WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

 

На правах рукописи

МИЛОВСКАЯ  НАТАЛЬЯ  ДМИТРИЕВНА

НЕМЕЦКИЙ ЯЗЫКОВОЙ
БЫТОВОЙ АНЕКДОТ

КАК СПЕЦИФИЧЕСКИЙ ТИП ЮМОРИСТИЧЕСКОГО ДИСКУРСА

Специальность 10.02.04. – германские языки

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание учёной степени

доктора филологических наук

Иваново  –  2011

Работа выполнена в ФГБОУ ВПО «Ивановский государственный университет»

Научный консультант

доктор филологических наук,

профессор  Карташкова

Фаина Иосифовна

Официальные оппоненты

доктор филологических наук,

профессор Бухаров Валерий Михайлович

ГОУ ВПО «Нижегородский государственный лингвистический университет им. Н. А. Добролюбова»

доктор филологических наук,

профессор Малыгин Виктор Трофимович

ГОУ ВПО «Владимирский государственный университет им. А. Г. и Н. Г. Столетовых»

доктор филологических наук,

профессор Потапова Светлана Юрьевна

НОУ ВПО «Международная академия бизнеса и новых технологий», г. Ярославль

Ведущая организация

ГОУ ВПО  «Смоленский государственный университет»

Защита состоится «28» декабря  2011 г. в 10.00 ч. на заседании диссертационного  совета  ДМ  212.062.06  при Ивановском государственном университете по адресу: 153025, г. Иваново, ул. Ермака, 39, корп. № 3,  ауд. 459.

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Ивановского государственного университета.

Автореферат разослан  «___» ноября  2011 г.

Учёный секретарь

диссертационного совета         Ф. И. Карташкова

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Степень изученности проблемы. Исследования комического и юмора, проливающие свет на особенности юмористического мышления этноса, интенсивно и разнопланово осуществляются в течение длительного времени. И анекдот, обладающий яркой юмористической направленностью, является частью этих разработок. Этот «жанровый кентавр», тяготеющий к крайним экзистенциально-смеховым проявлениям бытия (К. Ф. Седов), продолжает интенсивно изучаться в контексте различных культур и в свете разных научных направлений.

Исследователями русского анекдота в рамках теории литературных жанров (Е. Курганов) и фольклористики (В. П. Аникин) проанализированы его лингвистические и жанрообразующие основы; разработана семиотическая модель анекдотов в качестве единой концептуальной схемы для их классификации (В. И. Карасик). С позиции современной неолингвистики и жанроведения осуществлено описание особенностей рассказывания анекдота (К. Ф. Седов, Е. Я. Шмелёва и А. Д. Шмелёв) в русской лингвокультуре; рассмотрены и сформулированы его прагмалингвистические механизмы (А. Лендвай). Своеобразие языкового юмора в русском анекдоте освещено в наблюдениях за внутренней формой и содержанием игрового текста анекдота (Н. Д. Голев), за своеобразием языкотворчества носителей языка в анекдоте (В. П. Белянин), за типологическими чертами анекдота как уникального явления речевой культуры (В. В. Химик).

Российскими германистами выявлены логико-семан­ти­чес­кие и лингвокогнитивные механизмы создания юмористического эффекта соответственно в американском анекдоте (Т. А. Ло­гинова) и английском анекдоте типа «Joke» (Н. С. Соколова); осмыслена преднамеренная и случайная эквивокация смыслов, создающая эффект комичности в немецком анекдоте (В. М. Иванов).

На материале немецкого языкового анекдота отечественными лингвистами изучены семантические трансформации в акте коммуникации (Е. А. Ковтунова), лингвистические способы создания комического эффекта в некооперативном речевом общении (С. И. Москалёва) и т. п.

Наблюдения зарубежных учёных за языковым анекдотом носят характер фрагментарных замечаний*1. Его отличительными особенностями признаются двойное осмысление одного и того же предложения или слова (С. Хох­фельд), внезапное и резкое противопоставление связанных посредст­вом одного «коннектирующего терма» «плоскостей-изотопий» (А. Греймас), соотнесение реципиентом второго семантического плана анекдота с планом его нормативно-языкового осмысления (В. Зандерс), игра с равнозвучащи­ми номинациями различного семантического со­держания (Ю. Маха).

Как видим, немецкий языковой бытовой анекдот (ЯБА), занимающий значимое место в немецкой культурной традиции, не являлся до настоящего времени предметом углублённого и комплексного изучения.

В свете изложенного актуальность данного исследования определяется:

1) устойчивым интересом лингвистического сообщества к феномену юмора в целом, а также юмора, создаваемого этносом средствами национального языка;

2) отсутствием единой теории немецкого ЯБА и исчерпывающего знания о своеобразии немецкого юмора, создаваемого средствами языка и отражающего юмористическое мышление немецкого этноса;

3) назревшей необходимостью изучения ЯБА Wortwitz, являющегося специфическим типом юмористического дискурса;

4) важностью вскрытия семантического механизма создания юмористического эффекта и установления способов его реализации в немецком ЯБА для дальнейшего исследования лингвистических основ юмора в целом и немецкого юмора в частности;

5) необходимостью создания понятийно-термино­ло­ги­чес­кого аппарата для теории ЯБА и привнесения его в практику исследования юмора.

Гипотеза исследования. Бытующие в социуме немецкие ЯБА обладают типологическим разнообразием. Изучение семантического механизма создания юмористического эффекта и его реализаций в ЯБА позволит судить о мыслительно-языковом и мыслительно-речевом сознании немецкого этноса, прольёт свет на разнообразие форм его языковой экспликации. В немецком ЯБА угадывается мощный потенциал воздействия на реципиента в определённых стратегических направлениях формирования у последнего юмористического восприятия мира.

Объектом исследования является немецкий ЯБА как специфический тип юмористического дискурса.

Предметом изучения являются семантические и дискурсивные характеристики немецкого ЯБА.

Цель исследования состоит в установлении своеобразия семантического механизма создания юмористического эффекта в ЯБА и выявлении стратегических направлений обращённости немецкого ЯБА к социуму.

Достижение данной цели потребовало решения следующих задач:

1) дифференцировать понятия «комическое», «юмор», «смех» как исходно-базовые понятия исследования;

2) установить конститутивные признаки немецкого ЯБА;

3) уточнить типы манифестаций немецких ЯБА с учётом их композиционных характеристик;

4) установить типы бытующих в социуме вариантов ЯБА, построенных с участием одного и того же дуального опорного компонента;

5) сформулировать семантический механизм создания юмористического эффекта в немецком ЯБА;

6) описать типы реализаций семантического механизма создания юмористического эффекта в ЯБА с ложным декодированием опорного компонента;

7) разработать типологию языковой игры, формирующей юмористический эффект в немецком ЯБА с языковой игрой,

8) описать установленные типы языковой игры как реализации семантического механизма создания юмористического эффекта в ЯБА с языковой игрой;

9) установить специфику юмористического дискурса с чтением немецкого ЯБА;

10) выявить и описать стратегии и тактики, реализуемые коллективным автором по отношению в гипотетическому реципиенту в юмористическом дискурсе с чтением немецкого ЯБА.

Эмпирической базой исследования послужили 1014 немецких ЯБА различных текстовых манифестаций, со­бранные методом сплошной выборки из сборников немецких бытовых анекдотов и с соответствующих сайтов в сети Интернет, а также услышанные от информантов – носителей немецкого языка и записанные автором специально для данного исследования.

Методы исследования. Анализ фактического материала осуществлялся с использованием как традиционных лингвистических методов (дефиниционный анализ, семный анализ структуры лексического значения слова, метод математического подсчёта), так и лингвопрагматических методов (лингвистическое наблюдение и описание, контекстуально-интерпретационный анализ с элементами когнитивного анализа). Важную роль в исследовании играет метод прогностического моделирования ситуации юмористического общения коллективного автора ЯБА с гипотетическим реципиентом.

