конференции /Под ред. Г.В. Жиркова. СПб.: Роза мира, 2003. С. 8890, 0,1 п.л.
  14. Телеинформация о ВИЧ/СПИДе: социальный ракурс// Средства массо­вой информации в современном мире: Материалы научно практиче­ской конференции / Под ред. В. И. Конькова СПб. : Роза мира, 2003. С. 8283, 0,1 п.л.
  15. Социальные сюжеты в теленовостях в предвыборный период // Регио­нальная журналистика и актуальные проблемы современности: Мате­риалы первых Северо-Западных чтений / Отв. ред. А. Д. Кривоносов. СПб.: Лаборатория оперативной печати ф-та журналистики СПбГУ, 2003. С. 8 11, 0,2 п.л.
  16. Освещение социальных проблем на ТВ: к вопросу о методике анализа // Журналистика в 2002 году. СМИ и реалии нового века: Материалы научно-практической конференции. М.:Факультет журналистики МГУ им. М. В. Ломоносова, 2003. С. 226, 0,1 п.л.
  17. О специфике социальной журналистики // Журналистика и социология’ 2003. Журналистика в перспективе социологической культуры : Мате­риалы научно-практического семинара. СПб. : Роза мира, 2004. С. 8390, 0,3 п.л.
  18. Аудиторный фактор или Всегда ли зритель прав? // Журналистика и со­циология’ 2004. Культура общества и достоинство журналистики: Ма­териалы научно-практического семинара. СПб. : СПбГУ, 2005. С. 7378, 0,3 п.л.
  19. Проблема проституции в аспекте гендерного равенства // Мужчина и женщина: параллельные миры? /Под ред. С. М. Виноградовой. СПб. : Роза мира, 2004. С. 51 59, 0,5 п.л.
  20. Интерактивность как виртуальная реальность // Средства массовой ин­формации в современном мире. Петербургские чтения: Материалы межвузовской научно-практической конференции / Под ред.  В. И. Конькова. СПб.: Роза мира, 2004. С. 189191, 0,1 п.л.
  21. Позитивная социальная информация: идеология государства и потреб­ность общества // Журналистика 2004. СМИ в многополярном мире: Материалы научно-практической конференции.  Ч. 1. М. : Факультет журналистики МГУ им. М. В. Ломоносова,2005. С. 5759, 0,1 п.л.
  22. Картина мира все более индивидуальна // Средства массовой информа­ции в современном мире. Петербургские чтения: тезисы  межвузовской научно-практической конференции / Под ред. В.И.Конькова. СПб.: Роза мира, 2005. С. 154155, 0.1 п.л.
  23. Расследовательская журналистика в ракурсе профессиональной и обще­ственной самоидентификации // Журналистика и социология’ 2005. Социальная эволюция журналистской профессии: Материалы  научно-практического семинара. СПб. : СПбГУ, 2006. С.7580,  0,3 п.л.
  24. «Социальное» телевидение: новые перспективы?// Журналистика в 2005 году: трансформация моделей СМИ в постсоветском простран­стве: Материалы научно-практической конференции. М. : Факультет журналистики МГУ им. М. В.Ломоносова, 2006. С.342343, 0,1 п.л.
  25. Репортерская очеркистика на телеэкране // Мастерская публициста: опыт прошлого и настоящего. Вып. 5 / Под ред. Г.В.Жиркова. СПб. : Факультет журналистики СПбГУ, 2007. С. 173 182, 0,5 п.л.
  26. Подросток – наше будущее. Итоги 10-летнего российско-шведского со­трудничества в области охраны здоровья подростков. (в соавторстве с Анной-Карин Асп). СПб.: Б.и., 2007 384 с., 24 п.л.
  27. Телевизионный репортаж: эффекты «присутствия» и «неприсутствия» // Средства массовой информации в современном мире. Петербургские чтения: тезисы межвузовской научнопрактической конференции. СПб.: Роза мира, 2007. С.187188, 0,1 п.л.
  28. Социальная сфера как специфический объект журналистского отраже­ния // СМИ в условиях глобальной трансформации социальной среды : Материалы Всероссийской научно-практической конференции, М. : Факультет журналистики МГУ им. В. В. Ломоносова, 2008. С. 45, 0,1 п.л.
  29. Демографические проблемы на телеэкране // Общественная повестка дня и коммуникативные практики СМИ : Мат-лы Всероссийской на­учно-практической конференции «Журналистика 2008». М. : Факуль­тет журналистики МГУ им. М. В. Ломоносова : МедиаМир, 2009. С. 234235.

