WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


 

На правах рукописи

Мусуков Борис Абдулкеримович

МОРФОЛОГИЧЕСКАЯ ДЕРИВАЦИЯ ГЛАГОЛОВ В КАРАЧАЕВО-БАЛКАРСКОМ ЯЗЫКЕ

10.02.02 – языки народов Российской Федерации (тюркские языки)

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени

доктора филологических наук

Нальчик 2011

Работа выполнена в Учреждении Российской академии наук Институте гуманитарных исследований Правительства Кабардино-Балкарской Республики и Кабардино-Балкарского научного центра РАН

Официальные оппоненты: доктор филологических наук, профессор

Кетенчиев Мусса Бахаутдинович

доктор филологических наук, профессор

Гаджиахмедов Нурмагомед Эльдерханович

  доктор филологических наук, профессор

  Хакимзянов Фарид Сабирзянович

Ведущая организация: ГОУ ВПО «Карачаево-Черкесский  государственный университет им. У. Д. Алиева»

Защита состоится «27» сентября 2011г. в 9.00 часов на заседании диссертационного совета Д 212.076.05 по защите диссертаций на соискание ученой степени доктора и кандидата филологических наук при Кабардино-Балкарском государственном университете им. Х.М. Бербекова по адресу: 360004, г. Нальчик, ул. Чернышевского, 173.

C диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Кабардино-Балкарского государственного университета им. Х. М. Бербекова.

Текст автореферата размещен на официальном сайте Кабардино-Балкарского государственного университета им. Х. М. Бербекова «__»___________2011г. http//kbsu.ru.

Автореферат разослан «___»______________2011г.

Учёный секретарь

диссертационного совета Чепракова Т. А. 

Общая характеристика работы

Реферируемая диссертация посвящена исследованию структурных моделей глагольного аффиксального словообразования карачаево-балкарского языка в сравнении с современными материалами других тюркских языков, памятников древнетюркской письменности, средневековых источников, различных историко-лингвистических  словарей.

Словообразовательная модель – это ничто иное, как цепочка оппозиций, то есть – это такие случаи, когда новые слова возникают путём развития значений старых слов. Производные глаголы исследуются в динамическом («как делаются слова») и статическом («как они сделаны») аспектах.

В работе рассматриваются такие основные вопросы, как образование новых слов с помощью транспозиционных и внутрикатегориальных аффиксов, выявление и описание различных фонетических, морфологических, морфонологических, лексико-семантических особенностей сочетания препозиционных и постпозиционных элементов, участие аспектуально релевантных компонентов контекста в лексико-семантических преобразованиях производных основ. 



Актуальность проведенного исследования обусловлена отсутствием работ, посвященных морфологической деривации глаголов в карачаево-балкарском языке с привлечением общетеоретических концепций как по общему языкознанию, так и тюркологии, необходимостью системного анализа структурных моделей мотивированной номинации в различных аспектах, с учётом эволюции всех языковых и внеязыковых явлений. Проблемы аффиксального глаголообразования до настоящего времени не являлись предметом специального изучения как в научных грамматиках, так и отдельных трудах исследователей. Актуальность данного исследования, главным образом, продиктована недостаточной и неоднозначной разработанностью отмеченной проблемы в отдельных работах, например, в «Грамматике карачаево-балкарского языка» 1976г. некоторые аффиксы ошибочно выделяются даже в тех основах, которые изначально являются неразложимыми, или отмечается путаница в расчленении препозиционного и постпозиционного элементов. Отдельные статьи в этой области, представленные в виде разрозненных материалов, не носили и не носят системного характера, не закреплены научными источниками, сравнительными наблюдениями из других тюркских и разносистемных языков. Кроме того, имеют место окказиональные глаголы, образованные по теоретически возможным моделям построения слов, которые искусственно внедряются в карачаево-балкарский язык. Актуальность данного исследования продиктована еще  и насущной необходимостью подтвердить двойственный характер залоговых показателей, когда один и тот же аффикс в одних случаях обнаруживает залоговое значение, в других - словообразовательное.

