WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

 

На правах рукописи

СИДОРОВА ТАТЬЯНА АЛЕКСАНДРОВНА

ПРОБЛЕМА МОТИВИРОВАННОСТИ СЛОВ ФРАЗЕОЛОГИЗИРОВАННОЙ МОРФЕМНОЙ СТРУКТУРЫ В СОВРЕМЕННОМ РУССКОМ ЯЗЫКЕ (СИСТЕМНО-ФУНКЦИОНАЛЬНЫЙ И КОГНИТИВНЫЙ АСПЕКТЫ)

Специальность 10.02.01. – русский язык

Автореферат

диссертации на соискание учёной степени

доктора филологических наук

Нижний Новгород -  2007

Работа выполнена на кафедре современного русского языка и общего языкознания ГОУ ВПО «Нижегородский государственный университет им. Н.И.Лобачевского».

Научный консультант:  доктор филологических наук, профессор

Рацибурская Лариса Викторовна

Официальные оппоненты: доктор филологических наук, профессор

Леденёва Валентина Васильевна

доктор филологических наук, профессор

  Шарандин Анатолий Леонидович

доктор филологических наук, профессор

  Язикова Юлия Сергеевна

  Ведущая организация: ГОУ ВПО «Московский педагогический

  государственный университет»

 

Защита состоится  08 ноября 2007 года в 13 часов на заседании диссертационного совета Д.212.166.02 в Нижегородском государственном университете им. Н.И.Лобачевского (603000, г.Нижний Новгород, ул.Большая Покровская, 37, ауд.312).

       С диссертацией можно ознакомиться в фундаментальной библиотеке Нижегородского государственного университета им. Н.И.Лобачевского (603950, г.Нижний Новгород, пр.Гагарина, 23).

Автореферат разослан «___» ________ 2007 г.

Учёный секретарь

диссертационного совета ____  Рацибурская Л.В.

Реферируемое диссертационное исследование посвящено изучению одного из основных свойств слова как языкового знака – мотивированности, которая рассматривается в работе как фундаментальная категория системы языка. Поскольку мотивология ещё только складывается как наука, общих исходных позиций в теории мотивологии нет. Этим определяется необходимость разработки собственных принципов и положений  в процессе решения исследовательских проблем. В настоящее время всё больше появляется работ, в которых языковые явления анализируются не только с точки зрения их роли и места в системе языка, но и с точки зрения их обусловленности экстралингвистическими (культурными, социальными, когнитивными и др.) факторами (Н.Д.Арутюнова, Н.Н.Болдырев, А.Вежбицкая, Т.Н.Вендина, В.Г.Гак, Е.С.Кубрякова, Ю.С.Степанов, Н.И.Толстой,  О.Н.Трубачёв, А.Д.Шмелёв  и др.).

Актуальность работы и её теоретическая значимость. Актуальность обусловлена возрастающим интересом к явлениям словообразования в когнитивном аспекте (Л.В.Бабина, Е.С.Кубрякова, Ю.Г.Панкрац,  Е.М.Позднякова, Д.А.Шепелева и др.). К таким явлениям относится и мотивированность слова, которая до сих пор исследовалась лишь в семасиологическом (О.И.Блинова, В.А.Иванникова, А.И.Моисеев ,Л.В.Сахарный и др.), ономасиологическом (О.И.Блинова, В.П.Даниленко, Э.В.Кузнецова, А.И.Фёдоров и др.), системоцентрическом (Г.О.Винокур, Н.Д.Голев, О.П.Ермакова, Т.Р.Кияк, Н.И.Мигирина, А.Н.Тихонов, И.С.Улуханов,  И.А.Ширшов и др.) аспектах. Мотивированность как базовое понятие традиционного словообразования вполне совместима с когнитивными установками. Одной из основных проблем когнитивного подхода к языку является изучение структуры представления знаний, а мотивированность представляет собой результат мотивации как познавательного процесса. При когнитивном подходе мотивированность осмысливается как способность морфемной структуры (репрезентанта внутренней формы слова) коррелировать с лексическим значением в различных аспектах: семантическом, словообразовательном, концептуальном. Важность изучения мотивированности слова обусловлена также дискуссионностью многих положений и понятий, так или иначе связанных с процессом мотивации, включая и ключевое понятие мотивированности. К дискуссионным, на наш взгляд, относятся такие понятия, как внутренняя форма слова, мотивационная структура, мотивационная модель, статус морфемы, морфемная структура слова, фразеологизация морфемной структуры слова, членимость слова, производность и др.

Несмотря на то, что проблема мотивированности / немотивированности – одна из древнейших, решают её до сих пор по-разному. Тем не мене, с когнитивных позиций мотивированность слов ещё не исследовалась.

В реферируемой работе не ставится задача описания всего многообразия и сложности мотивационных связей. Рассматриваются лишь мотивационные отношения в словах фразеологизированной морфемной структуры. В связи с этим особую актуальность приобретает и проблема фразеологизации морфемной структуры слова, которая до сих пор решается неоднозначно в лингвистической  науке.

Обращение к словам фразеологизированной морфемной структуры уже само по себе открывает большие возможности для важных и интересных научных изысканий. В данном исследовании дифференцируются понятия идиоматичности и фразеологичности. Под идиоматичностью  понимается полное сращение морфем, приводящее к «затемнению» внутренней формы слова и приобретению словом свойства нечленимости. Термин фразеологизация используется для обозначения процесса, предваряющего идиоматизацию.

Фразеологизация морфемной структуры слова рассматривается в работе как особый лингвокогнитивный процесс расхождения между концептуальной сущностью лексического значения и интегративной концептуальной структурой морфемной синтагмы, в результате чего происходит потеря морфемами своих содержательных (концептуальных, функциональных, семантических) свойств или приобретение новых. В словах с фразеологизированной морфемной структурой все морфемы или хотя бы одна из них сохраняют способность в той или иной степени передавать информацию (языковую или внеязыковую), связанную с лексическим значением слова. Таким образом, фразеологичность морфемной структуры осмысливается в работе как системное языковое явление, обусловленное интегративностью смысла целого, каким и следует считать морфемную структуру (упорядоченное формально-смысловое единство морфем).

Расхождение в  понимании явления фразеологизации морфемной структуры слова в языкознании (М.Я.Гловинская, Е.А.Земская, Е.С.Кубрякова, И.А.Мельчук, И.Г.Милославский, М.А.Михайлов, М.В.Панов,  Н.А.Янко-Треницкая  и др.) обусловливает необходимость уточнения не только понятия фразеологизации, но и понятия членимости слова, что также определяет актуальность обозначенной проблемы.

Способствует развитию и углублению представлений о таких свойствах слова, как фразеологичность и мотивированность, когнитивный подход, использующийся в работе наряду с системно-функциональным и позволяющий увидеть новые аспекты этих явлений на качественно другой основе. Фразеологизация и мотивация как важнейшие тенденции развития структуры слова исследуются в работе в различных сферах функционирования слова, в том числе и в тексте.        

       В современной лингвистике отсутствует единая теория внутренней формы слова. Статус внутренней формы слова определяется неоднозначно: языковая категория, мыслительный образ, значение, двусторонняя единица, знак, когнитивная структура и т.д. Преобладающим является взгляд, при котором внутренняя форма отождествляется со способом представления значения слова или мотивировочным признаком. Поэтому актуальной является и разработка теории внутренней формы с позиции когнитивной лингвистики.

Актуальность исследования обусловлена также современными тенденциями в развитии лингвистической науки, направленными на изучение прагматических и когнитивных аспектов речевой деятельности вообще и текстовой в частности. Необходимость исследования данного аспекта определяется возрастающим интересом к явлениям эстетической коммуникации (В.И.Заика, А.Е.Кибрик, О.В.Лещак, Л.А.Новиков, Е.В.Падучева, Т.Б.Радбиль, Т.В.Романова, Л.О.Чернейко и др.).

Текст рассматривается в работе как когнитивное пространство, представляющее интеграцию различных ментально-языковых пространств, среди которых и деривационно-смысловое. Смыслообразование текста объясняется как построение структуры, составляющими компонентами которой являются различные первоначально обособленные, но взаимосвязанные в контексте текстовые пространства: эстетическое, мотивационное, лексико-смысловое, деривационно-смысловое, эмотивное, культурное, духовное и т.п. Возможность такой интеграции обеспечивается единством онтологических свойств текста: пространственно-временная целостность, единство материально-смыслового существования текста, единство текстообразующих и текстоприобретённых свойств единиц текста, информативность и функциональность самого текста и его компонентов и др.

В целом текст как форма существования языка в последнее время стал объектом изучения различных научных направлений: когнитивизма, лингвосинергетики, лингвопрагматики, психолингвистики, дериватологии, мотивологии, лингвокультурологии и др. (К.И.Белоусов,В.П.Белянин, Н.С.Болотнова, Ю.А.Ладыгин, М.Н.Макеева, Г.Г.Москальчук, Л.Н.Мурзин, Т.М.Николаева, Н.В.Петрова, В.А.Пищальникова, Г.М.Соловьёв, Ю.А.Сорокин, В.В.Степанова, Н.В.Халина, А.А.Чувакин, В.Я.Шабес, Н.Э.Яковенко и др.). Наметилась тенденция к отказу от системоцентрического подхода к исследованию текста в сторону антропоцентрического, когнитивного, функционально-прагматического, деятельностного и др. подходов. В связи с этим для дальнейшего развития общей теории текста актуальным является описание механизма формирования различных текстовых пространств, что, на наш взгляд, значимо для разработки методологии лингвистического исследования текста. Исследование механизма процессов мотивации и фразеологизации слов в тексте позволяет доказать функциональный характер текста как системы, являющейся средой, влияющей на изменение свойств морфемы. Результаты проведённого исследования развивают представление о тексте как самоорганизующейся системе.

Изучение мотивации и фразеологизации как взаимодействующих процессов имеет прямой выход в общелингвистическую и лингвокультурологическую проблематику. Познание механизмов этих процессов  теоретически важно не только само по себе, но и потому, что их исследование является важным фактором для познания языка в целом. Работа базируется на комплексном подходе к установлению закономерностей формирования мотивированности через обращение как к коллективному, так и индивидуальному сознанию носителей лингвокультуры и вносит определённый вклад в теорию мотивологии, в изучение процессов фразеологизации, а также в разработку теоретических проблем анализа текста.

Научная новизна работы состоит прежде всего в том, что в ней впервые проблема мотивированности слова решается на материале слов фразеологизированной морфемной структуры. В работе представлено целостное описание механизма процесса мотивации слов фразеологизированной морфемной структуры в системно-функциональном и когнитивном аспектах.

Для выявления мотивационных признаков таких слов в диссертации разработана методика когнитивного анализа внутренней формы слова, сделана попытка создания оригинальной модели внутренней формы слова.

Новизна исследования поддерживается и тем, что до настоящего времени не предпринималось попыток установления закономерностей взаимодействия процессов мотивации и фразеологизации, особенно в тексте.

Недостаточно исследованы когнитивно-модальные аспекты текста, связанные с теми или иными языковыми средствами, в том числе и словообразовательными. В данной работе когнитивный процесс понимания текста впервые представлен и на мотивационно-прагматическом уровне, показано взаимодействие деривационных смыслов с концептуальной сферой текста как причина усложнения и переосмысления мотивационных структур слов и, как следствие, фразеологизации их морфемных структур.

Текст осмысливается в работе как среда, в которой функционирует не только слово, но и морфема. Свойства, проявляемые и приобретённые морфемой в результате взаимодействия системы и среды, позволили обозначить в учении о морфеме новые аспекты.        

В работе системно-функциональный подход реализуется как предпосылка осуществления исследования мотивации и фразеологизации морфемной структуры слова с когнитивных позиций. Впервые мотивированность рассматривается как явление, связанное с когнитивными процессами языкового сознания и как один из механизмов формирования эстетически значимых смыслов текста.

Поскольку языковое пространство текста представляет собой результат мыслительной деятельности автора, осуществляющего выбор языковых единиц и моделирующего собственное когнитивное пространство, в формировании этого пространства немаловажную роль играют деривационные смыслы, формируемые мотивационными признаками. На наш взгляд, мотивационные признаки составляют многослойную структуру, влияющую на восприятие как поверхностных, так и глубинных смыслов. Именно в тексте морфемы могут приобрести символический статус, в том числе и окказионально-символический, могут подвергнуться вторичной концептуализации, что усиливает их роль в актуализации эстетически значимых смыслов. Актуализация таких смыслов до сих пор остаётся одной из важнейших проблем в лингвистике текста.

Таким образом, в работе используется новый подход к исследованию словообразовательных средств в тексте, исходной точкой которого является анализ взаимодействия деривационных языковых и авторских смыслов.  Впервые исследуется такое структурно-смысловое образование текста, как деривационно-смысловое пространство. Сделана попытка моделирования деривационно-смыслового пространства текста.

В научный обиход вводится лексический материал, не являвшийся прежде объектом специального морфемного анализа (лексикон поморов, профессиональная лексика пимокатов, золотого дела, лесной промышленности, профессионального жаргона и др.).

Объектом исследования в работе являются слова фразеологизированной морфемной структуры как единицы объективации языковой картины мира в различных сферах функционирования языка, в том числе и тексте.

Предмет исследования –  мотивационные отношения в словах фразеологизированной морфемной структуры в синхронно-диахронном аспекте.

Целью данной работы является описание механизмов мотивации в словах фразеологизированной морфемной структуры в различных сферах функционирования языковой системы в процессе её взаимодействия с когнитивным и культурологическим контекстами.