1Барулин В.С. Диалектика сфер общественной жизни. М.,1982; Гри­бакина Э. М. Социальная сфера общества, ее специфика (классообразующий срез). Екате­ринбург, 1992; Касымова М. С.  Новые подходы к ис­следованию социальной сферы // Вестник МГУ. Сер. 6. Экономика. 1993. №4. С. 2734; Ковалев В.Н. Социология управления соци­альной сферой.  М., 2003; Куда идет Рос­сия?.. Трансформация социальной сферы и социальная политика. М., 1998; Ку­раков В.Л.  Социальная сфера: состояние и перспективы развития. М., 2003; Лашина М.В. Взаимосвязь основных сфер развитого социалистического общества. М., 1983; Маркс К. К критике политической экономии // Макс К., Энгельс Ф.  Собр. Соч. Т. 13. С. 1167; Орлова Л.В. Общественные отношения в социальной сфере.  М., 1995; Осадчая Г.И. Социология социальной сферы: Учеб пособие. М., 2003;

Рутгайзер В. М. Социальная  сфера: проблемы планирования.  М., 1989;  Социальная политика: Энциклопедический словарь. М., 2005; Социальная сфера: совершенствование социальных отношений. М., 1987; Социальная политика: Учеб­ник // под ред.Н. А. Волгина и др. М., 2004; Ут­ченко С. Л., Дьяконов И.М. Социальная стратификация древнего общества. М., 1970; Шавель С.А. Социальная сфера общества и личность. Минск, 1988 и др.

2 Аксенова И.С. Репродуктивное поведение молодежи: социально-экономические аспекты анализа. Автореф. дис… канд социол наук. Саратов, 2005; Александрова И.В. Воспроиз­водство населения как объект социального управления (на примере монопромышленного города). Автореф. дис…  канд. социол. наук. Казань, 2005; Андреев Е.М. Возможные причины колебаний продолжительности жизни в России в 90-ые годы. Вопросы статистики. 2002. №11. С. 3-15; Антонов А.И., Медков В.М., Архан­гельский В.Н. Демографические процессы в России ХХ1 века. М., 2002; Архангельский В.Н. Факторы рождаемости. М., 2006; Борисов В.А. Демография: Учебник для вузов. М.,  2005; Васильева Т.П., Куценко Г.И., Посисеева Л.В. Управление качеством воспроизвод­ства населения (теоретические и медико-социальные аспекты)  Иваново, 2001;

Виноградов В.Н., Эрлих.О.В. Социальное проектирование становления и развития гражданского со­общества: создание стратегического плана района, города, региона. СПб., 2000; Вишнев­ский А., Школьников В.  Смертность в России: главные группы риска и приоритеты дей­ствия. М., 1997.; Грушин Б.А. Четыре жизни России в зеркале опросов общественного мнения. Очерки массового созна­ния россиян времен Хрущева, Брежнева, Горбачева и Ельцина в 4-х книгах. Жизнь 2-я Эпоха Брежнева (часть 2-я). М., 2006; Девиантность и социальный контроль в России (Х1Х-ХХ вв): тенденции и социологическое осмысление. СПб., 2000; Демографическая модернизация России / Под редакцией А.Г.Вишневского. М., 2006; Борисов В. А., Синель­ников А.Б. Брачность и рождаемость в России: демографический анализ. М., 1995; Гонтмахер Е.Ш. Социальная политика России: уроки 90-х. М., 2000; Захарова Н. А. Здоро­вье как социокультурный феномен в современной России. Автореф. дис… канд. социол. наук. М., 2007; Здоровая молодежь – здоровое общество. СПб., 2005; Зинурова Р. И. Осо­бенности репродуктивного поведения в российских регионах // Социол. исследования, 2005. №3; Немцов А. В.  Алкогольная смертность в России. М., 2001; Тихонова Н.Е. Феномен городской бедности в современной России. М., 2003; Ткаченко А.А. Качество жизни населения: проблемы измерения //Власть, 2001. №2. С. 2937; Соци­альное неравенство и публичная политика.  М., 2007; Штомпка П. Социология социаль­ных изменений. М., 1996; Щанина Е.В. Социальная активность пожилых людей в современном россий­ском обществе (региональный аспект). Автореф. дис… канд социол. наук. Пенза, 2006; Юдина Т.Н. Социология миграции. М., 2005 и др.

