WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


 

На правах рукописи

Лисицкая  Лариса  Григорьевна

ПРАГМАТИЧЕСКАЯ АДЕКВАТНОСТЬ МЕДИАТЕКСТА:

ВЗАИМОДЕЙСТВИЕ КОНТЕНТА И АКСИОЛОГИИ

10.01.10 – журналистика

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени

доктора филологических наук

Краснодар

2010

Работа выполнена на кафедре электронных СМИ и журналистского мастерства Кубанского государственного университета.

Научный консультант: доктор филологических наук, профессор

Молчанова Марина Михайловна

Официальные оппоненты:  доктор филологических наук, профессор

Станько Александр Иванович 

доктор филологических наук, профессор

Манаенко Геннадий Николаевич 

  доктор филологических наук, профессор

  Осташевский Александр Васильевич

  Ведущая организация:  Адыгейский государственный университет

Защита состоится  «24»  декабря 2010 года в 9.00 на заседании диссертационного совета Д 212. 101. 04 при Кубанском государственном университете по адресу: 350018, г. Краснодар, ул. Сормовская, 7, ауд. 309.

С диссертацией можно ознакомиться в научной библиотеке Кубанского государственного университета (350040, г. Краснодар, ул. Ставропольская, 149).

Автореферат разослан « _____»  _____________________  2010 года.

Ученый секретарь

диссертационного совета  М.А. Шахбазян

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Диссертационное исследование  посвящено специфической интеграции «медиаконтент-аксиология» и отражающему ее медиатексту  как  феномену коммуникативной культуры. Массово-коммуникативные тексты (или медиатексты, массмедийные тексты) оказывают, по мнению многих ученых, огромное влияние на формирование в обществе системы взглядов на мир, представленной определенной совокупностью ценностей. При этом возрастает объяснительная сила суждения  Я.Н. Засурского о том, что «в нашей науке анализ текста как универсального метода массовой коммуникации в условиях конвергенции только начинается»1 [См. также исследования: Майданова 20102, Brinker 20063; Grize 19984; Weber 20015 и др.]. По сравнению с другими текстовыми пространствами медиатекст соотносится с более широкой областью общественного сознания, поскольку в эту область входят различные социокультурные и идеологические отношения.



Традиционно прагматическая специфика медиатекста обусловливается идеологической направленностью публицистики. Последняя тесно связана с политикой, причем эта связь носит двусторонний характер. Политика определяет характер использования языковых средств в медиатексте, и  в то же время публицистика является эффективным инструментом воздействия на общественные процессы. Немаловажная роль в этом процессе принадлежит модально-оценочным и художественно-изобразительным средствам медиатекста. 

По обобщениям В.В. Богуславской, «прагматическая специфика журналистики как особого вида литературной (творческой) деятельности заключается в стоящей перед автором необходимости четкой адресации материала… конкретная адресованность любого сообщения  способствует оптимизации творческой деятельности, воздействующий эффект журналистского текста в этом случае максимальный»6 . В последнее время именно «воздействующий эффект», или воздействующая функция наиболее последовательно и полно реализуется в медиадискурсе. Если понимать дискурс как  «связный текст, взятый в совокупности с экстралингвисти- ческими (прагматическими, социокультурными, психологическими и др.) факторами; текст, взятый в событийном аспекте»7, то медиадискурс – это текст, который участвует в реальных условиях коммуникации; учитывает социальные, психологические, культурные факторы; адресован конкретной аудитории; предполагает прагматическую адекватность со стороны адресата.

Адекватность в общенаучном понимании - это тождественность, полное соответствие; в теории познания - верное воспроизведение в мышлении связей и отношений объективного мира; философия считает  представление адекватным, если оно соответствует вещи, к которой относится, если оно «правильно»8. Прагматическую адекватность следует рассматривать с опорой на семантику термина «прагматика», введенного  в языковой оборот Ч. Моррисом9  в конце 1930-х годов. Прагматика изучает не только язык как систему знаков, но и особенности речевой коммуникации, показывает язык «как коллективную речевую практику, тесно связанную с законами жизни социума, психологии личности, с особенностями мировосприятия человека, его когнитивной базы, с культурными стерео- типами и национальными традициями»10.  По словам Е.П. Прохорова, «достижение высокой прагматической адекватности требует от журналиста знания тех условий и факторов, которые действуют в сфере отношений «текст-аудитория», влияя на эффективность контактов с читателем, слушателем, зрителем и предопределяют высокую информативность текста. При этом для различных слоев аудитории журналист обязан специально, по-новому, готовить информацию, учитывая ее потребности, интересы, уровень подготовки, социальные позиции и.т.д.»11.

Актуальность исследования заключается в том,  что на базе новых информационных технологий в 21 веке стремительно развиваются как традиционные СМИ – печать, радио, телевидение, так и новейшие, связанные с появлением и распространением Интернет, которые привели к созданию единого информационного пространства, особой виртуальной среды, образованной совокупностью множества медиапотоков.

В этой связи получает все большее теоретическое обоснование идея информационного общества, которая была сформулирована в конце  60-х – начале 70-х годов прошлого столетия. По утверждениям Е.Л. Вартановой,  В.Д. Мансуровой, М.В. Шкондина и других исследователей, главным ресурсом власти в социуме становятся информационные сети, а основным инструментом политического влияния – технологии манипулирования символами и «культурными кодами». События последних десятилетий показывают, что медиатексты обладают огромными возможностями воздействия на умы и чувства массовой аудитории. С одной стороны, они могут просвещать людей, содействовать стремлению к свободе и социальной справедливости, но, с другой, могут порабощать людей, дезинформировать их, разжигать этнические конфликты, сеять недоверие и страх, насаждать дурновкусие и пошлость.

И от того, какова аксиология медиадеятельности, какую этическую позицию займет журналист, во многом зависит выбор эволюционного пути информационного общества.        Современность обнажает перед массовой коммуникацией проблемы общечеловеческого, планетарного характера – истины, добра, справедливости, милосердия, этнической и религиозной толерантности и т.п. Информационная эпоха выдвигает на передовые рубежи требование гуманизации мышления журналиста, которая, несомненно, должна осуществляться в формах диалогичности и продуктивного сотрудничества с читателем. В связи с этим журналист должен постоянно и неуклонно повышать требования к самому себе как автору, производителю контента, а также к тексту, являющемуся феноменом медиакультуры.

Несомненно, что изучение медиатекста с учетом взаимодействия контента и аксиологии позволит сфокусировать внимание на новых возможностях журналистики 21 века и в то же время даст многоаспектную характеристику и оценку текущим фактам языковой действительности. Стабилизационные процессы, активизирующиеся в нашем пореформенном обществе, вселяют определенную надежду на то, что бурно развивающиеся традиционные и новейшие масс-медиа постепенно будут избавляться от тех негативных явлений, в т.ч. языковых, засилье которых приняло угрожающие размеры на рубеже веков. К последним мы относим «люмпенизацию» и «варваризацию» русского языка, речевую агрессию, беспрепятственные (и безнаказанные) проникновения в публичную речь непечатной лексики и т.д.

В настоящем исследовании медиатекст также рассматривается с позиций медиакультуры, медиалингвистики и медиаэтики. При этом мы последовательно манифестируем тезис о том, что в речевой культуре журналиста нормативно-регулятивный и коммуникативно-прагматический аспекты тесно связаны с аксиологическим и  этическим.

Несмотря на то, что язык СМИ «находится в центре стилистической системы современного русского языка, оказывая сильное воздействие на речевые жанры, практически на весь литературный язык»12,  все же следует признать, что этот объект исследования еще мало изучен. Многоплановость и многомерность новейших медиатекстов позволяют ученым обратить внимание на различные их аспекты. В частности (и это актуально для настоящей работы), медиатекст рассматривается как феномен информационной культуры.        В ряде исследований многоаспектно доказывается, что именно медиатексты сегодня составляют ядро современной русской культуры в силу своего безраздельного господства в информационном пространстве страны. Они заслуживают более пристального внимания и изучения со стороны отечественных филологов. Можно сколь угодно критиковать и порицать язык массовых коммуникаций, но не признавать его доминирующего влияния на формирование новой языковой политики и языкового вкуса  эпохи бессмысленно.

Журналистика сегодня не просто интерпретирует текущую действительность, факты и явления культуры, политики, экономики, но и конструирует их ценностную характеристику в сознании адресата. «Деятельность средств массовой информации как отмечает И.В. Ерофеева,  аксиологична, она направлена на распространение системы взглядов на мир, структурированных согласно определенной совокупности ценностей»13  В связи с этим степень ответственности мастеров пера и эфира значительно увеличивается и требует от языковой личности журналиста повышенной речевой и культурной компетентности. 

Этим требованиям соответствует растущая тенденция объединить все исследования языка СМИ в рамках одной дисциплины – медиалингвистики. Несмотря на то, что в российском научном обиходе этот термин появился в 2000 году (несколько раньше в работах британских ученых возник его английский вариант «media linguistics», например,  в статье Джона Корнера «The Scope of Media Linguistics», в которой впервые определяется предмет и задачи медиалингвистики14), объективные предпосылки становления медиалингвистики начали формироваться еще в семидесятые годы прошлого столетия. Именно в этот период как в России, так и за рубежом возник стабильный интерес к изучению функционирования языка в сфере массовой коммуникации. Среди исследователей, внесших значительный вклад в строительство фундамента медиалингвистики, такие известные ученые, как С.И. Бернштейн, А.Д. Васильев, А.Н. Васильева, В.И. Коньков, В.Г. Костомаров, Б.В. Кривенко, Л.П. Крысин, И.П. Лысакова, Л.М. Майданова, Г.Н. Манаенко, М.В. Панов, К.А. Рогова, Ю.В. Рождественский, С.И. Сметанина, С.В. Светана-Толстая, Г.Я. Солганик,  С.И. Трескова, Д.Н. Шмелев, А.Д. Шмелев. В настоящем исследовании определяющим моментом мы считаем особую концепцию медиатекста, суть которой заключается в том, «что журналистское произведение уходит от своего первоначального бытования – печатного текста на листе бумаги, в наши дни – это «медиатекст, который существует в нескольких ипостасях, в нескольких сферах, в нескольких средах. И в бумажном виде, и в звучащем, и в визуальном»15. Следовательно, текст в его традиционном понимании, как объединённые смысловой связью последовательности знаковых единиц, основными свойствами которых являются связность и целостность», вовлекаясь в современную систему СМИ, обрастает новыми возможностями. По мнению  Т.Г. Добросклонской, «концепция медиатекста выходит за пределы знаковой системы вербального уровня, приближает к семиотическому толкованию понятие текст, которое подразумевает последовательность любых, а не только вербальных знаков»16

.

Таким образом, объектом нашего исследования является медиатекст как полифонический коммуникационный продукт речевой деятельности журналиста.

Предметом данной работы стала прагматическая адекватность медиатекста с позиций взаимодействия контента и аксиологии.

Цель предлагаемого диссертационного исследования – дать многоаспектную интерпретацию взаимодействия между контентом и аксиологией как условия прагматической адекватности медиатекста.

Обозначенная цель обусловила постановку основных исследовательских задач:

-  выявить сущность медиапрагматики как комплексного направления анализа СМИ;

- определить специфику медиатекста как феномена информационной культуры, функционирующего в особой пространственно-временной сфере – в «инфосфере»;

-  охарактеризовать взаимообусловленность между прагматической адекватностью контента и аксиолого-нормативными параметрами;

- рассмотреть нормативно регулятивный и коммуникативно-прагматический аспекты медиатекста в свете морально-нравственных ценностей журналистики;

-  систематизировать статусные характеристики медиафеноменов в плане прагматической адекватности;

- проанализировать взаимодействие коммуникативной нормы и прагматической безопасности медиатекста;

- определить прагматический статус новейших лексических заимствований и жаргонизмов в медиатексте в аксиологических аспектах и обобщить на этой основе причины коммуникативно-прагматических неудач в медиатексте.

Эмпирическим материалом исследования послужила комплексная выборка медиатекстов российских СМИ. Основная часть выборки носит пропорциональный характер и представляет 12 тыс. контекстов: по 2 тыс. из СМИ шести лет, а именно 2004-2009 гг. Дополнительную выборку составляют репрезентативные материалы преимущественно 2000-2003 и 2010 гг. Пропорционально представлены материалы, отражающие основные каналы информации: газеты, журналы, радио, телевидение, Интернет. Преимущественное внимание уделено федеральным, всероссийским изданиям и каналам.

Теоретическую основу диссертационного исследования составляют труды в трех основных взаимодополняющих областях. Это, во-первых, актуальные работы по теории журналистского контента [Е.Л. Вартанова, Л.П. Громова, Н.П. Кравченко, Р.И. Мальцева, Г.М. Соловьев, М.В. Шкондин и др.]. Во-вторых, используется журналистская теоретизация аксиологии [Н.И. Бусленко, Г.П. Выжлецов, Я.Н. Засурский, С.Г. Корконосенко, Ю.В. Лучинский, А.В. Осташевский, М.А. Федотов и др.]. В-третьих, в теоретическую основу исследования входят также положения, обосновывающие и раскрывающие природу медиатекста с учетом  прагматических сущностей [Г.А. Абрамова, Т.Г. Добросклонская,  Л.М. Майданова, Г.Н.  Манаенко, М.М.  Молчанова и др.].