Теоретической базой исследования послужили труды ведущих отечественных и зарубежных лингвистов:

– по теории русского анекдота (В. П. Аникин, Е. Курганов, Э. Лендвай, К. Ф. Седов, Е. Я. Шмелёва, А. Г. Шмелёв и др);

– по теории немецкого анекдота Witz (R. Foerst, J. Macha, B. Marfurt, О. Neuberger, H. Plessner, L. Rhrich, W. Sanders, А. Schmidt, W. Ulrich, H. M. A. Weinrebe, P. Wenzel и др.);

– по проблемам коммуникативной семантики и речевого функционирования языковых единиц (В. В. Вино­градов, А. А. Зализняк, И. М. Кобозева, Ф. А. Литвин, И. Г. Оль­шан­ский, Г. Г. По­чепцов; И. В. Арнольд, В. Г. Гак, В. Д. Дев­кин, М. В. Ники­тин, С. В. Силинский, И. А. Стер­нин, Д. Н. Шмелёв; Н. Д. Ару­тюнова, Ф. И. Карташ­кова, В. Н. Телия, В. И. Шувалов; Л. В. Малаховский, Ю. С. Мас­лов, Д. Н. Новиков; Т. В. Веракша; А. В. Ку­нин, А. М. Ме­ле­рович, В. М. Мокиенко, В. Т. Ма­лыгин и др.);

– по проблемам языковой игры и манифестации юмора средствами языка (Л. Витгенштейн, Й. Хёйзинга; Э. М. Береговская, Т. А. Гридина, В. Д. Девкин, О. В. Жу­равлёва, Е. А. Земская, М. А. Кулинич, Б. Ю. Норман, В. З. Санников, А. П. Сковородников, А. А. Щербина и др.);

– по теории дискурса (Н. Д. Арутюнова, Р. И. Бабаева, Е. В. Вохрышева, Т. А. ван Дейк, О. С. Иссерс, В. И. Ка­расик, М. Л. Макаров, Н. Н. Миро­нова, Дж. Л. Остин, Г. Г. Почепцов, Дж. Р. Сёрль, С. А. Сухих и др.).

Основные научные результаты, выносимые на защиту:

1. Понятия «комическое», «юмор», «смех» не тождественны. Комическое ассоциируется с нелепым, не отвечающим норме в реальной жизни. Юмор понимается как а) нешаблонная когнитивная обработка восприятия существующих в окружающей действительности нелепостей; б) вербальная репрезентация нешаблонной когнитивной обработки жизненных нелепостей. Смех является психологической реакцией реципиента на комическое и юмор.

2. Формирование пуанты в немецком ЯБА сопряжено с опорным компонентом, создающим за счёт своей семантической двуплановости возможность двойной перспективы интерпретации всего сюжета-зарисовки. ЯБА не столько апеллирует к логике мышления реципиента, сколько побуждает к активизации его мыслительно-языковой и мыслительно-речевой деятельности. Успешное декодирование ЯБА приносит реципиенту эстетическое удовольствие семиотической природы.

3. В современной немецкой культурной традиции в диапазоне текстовых манифестаций ЯБА обнаружены анекдоты-по­вест­вования, анекдоты – шутливые вопросы, анекдоты-сентенции и анекдоты-пародии.

4. В серии немецких ЯБА, построенных с участием одного и того же двупланового опорного компонента, входят варианты, появление которых обусловлено а) конкретизацией сюжета второстепенными характеристиками-уточни­телями; б) изменением статуса анекдота; в) разнонаправленным использованием семантического потенциала дуальной опорной лексемы.

5. Семантический механизм создания юмористического эффекта в немецком ЯБА представляет собой столкновение примарного и секундарного значения опорного компонента (опорной лексемы или более крупного опорного фрагмента). Данный механизм актуален для двух выделяемых нами глобальных групп ЯБА: для сюжетов с ложным декодированием опорного компонента и для сюжетов и зарисовок с языковой игрой.

6. В ЯБА с ложным декодированием опорного компонента семантический механизм создания юмористического эффекта осуществляется в формате столкновения-расхождения примарного и секундарного значения опорного компонента.

7. Реализациями семантического механизма создания юмористического эффекта в ЯБА с ложным декодированием опорного компонента является столкновение-расхождение значений лексико-семантических вариантов, окказиональных и узуальных вариантов, прямых и метафориче­ских значений опорной лексемы. Также имеет место столкновение-расхождение значений опорных лексем-омонимов, опорных лексем-паронимов. Реализацией семантического механизма создания юмористического эффекта в ЯБА с более крупным опорным фрагментом является столкновение-расхождение переносного значения опорного фрагмента – ФЕ и буквального значения его переменного аналога.

8. В ЯБА с языковой игрой семантический механизм создания юмористического эффекта осуществляется в формате столкновения-обыгрывания на фоне друг друга примарного и секундарного значения опорного компонента.

9. Многочисленные реализации семантического механизма создания юмористического эффекта в ЯБА с языковой игрой могут быть сгруппированы в границах трёх типов языковой игры (ЯИ): а) семантический тип ЯИ (словесная игра); б) семантико-синтаксический тип ЯИ (каламбур); в) синтаксический тип ЯИ (игра с синтаксической репрезентацией опорного фрагмента).

10. Юмористический дискурс с чтением немецкого ЯБА обладает определённой спецификой, проявляющейся на уровне состава участников, их ролевого статуса, канала общения, вектора направленности юмористического воздействия. В рамках данного дискурса по отношению к реципиенту реализуются четыре стратегии, формирующие юмористическое отношение к современному мироустройству и его ценностям, к сбоям в коммуникации членов социума, к «лингвопластике» языка, к общению реципиента с коллективным автором.

Научная новизна данного исследования заключается в следующем:

– впервые выявлены универсальные характеристики немецкого языкового бытового анекдота, а именно: а) вскрыт семантический механизм создания юмористического эффекта в немецком языковом бытовом анекдоте; б) установлены конституирующие признаки юмористического дискурса с чтением немецкого языкового бытового анекдота как специфической среды общения коллективного автора и реципиента;

– впервые проанализированы этнокультурные характеристики немецкого языкового бытового анекдота, а именно: а) определён диапазон манифестаций немецкого языкового бытового анекдота, учитывающий его композиционные особенности; б) установлены и представлены в подробном описании реализации семантического механизма создания юмористического эффекта в немецком языковом бытовом анекдоте; в) создана типология ЯИ, реализуемой в немецком языковом бытовом анекдоте; г) выявлены юмористические стратегии и тактики, реализуемые коллективным автором по отношению к гипотетическому реципиенту в юмористическом дискурсе с чтением немецкого языкового бытового анекдота.

Теоретическая значимость работы состоит в том, что её результаты вносят вклад в развитие теории юмора в целом, а также в теорию юмора, создаваемого средствами национального языка; обогащают теорию речевого варьирования языкового знака, проливая свет на его потенциал, используемый этносом в юмористических целях; расширяют научные представления в области теории языковой игры. В диссертации разработан понятийный и терминологический аппарат для создания теории языкового бытового анекдота, выработаны принципы лингвистической интерпретации реализаций семантического механизма создания юмористического эффекта в немецком языковом бытовом анекдоте.

Практическая значимость работы определяется возможностью использования её результатов в курсах лексикологии и стилистики, в спецкурсах по семантике, прагмалингвистике, теории дискурса, проблемам юмористического дискурса, а также в практике преподавания немецкого языка.

Соответствие паспорту научной специальности. Диссертационное исследование выполнено в соответствии со следующими пунктами паспорта специальности 10.02.04 – германские языки: лексика и внеязыковая действительность; фразеология; методы исследования лексических единиц; типы лексических единиц; функционирование лексических единиц.

Апробация результатов исследования состоялась на следующих конференциях: «Человек и язык в поликультурном мире» (международная научная конференция, Владимир, 2006); «Межкультурное взаимодействие: проблемы и перспективы» (международная научно-практическая конференция, Кострома, 2006); «Обучение языкам и коммуникации в контексте межкультурного образования» (международная конференция, Шуя, 2006); «Культурное разнообразие в эпоху глобализации = Cultural Diversity in the Epoch of Globalization» (международная конференция, Мурманск, 2006); «Лингвокультурное пространство: современные тенденции изучения» (научно-практическая конференция, Иваново, 2007); «Актуальные проблемы лингвистики и методики преподавания иностранных языков» (региональная научно-практическая конференция, Мурманск, 2007); «Межкультурная коммуникация в глобальном мире» (международная научная конференция, Владимир, 2009); «Актуальные проблемы германистики» (I Всероссийская (заочная) научно-практическая конференция, Саранск, 2010); «Языковая система и социокультурный контекст в аспекте когнитивной лингвистики» (VI заочная международная научно-практическая конференция, Чебоксары, 2010); «Традиционное и новое в лексической и грамматической семантике» (I Всероссийская заочная научно-практическая конференция, Набережные Челны, 2011); «Лингвистика, перевод и межкультурная коммуникация» (III Всероссийская научно-практическая конференция, Обнинск, 2011); «Научно-исследовательская деятельность в классическом университете» (ежегодные научные конференции в ИвГУ, Иваново, 2003, 2005, 2006, 2007, 2010, 2011).