3 Афанасьев  В.Г. Социальная информация и управление обществом. М., 1975; Бергер П., Лукман Т. Социальное конструирование реальности. М., 1995. Бурдье П. Социология со­циального пространства. М., 2007; Вартанова Е. Л., Смирнова О. В., Фролова Т. И. Модели семьи в россий­ском медиадискурсе: динамика гендерных ролей// Общественная повестка дня и комму­никативные практики СМИ. М., 2009. С. 326327;Воскобойников Я.С., Юрьев В.К. Журналист и инфор­мация. Профессиональный опыт западной прессы. М. 1993; Иванов О.И. Введение в со­циологию социальных проблем. СПб., 2003; Кириллова Н. Б. Медиасреда российской мо­дернизации. М., 2005; Корконосенко С.Г. Журналистская информация как фактор и объ­ект социального контроля. // Информационное общество. СПб., 1999; Корконосенко С. Г. Основы журналистики. М., 2001; Кочергин А.Н., Коган В.З. Проблемы информационного взаимодействия в обществе. Философско-социологический анализ. М., 1980; Лосенков В.А.  Социальная информация в жизни городского населения. Л., 1983; Малугина В. Ю. Социальность как свойство журналистики: ожидания и реальность. // Журналистика и социология 2000. СПб., 2001. С.3842; Массовая информация в совет­ском промышленном городе М., 1980;

Мельник Г.С. Масс-медиа: психологические про­цессы и эффекты. СПб., 1996; Моль А. Социодинамика культуры. М., 1973; Назаров Н. Пустое множество социальной информации// «Пчела». 2002. №2. С. 2122; Реснянская Л.Н. Роль массовой коммуникации в социальных технологиях устойчивого развития. Новосибирск, 1994; Севортьян А .Р., Шароградская А.А. Освещение этнического многообразия. М.,2005; Сидоров В.А. Журналист? Аналитик? Диагност? Контро­лер?// Журналистика и социология. СПб., 2000. С. 4957; Сидоров В.А. Иное время – иная реальность – иная культура журналиста?// Журналистика и социология - 2000. СПб., 2001.С. 4755; Социальное функционирование журналистики.СПб., 1994; Социология журналистики / Под ред. С. Г. Корконосенко. М., 2004; Средства массовой коммуникации и социальные проблемы. Хре­стоматия. Казань, 2000; Теория и социология СМИ. М., 2006; Федотова Л.Н. Социология массовой коммуникации. М. ; СПб, 2003; Хабермас Ю. Мо­ральное сознание и коммуникативное действие. СПб., Наука 2001; Харрис Р. Психология массовых коммуникаций. М., 2001; Хоркхаймер М., Адорно Т. Диалектика просвещения. Философские фрагменты. М.; СПб., 1997; Черных А. Мир современных ме­диа. М., 2007; Шкондин М.В. Система средств массовой ин­формации как фактор общественного диалога. М., 2002 и др.