Методологическую основу диссертационной работы составляют фундаментальные отечественные и зарубежные исследования в области теории и истории журналистики, аксиологии, деонтологии, этики, медиалингвистики, коммуникативистики, а также общенаучных приёмов анализа, синтеза и экстраполяции. Для методологического обоснования  взаимодействия между медиаконтентом и аксиологией использованы исследования «диалога культур» и полифонизма М.М. Бахтина, труды по теории масс-медиа, медиакультуры и ее роли в социуме [Р. Арнхейм,  Р. Барт, Д. Белл, В. Беньямин, Д. Ваттимо, В.С. Библер, Ю.В. Лучинский, Ч. Пирс, У. Эко].

Для достижения поставленной цели и решения перечисленного комплекса задач применяется стратегия комплексного исследования, включающая использование системы методов. Это

- социолингвистическая методика, раскрывающая  влияние на медиаречь социокультурных факторов;

- метод контекстуального анализа - при декодировании прагматической информации;

- метод комплексного синхронно-диахронного анализа, описания внешних и внутренних заимствований в медиатексте;

-  метод описания медиатекста с учетом специфики его производства, канала распространения и форматных признаков.

На защиту выносятся следующие положения:

1. Прагматическая адекватность медиатекста как система соответствий между текстовой сущностью медиа и прагматическим измерением семиотической триады определяется во взаимодействии контента и аксиологии. Для указанного взаимодействия принципиальна современная  информационная  ситуация: ослаблены идеологические институты, опровергнуты старые и не укреплены новые культурные ценности. В этой связи потребитель информации вынужден погрузиться в мир массовой культуры. Выстраивание диалога между ее представителями и массами требует обновления  привычных  конвенциальных норм, закреплённых в кодах традиционной классической культуры, литературно-нормативного письма и публичного общения.

2. Опора на прагматическую адекватность позволяет систематизировать с единых позиций два аспекта медиатекста: нормативно-регулятивный и коммуникативно-прагматический. Прагматическая адекватность конкретизирует  общее требование к эффективности и действенности коммуникации между журналистом и адресатом -  а именно определяет  необходимость  единого базисного плана, обобщающего в особом направлении уровень контента и уровень аксиологии. При этом выявляется внутренняя их связь с  основными функциями СМИ – сообщения и воздействия, а также определенная роль «виртуальной реальности», которая становится своего рода символом действительности информационного общества. 

3. Взаимодействие «контент-аксиология», определяющее прагматическую адекватность, конкретизируется в сложных формах познания, включая проблему и проблемный комплекс. Рассмотрение массмедийных текстов в аспекте культуры речи позволяет получить ценностную информацию не только о состоянии языковой культуры общества, но и о его морально-нравственном статусе, поскольку тексты масс-медиа как феномены публицистического дискурса распространяют вкусы, жизненные приоритеты, прогнозируют особенности образа поведения, в том числе и речевого.

Выявленная конкретизация взаимодействия между контентом и аксиологией позволяет  показать действие двух существенных прагматических функций: сличения и оценки соответствия между употребляемой языковой единицей и эталоном в ментально-аксиологической сфере.

4. Взаимодействие между контентом и аксиологией позволяет более полно охарактеризовать прагматическую природу феноменов, реализующихся в медиапространстве и относящихся к этической, поведенческой, собственно-текстовой сферам. Профессиональное речевое поведение журналиста  может в этом плане оцениваться как нормативное или девиантное. Аспектом прагматической адекватности дополняются этические понятия журналистской корпорации, а также формулировки  «речедеятельностных» законов (законов СМИ, о рекламе, об авторском праве и др.).

5. Специфика прагматической адекватности, определяемая взаимодействием аксиологии и контента, углубляет представление об условиях развития различных типов норм. В результате в единой системе могут объясняться объективные предпосылки модернизации норм медиатекстов, усложнения соответствия между ними и аксиологическими основами журналистской деятельности, обогащение контента и другие формы его динамики (которые в совместном  действии  образуют изменение того, что Д.С. Лихачев назвал «стилем жизни»).

6. Неравномерность во взаимодействии между контентом и аксиологией соответствует сложному соотношению между различными тенденциями  в медиапространстве. В настоящее время осознание необходимости реформ, движение к западным образцам, капитализация общества, интеграция в глобальное информационное пространство опережают динамику ценностных установок, которые более инерционны, связаны с бессознательным. Установка авторов медиатекста на преодоление всех признанных в обществе этических, моральных правил влечет за собой и несоблюдение норм русского языка. Это репрезентативно проявляется в различных процессах, особенно в  употреблении всех типов оскорбительной лексики, включая  инвективную.

7. Взаимодействие контента и аксиологии, определяющее прагматическую адекватность, значимо для статусных характеристик медиафеноменов. Такие медиафеномены, как жанр, рубрика, их сущностные и явленческие свойства, определяют свой статус на основе прагматической адекватности. С обновлением контента связаны процессы либерализации всех типов норм - системной, стилевой (жанровой), контекстуальной. Эти процессы осуществляются в единстве с глобализацией, локализацией и  активизацией заимствований. С отмеченными процессами взаимообусловлена аксиологическая направленность в развитии аналитических жанров, а также медиакритики как одной из сфер познания СМИ. Определенные процессы в  художественно-публицистических и информационных жанрах также реализуются  в условиях укрепления прагматической адекватности.

Научная новизна предлагаемой работы определяется тем, что впервые предпринята попытка рассмотреть прагматическую адекватность медиатекста во взаимодействии контента и аксиологии, с учетом морально-нравственных ценностей журналистики. Обновляется представление о прагмеме как единице или комплексе с ярко выраженным (системным) элементом содержания – а именно содержание прагмемы раскрывается в журналистском контенте и его взаимодействии с аксиологией.

Отдельные стороны данной проблематики достаточно активно обсуждались и обсуждаются как в научной, так и в популярной литературе, а также в СМИ, однако окончательного решения не нашли. Более того, теория медиалингвистики изобилует «белыми пятнами». Концепция  медиатекста позволяет достаточно точно параметрировать тот или иной его тип, включая в описание такие характеристики, как:

- способ производства (авторский - коллективный);

- форма создания (устная - письменная);

- канал распространения (печать, радио, телевидение, Интернет);

-функционально-жанровый тип текста (новости, комментарий, публицистика, реклама);

- тематическая доминанта, или принадлежность к тому или иному устойчивому медиатопику.

Научная новизна связана также с тем, что определяется статус литературной нормы в медиатексте с учетом его прагматической адекватности, суть которой заключается в заботе журналиста об информативности целевой аудитории.

Теоретическая значимость исследования состоит в дополнительной концептуализации и обосновании понятий, релевантных для науки о журналистике. Это проявляется в трех основных направлениях теоретизации. Во-первых, медиаведческий категориальный аппарат дополняется  аспектизацией ценностных характеристик и герменевтических взаимосвязей между пониманием и намерением, а также взаимосвязи «ситуация - стратегия - тактика взаимодействия журналиста  с адресатами». Во-вторых, взаимодействие контента и аксиологии теоретизируется в системе взаимосвязанных направлений, различных видов внутренних детерминаций между содержательными и ценностными феноменами. На этой основе объяснена роль речевой практики средств массовой информации в обновлении литературной нормы, в формировании языковых пристрастий массовой аудитории и новой языковой политики. В-третьих, обращение к прагматической адекватности медиатекста в аспекте культуры речи способствует решению задачи исследования языка не только как умственной способности, но и как системы, воплощающей культуру народа, его ментальность и национальную самобытность. Проведенное исследование уточняет теоретизацию прагматической адекватности медиатекста, значимое для такой новой дисциплины, как медиалингвистика.

Практическая ценность работы состоит в том, что ее положения и выводы могут быть использованы при чтении вузовских курсов «Основы творческой деятельности журналиста», «Журналистское мастерство», «Практическая журналистика», «Журналистская этика», «Стилистика русского языка», «Культура речи», «Литературное редактирование», «Риторика», а также спецкурсов по медиалингвистике, лингвоэтике, социолингвистике. Представленный в работе материал может найти применение в подготовке словаря прагмем, а также словаря нового типа, представляющего связь контента и аксиологии в единицах медиатекста.

Апробация работы. Основные положения диссертационного исследования обсуждались на заседаниях кафедры электронных СМИ и журналистского мастерства Кубанского государственного университета, кафедры педагогики и технологий начального образования Армавирского государственного педагогического университета. Результаты и выводы исследования были представлены в виде докладов на следующих Международных конференциях: Международная научно-методическая конференция «Проектирование инновационных процессов в социокультурной и образовательной сферах». Сочи, 1998; Третья Международная конференция в рамках реализации федеральной и краевой программы «Русский язык» «Культура русской речи». Армавир, 2003; Третьи Международные Кирилло-мефодиевские чтения  «Синергетика образования». Москва – Ростов-на-Дону, 2007; Пятая Международная конференция в рамках реализации федеральной и краевой программы «Русский язык» «Культура русской речи». Армавир, 2007;  Международная научно-методическая конференция «Инновационные процессы в системе университетского образования: социально-гуманитарный аспект». Магнитогорск, 2007; Международная научная конференция «Русский язык в поликультурном пространстве». Астрахань, 2007; Третья Международная научно-практическая конференция «Журналистика и медиаобразование-2008». Белгород, 2008; Вторая Международная научно-практическая конференция «Медийные стратегии современного мира». Сочи, Краснодар: КубГУ, 2008;  Третья Международная научно-практическая конференция «Медийные стратегии современного мира». Сочи, Краснодар: КубГУ, 2009;  Международная научно-практическая конференция «Журналистика: история и современность». Ростов-на-Дону, 2009;  Международная конференции «Коммуникация и язык в социально-культурном пространстве: междисциплинарный подход». Челябинск, 2009; Международная научно-практическая конференция «Модернизация системы непрерывного образования». Махачкала, 2009; Вторая  Международная научно-методическая конференция  «Родной язык: Проблемы теории и практики преподавания». Борисоглебск, 2009; Первая Международная Интернет-конференция  «Инновации и традиции в современном образовании». Старый Оскол, 2009; Третья Международная научно-практическая конференция «Актуальные проблемы журналистики в условиях глобализации инфор- мационного пространства» (факультет журналистики Южно-Уральского государственного университета). Челябинск, 2009;  Десятая Международная научно-практическая конференция «Система ценностей современного общества». Новосибирск, 2010, а также на ряде Всероссийских, региональных и краевых конференций.

Материалы диссертационного исследования стали теоретической базой для книг, удостоенных грифа УМО, дипломов лауреатов различных конкурсов и звания победителей грантов. Учебно-методическое объединение по специальностям педагогического образования Министерства образования и науки РФ присвоило книге «Русский язык и культура речи» гриф УМО и рекомендовало в качестве учебного пособия для студентов высших учебных заведений (протокол №7 от 13.12.2005). Книга «Русский язык и культура речи» участвовала в конкурсе на лучшую научную книгу 2006г., проводимого Фондом развития отечественного образования, награждена Дипломом лауреата конкурса (www.fondro.sochi.ru). Учебно-методическое пособие «Культура русской речи» участвовало в конкурсе на лучшую научную книгу 2007г., проводимого Фондом развития отечественного образования, награждено Дипломом лауреата конкурса (www.fondro.sochi.ru). Учебно-методическое пособие «Русский язык и культура речи» заняло 1-е место в конкурсе учебно-методических работ в АГПУ  (Армавир, 2008г.). Учебно-методическое пособие «Культура русской речи» (2007г.) стало победителем гранта «Наука и образование» в АГПУ в 2008г. (Армавир, 2009г.).  Монография «Прагматическая адекватность медиатекста в аспекте культуры речи» выиграла в конкурсе РГНФ 2009г. на получение гранта РГНФ (РК; 2009. Северный Кавказ: Краснодарский край «Фонд науки и образования» 10.02.04, 10.02.05. общий 10.02.00.).

Структура работы. Исследование общим объемом 342 с. состоит из Введения,  четырех глав, Заключения и Библиографического списка  из 486 наименований, включая 31 работу на иностранных языках.





ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во Введении обосновывается актуальность темы исследования и определяются основные квалификационные характеристики, в том числе методологическая основа, научная новизна, теоретическая и практическая значимость, апробация результатов.

Первая реферируемая глава  «Медиапрагматика как комплексное направление анализа дискурса СМИ» состоит из 4-х параграфов. Первый параграф «Предпосылки характеристики прагматической адекватности медиатекста» представляет анализ трех основных аспектов: аспекта контента, аспекта аксиологии и аспекта их взаимодействия. С учетом категориальной динамики понятие  «контент» определяется как информационно значимое,  содержательное наполнение средств массовой информации, представленное в различных медиаформах, жанрах и распространяемое как по каналам СМИ (печатная пресса, электронные медиа), так и на индивидуальных носителях (аудио- и видеокассеты, компакт-диски). Аксиология средств массовой информации заключается в распространении в обществе  системы взглядов на мир, представленной определенной совокупностью ценностей. Понятие «ценностные ориентации» трактуется как ключевой компонент массового сознания; «рефлексивно сознаваемое», относительно устойчивое отражение в сознании личности или какой-либо общности людей ценностей, признаваемых ими в качестве важных, необходимых, полезных материальных благ и идеалов, стратегических жизненных целей и общих мировоззренческих ориентиров17. Исходя из перечисленных дефиниций и их анализа, мы определяем взаимодействие контента и аксиологии как систему условий прагматической адекватности медиатекста – продукта информационной культуры.