Материалы исследования использовались в ИвГУ при чтении теоретического курса стилистики, спецкурсов «Семантические трансформации слова в речи» и «Немецкий юмор. Языковой бытовой анекдот».

Структура диссертации отражает последовательность этапов исследования немецкого ЯБА. Работа состоит из введения, пяти глав, заключения, списка использованной литературы, списка использованных словарей, списка интернет-источников, списка источников примеров.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во введении обоснована актуальность темы исследования, указаны объект и предмет исследования, определены цели и задачи научного поиска, сформулированы научные результаты, выносимые на защиту, раскрыта научная новизна и теоретическая значимость полученных научных результатов, представлены сведения об их апробации.

Первая глава«Понятия комического, юмора, смеха в гуманитарных науках» – посвящена разграничению понятий «комическое», «юмор», «смех», актуальных для философии, психологии и литературоведения, и представляет собой теоретико-мировоззренческое введение в проблему.

Разнообразные подходы к осмыслению комического и смеха в трудах известных философов античности (Аристотель, Цицерон, Квинтилиан), средневековья (Т. Гоббс) и настоящего времени (А. Бергсон, В. Я. Пропп, Л. В. Карасёв, Ю. Б. Борев, Т. Б. Кудряшова и др.) нацеливают на использование в лингвистических исследованиях самых общих их толкований. Комическим в окружающей реальности признаётся то, что противоречит норме. Для лингвистов интерес представляет отмечаемое учёными различие между комическим, словом передаваемым, и комическим, словом создаваемым, позволяющее проводить чёткую грань между ситуативным и языковым комизмом. Смех осмысливается как внезапный эмоциональный взрыв, осуществляемый при наличии двух величин – смешного объекта и смеющегося субъекта – при условии присутствия а) у смеющегося субъекта – бессознательного инстинкта того, что понимается как должное и правильное; б) в мире человеческого обихода – разного рода несообразностей и нелепостей.

При исследовании комического и юмора в трудах психолого-антропологической и психолого-когнитивной направленности зарубежные (З. Фрейд, М. Минский, А. Кёстлер, Т. Липс, Г. Гефтинг, Х. Плесснер, А. Веллек, Г. Бейтсон) и отечественные (А. Г. Шмелёв, В. С. Болдырева, В. Л. Вартанян, А. Г. Козинцев и др.) учёные исходят из тезиса, что их механизм основан на контрасте с нормой, на нарушении нормы в широком понимании этого термина. Для лингвистов актуальным является толкование комического и юмора как комбинации двух различных кодов, двух несвязанных познавательных матриц.

Литературоведческие теории комического (М. М. Бахтин, Д. С. Лихачёв, А. М. Панченко, Н. В. По­ныр­ко) отождествляют смеховой мир с антимиром, в котором нарочито подчеркиваются его нереальность, нелогичность. В смеховом антимире человек изымается из всех стабильных форм его окружения, переносится в подчеркнуто нереальную среду. Суть комического связана с раздвоением, ибо смех делит мир надвое, создает «смеховую» тень действительности. Особо ценными для исследований семантики национального юмора являются замечания М. М. Бахтина о «комическом травестировании слова», вскрывающем его многомерную природу.

На базе изученного теоретического наследия сформулирована авторская точка зрения на феномены комического, юмора и смеха.

Понятия комическое, юмор, смех не тождественны. Комическое ассоциируется с несообразным и нелепым в реальной жизни. Юмор, с одной стороны, представляет собой вид нестереотипной когнитивной обработки восприятия несообразного и нелепого в окружающей действительности. Это попытка креативного мышления нарушить догматизм шаблонного способа отражения окружающего миропорядка, подчёркивающая в нем несообразное и нелепое. С другой стороны, юмор есть вербальная репрезентация жизненной несообразности, акцентированной нестереотипным мышлением. Её инструментом является либо нарушение логических законов, лежащих в основе любого высказывания (ситуативный юмор), либо неканоническая комбинаторика единиц и категорий языка (языковой юмор). Языковым юмором мы считаем более или менее удачные случаи воплощения нестереотипной когнитивной обработки восприятия нелепого из окружающей реальности в конкретных категориях и единицах языка, комбинирование которых осуществляется вопреки ассоциативным стереотипам, возможным в культурной традиции.

Юмористический эффект ассоциируется с тем эмоциональным воздействием, которое юмористическое высказывание оказывает на реципиента. Юмористический эффект представляет собой своего рода иллокутивную силу, производимую юмористическим высказыванием на реципиента и находящую разрешение в его смехе.

Смех понимается в данной работе как субъективная эмоциональная реакция реципиента, сопровождающая его восприятие юмористического высказывания. Смех есть перлокутивный отклик реципиента на юмор.

Данные положения являются базовым теоретическим фундаментом при изучении немецкого ЯБА Wortwitz как специфического типа юмористического дискурса.

Во второй главе – «Немецкий языковой бытовой анекдот wortwitz. Типологии. Технология построения» – немецкие языковые бытовые анекдоты рассматриваются сквозь призму известных и предлагаемых автором типологий, резюмируются сведения о технологии построения бытового анекдота, предлагается авторское толкование семантического механизма формирования юмористического эффекта в ЯБА.

Немецким языковым бытовым анекдотом признаётся малоформатный сюжет-зарисовка бытового содержания, формирование пуанты в котором сопряжено с опорным компонентом (опорной лексемой или более крупным опорным фрагментом), создающим за счёт своей семантической двуплановости возможность двойной перспективы интерпретации его содержания. «Anja kommt aus dem Urlaub in Spanien zurck. Da fragt ihre Freundin Carla: „Bist du per Anhalter gefahren?“ „Wie kommst du denn darauf?“ – „Na ja, irgendwie siehst du so mitgenommen aus…“» Для понимания сути такого ЯБА необходима спроецированная на опорную лексему mitgenommen активизация мыслительно-языкового сознания реципиента.

С учётом специфики семантической двуплановости опорного компонента среди немецких ЯБА выделяются системные, диасистемные и транссистемные анекдоты (Macha, 1992). В нашем корпусе немецких языковых бытовых анекдотов (1014 ед.) присутствуют системные ЯБА (988 ед.); диасистемные ЯБА (20 ед.); транссистемные ЯБА (6 ед.). Ядром исследования являются немецкие системные ЯБА.

Изучение композиционных характеристик немецких ЯБА показало, что спектр их структурно-композиционных типов широк и разнообразен. Установлена отчётливая тенденция количественного преобладания отдельных из них: ЯБА-повествование в форме короткого рассказа с презентацией ситуации и действующих лиц в нескольких предложениях перед краткой драматизацией – 672; ЯБА – короткий диалог с презентацией ситуации и вводом действующих лиц в одном предложении с двоеточием – 189; ЯБА – короткий диалог с отсутствием презентации ситуации и ввода действующих лиц – 56; ЯБА – шутливый вопрос – 45; ЯБА-сентенция – 12; ЯБА-пародия – 7; ЯБА – повествование в форме короткого рассказа с презентацией ситуации и действующих лиц в нескольких предложениях перед объёмной драматизацией – 5.

Серии немецких ЯБА, построенных с участием одного и того же опорного компонента, представляют собой варианты, порождённые рядом причин. Варианты, порождённые разнонаправленным использованием семантического потенциала опорной лексемы (4 ед.), наблюдаются в случаях, когда в разных по сюжету ЯБА присутствует одна и та же опорная лексема, но семантический потенциал её эксплуатируется по-разному. Варианты, порождённые изменением статуса (10 ед.), зафиксированы в случаях, когда имеет место: а) переход языкового исторического анекдота в статус языкового бытового анекдота (4 ед.); б) изменение композиционного формата языкового бытового анекдота (4 ед.). Варианты, порождённые нюансированием сюжета второстепенными характеристиками, особенно частотны (29 ед.). Детализация сюжета осуществляется с помощью упоминания различных персонажей: а) в идентичных (21 ед.); б) в подобных (6 ед.); в) в различных (2 ед.) референциальных обстоятельствах. Изменение коммуникативно-прагматических характеристик излагаемой в анекдоте ситуации (2 ед.) мы считаем особым случаем детализации сюжета ЯБА.

