WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


 

На правах рукописи

Корнева Валентина Владимировна

НАРЕЧИЕ

КАК СПЕЦИАЛИЗИРОВАННОЕ СРЕДСТВО ОБЪЕКТИВАЦИИ ИСПАНСКОЙ ПРОСТРАНСТВЕННОЙ КАРТИНЫ МИРА

Специальность: 10.02.05 – романские языки

Автореферат

диссертации на соискание ученой степени

  доктора филологических наук

Воронеж – 2008

Работа выполнена в Воронежском государственном университете

Научный консультант

доктор филологических наук, профессор

Рылов Юрий Алексеевич

Официальные оппоненты:

доктор филологических наук, профессор

Кашкин Вячеслав Борисович

доктор филологических наук, профессор

Попова Таисия Георгиевна

доктор филологических наук, профессор

Моисеева Софья Ахметовна

Ведущая организация:

Московский государственный университет им. М.В.Ломоносова

       

Защита состоится 25 декабря 2008 г. в 15-00 часов на заседании диссертационного совета Д 212.038.16 при Воронежском государственном университете по адресу: 394006, г. Воронеж, Университетская пл., 1, ауд. 49.

С диссертацией можно ознакомиться в научной библиотеке Воронежского государственного университета.

Автореферат разослан «____» ____________ 2008 года

Ученый секретарь

диссертационного совета                                                Велла Т.М.



ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Пространство как основная форма бытия неизменно привлекает к себе внимание представителей разных наук. В последние годы в связи со сменой научных парадигм и развитием когнитивной лингвистики интерес отечественных и зарубежных ученых к изучению пространства заметно оживился. Перед лингвистами встали новые задачи, связанные, прежде всего, с осмыслением того, как с помощью языка происходит концептуализация и категоризация действительности.

Многочисленные публикации последних лет по пространственной проблематике пытаются так или иначе ответить на поставленные перед наукой задачи (Е.С.Кубрякова, Н.Н.Болдырев, А.В.Кравченко, В.Г.Гак, Е.В.Падучева, В.Ф.Новодранова, В.М.Топорова, Н.Л.Шамне, Е.С.Яковлева, J.L.Cifuentes Honrubia,  R.Jackendoff, G.P.Gutiйrrez Mora, B.Landau, R.Langacкer, L.Talmy, тематические cборники статей «Категоризация мира: пространство и время», «Language and Space», «The Categorization of Spatial Entities in  Language and Cognition»). В изучении таких единиц языка, как предлог, глагол, а также существительные и прилагательные пространственной семантики, которые рассматриваются преимущественно с точки зрения их возможностей концептуализации пространства, как средство объективации минимальной структуры знания – концепта, достигнуты значительные успехи.

В то же время нельзя не заметить тот факт, что в поле зрения ученых попадают далеко не все языковые средства объективации пространства. Лингвистов интересуют главным образом лексические средства как первичный способ категоризации сведений о пространстве. При этом изучаются, как правило, единицы определенной тематической группы (глаголы движения, глаголы позиционного положения, абстрактные существительные, дистантные наречия и прилагательные), тогда как изучение фразеологических, синтаксических и словообразовательных средств объективации сведений о пространстве только начинается.

В процессе познания и отображения окружающего мира языковыми средствами пространству принадлежит исключительная роль, поскольку именно пространственные представления лежат в основе формирования многих фундаментальных концептов человеческого сознания. По словам Г.В.Колшанского, «Пространственно-временное ориентирование человека есть практически физический закон существования любого объекта, и естественно, что речевая деятельность человека должна выражать во всех видах коммуникации временное и пространственное существование предметов и фактов». Многомерность и всеобъемлющий характер пространства, его значимость для жизнедеятельности человека и для познании окружающей действительности приводят к тому, что естественный язык создает самые разные способы и средства для объективации пространственных представлений. Совокупность пространственных представлений, отраженных и зафиксированных средствами языка, образует пространственную картину мира (ПКМ) – важнейшую составляющую картины мира.

ПКМ чрезвычайно гетерогенна. Языковые единицы и способы, вербализующие пространственные представления, отражают, с одной стороны, особенности категоризации и концептуализации пространства тем или иным этносом, а с другой стороны, они демонстрируют возможности конкретного способа в оязыковлении объективной действительности – пространства.

       Многочисленные исследования доказали, что пространственные представления отражаются на всех уровнях языка, во всех классах языковых явлений (Б.А.Серебренников, М.В. Всеволодова, В.Г.Гак, Г. В. Колшанский, Ю.Г.Степанов,  Е.С.Кубрякова, Н.А.Сребрянская, R.Jackendoff, B.Landau, R.Langacкer, J.L.Cifuentes Honrubia). Данное обстоятельство отчасти объясняет, почему до сих пор не предпринималось попыток всеобъемлющего описания ПКМ. Непосильность решения данной проблемы в полном объеме на материале даже конкретного языка очевидна: воссоздание ПКМ по данным языка предполагает исследование всех разнокатегориальных и весьма многочисленных языковых средств, прямо или косвенно участвующих в номинации пространства и пространственных отношений. В то же время можно выделить и описать отдельные фрагменты ПКМ, задаваемые определенными языковыми единицами и структурами, и на решение этой задачи направлены усилия многих ученых, о чем свидетельствует анализ лингвистической литературы.

Традиционно наречия наряду с предлогами считаются специализированным средством выражения пространственных отношений. Однако данное утверждение носит декларативный характер, принимается за аксиому, поскольку даже в специальных исследованиях не раскрывается, в чем именно заключаются роль и значение данных языковых единиц в объективации пространства по сравнению с другими языковыми средствами (см., например, М.В.Всеволодова, Е.Ю.Владимирский, В.Г.Гак, Л.Николова, М.В.Филипенко, Р.Carbonero Cano, J.L.Cifuentes Honrubia,  M.Lуpez и др.).

Таким образом, ясно, что не решенными являются многие проблемы, среди которых главными являются следующие:

  • определение параметров ПКМ через исчисление универсальных характеристик и описание их этноспецифичной конфигурации в конкретной лингвокультуре;
  • выявление специализированных средств вербализации установленных параметров ПКМ на фоне всех потенциально возможных средств овнешнения сведений о пространстве в разных лингвокультурах;
  • характеристика основных тенденций вербализации сведений о ПКМ как идиокультурных номинативных стратегий и описание фундаментальных процессов, развитие которых приводит к возникновению тех или иных специализированных средств объективации сведений о пространстве.

Указанные научные лакуны определяют актуальность предпринятого исследования.

Цель данного исследования заключается в исчислении универсальных параметров пространства и в выявлении их значимости и национальной специфики в конкретной лингвокультуре – в ПКМ испанского языка.

Достижение поставленной цели предполагает решение следующих задач:

  • выявить универсальные параметры ПКМ;
  • изучить диалектику универсального и специфического в языковой репрезентации пространства в испанской лингвокультуре;
  • определить наиболее значимые параметры ПКМ в испанской лингвокультуре и вскрыть причины их приоритетности для испанского этноса;
  • выявить корреляцию между способами вербализации и параметрами ПКМ в испанской лингвокультуре;
  • определить номинативный потенциал  языковых единиц пространственной семантики в испанском языке и выделить среди них специализированные и неспециализированные средства вербализации пространства и пространственных отношений в испанской лингвокультуре;
  • описать функциональный потенциал испанских дейктических и знаменательных наречий как специализированных средств объективации сведений о пространстве;
  • проанализировать семантику испанских локативных наречий и выявить критерии их разграничения.

Объектом исследования являются средства вербализации пространственных представлений в испанском языке.

Предмет исследования составляют дейктические и знаменательные наречия как специализированное средство объективации сведений о пространстве в испанской лингвокультуре.

Материалом для анализа послужили данные из 3 основных источников:

1) данные из различных словарей;

2) примеры из художественной литературы XIX – XX веков общим объемом более 5 000 страниц;

3) корпус испанского языка corpusdelespanol.org, который содержит более 10 тысяч текстов различных жанров с 13 века по 20 век включительно. Языковой материал 20 века, на основании которого приводятся статистические данные, насчитывает более 15 млн. словоупотреблений.

Для уточнения отдельных положений использовался также опрос информантов-носителей испанского языка.

Привлечение для анализа столь разнопланового и обширного материала преследовало одну цель – получить достоверные данные об особенностях структурирования ПКМ в испанской лингвокультуре.

Теоретическую базу исследования составляют положения когнитивной лингвистики о закономерностях корреляции ментальных и языковых структур, о регулярных процессах при категоризации и концептуализации сведений о мире, о множестве способов вербализации одной и той же понятийной сферы. Эти положения дополняются данными других направлений анализа языкового материала: теорией о частях речи (в частности, разграничение знаменательных и дейктических наречий), теорией словообразования, теорией валентности, учением о членах предложения и теорией функционально-семантической грамматики.

Методологическую основу исследования составляет положение о диалектическом единстве универсального и специфического при восприятии и концептуализации сведений о мире, а также комплексный подход к анализу языковых фактов.

Методы исследования. При исследовании использовалась комплексная методика, включающая метод когнитивного анализа и частные лингвистические методы – метод словарных дефиниций, метод трансформаций, а также разные виды лингвистического анализа: компонентный, семасиологический, словообразовательный, валентностный и количественный.

Положения, выносимые на защиту:

1. ПКМ можно описать через исчисление универсальных параметров пространства и выявление их этноспецифической репрезентации в конкретной лингвокультуре. Универсальность членения пространства обусловлена особенностями его восприятия человеком, антропоцентричностью языка, структурированием пространства по образу и подобию человеческого тела, единством законов мышления. Идиокультурная специфика универсальных параметров проявляется в глубине их когнитивной проработки в языковом сознании этноса, в конфигурации этих параметров, в большей значимости одних параметров пространства по сравнению с другими.

Универсальные параметры лежат в основе выделения одноименных пространственных сфер в структуре ПКМ.

2. К числу универсальных параметров ПКМ можно отнести следующие: «близко», «далеко», «вверху», «внизу», «впереди», «сзади», «сбоку», «внутри», «снаружи», «центр», «периферия», «везде», «нигде», «где-то», «конкретное место» и «способ/позиционное положение». В испанской лингвокультуре при первичном способе объективации сведений о пространстве с помощью наречий-универбов наиболее релевантными являются 10 параметров из 16 возможных, а именно параметры: «близко», «далеко», «вверху», «внизу», «впереди», «сзади», «внутри», «снаружи», «периферия» и «конкретное место». Универсальные параметры «сбоку», «центр», «везде», «нигде», «где-то», «способ/позиционное положение» вербализуются в испанском языке с помощью других механизмов объективации лексико-грамматического, словообразовательного и синтаксического.

3. Значимость отдельных параметров в ПКМ проявляется в культурно специфическом восприятии и отражении окружающей действительности. В основе категоризации и концептуализации пространственных и непространственных сведений в испанской лингвокультуре лежит образ вертикали, а также членение пространства на внутреннее и внешнее, на свое и чужое.

4. Для вербализации сведений о пространстве существуют комплексы средств, которые в зависимости от реализуемой функции делятся на специализированные и неспециализированные. Наречия являются специализированным средством, поскольку они объективируют пространственные представления «в наиболее чистом виде» и задают основные параметры членения ПКМ. В испанском языке наречие отличается полифункциональностью: оно задействовано в разных способах объективации пространственных представлений: лексико-семантическом, лексико-грамматическом и синтаксическом.

5. В номинативных стратегиях, свойственных испанской лингвокультуре, отражаются диаметрально противоположные тенденции развития современного испанского языка: тенденция к аналитизму и тенденция к языковой компрессии.

Одной из причин аналитизма в испанском языке является малочисленность первичных средств объективации пространства, и как следствие этого – действие закона языковой компенсации. Тенденция к языковой компрессии объясняется отражением в языке когнитивных связей между действиями и местами, между перемещением и его направлением, между предметами и способом их использования.

6. Номинативные стратегии как способ оязыковления сведений об окружающем мире отражают особенности пространственного мышления этноса. К их числу в испанской лингвокультуре можно отнести образность и конкретность.

7. Изучение ПКМ как части картины мира позволяет выявить не только культурно специфические способы вербализации сведений об окружающей действительности, но и этноспецифичность самой языковой картины мира. В испанской лингвокультуре языковая картина мира характеризуется такими основными чертами, как: а) определенность; б) ориентированность на субъекта; в) ориентированность на статическое восприятие действительности.