Объектом исследования является система аффиксального словообразования глаголов карачаево-балкарского языка, состоящая из двух частей: 1) отыменного аффиксального словообразования глаголов, для которых производящими основами служат имена существительные, имена прилагательные, имена числительные, наречия, образо- и звукоподражательные слова; 2) внутриглагольного аффиксального словообразования, где производящими основами выступают односложные глагольные корни, а также двусложные производные основы, получившие дальнейшее морфологическое развитие.

Предметом исследования является система аффиксального словообразования глаголов карачаево-балкарского языка с установлением основных моделей и типов отыменного аффиксального словообразования глаголов и внутриглагольного аффиксального словообразования, а также с выявлением их значений при семантической классификации производящих и производных основ и определением отличительных особенностей словообразовательных моделей (регулярность/нерегулярность, продуктивность/непродуктивность) и типов.

Материалом исследования послужили языковые факты, собранные методом сплошной выборки из художественных произведений карачаевских и балкарских писателей, фольклорных текстов, словарной картотеки Кабардино-Балкарского института гуманитарных исследований, трехтомного «Толкового словаря карачаево-балкарского языка» (1996, 2002, 2005гг.) и «Карачаево-балкарско-русского словаря» (1989г.), авторской картотеки, составленной на основе полевых материалов (около 8 тысяч производных глаголов).

Цель и задачи исследования. Основной целью данного исследования является полиаспектное описание всех структурных моделей и типов глагольного аффиксального словообразования карачаево-балкарского языка в сравнении со структурными моделями и типами других тюркских языков, установление структурно-функциональных отношений между единицами словообразовательного уровня, наиболее адекватное освещение этих отношений в полном соответствии с современными требованиями теории общего языкознания.

В данной работе ставилось целью установление и описание всех продуктивных и  непродуктивных аффиксов, участвующих в словообразовательных процессах глагола, выявление и описание основных типов значений по семантической классификации производящих и производных основ.

Принимая во внимание имеющиеся в тюркологической литературе отдельные сведения об аффиксальном словообразовании глаголов в карачаево-балкарском и других тюркских языках, на конкретном фактологическом материале предлагается решение следующих задач:

- сформулировать основные теоретические проблемы аффиксального глаголообразования карачаево-балкарского языка;

- выявить и изучить аффиксы, функционирующие в сфере глагольного словообразования, установить такие их признаки, как архаичность/неархаичность, продуктивность/непродуктивность; для производящих и производных основ - категории переходности /непереходности, завершенности /незавершенности;

- сформулировать теоретические и практические проблемы отыменного словообразования глаголов; выявить и изучить аффиксы, функционирующие в этой сфере;

- установить и описать словообразовательные типы аффиксов отыменного глаголообразования как формально - семантических схем построения слов, абстрагирующихся от конкретных лексических единиц и характеризующихся единством: а) аффиксов, позволяющих отличить производные основы от производящих; б) лексико-грамматической структуры производящих основ;

- выявить и изучить продуктивные и непродуктивные модели отыменного словообразования глаголов, исследовать значения (функции) аффиксов в связи с мотивирующей основой;

- сформулировать теоретические и практические проблемы внутриглагольного аффиксального словообразования;

  - установить и изучить аффиксы, функционирующие в сфере внутриглагольного аффиксального словообразования;

- установить и описать продуктивные и непродуктивные модели внутриглагольного словообразования, их типы, исследовать значения (функции) аффиксов в связи с мотивирующей основой;

- разграничить аффиксы внутриглагольного словообразования и залоговые показатели, словообразовательное значение залоговых аффиксов, как семантический маркер новых слов, и залоговое значение залоговых аффиксов;

- выстроить семантические классификации производящих и производных основ с учетом переходности / непереходности;

- исследовать случаи семантического сдвига в производных основах с учетом объема их значений;

- установить возможное употребление карачаево-балкарских, одновременно и общетюркских, аффиксов в составе субстратной лексики.