4 Агапитова С.Ю. Информационное вещание: Опыт Ленинградского – Петербургского теле­видения. СПб, 2003; Адамс Д., Фукс М. Телевидение: слово и образ // «Демократичес­кий журналист». 1987. №1. С. 1516; Адамьянц Т. З. Мотивационно-целевой анализ теле­передачи. Формула успеха телепередачи. М., 1994; Бакусева М.Б. Российское телевидение и социальные настроения. М., 2005; Бодрийяр Ж.. Общество потребления. Его мифы и структуры. М., 2006; Большие проблемы малого экрана. М., 1981; Борецкий. Р.А. Осто­рожно, телевидение. М., 2002; Брайант Д., Томпсон С. Основы воздействия СМИ. М.;СПб., 2004; Бурдье П.О телевидении и журналистике М., 2002; Вартанов А. Актуаль­ные проблемы телевизионного творчества. М., 2003; Добриневская Т. Г.Особенности деятельности телевизионного журналиста в различных типах коммуникационных процессов. Автореф. дис… канд филол. наук. М., 1992; Ильченко С.Н. Отечественное телевеща­ние постсоветского периода: история, проблемы, перспективы. СПб., 2008; Ильченко С.Н. Современные аудиовизуальные СМИ: новые жанры и формы вещания. СПб., 2006; Кли­мов И. Еще раз о Ящике…// Социальная реальность: журнал социологических наблюде­ний и сообщений. 2006. №4. С. 9194.; Копылова Р.Д. Открытый экран: телевизионное зрелище и диалог. СПб., 1992; Коробицын В.И., Юдина Е.Н. Социологические исследования ТВ и рекламы. М., 2006; Кузне­цов Г.В.Так работают журналисты ТВ. М., 2000; Матвеева Л.В., Аникеева Т.Я. Мочалова Ю.В. Психология телевизионной коммуникации. М., 2002; Муратов С.А. Эволюция нетерпимости. М, 2001; Нагорнова У.А. Социокультурное значение технических средств массовой коммуникации в жизнедеятельности современного общества (на примере телевидения». Автореф. дис… канд. философ. наук. М., 1997; Поздняков Н. К.Телевизионное эфирное пространство как объект социально-философского анализа. Автореф. дис… доктора философ. наук.  М., 1999; Полуэхтова И.А. ТВ как механизм социального контроля // Вестник МГУ. Сер. 18. Социология и политология. 1998. №1. С 4960; Рашкофф Д. Медиавирус. Как поп-культура тайно воздействует на ваш сознание. М., 2003; Российское телевидение: между спросом и предложением. Том 1,2. М., 2007. Сто одна неделя с Ириной Петровской. М.,1998; Телевидение: режиссура реальности. М., 2007;  Телерадиоэфир: История и современность. М., 2005; Цехоня О.С. Восприятие телевизионных каналов различными социальными группами телеаудитории. Автореф. канд. психол наук. М., 1998; Alexander J. Narrative Structure in Television. Intermedia Publications. England, 1993; Television: the critical view/ edited by H. Newcomb.ТN-Y –Oxford, 2000 и др.

5 Гессен М., Назари М. По жизни. Пособие по социальной журналистике. UNISEF, 2002; Журналистика социаль­ной сферы. Учеб пособие/ Под общей редакцией Г.А.Нуриджанова М., 2003; Коновалов В. Ситуация. Истории из жизни подростков. Л., 1996; Светлая полоса. Специализация «Социальная журналистика» М., 2004. Социальная журналистика. Антология возрож­дения. М., 2002; Социальная журналистика в регионах. Улан-Уде, 2002.

6 Адамьянц Т.З. К диалогической коммуникации: от воздействия к взаимодей­ствию. М., 1999; Адамьянц Т. З. Телекоммуникация в социальном проектировании ин­формационной среды. Автореф. дис… доктора социол. наук. М., 1998; Бергер Н.В. Теория и практика журналистского расследования. СПб., 2006; Дзялошинский И.М. Журналистика «соучастия». Как сделать СМИ полезными людям. М., 2006; Мы - сограждане (СМИ и общество)  М., 2002; Иванян Р.Г. Журналистика и социальная работа: при­рода и опыт институционального взаимодействия (Россия, конец ХХ – начало ХХI веков). Автореф. дис ..канд. полит. наук. СПб., 2007; Нуграхани Х.С.Д. Партнерство телевидения с некоммерческими организа­циями в целях развития гражданского общества России. Автореф. дис… канд. полит. наук. СПб., 2008; Поберезникова Е.В. Телевидение взаимодей­ствия: интерактивное поле общения. М., 2004; Проблематика СМИ: Информационная повестка дня. М., 2008; Фомичева И.Д. Партици­парные коммуникации: принципы и технологии // 300 лет российской газете. М., 2002. Фролова Т.И.Социальная журналистика и ее роль в общественном диалоге. М., 2003; Фролова Т.И. Социальная журналистика: про­фессия и позиция. М.,2005.