Медиатекст в отечественной филологии еще недостаточно изучен и параметрирован в силу того, что лишь недавно стал предметом активного исследования. Вместе с тем, специальное изучение текстов СМИ насчитывает полувековую историю, что необходимо учитывать как предпосылку. В настоящее время концепция медиатекста в отдельных аспектах обоснована, и он правомочно определен как  главная категория медиалингвистики – нового направления филологического знания.

Медиатекст, представляя отражение текущих событий, сочетает в себе медийные и вербальные компоненты. Он, независимо от формы овеществления, являет собой креолизованный текст, адресованный массовой аудитории. При этом критика языковых инноваций  в системе СМИ отчасти вызвана противоречием между авторской свободой творчества и заботой о рейтингах конкретного издания, редакции в условиях коммерциализации пореформенного общества.

Прагматическая адекватность медиатекста отражает многогранность его исследования и может занять достойное место в категориальном аппарате науки о журналистике. Вслед за Я.Н. Засурским, мы полагаем, что специфика современного медиатекста в отличие от его предшественников заключается в его универсальности и возможности включения в разные медийные структуры. Многообразие видов и типов текстов, продуцируемых современными средствами массовой коммуникации, побуждает при создании типологии медиатекстов опираться на систему  критериев. Наиболее адекватной описываемому объекту является классификация типов медиатекстов, предложенная Т.Г. Добросклонской на основе таких параметров, как особенностей их производства, канала распространения и лингвистических признаков.

Во втором параграфе «Коммуникативно-прагматический аспект в изучении медиатекста с позиций морально-нравственных ценностей журналиста» обосновывается интегративное  понимание медиатекста, который рассматривается нами как дискурс, ставший феноменом коммуникации. Последнюю, вслед за Т.М. Дридзе, мы определяем как «важнейший фактор совместной деятельности людей, предполагающий активность участвующих в нем контрагентов»18. В силу этого коммуникативно-прагматический аспект медиатекста определяется во взаимных связях с нормативно-регулятивным. Объектом текстовой деятельности журналиста является реальное событие – медиасобытие. Ему соположен медиатекст. Медиасобытие – это модель действительности, полученная в процессе творческой деятельности журналиста. В медиатексте соединяются сложная природа языка (материала творчества), личностные языковые вкусы и пристрастия творца, интересы и возможности печатного издания, телевизионного канала, радиостанции и т.д. Более того, в текстах газеты, радио, кино, телевидения, аудио, видео и других масс-медиа наблюдается следующая общность: все они одинаково непредсказуемы по содержанию и одинаково рассчитаны на непредсказуемую массовую аудиторию, контакт с которой технически опосредован. Помимо предназначенности для массовой аудитории, медиатексты имеют и другие экстралингвистические факторы, определяющие специфику: это оперативность, дублирование, варьирование содержания, периодичность, коллективное авторство, использование других, первичных текстов и.д. Иными словами, базой текстовых группировок служит взаимодействие сферы и среды, определённое соотношение сторон коммуникативного треугольника, отражающего внеязыковые факторы. По замечанию В.Г. Костомарова, самые несопоставимые медиатексты едины в главном – в необходимости любыми способами установить и продолжить устойчивую связь в среде общающихся, обеспечить протекание коммуникативного процесса19. Это принципиальное и малоисследованное единство определяется, как показывает анализируемый материал, во взаимодействии контента и аксиологии. Исследование медиатекста не исключает обращения к собственно лингвистической стороне дискурса – языковым единицам и их речевой семантике (и соответственно к культуре речи, освещающей языковые средства, которые позволяют в определённой ситуации общения обеспечить наибольший эффект в достижении коммуникативных задач).

Актуальность такого изучения медиатекста обусловлена тем, что в России на стыке 20-21вв. на переходе общества из индустриальной в информационную фазу большое значение обретает феномен под названием «информационная культура», непосредственно связанный с журналисткой деятельностью. Это новый структурно-функциональный конструкт, который образуется на стыке двух социальных явлений – информации и культуры – и который лишь в дискретном исчислении обладает метафизической завершённостью, в целом находясь в состоянии перманентной изменчивости. В силу своей социально-прагматической направленности,  именно массмедийные тексты представляют повышенный интерес для специалистов и в области культуры речи.

Известно, что медиатекст должен обладать семантической, синтаксической и прагматической адекватностью, то есть объективно отражать действительность, иметь стройную  структурно-композиционную организацию, а также представлять ценность для потребителя информации. Несмотря на то, что на пути от замысла к воплощению текст вовлекается в единый и непрерывный процесс, следует согласиться с Е.П.  Прохоровым, что «в этом процессе прагматический аспект творчества (забота об аудитории, о ее информативности) является центральным»20

.

Наше обращение к исследованию нормативно-регулятивного аспекта прагматической адекватности медиатекста позволило выявить в нем наиболее опасные болевые точки и очаги напряжения, тем более, что общество сейчас весьма негативно реагирует на масс-медиа, оно склонно обвинять его во всех смертных грехах, игнорируя неизбежность его агрессивного вторжения во все сферы общественной деятельности, а также возрастающие возможности вмешиваться в дела реального мира.

Журналистское поле подвергается заметному давлению со стороны коммерциализации экономики, само структурно воздействует на другие поля, неся опасность сферам культурного производства. Векторы взаимодействия журналистики, рекламы и public relations направлены к тому, что умножаются, усиливаются интеграционные процессы на коммуникационном поле. Потребителями и рекламы, и журналисткой продукции становится одна и та же аудитория – эдмасса (advertising+mass). Зависимость  от прибыльности ведет к созданию легковесной коммерческой продукции.

Масc-медиа ориентируются сегодня на распространение прежде всего  новостных потоков, фокусируют внимание массовой  аудитории на сиюминутное отражение мира. Журналистика «идей» уступает место политико-развлекательным технологиям. Большинство исследователей склоняются к мнению о все возрастающей роли масс и массовой культуры в современном обществе. Известно, что культура как совокупность накопленных материальных и нематериальных ценностей подразделяется на аутентичную, или истинную, и массовую. К истинной культуре относят совокупность достижений всего человечества, связанных с реализацией вечных ценностей. К массовой же относятся явления культуры, получившие в данном  обществе на данном этапе развития широкое распространение, но при этом вовсе не гарантирующие высокого качественного уровня, не имеющие ценности в глобальном отношении и едва ли имеющие значение для дальнейшего прогрессивного развития человечества.

В современном понимании «массовая культура» - это термин, который обозначает специфическую разновидность духовного производства, ориентированного на среднего потребителя, и предполагает широкие возможности тиражирования продукта. Большую роль в развитии и распространении массовой культуры, несомненно, сыграли СМИ, которые во многом и сейчас определяют её облик. Технически совершенные современные СМИ (спутниковое телевидение, мобильные телефоны, Интернет и т.д.) создали единое информационное пространство, которое с каждым днем расширяется  и нередко агрессивно насаждает массовую культуру в общественное создание.

Массовая культура, как показывают обобщения медиаведов и характерные свойства взаимодействия между медиаконтентом и аксиологией,  амбивалентна. Она полезна выполнением функции релаксации и первичной (неспециализированной) инкультуризации личности, являясь, таким образом, поставщиком стандартизированных норм, образцов и моделей. Основными же её минусами являются ангажированность, коммерциализация, неудовлетворение человеческих потребностей высшего уровня, а также упрощение смыслового содержания текста и языка.

Журналисту важно уметь видеть за актуальным и значимым сегодня временные, переходящие элементы массовой культуры и то, что относится сегодня к общечеловеческим ценностям. И, конечно же, образованный журналист будет строить своею речь в соответствии с нормами русского языка, чтобы придать содержанию подобающую форму, наиболее полно раскрывающую содержание и оптимальную для восприятия целевой аудитории.

Как отмечают Е.Л. Вартанова, В.В. Тулупов и другие исследователи, современная российская журналистика под давлением ценностей потребительского общества и массовой культуры прекратила выполнить исконно присущие ей функции: информационно-просветительскую, образовательно-развивающую, преобразовательно-созидательную, эколого-охранительную. Последняя, в частности, функция предполагает формирование экологической культуры, сохранение культурного наследия, природной и культурной среды.  Между тем на многих аспектах современного медиаконтента лежит печать «падения» речевой культуры, речевого поведения – признаки отсутствия такта и речевого воспитания россиян. Пошлость, безвкусица, цинизм, агрессия, склонность к описанию негатива - вот далеко не полный список характеристик, которым общество наделяет масс-медиа.

Взаимодействие медиаконтента и аксиологии дает возможность систематизировать ценностную информацию не только о состоянии языковой культуры общества, но и о его морально-нравственном статусе, ибо тексты масс-медиа как единицы публицистического дискурса распространяют вкусы, жизненные приоритеты, прогнозируют особенности образа жизни, поведения, в том числе и речевого. Отмеченная возможность конкретизируется при рассмотрении медиатекста в аспекте культуры речи.

Современные СМИ, руководствуясь законом о свободе авторского выражения, представляют адресату весьма разнообразные по стилю, форме и средствам изображения материалы. Зачастую эти материалы грешат нарушением социальных правил, несоблюдением элементарных законов этики, языковой и стилистической нормированности, а также умножают количество коммуникативных неудач в этой социально значимой сфере общения.

В третьем  параграфе «Коммуникативная норма и прагматическая безопасность медиатекста» дано рабочее определение коммуникативной нормы, которая нами рассматривается как «осуществление коммуникативной деятельности в соответствии со сложившимися стандартами общения. Эти стандарты могут быть достаточно жесткими (речевой акт соболезнования, дискурс официального письма) или, напротив, обладать широким диапазоном варьирования, однако во всех случаях их реальность и функционирования в качестве регуляторов общения несомненны»21

.

Известно, что журналист, осуществляя свою профессиональную деятельность, должен владеть системой критериев для оценки текстов разных типов и жанров, которую он может использовать и при саморедактировании на этапах планирования, создания и редактирования, и в целях предварительной экспертизы, и в случаях необходимости отвечать на иски недовольных персонажей или потребителей текстов массовой коммуникации. Эта система создается на основе взаимодействия  коммуникативных норм, законодательных управлений и требований профессиональной этики. Ключевые понятия при этом – ценность, оценка, норма.

Их актуальность, по результатам наших обобщений,  обусловлена специфической детерминацией: взаимодействие контента и аксиологии приводит к  тому, что, по распространенному мнению, ведущей стилевой характеристикой медиатекстов оказывается  оценочность (социальная и утилитарная, явная и имплицитная). Благодаря этому медиатексты  не только содержат в высокой концентрации оценочные смыслы, но и активно их продвигают в представления целевой аудитории и, более того, в сферу общественного мнения.

При этом медиатекст функционирует в наше время в эпоху постмодернизма, которая отмечена релятивизмом ценностей и множественностью «возможных» миров, а также господствующей во  влиятельных СМИ «стёбовой» манерой интерпретации с ее ироническим «перевёртыванием» ценностей. В связи с изложенным обозначаются реальные задачи профессиональной деятельности журналиста, релевантные для прагматической адекватности текста. А  именно: обеспечение отчетливой и корректно сформулированной ценностной позиции автора медиатекста и издания относительно распространяемых сведений, а также взвешенной оценки потребительских  или символических качеств товара в рекламе и предотвращения  появления  недоброкачественных журналистских и рекламных текстов. К недоброкачественным  относят такие медиатексты, ценностная установка которых противоречит гуманистической концепции личности и общества и направлена на агрессивность, эксплуатацию сексуальной тематики, потребительскую психологию, недобросовестный бизнес. К обозначенным задачам следует добавить и более сложно выполнимые  (с учетом реальной ситуации в обществе). Современный этап взаимодействия контента и аксиологии парадоксально и закономерно актуализирует такую задачу, как установка на позитив: журналист должен способствовать тому, чтобы массово-коммуникативные тексты  несли в себе позитивные ценности  и активно защищали их. Однако практики массмедийной деятельности журналистов нередко свидетельствует, причем весьма красноречиво, об обратном. Нарушение коммуникативных норм справедливо связывают с немотивированным отступлением  от коммуникативных стандартов и правил общения. В силу этих обстоятельств коммуникативные нормы включают языковые и стилистические, но в то же время обладают и собственными параметрами. Комментируя характер коммуникативной нормы, А. Едличка отмечает, что в то время, как  тип системной, формационной нормы указывает на систему, этот тип указывает на коммуникацию, на процесс коммуникации.22

  Однако и без детального исследования медиатекста можно констатировать, что в нем, благодаря демократизации и деофициализации, понимаемыми как вседозволенность и распущенности, а также в связи с расширением участников коммуникации, происходит экспансия низовой городской культуры, молодёжной контркультуры, уголовной субкультуры и т.д.