Поставленная цель обусловливает решение следующих задач:

       -определение и уточнение понятий мотивация, мотивированность, мотивационная модель, мотивационная структура, мотивационный код, мотивационное значение;

       -выявление связей мотивационной структуры и внутренней формы слова;

       - характеристика механизма фразеологизации морфемной структуры слова в  различных аспектах: семантическом, словообразовательном, концептуальном;

       -анализ мотивационной структуры слова в различных сферах функционирования языка с целью выявления факторов, детерминирующих мотивационные признаки;

       - описание механизмов моделирования мотивационных структур, детерминируемых процессами фразеологизации;

       -разработка методики когнитивного анализа внутренней формы слова;

       -определение типов корреляции внутренней формы и лексического значения в словах фразеологизированной морфемной структуры;

       -исследование связей типов мотивационных моделей и видов мотивированности в словах фразеологизированной морфемной структуры;

       -раскрытие механизма взаимодействия мотивации и фразеологизации как взаимообусловленных тенденций, определяющих развитие лексического значения слова;

-изучение особенностей мотивационной структуры слов в художественных текстах: 1) характеристика механизма формирования мотивационных структур в тексте; 2) влияние текстовой мотивации на процессы фразеологизации и дефразеологизации морфемной структуры слов; 3) описание основных деривационных смыслов, обусловленных текстовой мотивацией и участвующих в формировании деривационно-смыслового пространства текста.

Теоретическую основу исследования составляют положения и научные понятия когнитивной лингвистики, лингвистики текста, коммуникативной лингвистики, лингвокультурологии, прагматики, мотивологии и словообразования, разрабатываемые в трудах зарубежных (Дж.Лакофф, Р.Ленекер, М.Минский, Ч.Филлмор, У.Чейф и др.) и отечественных (Н.Н.Болдырев, А.В.Бондарко, В.В.Виноградов, Г.О.Винокур, Е.С.Кубрякова, О.В.Лещак, Ю.М.Лотман, М.В.Никитин, З.Д.Попова, И.А.Стернин и др.) учёных:

- языковые единицы проявляют изоморфность по отношению друг к другу (например, морфема и слово),

-слово в поэтическом языке становится знаком искусства и мотивируется его законами, а не законами языка,

-языковой знак по своей природе асимметричен,

-в определённом окружении знак становится рефлектирующим – окружение актуализирует его внутреннюю форму,

-в знаке содержится два типа информации: о картине мира и о коммуникативных средствах сигнализации,

- значение представляет собой концепт, схваченный знаком,

-тенденцией к преодолению произвольности как качества практического знака справедливо определяется специфика словесного искусства,

- язык является динамической системой, взаимодействующей не только со средой, но и с другими когнитивными структурами (памятью, мышлением, восприятием и т.д.),

-внутренняя форма является гносеологически важным средством познания и лингвистическим условием мотивированности знака,

-морфемная структура слова является материально-смысловым единством морфемной синтагмы и определяет способ представления знаний,

- категоризация объектов действительности находит своё отражение в категоризации обозначающих их языковых единиц, которые хранят информацию о концептуальных и когнитивных структурах сознания,

- производная лексика вооружает говорящих схемами соединения определённых структур знания с определёнными словообразовательными конструкциями, механизмами словообразовательного моделирования и стратегиями извлечения семантики из её единиц, процедурами обработки новых данных и т.д.

        Методологической основой исследования являются системно-функциональный и когнитивный подходы.

Системный подход даёт возможность увидеть связи мотивированности с морфемной, словообразовательной и семантической структурами слова, показать взаимосвязанность и взаимообусловленность морфем в структуре слова как одну из причин фразеологизации морфемной структуры.

Функциональный подход позволяет анализировать единицы морфемики и словообразования в процессе функционирования и связывает языковые и речевые особенности единиц в одно целое. В целом системно-функциональный подход является предпосылкой осуществления исследования мотивации и фразеологизации морфемной структуры слова с когнитивных позиций.

Когнитивный подход позволяет рассматривать мотивированность как явление, связанное с процессами языкового сознания, с познавательной деятельностью в целом. В связи с этим и мотивация анализируется как одна из когнитивных категорий, которая наряду с другими (позиция, точка зрения, взгляд, пресуппозиция и т.д.) участвует в процессах познания. Как один из аспектов когнитивного подхода к исследованию используется и лингвокультурологический, обеспечивающий анализ языковых явлений в тесной связи с носителями лингвокультуры. Центральным при таком подходе становится принцип антропоцентризма (Н.Д.Арутюнова, Э.Бенвенист, Л.Вайсбергер, В.Гумбольдт, В.В.Колесов, В.М.Мокиенко, Д.Н.Шмелёв и др.).

Поскольку мотивационный аспект текста связан с категорией автора, научной базой для исследования послужили труды В.В.Виноградова, Г.О.Винокура, Л.В.Щербы, С.Г.Ильенко, М.Я.Дымарского, И.Р.Гальперина и др., в которых были разработаны основные теоретические положения по проблеме авторских интенций в художественном тексте. Работы Э.С.Азнауровой, Н.Д.Голева, Е.А.Гончаровой, К.А.Долининой, Е.А.Земской, Е.С.Кубряковой, М.В.Никитина, Е.В.Падучевой, З.И.Резановой, Ю.С.Степанова и др. послужили основой для интерпретации функций деривационных средств в тексте. В качестве теоретической базы для исследования и интерпретации имплицитных смыслов использовались работы Н.Д.Арутюновой, В.Н.Телия, Ю.А.Ладыгина, И.В.Арнольд, Г.И.Богина, Н.И.Колодиной и др.

       Методы и приёмы исследования: наблюдение над языковыми фактами, морфемный анализ, словообразовательный анализ, компонентный анализ лексического значения, контекстуальный анализ, сопоставительный анализ концептуальных структур, стоящих за номинациями, обозначающими один и тот же объект действительности в разных языках, в частности, в русском и польском (для выявления особенностей когнитивных пространств), методика концептуальной интеграции смыслов, концептуальный анализ, в том числе и пропозициональный, ситуативный, фреймовый и др.; когнитивный анализ внутренней формы слова, интерпретационный анализ, эксперимент, трансформирование поверхностных структур и сведение их к онтологическим схемам, пропозициональным и дискурсивным формам; функционально-семиологический анализ, учитывающий формирование смысла слова в деятельностном, процессуальном аспекте, т.е. в процессе построения текста, методика моделирования текстовых пространств, а также методика лингвокультурологического анализа текста.

В работе выдвигаются три гипотезы:

1. Мотивированность представляет собой корреляцию  внутренней формы слова как концептуальной структуры, объективированной в морфемной синтагме, с концептуальной структурой, объективированной лексическим значением слова.

2. Степень мотивированности детерминируется степенью фразеологизации морфемной структуры слова, степень же фразеологизации определяется как языковыми (корреляция лексического значения и значений морфем, значения словообразовательной модели и её компонентов, сохранение системных связей морфемами, знание когнитивных моделей переосмысления и др.), так и неязыковыми (особенности сознания носителя языка, знание мотивационных кодов, наличие / отсутствие маркированности морфем, знание онтологических ситуаций, знание пресуппозиций, знание свойств самих объектов номинации, принципов номинации и др.) факторами.

3. Текстовая мотивация способствует фразеологизации морфемной структуры производных слов (позиция автора). В процессе же дешифровки текста может наблюдаться дефразеологизация (позиция читателя).

Положения, выносимые на защиту:

1.Связь концептуальной структуры морфемной синтагмы с когнитивными моделями памяти человека заключается в том, что в морфемную структуру попадают лишь отдельные элементы знания из сформированных когнитивных структур.

2.Если слово допускает очевидное и непротиворечивое выделение морфем по содержательным критериям (статус, значение, функция, сохранение системных языковых связей, указание на связь с денотатом, понятием, прагматическим аспектом и т.д.), то за морфемной структурой закрепляется расчленённый способ представления знаний.

3.Мотивированность не всегда объективируется морфемной структурой и может иметь дискурсивную природу.

4.Фразеологизация морфемной структуры осуществляется в различных аспектах: лексическом значении, словообразовательной модели, внутренней форме.

5.Мотивация и фразеологизация являются взаимообусловливающими тенденциями, детерминирующими развитие лексического значения. На основе текстовой мотивации формируется особый смысловой план, связанный с модально-прагматическим аспектом текста.

6.Универсальными способами актуализации эстетического компонента мотивационной структуры слова являются окказиональная символизация корневых морфем, изоморфных словам, и словообразовательная тропеизация, вызывающая определённые рефлексии читателя.

7.Текстовая мотивация формирует дополнительные авторские смыслы, которые становятся механизмом фразеологизации морфемной структуры слова. При этом текстовая мотивация актуализирует или оживляет внутреннюю форму слов фразеологизированной морфемной структуры, что реанимирует связь новой концептуальной сущности, стоящей за смыслом слова как целостной единицы, с концептуальными сущностями, стоящими за составляющими слово морфемами.

Материал исследования определили проблематика и задачи. Поскольку исследование предполагает изучение единиц в различных сферах функционирования, в работе были использованы данные толковых словарей  («Большой русско-польский словарь», «Толковый словарь русского языка» С.И.Ожегова, Н.Ю.Шведовой, «Толковый словарь живого великорусского языка» В.И.Даля, «Русский словарь языкового расширения» А.И.Солженицына,  «История слов» В.В.Виноградова, «Толковый словарь словообразовательных единиц русского языка» Т.Ф.Ефремовой, «Толковый словарь русского языка» Д.Н.Ушакова, «Толковый словообразовательный словарь» И.А.Ширшова и др.); диалектных словарей («Словарь областного  архангельского наречия в его бытовом и этнографическом применении» А.О.Подвысоцкого, «Словарь областного олонецкого наречия в его бытовом и этнографическом применении» Г.И.Куликовского, «Архангельский областной словарь» О.Г.Гецовой, «Словарь русских народных говоров» и др.); словарей культуры (лингвокультурологический словарь «Русское культурное пространство» И.В.Захаренко, В.В.Красных, Д.Б.Гудкова, «Словарь русской культуры» Ю.С.Степанова, «Словарь символов» Н.Жюльен и др.), словарей профессиональной лексики («Словарь поморских речений» К.П.Гемп, «Словарь профессиональной лексики рыболовства» Ф.А.Пономарёва, «Словарь лексики пимокатов» А.В.Громова и др.); картотеки лаборатории диалектологии и этнографии, лаборатории лингвокультурологии, картотеки устной речи лаборатории социопсихолингвистики ПГУ им М.В.Ломоносова. Всего проанализировано свыше 15000 слов.

Исследование процессов мотивации и фразеологизации в тексте проводится на материале прозаических художественных произведений русской литературы ХХ века (Ф.Абрамов, Е.Замятин, Ф.Искандер, В.Пелевин, Л.Петрушевская, Т.Толстая, М.Цветаева Б.Шергин). С целью выявления этнокультурных компонентов мотивационной структуры слов  проводится сопоставительный анализ рассказа В.Гомбровича «Крыса» (польский и русский варианты). Фрагментарно анализируются поэтические и публицистические тексты. Для анализа мотивационных структур слов и текстовых деривационных смыслов привлекаются как фрагменты текстов, так и целостные контексты, обусловливающие расшифровку эстетических компонентов.

       Практическая значимость работы. Результаты могут использоваться в вузовских курсах: «Словообразование», «Общее языкознание», «Лингвокультурология», «Филологический анализ текста», «Лингвистика текста», «Аспекты лингвистического исследования текста», Спецкурсы по различным аспектам языковой картины мира, теории текста. Основные выводы могут быть полезны в разработке новых обучающих методик как в школьной, так и вузовской практике (например, при обучении словообразованию и теории текста), а также специальных методик проведения лингвистических экспертиз конфликтных текстов. Методика когнитивного анализа внутренней формы слова может быть использована в работе над мотивационным словарём когнитивного типа.        

Апробация работы.  Результаты исследования были изложены в докладах на международных конференциях и конгрессах:  «Слово» (Тамбов, 1995), «Ломоносов и национальное наследие России» (Архангельск, 1996), «Ломоносовские чтения» (Архангельск, 1998, 2005),  «Человек. Язык. Искусство» (Москва, 2002),  «Слово Фёдора Абрамова» (Архангельск, 2001), «Говорящий и Слушающий: языковая личность, текст, проблемы обучения» (Санкт-Петербург, 2001), «Славянская культура в современном мире» (Архангельск, 2002), «Словообразование и номинативная деривация в славянских языках» (Гродно, 2003), «Селищевские чтения» (Елец, 2003), «Наследие Б.Шергина» (Архангельск, 2004), «Жизнь провинции как феномен духовности» (Нижний Новгород, 2004),  «Русский язык: система и функционирование» (Минск, 2004), «Социальные варианты языка» (Нижний Новгород, 2005, 2007), «Филология и культура» (Тамбов, 2003, 2007), «Поморские чтения по семиотике культуры» (Архангельск, 2005),  «Проблемы концептуализации действительности и моделирование языковой картины мира» (Архангельск, 2005),  «Тихоновские чтения, Теория языка. Словообразование. Лексикография» (Елец – Москва, 2006),  «Семантика и прагматика слова и текста» (Северодвинск, 2005), международный конгресс по когнитивной лингвистике (Тамбов, 2006), «Научное наследие Б.Н.Головина и актуальные проблемы современной лингвистики» (Нижний Новгород, 2006),  «Экология культуры и языка: Проблемы и перспективы» (Архангельск, 2006); на всероссийских конференциях и семинарах: «Исторические названия – памятники культуры» (Москва, 1991), «Методика и опыт изучения сельских поселений Нечерноземья» (Тверь, 1991), «Народная культура Русского Севера. Живая традиция (Северодвинск, 1996), «Проблемы русской лексикологии и лексикографии» (Вологда, 1998), «Народная культура Русского Севера. Живая традиция» (Архангельск, 1998), «Пушкин в сердцах поколений» (Архангельск, 1999), «Филологическая наука на пороге ХХ1 века и школьное гуманитарное образование» (Москва, 2000),  «Язык современных СМИ: основные проблемы и тенденции» (Нижний Новгород, 2005). Основные положения и выводы диссертации отражены в  монографии и статьях, а также в центральных журналах и «Вестниках» («Русская речь» (2005), «Русская словесность» (2005), «Русский язык в школе» (2004), «Филологические науки» (2006), «Вестник Поморского государственного университета» (2002), «Вестник Нижегородского государственного университета» (2006), «Вестник Тамбовского государственного университета» (2007), «Вопросы когнитивной лингвистики» (2007).

Структура работы. Диссертация состоит из введения, трёх глав, заключения. Библиографический список включает 387 наименований.

Основное содержание работы

       Во Введении обосновывается актуальность темы исследования, формулируются цель, задачи, определяются объект, предмет, материал и методы исследования, даётся характеристика работы с точки зрения её новизны, теоретической и практической значимости, излагаются положения, выносимые на защиту, а также гипотезы.