Научная новизна диссертации определяется следующим. Проведено комплексное исследование семантики и функционирования наречий в испанском языке. В результате этого:

1.уточнена семантика наречий arriba, abajo, adelante, atrбs, adentro, afuera, выявлено наличие в их семантической структуре значения удаленности, не фиксируемое словарями испанского языка; уточнена семантика сочетания наречий с предлогом desde;

  1. определены критерии разграничения синонимичных наречий, объективирующих одну и ту же пространственную сферу;

3. вскрыты причины сочетаемости наречий с предлогами; определен корпус предлогов, сочетающихся с наречиями; описаны возможности предложно-наречных сочетаний в объективации ПКМ в испанском языке;

  4  впервые описаны сочетательные потенции отдельных разрядов наречий и определены возможности их функционирования в разных синтаксических конструкциях: глагольных (verbo + adverbio, verbo + preposiciуn + adverbio), номинативных (sustantivo + adverbio, sustantivo + preposiciуn + adverbio), адвербиальных (adverbio + adverbio);

5. впервые выделены и описаны омонимичные фразеологически связанные субстантивно-адвербиальные конструкции sustantivo + adverbio (термин наш – В.К.) и их разновидности. Семантическим инвариантом первого типа конструкций является значение локализованности, выраженное путем указания на направление от точки отсчета, а ее вариантами – значение пространственной и временной локализованности. Oмонимичные конструкции второго типа – «конструкции ориентирования» (термин наш – В.К.) осуществляют пространственную квалификацию предмета путем указания на его позиционное положение; вскрыты когнитивные основания возникновения фразеологически связанных конструкций и описана динамика их развития в испанском языке;

        6. выявлена этноспецифическая конфигурация универсальных параметров испанской ПКМ и определены ее семантические доминанты;

7. вскрыты глубинные основания номинативных стратегий в испанском языке как результат приоритетности в испанской ПКМ вертикально ориентированного, а также внутреннего и внешнего пространства;

8. определены место и значимость параметров ПКМ в общей структуре испанской языковой картины мира.

9. выявлено своеобразие вербализации пространственных представлений с помощью разных изофункциональных синтаксических средств: глагольных конструкций verbo + adverbio, verbo + preposiciуn + adverbio и verbo + preposiciуn + sustantivo, а также конструкций ориентирования sustantivo + averbio и preposiciуn + sustantivo + preposiciуn + sustantivo.

Теоретическая значимость исследования определяется тем, что в нем исчислены универсальные параметры ПКМ и предложен новый подход к изучению параметров ПКМ как важной части языковой картины мира, позволяющий выявить закономерности вербализации сведений о пространстве в конкретной лингвокультуре. Исследование вносит вклад в лексикографическую практику, теорию синонимии, теорию частей речи, теорию функционально-семантического синтаксиса, когнитивную лингвистику, сопоставительную лингвистику. В исследовании на новом языковом материале продемонстрирована тесная взаимосвязь фундаментальных категорий бытия – пространства и времени.

Практическая ценность заключается в том, что результаты работы могут найти применение при разработке курсов по грамматике, лексикологии, лексикографии и словообразованию испанского языка, курса теории и практики перевода и теории межкультурной коммуникации, а также в практике преподавания испанского языка. Результаты исследования могут найти применение при  разработке спецкурсов по проблемам когнитивной лингвистики, по анализу художественного текста, по лингвистике текста, при сопоставительном изучении лингвокультур.

Апробация работы.

Результаты исследования изложены в ряде публикаций и обсуждались на следующих конференциях: Научные сессии ВГУ 2001- 2008 г.г.; Межвузовская научно-методическая конференция «Актуальные проблемы языкового образования в ХХI веке, Воронеж, Воронежский государственный университет, 2000 г.; Международный семинар «Социальная власть языка», Воронеж, Воронежский государственный университет, ВМИОН, 2001.; Всероссийская научно-методическая конференция «Проблемы формирования социокультурной компетенции», Воронеж, Воронежский государственный университет, 2002; Международная научная конференция «Межкультурная коммуникация и проблемы национальной идентичности», Воронеж, ВМИОН, 2002; Международная научная конференция «Универсальное и специфическое в межкультурной и внутрикультурной коммуникации», Воронеж, ВМИОН, 2003; Международная научная конференция «Перевод: язык и культура», Воронеж, Воронежский государственный университет, 2003, 2004, 2005, 2006, 2007 г.г.; IV, V, VI Международная научная конференция «Филология и культура» Тамбов,  Тамбовский государственный университет, 2003, 2005, 2007 г.г.; ХХХII, ХХХIII, ХХХIУ, ХХХV, ХХХVI Международная филологическая конференция, Санкт-Петербург, 2003, 2004, 2005, 2006, 2007 г.г.; Региональная научная конференция «Единство системного и функционального анализа языковых единиц»,  Белгород, Белгородский государственный университет, 2003, 2006 г.г.,  Международная научная конференция, посвященная 200-летию Казанского университета (Казань, 4-6 октября 2004 г.) «Русская и сопоставительная филология: состояние и перспективы», Казань, Казанский государственный университет, 2004 г.; Российская конференция, посвященная 80-летию профессора И.П. Распопова, Воронеж, 2004; Международная научная конференция «Культурные табу и их влияние на результат коммуникации», Воронеж, ВМИОН, 2004; Вторая международная конференция по когнитивной науке, июнь 2006 г., Санкт-Петербург, 2006; Международный конгресс по когнитивной лингвистике, Тамбов, Тамбовский государственный университет, 2006, 2008;  Международная научная конференция «Номинация и дискурс» 8-9 ноября 2006 г., Минск, Минский Лингвистический университет, 2006; Международная научная конференция «Проблемы лингвистической прогностики», Воронеж,  Воронежский государственный университет, 2006; Международная научная конференция VI Степановские чтения «Язык и культура», Москва, Российский университет дружбы народов, 2007; III Международная конференция испанистов 20-22 марта 2008 года, МГИМО (Университет) МИД России «Испанский язык в контексте диалога культур: исследование и преподавание / El espaсol en el espacio intercultural: investigaciуn y enseсanza», Москва,  МГИМО (Университет) 2008;  Международная научно-практическая конференция «Язык и общество: коммуникация и интеграция» г. Подольск, 24-25 апреля 2008 г.,  Подольск, Среднерусский открытый университет, 2008 г.; III Международная конференция испанистов 19-21 мая 2008 года «Испанский язык и культура в образовательном пространстве России и СНГ», Москва,  МГЛУ 2008; Третья Международная конференция по когнитивной науке, Москва, 20-25 июня 2008 г., Москва, 2008.

Структура работы. Диссертация состоит из 5 глав, введения, заключения, списка используемой литературы, списка словарей и сокращений, списка источников языкового материала. Каждая глава завершается выводами.

В главе 1 «Пространственная картина мира и способы ее объективации» уточняется основной понятийный аппарат, используемый в работе. Раскрывается соотношение понятий «картина мира», «ПКМ», «механизмы, способы и средства вербализации». рассматриваются основные проблемы и направления исследования языковых средств и способов объективации пространства, выясняются особенности языковой репрезентации пространства.

Исследованию проблемы первичной категоризации сведений о пространстве с помощью наречий-универбов посвящена глава 2 «Лексико-семантический способ объективации испанской пространственной картины мира». Основное внимание уделяется анализу семантики локативных наречий и стоящим за ними структурам знания. В данной главе также предпринимается попытка исчислить универсальные параметры ПКМ и описать конфигурацию испанской ПКМ, первично объективируемой однословными наречиями.

В главе 3 «Лексико-грамматический способ объективации испанской пространственной картины мира» рассматриваются сочетания наречий с предлогами, анализируются причины их сочетаемости, выясняются сходство и различия наречий и предлогов в объективации пространственных представлений, описываются сочетательный потенциал знаменательных и дейктических наречий и вербализуемые ими сведения о испанской ПКМ, выясняется своеобразие лексико-грамматического способа вербализации сведений о пространстве по сравнению с лексико-семантическим способом.

Глава 4 «Синтаксический способ объективации испанской пространственной картины мира» посвящена анализу разнообразных синтаксических конструкций, в которых наречие выступает либо как пространственный локализатор глагольного действия, маркирующий место реализации действия или направление перемещения, либо как пространственный квалификатор предмета, либо как маркер позиционного положения предмета.

В главе 5 «Пространственная составляющая картины мира» описывается номинативный потенциал средств вербализации сведений о пространстве в испанской лингвокультуре, выявляются их возможности в объективации пространственных и непространственных представлений, сквозь призму номинативных стратегий описываются  некоторые тенденции развития испанского языка.

В Заключении описываются результаты проведенного исследования.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

В результате взаимодействия человека как носителя определенной лингвокультуры с окружающей средой у него формируются структуры знания, совокупность которых создает глобальный образ мира, получивший название «кар-тина мира» (М.Хайдеггер, Б.А.Серебренников, Г.В.Колшанский, А.А.Леонтьев, С.Д.Лихачев, А.Я.Гуревич, А.А.Залевская, З.Д.Попова, И.А.Стернин, Ю.С.Сте-панов, В.Н.Топоров, Т.В.Топорова, Т.В.Цивьян). Часть картины мира, объективируемая с помощью различных языковых средств, формирует языковую картину мира (Ю.Д.Апресян, Н.Д.Арутюнова, Н.Н.Болдырев). Языковая картина мира – категория историческая (А.Я.Гуревич, М.Ю.Лотман, Т.В.Топорова), она меняется с течением времени и имеет чрезвычайно гетерогенный характер (Е.С.Кубрякова, Н.Ф.Алефиренко, З.Д.Попова, И.А.Стернин, Т.В. Топорова). Языковая картина мира является этноспецифичной: она отражает определенный способ категоризации и концептуализации действительности, определенное мировидение, мировосприятие конкретного этноса (А.Вежбицкая, С.Г.Воркачев, Л.И.Гришаева, В.И.Карасик, В.Б.Касевич, В.В.Колесов, О.А.Корнилов, Л.В. Лаенко, А.А.Леоньев, Н.М.Малкина, Н.Г.Мед, Е.В.Падучева, Ю.А.Рылов, В.Н.Телия, С.Г.Тер-Минасова, В.М.Топорова, Т.А. Фесенко,  Н.М.Фирсова, Л.В.Цурикова).

По характеру отражения разных структур знания различают языковую («наивную») и научную картины мира. Однако языковая картина мира не столь наивна, как это полагалось ранее (Е.С.Кубрякова):  в ней тесно переплетаются научные знания и обыденные представления, предрассудки и верования людей (см, например, Н.Н.Болдырев, И.М. Кобозева, О.А.Корнилов, Ю.А. Рылов, З.Д.Попова, И.А.Стернин, А.А.Кретов, О.О.Борискина и др.). Подтверждение этому мы находим и при анализе ПКМ.

Языковая репрезентация пространства, согласно данным исследователей, отражает разные структуры знания носителей языка. С одной стороны, ПКМ вербализует наивно-бытовые особенности восприятия пространства, основанные на феноменологическом знании. С другой стороны, в ней представлены элементы научного знания, выработанные в разных отраслях знания –философии, геометрии, математике, психологии, антропологии, культурологии, лингвокультурологии и др. В результате этого происходит смешение различных типов  пространств: реального, перцептуального и концептуального, умозрительного, физического, геометрического, абсолютного и относительного, пустого и обжитого и т.д. (Ли Тоан Тханг, А.В.Кравченко, Е.С.Кубрякова, И.М. Кобозева, Е.В.Рахилина, Е.С.Яковлева, P.Carbonero Cano, C.Fillmore, J.L.Cifuentes Honrubia, L.Talmy, R.Taylor, R.Jackendoff, S. Gutiйrrez Ordусez, J.Langacкer). Тем не менее, в языке отражается прежде всего стандартно-бытовое понимание физического пространства, непосредственно связанное с повседневной деятельностью человека. Отличительными чертами такого понимания пространства являются трехмерность, осязаемость, прерывность, дискретность, членимость на отдельные фрагменты, конечность и антропоцентричность ориентации, что позволяет интерпретировать пространство и пространственные отношения – положение одного предмета или действия относительно другого –  не только как контейнер и содержимое (Е.С.Кубрякова), но и как постоянно меняющиеся сцены действия в зависимости от позиции наблюдателя.

       Вербализация внеязыковой действительности, в том числе вербализация пространственных представлений, может осуществляться на разных уровнях языка, в связи с чем правомерно выделять способы объективации сведений о пространстве, в частности, лексический (или лексико-семантический), морфологический и синтаксический (Б.А.Серебренников, Е.С.Кубрякова, В.И.Постовалова, З.Д.Попова, Г.А.Волохина, Л.И.Гришаева, Ю.А.Рылов, И.А.Стернин), а также словообразовательный (Б.А.Серебренников, Е.С.Кубрякова, З.А. Харитончик)  и тексто-грамматический (Л.И.Гришаева) способы. Каждый способ имеет свои возможности репрезентировать отдельные фрагменты объективного мира и располагает определенным набором языковых средств, о чем сигнализируют выражения типа «лексические средства», «синтаксические средства» и т.д.





Лексические единицы языка, по мнению многих лингвистов-когнитологов  (Е.С.Кубрякова, Н.Ф.Алефиренко,  А.П.Бабушкин, Н.Н. Болдырев,  В.М.Никитин, З.Д.Попова, И.А.Стернин и др.), осуществляют базисный уровень категоризации мира и являются первичным средством объективации фрагментов языковой картины мира. Однако в результате взаимодействия отдельных языковых единиц как репрезентантов стоящих за ними определенных структур знания – концептов – рождаются новые концептуальные связи и новые концепты другого ранга. Следовательно, для полноценного анализа языковой картины мира необходимо изучать все способы и все средства ее вербализации.