В четвертом параграфе «Причины прагматических неудач в медиатексте: контент и аксиология» анализируются сбои в речевой коммуникации журналиста и адресной аудитории, которые приводят к полному или частичному непониманию высказывания партнером коммуникации, то есть неосуществлению или неполному осуществлению коммуникативного намерения говорящего. Иными словами, коммуникативные неудачи – это недостижение инициатором общения коммуникативной цели и, шире, прагматических устремлений, а также отсутствие взаимодействия, взаимопонимания и согласия между участниками общения. В подобных случаях  определяется  рассогласованность между контентом и аксиологией, как вид их взаимно-неоднозначного соответствия.

Исходя из того, что языковая данность «речевого общения» имеет под собой экстралингвистическое  обоснование и конструирует внеязыковые сущности: отношения, действие, состояние, эмоции, знания, убеждения и т.д., следует констатировать – коммуникативные неудачи далеко не всегда зависят от выбора общающимися сторонами языковых форм. Вместе с тем, лингвистические и экстралингвистические факторы весьма тесно переплетаются, отсюда вытекает, что поиск причин коммуникативных неудач должен вестись в разных сферах: в социально-культурных стереотипах коммуникантов, в их фоновых знаниях, в различиях коммуникативной компетенции, в психологии пола, возраста, личности. Среди неблагоприятных факторов, влияющих на общение и приводящих его к сбою, неудачами, исследователи выделяют, в частности, следующие: чуждая коммуникативная среда, нарушение паритетности общения, ритуализованность живого общения, неуместность замечаний в адрес слушателя, несовпадение социокультурных особенностей участников общения.

Говорящие при вступлении в коммуникативную деятельность должны соблюдать некие социальные аксиомы, вне которых невозможно достижение коммуникативной согласованности и посткоммуникативного эффекта. Прагмалингвистика, взрыв интереса к  которой совпадает с оживлением интереса к проблемам общения, выдвигает некоторые правила или постулаты (максимы) общения, призванные соответствовать принципу коммуникативного сотрудничества. Эти постулаты необходимы для достижения коммуникативного результата между общающимися. В идеале речевые акты, заложенные в медиатексте, должны характеризоваться тем, что автор и читатель имеют общую цель – достижение взаимопонимания. В связи с этим актуализируется разработанная П. Грайсом логика речевого взаимодействия, основу которой составляет принцип коммуникативного сотрудничества. Этот принцип прост в изложении: внести свой вклад в разговор такой, как требуется в той ситуации, в которой он происходит с приемлемой задачей или направлением, для разговора в котором  ты участвуешь. В пространстве медиатекста в этих принципах специфически реализуется взаимодействие контента и аксиологии.

Данному принципу подчинены коммуникативные постулаты:

-  информативности («Будь достаточно информативным», «Не сообщай лишней информации»). Это  максима количества.

- истинности («Говори правду», «Не говори того, что считаешь ложным», «Не говори того, для чего у тебя нет достаточных оснований»). Это максима качества.

-  релевантности («Будь релевантен»).

- способа выражения («Стремись к ясности», «Избегай неясных выражений», «Избегай двусмысленных выражений», «Будь краток», «Говори упорядоченно»).

Теория речевых актов, разработанная Д. Остином, П. Грайсом, П.Р. Стросоном, Дж. Личем и др., сформировала внимание на манифестации цели говорения, существенным моментом в параметрировании которой является распознавание коммуникативной интенции (намерения). Согласно этой теории,  в основе речевого общения между говорящим и слушающим лежат два принципа – принцип кооперации или сотрудничества (П. Грайс) и принцип вежливости (Дж. Лич). Эти принципы реализуются в названных постулатах. Всякое общение происходит в границах социально принятого поведения, т.е. адресованное высказывание оформляется этикетной рамкой, поскольку говорящему запрещается наносить  своей речью ущерб собеседнику, если поставлена цель достижения коммуникативной согласованности. Нарушение постулата вежливости приводит к коммуникативной неудаче, а нередко разрушает и само речевое взаимодействие. Успех в коммуникации зависит от умения эффективно владеть тремя определяющими категориями: логикой, психологией и речью. Последняя особенно важна, поскольку вся информация доносится до слушателя посредством речи.

Журналистский текст может быть оценён как положительно, так и отрицательно. В последнем случае, при наличии объективных оснований,  его прагматическая адекватность не определяется. При этом оценка речевой продукции может производиться в различных аспектах: соответствие или несоответствие нормам современного русского литературного языка, стилевым и коммуникативным нормам, логике изложения материала, небанальности изложения, адекватности жанровой принадлежности и т.д. Именно в силу этого необходимо рассматривать речевую деятельность журналиста с позиций  прагматической адекватности медиапродукта. С учетом  указанного взаимодействия мотивируется и та парадоксальная познавательная ситуация, в соответствии с которой  «горе «газетного языка» в том, что он – всегда не норма; он никогда не будет нравиться тому, кто чтит язык художественной прозы. Норма как бы противопоказана «газетной речи»23

.

Как показано материалом первой главы, установка на взаимодействие между медиаконтентом и аксиологией высвечивает ранее не исследованные закономерности, связанные друг с другом. Важнейшие из них – многомерная обусловленность прагматической адекватности  и детерминация обновления норм. Обобщение комплекса названных свойств служит необходимым и достаточным условием для той медиапроблематизации нормы, которая осуществлена в следующей главе диссертационного исследования.

               Вторая глава «Прагматическая адекватность медиатекста и проблема нормы в дискурсе СМИ» представлена тремя параграфами. В первом параграфе «Контент и языковая норма в историко-культурном контексте» в соответствии с общей проблематикой диссертации рассмотрена история нормы, которая находится  в тесной связи с историей языка. Переломным моментом во многих сферах культуры является Петровская эпоха, которая характеризуется отсутствием строгих канонов в использовании языка и началом его вестернизации. К середине 18-го века складывается  новая теория нормативности, нашедшая своё воплощение в «Русской грамматике» М.В. Ломоносова. В первой трети  19-го века в становлении языковых норм большую роль сыграли Н.М. Карамзин и А.С. Пушкин. В начале 20-го века, в основном, меняются лексические нормы. Конец 20-го  и начало 21-го века характеризуются расшатыванием консервативных оков норм языка под воздействием СМИ и их медиапродукции. Взаимодействие контента и аксиологии в последние  периоды особенно специфично. Общей тенденцией в этой сфере является усложнение данного взаимодействия, расширение критериев прагматической адекватности текста из-за нарушения языковых норм. «Вопреки сложившейся ситуации, которая сложилась сейчас в России» [ОРТ, «Доброе утро», июнь 2007]. «Президент сегодня обратился с радиообращением по случаю праздника…» [НТВ, «Сегодня», март 2007]. Примеры нарушения морфологической и  синтаксической нормы в медиатекстах: «Ваше коварство ещё более хуже…» (правильно – ещё хуже) [РТР, «Вести», сентябрь 2007]. «Сразу по приезду Чубайс сказал…» (правильно – по приезде) [НТВ, «Итоги», март 2005]; «В том темпе оплачивать за услуги, которые государство предоставляет населению…» (правильно – оплачивать услуги) [НТВ «Сегодня», март  2007]; «Кто не видел, об чем разговаривал и как отвечал на вопросы конгрессменов генерал Лебедь… мог просто диву даваться…» [«Русский вестник», №31-32, 1998]; «Критерий оценки деятельности наших подразделений является разновидностью преступлений…» (правильно – критерием оценки) [ОРТ, «Преступление без наказания», март 2002]; «Я цитирую «Московские новости», которое дало…» (правильно -  …«Московские новости», которые  дали…) [НТК, «Лицом к городу», март 2003].

Во втором параграфе «Аксиология СМИ и коммуникативно-прагматическая целесообразность языковой нормы в медиадискурсе»  обращено  внимание на то, что языковая норма обладает рядом характеристик,  главные из которых следующие: она едина и общеобязательна для всех носителей данного языка; она консервативна и направлена на сохранение традиций, правил и средств, присущих языку и накопленных в обществе предшествующими поколениями. Как совокупность стабильных и унифицированных языковых средств и правил их употребления, сознательно фиксируемых и культивируемых обществом, норма является специфическим признаком литературного языка. В то же время не статичное и предусматривает динамическое взаимодействие разных способов языкового  выражения в зависимости от условий общения, именно это свойство нормы квалифицируют как коммуникативную целесообразность.

Потребности человеческого общения настолько сложны и многообразны, что для каждой из них нужны свои изобразительно-выразительные средства, лексико-грамматические единицы, которые более свежо и оригинально, более полно отвечают коммуникативным заданиям той или другой речевой ситуации. Поэтому литературная норма тонко градуирует средства языка по различным шкалам - семантической, стилистической, ситуативной. Нормативность имеет четкую коммуникативно-прагматическую направленность. Сама структура этого понятия определяется несколькими параметрами, а именно:

1) соответствие языкового факта системе литературного языка и тенденциям ее развития (критерий системности);

2)  функциональная мотивированность появления и бытования в языке знака с данным значением, функциями, прагматическими свойствами (критерий функциональной мотивированности);

3) узуальность единицы, ее массовая воспроизводимость в литературных текстах, включая разговорную речь образованных людей (критерий узуальности);

4) позитивная общественная оценка языкового факта, его социальная санкционированность (критерий аксиологической оценки);

5) безусловная нормативность контекста употребления языковой единицы (критерий нормативного окружения);

6) высокий культурный престиж использователя знака (критерий культурогенного окружения)24. 

Понятие нормы и ее действие пронизывают все уровни языка. В связи с этим выделяются фонетические нормы, лексико-фразеологическая, морфологические, словообразовательные, синтаксические, а также орфографические и пунктуационные. Сознательное расшатывание языковых норм со стороны журналистов в текстах масс-медиа приводит к тому, что в наши дни необычайно активизировалось употребление грубой, бранной лексики: «Когда объединяются две структуры – это договор двух мерзавцев» [www/mediaatlas.ru // С. Кожевников «Русская медиагруппа», 07.12.2009]; «…Германия, Англия, которым по регламенту при любом результате уже гарантированы места в финале, поэтому их тихо ненавидят и часто прокатывают…» [МК, «На Евровидение уже посылают прапорщиков», 2006]; «На дружеской вечеринке бизнесмен учил Киркорова правильно засовывать деньги в лифчик» [«Экспресс газета»,  М. Кузьмичева. «Бизнес по понятиям», №45, 9 ноября 2009]; «Можно и на халяву поучаствовать» [«Известия», №56,1999];  «Борис Березовский обводил вокруг пальца и первых лиц страны, и спецслужбы, и заработал на халяве огромные деньги» [АиФ, №48  2008]; «Нашим мужикам лишь бы нажраться, а об имидже России они и не думают!» [КП, 3179 2008] . 

Вместе с тем широко известно изречение Л.В. Щербы что, «когда чувство нормы воспитано у человека, то он начинает чувствовать всю прелесть обоснованных отступлений от нее». Владея нормой, то есть умея правильно выбирать и употреблять средства языка в зависимости от целей и коммуникативных установок речи, носитель литературного языка может себе позволить намеренное отступление от принятой нормы, языковую игру. Умелое и уместное использование таких выразительных эффектов, как конвергенция, обманутое ожидание, напряжение, оживляет текст, делает его эмоционально насыщенным, повышает его воздействующую силу, иными словами, работает на его прагматическую адекватность. Отступление (обоснованное) от нормы позволяет коммуникатору обратить внимание на предмет речи, передать свое отношение к сообщаемому, эксплицировать свое эмоциональное состояние, обозначить свой социально-идеологический статус и т.д. Если отступление от нормативного изложения оправдано какой-либо из подобных целей, то перед  нами не ошибка, а речевой прием, свидетельствующий о свободе, с которой человек обращается с языком, о его языковом вкусе.

В третьем параграфе «Контент и аксиология как  факторы  детерминации медианормы» освещается интеграция условий нормирования, которая служит основой постулирования медианормы. Определяя место массмедийных текстов в дискурсивном пространстве, В.Г. Костомаров предлагает рассматривать их как особое промежуточное междуцарствие, объединяющее стилевые царства разговорности и книжности. Язык текстов в масс-медиа «синтетичен, он продукт ноосферы, но еще более искусно творимый, нежели книжный, так как скрывает свою искусственность, отчего и представляется столь же реальным, как сама реальность»25

.

Большинство исследователей склоняются к мнению, что в массмедийных текстах в процессе их функционирования вырабатываются собственные речевые нормы. В этом состоит эмпирическая целесообразность интегративного понятия  «медианорма». Сама природа этого феномена определяется «книжно-разговорным междуцарствием». Вот почему не просто необходимо, но системно значимо развивать и совершенствовать речевую культуру журналиста, которая определяет такт, меру, вкус в использовании речевых элементов, стоящих на грани нормативно–разговорного–ненормативного.

Например: Гости заведения при виде веселившейся Милы Йовович недоуменно потирали глаза кулаками и подальше отставляли от себя графины с водкой. А самой Миле было все нипочем. Она пила «беленькую», закусывала ее лимончиком и зажигала  на полную катушку [Жизнь, № 17, 26 апреля 2006 г.]. В том совхозе мы как-то назначили свидание сразу пяти парам подружек вдруг кто-то не придет. Пришли все. И, облом. Оценив ситуацию, девочки нас бросили.  [КП, 6-13 апреля 2006 г.]. Самым стремным дуэтом была названа попытка Николая Баскова спеть с Монсеррат Кабалье [Ваша антенка, № 27, 2001].Что? Паспорт? С 14 лет7 Да ты гонишь!  [МК, 1997, с.8].