Механизм создания юмористического эффекта в немецком ЯБА связан со столкновением примарного и секундарного значений его опорного компонента:

– в начале ЯБА реципиент встречается с зарисовкой некоторой примарной ситуации, в текстовое полотно которой «вмонтирован» семантически двуплановый опорный компонент;

– примарная ситуация стимулирует реципиента к приписыванию опорному компоненту примарного значения, наведённого примарной предметно-референциальной областью сообщения. Утверждается примарная перспектива интерпретации сюжета-зарисовки;

– на этапе пуанты ЯБА происходит «бисоциирование» реципиентом понятий-представлений, связанных в его когнитивной сфере с опорным компонентом, открывающее возможность его альтернативного декодирования через приписывание ему секундарного значения;

– приписывание опорному компоненту секундарного значения влечёт конвертирование примарной ситуации в секундарную, предметно-референциальная область сообщения которой парадоксальным образом конфронтирует с предметно-референциальной областью сообщения примарной;

– примарное значение опорного компонента в контексте примарной перспективы интерпретации ЯБА входит в отношение оппозитивного столкновения с секундарным значением опорного компонента в контексте секундарной перспективы интерпретации сюжета;

– осмысление реципиентом парадоксальной возможности двух перспектив интерпретации содержания ЯБА благодаря столкновению примарного и секундарного значений опорного компонента порождает юмористический эффект и вызывает смех реципиента.

Данный семантический механизм создания юмористического эффекта актуален для немецких ЯБА, построенных на основе ложного декодирования опорного компонента одним из персонажей, а также для ЯБА, в основе которых лежит языковая игра.

В третьей главе«Языковой бытовой анекдот с ложным декодированием опорного компонента» – осуществляется описание типов реализаций семантического механизма создания юмористического эффекта, предваряемое кратким экскурсом в теорию речевых трансформаций языкового знака, способных формировать секундарное значение опорного компонента.

Установлено, что востребованными реализациями семантического механизма создания юмористического эффекта в немецком ЯБА с ложным декодированием опорного компонента является столкновение-расхож­дение лексико-семантических вариантов, окказиональных вариантов, метафорического и прямого значения опорной лексемы, значений опорных лексем-омонимов и опорных лексем-паронимов, а также обобщённого значения опорного компонента – ФЕ и буквального значения её переменного прототипа.

Столкновение-расхождение лексико-семантических вариантов опорной лексемы обеспечивается лексико-семантическим варьированием языкового знака в коммуникативном процессе (А. А. Зализняк, Ф. А. Литвин, И. Г. Ольшанский, Г. Г. Почепцов). «Fuball-Lnderspiel im Fernsehen. Er: „Kein schlechtes Spiel. Nur die Tore fehlen“. Sie blickt auf, schaut auf das Fernsehbild und sagt dann barsch: „Bist du blind? Da stehen doch zwei“». Полисемантичная опорная лексема представлена в немецких ЯБА данного типа такими частями речи, как имена существительные, глаголы, имена прилагательные, а также служебными частями речи, в частности предлогами.

Столкновение-расхождение окказиональных вариантов опорной лексемы возможно благодаря семным трансформациям в импликационале (ИМП) на уровне потенциальных сем (ПС), нередко приписываемых речевыми партнёрами интенсионалу (ИНТ) в коммуникации (М. В. Никитин). «Vater: "Fritzchen, znde doch bitte den Christbaum an!" Nach einer Weile fragt Fritzchen: "Vati, die Kerzen auch?"». Столкновение-расхождение примарного и секундарного значений опорной лексемы зафиксировано в немецком ЯБА данного типа в формате столкновения-расхождения двух окказиональных вариантов значения опорной лексемы. При этом наблюдается либо а) расширение свободного импликационала актуального значения опорной лексемы различными потенциальными имплицируемыми семантическими признаками, либо б) усечение из свободного импликационала различных дифференциальных сем, относящихся к области сильного импликационала опорной лексемы. Если столкновение-расхождение примарного и секундарного значений опорной лексемы проходит в режиме столкновения-расхождения её узуального значения и окказионального варианта её значения, то последний может быть сформирован либо расширением её свободного импликационала потенциальным имплицируемым семантическим признаком, либо усечением из него дифференциальной семы, относящейся к области сильного импликационала.

Столкновение-расхождение значений опорных лексем-омонимов обеспечивает речевое юмористическое использование омонимов (Н. И. Супрун). «„Gndige Frau, waren Sie auch im Urlaub?“ „Ja, in Italien.“ „Haben Sie denn auch den Brenner berfahren?“ „Ja, wir haben jemanden berfahren, aber ob der Brenner hie, wei ich auch nicht.“». В текстах немецких ЯБА данного типа в качестве опорной лексемы активно функционируют и полнозначные слова-омонимы, и омоформы, и омофоны. Установлено, что преобладает столкновение-расхождение значений омонимичных полнозначных слов, репрезентируемое полной простой омонимией существительных или глаголов. Реже встречается столкновение-расхождение значений окказиональных омонимов, а также омоформ и омофонов, представленное простой или сложной частичной омонимией.

Столкновение-расхождение значений опорных лексем-паронимов связано с использованием паронимов в речи (Д. Э. Розенталь, И. Б. Голуб, М. А. Теленкова). «In der Schule. „Was sind die Elemente?“ fragt der Lehrer. Fritzchen erklrt: „Das ist das Geld, das meine Mutter jeden Monat fr mich bekommt“». Ср.: die Elemente — die Alimente. Паронимическая оппозиция в немецком ЯБА данного типа формируется столкновением-расхождением значений разнокорневых паро­нимов-заимствований. Также имеет место столкновение-расхождение значения опорной лексемы – полнозначного слова и значения раздельнооформлен­ного паронима-словосочетания, возникшего в результате неомотивационного переосмысления исходной лексемы.

Столкнове­ние-расхождение буквального и метафорического значения (В. И. Шувалов) опорной лексемы обеспечивается процессом окказиональной тропеизации. «Ein Kind in der Badewanne. “Mami, wo ist denn der Waschlappen?” “Der ist Zigaretten holen gegangen.”». В качестве метафорически переосмысленной опорной лексемы в немецком ЯБА данного типа зафиксированы исключительно имена существительные.

Столкновение-расхождение значений более крупного опорного фрагмента – ФЕ возможно благодаря «двойной актуализации» (А. М. Мелерович, В. М. Мокиенко) ФЕ. «Matheseminar, der Professor macht eine Studentin rund: „Sie haben doch von Tuten und Blasen keine Ahnung!“ Darauf sie: „Was ist denn bitte schn Tuten?“». Установлено, что в немецком ЯБА с ложным декодированием опорного компонента двойная актуализация ФЕ эксплицируется а) столкновением-расхождением обобщённого значения ФЕ с буквальным значением его переменного прототипа и б) столкновением-расхождением обобщённого значения ФЕ с буквальным значением одного из его структурных компонентов. Ситуация (а) представлена моделями: от идиоматического значения опорного компонента – ФЕ к свободному значению переменного прототипа; от свободного значения опорного компонента – переменного прототипа ФЕ к идиоматическому значению ФЕ. Ситуация (б) представлена моделью: от идиоматического значения опорного компонента – ФЕ к буквальному значению структурного компонента ФЕ.

В результате исследования стало очевидно, что в немецком ЯБА с ложным декодированием опорного компонента коллективный автор знакомит реципиента с ситуацией ненамеренного расхождения партнёров по коммуникации в толковании того или иного языкового знака. При этом одно и то же означающее наделяется персонажами анекдота раз­личными означаемыми (одно из которых не вписывается в предметно-референциальную область сообщения) в границах одного гомогенного сюжета. Поэтому столкновение примарного и секундарного значений опорного компонента принимает формат столкновения-расхождения. Ненамеренное расхождение персонажей в декодировании языкового знака по ходу развития сюжета перерастает в коммуникативное недоразумение, осмысление которого стимулирует реципиента к его юмористической интерпретации в духе Т. Гоббса.