Обзор литературы показывает, что в последние годы явно наметилась тенденция к новому осмыслению языковых средств пространственной семантики. Последние анализируются, прежде всего, либо с точки зрения того, какие пространственные представления и как они объективируют (Н.Н.Болдырев, З.Д.Попова, Ли Тоан Тханг, Т.Н.Маляр, О.Н.Селиверстова, Н.Л.Шамне, Е.С.Яковлева,  M.Bowerman, P.Carbonero Cano, J.L.Cifuentes Honrubia, H.Сlarк, C.Vandeloise), либо с точки зрения того, какими готовыми структурами располагает тот или иной язык для вербализации отдельных пространственных смыслов (см. сборники «Категоризация мира: пространство и время»;  «Языки пространств», «Языки динамического мира», «Семантика начала и конца», «Language and Space», «The Categorization of Spatial Entities in  Language and Cognition», а также работы Е.В.Падучевой,  Л.Ю. Димитренко, И.В.Скрынниковой).

В то же время в разных отраслях лингвистического знания наметилась тенденция, если не сказать закономерность, в изучении языковых средств и способов объективации пространства. Судя по названиям работ, в поле зрения ученых попадают главным образом специализированные лексические средства выражения пространства и пространственных отношений, прежде всего предлоги (Т.Н.Маляр, В.Г. Плунгян, О.Н.Селиверстова, З.М. Степанова, J.L.Cifuentes Honrubia,), наречия (Т.Н.Маляр, С.Р. Мерданова, О.Н. Селиверстова, Н.А.Сребрянская, Ш.П.Юсуфбеков, A.M.Coello Mesa, L.J.Euguren, M.J. Martнn Gonzбlez, T.M. Rogrнguez Ramalle) и глаголы (Л.Г.Бабенко, Н.Н.Болдырев, М.М.Булынина, Е.Е.Голубкова, М.В.Зеликов, В.П.Князев, А.Д.Кошелев, И.Б.Левонтина; Т.А.Майсак, В.В.Морозов, М.Ф.Панкина, Е.В.Падучева, В.Г.Плунгян, Е.В.Рахилина, Ф.И.Рожанский, Б.Тошович, Н.Л.Шамне, А.Д.Шмелев, J.L.Cifuentes Honrubia, C.Rojas Nieto, L.Talmy), а также существительные (О.И.Быкова, О.Н.Ракитина, Л.А.Курьянова, В.М.Топорова, Т.В.Топорова) и прилагательные пространственной семантики (Н.Д.Арутюнова, О.Ю.Богуславская, Л.В.Лаенко, Л.В.Татаринова, Т.А.Симонян),  которые рассматриваются преимущественно в ракурсе их возможностей концептуализации пространства.

Такое положение дел вполне объяснимо: как убедительно показали исследования Е.С. Кубряковой и других ученых, концептуализация действительности зависит от многих факторов, в том числе от категориальной семантики слова, присущей ему как представителю определенного класса – части речи и как члену деривационной парадигмы, образованному по определенной деривационной модели (Н.Д.Арутюнова, Л.Г.Бабенко, А.П.Бабушкин, Н.Н.Болдырев, Е.Е.Голубкова В.Б.Гольдберг, Л.В.Лаенко, Т.А.Майсак, В.М.Никитин, О.Н.Селиверстова, J.L.Cifuentes Honrubia).

Анализ публикаций пространственной проблематики показал, что изложенный в них материал, при всём разнообразии подходов и целей исследования, в своей совокупности даёт наглядное представление об объективной сложности структурирования ментального образа пространства в сознании человека, о его многомерности и многоплановости. Результаты изучения названного аспекта демонстрируют особенности концептуализации элементов окружающего мира и тесную связь физического пространства с другими видами пространств (ментального, социального, интеллектуального и др.).

Проведённые исследования также показывают, как и на каких основаниях происходит формирование новых ментальных структур, какие когнитивные признаки при этом активизируются.

Отметим также, что изучение пространства в отечественной и зарубежной лингвистике никоим образом не исчерпывается анализом частеречной принадлежности языковых единиц; оно охватывает все средства языка, как лексические, так и синтаксические, задействованные в объективации пространства, независимо от того, какой путь избирает исследователь: идет ли он в своём анализе от языкового материала как средства объективации структуры знания – концепта или же, наоборот, за точку отсчёта берётся концепт, а затем уже рассматриваются вербализующие его средства.

Следует отметить, что среди активно исследуемых языковых средств и способов объективации пространства наречия в целом пока занимают скромное место, хотя их роль в формировании ПКМ несомненна и ни один исследователь не оспаривает того факта, что наречие, как и предлог, является специализированным средством выражения пространственных отношений. Между тем последовательное изучение наречий, которые вербализуют сведения о пространстве и как лексические единицы, и как компонент более сложных образований – предложно-наречных сочетаний и разного рода синтаксических конструкций, представляет несомненный интерес.

Ставшее уже аксиомой утверждение о том, что наречия (наряду с предлогами) являются специализированными средствами выражения пространственных отношений, на первый взгляд, действительно не нуждается в доказательствах. Между тем, как свидетельствует анализ литературы, данное утверждение не идет дальше признания того общеизвестного факта, что отдельные разряды наречий могут обозначать пространственную характеристику процесса или действия. Такое положение дел вряд ли может устраивать современную лингвистику с ее обостренным вниманием к тому, как в структурах языка отражаются разные типы знания (см., например, работы Н.Н.Болдырева, сборник «Проблемы представления (репрезентации) в языке. Типы и форматы знаний», 2007). Применительно к наречиям в самом общем виде данную проблему можно сформулировать следующим образом: как наречия как определенная структура знания отражают представления этноса о пространстве и как они структурируют пространство в сознании и в языке этноса, то есть как наречия членят пространство и как они «собирают» его в единое целое – ПКМ.

Впервые испанские наречия как особый класс лексем были описаны А. де Небрихой в 1492 году. Примечательно то, что в первой «Грамматике испанского языка» А. де Небриха выделяет наречия места наряду с наречиями времени как особые разряды слов. Более того, он специально останавливается на рассмотрении именно наречий места ввиду многообразия выражаемых ими значений и предлагает первый опыт семантической классификации испанских локативных наречий по выполняемой ими функции. На этом основании он делит наречия на откуда-наречия, куда-наречия и где-наречия. Последние в свою очередь делятся на где-наречия движения и где-наречия местонахождения.

Сам автор объясняет подобное разграничение наречий следующим образом:

«Об откуда-месте мы вопрошаем наречием de donde, как [в случае] їde dуnde vienes? и отвечаем этими наречиями: de aquн donde io estу, de aн donde tъ estбs, de allн donde alguno estб, de acullб, de dentro, de fuera, de arriba, de abajo, de donde quiera.

О куда-месте мы вопрошаем наречием adonde, как [в случае] їa dуnde vas? и отвечаем этими наречиями: acб adonde io estу, allб donde tъ estбs, allн o acullб donde estб alguno, adentro, afuera, arriba, abajo, adonde quiera.

О где-месте [движения] мы вопрошаем наречием por donde, как [в случае] їpor dуnde vas? и отвечаем этими наречиями: por aquн donde io estу, por aн por donde tъ estбs, por allн o por acullб por donde estб alguno, por dentro, por fuera, por arriba, por abajo, por donde quiera.

О где-месте [местонахождения] мы вопрошаем наречием donde, как [в случае] їdуnde estбs? и отвечаем этими наречиями: aquн donde io estу, aн donde tъ estбs, allн o acullб donde alguno estб, dentro, fuera, arriba, debajo, donde quiera» [Nebrija 1980, 198] (перевод мой – В.К.).

Критерием выделения данных смыслов, выражаясь современным языком, является разграничение динамической и статической пространственной локализованности (в иной терминологии – пространственной ориентации и пространственной локализации).

Приведенные А. де Небриха примеры откуда-, куда- и где-наречий примечательны тем, что они демонстрируют реальное функционирование испанских наречий для выражения названных смыслов.

При этом обращает на себя внимание следующее.

Для выражения одних пространственных смыслов наречные лексемы оказываются самодостаточными, они употребляются без предлогов. В то же время для обозначения других пространственных значений наречие прибегает к помощи предлога (примеры см. выше).

Проблемой классификации наречий места занимались многие выдающиеся испанские лингвисты: Р. Секо, предложивший различать где-наречия (en donde) и куда-наречия (adonde) и отметивший отсутствие в испанском языке наречий-универбов для обозначения таких значений, как «место, откуда совершается движение», «место, по которому совершается движение», «место, в сторону которого или к которому совершается движение», «место, до которого совершается движение»; Э. Мартинес Амадор, впервые осуществивший семантическую дифференциацию наречий на основании того, какой тип пространства и как именно они обозначают, с учетом вертикальной или горизонтальной ориентации, дистантной характеристики, внутреннего или внешнего место-нахождения и др.; М.Х.Мартин Гонсалес, которая выделяет следующие разряды наречий под общим названием «Sistema espacial»: 1) adverbios pronominales locativos espaciales: aquн, acб, ahн, allн, allб, acullб, ende; 2) adverbios prepositivos : aquende, allende; 3) descriptivos dimensionales ‘1: encima, debajo; 4) descriptivos dimensionales 2: delante, detrбs; 5) descriptivos dimen-sionales 3: al lado, a diestro, a siniestro; 6) descriptivos no dimensionales 1: cerca, lejos; 7) descriptivos no dimensionales 2: dentro, fuera, alrededor; 8) locuciones adverbiales: en medio (de) , en cabo (de); 9) el adverbio relativo donde.

Анализ литературы показал отсутствие единого логического основания при классификации испанских локативных наречий; кроме уточнения статуса отдельных языковых образований, изофункциональных наречию, в доработке нуждаются и другие положения, связанные с содержательной стороной локативных наречий. В существующих грамматиках испанского языка, а также в других работах при исследовании наречий пространственной семантики вне рассмотрения авторов оказываются весьма важные вопросы, связанные с необходимостью дальнейшей семантической дифференциации локативных наречий и с выяснением того, насколько значимым и правомерным является разграничение знаменательных и дейктических наречий как средств объективации основных параметров ПКМ.

На наш взгляд, на основании анализа семантики наречий можно выделить три группы наречий: 1) горизонтально-ориентированные наречия; вербализующие оппозицию «впереди – сзади», 2) вертикально-ориентированные наречия; «вверху –  внизу», 3) локализационные наречия – не дифференцированные по признаку горизонтальной/вертикальной ориентации, к которой относятся, по терминологии А.Вежбицкой, семантические примитивы dоnde, adondе, а также наречия оппозиции «внутри – снаружи», наречие, указывающее пространство вокруг ориентира, и дистантные наречия.

Своеобразие системы испанских знаменательных наречий (ЗН) заключается в том, что для объективации основных параметров членения пространства используются синонимичные пары наречий. Критерием их разграничения  является маркированность/немаркированность статического положения. Соответствено выделяются наречия, способные обозначать только статическое положение (encima, debajo, delante, detrбs, dentro, fuera) и наречия, могущие фиксировать как статическое, так и динамическое положение (arriba, abajo, adelante, atrбs, adentro, afuera). Последняя группа наречий допускает градуирование локативного признака, образуя сравнительную степень и сочетаясь с интенсификаторами, а некоторые наречия могут модифицировать свою семантическую структуру уменьшительно-увеличительными суффиксами: arriba – mбs arriba, muy arriba, tan arriba, arribita, arribota (Е.Martнnez Amador, E.Alarcos Llorach, J.Alcina Franch и J.Blecua). Следовательно, динамические наречия сочетают в себе не только значение направления и значение местонахождения, но и не фиксируемое в словарях и грамматиках значение удаленности. Следовательно, номинируемые с помощью данных наречий конкретные сферы пространства могут быть определены с трех точек зрения: с точки зрения местонахождения относительно точки отсчета, с точки зрения направления от точки отсчета и с точки зрения удаленности.

Данное обстоятельство отчасти объясняет причину отсутствия синонимов среди дистантных наречий cerca и lejos: значение удаленности может выражаться не только этими, но и другими разрядами наречий, как ЗН, так и дейтическими (ДН).

Отличительной чертой испанских дейктических наречий является, во-первых, тройное маркирование пространства с точки зрения удаленности от говорящего, а во-вторых, наличие синонимов для указания на местонахождение предмета или действия в окрестности говорящего (т.е. близко) или в окрестности неговорящего (т.е. далеко). С этой точки зрения систему испанских дейктических наречий можно охарактеризовать как эго-/личностно-ориентированную.

Близость к говорящему в испанском языке фиксируется с помощью наречий aquн и acб, а удаленность – с помощью наречий allн, allб и acullб. Кроме того, в испанском языке есть наречия aquende – 'с этой стороны' и allende – 'с той стороны, оттуда'. В целом же в испанском языке сразу три наречия указывают на зону близости и четыре – на зону удаленности.

Семантическим критерием разграничения синонимических пар, маркирующих зону близости aquн – acб и зону удаленности allн – allб, является прежде всего то, что они по-разному маркируют саму эту дистанцию: более конкретно и определенно – наречия aquн и allн и менее определенно и более дистантно – наречия acб и allб (см., например, J.Alcina Franch; в дальнейшем они именуются нами как “определенные” и “неопределенные” наречия). Обоснованность такого разграничения дейктических наречий подтверждает проведенный нами анализ их сочетаемости с другими разрядами наречий.

Таким образом, дейктические наречия организуют пространство по степени его удаленности от говорящего, они дифференцируются по признаку определенности /неопределенности пространства в зоне говорящего и в зоне неучастников коммуникации. дейктические наречия могут указывать на локализацию в любой пространственной сфере, объективируемой ЗН. Иными словами, дейктические наречия индифферентны к типам членения пространства (ср. allн / allб / arriba / abajo / delante / а la derecha).