Отмеченные явления требуют дифференцированного отношения именно в силу специфического соотнесения контента и аксиологии. В большинстве случаев привлечение арготической лексики вовсе не свидетельствует  о том, что журналист не владеет литературным языком. Постоянные броски в сторону от стандарта, от книжной нормы просто необходимы для реализации конструктивного принципа массовой коммуникации. В вечной погоне за экспрессией журналисты не всегда заботятся о том, чтобы она была эстетически состоятельной. Журналист игнорирует свою ответственность за русский язык, за его судьбу и, в конечном итоге, за ментальность русского народа и его историю; именно он в большей степени «призван сохранять великую силу русского слова: разумного и ладного, красивого и содержательного»26

. А ведь для  экспрессии можно было бы использовать и другие лексические пласты, не только жаргонизмы. На выборе сказываются общие условия  контента:  по нашему мнению, причина кроется в том, что журналист идет здесь по линии наименьшего сопротивления: употребляет далеко не лучшую лексику русского языка, ту, которая лежит на поверхности, не пытаясь углубиться в другие слои, не используя все богатства языка. Тем самым журналист не только не обогащает свой словарный запас, но и огрубляет язык прессы, делает его примитивным.

По мнению некоторых специалистов, в частности, Н.Н. Кохтева, СМИ злонамеренно сталкивают своих читателей вниз, принижая всех окружающих до уровня своего речевого поведения. Это агрессивное давление на сограждан в конечном итоге может привести к разрушению их духовных и интеллектуальных возможностей. Неискушенная читающая публика, особенно молодое поколение, начинает воспринимать вульгаризмы, насаждаемые журналистами через медиатекст как литературную норму, а пренебрежение к людям – как норму этическую: «Топ модели светит тюряга» - название статьи [«Экспресс газета», А. Фадеева, №47, 23 ноября 2009]; «В очередной раз, дорогие соотечественники, государство нас с вами оболванило… Но есть неприятное ощущение, что это был не тендер, а какой-то оболваниватель… …не страна, а болванка, одним словом» [Свобода слова, №15, 2008]; «После каждого убийства иностранца в России оживают самые дохлые политические программы» [МК, №75, 2006];  «Вот объясните: почему именно тогда, когда у мужика все налаживается, и он чего-то в жизни достигает, его вдруг начинает так ломать и колбасить» [КП, 19.10 .2006]; «Россию пронесло, но в любой момент она может утонуть в фекалиях» [АиФ,  № 39,  2006].

Такова ситуация, которая сложилась в начале XXI века не без наших усилий. Сознательное снижение стиля в текстах масс-медиа приводит к тому, что многие исследователи игнорируют изучение языка СМИ как полностью не соответствующего эстетическим, этическим  и интеллектуальным запросам современного общества. Вместе с тем,  мы разделяем точку зрения В.Г. Костомарова, что можно сколько угодно порицать язык СМИ, но не считаться с его  возрастающим влиянием на все сферы жизни постсоветского общества невозможно.

Итак, анализ приводит к обоснованию усложнённой интеракции, в которой обобщается взаимодействие «контент-аксиология» и его связь с нормой. Определяется  глубинный уровень, на котором норма представлена как особая сущность медиатекста.  Характеристика медианормы дает возможность дополнить классификацию медиапродуктов и их аспектов. На этой основе возможна контент-аксиологическая аспектизация нормы, рассматриваемая в следующей главе  реферируемого исследования.

Третья глава «Взаимодействие «контент-аксиология»  и аспектизация нормы» включает три параграфа. В первом параграфе «Этический аспект нормы медиадискурса»  рассматривается существенный аспект исследуемого взаимодействия как условия  прагматической адекватности медиатекста -  движение от категорий этики к конкретному языковому проявлению.

Понятие этики в СМИ всегда относилось к разряду важных проблем журналистики. В этой сфере социально значимых контактов для успешной коммуникации между журналистом и адресатом необходим единый базисный план, включающий не только мыслительный уровень, но и этический, поскольку это обусловлено основными функциями СМИ – сообщения и воздействия. В последнее время, в связи со свободой слова и демократизацией общества, многие массмедийные материалы страдают отсутствием ориентации на этические ценности. Размытость границ дозволенного/недозволенного, засилье  пошлости и откровенного журналистского стеба в массмедийном пространстве способствовали возникновению нового направления знаний – лингвоэтики. Проблемы лингвоэтики еще недостаточно разработаны. В лингвистических словарях и словарях по этике этот термин отсутствует. Слово лингвоэтика можно рассматривать как синоним к сочетанию «этический аспект культуры речи»27. В исследовании  «Культура русской речи» под ред. Л.К. Граудиной и  Е.Н. Ширяева указывается на «этический аспект культуры речи», помимо нормативного и коммуникативного. В книге говорится также об этических нормах в общении, обращается внимание на то, что сквернословие – это тоже «общение», в котором, однако, грубейшим образом нарушены именно этические нормы. В интервью Вадима Беркута о Ксении Собчак читаем: «Это не женщина, а «существо», «тупая шлюха» [«Экспресс газета, №9,  2 марта, 2009]; «Понт Николаева – в повседневной жизни композитор выглядит просто, чего нельзя сказать о его автомобиле» [«Теленеделя», №41, 5-11 октября, 2009]; «Если бы я знал, что у Наташи с Жулиным шашни, то ни за что бы не согласился встать с ней в пару,- сокрушается Андрей  Максимишин» [«Экспресс газета, №9,  2 марта, 2009]; «Президент-стрелочник», «… облажалась народная элита» [Совершенно секретно. «Почему Ющенко переадресовал «личную» критику всему народу?», 02.12. 2009]; «…градусник в одно место» вставили госкорпорациям» [Совершенно секретно. «Коллективная безответственность», 02.12. 2009].

Для современного медиаконтента это нарушение всё более характерно. Интеракция между контентом и аксиологией в таких ситуациях является взаимно-неоднозначным соответствием. Культура журналиста проявляется не только в способах его работы и в содержании материалов, но и в форме изложения. Образованный журналист – не только профессионал, но и культурная личность – будет строить свою речь в соответствии с нормами русского языка, сможет придать содержанию подобающую ему форму (включая и лексику, и тональность), наиболее полно раскрывающую содержание и оптимальную для восприятия целевой аудиторией, реализовав, таким образом, цель своего выступления. И доверие к изданию, к каналу, к сайту во многом зависит от содержания публикаций и формы их изложения.

Уровень журналистики в целом способен отразить состояние всего государства и его структур. Чем выше стабильность, тем больше возникает условий для независимости прессы и ее соответствия образцу, норме, высоким стандартам не только в области языка, но и в контексте морально-нравственных, этических и эстетических представлений. При отсутствии действительных, а не мнимых общественных идеалов в нашей стране сложилась принципиально новая социально-культурная ситуация функционирования журналистики. Массмедийные тексты нередко относят к явлениям масскульта. Особенно это касается текстов рекламы, амбивалентность которой позволяет независимо от желания субъекта оказывать заметное влияние на его сознание. Именно под воздействием медиатекста за последние десять лет резко изменилась картина мира у русскоязычного населения, живущего на постсоветском пространстве. Под воздействием массмедийных текстов разрушаются старые стереотипы и поведенческие стандарты, а на их  место активно внедряются новые. Происходит ломка  прежних воззрений, разрушаются советские  доперестроечные мифы («кто не работает – тот не ест», «скромность украшает человека», «пропадай – а товарища выручай», «труд облагораживает человека» и др.). Тексты масс-медиа, особенно рекламные, способствуют изменению медийной и языковой картин мира. «Обществом не поощрялось публичное обсуждение проблем секса, эротики, с которыми связаны концепты «наслаждение», «удовольствие». Советский человек, впрочем, как интеллигент во все времена, должен был испытывать, в основном, духовные потребности. Современная же реклама актуализирует концепты, которые не пропагандировались в советском обществе. Нам говорят: «Шоколад  «Lind exellent» - ваша страсть», «Orbit – это наслаждение вкусом», «Баунти» - райское наслаждение», «Чтобы глаз наслаждался, не уставая», «Где наслаждение – там «Я», «Безопасное удовольствие для Вас и Вашей семьи», «220 грамм чистого удовольствия»28

.

Разрушен концепт «коллективное», «общественное», имеющий  связь с  «гражданским», ругательным стало слово «патриот», получившее ярлык «красно-коричневый». Утверждение необходимости реформ, движения к западным образам цивилизации опережает динамику ценностных установок, которые более  инерционны, связаны с бессознательным, архетипическим. Культурные архетипы, как базисные элементы культуры, формирующие константные модели духовной жизни, имеют сложную структуру, значимую для взаимодействия медиаконтента и аксиологии. Формирование культурных архетипов происходит на уровне культуры всего человечества и культуры крупных исторических общностей в процессе систематизации и схематизации культурного опыта. В каждой национальной культуре доминирует этнокультурные архетипы, существенным образом определяющие особенности мировоззрения, характера, художественного творчества и исторической судьбы народа. Осуществляя политическую пропаганду, средства массовой информации, помимо традиционных методов, используют активизацию архетипических структур сознания, что делает ее более эффективной и манипулятивно изощренной.

Этому сопутствует усложнение взаимодействия между контентом и аксиологией. Так, выбор культурных архетипов выступает одной из типологических характеристик современных СМИ, дифференцирующихся по отношению к властным структурам. Оппозиционные издания, лояльные и центристские будут ориентироваться на разные группы архетипов. Более того, одни и те же образы и традиции могут быть интерпретированы в противоположных направлениях. Все чаще на месте объективного журналистского расследования образуется мифологическое информационное поле. Обнародование переосмыслений некогда незыблемых идеалов стало возможным лишь в наше время. Сложность исследуемого взаимодействия как условия прагматической адекватности медиатекста проявляется в полемике по указанным проблемам: так, спорным  остается вопрос о том,  насколько этично  проводить  «эксгумацию» прежних архетипов на страницах медиатекстов. Отмеченная сложность соотносится с природой и динамикой журналистских жанров и методов. Таково функционирование журналистского расследования. Показательна в этом плане интерпретация судьбы Павлика Морозова, который в советское время был символом патриотизма, в перестроенное – предателем, а в постперестроечное – жертва бытового убийства. Соответствующие журналистские  расследования зачастую грешат конъюнктурой и лишены информационного повода, а значит, не представляют истинной  ценности для аудитории.  Медиатекст активно способствует замене одних нравственных ценностей на другие, предлагает  новый стиль речевого поведения, новый стиль жизни, идущий в разряд с устоявшимися традициями. Как с тревогой замечал академик С. Капица, «в настоящее время нужно понять, почему произошла такая стремительная смена ценностей. Ведь система ценностей – это то, что делает человека человеком. Я считаю, что так называемая либеральная система ценностей – это симптом глубокого кризиса современной западной цивилизации. Самое большое количество самоубийств происходит в Америке» [Капица С. Мозги у нас - от Бога. Аргументы и факты, №30, 2006]. Исследуемое взаимодействие соотносится с разницей между культурой и цивилизацией, которая в связи с медиакультурой удачно сформулирована В.В. Колесовым: «для культуры важны идеальные ценности, а не конкретные цены на «вещи». Культура сама по себе идеальна, тогда как цивилизация вещна»29

. Подчеркнем, что журналистская нравственность детерминирована объективными императивами, нарушение которых пагубно как для отдельных редакций и изданий, так и для СМИ в целом. Следовательно, необходимы  механизмы для формирования и закрепления на практике хотя бы основных этических норм. Разумная правовая система постоянно ищет баланс между защитой слова и обязанностью пресекать какие бы то ни было злоупотребления этой свободой слова со стороны средств массовой информации.

Во втором параграфе третьей главы «Прагматика новейших лексических заимствований в медиадискурсе: аксиологические аспекты» рассмотрена роль новейших лексических заимствований в медиатексте  в аспекте культуры речи как проявлении взаимодействия между контентом и аксиологией. В частности, обращено внимание на то, что писать непонятно стало модно. Мысль, облеченная в иноязычный термин, легко  вводит в заблуждение потребителя информации, при этом возникает зона коммуникативного напряжения, так как адресат чувствует свою языковую некомпетентность в предлагаемом массмедийном диалоге. Это умножает число коммуникативных неудач и приводит  иногда к курьезам.

Примером служит маркетинговая политика большинства глянцевых изданий типа «Ом и «Птюч», интегративно реализующая  своеобычный контент и особую аксиологию. Стратегия заключается в том, что, снабжая тексты большим количеством  иноязычных вкраплений, особенно новых лексических заимствований (НЛЗ) (часто в нетранслитерированном варианте), авторы тем самым эксплицируют свою позицию, состоящую не в привлечении большого количества  читателей, а наоборот, подчеркивают исповедуемый  ими принцип некоторой избирательности. Так, из всех функций НЛЗ на первый план выходит агрессивная демонстрация языковой компетентности журналиста. Так, корреспондент газеты «Комсомольская правда» В Якунина рассказывает читателям, как человеку найти свое место в мире: «Луиза  Л. Хей научит,  как с помощью правильных аффирмаций обрести счастье и здоровье… Вадим Зеланд откроет устройство мира и научит решать любые проблемы с помощью трансерфинга – «перемещения» с одной «ветви» реальности на другую силой мысли, направленной на исполнение желаний [КП, июнь, 2010]. Только специальный словарь поможет читателю разобраться в смысле встретившихся в статье слов.