Методологической и теоретической основой исследования послужили основополагающие труды ведущих отечественных и зарубежных языковедов в области теории словообразования: Н.Д.Арутюновой, Л.М.Васильева, В.В.Виноградова, Г.О.Винокура, А.Д.Зверева, Е.А.Земской, Е.С. Кубряковой, В.В.Лопатина, А.А. Потебни, Б.А. Серебренникова, А.Н. Тихонова, И.С. Улуханова, Н.М. Шанского, Ф.-де Соссюра; отечественных тюркологов: У.Б. Алиева, Н.И. Ашмарина, Н.А. Баскакова, А.К. Боровкова, Ф.А. Ганиева, Ж.М. Гузеева, А.И. Геляевой, В.А. Гордлевского, А.Г. Гулямова, С.А. Джафарова, Н.К. Дмитриева, Н.П. Дыренковой, А.И. Исхакова, А. Казем-Бека, Н.А. Караулова, Н.Ф. Катанова, В.В. Катаринского, А.Н. Кононова, В. Котвича, С. Кудайбергенова, Б.Б. Кульмагамбетовой, С.Е. Малова, К.М. Любимова, К.М. Мусаева, В.М. Насилова, В.О. Орузбаевой, Н.С. Поспелова, В.В. Радлова, А. Самойловича, Э.В. Севортяна, В.И. Филоненко, Л.Н. Харитонова, А.М. Щербака, А.А. Юлдашева, Б.М. Юнусалиева, С.В. Ястремского; зарубежных тюркологов: Р.Р. Арата, В. Аталая, В. Банга, И. Бенцинга, М. Биттнера, О. Бётлингка, С. Броккельмана, И. Дени, А.С. Эмре, К. Фои, А. фон Габена, К. Грёнбека, Ф.Ш. Хагориана, М. Хортена, Ш. Янски, Г. Немета, В. Прёле, Г.И. Рамстедта, М. Рясэнэна, И.В. Редгауза, А. Зайончковского.

Научная новизна диссертационного исследования заключается, в первую очередь, в разработке базовых методологических установок аффиксального словообразования глаголов в карачаево-балкарском языке с учетом последних достижений в этой области, в выявлении и установлении критериев разграничения словообразовательного и формообразовательного значений.

Принципиально новыми являются:

- исследование данного вопроса в синхроническом аспекте с привлечением исторических справок;

- анализ функционально-словообразовательных особенностей и потенциальных возможностей как транспозиционных, так и  внутрикатегориальных аффиксов;

- изучение словообразовательного значения залоговых аффиксов;

- рассмотрение видового значения с точки зрения завершенности/незавершенности глагольного действия;

- исследование семантических оттенков в агглютинируемой основе как при отыменном словообразовании, так и внутриглагольном словообразовании, к числу которых относятся: признак предварительно совершившегося действия, признак одновременно совершившегося действия, признак одновременно совершающегося действия, оттенки желания, цели, намерения,  долженствования, значения быстроты, моментальности, ритмичности, протяженности, однократности, многократности действия;

-  дифференцированное исследование производных глаголов, выявляющих в одних случаях словообразовательное значение, в других – залоговое;

-  рассмотрение аффиксации и лексикализации как самостоятельных, и в то же время пересекающихся, способов словообразования глаголов;

- исследование словообразования как самостоятельного аспекта структуры языка и автономного его механизма, оперирующего, в отличие от других уровней, свойственными только ему единицами: производящей основой и производной, между которыми существуют отношения словообразовательной мотивации, словообразовательным (деривационным) значением, словообразовательным (модифицирующим) аффиксом, словообразовательной моделью, словообразовательным типом;

- разграничение в данном исследовании морфологической и словообразовательной структур, что позволит полнее и всесторонне выявить и изучить как процессы словообразования, так и морфологии;

- установление для карачаево-балкарского языка, с точки зрения современной теории, системы аффиксов отыменного словообразования глаголов и внутриглагольного словообразования;

- определение отличительных особенностей аффиксов внутриглагольного словообразования и залоговых показателей, словообразовательного значения залоговых показателей и залогового их значения;

- выявление и изучение словообразовательных моделей и типов отыменного глаголообразования;

- выявление и изучение словообразовательных моделей и типов внутриглагольного словообразования;

- выстроение семантической классификации производящих и производных основ;

Теоретическая значимость работы заключается в том, что она представляет собой первое полиаспектное описание основных моделей и типов аффиксального словообразования глаголов с установлением основных критериев сегментации производных глаголов на корневые и аффиксальные морфемы, с учётом постоянно действующего механизма видоизменения корневой морфемы.