Выявленные семантические свойства испанских локативных наречий, как ЗН, так и ДН, позволяют определить особенности конфигурации испанской ПКМ, объективируемой наречиями, и выявить ее основные параметры.

  По мнению ученых, в настоящее время назрела необходимость перейти от общих рассуждений о картине мира и способах ее репрезентации к исчислению параметров, согласно которым можно было бы исследовать картину мира в отдельных лингвокультурах и проводить их корректное сопоставление (см., Е.С.Кубрякова, Л.И.Гришаева).

  ПКМ представляет в этом смысле благодатный материал, поскольку универсальными являются особенности восприятия пространства человеком, а также антропоцентричность его представления, что проявляется в организации пространства по образу и подобию человеческого тела, в аксиологичности некоторых параметров пространства, а также в организации пространства относительно точки отсчета, в роли которой нередко выступает говорящий / наблюдатель.

На основе анализа различного материала – данных типологических и сопоставительных исследований, результатов изучения языковых средств объективации сведений о пространстве на материале конкретных языков, а также данных словарей –  философских, энциклопедических, толковых, идеографических и ассоциативных, нами были выделены 16 универсальных  параметров ПКМ: «близко – далеко», «вверху – внизу», «впереди – сзади», «сбоку (справа – слева)»,  «внутри – снаружи», «центр – периферия», «везде – нигде», «где-то», «способ /позиция», «конкретное место». Выделенные пространственные сферы могут различаться по признакам «статика – динамика» и «сопространственость – несопространственность» (термин М.В.Всеволодовой и Е.Ю. Владимирского).

В испанской ПКМ наречия-универбы объективируют только 10 пространственных сфер из 16 возможных («далеко», «близко», «впереди», «сзади», «вверху», «внизу», «внутри», «снаружи», «любое» и «периферийное» пространство). Другие пространственные сферы «сбоку», «везде – нигде», «где-то», «способ / позиция», «конкретное место» вербализуются в испанском языке с помощью иных средств – наречных оборотов и  словосочетаний.

Учитывая частотность первичных средств номинации отдельных типов пространства и соответственно степень их когнитивной проработки, в испанской ПКМ можно выделить следующие пространственные сферы в порядке убывания: «далеко» (12 наречий: lejos, allн, allб, acullб, alto, profundo, arriba, abajo, adelante, atrбs, adentro, afuera); «близко» (5 наречий: cerca, aquн, acб, ahн, bajo); «впереди» (3 наречия: delante, adelante, enfrente); «вверху» (2 наречия: arriba, encima); «внизу» (2 наречия: abajo, debajo); «сзади» (2 наречия: detrбs, atrбs); «внутри» (2 наречия: dentro, adentro); «снаружи» (2 наречия: fuera, afuera); «любое» пространство (1 наречие: dondequiera); -«периферийное» пространство (1 наречие: alrededor).

Приведенные данные делают очевидной национально-культурную специфику испанской ПКМ, сведения о которой вербализуются наречиями-универбами. В ее состав входят все основные типы пространств, отражающие универсальное членение пространства (исключение составляет латеральное пространство, объективируемое наречными оборотами). Важно при этом, что выделяемые типы пространств объективируются первично равным количеством наречных лексем. Ср. «вверху», «внизу», «сзади», «внутри», «снаружи», которые вербализуются 2 наречиями. Только пространственная сфера «впереди» объективируется не 2, а 3 наречиями, поскольку в ней особо выделяется фасадной расположение предметов, репрезентируемое лексемой enfrente.

Следовательно, согласно цифровым данным, при первичной категоризации пространства, осуществляемой наречиями, для испанского языкового сознания конкретные сферы пространства оказываются равноценными.

Своеобразие лексико-семантического способа объективации испанской ПКМ заключается в том, что он обозначает основные пространственные сферы, сигнализирует об их значимости для испанского этноса, а также маркирует ориентированность системы испанских наречий на выражение статической локализованности. 

Сочетания предлогов с наречиями рассматриваются как особый расчлененный способ вербализации пространственных представлений с помощью данных языковых средств.

В лингвистической литературе, как правило, комментируется сам факт сочетаемости наречий с предлогами, при этом указывается, что «некоторые наречия уточняют… присущее им значение времени или места с помощью предлогов» (Е.Alarcos Llorach, J.Alcina Franch y J.Blecua, E.Martнnez Amador, F.Matte Bon), однако, как и почему это происходит – не объясняется.

Для ответа на эти вопросы анализировалась семантика испанских предлогов как средств выражения пространственных отношений, выяснялись причины их сочетаемости с наречиями и возможные ограничения, а также выявлялись фрагменты испанской ПКМ, вербализуемые предложно-наречными сочетаниями.

С точки зрения семантики испанские пространственные предлоги характеризуются тем, что одни из них фиксируют только динамическую локализованность, тогда как другие могут обозначать и статическую, и динамическую локализованность (Е.Alarcos Llorach, J.Alcina Franch y J.Blecua). Следовательно, в отличие от наречий, маркированных по признаку статики, предлоги в испанском языке маркированы по признаку динамики.

Динамические предлоги обозначают разные этапы движения (исходный пункт движения предлоги de, desde, движение в сторону пространственного ориентира – предлоги hacia и раrа, движение к определенному ориентиру – цель перемещения – предлог а, трасса перемещения – предлог роr, движение до пространственного ориентира – предлог hasta).

В статической ситуации предлоги могут фиксироваться разные типы пространственных отношений, которые в самом общем виде можно представить как местонахождение в пределах или за пределами обозначаемого существительным пространства – локума. В свою очередь локализация в пределах локума может конкретизироваться как местонахождение внутри предмета (en la mesa, dentro de la mesа) и как местонахождение на поверхности предмета (sobre, encima de la mesa, en la mesa).

Внешняя локализация предмета осуществляется относительно разных сторон пространственного ориентира и может конкретизироваться как местонахождение над ориентиром sobre, encima de la mesa или под ним bajo la mesa, debajo de la mesa; перед ориентиром ante la mesa, delante de la mesa или за ним trаs de la mesa; detrбs de la mesa; около ориентира al lado de la mesa, вокруг него alrededor de la mesa или напротив frente a la mesa. Локализация предмета во внешнем пространстве также может осуществляться путем указания на его удаленность от точки отсчета и на местонахождение между / среди других предметов: junto a la mesa, lejos de mesa, entre las mesas.

Важно при этом, что наличие синонимов для объективации одного и того же пространственного смысла, как правило, связано либо с тем, что а) конкретизируется значение многозначного простого предлога (ср. bajo – debajo de, ante – delante de (F.Matte Bon); б) осуществляется разная категоризация и концептуализация локума (ср. Desde aquн/desde arriba se ve bien, в которых когнитивный признак «начальный пункт перемещения», согласно нашим данным, включает в себя также признак ‘местонахождение воспринимающего субъекта в указанной точке пространства’); в) по-разному концептуализируются компоненты локативной ситуации (ср. De la oficina a casa iba andando ‘От офиса до дома он шел пешком‘ и Desde la oficina a casa iba andando ‘Всю дорогу от офиса до дома он шел пешком‘.

Таким образом, предлоги, как и наречия, играют важную роль в объективации ПКМ. Они отражают основную параметризацию пространства и могут указывать на то, как концептуализируется пространственный ориентир.

Согласно нашим наблюдениям, пресловутая сочетаемость локативных наречий “со многими предлогами” выглядит совсем иначе: из 14 непроизводных предлогов, о которых пишет Э. Аларкос Льорах, наречия взаимодействуют лишь с 6 динамическими предлогами: hacia, para, hasta, por, de и desde.

Подобная семантическая избирательность наречий свидетельствует о том, что с помощью предлогов конкретизируется только один аспект пространственной локализации – направление. Данный факт легко объясним, если обратиться к истории испанского языка. В латинском языке наречия места различались с помощью суффикса соответствующей семантики (В.М. Линдсей). Испанский же язык утрачивает присущее латинскому языку выделение в наречиях места не только направительных значений, указывающих на разные этапы движения, но и само формальное разграничение где- и куда-наречий. В результате этого в испанском языке выражение значения направления начинает компенсироваться за счет других специализированных средств – динамических предлогов. Все это свидетельствует о значительной перестройке системы испанского языка и ее переходу от синтетических форм выражения направительных значений к аналитическим.

Об этом же свидетельствует и тот факт, что производные директивные наречия типа abajo, adentro, образованные специально для выражения направления перемещения, с течением времени становятся амбивалентными и оказываются способны обозначать не только куда-место, но и где-место. В связи с этим вновь возникает необходимость поиска средств обозначения динамической лкализованности. Однако для этой цели испанский язык не создает новые единицы, а использует уже имеющиеся в его арсенале средства: к наречиям присоединяются предлоги пространственной семантики: bajo abajo hacia abajo.

Последнее обстоятельство можно расценивать как ориентированность системы испанских локативных наречий на выражение статической локализованности.

Частотность употребления наречий с тем или иным предлогом значительно варьируется в зависимости от таких факторов, как обозначаемая сфера пространства и принадлежность наречия к числу статических или динамических знаменательных наречий или же определенных / неопределенных дейктических наречий.

Согласно нашим данным, базирующимся на анализе корпуса испанского языка corpusdelespaсol.org, частотность употребления знаменательных наречий  предлогами для обозначения разных типов пространства в порядке убывания выглядит следующим образом:

1) вертикально ориентированное пространство – 3041 пример (из них верхнее пространство – 1442 примера и нижнее – 1599 примеров);

2) внешнее – внутреннее пространство – 2489 случаев употребления (в том числе внешнее пространство – 1324 примера и внутреннее пространство – 1165 примеров);

3) фронтально ориентированное пространство – всего 1672 случая употребления (из них пространство, находящееся впереди – 1487 примеров, а пространство, находящееся сзади – 185 примеров).

Статистические данные о частотности сочетаний предлогов с наречиями локативной семантики свидетельствуют о том, что при объективации процессуально-динамического фрагмента в испанской ПКМ приоритетными являются вертикально ориентированное, а также внешнее и внутреннее пространство, которые входят в ядро ПКМ. Горизонтально ориентированное пространство оказывается менее значимым: пространственная сфера «впереди» относится к околоядерной зоне, а пространственная сфера «сзади» – к дальней периферии испанской ПКМ. Таким образом, пространство, находящееся сзади, оказывается менее важным для языкового сознания испанского этноса. Очевидно, это связано с особенностями ориентации человека в пространстве и особенностями его восприятия всего того, что происходит вокруг него. То, что находится сзади – невидимо и, как следствие этого, незначимо (на важность оппозиции «видимое – невидимое» для коммуникативной деятельности указывал, в частности, Ю.Д.Апресян).

Сведения такого рода сигнализируют о том, что «паритетность» основных пространственных сфер, наблюдаемая при первичной объективации пространства с помощью наречий-универбов, нарушается и что разные пространственные сферы имеют разную значимость в сознании испанского этноса.

Об этом же свидетельствует и частотность употребления дейктических наречий с предлогами: в структуре ПКМ, объективируемой данными языковыми средствами, особо значимым является пространство собеседников: в его вербализации задействованы все возможные для лексико-грамматического способа концептуальные признаки пространственной локализации: место реализации действия, начальный и конечный пункт перемещения, причем первостепенное значение, согласно критерию частотности, имеют признаки места реализации действия и начального пункта перемещения.

Сказанное выше, на наш взгляд, подтверждает правомерность выделения дейктических наречий как особой эгоцентрической коммуникативно-ориентированной системы средств объективации ПКМ в испанском языке.

Следует подчеркнуть, что предложно-наречные сочетания отражают процесс грамматикализации отдельных единиц в испанском языке, а также связанный с этим переход от полифункциональности к монофункциональности, характерный для современного испанского языка. Следовательно, лексико-грамматический способ можно рассматривать как своеобразное «промежуточное звено» между основными способами вербализации сведений о пространстве в испанском языке – лексико-семантическим и синтаксическим.

В целом лексико-грамматический и лексико-семантический способы взаимодополняют друг друга, «специализируясь» на объективации либо статической, либо динамической локализованности. Вербализация начального пункта перемещения осуществляется исключительно лексико-грамматическим способом, тогда как для объективации значения места распространения действия, трассы перемещения и конечного пункта перемещения возможно использование обоих способов.

Синтаксический способ объективации ПКМ в испанской лингвокультуре представлен разными языковыми средствами, главными из которых являются глагольные и номинативные конструкции.

В глагольных конструкциях пространственная локализация действия осуществляется с помощью изофункциональных средств – предложно-именной конструкции и наречия. Сопоставительный анализ данных языковых средств объективации пространства показал, что они активируют разные сведения: предложно-именные конструкции профилируют положение предмета или протекание действия выше – ниже, впереди – сзади, внутри – снаружи, около или вокруг конкретного предмета-локума, а наречия осуществляют пространственную локализацию более общо, указывая либо на место реализации действия в одной из пространственных сфер (внутри – снаружи, вверху – внизу, впереди – сзади, близко – далеко и др.), либо на место перемещения в пространстве вверх/вниз, вперед/назад, внутрь /наружу. Ср. Estб encima de la mesa и Estб encima / arriba.