Обилие НЛЗ в текстах масс-медиа объясняется и воплощением в тех конструктивно-стилевого вектора (КСВ). По мнению В.Г. Костомарова, «При воплощении КСВ эти тексты используются без каких-либо ограничений любыми ресурсами языка и неязыковыми возможностями, но с обязательным осуществлением «созидающего взрыва»30

. Использование нетранслитерированных элементов часто квалифицируют как покушение на традиции русского языка и русскую ментальность, как грубое вторжение в русскую этнокультурную картину мира чужеродных мировоззренческих элементов. Многие исследователи отмечают агрессивный характер проникновения англицизмов в современные языки. Непереведённое слово в медиатексте зачастую остается «чёрной дырой» и справедливо воспринимается как нежелание считаться с читателем (идущее в разрез с элементарной этикой), лишенное ориентации на его языковую компетентность (точнее – некомпетентность).

Насколько оправдано деление реципиентов в системе массовой коммуникации на «своих» и «чужих» с позиции воспринимающих возможностей целевой аудитории, обусловленных социальным статусом или пробелами в образовании (чаще гуманитарном), остаётся в журналистике проблемой открытой. Однако можно констатировать уже сейчас, что  «жонглирование» иностранными словами и узкоспециальными терминами свидетельствую не о высокой образованности журналиста, а об отсутствии у него культуры речевого поведения, языкового вкуса и уважения к собеседнику. Впрочем, об этом же свидетельствует и нарочитое упрощение речи, дешевый популизм, «оживляж», именуемый  в лингвистике «языковой маской» Здесь также важно соблюдать чувство меры, особенно если намеренное «зубоскальство» не соответствует важности разговора с читателем. Самое большое беспокойство у современных исследователей НЛЗ вызывают не сами заимствования, а то, что с проникновением англоамериканизмов на национальную языковую почву попадают зерна чужой культуры, происходит покушение на русскую ментальность. Беспокойство вызвано тем, что прижившиеся англоамериканизмы могут заглушить ростки национального языка или заметно ослабить традиционные языковые формы и средства выражения. А значит – привести к контентно-аксиологической и лингвистической асимметрии, нарушить культурно-языковую преемственность в развитии данного общества.

Под мощным воздействием потока заимствований (как внутренних, так и внешних) усиливаются процессы либерализации всех типов норм –системной, стилевой (жанровой), контекстуальной. Оживление интереса  к заимствованиям в последние годы вполне закономерно и связано со сменой ценностных ориентиров в науке о языке. На смену структурному подходу пришли когнитивные и функционально-прагматические методики. Современные лингвистические теории ориентированы на восстановление связи языка как с миром, так и с человеком.

В третьем параграфе «Активизация молодежного жаргона в аспекте взаимодействия контента и аксиологии» отмечается, что медиатексты изобилуют разговорными включениями, а иногда и современными клише (в основном из молодёжного сленга). Авторы не отказываются от жаргонных словообразований, так как жаргонная окраска подобных словообразовательных вариантов привлекает их тем, что такие «словечки» кажутся как бы заново рождёнными и особенно выразительными. Например: «И пальма спьянилась?» Слово «спьянилась» -  жаргонное словообразование от слова «спилась», то есть. «стала пьяницей».  [МК, «Хватит с меня мужей пока», №80, 2006]. «Посетители музея сплошь эмвэдешники, музейщики постарались для них на славу» [«Телесемь», №44 2009]. Работники  МВД  названы  эмвэдешники – разговорное, сниженное слово, а работники музея – «музейщиками», слово имеет помету «разговорное».  «Весь этот звездизм не для меня», - говорит телеведущий программы «Сам себе режиссер» в интервью, представленном газетой «Московский комсомолец» [МК, №85, 2008]. «Звездизм» - новообразование автора от слова «звезда».

Включение жаргонизмов в медиатекст традиционно в общем случае оценивается как отрицательное явление. Поэтому языковая политика заключается в отказе от их использования. Однако писатели и публицисты вправе обращаться к этим словарным пластам в поисках реалистических красок при описании творческих сторон нашей действительности. При этом жаргонизмы должны вводиться только цитатой,  как диалектизмы. Каждое такое использование молодежного жаргона должно подвергаться проверке в аспекте взаимодействия между контентом и аксиологией: преднамеренное ли это использование, то есть – «запрограммированное», связанное с формированием дополнительного смысла, коннотации, модальности, - или непреднамеренное, то есть всего лишь эпатажная демонстрация журналистом своей раскрепощённости, часто связанной с элементарным незнанием норм речи, предназначенных для публичного рассмотрения, а также следствие низкой культуры речи и отсутствия здравого языкового вкуса. В двух данных типовых случаях прагматическая адекватность определяется по-разному.

В современной журналистике формируется новый тип адресанта: не носителя «идеологического авторитета», но творческой индивидуальности. Следовательно, сейчас решающее значение приобретает культурный и профессиональный уровень журналиста, его культурная и нравственная позиция. Взаимодействие между контентом и аксиологией при этом выступает и как исходное,  и как результирующее, то есть и как определенный импульс к подготовке текста, к  творчеству, и как характеристика готового медиапродукта. А его прагматическая адекватность определяется с учетом отмеченной, новой специфики адресанта и адресата.

Из выполненной в главе систематики вытекают характеристики, обновляющие аспектизацию нормы. У взаимодействия между контентом и аксиологией выявлена специфическая способность: оно уточняет этические аспекты нормы, мотивирует использование единиц «групп риска» (НЛЗ, жаргонизмы) с целью повышения прагматической адекватности, определяет корреляцию между устойчивым и изменчивым, которая связана с границами допустимого. Эта обновленная аспектизация благоприятствует анализу статусных черт медиафеноменов, которому посвящена итоговая глава диссертации.

Четвертая  глава «Статусные характеристики медиафеноменов в плане прагматической адекватности» обобщает характеристики  языка новейших масс-медиа, медиакультуры и медианормы, медиатекста и его компонентов. В первом параграфе «Язык новейших масс-медиа и его функционально-стилистический статус» отмечено, что отечественная лингвистика долгое время игнорировала стилистические изыскания в области языка СМИ. О необходимости исследования языка массовых коммуникаций заявлял неоднократно  В.В. Виноградов, который, в частности, писал: «История разработки русской стилистики подтверждает вывод о тесной связи проблем стилистики языка и речи с вопросами культуры русского языка. Вместе с тем, совершенно ясно, что одной из основных баз стилистики речи, кроме изучения персональной коммуникации, индивидуально-речевых стилей и связанных  с ними типичных композиционных форм общения и воздействия, является язык массовой коммуникации. Массовая коммуникация, обязанная своим развитием в современном обществе ряду технических завоеваний, широко отражает сложные формы речевого общения и взаимодействия и структурные своеобразия того общества, в котором она осуществляется»31.  Только сейчас идеи Г.О. Винокура, В.В. Виноградова, В.Г. Костомарова о насущной потребности изучения языка СМИ  находят свое воплощение. Так, по  словам Б.В. Кривенко, «вопрос о существовании единого стиля массовой коммуникации в настоящее время можно считать решенным положительно, о чем свидетельствуют многочисленные научные  публикации, хотя общепризнанного термина пока нет/ср. «Стиль массовой  коммуникации», «функциональный стиль массовой коммуникации», «стиль массовой информации и пропаганды». Одна из  актуальных задач в этой области – разработка взаимосвязи экстралингвистического и лингвистического в стилистике»32. Для того, чтобы проанализировать специфику медиатекста в языковом и функциональном аспектах, а также  в аспекте культуры речи, речевого поведения, необходимо опереться на исследование  двух диалектически связанных сторон языка – языковой системы и речевой деятельности. Все изложенное аргументирует тезис о том, что в условиях современного мира, в рамках всеразвивающейся техносферы,  медиатекст невозможно исследовать без синергетического  подхода, позволяющего квалифицировать его как сложный, полиаспектный объект, специфика функционирования которого определяется и состоянием речевой практики в конкретный период, и отношениями, возникающими между разными структурами в системе средств массовой коммуникации – электронных и печатных средств передачи информации, Интернете, сети служб по связям с общественностью.

Во втором параграфе        «Стилистическая норма и статус медиакультуры» мы квалифицируем стилистическую норму как «соответствие текста (относящегося к тому или иному жанру, функциональной разновидности, подсистеме литературного языка) сложившемуся в данной культуре и общественно принятому в данный момент стандарту»33

. Еще Р.Г. Пиотровский отмечал, что стилистические нормы языка изменяются неизмеримо быстрее, чем звуковая система языка, его словарный состав и тем более грамматический строй.

Вместе с тем стилистические изменения неравномерны не только в различных социальных, профессиональных, возрастных группах говорящих, но и по отношению к отдельным индивидам. В связи с этим установление общеязыковых стилистических норм представляет часто значительные трудности. Эти слова справедливы особенно по отношению к стилистически нормам, складывающимся в текстах масс-медиа. Известно, что именно СМИ активно (иногда даже излишне агрессивно) формируют языковой  вкус современной эпохи, находясь под воздействием постмодернизма. Последний, в целом, характеризуется стремлением к самообновлению, к разложению традиционных структур, к дистанцированию от «старой» культуры и от «старого» языка. «Постмодернистским течениям свойствены толерантность, нарочитая эклектика, сочетание структур, обращение к низким жанрам с высокими целями, «художество без цели»34

. В связи с новой ситуацией функционирования медиатекста и новой документальной поэтикой  намечается и иной подход к оценке речевого факта на этапе редактирования и саморедактирования  текста, отвечающий современным задачам общения в данной коммуникативной сфере.

Данный тезис актуализирует оценку медиатекста не только в аспекте языковых норм, но и стилистических, и коммуникативных. Таким образом, круг исследований медиатекста  предполагает широкий и всесторонний охват современной языковой жизни общества. В его поле зрения находится не только литературный язык, но и обширное пространство функционирования народно-разговорного языка, отдельные элементы которого (особенно в последнее десятилетие)  из просторечия, народных говоров, жаргонов -  от криминальных арго до профессиональной речи - осознанно и неосознанно включаются в визуальные, аудио и аудио-визуальные медиатексты. Именно здесь и намечается смежная область вопросов культуры речи и стилистики, а также литературного редактирования.

Существует давняя традиция приравнивать язык СМИ к языку публицистики, рассматривая его в  качестве одного из пяти функциональных стилей. Практика изучения языка СМИ показала, что это вполне допустимо  и дает хорошие результаты. Однако более перспективным нам представляется изучение речевой продукции, которая порождается средствами массовой информации или специально для них создается. Все эти медиатексты объединены важным функциональным свойством: это тексты, предназначенные для массовой аудитории и распространяющиеся через систему СМИ. По своему функционально-стилевому происхождению этот речевой массив чрезвычайно разнообразен. При этом для массового слушателя и зрителя функционально-стилевые различия отходят на второй план, а на первый план выходит индивидуальное, личностное начало.

Индивидуальный речевой стиль – одна из центральных категорий речевой системы СМИ. Для потребителя речевой продукции интерес представляет яркая речевая личность сама по себе, независимо от ее принадлежности к той или иной профессиональной деятельности. Подлинное публицистическое творчество невозможно без наличия индивидуального стиля. В силу аспекта индивидуальности уточняется  взаимодействие между контентом и аксиологией, оно проявляется более многомерно. Соответственно, укрепляется его системность и значимость для прагматической адекватности медиатекста.

В третьем параграфе «Функционально-дискурсивный аспект стилистических и общелитературных норм в медиатексте»  определено, что стилистические нормы обладают функционально-дискурсивной спецификой, они уточняют, конкретизируют общелитературные нормы, выбирая допустимые варианты в пределах того или иного стиля, жанра, текста. При этом важно отметить, что данное соотношение между общелитературными и стилистическими нормами наблюдается на всех уровнях языка-речи. Разграничение литературных норм двух уровней имеют давнюю традицию, начиная с трудов А.М. Пешковского, В.Г. Костомарова, Л.К. Граудиной и др. В медиадискурсе наиболее полно и последовательно лексико-стилистические, стилистико-синтаксические, стилистико-фразеологические нормы обнаруживаются на примере языковой игры, внутри которой выделяют несколько способов реализации игровых стратегий (игровые микроформы, игровые композиционные блоки, игровые сюжетные трансформации). Основной стилистической приметой современного дискурса стала всепоглощающая ирония, созданию которой служат не только определённые стилистические приёмы (метафора, метонимия, гипербола, литота и т.д.), но и языковая игра. Наиболее распространённой стилистической ошибкой в медиадискурсе, угрожающей его прагматической адекватности, является нарушение стилистико-фразеологических норм. Неправильное и неуместное употребление фразеологизмов особенно заметно в спонтанной, звучащей речи прямого телеэфира. Вместе с тем,  умелое и намеренное изменение состава фразеологизма рассматривается как один из источников пополнения экспрессии, которая, как известно, в рамках медиадискурса постоянно требует обновления. В ряде случаев трансформация фразеологизмов приводит к появлению в них новых коннотаций и дополнительных смыслов, способных более свежо и оригинально отвечать прагматическим заданиям медиаречи.