В первой главе «Проблемы фразеологизации морфемной структуры слова» рассматриваются теоретико-методологические проблемы процесса фразеологизации морфемной структуры слова (МСС).

       Первый раздел «Системность языка как основа когнитивного подхода к изучению морфемики и словообразования» посвящён теоретическому рассмотрению принципа системности в морфемике и словообразовании. Отмечается, что в научной литературе в целом наблюдается тенденция отхода от описательно-констатирующего анализа свойств и особенностей функционирования словообразовательной системы в сторону взаимодействия синхронических и диахронических аспектов.

      В реферируемой  работе проблема разграничения синхронии и диахронии рассматривается в связи с проблемой мотивированности / немотивированности слова, поскольку свойство мотивированности  анализируется в соотношении с внутренней формой, имеющей как синхронический, так и диахронический аспекты (О.И.Блинова, Т.Р.Кияк, Н.Д.Голев, А.Н.Тихонов и др.). Основным в работе является синхронический подход к анализу языковых фактов, диахронический анализ используется при объяснении синхронных явлений.        

       Обосновывается необходимость исследования  проблемы мотивированности слова не только в системно-функциональном, но и когнитивном аспектах. Отношения между этими подходами строятся по принципу взаимообусловливающих и дополняющих друг друга, что базируется на осмыслении языка как многофункциональной системы. При этом язык рассматривается как средство отражения системности окружающего мира.         Здесь же охарактеризован динамический аспект синхронии в словообразовательной системе. Динамическое понимание синхронии языка находим в работах В.В.Виноградова, В.И.Максимова, Ф.П.Филина, Е.Н.Шабровой, Л.И.Шелеповой, И.А.Ширшова и др.

       Семантическое и формальное варьирование морфем, отражающее динамический аспект синхронического состояния системы языка, осмысливается в работе как результат взаимодействия системы и среды, в которой эта система функционирует.

       Проблема взаимодействия системы и среды была исследована в работах А.В.Бондарко, В.Г.Гака, В.Г.Касевича, Л.Г.Яцкевич и др. Выделены три аспекта в изучении функции:  функция  выступает  как цель, назначение языкового элемента, как комплекс правил функционирования, входящих в характеристику потенций данной единицы (А.В.Бондарко), а также как явление, зависящее от другого и изменяющееся по мере изменения другого явления (Л.Г.Яцкевич). Третий аспект в изучении функции языковых единиц нам представляется очень важным для исследований в области морфемики и словообразования, особенно таких динамических процессов, как мотивация и фразеологизация. Именно словообразовательная и морфемная системы подвержены значительному влиянию различных сред.

Общий принцип системности предполагает необходимость выявления специфики его реализации на каждом из языковых уровней. Морфемная система выступает как совокупность морфов в их взаимодействии и взаимосвязи. Если центром этой системы считать морфему, то она предстанет как сеть связей разных значений одной морфемы и связей между морфемами.

В рамках проблемы взаимодействия системы и среды в работе ставится вопрос о статусе морфемы. С основными признаками морфемы (минимальность, значимость, повторяемость) тесно связана проблема самостоятельности – несамостоятельности, которая решается учёными по-разному: морфема – минимальная базисная единица языка  (Е.С.Кубрякова, И.Г.Милославский, Ю.С.Маслов,  Ю.С.Степанов и др.) или морфема – только часть базисной единицы – слова (Е.Л.Гинзбург, А.И. Моисеев, А.Г.Пастушенков,  А.Л. Шарандин и др.).

Думается, что в представленных позициях не учитывается уровень существования системы. Существует исходная система (абстрактный уровень, в отвлечении от конкретного употребления) и уровень взаимодействия системы с элементами других подсистем (взаимодействие системы и среды для реализации функций). В качестве среды для морфемы может выступать другая морфема, слово (лексический контекст), словосочетание, высказывание, текст (внешний языковой контекст), культурный, социальный, психологический, когнитивный контексты.

Под культурным контекстом понимается совокупность знаний о культуре того или иного народа, под влиянием которых морфема приобретает этнокультурную значимость. Социальный контекст – совокупность знаний о конкретных социальных ситуациях, в которых морфема становится социально маркированной единицей. Психологический контекст связан с ассоциациями, позволяющими вычленять псевдоморфемы в словах (например, аспирин «упса» трансформируется в аспирин «у собаки»). Особое значение  приобретает когнитивный контекст, под которым понимается структура обыденного знания, модели культурно-обусловленного, канонизированного знания, которое является общим, по крайней мере, для части говорящего сообщества.1

До сих пор сложнейшей проблемой остаётся определение границ между языковыми  (знание значений) и общими, энциклопедическими знаниями. Многие учёные спорят о приоритетности одних и несущественности других.  Главным критерием приоритетности должна быть роль  знаний  в понимании слова, текста, высказывания в каждом конкретном случае.  Для понимания некоторых слов необходимо привлечение нескольких когнитивных контекстов. В связи с этим Р.Лэнекер выделил основные и вторичные когнитивные контексты (R. W. Lanqacker). При этом важен учёт основных и вторичных контекстов. Например, для понимания слова учитель основным когнитивным контекстом является реальная ситуация «субъект и его действия, направленные на объект». Значение слова – ‘лицо, которое учит профессионально с целью формирования знаний, навыков в специальных учебных заведениях’. Вторичный когнитивный контекст обусловлен социальным фактором – это профессия, которая не даёт достойного заработка. Этот когнитивный контекст и сформировал в разговорной речи коннотацию ‘нищий’.

С точки зрения когнитивной семантики, языковая единица (в том числе и морфема) приобретает своё значение в результате высвечивания конкретного участка или структуры в пределах соответствующей когнитивной области2. Так, в слове безголовый (перен. ‘неумный, несообразительный’) корневая морфема «высвечивает» (концептуализирует) лишь признак «интеллектуальная деятельность» из всей совокупности концептуальных признаков концепта <голова>.

Таким образом, морфема является самостоятельной единицей, имеющей потенциальные функции, которые проявляются при взаимодействии со средой. Поэтому в работе реализуется диалектический подход, который можно сформулировать следующим образом: значение морфемы на абстрактном уровне языковой системы (т.е. изолированно) соотносится со значением той же морфемы в структуре слова (т.е. в процессе функционирования) как общее с единичным.

Как показывает исследованный  материал, в процессе взаимодействия системы и среды морфема приобретает такие свойства, как способность к варьированию на семантическом уровне, изменению функций и значений вплоть до потери качественной определённости, влияние на свойства среды (например, перекатегоризация, транзитивация и т.д.). При этом ведущую роль играет система. Под влиянием среды могут появляться и новые свойства морфемы: отсутствие значения, стремление к сращению с другими морфемами (фразеологизация на уровне семантики, структуры и функций), способность концептуализировать приобретённые смыслы и выполнять функцию смыслоформы, т.е. быть не только коммуникативной, но и когнитивной единицей (хранить и передавать знания о мире языка и мире действительности).

Свойства, проявляемые и приобретаемые морфемой в результате взаимодействия системы и среды, свидетельствуют о необходимости внесения в учение о морфеме новых аспектов.

Поскольку синхронное состояние языка – лишь одно из состояний динамической системы, допускаем и переходные ступени в процессе фразеологизации. Необходимо также учитывать, что все диахронические процессы зарождаются в синхронии.

Морфемное строение русского слова имеет собственную типологию, обусловленную спецификой самой системы языка. Следует отличать морфемную структуру русского слова от морфемной модели, существование которой обусловлено семасиологическими особенностями той или иной части речи.  В отличие от морфемной модели, морфемная структура – это упорядоченное формально-смысловое единство морфем конкретного слова. Это реализация той или иной морфемной модели. В МСС включаются лишь морфемы, в том числе и десемантизированные. Морфемная структура (МС) осмысливается  как результат взаимодействия системы и среды и является материальным средством репрезентации внутренней формы слова (ВФС). Полагаем, что за МС стоит определённая концептуальная сущность, представляющая собой интеграцию знаний, эксплицируемую морфемами, составляющими эту структуру.

       Морфема имеет три содержательных аспекта: системный (семантический), функциональный и когнитивный (выражает ментальные репрезентации).  Наряду с другими языковыми единицами морфема участвует в структурировании языковой модели мира, отражающей действительность.

Системно-функциональный подход позволяет выявить специфику функционирования как корневых, так и аффиксальных морфов, которые не являются репрезентантами строго закреплённых за ними компонентов семной структуры слов. В процессе функционирования морфемы подвергаются переосмыслению, влияющему на степень спаянности морфем в слове, в котором они могут выражать все компоненты лексического значения (ЛЗ), только часть из них или вообще не совпадать по значению ни с одной из сем ЛЗ. Не все семы, составляющие ЛЗ слова, могут быть эксплицированы морфами, и не все морфы могут быть репрезентантами каких-либо сем. В результате различных преобразований в процессе функционирования в семной структуре слов одна и та же морфема  может эксплицировать  категориальные, лексико-грамматические, дифференциальные, коннотативные и другие семы.  Например, производное слово синяк может реализовывать два значения: 1) ‘кровоподтёк синего цвета’ (в этом случае суффикс эксплицирует лексико-грамматическую сему ‘предметность’, а корень – дифференциальную сему ‘цвет’,  производная же сема ‘кровоподтёк’ не эксплицирована и осознаётся в контексте); 2) ‘пьяница’ (корень становится семантически связанным /метонимический перенос/ и эксплицирует лишь основание для переноса, суффикс же манифестирует лексико-грамматическую сему ‘лицо’). В целом в слове доминирует прагматический компонент семной структуры, когнитивный же становится периферийным (если принять за исходную концепцию М.В.Никитина, согласно которой в структуру ЛЗ включаются два макрокомпонента – когнитивный, обусловленный лингвистическими факторами, и прагматический, обусловленный экстралингвистическими факторами)3.

Поскольку семантика морфем и ЛЗ – взаимообусловленные понятия и от степени их корреляции зависит фразеологизация МС, в работе особое внимание уделяется проблеме ЛЗ и его корреляции со значениями морфем.  Удельный вес компонентов ЛЗ различен, и определение их роли зависит от  аспектов представления МСС. Разумеется, для когнитивной функции языка наиболее существенным является мотивационный макрокомпонент, а не понятийный. Справедливым представляется и утверждение А.Л.Шарандина о ненаблюдаемом, скрытом характере категориально-лексических сем, лежащих в основе лексико-семантических групп.4 Целостное значение слова вступает в постоянное противоречие с раздельно оформленными компонентами (морфемами). Это противоречие может и сглаживаться, но чаще сохраняется асимметрия знака (слова), что и приводит к фразеологизации  МСС.

С позиции когнитивной семантики, между языком и сознанием нет жёсткой зависимости (М.В.Никитин), языковые средства своими значениями передают лишь часть концепта (Н.Н.Болдырев), значением слова становится лишь концепт, схваченный знаком (Е.С.Кубрякова).  ЛЗ  слова представляет собой совокупность семантических признаков (общих и частных), и в него включаются разнородные компоненты: денотативный, сигнификативный, коннотативный (модальная, эмоционально-оценочная информация) и др. Количество сем зависит от функционально-смысловых особенностей слова.  Представляется более приемлемой позиция Ю.П.Солодуба, выделившего следующие компоненты в ЛЗ слова: сигнификативный (понятийный), денотативный, отражающий соотнесённость слова как звукокомплекса с называемым им объектом или фрагментом действительности, коннотативный (оценочный, экспрессивный, образный) как возможный, этнокультурный, отражающий специфику национального восприятия действительности, а также конструктов национального сознания, структурный, вводящий слово в соответствующее семантическое пространство.5 Выделенные компоненты лексического значения вполне согласуются с избранным нами комплексным подходом к анализу мотивационной структуры слова.  Как показывает анализ материала,  коннотативный, этнокультурный и структурный компоненты ЛЗ доминируют в словах с фразеологизированной  МС.

Слово, на наш взгляд, изоморфно тексту, смысловая структура которого выводится на основе как эксплицитных, так и имплицитных смыслов. В свою очередь, содержание морфемы конкретизируется именно в среде (слове, сочетании, тексте, внелингвистических контекстах), взаимодействуя с которой, морфема может уточняться, приобретать дополнительные смыслы, переосмысливаться. В структуре слова морфы манифестируют либо семантические признаки, либо отдельные семы, либо понятия, а лексическое значение слова формируется этими семантическими компонентами. Так, в словоформе распутица корень, изоморфный лексеме путь, концептуализирует признак ‘дорога’, а в словоформе беспута тот же корень концептуализирует признак ‘цель, смысл’. Таким образом, морфема может манифестировать несколько сем, понятие, признак понятия или быть незначимым опознавательным знаком в структуре слова, как, например, префикс ПО- в лексеме поезд или корень –У- в глаголе обуть.

Следовательно, диапазон манифестации сем той или иной морфемой достаточно широк. Категориально-грамматические семы, отличающиеся наибольшей степенью обобщения фактов реальной действительности в языке, могут быть манифестированы морфемами как прототипические. С функциональной точки зрения, такие семы можно считать классификационными («предметные», «признаковые», «процессуальные», «количественные» и т.д.). Денотативно-понятийные прототипические семы в большей степени подвергаются переосмыслению.

Прототипические значения в наибольшей степени зависят от контекста, они являются репрезентантами определённого смысла (концептуальной сущности), сложившегося в сознании говорящих как отражение того или иного «кусочка» действительности. Однако среди морфем выделяются и структурно связанные, потерявшие связь с прототипическим значением. Это десемантизированные морфы, которые нельзя «опустить», так как они становятся «сигнальными» компонентами – по ним опознаются лексемы. 

Во втором разделе первой главы «Фразеологизация морфемной структуры слова как универсальное явление языка» рассматривается проблема фразеологизации в современной лингвистике. В целом фразеологизация осмысливается многими лингвистами как несоответствие значений морфем в морфемной структуре слова лексическому значению. Однако термин используется в различных контекстах, что делает его содержание неопределённым. Ср.: «синтагматическая фразеологизация слова», «семантически фразеологизированные производные слова», «фразеологизация смысловой структуры слова», «фразеологизация формальной стороны слова», «фразеологизация выбора значения аффикса», «семантически фразеологизированные производные слова», «фразеологическое наращение», «синтагматическая фразеологизация», «парадигматическая фразеологизация», «фразеологическое приращение», «формальная фразеологизация» и т.д. (М.Я.Гловинская, Е.С.Кубрякова, И.Г.Милославский, М.В.Панов, И.С.Улуханов и др.).