Изучение сочетательных потенций отдельных разрядов знаменательных и дейктических наречий в глагольных конструкциях позволило выявить семантическую избирательность наречия на глагол. Одни наречия взаимодействуют с глаголами самых разных ЛСГ (наречия arriba, abajo, cerca, lejos и aquн, allн, dentro, fuera). Другие наречия проявляют бульшую семантическую избирательность и сочетаются с меньшим количеством глаголов (наречия delante, detrбs и encima, debajo). Возможности третьих наречий (наречия adentro, afuera и adelante, atrбs) взаимодействовать с глаголами разных ЛСГ еще более ограничены. Наконец, четвертые (наречия alto, bajo и acб) характеризуются максимальной семантической избирательностью и их возможности сочетаться с глаголами разных ЛСГ сведены до минимума.

Столь значительная вариативность в сочетательных возможностях отдельных разрядов наречий не может быть случайной и свидетельствует о наличии концептуальных связей между действиями и местами в языковом сознании этноса. Согласно языковым данным, пространственные сферы «близко – далеко», «вверху – внизу», «внутри – снаружи» концептуализируются как место реализации любых действий, тогда как пространственные сферы «впереди» и «сзади» концептуализируются как место протекания не любых, а лишь определенных действий. Следовательно, положение о том, что всякое действие может быть локализовано в пространстве, можно конкретизировать следующим образом: всякое действие может быть локализовано в пространстве, но не всякое действие может быть локализовано в любой области пространства.

Категориальная специфика наречий как признаковых слов проявляется не только в том, что они осуществляются пространственную локализацию действия, но и в том, что в номинативных конструкциях sustantivo + de + adverbio и sustantivo + adverbio они реализуют функцию пространственного квалификатора предмета. Ср.: Las fiestas aquн son fenomenales и El barrio de abajo es antiguo. Согласно нашим данным, в предложных структурах пространственную квалификацию получают только конкретные физические предметы, а в беспредложных структурах пространственно детерминированным может стать любой предмет, как физический, так и умозрительный.

Тот факт, что пространственная детерминированность предмета служит лишь одним из способов выделения предмета из числа подобных, позволяет сделать вывод о том, что конструкции такого рода относятся к числу средств дополнительной пространственной локализации, поскольку они выступают как одно из возможных средств объективации признака предмета. Ср.: El vecino de arriba trabaja en la Universidad ‘Сосед сверху работает в университете’ и Mi nuevo vecino trabaja en la Universidad ‘Мой новый сосед работает в университете’.

Лингвисты давно обратили внимание на то, что в составе конструкций типа cuesta arribа, mar аdentro, построенных по модели sustantivo + adverbio, употребляются лишь отдельные наречия и существительные, причем последние утрачивают присущие им словоизменительные и синтаксические свойства существительных: они используются в форме ед.ч. и не имеют ни артикля, ни других определителей (А.Бельо, С.Хили-и-Гайя, Э.Мартинес Амадор, Ф.Матте Бон, Э.Ковачи, В.С.Виноградов, Н.И.Попова, Ю.А.Рылов).

Для разграничения этих и указанных ранее конструкций мы ввели термин «фразеологически связанные субстантивно-адвербиальные конструкции», тем самым желая подчеркнуть не только формальные характеристики существительного, но и ограниченный лексический состав этих конструкций. Согласно нашим данным, в них употребляются слова следующих тематических групп: а) «географическая» лексика (названия возвышенностей и их частей monte, pendiente, cuesta, loma, названия движущейся водной массы rнo, mar, aguas, corriente, названия артефактов calle, camino), б) «функциональные» слова типа escalera и в) соматизмы boca, cabeza, pies, patas, panza.

Фразеологически связанные конструкции семантически неоднородны; в зависимости от лексического наполнения они вербализуют разные пространственно-временные представления. В конструкциях с наречиями места arriba, abajo, adentro, afuera, adelante, atrбs и «географической» лексикой типа monte, pendiente, cuesta, loma, rнo, aguas, calle, camino осуществляется двойная пространственная локализация глагольного действия и локативной ситуации в целом: существительное вербализует место перемещения, а наречие – направление этого перемещения. Структурно-формальное своеобразие данных конструкций особенно очевидно на фоне их полного варианта, ср. Ibamos por la calle abajo и Ibamos calle abajo.

Фразеологически связанные конструкции отражают тесные концептуальные связи между действиями и местами, между перемещением, местом перемещения и направлением перемещения. Кроме того, они свидетельствуют о том, как некоторые предметы «вовлечены» в деятельность человека, как он использует их. Именно данное обстоятельство – типичный способ использования человеком определенных предметов, в роли которых выступают как натурфакты, так и артефакты, в качестве места перемещения – явилось основной причиной возникновения и развития фразеологически связанных субстантивно-адвербиальных конструкций, которые являются ярким проявлением языковой компрессии в испанском языке.

В настоящее время наблюдается расширение сферы действия данной конструкции, она начинает также означать место реализации действия или местонахожение объекта относительно говорящего. Ср. Va en barco rнo abajo и Estбn pescando rнo abajo и Estбn rнo abajo.

Отметим также, что наиболее частотными в данных конструкциях являются наречия arriba, abajo, которые сочетаются с существительными всех названных тематических групп. Реже употребляются наречия adentro и afuera; которые образуют сочетания с некоторыми «географическими словами», обозначающими объекты большого размера mar adentro ‘вглубь моря’, bosque adentro ‘вглубь леса’ и т.п. Наконец малочастотными являются наречия adelante и atrбs, образующие сочетания camino adelante ‘вперед по дороге’. Теоретически возможные конструкции типа camino atrбs ‘назад по дороге’ практически не реализуются. Причина этого, по-видимому, кроется в том, что локативное наречие atrбs используется в темпоральной конструкции meses atrбs ‘несколько месяцев тому назад’ и ей подобных.

Значение временной локализованности в конструкциях такого рода конкретизируется как значение местонахождения на векторной оси времени. Оно может указывать как на череду сменяющихся событий, одно из которых происходит/происходило раньше (meses antes) или позже другого (meses despuйs), так и на уточнение времени действия в прошлом относительно точки отсчета  Meses atrбs Juan vivнa en un pueblo.

Причиной подобной многозначности синтаксической конструкции sustantivo + adverbio является общность концептуализации пространства и времени на основании признака векторности, направленности перемещения – реального или виртуального.

В конструкциях с соматизмами профилируется иное пространственное значение – значение ориентирования, понимаемое как положение предмета в пространстве.

По сравнению с предложными конструкциями ориентирования de perfil, de lado, con la cara hacia la pared лексический состав фразеологически связанных конструкций весьма ограничен, фактически он сводится к использованию соматизмов boca ‘рот‘, panza / barriga ‘живот / брюхо’ и наречий arriba и abajo. В полном объеме все эти лексемы могут характеризовать только положение человека лежа: boca/barriga/panza arriba ‘лицом (букв. ‘ртом’)/животом/ брюхом вверх‘, boca/ arriga / panza abajo ‘лицом / животом / брюхом вниз‘. В конструкциях такого рода наречия arriba и abajo однозначно сигнализируют, как именно лежит человек – на спине или на животе:

El Corregidor estaba todavнa en el suelo boca arriba, y miraba con un terror indecible a aquel hombre que aparecнa en los aires boca abajo (Alarcуn).

Для обозначения положения неодушевленных предметов также широко используются конструкции boca arriba и boca abajo, которые указывают либо на лицевую и обратную стороны предмета (ср. La carta estб boca arriba и La carta estб boca abajo), либо на «правильное» или «неправильное» положение предмета: El cuadro estб boca arriba ‘Картина висит правильно.

Для обозначения перевернутого, а потому неправильного положения вертикально ориентированного предмета как одушевленного, так и неодушевленного, служит конструкция с соматизмом cabeza ‘голова‘. Ср.: El cuadro estб cabeza abajo ‘Картина висит/стоит вверх ногами‘; Se cayу cabeza abajo ‘Он упал головой вниз’.

Выявленные конструкции ориентирования могут служить еще одним доказательством как антропоцентризма языка, так и особой значимости вертикали для сознания испанского этноса, использование которой в качестве точки отсчета характерно, повторим, не только для объективации положения одушевленных предметов стоя или лежа, но и для объективации «правильного» и «неправильного» положения предметов.

Наличие сочетаний boca arriba, boca abajo, cabeza abajo для указания на «правильное» и «неправильное» положение неодушевленных предметов вписывается в общую систему оценочных значений лексем с семантикой «верх» – «низ»: верх хорошо правильно; низ плохо неправильно.

Все вышесказанное позволяет утверждать, что разные синтаксические конструкции вербализуют разные сведения о ПКМ. Наречие как часть синтаксической структуры, несмотря на общность реализуемой им семантической функции - функции пространственного локализатора, объективирует разные фрагменты ПКМ: в глагольных конструкциях оно является локативным распространителем глагола/глагольного действия и всей ситуации в целом, указывая либо на место протекания действия, либо на направление движения в одну из пространственных сфер; в составе номинативных конструкций наречие выступает в качестве квалификатора названного существительным предмета, тогда как во фразеологически связанных конструкциях оно указывает либо на направление перемещения, либо на позиционное положение предмета.

Таким образом, рассмотренные синтаксические конструкции представляют собой готовые структуры для объективации знаний о пространственной локализации основных категорий расчлененного бытия – предметов и действий.

Одной из задач исследования является не только исчисление параметров ПКМ, но и выявление потенциально возможных средств их объективации.

Обращение к изучению номинативного потенциала различных средств вербализации сведений о пространстве в испанском языке было вызвано необходимостью решения следующих задач:

1) выявить все возможные способы объективации универсальных параметров в испанской ПКМ;

2) определить на основе полученных данных, какие средства и способы, то есть какие номинативные стратегии избирает испанский язык для вербализации разных параметров ПКМ;

3) на основе анализа всей совокупности языковых средств объективации сведений о пространстве, присущих испанской лингвокультуре, подтвердить или опровергнуть полученные ранее данные о большей значимости одних параметров пространства по сравнению с другими в испанской ПКМ;

4) доказать, что именно наречия являются специализированным средством вербализации сведений о пространстве.

С этой целью были рассмотрены средства лексико-семантического способа объективации сведений о пространстве (наречия, глаголы, существительные, прилагательные и предлоги), средства лексико-грамматического способа (наречные обороты и сочетания наречий с предлогами), средства словообразовательного способа (деривационные форманты и словообразовательные модели), а также некоторые средства синтаксического способа (словосочетания и фрзеологически связанные конструкции).

Сопоставительный анализ возможностей объективации сведений о пространстве лексическими средствами показал, что в испанской лингвокультуре ни одно языковое средство первичной категоризации пространства, будь то глагол, наречие, существительное, прилагательное или предлог, а также словообразовательные средства (различные словообразовательные модели) не могут в полном объеме вербализовать все 16 выделенных нами универсальных параметров ПКМ. Согласно способности объективировать большее или меньшее количество параметров пространства выделяются следующие языковые единицы: глаголы (13 параметров из 16 возможных); прилагательные и существительные (12 параметров); наречия (11 параметров); предлоги и словообразовательные модели (9 параметров); наречные обороты (5 параметров).

Корректировка полученных данных осуществлялась с учетом критериев репрезентативности, продуктивности и не «отягощенности» языкового средства другими значениями (ср. необычайно продуктивные в испанском языке словообразовательные модели глаголов с значением «поместить внутрь» и малопродуктивные модели с семантикой «перемещение сбоку», «перемещение назад» и «перемещение вперед»; одновременную репрезентацию глаголом разных когнитивных признаков – способ перемещения (ir, trepar, volar), среду перемещения (ir, nadar, volar), скорость (ir, correr) и др.; прилагательные и существительные в большинстве своем являются вторичными производными номинациями, нередко образованными от наречий, и, кроме того, они могут указывать на топикализацию предмета; предлоги по количественному показателю – по способности репрезентировать разные параметры пространства – уступают словам знаменательных частей речи, в том числе и наречию; наряду с объективацией пространственных отношений предлоги также показывают, как именно концептуализируется вводимый ими пространственный ориентир. Таким образом, только наречия объективируют разные параметры пространства в наиболее «чистом виде». Следовательно, специализированным средством вербализации сведений о пространстве в испанской лингвокультуре являются наречия.

Данные о приоритетности одних параметров пространства по сравнению с другими в испанской ПКМ определялись с учетом – возможности объективировать одни и те же параметры пространства разными языковыми средствами (всего рассматривается 11 таких средств).

Согласно полученным данным, наиболее значимыми для испанской лингвокультуры являются следующие параметры: «вверху» и «внизу», (они вербализуются всеми 11 выделенными средствами); параметры «впереди», «сзади», «внутри» и «снаружи» (их объективируют 10 средств) и параметры «близко» и «далеко» (их вербализуют 9 из 11 возможных средств).

С учетом частотности и продуктивности языковых средств для вербализации названных параметров доминирующими оказываются сферы «вверху» и «внутри»; за ними следуют сферы «впереди», «сзади» и «снаружи».