Немецкий ЯБА с ложным декодированием опорного компонента является анекдотом-повествованием (короткий рассказ или короткий диалог). Персонаж, ложно декодирующий в сюжете тот или иной языковой знак, нередко оказывается неэрудированным представителем этноса или ребёнком.

Столкновение-расхождение лексико-семантических вариантов опорной лексемы доминирует среди прочих реализаций семантического механизма создания юмористического эффекта в немецком ЯБА с ложным декодированием опорного компонента.

В четвёртой главе – «Немецкий языковой бытовой анекдот в ракурсе языковой игры» – рассматривается вопрос об актуальной дефиниции и объёме понятия «языковая игра» в гуманитарных науках; выдвигается тезис об отграничении понятия «языковая игра» от таких коррелирующих понятий, как «игра слов» и «каламбур»; предлагается авторская типология языковой игры, реализуемой в немецком ЯБА; формулируются дефиниции трёх её типов; описываются эксплицирующие эти типы разновидности как реализации семантического механизма создания юмористического эффекта.

Языковая игра в широком понимании термина трактуется в данном исследовании как мыслительно-языковой и мыслительно-речевой эксперимент по креативному, осуществляемому вопреки принятым в данной лингвокультуре ассоциативным стереотипам использованию всех категорий и единиц языка. Этот эксперимент основан на способности субъекта речи к когнитивному столкновению понятий-представлений, относящихся к удалённым предметно-референциальным областям. В диссертации рассматривается ЯИ, ограниченная функцией создания юмористической пуанты в немецком ЯБА. На этом основании под языковой игрой понимается лингвокреативный эксперимент коллективного автора, построенный на творческом манипулировании семантическим потенциалом конституируемого любыми единицами и/или категориями языка опорного компонента, развёртывающийся на стилистически маркированной и немаркированной синтаксической основе, осуществляемый с целью создания юмористического эффекта, предполагающий лингво-креативные усилия по его декодированию, вызывающий смех реципиента. Установлено, что ЯИ, реализуемая в немецком ЯБА, представлена тремя основными типами.

IСемантический тип ЯИ (словесная игра или игра слов). Не отказываясь от известного термина «словесная игра», мы отрицаем отождествление словесной игры с ЯИ в целом, приводящее к необоснованному расширению объёма первого понятия. Интерпретируя семантический тип ЯИ как самостоятельный, но более узкий тип ЯИ, предлагаем следующую его дефиницию: языкотворческий эксперимент коллективного автора, основанный на креативном манипулировании семантическим потенциалом конституируемого словом или ФЕ опорного компонента и развёртывающийся на стилистически немаркированной синтаксической основе.

Семантический тип ЯИ, реализуемый в немецком ЯБА, представлен шестью разновидностями.

1. Креативное манипулирование семантикой полисемантичной опорной лексемы понимается как юмористическое обыгрывание на фоне друг друга различий в содержании опорной лексемы, обусловленных возможностью лексико-семантического варьирования, метафорического и символического переосмысления, а также окказионального перетолкования её значения (пример символического переосмысления отсутствует в связи с большим объёмом). «Ein junger Anwalt trifft einen ebenfalls noch jungen Arzt. „Wie geht es Ihnen?“ Gut“, sagt der Arzt,ich kann nicht klagen. Und Ihnen?“Schlecht. Ich kann nicht klagen.“». «Der Rennstallbesitzer hat seine Frau mit einem Jockey in einer eindeutigen Position im Heu des Stalles ertappt. Brllt er: „Das war das letzte Mal, das Sie fr mich geritten sind!“». «Papst: hfliche Form fr „Vater, sei still!“».

2. Креативное манипулирование семантикой опорных лексем при однозвучности их звучания, обусловленной омонимией, является намеренным юмористическим обыгрыванием в границах одного гомогенного сюжета опорных лексем-омонимов. « „Du Bill, bist doch Buchhalter, da kennst du dich doch mit Soll und Haben aus!“ „Ja, na und?“ „Deine Frau soll einen Freund haben!“». В момент осмысления анекдота реципиенту окажется по силам его успешное декодирование лишь в случае «бисоциативного толчка», позволяющего обыгрывание на фоне друг друга семантики таких ресурсов немецкого языка, как омонимы разных типов, которые продолжают отсылать реципиента к несовместимым предметно-референциальным областям.

3. Креативное манипулирование семантикой опорных лексем при подобии их звучания, обусловленном явлением паронимии, есть языкотворческий эксперимент, построенный на основе парономазии и паронимической аттракции. «Nach dem Ende der Nazizeit sagte man, das Gegenteil von Arisierung sei Wiederjudmachung». «Wie lautet die weibliche Form von Lebensgefahr? – Lebensgefhrtin». В последнем случае имеет место на­полнение одного из слов-паронимов дополнительными смыслами, отсутствующими у него на уровне современного языка как систе­мы. Обыгрывание вновь устанавливаемого, как правило, абсурдного семантического сходства слов-паронимов на фоне друг друга ведёт к их юмористическому осмыслению.

4. Креативное манипулирование семантикой опорной лексемы на основе трансформаций её буквенного состава представляет собой языкотворческий эксперимент, при котором имеет место сознательное искажение формальной стороны опорной лексемы с целью создания альтернативной лексемы, парадоксальность содержания которой осмысливается реципиентом на фоне содержания исходной. «Ein passionierter Jger kauft beim Hundezwinger von Herrn Schindler einen Schweihund, der seinen hohen Preis wert sein soll. Emprt schreibt der Jger nach zwei Wochen einen Brief: „Sehr geehrter Herr Schindler, das W, das in Ihrem Namen fehlt, hat Ihr Schweihund zu viel!“». В рамках данной разновидности словесной игры в немецких ЯБА на фоне друг друга обыгрывается семантический потенциал опорной лексемы, представленной словом-аномалией, словом-пейоративом, и семантический потенциал известного в узусе слова.

5. Креативное манипулирование семантикой опорной лексемы в результате декодирования её внутренней формы по ложному ассоциативному образцу есть обыгрывание семантики опорной лексемы, «перезагруженной» новым содержанием в результате нестереотипной интерпретации её внутренней формы в опоре на ложный ассоциативный образец (чуждую ей внутреннюю форму лексемы-коррелята) на фоне её узуального содержания. «Ein erboster Gast ruft den Ober: „Hren Sie mal, in diesem Apfelkuchen ist doch berhaupt kein Apfel drin!“. „Haben Sie vielleicht schon einmal einen Hundekuchen gesehen, in dem ein Hund drin war?“». Сравните: Hundekuchen = Kuchen fr Hunde и Hundekuchen = Kuchen aus Hunden, так как лексема-коррелят Apfelkuchen = Kuchen aus pfeln.

6. Креативное манипулирование семантикой более крупного опорного фрагмента – ФЕ представляет собой обыгрывание семантического потенциала опорного фрагмента – ФЕ (состав ситуативно обновлён в результате замены одного из структурных компонентов) на фоне семантического потенциала исходной узуальной ФЕ (отсутствует в анекдоте). «„Es ist noch nicht aller Klage Abend“, sagte der Rechtsanwalt und ging in die Berufung». Юмористическая «правка» адаптирует обновлённый опорный компонент-ФЕ к условиям протекания коммуникативной ситуации, зафиксированной в ЯБА.

II. Семантико-синтаксический тип ЯИ (каламбур). Семантико-синтаксический тип ЯИ, реализуемый в немецком ЯБА, является самостоятельным, но более узким типом, чем ЯИ в целом. Он дефинируется как лингвокреативный эксперимент коллективного автора, развёртывающийся по модели той или иной фигуры речи, обыгрывающий на её структурно-синтаксической основе семантический потенциал опорного компонента, конституируемого такими ресурсами языка, как полисемантичный языковой знак, ФЕ, устойчивые глагольные соединения нефразеологического типа, свободные словосочетания.