       В четвертом параграфе «Стилистические ошибки в аспекте  статуса медиатекста» мы акцентируем своё внимание на типологии стилистических ошибок, причинах их появления и способов редактирования. В итоге обосновывается вывод о том, что работа редактора над текстом требует кроме знаний нормы и ее вариантов, еще и четкого представления о требованиях сферы коммуникации. Взаимодействие контента и аксиологии становится одним из определяющих условий  редактирования. Тексты масс-медиа, помимо следования литературной норме (языковой, стилистической, коммуникативной), должны отличаться адекватностью интерпретации, сочетанием экспрессии и стандарта в разных  пропорциях в зависимости от жанра и назначения текста.

Система характеристик, обоснованных в четвертой главе, с новых сторон показывает природу прагматической адекватности медиатекста. Наиболее существенны в этом плане две позиции. Во-первых, выявлено, что статусная сущность медиатекста и медиакультуры определяется на основе прагматической адекватности. Во-вторых, прагматической адекватности сопутствует изменение интерпретаций одного и того же медиапродукта, что одновременно усложняет  исследуемую адекватность и увеличивает ее собственную статусную устойчивость.

В Заключении, согласно реализации вынесенных на защиту положений, подытоживаются результаты исследования. Основными из них являются следующие.

1. Взаимодействие контента и аксиологии выступает как  система условий, определяющих прагматическую адекватность медиатекста. Данная система включает подсистемы, отражающие комплекс норм, этические приоритеты, динамику медиапространства. В современной  информационной  ситуации выстраивание диалога между адресантом и адресатом приводит к обновлению  привычных  конвенциальных норм, закреплённых в кодах традиционной классической культуры, литературно-нормативного письма и публичного общения. Исследованным материалом подтверждается, что медиаконтент призван формировать готовые для усвоения ценностно-смысловые, поведенческие модели и постепенно менять аксиологическую картину социума.

  Это сочетание динамических и регулятивных установок побуждает предложить понятие медианормы как интегративного феномена, обобщающего наиболее значимые текстовые, этические и деятельностные регуляторы функционирования медиапространства. Выявленными параметрами медианормы  обобщаются следующие основные ингредиенты: коммуникативные стандарты, прагматические регуляторы и этикетные правила. Этой систематикой подтверждается в более широком контексте  принцип коммуникативной целесообразности, выдвинутый В.Г. Костомаровым.

2. Прагматическая адекватность медиатекста как такая система соответствий между медиадискурсивной сущностью и прагматическим аспектом семиотического триединства, которая направлена на аксиологическое измерение контента с учетом этических императивов, проявляется многообразно. Причем для её проявления значима соотнесённость с иными модусами адекватности (в т.ч. правовой, технической адекватностью и др.).

Материал позволяет выделить два основных вида прагматической адекватности медиатекста:  полную и неполную. При полной адекватности наблюдается взаимно-однозначное соответствие между определяющими компонентами (намерение адресанта, нормированность контента, результирующее  воздействие на адресата и др.),  а также взаимно-однозначная корреляция между формирующими условиями: медиаконтентом и аксиологией. При неполной прагматической адекватности и преобладает взаимно-неоднозначное соответствие между указанными  компонентами. Каждому названному виду свойственны определённые показатели. В целом их система позволяет заключить, что прагматическая адекватность выступает как более высокий уровень сравнительно с семантическим, собственно жанровым и  прочими уровнями адекватности. В выявленном  свойстве проявляется принципиальная особенность, которой журналистика, некогда характеризующаяся как однодневная, начинает приобретать черты полифонии, многомерности и неодноразовости восприятия со стороны массовой аудитории.

Анализ указанной принципиальной особенности в другом направлении обобщения подтверждает также интеракцию между принципами необходимого и возможного, проявляющимися именно в прагматической адекватности современного медиатекста.

3. Усложнение соответствия между нормами медиатекстов и аксиологическими основами журналистской деятельности связано с  обогащением контента и другими формами его динамики (которые в совместном  действии  образуют изменение того, что Д.С. Лихачев назвал «стилем жизни»). В этих изменениях получает новую и более многогранную реализацию общий принцип чередования стандарта и экспрессии, характерный для медиатекста. Наиболее показательны для прагматической адекватности медиатекста такие разновидности чередования между стандартом и экспрессией, которые позволяют, во-первых, расширить круг адресатов и, во-вторых, обеспечить возврат к определенному аспекту медиапродукта: к контенту; к изданию или каналу, сайту; к определённому автору.

4. Установка авторов медиатекста на преодоление  признанных в обществе аксиологиических правил влечет за собой и несоблюдение ряда традиционных норм русского языка. Это репрезентативно проявляется в различных процессах, особенно в  употреблении всех типов оскорбительной лексики, включая  инвективную. Таким образом, учет взаимодействия между контентом и аксиологией позволяет с единых позиций единицы, принадлежащие к «группам риска»: криминальная лексика, молодёжный жаргон, язык гламурных изданий,  Интернет–коммуникации,  язык «дна».

Поскольку снижение культуры речи и поведения, наблюдаемое во всех областях жизни социума, связывают с возрастающей ролью масс-медиа в формировании языкового вкуса эпохи и языковой политики, для прагматической адекватности в настоящее время принципиален рост ответственности журналиста за публично произнесённое (напечатанное) слово. С этим взаимообусловлено решение проблемы консолидации общества, для которой значим профессионально чёстный диалог журналиста с адресатом медиапродукта. Причем адекватность уточняется в силу формирования нового типа адресата, а именно его личностных творческих установок.

Учет исследованного взаимодействия дает возможность освещать с единых позиций  два дифференцированных процесса: сдвиги норм и укрепление прагматической адекватности.

5. Опора на взаимодействие между контентом и аксиологией позволяет также объяснить с единых позиций четыре значимых свойства современного медиапространства: интенсивное чередование экспрессии и стандартов, фактов и оценок, информации и комментария, серьезных сведений и чисто развлекательных сюжетов; особую интеракцию «новостей и мнений»; структурно–композиционную специфику, которая предусматривает выстраивание текста из блоков, распределяющих информацию на порции, легко и быстро усваиваемые адресатом; синкретичность медиатекстов, связанную с техническими возможностями.

Взаимодействие контента и аксиологии, определяющее прагматическую адекватность, значимо для статусных характеристик медиафеноменов. Такие медиафеномены, как жанр, рубрика, их сущностные и явленческие свойства, определяют свой статус на основе прагматической адекватности. С обновлением контента связаны процессы либерализации всех типов норм - системной, стилевой (жанровой), контекстуальной. Эти процессы осуществляются в единстве с глобализацией, локализацией и  активизацией заимствований. С отмеченными процессами взаимообусловлена аксиологическая направленность в развитии аналитических жанров, а также медиакритики как одной из сфер познания СМИ. Определенные процессы в  художественно-публицистических и информационных жанрах также реализуются  в условиях укрепления прагматической адекватности. Именно прагматическая адекватность медиатекста в аспекте взаимодействия контента и аксиологии нацелена на поиски компромисса  между дозволенным и недозволенным в публичном общении, остроумным и пошлым, стремлением к авторской индивидуальности и к эпатажу, отстаиванием своей точки зрения и речевой агрессией.

6. Приведенными медиаведческими обобщениями подтверждается специфическая многомерность взаимодействия, как философской категории, а именно то, что взаимодействие содержит в себе познавательный парадокс. Его природа – соединение вписанности субъекта в ситуацию и указание на те её причины, силы и иные параметры, которые оказываются вне её. Как показал исследованный материал, в силу параметра повторяемости можно говорить уже не об отдельном взаимодействии, а о рядах интеракций, последовательностях, системах, обеспечивающих непрерывность сложных процессов. В этом познавательном контексте для прагматической адекватности значим абсолютный характер взаимодействия. Качественная определенность медиаконтента  уточняется на основе аксиологии. И наоборот, сущность аксиологии углубляется в корреляциях с контентом. Таким образом, именно взаимодействие, как условие единства, сложной целостности позволяет усмотреть детерминацию, цельную законосообразность там, где без него определяется лишь обособленность, даже достаточно релевантная. Отмеченная специфика взаимодействия коррелирует с еще более масштабными характеристиками: общенаучными и эмпирическими. С одной стороны, в общепознавательном плане реальность определяется только как взаимодействие исходных медиапараметров и опыта с их интерпретацией, в связи с  тем, что последствия ситуаций побуждают людей изменять их интерпретацию. С другой стороны, в  проанализированном материале значимость исследованного взаимодействия подкрепляется эмпирической системностью.

7. Таким образом, исследуемое взаимодействие оказывается результирующей макрокатегорией, обобщающей процессы двух масштабных пространств: системы контента и системы аксиологии. Указанные позиции очерчивают специфику объектного пространства в соотношении с двумя основными смежными: с  деятельностной адекватностью в журналистике и с моделированием изданий, каналов, сайтов. Значимость исследованного взаимодействия не означает его полной абсолютизации: есть аспекты, принципиально определяемые вне его, и данный факт является источником новых исследовательских перспектив.

Основные положения диссертации отражены в следующих публикациях:

Статьи в ведущих рецензируемых журналах и изданиях,

рекомендованных ВАК РФ:

  1. Лисицкая Л.Г. Массмедийные тексты в свете требования культуры речи // Известия Волгоградского государственного педагогического университета. Серия Филологические науки.  2008. №10.-С.33-36. 0,4 п.л.
  2. Лисицкая Л.Г. Медиатекст в языковом и функциональном аспектах // Вестник университета Российской Академии образования. 2008.  №3.  С.22-25. 0,3 п.л.
  3. Лисицкая Л.Г. Прагматика новейших лексических заимствований в журналистском произведении // Вестник Челябинского государственного университета.  2008. № 37. С. 103-109. 0,4 п.л.
  4. Лисицкая Л.Г. Традиционные и инновационные технологии изучения русского языка и культуры речи // Вестник Полоцкого государственного университета.  2009. №11.  С. 76-80. 0,3 п.л.
  5. Лисицкая Л.Г. Стратегии общения в современных текстах масс-медиа // Вестник Адыгейского государственного университета. Серия «Филология и искусствоведение».  2009.  №4.  С.57-62. 0,3 п.л.
  6. Лисицкая Л.Г. Коммуникативные нормы и лингвистическая безопасность современных медиатекстов // Вестник Адыгейского государственного университета Серия «Филология и искусствоведение».  2009.  №1.  С.87-91. 0,3 п.л.
  7. Лисицкая Л.Г. Индивидуальный речевой стиль  и стилистическая норма в медиатексте // Вестник Адыгейского государственного университета. Серия «Филология и искусствоведение».  2009.- №2. С. 68-74. 0,4 п.л.
  8. Лисицкая Л.Г. Стилистическая характеристика языка современных медиатекстов // Вестник Ставропольского государственного университета.  2010.  № 1.  С.214-220. 0,3 п.л.
  9. Лисицкая Л.Г. Принцип коммуникативной целесообразности и традиционности в медиатексте // Известия Саратовского государственного университета. Серия «Филология Журналистика». 2010.  №2. 0,3 п.л.

Монографии и учебно-методическая литература

  1. Лисицкая Л.Г. Русский язык и культура речи: рекомендовано УМО по специальностям педагогического образования в качестве учебного пособия для студентов высших учебных заведений. Армавир, РИЦ  АГПУ, 2006.  130 с., 6,7 п.л.
  2. Лисицкая Л.Г. Медиатекст в аспекте культуры речи: Монография. М.: ООО «ЦИУМиНЛ», 2008. 166 с. 10,2 п.л.
  3. Лисицкая Л.Г. Прагматическая адекватность медиатекста в аспекте культуры речи: Монография Армавир: РИЦ АГПУ, 2009.  160с. 10 п.л.