Таким образом, на основании анализа всей совокупности языковых средств объективации сведений о пространстве, присущих испанской лингвокультуре, с учетом их частотности и продуктивности, был подтвержден вывод о том, что в испанской лингвокультуре приоритетными параметрами пространства являются оппозиции «вверху – внизу» и «внутри – снаружи», а также «близко – далеко». Наименее значимыми оказываются параметры «нигде» и «где-то», которые не имеют специализированных лексических или грамматических средств и вербализуются только с помощью одного синтаксического средства – предложно-именной конструкции (словосочетания). В то же время в испанской ПКМ достаточно широко представлен параметр «конкретное место». Тем самым также подтверждаются полученные ранее выводы о том, что отличительными чертами ПКМ в испанской лингвокультуре являются конкретность и определенность.

Наличие различных средств для вербализации основных параметров испанской ПКМ означает, что у коммуникантов есть выбор и они могут использовать разные номинативные стратегии.

Разнообразные концептуальные связи пространственных представлений с непространственными сферами бытия свидетельствуют о важности пространства для формирования образа мира (Н.Д.Арутюнова, Т.В..Булыгина, В.М.Никитин, Е.В.Падучева, Р.М.Проскуряков, А.Д.Шмелев, В.М.Топорова, Дж.Лакофф и др.). В частности, основные параметры пространства могут проецироваться на следующие сферы бытия.

Оппозиция «верх – низ» лежит в основе аксиологических оценок «хорошо – плохо», «много – мало» и им подобных. Оппозиция «впереди – сзади» чаще всего проецируется на время (будущее и прошедшее). Оппозиция «внутри – снаружи» находит самое широкое отражение в испанской картине мира, в частности, в концептуальных сферах психический мир, эмоциональное состояние человека, сфера социальных отношений, а также разные ракурсы осмысления оппозиции «свой – чужой».

Латеральное пространство репрезентируется главным образом в сфере социальных отношений, оно также проецирует аксиологическую интерпретацию по степени важности, по оценке «правильно – неправильно», «хорошо – плохо» и др.

Оппозиция «близко – далеко» находит отражение в испанской аксиологической картине мира

Таким образом, универсальные параметры пространства играют первостепенную роль в структурировании всей картины мира, в создании субъективного образа объективного мира.

На формирование пространственных представлений, пространственного мышления и языковой картины мира в целом существенное влияние оказывают экстралингвистические факторы, в том числе среда обитания и типичный ландшафт (см., например, Г.Д.Гачев, Л.В.Гумилев, В.Б.Касевич, О.А.Корнилов, Е.С. Яковлева).

При анализе материала мы исходили из того, что ПКМ является важнейшей составляющей картины мира, она отражает культурно специфические способы восприятия и кодирования окружающей действительности и что  выбор приоритетных пространственных координат при категоризации и концептуализации объективной действительности отражает национально-культурную специфику пространственного мышления этноса, которая проявляется в номинативных стратегиях конкретного языка, под которыми понимается этноспецифический выбор определенного ракурса осмысления элементов действительности, многократно закрепленный в различных единицах и структурах языка.

Для верификации данного положения были выбраны и проанализированы  номинативные стратегии, используемые в испанском и русском языках для обозначения различных реалий. С этой целью на фоне русского языка исследовались единицы испанского языка различного категориального статуса: испанские глаголы перемещения вверх, включая семантическую доминанту данного синонимического ряда глаголы subir ‘подниматься’ и bajar ‘спускаться’; прилагательные alto и bajo в составе расчлененных номинаций и в некоторых словосочетаниях; наречия arriba и abajo и их сочетания; предлог sobre ‘на, над‘ как семантически важный компонент структуры предложения и некоторые другие явления.

Сравнительный анализ ЛСГ глаголов перемещения вверх в испанском и русском языках показал количественное преобладание испанских глаголов, что является доказательством релевантности данного понятия для концептосферы испанского языка. Вместе с тем, что гораздо важнее, он позволил выявить особенности концептуализации перемещения вверх в испанском и русском языковом сознании, а также особенности пространственного мышления этноса.

В русской лингвокультуре в основе концептуализации перемещения как изменения местонахождения в пространстве лежат когнитивные признаки ‘среда перемещения’ и ‘способ перемещения [по земле]’, релевантны для всех русских глаголов перемещения, как непроизводных, так и производных. Производные глаголы отличаются от непроизводных лишь тем, что приобретают не свойственную им ранее направительность вверх; само же перемещение дополнительно никак не маркируется (ср. идти – взойти, бежать – взбежать, плыть – всплыть, лететь – взлететь). В то же время такие параметры перемещения вверх, как место и высота перемещения, а также связанные с этим подъемом трудности, которые маркируются испанским языковым сознанием, для русской лингвокультуры оказываются нерелевантными. На фоне русского языка образность и конкретность испанского пространственного мышления становятся особенно очевидными: в испанском языке именно образ является ономасиологическим базисом номинации глагола перемещения вверх. В качестве образа, образной основы слова может быть либо локум – конкретное место перемещения (repecho ‘косогор’ repechar ‘подниматься по косогору’; cima ‘вершина’ encimar ‘подниматься на гору’ и др.); либо средство перемещения (palanco ‘рычаг’ apalancar ‘поднимать с помощью рычага’), либо сравнение с каким-либо предметом на основе присущих ему пространственных характеристик (pino ‘сосна’ empinar ‘поднимать, выпрямлять’, gato ‘кот’ gatear ‘карабкаться’) и т.п.

Факты такого рода, как представляется, свидетельствуют о том, что для русской лингвокультуры характерны четкость и схематичность структурирования пространства при концептуализации динамической и ситуативной локалзованности, тогда как для испанской – образность и конкретность.

Доказательством значимости когнитивного признака ‘высота’ для испанской лингвокультуры и образности мышления испанцев могут служить и другие примеры. Так, состояние морской стихии дифференцируется в испанском языке в зависимости от высоты волн: mar picada ‘легкая зыбь на море; mar rizada ‘слегка волнующееся море с небольшими волнами‘; mar gruesa ‘волнующее море с высотой волн до 6 метров‘; mar arbolada ‘бушующее море с высотой волн более 6 метров‘; mar montaсosa ‘бушующее море с высотой волн от 9 до 14 метров, движущихся в разном направлении.

В основе номинации волнующегося моря нередко лежит сравнение, основанное на уподоблении волн другим реалиям (rizada rizо ‘завиток’, arbolada бrbol ‘дерево’, montaсosa montaсa ‘гора’) и на знании носителей языка о том, какими могут быть по высоте перечисленные явления.

Разные номинативные стратегии используют русский и испанский языки при объективации таких морских реалий, как alta mar ‘открытое море’, alta navegaciуn ‘дальнее плавание’; marea alta ‘прилив‘, marea baja ‘отлив‘ и др.        

Испанские прилагательные altо ‘высокий’ и bajо ‘низкий’ по своим сочетательным свойствам намного превосходят их русские аналоги.

Так, в испанском языке прилагательных altо и bajо сочетаются с лексемами темпоральной семантики hora, dнa , noche, йpoca, temporada, altо / tiempo и др., активно участвуют в образовании фразеологизмов (ni alto ni bajo, alta traiciуn ‘государственная измена’, alta cama ‘богатство, роскошь’ и др.).

К аналогичным выводам мы приходим и в результате анализа испанских наречий arriba и abajo, сочетания которых, как и в случае с глаголами subir и bajar, в разных контекстных условиях способны указывать не только на вертикальную ориентированность действия, но и на горизонтальную, что служит еще одним доказательством так называемого ‘горного мышления’ испанцев, зафиксированного и отраженного в языке (о типе мышления см. Г.Д. Гачев, В.Б. Касевич, Е.С. Яковлева): Se pasea otra vez, para arriba y para abajo, sonriendo a los clientes, a los que odia en el fondo (Сеlа) .

Доказательством значимости вертикали для осмысления внешнего мира в испанской лингвокультуре могут служить некоторые синтаксические конструкции с предлогом sobre, которые могут использоваться для объективации таких значение, как:

- непосредственная близость Los franceses estбn sobre la ciudad y no hay gente en la plaza para defenderla (Galdуs);

- повторяемость действия robos sobre robos, un escбndalo sobre otro;

- временная последовательность действий sobre siesta;

- приблизительность обозначения времени или количества Vendrй sobre las once; Tengo sobre mil pesetas и некоторые другие.

Приведенные примеры подтверждают высказанную ранее гипотезу о том, что в испанском языке вертикаль лежит в основе концептуализации многих явлений действительности и что ей принадлежит важная роль в концептосфере испанского языка.

Наряду с вертикалью важное место в испанской ПКМ занимают внешнее и внутреннее пространство. В частности, разграничение внешнего и внутреннего пространства можно обнаружить при сопоставлении лексем esquina ‘внешний угол дома‘ и rincуn ‘угол комнаты‘, pared ‘стена дома‘ и muro, muralla ‘внешняя / крепостная стена‘, сложных слов intramuros ‘внутри, в пределах некоего пространства (города и т.п.)‘, extramuros ‘за пределами некоего пространства (города и т.п.)‘, extrаrradio ‘пригород‘, а также составных номинаций piso exterior ‘квартира, выходящая окнами на улицу‘ и piso interior ‘квартира, выходящая окнами во двор‘.

По нашим данным, чрезвычайно продуктивной в испанском языке является словообразовательная модель с инвариантным значением «поместить внутрь предмета, названного производящей основой»: cuna ‘колыбель‘ encunar ‘положить в колыбель‘, marco ‘рамка‘ enmarcar ‘заключить в рамку‘, cesta ‘корзина‘ encestar ‘положить в корзину‘.

Важность оппозиции «внутри / снаружи» объясняется действием разных факторов, и, прежде всего, тем, что, по словам Ю.М. Лотмана, «Всякая культура начинается с разбиения мира на внутреннее («свое») пространство и внешнее («их»)». Кроме того, с помощью наречий оппозиции «внутри – снаружи», а также других языковых средств говорящий реализует разные номинативно-дискурсивные стратегии, которые условно можно обозначить терминами интериоризованная и экстериоризованная стратегия. Ср.:

- їA cuбntos estamos? и  - їQuй dнa es hoy?

- Estamos a 6 de junio.  - Hoy es 6 de junio.

  Estamos en verano  и  Es verano.

Проявлением разных номинативно-дискурсивных стратегий, отражающих оппозицию «внутри – снаружи», можно наконец объяснить причину высокой частотности наречия ahн, особенно сочетаний por ahн, в испанском языке (см. раздел 3.2), которые при описании сочетаемости дейктических наречий с глаголом не нашли своего логического объяснения.

Употребляя наречие пространства собеседника ahн, говорящий тем самым подчеркивает свою непричастность к описываемым событиям. Разноплановость смыслов, выражаемых наречием ahн, включая его сочетания с предлогами (por ahн, hasta ahн), становится особенно очевидной при сравнении контекстов, указывающих на протекание действия в зоне собеседника, и контекстов, когда адресат или предмет речи включаются в пространство говорящего, однако говорящий использует экстериоризованную номинативную стратегию. Ср.:

No mire para ahн, no haga el canelo (Cela);

Anda, anda; ponlo ahн y lбrgate (Cela) и

Mucho ha picoteado por ahн la gente suponiйndonos inclinados a contraer matrimonio… (Galdуs);

Anda por ahн mucho feо (Marsй).

Отстраненность Говорящего может создаваться за счет диссонанса между формой повествования от 1лица, выраженной глаголом 1 лица, и наречием зоны собеседника:

“Querido Fanequilla: ahн te dejo mi camisa favorita; sй que te gusta mucho y que siempre te hizo ilusiуn llevarla (Marsй).

В контекстах такого рода при использовании экстериоризованной номинативной стратегии неодобрение говорящим описываемых событий, действий и поступков становится особенно экспрессивным. Ср., к примеру, комментарии героини произведения К.Х.Селы, хозяйки кафе, по поводу того, что творится в стране:

Donde ha visto Usted que un hombre sin cultura y sin principios ande por ahн, tosiendo y pisando fuerte como un seсorito (Cela).

Негодование героини достигает своего апогея, когда она несколько раз патетически восклицает: ЎHasta ahн podнamos llegar! (Cela).

Затронутая здесь проблема еще ждет своего исследователя. Очевидно, к фактам испанского языка можно применить введенное в научный оборот Л.И.Гришаевой толкование оппозиции «свой» – «чужой» как когнитивной рамки, влияющей на последующий выбор номинативных стратегий и выступающей в качестве фактора выбора средств реализации интенции коммуниканта.

В заключении излагаются основные результаты исследования, систематизируются полученные данные, намечаются перспективы дальнейшей разработки проблем, связанных с объективацией ПКМ.

ПКМ как совокупность объективированных языком пространственных представлений является важнейшим компонентом языковой картины мира. В основе ее структурирования лежат универсальные параметры, релевантные для разных лингвокультур. В результате анализа разнообразной литературы нами были выделены 16 таких параметров: «близко – далеко», «вверху – внизу», «впереди – сзади», «сбоку (справа – слева)», «внутри – снаружи», «центр – периферия», «везде – где-то – нигде», «способ /позиция», «конкретное место».

Универсальный характер членения пространства объясняется разными причинами. Главными из них, очевидно, являются особенности восприятия пространства человеком, антропоцентричность его представления, а также универсальность законов человеческого мышления.