Поскольку морфемы в структуре слова становятся знаками, указывающими на те или иные признаки, фразеологизация МСС – вполне естественный процесс, обусловленный самыми различными причинами. Представляется, что фразеологизация, как многоаспектное явление, может охватывать различные уровни слова: уровень лексического значения, словообразовательный уровень, уровень внутренней формы. Так как все названные уровни объективируются морфемами, логичнее говорить о явлении фразеологизации МСС, а не ЛЗ. В словах с фразеологизированной морфемной структурой все морфемы или одна из них сохраняют способность в той или иной степени передавать информацию (языковую или внеязыковую), связанную с ЛЗ слова, словообразовательной моделью или его концептуальной структурой. Следовательно, фразеологизация может осуществляться при сохранении мотивированности.

На уровне лексического значения фразеологизация МС – это отсутствие такого вида корреляции ЛЗ и значений морфем, как тождество, обусловленное переосмыслением морфем, потерей ими генетических свойств и т.п. На словообразовательном уровне – это несоответствие словообразовательной модели словообразовательному значению, объединение морфем в единой словообразовательной функции и т.д. На уровне внутренней формы слова – это несоответствие концептуальных признаков ЛЗ и ВФС (структуры знаний, стоящие за ЛЗ  и внутренней формой, не совпадают).

Морфемная синтагма - не только форма слова, содержательной стороной которого становится ЛЗ, она сама представляет собой целостную единицу, содержательной стороной которой является ВФС. Морфемная структура – это способ объективации концептуальных сущностей ВФС и ЛЗ, связующее звено между ними. Поэтому морфемы, из которых состоит морфемная синтагма, связывают наше сознание как с миром действительности (через ВФС), так и с миром языка (через ЛЗ и значение морфем). На каждом из уровней слова фразеологизация имеет свои причины. В работе выделяются и общеязыковые факторы фразеологизации как универсального процесса:  стремление к целостности и автоматизму употребления слова, что приводит к стиранию границ между морфемами; изменение концептуальной картины мира и, как следствие – языковой; асимметрия языкового знака вообще, в том числе и морфемы; влияние среды на основные свойства морфем и т.д.

Системоцентрический подход позволил ряду учёных в 70-е – 80-е гг. ХХ в. определить основные факторы, влияющие на степень членимости морфемной структуры слова, что связано и с мотивированностью (работы М.Я.Гловинской, О.П.Ермаковой, Е.А.Земской, Л.А.Капанадзе, Е.В.Красильниковой, Е.С.Кубряковой, В.В.Лопатина, И.Г.Милославского, В.Н.Немченко, Г.А.Николаева, М.В.Панова, А.А.Реформатского, И.С.Улуханова,  Г.А.Пастушенкова и др.). В реферируемой работе учитываются выделенные факторы наряду с некоторыми уточнениями и пояснениями в связи с комплексным подходом к явлению фразеологизации. В работе, например, выделяются следующие  факторы фразеологизации морфемной структуры на уровне лексического значения: а) факторы, связанные с соотнесением значений морфем и ЛЗ (нарушение закона семантического согласования морфем; изменение денотативной отнесённости слова и возникновение омонимичных корней (транзитивация), а также изменение предметной соотнесённости корня (присобачить); изменение категориальной отнесённости слова и переосмысление морфем (перекатегоризация); переосмысление отношений между корневой и аффиксальными морфемами; имплицитное представление ряда сем ЛЗ, замена семантической валентности в морфемной синтагме на логическую (высоковольтник); реализация корневой морфемой периферийных сем ЛЗ; когнитивные модели переосмысления  и др.); б) факторы, связанные с утратой семантических признаков (десемантизация морфемы; частичная или полная потеря качественной определённости морфем (отбояриться, водвориться); потеря морфемами парадигматических связей; отсутствие маркированности компонентов морфемной синтагмы и т.д.).

В работе выделяется 6 степеней фразеологизации МСС на уровне ЛЗ. В словах I степени фразеологизации морфемной структуры  все компоненты морфемной синтагмы сохраняют системные связи, их значения  коррелируют с семантической структурой лексемы. При этом семантика корня может уточняться в лексическом значении (писатель - ‘тот, кто пишет профессионально художественные произведения’), расширяться (пианист - ‘тот, кто играет на пианино, рояле, фортепьяно’), быть синонимичной (четвероногие – это животные, у которых четыре лапы) и т.д. Фразеологизация МСС обусловлена имплицитным представлением тех или иных сем ЛЗ.

Промежуточной степенью следует считать фразеологизацию в словах типа шорник, медник, высоковольтник и др. В них корень также сохраняет парадигматические связи, но коррелирует с ЛЗ посредством логико-семантических связей (часть – целое, объект – результат, изделие – материал и т.д.). Морфемы объективируют семы ЛЗ и являются воспроизводимыми. Сюда же можно отнести слова, в которых произошла перекатегоризация (высмеять кого-то, выходить пенсию и т.д.)- периферийная группа.

К словам II степень фразеологизации морфемной структуры относятся те, в которых корень сохраняет парадигматические связи и значение, коррелирующее с лексическим, а служебные морфемы десемантизируются, сохраняют лишь повторяемость по форме. Например: поезд, смута, запах и т.д. Фразеологизация в словах с уникальными компонентами типа стеклярус, попадья может быть отнесена к промежуточной между П и Ш степенями. В этих словах функционирует живой корень, сохраняющий системные связи, а уникальный компонент выделяется по остаточному принципу. Этот компонент не обнаруживает никаких связей – ни с миром слов, ни с действительностью.

Ш степень фразеологизации морфемной структуры характеризует слова со структурно связанными корневыми морфемами, которые не коррелируют с лексическим значением. Системные связи и соотношение с семантической структурой слова сохраняют лишь служебные морфемы. Например: прибыть, обуть, фашизм  (есть однокоренные и одноструктурные слова) и т.д.). Членимость этих слов поддерживается сохранением парадигматических связей служебными морфемами и вхождением слов в однокорневое гнездо.

Слова типа надругаться занимают промежуточное положение между третьей и четвёртой степенями фразеологизации (есть однокоренные слова поругание, поруганная, и значение префикса обусловливается префиксально-предложным сингармонизмом).

1У степень фразеологизации морфемной структуры характеризует слова, в которых корень теряет парадигматические связи, его семантика имеет связанный характер, но она так или иначе коррелирует с лексическим значением, служебные морфемы сохраняют воспроизводимость и по форме, и по содержанию. Так, в словах офонареть, раздраконить, залимонить корень ассоциативно связан с лексическим значением, а словообразовательная модель легко осмысливается носителями языка. В словах глазок (двери), стенка (мебель), ножка  (стула) корень метафорически связан (суффиксы не осознаются, поэтому эти слова можно отнести и к промежуточной стадии фразеологизации).

V степень фразеологизации характерна для слов со связанными корнями, сохраняющими парадигматические связи (есть однокоренные слова), но при этом ни корневые морфемы, ни служебные не коррелируют с ЛЗ (ничком, навзничь).

VI степень фразеологизации можно обозначить лишь условно. Сюда относятся лексемы, в которых синхронно в языковой системе не выделяются морфемы, но в речи возможно оживление внутренней формы. Так, для диалектоносителя слова рябина, калина могут осмысливаться как членимые. Ср.: Калина нынче красная, будто раскалённая. 

К факторам фразеологизации МСС на словообразовательном уровне можно отнести языковые явления, которые так или иначе связаны со словообразовательной структурой или словообразовательной семантикой слова.

Денотативная ситуация, отражённая в словообразовательной модели, абстрактнее, чем в речевой практике, что является основной причиной фразеологизации МСС.  Факторами фразеологизации МСС на словообразовательном уровне являются следующие: замена в морфемной структуре одного компонента словообразовательной модели на другой (медник, маслобойка); соединение морфем в единой словообразующей функции (миноносец, ракетоносец); объединение морфем в единую производящую основу (новостной, высотка); синкретизм функций в пределах одной морфемы (чеховед, собаковод), совмещение  различных словообразовательных моделей в пределах одного слова (перенедопить, грибуны) и др.

К словообразовательным и семантическим факторам нередко «подключаются» и факторы на уровне внутренней формы. Одним из таких факторов является особый тип корреляции  ВФС (репрезентантом которой является морфемная структура) и ЛЗ.  Например, корреляция на уровне знания ситуации (ср.: нижегородец - ‘рабочий, приехавший в Сибирь на заработки’, номинация по городу, в котором формировались рабочие бригады).

       Обращает на себя внимание и такой фактор, как тип мотивированностии.  Так, образные (вздыхальник, шептало, раскиселиться), семиотические (руководить, огнеликий), ситуативные (прихлебатель, чубаучер, снельсонить) и др. типы мотивированности маркируют фразеологизацию МСС на уровне ВФС.

       Ведущим, на наш взгляд, фактором фразеологизации на уровне внутренней формы является маркирование разных признаков объекта действительности морфемной структурой и лексическим значением. Так, в лексеме топтуны (блины) МСС манифестирует лишь признак поведение субъекта.  Сам объект номинации не актуализируется.

       В качестве фактора можно выделить и такой, как линейность / нелинейность информации, маркируемой морфемной структурой. Например, в слове переборщить наблюдается «сбой» линейной информации перед корнем – БОРЩ-. Усиливает фразеологизацию и наличие модальных пропозиций, выражающих отношение говорящего к объекту действительности. Так, в приведённом глаголе переборщить  содержится указание на модальную пропозицию это выше нормы. В лексеме макаронник (итальянец) содержатся модусы странности и иронии.

       Увеличение числа пропозиций, стоящих за ЛЗ слова, также детерминирует фразеологизацию. Ср., например, слова типа задвижка, отвёртка, выключатель и др., за которыми закреплены по две пропозиции противоположного содержания. За словом сиделка закреплено сразу несколько пропозиций: ухаживает за больным, контролирует приём лекарств, кормит больного, находится всегда рядом с больным, большую часть времени сидит у постели больного и т.д.

       Морфема может стать маркером периферийного признака ситуации (ср. диалектные номинации пирогов: тёщенник, теплик) или  целого дискурса, как в лексемах прошляпить,  дуболом, что также является фактором фразеологизации на уровне ВФС.

       Особое место в ряду факторов занимает антропоцентрическая обусловленность мотивационной структуры. Например, в качестве мотивационного признака может использоваться стереотипное представление о том или ином народе  (цыганить, латышать и др.).

       Одним из факторов фразеологизации морфемной структуры слова на уровне внутренней формы считаем и объективацию вторичных концептуальных признаков, возникших на базе первичных. Так, в диалектных лексемах ветрохват, ветролёт, ветросвист морфемная структура актуализирует вторичные признаки объекта действительности ветер (пустота, лёгкость и др.).

       Выделенные факторы фразеологизации в соответствии с причинами можно распределить по следующим группам: семантические (в том числе синтагматические, парадигматические: актуализация морфемами периферийных сем, абстрагирование семантики морфемы, потеря генетических свойств морфемой, приобретение коннотации и т.д.), формальные (например, невоспроизводимость, структурная связанность, отсутствие однокоренных слов и т.д.), словообразовательные (замещение компонентов словообразовательной модели, совмещение словообразовательных моделей, потеря предметной соотнесённости производным или производящим и т.д.), функциональные (потеря словообразовательной функции, совмещение функций, изменение функций и т.д.), когнитивные (экспликация лишь части онтологической ситуации, замена компонентов ситуации, актуализация разных признаков объекта морфемной структурой и лексическим значением и т.д.).

Таким образом, в главе выделяется три уровня фразеологизации морфемной структуры слова: уровень лексического значения, словообразовательный и уровень внутренней формы. На каждом из этих уровней можно отметить факторы фразеологизации морфемной структуры.  Все эти уровни не изолированы друг от друга, а постоянно взаимодействуют. Поэтому факторы зачастую накладываются друг на друга, связываются причинно-следственными отношениями, пересекаются и т.д.

Таким образом, выделение трёх аспектов фразеологизации позволяет наблюдать слово не только во внутрисистемных связях, но и в культурно-когнитивном контексте, что, на наш взгляд, углубляет и уточняет исследование явления мотивации.

Во второй главе «Мотивация и фразеологизация как взаимообусловленные тенденции в структуре слова» выявляются особенности мотивированности слов фразеологизированной морфемной структуры. В разделе «Мотивированность как важнейший механизм системы языка» дано понятие мотивированности  в современной лингвистике. Мотивированность тесно связана с процессами номинации и может быть обусловлена ориентацией человека на различные аспекты объекта или фрагмента действительности. Это могут быть свойства самого объекта (форма, вкус, запах, температура, цвет и т.д.); оценка объекта человеком; отношение одного объекта к другому; свойства другого объекта, так или иначе связанные с называемым объектом;  представление человека об этом объекте; вторичные концептуальные признаки этого объекта; ситуации, с которыми связан объект; компоненты ситуации и т.д. Поэтому мотивированность рассматривается в работе и как принцип организации любого живого языка, отличающий его от искусственных.

В лингвистической науке понятие мотивированности определяется учёными по-разному:

-в семасиологическом аспекте - как структурно-семантическое свойство слова, позволяющее осознать рациональность связи значения и звуковой оболочки слова на основе его соотносительности с однокорневой (однокорневыми) и одноструктурной (одноструктурными) единицами (О.И. Блинова, Е.А.Иванникова, И.С.Козырев, А.И.Моисеев, Л.В.Сахарный,  М.Д.Степанова и др.);

- в онтологическом аспекте мотивированность понимается как осознание и осмысление ВФС, сама же ВФС при этом осмысливается посредством определённой онтологической ситуации (онтологической схемы) (О.И.Блинова, В.П.Даниленко, Э.В.Кузнецова,  А.И.Фёдоров и др.);

-в системоцентрическом аспекте мотивированность рассматривается как свойство только производных слов (Г.О.Винокур, Н.Д.Голев,  И.С.Улуханов,  И.А.Ширшов и др.). Именно этот аспект оказался наиболее изученным.