Статьи в журналах и сборниках

  1. Лисицкая Л.Г. Экология слова // Развитие непрерывного педагогического образования в новых социально-экономических условиях на Кубани: Материалы научно-практической конференции. Армавир, 1997. С. 65-67. 0,2 п.л.
  2. Лисицкая Л.Г. , Макарова Д. В. Развитие речи. Школьная риторика // Русская речь, 1997, №3. С. 120-121. 0,2 п.л.
  3. Лисицкая Л.Г. Новые направления и приемы работы со студентами в процессе изучения курса «Культура речи студентов» // Материалы научно-практической конференции факультета ПиМНО. Армавир, 1998. С.54-64. 0,6 п.л.
  4. Лисицкая Л.Г. Современные средства обучения на занятиях по культуре речи // Культура русской речи: Материалы Второй Всероссийской конференции.  Армавир, АГПИ, 1999. С.87-88. 0,2 п.л.
  5. Лисицкая Л.Г. К вопросу о роли теории нормы для решения методических задач // Проблемы и перспективы начального образования: Материалы межвузовской научно-практической конференции. Армавир, АГПИ, 2000. С.73-80. 0,5 п.л.
  6. Лисицкая Л.Г. Этический компонент культуры речи как средство воспитания студентов // Теория и практика воспитания студентов в педагогическом вузе: Сборник тезисов. Армавир, АГПИ, 2000. С. 74-75. 0,2 п.л.
  7. Лисицкая Л.Г. Профессиональная направленность курса «Русский язык и культура речи» // Научно-методический журнал «Вестник АГПИ» 2001, № 1. С.158-167. 0,5 п.л.
  8. Лисицкая Л.Г. Внедрение коммуникативно-деятельностного подхода в процесс обучения русскому языку и культуре речи // Развитие непрерывного педагогического образования в новых социально-экономических условиях на Кубани: Сборник тезисов. Вып.9.  Армавир, АГПИ, 2003. С.83-88. 0,4 п.л.
  9. Лисицкая Л.Г. Беседа как жанр, используемый в профессиональной деятельности учителя // Культура русской речи: Материалы 3-й Международной конференции в рамках реализации федеральной и краевой программы «Русский язык»: Сборник. Армавир, 2003. С. 278-282. 0,3 п.л.
  10. Лисицкая Л.Г. Коммуникативная компетентность студента // Формирование профессиональной компетентности будущего педагога в условиях творческой активности студентов: сборник научных трудов и  материалы международной конференции  «Формирование профессиональной компетентности учителя начальных классов» (Самара, 28-31 октября 2003г.) Часть 2. Самара, 2003. С. 88-91. 0,2 п.л.
  11. Лисицкая Л.Г. Особенности подготовки студентов к публичным выступлениям // Неделя науки в АГПУ: Материалы научно-практической конференции. Армавир, РИЦ АГПУ, 2004. С.27-29. 0,2 п.л.
  12. Лисицкая Л.Г. Лексикографическая компетентность студентов // Неделя науки в АГПУ: Материалы научно-практической конференции.  Армавир, РИЦ АГПУ, 2005. С.14-16. 0,2 п.л.
  13. Лисицкая Л.Г. Медиатекст и культура речи // Коммуникация в современном мире. Материалы Всероссийской научно-практической конференции «Проблемы массовой коммуникации». Воронеж,  16 мая 2006. С.45-47. 0,2 п.л.
  14. Лисицкая Л.Г. Процесс неологизации в медиатексте // Инновационные процессы в СМИ: выражение авторских интенций. Сборник научных трудов. Краснодар, 2006. С.36-38. 0,2 п.л.
  15. Лисицкая Л.Г. Нормативно-регулятивный аспект прагматической адекватности медиатекста // Притяжение России. Национальная идея и творческая индивидуальность в системе журнально-литературной мысли. Краснодар, 2006. С.265-269. 0,2 п.л.
  16. Лисицкая Л.Г., Молчанова М.М. Усиление публицистичности в медиатексте // Притяжение России. Национальная идея и творческая индивидуальность в системе журнально-литературной мысли. Краснодар, 2006. С.262-265. 0,2 п.л.
  17. Лисицкая Л.Г. Новообразования в языке газет // Пути повышения качества подготовки специалистов условиях модернизации педобразования: Сборник научных статей. Армавир - Ленинградская, 2006. С.82-84. 0,2 п.л.
  18. Лисицкая Л.Г. Медиатекст с позиций основных аспектов культуры речи // Синергетика образования. Третьи Международные Кирилло-мефодиевские чтения. М.;Ростов-на-Дону, 2007. С.336-343. 0,4 п.л.
  19. Лисицкая Л.Г. Язык современных масс-медиа // Социально-психологические проблемы современной семьи. Материалы Всероссийской научно-практической конференции (с международным участием) Армавир, 12-14 ноября 2007. С.241-247. 0,4 п.л.
  20. Лисицкая Л.Г. Социально-прагматическая направленность медиатекстов // Неделя науки АГПУ: Материалы научно-практической конференции. Армавир, 2007. С.26-29. 0,2 п.л.
  21. Лисицкая Л.Г. Коммуникативная целесообразность языковой нормы в медиатексте // Культура русской речи: Материалы 5-ой Международной конференции в рамках реализации Федеральной целевой программы «Русский язык». Армавир, 2007. С.108-114. 0,3 п.л.
  22. Лисицкая Л.Г. Стилистическая и коммуникативная норма в медиатексте // Международная научно-методическая конференция «Инновационные процессы в системе университетского образования: социально-гуманитарный аспект». Магнитогорск, 2007. С.283-290. 0,4 п.л.
  23. Лисицкая Л.Г. Коммуникативные нормы языка современных медиатекстов // Международная научная конференция «Русский язык в поликультурном пространстве». Астрахань, 2007. С.22-26. 0,2 п.л.
  24. Лисицкая Л.Г. Этическая культура журналиста // Научно-методический журнал «Вестник АГПУ. Серия Филология», 2007, № 2. С.22-26. 0,2 п.л.
  25. Лисицкая Л.Г. Специфика медиатекста в языковом и функциональном аспектах // Научно-методический журнал «Вестник УМС АГПУ», 2008. С.196-198. 0,2 п.л.
  26. Лисицкая Л.Г. Влияние языка новейших медиатекстов на саморазвитие современного человека // Актуальные проблемы взаимодействия науки и практики в развитии образования Кн.2. Праксиологический аспект: Материалы научно-практической конференции с международным участием.  Краснодар: КубГУ,  2008. С.134-138. 0,2 п.л.
  27. Лисицкая Л.Г. Влияние языка масс-медиа на развитие языковой компетентности студентов // Вторые Всероссийские Вахтеровские чтения на тему: «Проблемы и перспективы развития современного образования». Арзамас,  2008. С.89-96. 0,3 п.л.
  28. Лисицкая Л.Г. Язык и стиль новейших медиатекстов // Сборник трудов: Третья Международная научно-практическая конференция «Журналистика и медиаобразование-2008». В 2 томах, Т.2/ Под ред. Проф. М.Ю. Казак. Белгород, 2008. С.139-142. 0,2 п.л.
  29. Лисицкая Л.Г. Функционально-стилистический статус языка масс-медиа // Всероссийская очно-заочная научно-практическая конференция «Межкультурная коммуникация и аспекты преподавания языков и культур». Калуга, 2008. С.77-80. 0,2 п.л.
  30. Лисицкая Л.Г. Язык медиатекстов и их стилистическая характеристика // Шестая Международная научная конференция «Актуальные проблемы общей и адыгской филологии». Майкоп, 2008. С.45-59. 0,8 п.л.
  31. Лисицкая Л.Г. Современный медиатекст в культурно-речевом аспекте // Семья и личность: Проблемы взаимодействия: Международный сборник научных статей. Армавир, РИЦ АГПУ, 2008.С. 177-183. 0,3 п.л.
  32. Лисицкая Л.Г. Специфика медиатекста в аспекте культуры речи // Медийные стратегии современного мира: Материалы Второй Международной научно-практической конференции (Сочи, 1-3 ноября, 2008г.), Краснодар:КубГУ, 2008. С. 296-298. 0,2 п.л.
  33. Лисицкая Л.Г. Стилистическая норма в медиатексте // Научные труды факультета журналистики. – Краснодар, КубГУ, 2008. С. 117-123. 0,3 п.л.
  34. Лисицкая Л.Г. Влияние языка масс-медиа на развитие языковой компетентности студентов. // Актуальные проблемы и перспективы современного образования. Материалы Вторых Всероссийских Вахтеровских чтений. Арзамас, 3-5 апреля 2008.- Арзамас: АГПИ, 2009. – 379с. С.202-206. 0,2 п.л.
  35. Лисицкая Л.Г. Язык современных медиатекстов в свете требований культуры речи // Вестник Учебно-методического совета Армавирского государственного педагогического университета, Армавир,2009. С. 236-239. 0,2 п.л.
  36. Лисицкая Л.Г. Понятие идиостиля в медиатексте // Медийные стратегии современного мира. Материалы третьей Международной научно-практической конференции (Сочи, 1-3 ноября, 2009г.), Краснодар: КубГУ, 2009. 336с. С.183-186 (в соавторстве М.М. Молчанова). 0,1 п.л.
  37. Лисицкая Л.Г. СМИ в современном языковом пространстве // Журналистика: история и современность. Материалы Международной научно-практической конференции (Ростов-на-Дону, 1-4 октября 2009)/ Под ред. А.В. Кузнецовой.- Ростов-на-Дону: Изд-во НМЦ «ЛОГОС» - 352с. С.96-100. 0,2 п.л.
  38. Лисицкая Л.Г. Коммуникативные неудачи в медиатексте // Коммуникация и язык в социально-культурном пространстве: междисциплинарный подход. Материалы Международной конференции. - Челябинск, 2-4 декабря 2009г. С. 183-188. 0,3 п.л.
  39. Лисицкая Л.Г. Коммуникативные технологии подготовки студентов в рамках курса «Русский язык и культура речи» // Модернизация системы непрерывного образования: Материалы Международной научно-практической конференции 26-28 июня 2009г Махачкала, 2009. С.156-159. 0,2 п.л.
  40. Лисицкая Л.Г. Массмедийные тексты в аспекте культуры речи // Культура русской речи. Материалы 6-ой международной конференции (Армавир, 22-24 сентября 2009г). Армавир, АГПУ, 2009. С. 80-83. 0,2 п.л.
  41. Лисицкая Л.Г. Медиатекст и языковая культура общества // Актуальные проблемы журналистики в условиях глобализации информационного пространства: Материалы III Международной научно-практической конференции (факультет журналистики Южно-Уральского государственного университета, сентябрь 2009г.) - Челябинск, 2009. С. 329- 337. 0,5 п.л.

1Засурский Я.Н. Медиатекст в контексте конвергенции // Язык современной публицистики.  М., 2007. С. 7.

2 Язык средств массовой информации: как объект  междисциплинарного исследования. М., 2010.

3 Brinker Klaus. Linguistische Textanalyse.  Berlin, 2006.

4 Grize J.-B. Logique et langage. P.,1998.

5 Weber S. Textmodelle und ihre Nutzung fur Textanalyse und Textherstellung. Textlinguistik 2. Dresden, 2001.

6 Богуславская В.В. Моделирование текста: лингвосоцикультурная концепция. Анализ журналистских текстов. - М., 2008. С.63, 66.

7 Там же. С.27.

8 Толковый словарь русского языка конца XX в. Языковые изменения / Под ред. Г. Н. Скляревской.  М., 2005.

9 Моррис Ч.У. Основная теория знаков. Семиотика. М., 1983.

10Культура  русской  речи: Энциклопедический словарь-справочник / Под ред. Л.Ю. Иванова, А.П. Сковородникова, Е.Н Ширяева и др.  М., 2007. С.500-501.

11Прохоров Е.П. Введение в теорию журналистики. М., 1998.С.35.

12 Язык современной публицистики.  М., 2007. С.4.

13 Ерофеева И.В. Аксиология медиатекста в российской культуре (репрезентация ценностей в журналистике начала ххi в.): Автореферат дисс. на соискание ученой степени доктора филологических наук. – СПб, 2010. С. 18.

14 John Corner  The Scope of Media Linguistics, BAAL Newsletter, 1998.

15 Лингвистический энциклопедический словарь. М., 1990. С.507.

16 Добросклонская Т.Г. Медиалингвистика: системный подход к описанию языка СМИ // Журналистика в 2004 г. СМИ в многополярном мире. М., 2005. С. 282.

17 Арясова  А. Ю. Ценностные  ориентации  молодежи  в  содержании государственной  информационной  политики : Автореф. дис. …  канд. политич. наук. М., 2008.

18 Дридзе Т.М. Текстовая деятельность в структуре социальной коммуникации. М., 1984. С.17.

19 Костомаров В.Г.Тексты в масс-медиа // Журналистика и культура речи. М., 2004. №2. С.12.

20 Прохоров Е.П. Введение в теорию журналистики. М., 1998. С. 35.

21 Виноградов С.И. Нормативный и коммуникативно-прагматический аспекты культуры русской речи // Культура русской речи и эффективность общения. М., 1996. С. 143.

22 Едличка А. Типы норм языковой коммуникации // Новое в зарубежной лингвистике. М., 1987. С.141.

23 Колесов В.В. Язык города. М., 1991. С.9.

24См.: Виноградов С.И. Нормативный и коммуникативно-прагматический аспекты культуры русской речи // Культура русской речи и эффективность общения. М., 1996.

25 Костомаров В.Г. Наш язык в действии. Очерки современной русской стилистики. М., 2005. С. 183.

26 Колесов В.В.Русская речь. Вчера. Сегодня. Завтра. СПб., 1998. С. 248.

27 Лопухина Н.С. Из хроники научной жизни // Журналистика и культура речи. М., 2005. №3. С. 30.

28 Бебчук Е.М. Трансформация картины мира под воздействием телерекламы // СМИ в современном мире. СПб., 2006. С.253.

29 Колесов В.В. Жизнь происходит от слова. СПб., 1999. С. 216.

30 Костомаров В.Г. Наш язык в действии. Очерки современной русской стилистики. М., 2005. С.202.

31 Виноградов В.В. Проблемы русской стилистики. М., 1981. С. 44.

32 Кривенко Б.В. ФСМК: проблемы поуровневой трансформации // Современные СМИ: истоки, концепции. Воронеж, 1994. С.27.

33 Виноградов С.И. Нормативный и коммуникативно-прагматический аспекты культуры русской речи // Культура русской речи и эффективность общения. М., 1996. С.125.

34 Костомаров В.Г. Языковой вкус эпохи. Из наблюдений над речевой практикой масс-медиа. СПб., 1999. С. 74.






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.