В представленных в немецких ЯБА каламбурах со структурно-синтаксическим рисунком антитезы имеет место обыгрывание на фоне друг друга комически противопоставленных образов-представлений. «„Hat sich dein Mann im Laufe eurer Ehe verndert?“ „Kann man wohl sagen. Frher erzhlte er mir, was er auf dem Herzen hatte, und heute spricht er nur noch von seiner Leber!“». Установлено, что образ-представление на одном полюсе антитезы репрезентирует узуальная ФЕ, на другом либо узуальная ФЕ, либо окказиональная ФЕ, либо устойчивое глагольное словосочетание нефразеологического типа, либо родственное (идентичное по компонентному составу) или неродственное (менее похожее или совсем непохожее по компонентному составу) свободное глагольное словосочетание.

В каламбурах со структурно-синтаксическим рисунком фигуры хиазм образ-представление исходного опорного фрагмента обыгрывается на фоне образа-«перевёртыша» переформатированного фрагмента. «Ein Ehepaar lebt auf ziemlich groem Fue. Nach der Ansicht der einen soll der Mann viel verdient und sich dabei etwas zurckgelegt haben, nach anderen wieder soll sich die Frau etwas zurckgelegt und dabei viel verdient haben.» В каламбурах данного типа в параллельный перекрёстный повтор вовлекаются полисемантичные лексемы, демонстрирующие динамику своей семантики.

В каламбурах со структурно-синтаксическим рисунком зевгмы на фоне друг друга обыгрываются сопряженные через глагольный компонент уплотнённой семантики образы-представления, ошеломляющие реципиента своей смысловой несовместимостью в реализуемом сочинительном ряду. «„Hat man ber Ihr blaues Auge gleich khle Umschlge gemacht?“ fragt der Arzt den Patienten, der die Treppe heruntergefallen ist. „Nein, Herr Doktor, nur dumme Witze!“». Образы-представления реализуют ФЕ вкупе со свободным глагольным словосочетанием, либо устойчивые глагольные соединения нефразеологического типа.

Конституирующими характеристиками каламбуров всех типов являются их а) ребусность и двуслойность семантики; б) стилистическая маркированность синтаксического рисунка; в) более зрелый уровень лингвистической эстетики.

III. Синтаксический тип ЯИ (игра с синтаксической репрезентацией опорного фрагмента). Синтаксический тип ЯИ представляет собой самостоятельный, но более узкий тип ЯИ. Игра с синтаксической репрезентацией опорного фрагмента трактуется как языкотворческий эксперимент коллективного автора по пересегментированию и перестройке («переиначиванию») синтаксического рисунка опорного фрагмента, конституируемого словами в их прямых непереносных значениях (юмористического манипулирования семантическим потенциалом опорных лексем не наблюдается). Этот эксперимент развёртывается на стилистически немаркированной синтаксической основе, нацелен на создание альтернативного переформатированного опорного фрагмента, парадоксальность содержания которого осмысливается реципиентом на фоне содержания исходного. «Er will sie nicht. Er will. Sie nicht». «Mnner machen Probleme, Probleme machen Mnner». Игра с синтаксической репрезентацией опорного фрагмента, как показывают приведенные примеры, представлена двумя разновидностями: креативное манипулирование сегментированием опорного фрагмента и креативное манипулирование синтаксическим рисунком опорного фрагмента.

В результате исследования установлено, что в немецких ЯБА с языковой игрой коллективный автор знакомит реципиента с ситуацией намеренного творческого преобразования языковых знаков с целью создания альтернативных языковых знаков, специфическая самобытность которых воспринимается реципиентом на фоне исходных. Поэтому столкновение примарного и секундарного значений опорного компонента в таких анекдотах принимает формат их столкновения-обыгрывания на фоне друг друга. Немецкие ЯБА с языковой игрой представлены сюжетами всех композиционных типов. В ЯБА-повествованиях персонаж, позволяющий творческое обращение с языковым знаком, оказывается лингвистически креативной личностью.

Среди трёх типов ЯИ, толкуемых в работе как реализации семантического механизма создания юмористического эффекта в немецком ЯБА с ЯИ, доминирует семантический тип ЯИ (словесная игра). Среди шести разновидностей ЯИ семантического типа наиболее актуальной следует признать частотно востребованное креативное манипулирование семантикой полисемантичной опорной лексемы, а также креативное манипулирование семантикой опорных лексем при однозвучности и подобии их звучания, обусловленное явлением омонимии и паронимии. Разновидности двух других типов ЯИ представлены эксклюзивными примерами.

В пятой главе – «Немецкий языковой бытовой анекдот в аспекте юмористческого дискурса» – обосновывается выделение юмористического дискурса с чтением немецкого ЯБА в качестве специфической разновидности юмористического дискурса в целом; формулируются основные признаки, выявляются и описываются юмористические стратегии и тактики, реализуемые коллективным автором по отношению к гипотетическому реципиенту в юмористическом дискурсе с чтением немецкого ЯБА.

Понимание юмористического дискурса как текста, погружённого в ситуацию смехового общения (В. И. Карасик), позволяет интерпретировать юмористический дискурс с чтением немецкого ЯБА как специфическую разновидность юмористического дискурса. Данный тип дискурса отличается рядом конститутивных признаков: а) его участниками оказываются коллективный автор (адресант, создатель и творец анекдота) и реципиент (адресат анекдота, находящийся на гипотетическом горизонте коллективного автора); б) юмористическое общение участников осуществляется через посредство соответствующего сайта в сети Интернет или печатного издания; в) визуальный канал общения отсутствует; г) юмористическое общение коллективного автора и гипотетического реципиента не является взаимодействием: отношение «коллективный автор – гипотетический реципиент» есть воздействие первого на второго; отношение «гипотетический реципиент – коллективный автор» не прослеживается; д) анекдот выступает в диалогизирующей функции; е) общение инициируется гипотетическим реципиентом; ж) движущий мотив гипотетического реципиента заключается в интенции временно отстраниться от серьёзного модуса восприятия актуальных феноменов окружающего мира; з) гипо­тети­ческий реципиент обнаруживает себя как реципиент-эмпатик, удерживающий общение с коллективным автором в юмористической тональности.

Глобальная целевая установка коллективного автора в данном типе дискурса – приобщение реципиента к юмористическому восприятию окружающего миропорядка через смеховое осмысление фактов языка. Оно не осуществляется хаотично, а выстраивается согласно более или менее четко прослеживающимся юмористическим стратегиям.

Под юмористической стратегией понимается запланированное коллективным автором воздействие на гипотетического реципиента в необходимом автору генеральном направлении по формированию у реципиента юмористического модуса восприятия, отражения и осмысления объективной ценностной модели мира.

Воплощение каждой юмористической стратегии осуществляется коллективным автором через реализацию более частных тактик. Под юмористической тактикой понимается запланированное коллективным автором воздействие на гипотетического реципиента в необходимом автору более частном и локальном направлении по оптимальному формированию у реципиента юмористического модуса восприятия, отражения и осмысления отдельных сегментов объективной ценностной модели мира.

Стратегия «Формирование критического отношения к современному мироустройству и его ценностям» воплощается в тактиках диффамации эталона, критики общественного порядка, переосмысления общественных конвенций, переосмысления морально-нравственного опыта этноса, критики недостаточной культурной грамотности.

На уничижение и вульгаризацию «безупречного» эталонного образа типизированных в менталитете этноса представителей социума, которые конвенционально считаются достойными всеобщего уважения, настраивают реципиента ЯБА, реализующие тактику «диффамация эталона». «Kohl und Geiler sind auf einem groen Empfang. Geiler flstert Kohl ins Ohr: „Elegante Toiletten hier, nicht wahr?“ „Oja? Ich war noch gar nicht drauen“». Анекдоты данного типа эксплицируют стремление «подретушировать» эталонный образ оттенками красок с палитры реальной жизни.

Сюжеты, позволяющие реализовать тактику «критика общественного порядка», мотивируют реципиента к переосмыслению отношения к актуальным феноменам из жизни общества. «Warum geht es in Amerika so gut und in Deutschland so schlecht? In Amerika haben sie Nat King Cole, Johnny Cash und Bob Hope! Und in Deutschland gibt es nur Helmut Kohl - no cash and no hope!». Ведомый социальным протестом и использующий предельную свободу в ассоциациях и средствах их воплощения, коллективный автор не столько акцентирует внимание реципиента на недостатках, изъянах, отдаляющих современное общество от своего идеального прототипа, сколько призывает скорректировать свои общественные и политические предпочтения и мировоззренческую позицию.