В реферируемой работе мотивированность, как и фразеологичность МСС, рассматривается на различных уровнях: на уровне ЛЗ, словообразовательной структуры, внутренней формы, поэтому соответственно выделяются мотивированность ЛЗ, мотивированность словообразовательной структуры и мотивированность ВФС. В целом мотивированность можно осмыслить как зону пересечения денотативно–семантических пространств ЛЗ и МСС. Следует учитывать, что денотативно-семантическое пространство включает и этнокультурные компоненты. В связи с этим  мотивированность можно определить как способность МСС (репрезентанта внутренней формы) коррелировать с ЛЗ на различных уровнях: семантическом, словообразовательном, концептуальном. Такое понимание мотивированности обусловлено когнитивным подходом. Мотивированность на уровне лексического значения – это сохранение корреляции между семантической структурой морфем и ЛЗ. Мотивированность на словообразовательном уровне – это сохранение корреляции между словообразовательным значением и лексическим. Мотивированность на уровне внутренней формы – сохранение корреляции между структурой знания, стоящей за ВФС, и структурой знания, стоящей за ЛЗ.

Мотивированность отражает не только структурные характеристики  словообразования как уровня языка, но и даёт представление о механизме речемыслительной деятельности. В ходе порождения производных наблюдается взаимодействие языкового и неязыкового содержания нашего сознания. Процессы словопроизводства стремятся к автоматизму, что обеспечивается воспроизводимостью производных и стремлением к фразеологизации МСС. В результате в языке может наблюдаться снижение членимости производного, тенденция к немотивированности. Однако в речи и тексте ВФС возбуждает метаязыковое сознание, что формирует тенденцию к мотивированности. Наше сознание стремится к осмыслению языкового знака, к поиску его мотивации, смысла, за которым стоит определённое знание.

Осознание ВФС (мотивационная рефлексия) – одно из основных направлений актуализации представлений о денотате. Мотивированность, с нашей точки зрения, - это не только ответ на вопрос, включается или не включается мотивирующий признак, выраженный производящей основой или корнем, в лексическое значение слова. Это также обнаружение связи между концептуальными структурами, стоящими за морфемами, и концептуальной структурой ЛЗ слова.

Особое место в работе занимает ВФС, статус которой до сих пор по-разному определяется лингвистами. Одни из них  считают, что ВФС может быть частью ЛЗ или совпадать с ним (А.Н.Тихонов). Другие  рассматривают ВФС в отрыве от морфолого-деривационной структуры слова, определяя её лишь как когнитивную сущность (Е.С.Кубрякова). Как показывают наши наблюдения, исследования ВФС можно объединить по следующим направлениям:

- номинативное, при котором ВФС отождествляется с тем или иным признаком номинации (В.Г.Гак, Н.Д.Голев, Т.Р.Кияк, Н.Г.Комлев,  Э.В.Кузнецова,  А.Н.Тихонов и др.);

- мотивационное, при котором ВФС анализируется как связующее звено между производящим и производным словами (О.И.Блинова, В.Г.Варина, В.В.Левицкий, Е.В.Михалева, Н.Г.Нестерова, Е.Н.Топорова и др.);

- когнитивное направление, при котором ВФС рассматривается как структура знания, как способ концептуализации объектов действительности (Л.А.Араева,  Т.И.Вендина,  Ю.С.Маслов,  Ф.А.Селигей, Т.В.Симашко, Н.В.Хохлова и др.);

-лингвокультурологическое направление, при котором ВФС осмысливается как лингвокультурологический феномен, способ концептуализации культурной информации, отражения специфики мироощущения и культуры соответствующей эпохи, народа, диалектоносителя и т.д. (Т.И.Вендина, О.Н.Иванищева, С.Г.Тер-Минасова, И.В.Четыркина и др.).

В зависимости от того или иного направления решаются и вопросы о природе ВФС, её функциях, отношении к ЛЗ и т.д. В реферируемой работе реализуется когнитивный и лингвокультурологический подходы к анализу ВФС.

В данном разделе определяется и место ВФС в структуре слова,  раскрываются её основные свойства.

Полагаем, что ВФС способна фиксировать различные структуры знаний о внеязыковой и языковой действительности. В работе показан механизм  организации этих знаний.

       Представляется, что концептуальная структура ВФС формируется процессами категоризации и концептуализации. Посредством концептуализации обрабатывается и закрепляется информация, полученная в результате категоризации. В процессе познания действительности в сознании формируются мыслительные структуры представления знаний об этой действительности (посредством категоризации). Именно они мотивируют ВФС. Такими мыслительными структурами могут быть пропозиции, ситуации, компоненты ситуации, события, понятия, признаки, стереотипные представления, пресуппозиции, образы, идеи, преконструкты и т.д. На этом уровне ВФС (мыслительном) актуализируются и мотивационные модели как результат концептуализации мотивационных признаков (цвета, формы, запаха, размера и т.д.). Затем происходит переход на языковой код (языковой уровень ВФС). Этот переход осуществляется в результате второй категоризации (языковой). При этом мотивируется выбор словообразовательной модели. Вторичная (языковая) концептуализация обусловливает выбор конкретных морфем и словообразовательных структур. При первой (ментальной) категоризации учитываются принципы номинации в той или иной сфере функционирования языка. В процессе второй категоризации (языковой) принимаются во внимание продуктивность / непродуктивность словообразовательной модели, синтагматические и парадигматические свойства морфем, их функционально-семантические поля. В процессе языковой концептуализации формируются концептуальные признаки производящих основ, формантов, морфем. Зона пересечения этих признаков с концептуальной структурой, стоящей за ЛЗ слова, обеспечивает мотивированность слова. Данный механизм можно представить в виде следующей схемы:

Действительность 1 категоризация, 1 концептуализация ментальный уровень внутренней формы (выбор мотивационной модели);

Мир языка 2 категоризация, 2 концептуализация   языковой уровень внутренней формы (выбор словообразовательной модели, морфемной структуры).

Таким образом, ВФС является результатом интеграции знаний, формирующихся на обоих уровнях – ментальном и языковом.

Мотивация как процесс начинается с ориентации на денотативное пространство объекта действительности, что и обусловливает мотивированность ВФС. Мотивированность ВФС – это выбор способа концептуализации в зависимости от стратегии номинации. Стратегии номинации могут быть рациональные (например, ориентация на свойства самого объекта, на связь объекта с другими и т.д.), эмоциональные (образные), этические (например, ориентации на жизненные установки, отношение к миру), социальные (например, ориентация на социальные события, прецедентные социальные ситуации), идеологические (например, ориентация на идеи конкретной группы людей, идейное направление), оценочные (например, ориентация на представление человека об объекте действительности, его оценку), рефлексивные (например, ориентация на стереотипы сознания, на фоновые знания носителя языка) и т.д. Стратегии номинации мы включаем в структуру ВФС. Полагаем, что ВФС является  механизмом перехода на языковой код.

Когнитивными механизмами процессов категоризации и концептуализации при формировании ВФС являются такие, как сравнение, метафоризация, противопоставление, метонимизация и др., которые на языковом уровне действуют как когнитивные модели переосмысления, основным языковым механизмом является воздействие системных закономерностей функционирования морфем, словообразовательных типов, моделей и т.д.

Особое внимание в работе уделяется структуре ВФС и её мотивационному компоненту. Обнаружение механизма формирования ВФС показал, что мотивированность может проявляться и на глубинном уровне. Именно установка на те или иные признаки объекта действительности, его отношение к другим объектам, оценку со стороны говорящего и т.д.  формирует мотивационные модели как компоненты ВФС на ментальном уровне. Под мотивационной моделью понимается внутренняя организация структуры знаний, стоящей за ВФС, позволяющая объединить ряд объектов действительности на основании единой стратегии номинации (установки на те или иные признаки объекта).  Механизмом формирования мотивационных моделей является мотивационный код, который осмысливается как соотнесение различных идеографических сфер. Мотивационный код составляет особенность ВФС фразеологизированной морфемной структуры. Например, мотивационную модель слов раскиселиться, разлимониться, раскваситься, рассиропиться и т.д. можно сформулировать так: ‘впасть в состояние уныния, тоски, упаднического настроения’. Структурообразующей основой является образ-состояние человека, потерявшего уверенность, решительность, способность действовать. В данной группе слов отражается наглядно-чувственное представление о психологическом состоянии человека «сквозь призму быта». Этот мотивационный код легко «узнаётся» носителями русского языка.

Помимо мотивационной модели и мотивационного кода, в мотивационный компонент ВФС включается мотивационная структура, которая детерминируется не только мотивационной моделью, но и знаниями экстралингвистическими и собственно лингвистическими. Мотивационная структура имеет когнитивную сущность, так как является способом и результатом переработки и упорядочивания в сознании человека определённой информации об объекте действительности. Эта структура зависит  и от актуальности когнитивных признаков для конкретной языковой личности. Мотивационная структура имеет глубинный уровень, обнаруживающий связь концептуальных признаков морфемной структуры с концептуальными признаками лексического значения, и поверхностный, связывающий семантику морфемной структуры с семантической структурой слова.

В целом структуру ВФС можно представить в виде двух уровней – глубинного и поверхностного. Глубинный уровень ВФС составляют следующие компоненты: ментальный репрезентант денотативного пространства объекта действительности и мотивационный компонент, включающий стратегию номинации, мотивационную модель и мотивационный код. Поверхностный уровень ВФС включает в себя  мотивационную структуру и её материальные репрезентанты – морфемную или словообразовательную структуры. Мотивационная структура является связующим звеном (мостиком) между глубинным уровнем ВФС и поверхностным (см. рисунок).

Факторами, формирующими эти уровни, являются как языковые, так и неязыковые. Для слов фразеологизированной морфемной структуры более важными становятся внеязыковые факторы (знание онтологических ситуаций, сферы функционирования, особенностей культуры, менталитета, социальной сферы, истории и т.д.). К языковым факторам относятся знания закономерностей словообразовательной системы и системы языка в целом. В словах фразеологизированной морфемной структуры на уровне ЛЗ или словообразовательной модели доминируют языковые факторы, а на уровне внутренней формы – внеязыковые.

       В разделе «Особенности мотивации слов фразеологизированной морфемной структуры в различных сферах функционирования языка» выделяются мотивационные модели и типы мотивированности слов фразеологизированной морфемной структуры. С видами мотивационных моделей связаны различные типы мотивированности. Так, прямая мотивированность основана на логических мотивационных моделях, базирующихся на стратегиях с установкой на физические свойства объектов действительности. Для слов фразеологизированной морфемной структуры характерны типы мотивированности, детерминируемые образными, семиотическими, соматическими, ситуативными, коннотативными, рефлексивными и другими мотивационными моделями. При выделении типов мотивированности учитывается и характер мотивационного кода, тип мышления, особенности ментального компонента ВФС (например, дискурсивный характер).

Логическая мотивационная модель может иметь разновидности. Например, можно выделить формально-логическую мотивационную модель. Так, в слове столик мотивированными являются и корень, и суффикс (как по форме, так и по значению). Здесь наблюдается прямая мотивация. В словах же типа печка, ёжик мотивированными и по форме и по значению являются только корни, а суффиксы по значению не мотивированы, но их выделение обусловлено структурным (формальным) и семантическим соотношением со словами печь, ёж. Именно в подобных словах можно говорить о формально-логической мотивационной модели. В словах с уникальными компонентами типа попадья мотивированность сохраняют только корневые морфы. В этом случае можно отметить  неполную логическую мотивированность. Думается, ни о какой мотивационной модели в данном случае не может быть и речи, поэтому подобные слова фразеологизированной морфемной структуры нельзя считать и производными. Возможно выделение и такой разновидности логической мотивационной модели, как логико-фразеологическая, детерминируемая фразеологической рефлексией (подкаблучник, капельные близнецы).

Выбор того или иного компонента может быть мотивирован синтагматическими или парадигматическими связями производящих, а также ассоциациями, возникающими в процессе восприятия слова. Например, выбор компонента – РУБ - в слове мясорубка (ср.: кофемолка). Здесь в процессе словопроизводства МСС подвергается фразеологизации на словообразовательном уровне. В данном случае можно говорить о такой разновидности логической  мотивационной модели и мотивированности, как логико - языковая (системная). В рамках логической мотивационной модели и мотивированности можно выделить и логико-периферийную, когда значение мотивирующего слова включается в периферийные компоненты семной структуры производного (стеклярус, бельё). В работе выделяется и такой вид логической мотивированности, как логико-пропозициональный (задвижка, отвёртка, обувь и др.). 

Процесс семантических преобразований в ЛЗ слова связан с когнитивной эволюцией языкового сознания и отображает закономерности и тенденции изменения ВФС. Однако даже при её затемнении и фразеологизации МСС на уровне ВФС может сохраняться мотивированность (например, в слове распоясаться). Основанием для переноса лексического значения слова распоясаться стало изменение мотивационной модели, которую можно назвать символической. В качестве мотивационного кода используется соотнесение нравственной сферы человека с конкретными действиями – символами (снять пояс  означало ‘лишиться чести’).

Символическая мотивированность и мотивационная модель может отражать социально-исторический опыт народа, культурно-национальные особенности, представления человека о внешнем мире и т.д. Например, в словах типа опростоволоситься, христопродавец, чертоломить реализуются сакральные мотивационные модели, дешифровка которых зависит от актуальности сакральных мотивационных признаков для индивида. Сакральные мотивационные модели можно считать разновидностью символических, так как в их основе  тоже лежит символ, который имеет сакральный характер. Следует отметить, что в подобных лексемах фразеологической морфемной структуры мотивационная модель базируется не только на тех или иных образах-символах, но и на знаниях собственно языковых (знание словообразовательных типов, моделей, закономерностей словообразования и т.д.). Так, мотивация глагола опростоволоситься может быть названа модельно-символической. Глагол означает ‘сделать грубый промах, оплошать’. Словообразовательная модель тоже осмысливается носителями языка и имеет значение ‘неверно, ошибочно совершить действие, названное мотивирующим глаголом’.6 Внутренняя форма реализует следующую структуру знаний: совершить действие, в результате которого опростаются (делаются свободными, непокрытыми) волосы. В свою очередь,  объект «непокрытые волосы» имел знаковую сущность – символизировал позор, бесчестье. Такую мотивированность можно также определить как культурно-мифологическую.