Универсальные параметры пространства в конкретной лингвокультуре образуют этноспецифичную ПКМ. Этноспецифичность ПКМ обнаруживается в разной конфигурации универсальных параметров, в их разной значимости и в глубине их когнитивной проработки.

Для объективации сведений о пространстве в разных лингвокультурах есть различные механизмы или способы. Традиционно в качестве основных выделяют лексический (лексико-семантический) и синтаксический способы.

Лексико-семантический способ, включающий лексические единицы разной категориальной принадлежности, считается первичным, или базовым, способом концептуализации и категоризации объективной действительности.

Синтаксический способ репрезентирован различными синтаксическими конструкциями. В испанской лингвокультуре для объективации сведений о пространстве наряду с выделением лексико-семантического и синтаксического способов правомерно также вычленить лексико-грамматический способ, что отражает особенности развития испанского языка.

Номинативный потенциал объективации сведений о пространстве образуется совокупностью всех языковых средств. Каждое языковое средство по-своему профилирует представления из одной и той же понятийной сферы. Специализированным средством объективации сведений о пространстве является наречие.

Среди наречий пространственной семантики различают дейктические и знаменательные наречия, которые отличаются не только по номинативной способности и по отношению к референту, но и по возможности объективировать разные сведения о пространстве.

Дейктические наречия организуют пространство по степени его удаленности от говорящего или другой точки отсчета, они дифференцируются по признаку определенности/неопределенности пространства в зоне говорящего и в зоне неучастников коммуникации. Дейктические наречия индифферентны к осевому и другим типам членения пространства.

Знаменательные наречия в отличие от дейктических номинируют конкретные сферы пространства, которые представлены в виде оппозиций: «близко – далеко», «вверху – внизу», «впереди – сзади», «внутри – снаружи», «центр – периферия».

Таким образом, при первичном способе объективации сведений о пространстве с помощью наречий-универбов в испанской лингвокультуре объективируются только 10 универсальных параметров из 16 возможных.

Для вербализации названных пространственных сфер (исключение составляет пространственная сфера удаленность) в испанском языке существуют синонимичные пары знаменательных наречий, которые различаются по признаку «статика».

«Статические» наречия выступают как «специализированное» средство вербализации пространства, находящегося выше/ниже точки отсчета, впереди или сзади нее, внутри или снаружи. «Динамические» наречия также могут объективировать все эти смыслы и, кроме того, что особенно важно, они объективируют и такие когнитивные признаки, как направление и удаленность по всем этим параметрам. Таким образом, благодаря динамическим наречиям пространство концептуализируется не только как расположенное выше/ниже точки отсчета, впереди или сзади нее, внутри или снаружи, но и как удаленное вверх или вниз, вперед или назад, внутрь или наружу. Иными словами, с помощью наречия каждая пространственная сфера в испанском языке может концептуализироваться по трем основным параметрам:

  • местонахождение относительно точки отсчета (где-место);
  • направленность этого местонахождения относительно точки отсчета (куда-место);
  • удаленность местонахождения.

Значение удаленности по основным осям вербализуется также специальными дистантными наречиями cerca ‘близко’, lejos ‘далеко’, alto ‘высоко‘, bajo ‘низко‘,  profundo ‘глубоко‘.

Глубина когнитивной проработки отдельных параметров пространства свидетельствует о том, что при первичном способе объективации вертикально и фронтально ориентированное пространство, а также внешнее и внутреннее пространство оказываются равнозначными ПКМ и образуют околоядерную зону. Ядро же испанской ПКМ формирует концептуальная сфера «удаленность». Отличительными признаками испанской ПКМ являются конкретность, определенность, ориентированность на субъекта и на выражение статической локализованности.

Одной из особенностей испанских локативных наречий является их способность сочетаться с предлогами. В отличие от наречий, маркированных по признаку «статика», предлоги являются маркированными по признаку «динамика». Сочетания наречий с динамическими предлогами в испанской лингвокультуре объективируют такие фрагменты процессуально-динамической ПКМ, как начальный пункт перемещения, конечный пункт перемещения, трасса перемещения, а также сфера распространения действия.

Статистические данные о частотности сочетаний предлогов с наречиями свидетельствуют об изменении конфигурации ПКМ по сравнению с первичным способом объективации пространства: при вербализации процессуально-динамического фрагмента в испанской ПКМ приоритетными являются такие пространственные сферы, как «вверху – внизу» и «внутри – снаружи, которые входят в ядро ПКМ. Пространственная сфера «впереди» относится к околоядерной зоне ПКМ, а пространственная сфера «сзади» – к дальней периферии ПКМ.

Наличие предложно-наречных сочетаний как средств объективации пространства и их довольно разветвленный номинативный потенциал  свидетельствуют о процессе грамматикализации отдельных единиц в испанском языке, а также связанный с этим переход от полифункциональности к монофункциональности, характерный для современного испанского языка. Следовательно, лексико-грамматический способ можно рассматривать как своеобразное «промежуточное звено» между основными способами вербализации сведений о пространстве в испанском языке – лексико-семантическим и синтаксическим.

Синтаксический способ объективации пространственных представлений в испанской лингвокультуре представлен разными языковыми средствами. Главными из них являются глагольные, номинативные, а также фразеологически связанные субстантивно-адвербиальные конструкции, каждая из которых вербализует разные по своему характеру сведения о ПКМ.

В номинативных конструкциях наречие осуществляет профилирование атрибутивных свойств предмета, пространственная квалификация предмета выступает как одно из потенциально возможных средств идентификации предмета и выделения его из числа подобных, а потому номинативные структуры относятся к числу вторичных средств объективации сведений о пространстве.

Пространственная локализация глагольного действия осуществляется в испанском языке, как и в других языках, с помощью изофункциональных средств – предложно-именной конструкции и наречия. Однако, будучи разными механизмами, данные конструкции активируют разные сведения.

Предложно-именные конструкции профилируют положение предмета или протекание действия относительно конкретного предмета-локума. В отличие от них наречия осуществляют пространственную локализацию действия более общо, указывая на место реализации действия в одной из пространственных сфер.

Изучение сочетательных потенций наречия в глагольных конструкциях позволило выявить семантическую избирательность наречия на глагол и тем самым подтвердить наличие концептуальных связей между действиями и местами в языковом сознании этноса. Согласно данным проведенного исследования, особую значимость в испанской ПКМ занимают дистантное, вертикально ориентированное пространство, а также внешнее и внутреннее пространство: названные пространственные сферы концептуализируются как место реализации любых действий и состояний. В то же время горизонтально ориентированное пространство, особенно пространство, находящееся сзади, концептуализируется как менее релевантное для осуществления ряда действий.

Столь очевидная приоритетность вертикального пространства по сравнению с горизонтальным как местом протекания действия и деятельности человека в целом в языковом сознании испанского этноса не может быть случайной и объясняется, на наш взгляд, влиянием географического фактора – среды обитания.

Приоритетность пространства, находящегося впереди, по сравнению с пространством, находящимся сзади, объясняется, очевидно, влиянием фактора зрительного восприятия и его значимости для концептуализации отдельных пространственных сфер в испанской ПКМ. Данный вывод подтверждается анализом и другого языкового материала.

Принципиально иные факторы определяют ту важную роль, которая отводится в испанской ПКМ внешнему и внутреннему пространству. Значимость названных пространственных сфер является, на наш взгляд, отражением исходного членения пространства на свое и чужое, частным случаем которого можно, очевидно, считать принципиальную возможность концептуализации локативной ситуации либо как интериоризованной, либо как экстериоризованной (когда говорящий/субъект находится внутри или вне описываемой ситуации).

В целом отметим, что с помощью наречий в глагольных конструкциях осуществляется профилирование пространственной локализации действия. Профилирование происходит путем либо выделения местонахождения предмета или действия в пространстве, либо указания на место перемещения в пространстве вверх / вниз, вперед / назад, внутрь / наружу относительно точки отсчета. Положение о том, что всякое действие может быть локализовано в пространстве, конкретизируется следующим образом: но не всякое действие может быть локализовано в любой области пространства.

Во фразеологически связанных конструкциях осуществляется двойная пространственная локализация глагольного действия и ситуации в целом: существительное вербализует место перемещения, а наречие – направление этого перемещения. Эти же конструкции с наречием atrбs используются для  вербализации временной локализации действия, что служит еще одним доказательством взаимосвязи пространства и времени. 

Названные конструкции как комплексный знак отражают тесные концептуальные связи между действиями и местами, между перемещением, местом перемещения и направлением перемещения. Они также наглядно демонстрируют антропоцентричность языка, которая проявляется в том, что разные предметы концептуализируются как «функциональные» с точки зрения их использования человеком, в частности, как место перемещения.

Прототипические предметы предполагают определенный способ их использования человеком: montaсa subir/bajar ’гора подниматься вверх/ спускаться вниз’; mar ir adentro ‘море уплывать вдаль / вглубь’ и т.п. Собственно, данное обстоятельство явилось основной причиной возникновения и развития фразеологически связанных конструкций, которые являются ярким проявлением языковой компрессии.

Закрепленность использования различных наименований возвышенностей и их «рабочих» поверхностей – склонов, равно как и других элементов ландшафта – моря и рек в составе названных конструкций отражают типичный рельеф Испании.

Значимость вертикали для сознания испанского этноса с неменьшей очевидностью проявляется в омонимичных фразеологически связанных конструкциях ориентирования с компонентом-соматизмом, которые используются для объективации положения одушевленных предметов стоя / лежа и для объективации «правильного» и «неправильного» положения предметов.

Изучение различных способов и средств вербализации сведений о пространстве в испанской лингвокультуре показало, что испанский язык располагает разветвленным номинативным потенциалом вербализации пространственных смыслов. При концептуализации реалий объективной действительности с помощью различных языковых средств в испанской картине мира доминируют такие параметры, как «вверху», «внизу», а также «внутри» и «снаружи».

В результате доминирования вертикали этот способ концептуализации сведений о пространственных отношениях становится в испанской лингвокультуре прототипическим при концептуализации сведений, значимых в других как пространственных, так и непространственных сферах. Вследствие этого языковые средства, вербализующие сведения о вертикали, обладают очень богатым функциональным потенциалом в испанском языке.

Доминирование вертикали наиболее отчетливо проявляется в номинативной деятельности, в создании языковых единиц как пространственной, так и непространственной семантики. Влияние оппозиции «внутри – снаружи» также обнаруживается в номинативных структурах языка; кроме того, оно отражается в дискурсивной деятельности коммуникантов.

В номинативных стратегиях проявляются некоторые особенности испанского языка, такие, как образность и конкретность, определенность.

На примере проанализированного материала можно также сделать некоторые обобщения по поводу ряда типологических свойств развития испанского языка. С одной стороны, испанский язык обнаруживает тяготение к аналитизму, о чем свидетельствуют многочисленность и частотность составных номинаций. С другой стороны, языковая компрессия выступает как фактор структуры и функционирования испанского языка. Взаимодействие этих двух разнонаправленных тенденций определяет своеобразие развития и функционирования испанского языка. Важно при этом, что языковая компрессия отражает суть когнитивных процессов и является проявлением на поверхностном уровне глубинных концептуальных связей между действиями и местами, между перемещением и его направлением.

Таким образом, очевидно, что изучение средств и способов вербализации сведений из одной понятийной сферы, актуальных для разных лингвокультур, действительно позволяет вскрыть закономерности концептуализации и категоризации сведений о мире и детально описать диалектику универсального и специфического в когнитивной и номинативной деятельности носителя языка и культуры. Исследование убедительно продемонстрировало, что категория «картина мира» может стать эффективным инструментом изучения корреляции между ментальными и языковыми структурами при условии, что в анализируемом фрагменте картины мира будут выявлены универсально значимые параметры, имеющие этноспецифическую конфигурацию в конкретной лингвокультуре, что будет определена важность каждого параметра в соответствующей когнитивной системе, а также определена степень когнитивной проработки отдельных компонентов изучаемого фрагмента картины мира.

Основные положения диссертации отражены в следующих публикациях

Монографии

  1. Корнева В.В. Наречия и параметры пространственной картины мира /В.В. Корнева. – Воронеж: Издательско-полиграфический центр Воронеж. гос. ун-та, 2008. – 302 с.
  2. Корнева В.В. Пространство в единицах и структурах языка / В.В. Корнева. – М.: АНО ВПО «МГИ», 2008. – 192 с.
  3. Корнева В.В. Универсальное и специфическое в пространственной локализации / В.В. Корнева // Человек как субъект коммуникации: Универсальное и специфическое / общей редакцией Л.И. Гришаевой, Е.Н. Ищенко. – Воронеж: Воронеж. гос. ун-т, 2006. (коллективная монография) – С. 114-128.