В немецких ЯБА, реализующих тактику «переосмысление общественных конвенций», ощущается акцентированная модальность «наоборот», направленная «против банальности здравых социальных устоев». «Eine ltere Dame mchte beim Brgermeister vorstellig werden. „Der Herr Brgermeister ist leider nicht zu sprechen“, bedauert die Sekretrin im Vorzimmer. „Er liegt mit Ziegenpeter im Bett.“ „Das ist ja wohl die Hhe!“ schnauft die Besucherin entgeistert. „Kaum ist Homosexualitt nicht mehr verboten, da…“». В условиях всё более проникающей в менталитет социума демократизации в оценке общественных устоев подобные анекдоты позволяют коллективному автору настроить реципиента на юмористическое осмысление последних.

Новые смыслы, соответствующие новым поведенческим реакциям, генерируют зарисовки, реализующие тактику «переосмысление морально-нравственного опыта этноса». «Geld allein macht mich glcklich.» Мотивируя реципиента пересмотреть банальные истины традиционной народной мудрости, являвшиеся жизненным лозунгом многих поколений носителей немецкого языка, немецкие ЯБА данного типа пронизаны стремлением привить современный взгляд на жизнь, в котором присутствует обострённая тяга к абсурдизации бытия.

Немецкие ЯБА, через которые коллективный автор реализует тактику «критика недостаточной культурной грамотности», без назидательности несут в социум мысль о постыдности незнания и малограмотности. «Zitzewitz trifft einen jungen Subalternоffizier im Сasino, der gerade ein Buch liest. „Von wem is°n det Buch?“ „Fontane“, antwortet der Jngere. „Ja, ja, juter Mann, dieser Tane“».

Стратегию «Формирование критического отношения к современному мироустройству и его ценностям» реализуют ЯБА, обладающие максимальным общественно значимым содержанием, ибо они формируют отношение к общественно значимым явлениям.

Стратегия «Привлечение внимания к сбоям в коммуникации членов социума» воплощается в тактиках высмеивания непонимания друг другом партнёров по коммуникации, высмеивания сознательного мягкого шутливого реагирования на реплику партнёра, высмеивания сознательного резкого шутливого реагирования на реплику партнёра.

В немецких ЯБА, через которые коллективный автор реализует, в частности, тактику «высмеивание сознательного резкого шутливого реагирования на реплику партнёра», зафиксировано коммуникативное общение речевых партнёров, в котором присутствует стремление одного из них в шутливой форме эксплицировать негативное отношение к собеседнику или к предмету разговора. «In der Mittagspause isst die Sekretrin einen Salatteller. Fragt der Lehrling: „Sind Sie etwa Vegetarierin?“ – „Ja, aber das heit noch lange nicht, dass ich mich mit jungem Gemse abgebe!“». В целом данную стратегию реализуют ЯБА, обладающие общественно значимым, но банальным содержанием. Не приемля строгой, злой и острой критики, жёсткой прямолинейности и категоричности суждений, такие сюжеты настраивают реципиента на юмористическое осмысление некооперативного речевого поведения, являющегося актуальным типом общения в современном коммуникативном пространстве.

Стратегия «Привлечение внимания к лингвопластике языка» осуществляется через тактику «удивление гипотетического реципиента лингвопластикой языка». «Treffen sich ein Walfisch und ein Tunfisch. Sagt der Tunfisch zum Walfisch: „Wollen wir was tun, Fisch?“ Sagt der Walfisch zum Tunfisch: „Hab ich 'ne Wahl, Fisch?“». Данную стратегию реализуют немецкие ЯБА, создаваемые коллективным автором не столько с помощью, сколько ради смехового осмысления фактов языка. Они обладают незначительным общественно значимым содержанием.

Стратегия «Вовлечение гипотетического реципиента в юмористическое общение с коллективным автором» реализуется через тактики ошеломления гипотетического реципиента неожиданным ответом, деликатного теста-проверки гипотетического реципиента на находчивость и остроумие, отождествления коллективного автора с гипотетическим реципиентом.

Немецкие ЯБА, через которые реализуется, в частности, тактика «деликатный тест-проверка гипотетического реципиента на находчивость и остроумие», представляют собой обращённый непосредственно к личности реципиента лаконично сформулированный вопрос, за которым следует неожиданный ответ. «Kennen Sie den Unterschied zwischen der sozialistischen Kaderpolitik und der Champignonzucht? Es gibt keinen: Sobald sich ein helles Kpfchen zeigt, wird es sofort abgeschnitten». Благодаря присутствию в них местоимения SIE/DU данные сюжеты стимулируют реципиента к поиску самостоятельного неординарного и забавного ответа в креативной формулировке на «трудный» вопрос. В целом данную стратегию воплощают сюжеты, общественная значимость содержания которых находится в диапазоне от минимальной до максимальной.

В заключении обобщаются результаты проведённого исследования.

Отмечается, что немецкий языковой бытовой анекдот Wortwitz, запечатлевая лингвокреативный потенциал этноса в ситуациях юмористического осмысления окружающего порядка, рельефно демонстрирует универсальные и этнокультурные черты немецкого мыслительно-языкового и мыслительно-речевого юмористического сознания.

Исследование типологического разнообразия немецких ЯБА позволило а) обнаружить присутствие в их массе сюжетов, отличающихся спецификой семантической двуплановости опорного компонента; б) установить спектр ЯБА с учётом их композиционных характеристик; в) выявить среди вариантов ЯБА, построенных с участием одного и того же дуального опорного компонента, особый тип вариантов, порождённых разнонаправленным использованием семантического потенциала опорной лексемы.

Изучение семантического механизма создания юмористического эффекта в немецком ЯБА привело а) к его осмыслению как столкновения примарного и секундарного значений опорного компонента; б) к выявлению актуальных реализаций столкновения-расхождения примарного и секундарного значений опорного компонента в ЯБА с ложным декодированием опорного компонента; в) к установлению востребованных реализаций столкновения-обыгры­ва­ния на фоне друг друга примарного и секундарного значений опорного компонента в ЯБА с языковой игрой.

Результатом исследования языковой игры, формирующей юмористический эффект в немецком ЯБА, явилось также создание её авторской типологии, акцентирующей доминирование отдельных типов.

В итоге изучения юмористического дискурса с чтением немецкого ЯБА как специфической среды смехового общения между коллективным автором и гипотетическим реципиентом были сформулированы его конститутивные признаки. Продемонстрировано, что воздействие коллективного автора на гипотетического реципиента по формированию у последнего юмористического восприятия окружающего миропорядка осуществляется через посредство четырёх юмористических стратегий и двенадцати тактик, нюансирующих стратегии.

Выявленные особенности в полной мере подтверждают гипотезу исследования и позволяют считать немецкий языковой бытовой анекдот Wortwitz специфическим типом юмористического дискурса.

Основные положения и научные результаты исследования отражены в следующих публикациях:

Монографии

1. Миловская Н. Д. Семантика комического. Языковой бытовой анекдот : (на материале немецкого языка). – Иваново: Иван. гос. ун-т, 2008. – 137 с. (8,5 п. л.).

Статьи, опубликованные в ведущих рецензируемых
научных журналах и изданиях, рекомендованных ВАК
Министерства образования и науки РФ для публикации основных положений докторской диссертации

2. Миловская Н. Д. Игра слов как инструмент критики в немецком языковом бытовом анекдоте на политические темы // Вестник Пятигорского государственного лингвистического университета. – 2009. – № 4. – С. 80–83 (0,25 п. л.).

3. Миловская Н. Д. О языковой игре синтаксического типа // Вестник Вятского государственного гуманитарного университета. – 2009. – № 4 (2). – С. 68–71 (0,25 п. л.).

4. Миловская Н. Д. Семантический тип языковой игры // Вестник Самарского государственного университета. Гуманитарная серия. – 2010. – № 1 (75). – С. 145–150 (0,4 п. л.).

5. Миловская Н. Д. Лингвистический аспект проблемы комического в философских исследованиях // Личность. Культура. Общество : международный журнал социальных и гуманитарных наук. – М., 2010. – Т. 12, вып. 4. № 59/60. – С. 353–359 (0,4 п. л.).

6. Миловская Н. Д. К вопросу о разновидностях каламбура в немецком языковом бытовом анекдоте // Вестник Пермского университета. Российская и зарубежная филология. – 2010. –
Вып. 6 (12). – С. 65–70 (0,4 п. л.).