В словах типа офонареть, проморгать, зеворот функционирует соматическая мотивационная модель.  В основе мотивации лежит соматический образ, поэтому тип мотивированности можно назвать образно-соматическим.  Это разновидность образной мотивированности, в основе которой – образное восприятие действительности (мотивационная модель формируется установкой на сравнение объектов действительности). Ср. также: устаканиться, дуболом и др.

Разновидностью образной мотивированности можно считать и ассоциативно-образную, когда тот или иной реальный образ ассоциативно соотносится с актуальным новым значением (например, в словах молокосос, диал. распетушье -‘ярко и броско одетый человек’ ). Сюда же можно отнести и экспрессивно-ассоциативную мотивированность, характерную для жаргонной речи (наколбасить, зашоколадить и под.).

Особо выделяются в работе  дискурсивные мотивационные модели, в основе которых – дискурсивный характер ментального компонента внутренней формы. Например, в структуре знаний, стоящей за ВФС допотопный, лежит библейский образ-событие. Для различения мотивационных моделей, обусловленных бытовыми ситуациями, и представленных в подобных словах, последнюю можно назвать событийно-прецедентной.. Среди типов дискурсивной мотивированности можно выделить ритуально-дискурсивную (челобитье, обручить), ситуативно-прецедентную (гайдарономика, снельсонить), в основе которой лежит прецедентная ситуация или прецедентное имя, за которым стоит та или иная ситуация. Для слов фразеологизированной морфемной структуры характерна и коннотативная мотивированность, базирующаяся на стереотипных представлениях об этнических, социальных, идеологических группах, (цыганить, поматросить). В её основе – рефлексивная мотивационная модель (ориентация на стереотипы сознания, на фоновые знания носителя языка). Сюда же можно отнести и лова типа школьничать (ассоциативная мотивированность у А.И.Ширшова и Е.А.Земской). Думается, что и слова типа столярный (‘относящийся к обработке дерева’) тоже можно отнести к дискурсивным (А.И.Ширшов называет этот тип косвенной мотивированностью). В основе производящего и производного слов лежит общая онтологическая ситуация –обработка дерева. К дискурсивным типам мотивированности примыкает и эллиптическая  (песня бисировала). Мотивированность детерминируется прецедентной ситуацией, маркирует которую мотивационный компонент вызывать на бис.

Следует отметить и различные комбинации мотивационных моделей, формирующих комбинированные типы мотивированности. Например, комбинации семиотической и дискурсивной видов мотивированности (прошляпить), логико-фразеологической и дискурсивной  (головотяп) и т.д.

Текстуальная мотивированность, в основе которой лежат авторские мотивационные модели и коды, анализируется в третьей главе работы.

Таким образом, для слов фразеологизированной морфемной структуры характерны специфические мотивационные модели: логико-фразеологические, ситуативно-прецедентные, символические, культурно-мифологические, соматические, сакральные, коннотативные и т.п.

Специфику слов фразеологизированной морфемной структуры составляют и компоненты ВФС: ментальный и мотивационный.

Ментальный компонент ВФС обусловлен стратегиями номинации и способом восприятия объектов действительности. Это результат восприятия и осмысления объекта действительности, отражение его в сознании говорящего (результат процесса категоризации действительности). Ментальный компонент в словах фразеологизированной морфемной структуры имеет следующие особенности:  дискурсивный характер; образные и предметно-чувственные способы восприятия действительности; объективация одной из двух или нескольких пропозиций, отражённых в сознании; концептуализация преимущественно вторичных признаков объектов действительности; концептуализация таких компонентов, как оценочный, модальный, пресуппозитивный; осложнение  оценочными и этнокультурными составляющими, в том числе и региональными; смещение модусов восприятия действительности (например, зрительного и тактильного, зрительного и звукового и т.д.); мифическое и архаическое восприятие объектов действительности; фиксация сакральных смыслов; особенности корреляции  с лексическим значением (оценка – событие, миф – реальность, функция – свойство, причина – следствие и т.п.); особенности стратегий номинации (ориентация не на физические свойства самого объекта, а на связь его с другими объектами, отношение к объекту, ценностная характеристика объекта, оценка и т.д.).

Для определения специфики проявления этнокультурного компонента мотивационной структуры  в работе сравниваются русские и польские оценочные номинации человека. Анализ этих номинаций показал, что в них объективируется часть оценочных картин мира, в основе которых лежат различные этнокультурные когнитивные пространства, чьи компоненты и составляют особенность национального мироощущения.  Этнокультурный компонент связан не только с особенностями национальных реалий, но и обусловливается особенностями когнитивных пространств носителей той или иной лингвокультуры. В когнитивных пространствах носителей русского и польского языков содержатся межнациональные компоненты и национальные, которые формируются в результате различия в мотивационных признаках, в алгоритмах номинации, в структурах знаний, репрезентируемых ВФС и их ЛЗ, в стратегиях номинации, а также в корреляциях ВФС и ЛЗ.  Этнокультурная составляющая может появиться уже в стадии формирования ментального компонента, что обусловлено прежде всего стратегиями номинации. Несоответствие может наблюдаться в концептуализации различных признаков объектов действительности, в способах актуализации этих признаков, в структурах знаний, в мотивационных кодах и т.д.

Таким образом, этнокультурный компонент внутренней формы может осложнять как ментальную, так и мотивационную структуры.

Специфика этнокультурного компонента проявляется в следующих факторах: национальных особенностях когнитивных пространств носителей лингвокультур (стратегий, способов восприятия действительности, культурных кодов, структур знаний, способов их представления, алгоритмов номинаций и т.д.), использовании образов национальных реалий, в концептуализации образных и символических признаков реалий, в мотивационных кодах, в особом осмыслении образов «чужого», в корреляциях с фразеологизмами.

Особую роль в мотивационной структуре играют модальные компоненты, отражающие отношение носителя языка к объекту действительности и усиливающие фразеологизацию МСС. Они могут выражаться и в модальных пропозициях, которые чаще объективируются в глагольных лексемах. Так, в глаголе заиграться (‘увлёкшись игрой, забыть о времени’) актуализированы две модальные пропозиции: «увлечённо» и «не замечая времени». В лексеме подслушать актуализируется модальная пропозиция «тайком» и т.д.

Оценочные компоненты мотивационной структуры прежде всего объективируются в оценочных номинациях и эксплицируются специальными оценочными мотивационными моделями и образами. Так, идея безвольного, бесхарактерного человека (мотивационная модель) может быть реализована через образы хребта (бесхребетник), каблука (подкаблучник), хвоста (прихвостень), каши (размазня) и т.д..

Таким образом, модальный и оценочный компоненты мотивационной структуры составляют специфику слов фразеологизированной морфемной структуры и могут маркировать её.

Особый интерес вызывает интерпретационный компонент, который тесно связан с пресуппозитивным. Особую значимость этот компонент приобретает в профессиональной лексике и жаргоне. Думается, что интерпретационный компонент содержания таких слов детерминируется социально-языковой идеологией и практической деятельностью конкретной социальной группы. Актуализируется интерпретационный компонент  прежде всего ВФС. Так, в жаргоне учителей появилось сочетание осколочные знания как эквивалент терминологического остаточные знания. Во ВФС осколочные концептуализируются такие свойства, как отрывочность, отдельность, неупорядоченность, ненужность. Мотивационный код базируется на сходстве денотативных компонентов остатка и осколка (общий семантический компонент – часть чего-то).

       Представляется, что само слово или его морфемные компоненты могут быть ценностно маркированными. В этом случае они репрезентируют ту или иную информацию о культурном концепте, в том числе и профессиональном.

В зависимости от сферы функционирования языка выделенные компоненты проявляют себя неодинаково. Так, в словах, образованных на базе личных имён, особую роль играет ментальный компонент ВФС. Эти лексемы являются экспрессивными и функционируют в разговорной речи и просторечии. Их внутренняя форма концептуализирует признаки, отражающие осмысление личных имён носителями языка (ванькаться, офофанить и др.). Ментальный компонент ВФ таких слов состоит из ассоциаций. В структуре знаний, детерминирующих мотивационную структуру, преобладают знания экстралингвистического характера. На наш взгляд, такие слова обладают высшей степенью фразеологизации МСС. В профессиональной лексике ведущую роль играет интерпретационный компонент, в просторечной и диалектной – модальный и оценочный компоненты. Все компоненты взаимодействуют.

Сфера функционирования слова тоже становится средой для морфем. Для каждой сферы характерны различные факторы актуализации мотивационной структуры. Так, для просторечной и диалектной лексики большую значимость приобретает культурный и когнитивный контексты, для разговорной лексики - психологический контекст, для профессиональной лексики – социальный контекст и т.д. В целом для слов фразеологизированной морфемной структуры большую роль играют внеязыковые факторы.

Третья глава «Текстовая мотивация в деривационно-смысловом пространстве текста как фактор фразеологизации и дефразеологизации морфемной структуры слова» посвящена описанию механизма формирования деривационных смыслов на основе текстовой мотивации. В первом разделе даётся понятие текстовой мотивации и её результата – мотивированности. Текстовая мотивированность слова является вторичной, производной от других видов (лексической, фонетической, структурной, словообразовательной), это следствие вторичной (авторской) категоризации. Мотивационная структура эстетически мотивированного слова включает эстетический текстовой компонент, который может быть как эксплицитным, так и имплицитным. Формируется эстетический компонент мотивационной структуры под влиянием ассоциативных, образных, сакральных, интертекстовых и других смыслов. Предпосылкой создания смысловой структуры текста являются системно-функциональные свойства языковых единиц, в том числе и словообразовательных. Художественный текст становится той средой, которая актуализирует экспрессивно-эстетические функции мотивационной структуры слов, приобретающей в тексте другие механизмы репрезентации.

Данный аспект мотивологии только начал изучаться. В большинстве современных работ внутритекстовая мотивированность анализируется с позиций коммуникативной стилистики. Однако уже имеются исследования, в которых эстетическая мотивированность слова рассматривается как результат влияния всей текстовой системы (Н.С.Болотнова, Ю.А.Ладыгин и др.). Под эстетической мотивированностью в реферируемой работе понимается наличие в слове такой мотивационной структуры, которая репрезентирует эстетический код текста и актуализирует эстетически значимые концептуальные смыслы, стоящие за МСС. Эстетическая мотивированность детерминируется целенаправленной творческой деятельностью автора. Основу нашей концепции составляет положение о связи эстетической мотивированности слова как с деривационными смыслами текста, так и с другими текстовыми смыслами.

В этом же разделе определяется статус деривационно-смыслового пространства текста. Выделение деривационно-смыслового пространства текста обусловлено актуальным на современном этапе подходом к самому тексту как пространству. Компонентами деривационно-смыслового пространства текста являются деривационные текстовые смыслы, которые структурируются в определённые группы в соответствии с назначением: индивидуально-авторские, персонажные, культурные, мотивные, эстетические, пространственно-временные и т.д. Деривационно-смысловое пространство текста представляет собой динамическое взаимодействие этих деривационных смыслов. Полагаем, что деривационно-смысловое пространство текста взаимодействует с когнитивным как совокупностью знаний, представлений, понятий, идей, мотивов, позволяющих выявить основной интегративный смысл текста – его метатему и метарему.

Таким образом, деривационные смыслы взаимодействуют не только друг с другом, но и с лексическими, грамматическими, культурными и другими смыслами. В результате они уточняются, изменяются, трансформируются, объединяются, что детерминируется концептуальным пространством текста. Поскольку граница личности есть граница семиотическая7, составляющей, объединяющей деривационно-смысловое пространство текста с другими видами пространств, считаем мировоззрение автора.

В художественном тексте, как вторичной моделирующей системе, на типичные ассоциации морфем и самих производных слов накладываются текстовые, эстетически значимые смыслы, которые уточняют и дополняют ассоциации языковые, что детерминирует фразеологизацию МСС. Концептуальные признаки ВФС формируют новые образные, семиотические, функциональные компоненты концептуальной структуры, стоящей за ЛЗ производного, что, в свою очередь, приводит к дефразеологизации морфемной структуры (полной или частичной) в результате восприятия и осмысления текста читателем.

В тексте автор моделирует не столько словообразовательные значения, сколько имплицитные смыслы (культурные, социальные, психологические, индивидуально-авторские и др.), которые расширяют мотивационную структуру слова за счёт эстетически значимого компонента. Текстовые деривационные смыслы объективируют определённые представления, понятия, чувственные образы, которые становятся основой ВФС. Так, производное двоякоизогнутый в романе Е.Замятина «Мы»  получает дополнительное осмысление. Эта деталь, характеризующая персонаж S-4711, ассоциируется с образом змеи – символа жизни / смерти. Хранитель обрёл духовность, на что намекает другая деталь – крылоухий, которая связывает дистантно расположенные фрагменты текста. Ср.: Крылья – чтобы летать, а нам уже некуда: мы – прилетели, мы – нашли8. Здесь летать и крылья – слова-образы, символизирующие духовность, осмысление бытия (эстетически значимые образы, актуализирующие мотивационный код).

Под мотивационным кодом в работе понимается  окказиональная символизация тех или иных объектов действительности, номинации которых в тексте используются для образования производных. При этом окказиональные слова-символы или морфемы-символы маркируются в тексте эстетически значимыми смыслами, которые формируют новые (текстоприобретённые) значения.  Концептуальная структура слова крылоухий расширяется за счёт образных смыслов (магический характер буквы в имени, связанный со знаком Водолея, символизирующего возрождение, а также символические смыслы цифр). В целом мотивационная структура производных двоякоизогнутый и крылоухий обогащается сакральными и образными смыслами, что приводит к фразеологизации МС. Таким образом, в контексте наблюдается вариативность мотивационных компонентов на уровне смысла: внутрисистемная мотивационная структура производного крылоухий - ‘имеющий уши в форме крыльев’ (здесь мотивационные признаки актуализируют характеризующий аспект прототипической ситуации), в культурно-концептуальном аспекте актуализируется образная мотивация (крылья символизируют духовность) и соматическая мотивация («уши» - сигнал чувственно-слухового восприятия действительности, как у змеи).