                Работы в изданиях, соответствующих списку ВАК РФ

  1. Корнева В.В. Испанские дейктические наречия в зеркале русских наречий / В.В. Корнева // Вестник Воронеж. гос. ун-та. Серия Лингвистика и межкультурная коммуникация, 2004. – № 1. – С.35-41.
  2. Корнева В.В. Больше грамматик, хороших и разных / В.В. Корнева // Вестник Воронеж. гос. ун-та. Серия Лингвистика и межкультурная коммуникация, 2004. – № 1. – С.114-117.
  3. Корнева В.В. Дидактическая значит обучающая : рец. на кн.Gramбtica Didбctica del Espaсol L.G.Torrego / В.В. Корнева// Вестник Воронеж. гос. ун-та. Серия Лингвистика и межкультурная коммуникация, 2004. – № 2. – С. 132-134.
  4. Корнева В.В. О валентности испанских дейктических наречий / В.В. Корнева // Вестник Воронеж. гос. ун-та. Серия Лингвистика и межкультурная коммуникация, 2005, № 1. – С. 18-23.
  5. Корнева В.В Испанские дейктические наречия в глагольном окружении // Вестник Воронеж. гос. ун-та. Серия Лингвистика и межкультурная коммуникация, 2005, №2. – С. 45-51.
  6. Корнева В.В. Лингвистика на проcторах пространства (обзор публикаций последних лет) / В.В. Корнева // Вестник Воронеж. гос. ун-та. Серия Лингвистика и межкультурная коммуникация, 2006. – № 1. – С. 154-164.
  7. Корнева В.В. Ландшафтная лексика в языковом сознании этноса (по данным ассоциативного словаря) / В.В. Корнева // Вестник Воронеж. гос. ун-та. Серия Лингвистика и межкультурная коммуникация, 2006, № 1. – С. 16-23.
  8. Корнева В.В.Синтаксические средства объективации пространства (на материале испанского языка) / В.В. Корнева // Вестник Воронеж. гос. ун-та. Серия Лингвистика и межкультурная коммуникация, 2006. – № 2. – С. 5-16.
  9. Корнева В.В. Да чем же она хороша? : рец. на кн.Gramбtica Descriptiva de la Lengua Espaсola : en 3 vol.) / В.В. Корнева // Вестник Воронеж. гос. ун-та. Серия Лингвистика и межкультурная коммуникация, 2006. – № 2. – С. 164-166.
  10. Корнева В.В. Словообразовательная структура глаголов перемещения вверх в испанском языке / В.В. Корнева // Вестник Воронеж. гос. ун-та. Серия Гуманитарные науки, 2006. – № 1. т. 2 ч. 2. – С. 400-411.
  11. Корнева В.В. Испанская пространственная картина мира и ее параметры / В.В. Корнева // Известия ВГПУ. – Волгоград, 2008. – № 3. – С. 43-50.
  12. Корнева В.В. Номинативные стратегии как отражение особенностей пространственного мышления этноса / В.В. Корнева // Вопросы когнитивной лингвистики. – Тамбов, 2008. – № 3. – С. 77-81.

                       Статьи и материалы конференций

  1. Корнева В.В. Пространственные отношения как отражение национальной картины мира / В.В. Корнева // Межкультурная коммуникация и проблемы национальной идентичности. – Воронеж: Воронеж. гос. ун-т, 2002. – С. 371-379.
  2. Корнева В.В. Глаголы движения в зеркале перевода (на материале русских и испанских глаголов со значением «движение вверх») / В.В. Корнева // Социокультурные проблемы перевода. – Вып. 5. – Воронеж: Воронеж. гос. ун-т, 2002. – С. 80-89.
  3. Корнева В.В. Здесь – это здесь или там? (об интерпретации некоторых пространственных понятий в русском и испанском языках) / В.В. Корнева // Философские и прикладные аспекты герменевтики: / Отв. ред. А.С. Кравец, Е.Н. Ищенко. – Воронеж: Воронеж. гос. ун-т, 2003. – С. 184-189.
  4. Корнева В.В. Национально-культурная специфика глаголов перемещения вверх в русском и испанском языках / В.В. Корнева // Формирование социокультурной компетенции средствами иностранного языка. – Воронеж: Воронеж. гос. ун-т, 2003. – С. 93-98.
  5. Корнева В.В. Вербализация концепта «перемещение вверх» в русском и испанском языках / В.В. Корнева // Филология и культура: Материалы IV Междунар. науч. конф. 16-18 апреля 2003 года / Отв. ред. Н.Н. Болдырев; ред. кол.: Е.С. Кубрякова, Т.А. Фесенко и др. – Тамбов: Изд-во ТГУ им. Г.Р. Державина, 2003. – С.169-170.
  6. Корнева В.В. Предлоги испанского языка и их роль в формировании пространственной картины мира / В.В. Корнева // Единство системного и функционального анализа языковых единиц / Материалы региональной научной конференции 8-9 октября 2003 г.: Вып. 7: В 2 ч. – Белгород: Изд-во БелГУ, 2003. – Ч.I. С. 158-162.
  7. Корнева В.В. Мотивированные глаголы лексико-семантической группы «перемещение вверх» в русском и испанском языках / В.В. Корнева // Материалы ХХХП Международной филологической конференции. Вып.3. Секция грамматики (Романо-герм. цикл). – СПб.: Изд-во СПбГУ, 2003. – С. 38-42.
  8. Корнева В.В. Локальные наречия и пространственная картина мира / В.В. Корнева // Материалы ХХХIII Международной филологической конференции. – СПб.: Изд-во СПбГУ, 2004. – Вып. 8. Секция грамматики: (Романо-герм. цикл), ч. 1. – С. 49-58.
  9. Корнева В.В. О некоторых особенностях пространственной локализации в русском и испанском языках / В.В. Корнева // Русская и сопоставительная филология: состояние и перспективы. Международная научная конференция, посвященная 200-летию Казанского университета (Казань, 4-6 октября 2004г.). Труды и материалы Казанского гос. ун-та под общ. ред. проф. Галлиулина. – Казань: Казан. ун-т, 2004. – С. 342-345.
  10. Корнева В.В. «На» – это внутри или снаружи? (О семантике некоторых русских пространственных предлогов на фоне испанских) / В.В. Корнева // Русская словесность на рубеже веков: Методология и методика преподавания русского языка / Материалы Российской конференции, посвященной 80-летию профессора И.П. Распопова. – Воронеж, 2004. – С. 106-109.
  11. Корнева В.В. К вопросу о переводе дейктических наречий / В.В. Корнева // Социокультурные проблемы перевода. – Вып. 6. – Воронеж: Воронеж. гос. ун-т, 2004. – С. 99-110.
  12. Корнева В.В. О некоторых особенностях семантического варьирования русского предлога в на фоне испанского языка / В.В. Корнева // Сопоставительные исследования 2005. – Воронеж: Истоки, 2005 . – С. 69-74.
  13. Корнева В.В. Вербализация концептов «близко / далеко» в испанском языковом сознании (на материале наречий испанского языка) / В.В. Корнева // Реальность, язык и сознание. – Вып.3. / Отв. ред. Т.А.Фесенко. – Тамбов: ТГУ им. Г.Р.Державина, 2005. – С. 223-229.
  14. Корнева В.В. Предлог en: штрихи к портрету / В.В. Корнева // Вопросы современной лингвистики. – Вып. I. – Воронеж: Научная книга, 2005. – С. 38-42.
  15. Корнева В.В. Дистантные наречия в испанском языке / В.В. Корнева // Материалы ХХХ1У Международной филологической конференции. Ч.1. – СПб.: Изд-во СПбГУ, 2005. – Вып. 14. Секция грамматики : (Романо-герм. цикл). – С. 113-118.
  16. Корнева В.В. Концептуализация оппозиции «верх / низ» в испанском языковом сознании (на материале наречий испанского языка) / В.В. Корнева // Филология и культура: Материалы V Междунар. научн. конф. 19-21 октября 2005 года / Отв. ред. Т.А.Фесенко. – Тамбов: ТГУ им. Г.Р. Державина, 2005. – С. 177-181.
  17. Корнева В.В. Время в обличии пространства / В.В. Корнева // Единство системного и функционального анализа языковых единиц/ Материалы региональной научной конференции 8-9 апреля 2006 г.:– Белгород: Изд-во БелГУ, 2006. – Вып. 10, ч. I. – С. 158-162.
  18. Корнева В.В. Синтаксическая репрезентация пространства в русском и испанском языках / В.В. Корнева // Русский синтаксис в лингвистике третьего тысячелетия: материалы конференции, посвященной 70-летию со дня рождения профессора А.М.Ломова. – Воронеж: ВГПУ, 2006. – С. 167-172.
  19. Корнева В.В. Об особенностях концептуализации пространства в испанской лингвокультуре / В.В. Корнева // Международный конгресс по когнитивной лингвистике: Сб. мат-лов 26-28 сентября 2006 года. – Тамбов: Изд-во ТГУ им. Г.Р.Державина, 2006. – С. 356-358.
  20. Корнева В.В. Категоризация верха в сознании средствами русского и испанского языка / В.В. Корнева // Вторая международная конференция по когнитивной науке Санкт-Петербург июнь 2006, т. 1. – СПб.: филфак СПбГУ, 2006. – С. 313-314.
  21. Корнева В.В. Локативные конструкции в испанском языке / В.В. Корнева // Материалы ХХХV Международной филологической конференции.– СПб.: Изд-во СПбГУ, 2006. – Вып. 9. Секция грамматики: (Романо-германский цикл). Ч.1. – С. 149-153.
  22. Корнева В.В. Синтетические и аналитические способы номинации пространственной картины мира (на материале испанского языка) / В.В. Корнева // Номинация и дискурс: Материалы докл. Междунар. науч. конф., Минск, 8-9 ноября 2006 г./ отв. ред. З.А. Харитончик, Е.Г. Задворная, А.В. Зубов и др. – Минск: МГЛУ 2006. – С. 131-133.
  23. Корнева В.В. О проблемах перевода на русский язык испанских пространственных наречий / В.В. Корнева // Социокультурные проблемы перевода.– Воронеж: Воронеж. гос. ун-т, 2006. – Вып. 7, ч. 2. – С. 79-90.
  24. Корнева В.В. Динамика локативных конструкций как база лингвистической прогностики / В.В. Корнева // Проблемы лингвистической прогностики./ [под ред. А.А. Кретова]. – Воронеж: Воронеж. гос. ун-т, 2007. – С. 156-165.
  25. Корнева В.В. Синтаксические конструкции как отражение пространственно-временных связей / В.В. Корнева // VI Степановские чтения. Язык и культура. – М.: РУДН, 2007. – С. 161-163.
  26. Корнева В.В. Субстантивно-адвербиальные конструкции как средство пространственной квалификации предмета в испанском языке / В.В. Корнева // Филология и культура. – Тамбов: Изд-во ТГУ им. Г.Р. Державина, 2007. – С.453-456.
  27. Корнева В.В. Предложные и беспредложные номинативные конструкции ориентирования в испанском языке / В.В. Корнева // Материалы XXXVI Междунар. науч. конф. – СПб.: Изд-во СПбГУ, 2007. – Вып. 11. Грамматика : (Романо-германский цикл). – С. 92-97.
  28. Корнева В.В. Из истории изучения испанских наречий: (обзор основных направлений) / В.В. Корнева // Вестник Воронеж. гос. ун-та. Серия Лингвистика и межкультурная коммуникация, 2007, № 1. – С. 208-212.
  29. Корнева В.В. Основные подходы к изучению наречий локативной семантики (на материале испанского языка) / В.В. Корнева // Вестник Воронеж. гос. ун-та. Серия Лингвистика и межкультурная коммуникация, 2007, №2, Ч.1. – С. 193-199.
  30. Корнева В.В. Синтаксические средства объективации позиционного положения объекта в испанском языке / В.В. Корнева // Теоретические и прикладные аспекты описания языка и межкультурной коммуникации : сб. научных трудов факультета романо-германской филологии / [отв. ред. Л.В. Цурикова]. – Вып. 1. – Воронеж : Издательско-полиграфический центр Воронеж. гос. ун-та, 2007. – С. 25-39.
  31. Корнева В.В. Об одном типе конструкций ориентирования в испанском языке /В.В. Корнева // Прагматический аспект коммуникативной лингвистики и стилистики: сборник научных трудов/ отв. ред. Н.Б. Попова. – Челябинск: Изд-во ИИУМЦ «Образование», 2007. – С. 176-182.
  32. Корнева В.В. О системности и значимости наречий пространственной семантики в испанском языке / В.В. Корнева // Идеи Фердинанда де Соссюра в современной лингвистике: сборник научных трудов/ [под ред. И.А. Стернина]. – Воронеж: Издательско-полиграфический центр Воронеж. гос. ун-та, 2007 . – С. 102-109.
  33. Корнева В.В. Вертикаль как системообразующий фактор категоризации и концептуализации сведений о мире в испанском языке / В.В. Корнева // Третья международная конференция по когнитивной науке: Тезисы докладов: В 2 т. Москва, 20-25 июня 2008 г. – М.: Художественно-издательский центр, 2008. – Т.2. – С. 320-321.
  34. Корнева В.В. Среда обитания и пространственное мышление этноса / В.В. Корнева / /Язык и общество: коммуникация и интеграция: материалы международной научно-практической конференции, г. Подольск, 24-25 апреля 2008 г. – М.: Московский гуманитарный институт, 2008. – С. 117-121.
  35. Корнева В.В. О некоторых национально-культурных особенностях пространственного мышления этноса / В.В. Корнева // Испанский язык в контексте диалога культур: исследование и преподавание / El espaсol en el espacio intercultural: investigaciуn y enseсanza / Материалы III международной конференции испанистов 20-22 марта 2008 года, МГИМО (Университет) МИД России / – М.: МГИМО(У) МИД России, 2008. – С. 163-167.





© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.