7. Миловская Н. Д. Карикатурное высмеивание недостаточной культурной грамотности в юмористическом дискурсе с участием немецкого языкового бытового анекдота // Вестник Челябинского государственного университета. Филология. Искусствоведение. – 2011. – Вып. 50, № 3 (218). – С. 93–99. (0,4 п. л.).

8. Миловская Н. Д Стратегия «Привлечение внимания к сбоям в коммуникации членов социума» в юмористическом дискурсе с участием немецкого языкового бытового анекдота // Личность. Культура. Общество : международный журнал социальных и гуманитарных наук. – М., 2011. – Т. 13, вып. 3. № 65/66. – С. 280–286 (0,4 п. л.).

Научные статьи и тезисы докладов,
опубликованные в сборниках

9. Миловская Н. Д. Лингвистические средства создания комического эффекта в немецком бытовом анекдоте // Теория и практика иностранного языка в высшей школе. – Иваново : Иван. гос. ун-т, 2003. – С. 63–73 (0,7 п. л.).

10. Миловская Н. Д. Лексическая многозначность как средство создания комического эффекта в тексте анекдота (на материале современного немецкого языка) // Актуальные проблемы лингвистики и межкультурной коммуникации : междунар. сб. науч. тр. – Иваново, 2004. – С. 164–167 (0,25 п. л.).

11. Миловская Н. Д. Особенности создания комического эффекта средствами лексической полисемии в тексте анекдота // Научно-исследовательская деятельность в классическом университете. – Иваново : Иван. гос. ун-т, 2004. – С. 288 (0,06 п. л.).

12. Миловская Н. Д. Семантические трансформации полисемичных слов в создании «второго плана» в немецком языковом анекдоте // Научно-исследовательская деятельность в классическом университете. – Иваново : Иван. гос. ун-т, 2005. – С. 211–212 (0,12 п. л.).

13. Миловская Н. Д. Лексико-семантическое варьирование значений многозначных ядерных лексем в тексте анекдота : (на материале современного немецкого лингвистического анекдота) // Теория и практика иностранного языка в высшей школе. – Иваново : Иван. гос. ун-т, 2006. – С. 40–51 (0,75 п. л.).

14. Миловская Н. Д. Семные трансформации актуализированного значения ядерной лексемы и создание комического эффекта в немецком языковом анекдоте // Иностранные языки: теория и практика. Литературоведение. – Иваново : ИГАСУ, 2006. – С. 89–97 (0, 6 п. л.).

15. Миловская Н. Д. Семантическая деривация метафорического типа в немецком языковом анекдоте // Человек и язык в поликультурном мире : доклады и тезисы докладов междунар. науч. конф. – Владимир, 2006. – Т. 1. – С. 293–297 (0,3 п. л.).

16. Миловская Н. Д. Парономазия в немецком лингвистическом анекдоте // Обучение языкам и коммуникации в контексте межкультурного образования : материалы междунар. конф. – Шуя, 2006. – С. 93–96 (0,25 п. л.).

17. Миловская Н. Д Двойная актуализация фразеологизма с целью создания комического эффекта в современном немецком языковом анекдоте // Теория и практика иностранного языка в высшей школе. – Иваново : Иван. гос. ун-т, 2007. – С. 41–49 (0,6 п. л.).

18. Миловская Н. Д. Сближение семантики слов-паронимов в немецком лингвистическом анекдоте // Вестник Ивановского государственного университета. Гуманитарные науки. Филология. –  2007. – Вып. 1. – С. 27–32 (0,4 п. л.).

19. Миловская Н. Д. Предметные и языковые немецкие анекдоты-шутки // Альманах современной науки и образования. Языкознание и литературоведение в синхронии и диахронии : межвуз. сб. науч. тр. – Тамбов, 2007. – Ч. 2. – С. 194–196 (0,2 п. л.).

20. Миловская Н. Д. О технологии построения языкового бытового анекдота (Wortwitz) : (на материале немецкого языка) // Теория и практика иностранного языка в высшей школе. – Иваново : Иван. гос. ун-т, 2008. – С. 19–24 (0,4 п. л.).

21. Миловская Н.Д К проблеме вариативности языкового бытового анекдота (Wortwitz) // Вестник Ивановского государственного университета. Гуманитарные науки. Филология. – 2009. – Вып. 3. – С. 82–91 (0,6 п. л.).

22. Миловская Н. Д. Каламбур в немецком языковом бытовом анекдоте (Wortwitz) // Актуальные проблемы германистики. – Саранск, 2009. – С. 53–62 (0,7 п. л.).

23. Миловская Н. Д. Словесная игра с участием фразеологизма : (на материале немецкого языкового бытового анекдота Wortwitz) // Теория и практика иностранного языка в высшей школе. – Иваново : Иван. гос. ун-т, 2010. – С. 70–75 (0,4 п. л.).

24. Миловская Н. Д. Смеховой антимир эпохи социализма сквозь призму словесной игры в немецком языковом бытовом анекдоте // Вестник Ивановского государственного университета. Гуманитарные науки. Филология. – Иваново, 2010. – Вып. 1. – С. 34–39 (0,4 п. л.).

25. Миловская Н. Д Игра слов на основе творческого манипулирования буквенным составом и внутренней формой опорной лексемы в немецком языковом бытовом анекдоте (Wortwitz) // Слово в динамике : сб. науч. тр. – Тверь, 2010. – Вып. 6. – С. 94–104 (0,7 п. л.).

26. Миловская Н. Д. Witz mit der Pointe „in verbis“ языковой бытовой анекдот (к вопросу о характере многозначности опорной лексемы) // Общие вопросы языкознания : сб. науч. ст. – Чебоксары, 2010. – С. 38–42 (0,3 п. л.).

27. Миловская Н. Д. Стратегия «Привлечение внимания к `лингвопластике языка`» в юмористическом дискурсе с участием немецкого языкового бытового анекдота Wortwitz // Традиционное и новое в лексической и грамматической семантике : сб. материалов I заочной науч.-практ. конф. – Набережные Челны, 2011. – С. 97–102 (0,4 п. л.).

28. Миловская Н. Д., Москалёва С. И. Способы бесконфликтного шутливого реагирования адресата на реплику адресанта : (на материале языковых бытовых анекдотов) // Актуальные проблем коммуникативного поведения человека : сб. науч. тр. – Иваново, 2011. – С. 91–97 (лично автору – 0,3 п. л.).

29. Миловская Н. Д., Москалёва С. И. Семантический механизм создания юмористического эффекта в немецком языковом бытовом анекдоте // Вестник Ивановского государственного университета. Гуманитарные науки. Филология. – Иваново, 2011. – Вып. 1. – С. 53–59 (лично автору – 0,3 п. л.).

30. Миловская Н. Д. Общение коллективного автора с гипотетическим реципиентом в юмористическом дискурсе с участием немецкого языкового бытового анекдота // Лингвистика, перевод и межкультурная коммуникация : материалы III Всерос. науч.-практ. конф. – Обнинск, 2011. – С. 46–52 (0,45 п. л.).

31. Миловская Н. Д. Немецкий языковой бытовой анекдот в ракурсе языковой игры // Иностранные языки: теория и практика. Литературоведение. – Иваново : ИГАСУ, 2011. – С. 27–44. (0,5 п. л.).

Учебно-методические работы

32. Миловская Н. Д. Ernste, humorvolle und satirische Erzhlungen zur Textinterpretation : тексты и учебно-методические материалы для студентов старших курсов отделения немецкого языка и литературы ф-та РГФ. – Иваново, 2008. – 108 с. (6,75 п. л.).


* В широко известных трудах немецких исследователей (Fischer, 1889; Rhrich, 1977; Weinrebe, 1979; Ulrich, 1980; Marfurt, 1977; P. Wenzel, 1989; Neuberger, 1990; Foerst, 2001 и др.) представлены разработки прежде всего немецкого предметного (ситуативного) бытового анекдота Sachwitz как объекта филологического, психолого-когнитивного, антропологического и т. п. наблюдения. Механизм создания комического эффекта в нем толкуется авторами как сопряжённость некоторого события (ситуации) с двумя ассоциативными плоскостями. Замечания о своеобразии языкового анекдота Wortwitz делаются попутно и лишь сопровождают основное исследование.




© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.