Благодаря имплицитным мотивационным смыслам реализуется идея обретения истинного света в борьбе с тьмой «двоякоизогнутых», «крылоухих», выбравших духовный порыв, возрождение.

В этом же разделе анализируются мотивационные структуры окказиональных слов как мыслительно-речевой аспект отражения действительности в художественном тексте. В мотивационных структурах таких слов доминируют внеязыковые знания, актуализирующие те или иные деривационные смыслы. У окказиональных слов высокая степень мотивированности, способствующая снижению степени фразеологизации МСМ. Актуализация мотивационных признаков детерминируется речевой ситуацией, личным опытом говорящих, знанием культуры, традиций, а также знаниями собственно лингвистическими (закономерности словопроизводства, особенности морфемной сочетаемости, словообразовательные модели, их значения и т.д.). Нарушение языковых закономерностей словопроизводства усиливает внеязыковые мотивационные признаки окказиональных образований, что способствует их осмыслению и пониманию.

Художественный текст – особая функциональная система, в которой словообразовательные значения, как и другие, испытывают влияние художественной условности, что способствует трансформации смыслов, образному переосмыслению общеязыковых значений. Воспитанное на языковых закономерностях читательское сознание в художественном тексте осмысляет производное слово как определённую семантическую структуру, за которой стоит концептуальная сущность. В процессе восприятия текста читатель опирается на мотивационные признаки, актуализируемые в тексте, и расшифровывает деривационные смыслы, передаваемые окказиональными лексемами. Автор моделирует действительность в соответствии со своим мироощущением, то есть вносит собственную когнитивно-модальную информацию, которая кодируется и посредством окказионализмов. Опора на контекст позволяет увидеть деривационные смыслы в тексте, отличные от языковых. Категоризация этих смыслов формирует определённый ментальный образ (структуру), который может интегрироваться с другими, указывая читателю на авторский замысел. При этом окказиональные производные взаимодействуют с общеязыковыми.

Например, в текстовом фрагменте «Мне надоели эти задумки вместо замыслов, живинки вместо живости, веселинки вместо веселья и даже глубинки вместо глубины. Чёрт его знает что!»9 сигналом, вызывающим рефлексию, являются изоструктурные и корреляционные деривационные парадигмы. Модификационный ряд задумки, живинки, веселинки, глубинки содержит лексемы с системным словообразовательным значением ‘уменьшительности’ и ‘единичности’. Эстетически значимым смыслом становится коннотативная сема ‘оценочности’. Форма множественного числа актуализирует сему ‘конкретности’. Оппозиция с абстракными производными, составляющими транспозиционный ряд (замысел, живость, веселье, глубина) создаёт многослойность содержания: затронуты рациональная, чувственная и духовная сферы деятельности персонажа. Оппозиция однокоренных (веселье – веселинки) или близких по значению лексем (задумки – замысел) формирует в результате интеграции смыслов представление о деятельности как «незначительной», «неинтенсивной», «не в полную силу», что, в свою очередь, актуализирует прагматический смысл - ‘статичность, отсутствие динамики, изменения’. Так, посредством интеграции текстовых мотивационных структур производных, в том числе и окказиональных, возникают текстовые деривационные смыслы, актуализирующие эстетически значимую оппозицию НАСТОЯЩАЯ ЖИЗНЬ и ЖИЗНЬ ИЛЛЮЗОРНАЯ (спокойная, без потрясений).

Таким образом, мотивационные структуры окказиональных слов взаимодействуют с мотивационными структурами узуальных производных, способствуя актуализации текстовых деривационных смыслов. В отличие от узуальных производных, окказиональное слово является особой средой, порождающей эстетически значимые смыслы, формирующие его мотивационную структуру, доминирующим компонентом которой становятся авторские мотивационные признаки.

Основным механизмом формирования деривационных смыслов в тексте является языковое варьирование. Вариативность как онтологическое свойство языка позволяет описать однотипные прототипические ситуации, связанные с теми или иными мотивами, идеями, различными языковыми средствами, в том числе и деривационными. Это и обусловливает появление в тексте наряду с другими смыслами (например, лексическими) деривационных. Формами репрезентации деривационных смыслов являются не только производные слова, но и отдельные морфемы, словообразовательные модели, текстовые словообразовательные парадигмы и деривационные словесные ряды, объединяющие различные производные на основе единого мотивационного кода.

Полагаем, что в художественном тексте деривационные смыслы образуют систему, имеющую определённое строение. Автор задаёт поле таких смыслов, а читатель обнаруживает приёмы актуализации этих смыслов (узуальные и окказиональные). В иерархии смыслов художественного текста деривационные занимают определённое место и наряду с другими участвуют в смыслопорождении, а значит, и смыслопостижении.

На основе  осмысления функций деривационных средств в конкретных художественных текстах в работе были сформулировали принципы интерпретационного анализа деривационных смыслов: опора на системные языковые связи словообразовательных единиц текста и на контекстуальное окружение, учёт специфики русского языкового сознания (например, в процессе номинации действует тенденция к формальному различению не только прямых и переносных значений, но и отдельных сем, коннотаций с помощью различных единиц морфемики и словообразования) и др.

Приёмами активизации деривационных смыслов могут служить нарушение сочетаемости морфем в структуре слова, окказиональная символизация производящих, объединение производных в текстовые парадигмы, деэтимологизация производного, языковая игра, поликатегоризация или перекатегоризация производных, объединение производных на основе общего мотивационного кода и т.п. В результате наблюдается языковое варьирование, обусловливающее формирование деривационных смыслов в тексте. Например, ключевое слово глиняный в рассказе Е.Замятина «Пещера» обрастает различными дополнительными смыслами, актуализатором которых является мотивирующее глина. Корень – ГЛИН- маркирует текстовой мотивационный код: идеографическая сфера «природный материал» соотносится со сферой «внутренний мир человека». Ср.: «И при свете ясно: лицо у него скомканное, глиняное /теперь у многих глиняные лица: назад к Адаму»10. Синтагматическая связь с прилагательным скомканное актуализирует смыслы ‘мягкий’, ‘бесформенный’, ‘податливый’. В результате синтагматической связи с лексемой лицо происходит перекатегоризация, и прилагательное глиняный переходит в разряд качественных. Мотивирующее при этом актуализирует модально-оценочные деривационные смыслы: ‘изменяемость’, ‘податливость’. На базе этих смыслов, в свою очередь, актуализируются вторичные – прагматические, эстетические, культурные: ‘неискренность’, ‘ложь’, ‘растерянность’, ‘раздавленность’, ‘первобытность’ (актуализируется контекстом «назад к Адаму»). Взаимодействуя с другими эстетически значимыми смыслами, эти смыслы формируют мотив деградации. В романе Е.Замятина «Мы» глиняные идеи противопоставляются изваянным из золота и чугунным идеям Единого Государства. Контекстуальным деривационным смыслом производного глиняный становится ‘подвижность, изменчивость’ в противоположность якобы незыблемым идеям Единого Государства. Этот смысл является парадигматически обусловленным.

Во втором разделе главы анализируются текстовые деривационные смыслы и способы их актуализации. Выделяются внутрисловные, мотивационные, синтагматические, парадигматические, модально-оценочные и окказиональные текстовые деривационные смыслы. Каждый из типов деривационных смыслов актуализируется специальными приёмами. Например, приёмами актуализации внутрисловных деривационных смыслов являются переосмысление корреляционной парадигмы, тавтологические сочетания, концептуализация мотивирующего в тексте, нарушение синтагматических связей и т.д. В целом механизмами актуализации деривационных смыслов являются следующие процессы: этимологизация (реанимация внутренней формы), псевдочленение, перекатегоризация и поликатегоризация, потеря словообразующей функции морфемой, метафоризация и метонимизация, замещение морфем, обнажение внутренней формы, формирование текстового мотивационного кода, нарушение синтагматической связи морфов и лексем, возникновение различных отношений между членами деривационной парадигмы (причинно-следственных, одновременности, временной последовательности, тождеста, противоположности, дополнительности и др.), взаимодействие деривационных парадигм с другими текстовыми парадигмами и т.д.

Деривационно-смысловое пространство текста, представляющее собой иерархию различных деривационных смыслов (внутрисловных, мотивационных, парадигматических, синтагматических, модально-оценочных, окказиональных) является органической частью единого текстового пространства. Иерархия деривационных смыслов зависит от степени их эстетической значимости, поэтому для каждого конкретного текста выстраивается отдельно. Так, в эстетической системе Б.Шергина доминантными являются синтагматические и модально-оценочные деривационные смыслы, а для Е.Замятина – мотивационные и парадигматические.

В третьем разделе  на основе сопоставительного анализа рассказа польского писателя В.Гомбровича «Крыса» с его переводом, выполненным К.Я.Старосельской, показано влияние мотивационной структуры слова на восприятие концептуальной сферы текста.

       Таким образом, в тексте мотивационная структура слова представляет собой интеграцию системных мотивационных признаков с текстоприобретёнными, что и является причиной фразеологизации морфемных структур. Но поскольку морфемы в тексте объективируют и ментальные признаки, расшифровка смыслов, стоящих за ними, детерминирует процесс дефразеологизации морфемных структур.

       Деривационные смыслы подвижны и, взаимодействуя друг с другом и с остальными, постоянно уточняются, трансформируются, изменяются, объединяются, участвуя в формировании когнитивного пространства текста. В текстовом пространстве деривационно-смысловое, на наш взгляд, актуализирует такие важные уровни, как модально-оценочный (прагматический), эстетический, культурный, сакральный, духовный и, разумеется, денотативный. Эти уровни и составляют (условно) деривационно-смысловое  текстовое пространство.

       В Заключении сделаны общие выводы по работе, намечены перспективы исследования.

В процессе анализа теоретического и практического материала были определены и уточнены понятия мотивация, мотивированность, мотивационная модель, мотивационная структура, мотивационный код, внутренняя форма слова, морфемная структура слова, фразеологизация морфемной структуры слова, маркированность морфем, дефразеологизация, деривационно-смысловое пространство текста, деривационные текстовые смыслы, эстетическая мотивированность и др.

Дана характеристика механизма фразеологизации морфемной структуры слова в различных аспектах: семантическом, словообразовательном, концептуальном. Выделены факторы фразеологизации в каждом аспекте.

       Выявлены связи мотивационной структуры и ВФС, а также типы корреляции ВФС и ЛЗ в словах фразеологизированной морфемной структуры.

       Определены закономерности формирования мотивационных структур, механизм их моделирования.

      Выделены типы маркированности морфем (этнокультурный, архаический, ситуативный, грамматический и т.д.) как один из факторов членимости морфемной структуры.

Описан механизм формирования ВФС с позиции когнитивной лингвистики, показана её структура, определены и охарактеризованы  компоненты ВФС.

Разработана методика когнитивного подхода к анализу ВФС.

В словах фразеологизированной морфемной структуры установлены связи  мотивационных моделей и типов мотивированности, описаны факторы, обусловливающие их спецификацию.

Раскрыт механизм взаимодействия мотивации и фразеологизации как взаимообусловленных тенденций, определяющих развитие ЛЗ.

Дана характеристика механизма формирования мотивационных структур в тексте, описано влияние текстовой мотивации на процессы фразеологизации и дефразеологизации морфемной структуры слова.

Описаны основные деривационные смыслы, обусловленные текстовой мотивацией и участвующие в формировании деривационно-смыслового пространства текста и т.д.

Основные положения диссертации отражены в следующих публикациях:

1.Сидорова, Т.А.  Мотивированность слов фразеологизированной морфемной структуры в современном русском языке (системно-функциональный и когнитивный аспекты): монография / Т.А.Сидорова; Поморский университет им. М.В.Ломоносова. – Архангельск, 2007.-367с. (21,4 п.л.)

2.Сидорова, Т.А. Статус морфемы с позиций когнитивной лингвистики / Т.А.Сидорова // Вестник Поморского университета. Вып.2. Архангельск, 2002. - С.57-65.  (0,7 п.л.)

3.Сидорова, Т.А. Историко-культурные компоненты концептуальной структуры художественного времени / Т.А.Сидорова //Русский язык в школе.- № 1. М., 2004. С.71-77.  (0,6 п.л.)

4.Сидорова, Т.А. Микротопонимия часть культурного ландшафта / Т.А.Сидорова //Русская речь.- №1.- М., 2005.-С.108 -112. (0,4 п.л.)

5.Сидорова, Т.А. Приметы духовной культуры русского народа в языке Б.Шергина / Т.А.Сидорова // Русская словесность.- М., 2005.-№ 5.-С.66 -76. (0,6 п.л.)

6.Сидорова, Т.А.  Взаимосвязь членимости, производности и мотивированности внутренней формы слова / Т.А.Сидорова //Филологические науки. -№1.- М.,  2006. С.48 - 55.  (0,5 п.л.)

7.Сидорова, Т.А. Внутренняя форма оценочных номинаций человека (на примере анализа лексем с корнем ВЕТР- / Т.А.Сидорова // Вестник Нижегородского университета им. Н.И. Лобачевского. Серия Филология. Выпуск 1 (7).-Нижний Новгород: Издательство Нижегородского университета. 2006. - С.38-42. (0,4 п.л.)

8. Сидорова, Т.А. Оценочные номинации человека как способ ведения диалога культур (на материале рассказа В.Гомбровича «Крыса») / Т.А.Сидорова // Вестник Тамбовского  университета. Серия: Гуманитарные науки. Выпуск 4 (48). Тамбов: ТГУ.-2007.-С.72-74. (0,5 п.л.)

9. Сидорова, Т.А.  Особенности фразеологизации морфемной структуры слова на уровне словообразовательной модели. / Т.А.Сидорова //  Вопросы когнитивной лингвистики. Тамбов: ТГУ.-№ 1.-2007.-С.96 -100. (0,5 п.л.)