7 Ищенко Н.В. Проблема наркомании и современные СМИ // Журналистика в 2002 году. СМИ и реалии нового века. М., 2003. С. 107109; Лебедева Т.В. Местное ТВ: творческий регресс?// Журналистика 2004. СМИ в многополярном мире. М., 2005. С. 2931;

Сорокина С. И. Мне не все равно. М. : Эксмо, 2009; Яхричев Д. В. Этническая проблематика в программах местного телевидения// Журнали­стика в 2007 году: СМИ в условиях глобальной трансформации социальной среды. М., 2008. С. 198199.

8 Осадчая Г. И. Социология социальной сферы. М., 2003. С. 324.

9 Васильева Т. П., Куценко Г. И., Посисеева Л. В. Управление качеством воспроизводства населения (теоретические и медико-социальные аспекты). Иваново, 2001. С.17

10 Штомпка П. Социальное изменение как травма // Социол.исследования. 2001. №1. С.9.

11 Корконосенко С. Г.  Основы журналистики. М., 2001. С.75.

12 Петров В.К. Функциональное и социальное значение определения «социальная информация». URL.: http://www.fact.ru/www/arhiv9s2.htm.

13 Назаров Н. Пустое множество  социальной информации // Пчела. 2002. №2. С.20.

14 Дзялошинский И. М. Интегративные процессы в современных российских медиа-системах, или что происходит в российском информационном пространстве. // Мы -сограждане. М., 2002. С. 22.

15 Послание В. В.Путина Федеральному собранию. URL.: http://www.kremlin.ru, 2006. 10 мая.

16 См.: Архангельский В. Н., Борисов В. А., Вишневский А. Г. и др.

17 Антонов А. И., Медков В. М., Архангельский В.Н. Демографические процессы в России ХХ1 века. М., 2002; Демографическая модернизация России/ Под редакцией А.Г.Вишневского. М., 2006.

18  См.: Хилгартнер С., Боск Ч. Л. Рост и упадок социальных проблем: концепция публичных арен // Средства массовой коммуникации и социальные проблемы. Казань, 2000. С.18-53.

19  См.: Альберт Э. СПИД и пресса: создание и трансформация социальной проблемы // Средства массовой коммуникации и социальные проблемы. Казань,  2000. С.115-138.

20 Поберезникова Е. Формула взаимодействия: эволюция, принципы и модели интерактивного телевидения.  М., 2002, Ч.2. С. 56.

21 Саппак В.С. Телевидение  и мы. М., 1963. С.173

22 См.:Дзялошинский И. М. Журналистика соучастия. Как сделать СМИ полезными людям. М., 2006.

23 См.: Миллер Э. Д. Шарлоттский проект. Как помочь гражданам взять демократию в свои руки.  М., 1998.

24 См. об этом: Социология журналистики / Под ред. С. Г. Корконосенко. М., 2004. С. 94.

25 Проблематика СМИ. М., 2008 С.134139.

26 Журналистика социальной сферы. М., 2003. С.6

27 См.: Социальное неравенство и публичная политика  М., 2007; Beck U. The Reinvention of Politics. Rethinking Modernity in the Global Social Oder. Polity Press, 1997.

28 Дзялошинский И. М. Журналистика «соучастия». Как сделать СМИ полезными людям. М., 2006. С. 20.

29 Дридзе Т.М. Социальная коммуникация как текстовая деятельность в семиосоциологии.// Общественные науки и современность. 1996.  №3. С.147.

30 См.: О социальной журналистике в регионах. Улан-Удэ, 2002. С. 38-39.

31 См об этом: Фролова Т.И. Социальная журналистика и ее роль в общественном диалоге. М., 2003. С. 8-9.

32 Йоас Х. Креативность действия. СПб., 2005. С.49.

33 См.: Бережная М. А., Адамьянц Т. З., Поберезникова Е. В., Дзялошинский И. М.

34 URL.: http.: www.rutv.ru

35 ЮНЭЙДС, «СПИД Фонд Восток–Запад» (AIDS Foundation East–West – AFEW), Фонд социального развития и охраны здоровья «ФОКУС-МЕДИА», «Интерньюс», «IMC Consulting Limited» и Центр социального развития и информации (PSI).

36 См.: Проблематика СМИ: Информационная повестка дня. М., 2008. С.98-142.

37 Российское телевидение: Между спросом и предложением. Т.2. С.84-87.

 





© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.