10.Сидорова, Т.А. Структурно-семантическая и функциональная характеристика окказионализмов в художественной речи А.Вознесенского / Т.А.Сидорова  // Структурно-семантический анализ единиц речи. Межвуз. сб. науч. тр. - Тульский гос. пед. ин-т М-ва нар. образ. РСФСР. – Тула, 1990.-С.64-76. Аннотир. в Указателе «Языкознание», №11, 1990. (0,5 п.л.)

11.Сидорова, Т.А. Функционирование антропонимов в качестве производящих основ / Т.А.Сидорова // Функционально-стилистический анализ средств речи.  Межвуз. сб. науч. тр. Тульский гос. пед. ин-т. – Тула, 1991. - С. 37-48. Аннотир. В Указателе «Языкознание», №1, 1992. (0,5 п.л.)

12. Сидорова, Т.А. Словообразователь-ные элементы как факторы построения лингвистической «картины мира» в русском фольклоре / Т.А.Сидорова // Народная культура Русского Севера. Живая традиция. Вып.2. Материалы республ. Школы-семинара (10-13 ноября 1998).-Архангельск: ПГУ, 2000.-С.128 -130. (0,2 п.л.)

13.Сидорова, Т.А. Смысловое поле лексемы «сон» в произведениях А.С.Пушкина / Т.А.Сидорова // Пушкин в сердцах поколений. Материалы Всероссийской научно-практической конференции, посвящённой 200-летию со дня рожд. А.С. Пушкина (1799-1837). – Архангельск, 1999. - С. 72-80. (0,5 п.л.)

14. Сидорова, Т.А. Словообразователь-ные основы интерпретации смысловой структуры повести Ф.Абрамова «Деревянные кони» / Т.А.Сидорова // Слово Фёдора Абрамова. Сборник статей. – Архангельск, 2001. - С. 131-140. (0,5 п.л.)

15.Сидорова, Т.А. Словообразователь-ные основы смысловой интерпретации текста / Т.А.Сидорова // Язык. Культура. Общество. Лингвистическая подготовка  учителя-словесника: Проблемы новых лингвистических курсов. Материалы Всероссийской научно-прак­тической конференции «Филологическая наука на пороге ХХ1 века и школьное гуманитарное образование».- М., 2000-С.111-114. (0,4 п.л.)

16. Сидорова, Т.А. Опыт когнитивного анализа деривационно-смысловых средств (на материале эссе М.Цветаевой) / Т.А.Сидорова // RES PHILOLOGICA , вып. 2. Ученые зап. Северодвинского филиала Поморского гос. университета. – Архангельск, 2000. - С. 143-145. (0,3 п.л.)

17.Сидорова, Т.А. Счастливые часов не наблюдают (языковые средства формирования модели времени в романе Е.Замятина «Мы») / Т.А.Сидорова // Учёные записки МГПИ. Языкознание. Вып.1. Язык-Культура-Человек. Ч.1.-Мурманск, 2001.-С.84 -91. (0,5 п.л.)

18.Сидорова, Т.А. Словообразовательные средства как репрезентанты концептуальной структуры художественного пространства / Т.А.Сидорова // Учёные записки МГПИ. Языкознание. Вып.2. Язык-Культура-Человек. Ч.1.-Мурманск, 2002.- С.91-101. (0,7 п.л.)

19.Сидорова, Т.А. Словообразователь-ные средства как основа построения интерпретационной модели текста / Т.А.Сидорова // Говорящий и слушающий: Языковая личность, текст, проблемы обучения. Материалы Междунар. Научно-ме­тодической конференции (Санкт-Петербург, 25-26 февраля 2001г.).- Санкт-Петербург, 2001.-С.419-426. (0,5 п.л.)

20.Сидорова, Т.А. Словообразовательные единицы как средства формирования языковой модели мира (системно-функциональный подход к изучению словообразования) / Т.А.Сидорова // Человек. Язык. Искусство (памяти профессора Н.В.Черемисиной). Материалы международной научно-практической конференции 4-6 ноября 2002г.- МПГУ.-М., 2002.-С.208 – 209. (0,2 п.л.)

21.Сидорова, Т.А. Словообразовательный концепт и его структура / Т.А.Сидорова // Композиционная семантика. Материалы третьей международной школы-семинара по когнитивной лингвистике 18-20 сентября 2002г. Ч.1.-Тамбов, 2002.-С.89-90. (0,2 п.л.)

22.Сидорова, Т.А.  Членимость, производность и мотивированность с позиций когнитивной лингвистики / Т.А.Сидорова // Словообразование и номинативная деривация в славянских языках. Материалы УШ международной научной конференции 15-16 апреля 2003 г.- Гродно, 2003. -  С.381-385. (0,4 п.л.)

23.Сидорова, Т.А. Образная основа внутренней формы окказионального слова как отражение особенностей мироощущения в речи / Т.А.Сидорова // Филология и культура. Материалы 1У Международной научной конференции 16-18 апреля 2003 г.-Тамбов, 2003.- С.284-286. (0,4 п.л.)

24. Сидорова, Т.А. Лингвокультурологический анализ деривационной структуры текста / Т.А.Сидорова // Европейские языки: историография, теория, история. Межвузовзский сб. Научных работ. Вып. 4. – Елец, 2003. -  С. 150-163. (0,7 п.л.)

25.Сидорова, Т.А. Типы мотивированности: когнитивный подход / Т.А.Сидорова // Афанасий Матвеевич Селищев и современная филология. Материалы Всероссийской научной конференции 24-26 сентября 2003.-Елец, 2003.-С.245-249. (0,4 п.л.)

26.Сидорова, Т.А. Языковая модель художественного пространства романа Е.Замятина «Мы» / Т.А.Сидорова // Классика и современность. Вып. 2. Сб. научных работ. - Архангельск: ПГУ, 2003.-С.114-137. (1,2 п.л.)

27.Сидорова, Т.А. Словообразовательный концепт в языке и тексте / Т.А.Сидорова // Славянское слово в литературе и языке. Материалы Международной научной конференции «Славянская культура в современном мире». -Архангельск, 17-18 сент. 2002. – Архангельск: ПГУ, 2003. - С.182-186. (0,4 п.л.)

28.Сидорова, Т.А. Деривационный механизм смысловой интерпретации художественного текста / Т.А.Сидорова // Язык науки 21 века. Сб. научных статей. – Архангельск: ПГУ, 2004. - С. 150-161. (0,7 п.л.)

29.Сидорова, Т.А. Деривационные смыслы создания образности в художественном тексте / Т.А.Сидорова // Рациональное и эмоциональное в языке и речи: средства художественной образности и их стилистическое использование в тексте.- М.: МГОУ, 2004. - С.130-136. (0,4 п.л.)

30.Сидорова, Т.А. Фразеологизированные морфемные структуры слов как знаки культурных смыслов / Т.А.Сидорова // Русский язык: Система и функционирование. Материалы Междунар. научной конф. 18-19 мая 2004г.- Минск.- В двух частях. Часть 1.- Минск, Издательский центр БГУ, 2004.- С.115-117. (0,3 п.л.)

31.Сидорова, Т.А. Деривационные средства отражения действительности в художественно-эстетической системе Б.Шергина / Т.А.Сидорова // Учёные записки МГПУ. Языкознание. Вып. 3. Язык-Культура-Человек.-Часть 3.-Мурманск, 2003 /Науч. Ред. О.Н.Иванищева/.- С.44-49. (0,5 п.л.)

32.Сидорова, Т.А. Специфика производных лексикона населения поморских сёл / Т.А.Сидорова // Жизнь провинции как феномен духовности. Международная научная конференция. 22-23 апреля 2004г.-Нижний Новгород, 2004. - С.336 -339. (0,3 п.л.)

33.Сидорова, Т.А. Особенности внутренней формы лексем профессионального жаргона / Т.А.Сидорова // Язык в современных общественных структурах. (Социальные варианты языка - 1У). Материалы междунар. Научной конф. 23-25 апреля 2005 . – Нижний Новгород, 2005.-С.244-246. (0,3 п.л.)

34.Сидорова, Т.А. Особенности объективирования словообразовательных концептов в профессиональной лексике рыболовства / Т.А.Сидорова // Сельская Россия: Прошлое и настоящее.-Вып. 3.-Доклады и сообщения 9 Российской научно-практ. Конференции (Москва, 6-8 декабря 2004).-М., 2004.-С.373-375. (0,3 п.л.)

35.Сидорова, Т.А. Особенности представления действительности в лексиконе моряков тралового флота / Т.А.Сидорова // Селищевские чтения. Материалы Междунар. Науч. Конф., посвящённой 120-летию со дня рождения Афанасия Матвеевича Селищева. 22-24 сент. 2005г.- Елец, 2005.-С.204-207. (0,3 п.л.)

36.Сидорова, Т.А. Особенности когнитивных пространств носителей русского и польского языков / Т.А.Сидорова // Проблемы концептуализации действительности и моделирования языковой картины мира. Вып. 2. Сб. Научных тр.-Архангельск: ПГУ, 2005.-С.250-254. (0,4 п.л.)

37.Сидорова, Т.А. Внутренняя форма географических терминов как способ репрезентации одного из фрагментов региональной картины мира / Т.А.Сидорова // Жизнь провинции как феномен духовности. Сб. Статей по материалам Международной науч. конференции /Под ред. Н.М.Фортунатова.- Нижний Новгород, 2006.-C.354-359. (0,3 п.л.)

38.Сидорова, Т.А. Внутренняя форма лексем, мотивированных личными именами локально ограниченной известности / Т.А.Сидорова // ХУ11 Международные Ломоносовские научные чтения. Выпуск 1.-Архангельск, 2005.-С.107-111. (0,4 п.л.)

39.Сидорова, Т.А. Особенности репрезентации словообразовательного концепта / Т.А.Сидорова // Прагматика и семантика слова и текста. Сб. научных статей.- Архангельск: Поморский университет, 2006.- С.14-19. (0,4 п.л.)

40.Сидорова, Т.А. Актуализация речевой агрессии как признак юридизации текстовых единиц / Т.А.Сидорова // Язык современных СМИ: основные проблемы и тенденции. Материалы научно-практической конференции. – Нижний Новгород, 2006. - С.15-19. (0,4 п.л.)

41.Сидорова, Т.А. Лингвокультурологический подход к анализу внутренней формы слова / Т.А.Сидорова // ХУ11 Ломоносовские международные чтения. Вып.2. Поморские чтения по семиотике культуры. – Архангельск: ПГУ, 2005. - С.306-315. (0,5 п.л.)

42.Сидорова, Т.А. Концептуализация действительности словообразовательными средствами (на материале картотеки устной речи лаборатории социопсихолингвисти-ки ПГУ) / Т.А.Сидорова // Русское слово вчера и сегодня. Сб. научных трудов.- Архангельск: ПГУ, 2005. - С.201-209. (0,5 п.л.)

43.Сидорова, Т.А. Остатки древних представлений носителей русского языка в словах с фразеологизированной морфемной структурой / Т.А.Сидорова // Экология культуры и языка: Проблемы и перспективы / Междунар. науч. конференция, посвящённая 100-летию Д.С.Лихачёва. – Архангельск, 2006.- с.135-141. (0,6 п.л.)

44.Сидорова, Т.А. Художественно-словообразовательные парадигмы в рассказах Б.Шергина / Т.А.Сидорова // Наследие Бориса Шергина. Сборник статей.-Архангельск: ПГУ, 2004.-С.84-99. (0,6 п.л.)

45.Сидорова, Т.А.  Антропоцентрическая обусловленность мотивационной структуры слова / Т.А.Сидорова // Научное наследие Б.Н.Головина и актуальные проблемы современной лингвистики. Сборик статей по материалам междунар. науч. конференции, посвящённой 90-летию профессорв Б.Н.Головина.- Нижний Новгород: Нижегородский университет им. Н.И.Лобачевского, 2006.-С.334-336. (0,3 п.л.)

46.Сидорова, Т.А.  Словообразовательные средства кодирования концептов / Т.А.Сидорова // Международный конгресс по когнитивной лингвистике. Сб. материалов. 26-28 сентября 2006 года. – Тамбов: ТГУ, 2006. – С.272-274. (0,3 п.л.)

47.Сидорова, Т.А.  Концептуализация действительности оценочной номинации человека в русском и польском языках  / Т.А.Сидорова // Актуальные проблемы современной лингвистики. Тихоновские чтения. / Материалы междунар. науч. конференции, посвящённой 75-летию профессора А.Н.Тихонова. Т. 1. – Елец-Москва: ЕГУ им. И.А.Бунина, 2006.- С.404-408. (0,4 п.л.)

48. Сидорова, Т.А. Особенности мотивации слов поморского лексикона / Т.А.Сидорова // Язык в современных общественных структурах (Социальные варианты языка- У). Материалы междунар. научной конференции 19-20 апреля 2007 г.- Нижний Новгород:Нижегородский гос. лингвистический ун-т им.Н.А.Добролюбова, 2007. – С.153-156. (0,3 п.л.)


1 Болдырев, Н.Н. Когнитивная семантика / Н.Н.Болдырев.- Тамбов, 2000.- С.63

2Там же

3 Никитин, М.В.Курс лингвистической семантики / М.В.Никитин.-СПб, 1996

4 Шарандин, А.Л., Денисов, Ю.Н. Лексико-семантическая классификация русского глагола в свете постулата о лексическом значении слова / А.Л.Шарандин, Ю.Н.Денисов // Слово П: Сб.науч.работ. – Тамбов, 1997.- С.28-43

5 Солодуб, Ю.П. Сопоставительный анализ структуры лексического и фразеологического значений / Ю.П.Солодуб // Филологические науки.-1997.-№5.-С.43-53

6 Ефремова, Т.Ф. Толковый словарь словообразовательных единиц русского языка / Т.Ф. Ефремова.- М., 2005

7 Лотман, Ю.М. Внутри мыслящих миров. Человек – Текст – Семиосфера – История / Ю.М.Лотман. – М.: Языки русской культуры, 1999

8 Замятин, Е.И. Мы /Е.И.Замятин // Избранное.-М., 1989

9 Искандер, Ф. Созвездие  Козлотура / Ф.Искандер // Собр. Соч.: в 4-х т.: Молодая гвардия.-Т.2.-М., 1987.

10 Замятин, Е.И. Избранные произведения / Е.И.Замятин. – М.: Сов. писатель, 1989




© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.