Изучение аффиксального словообразования глаголов имеет важное теоретическое и практическое значение в двух аспектах:

а) для общей теории аффиксального словообразования в тюркологии – в дальнейшей углубленной разработке основ сравнительно-исторического метода;

б) для частной (карачаево-балкарской) теории аффиксального словообразования глаголов – в дальнейшей углубленной разработке грамматики карачаево-балкарского языка. Вводимые в научный оборот данные по карачаево-балкарскому языку расширяют и углубляют наши представления о характере структурирования словообразовательных моделей и типов, обогащают имеющуюся источниковую базу по аффиксальному словообразованию глаголов.

Практическая значимость работы заключается в том, что результаты и методы исследования аффиксального словообразования глаголов, а также теоретические положения, могут найти полезное применение при составлении научно описательных грамматик, при подготовке обобщающего академического труда «Современный карачаево-балкарский язык», создании вузовских и школьных учебных пособий по карачаево-балкарскому языку, толковых, двуязычных и других типов словарей, при написании учебно-методических работ и в практике преподавания карачаево-балкарского языка в школе, средних и высших учебных заведениях, а также при подготовке аспирантов, стажеров и соискателей, при чтении курсов по сравнительно-исторической грамматике тюркских языков, а также по общему языкознанию – в разделе «Методы лингвистических исследований», при чтении спецкурса по словообразованию.

На защиту выносятся следующие положения:

1. В процессе своего поступательного развития лексическая система карачаево-балкарского языка в значительной степени подверглась обогащению благодаря такому продуктивному способу словопроизводства, как аффиксальное словообразование глаголов, представляющего собой вторичный этап морфологической деривации лексем. Существенным при этом является то, что аффиксальное словообразование карачаево-балкарского языка выступает как автономный языковый механизм, имеющий присущие только ему единицы морфологической деривации: производящую и производную основы, между которыми наличествуют отношения словообразовательной мотивации, постпозиционные элементы, в силу чего обязательно отграничение словообразования от грамматики и лексикологии.

2. Система аффиксального глаголообразования карачаево-балкарского языка имеет определенные словообразовательные типы, то есть формально-семантические схемы построения слов, абстрагирующихся от конкретных лексических единиц и характеризующихся общностью аффиксов, позволяющих отличать производные основы от производящих. Каждый словообразовательный тип характеризуется своими структурно-семантическими особенностями и вбирает в себя от одной до пяти словообразовательных моделей, что детерминируется конкретным лексическим наполнением позиций производящих основ и присоединяемых к ним аффиксов.

3. Аффиксы глаголообразования являются самостоятельными морфемами, обладающими как собственной структурой, так и словообразовательным значением. В целом, система аффиксального словообразования глаголов в карачаево-балкарском языке, как относительно структуры, так и относительно семантики, характеризуется как процесс. Все аффиксы или элементы аффиксов имеют соответствия или фонетические варианты в родственных языках, что свидетельствует о едином этимологическом источнике их происхождения.

4. Аффиксы глаголообразования современного карачаево-балкарского языка, с точки зрения словообразовательной потенции, подразделяются на продуктивные и непродуктивные, производительные и непроизводительные. Продуктивные – это такие аффиксы, которые участвуют в образовании новых слов и в настоящее время. Непродуктивные аффиксы – это такие аффиксы, которые в настоящее время не участвуют в образовании новых слов, а встречаются лишь в составе некоторого ограниченного числа производных единиц, образованных давно. Нельзя смешивать с продуктивностью производительность аффикса, то есть способность его к массовому производству слов. Рассматриваемый аффикс в современном состоянии языка может быть непродуктивным, но исторически производительным.

5. В карачаево-балкарском языке имеют место и транспозиционные, межкатегориальные аффиксы, которые предполагают перевод именных частей речи, образо- и звукоподражательных слов в глагол без особого изменения лексического значения производящих основ, то есть процессуальное значение представляется в виде грамматического превращения имени, образо- и звукоподражательных слов в глагол.

6. В карачаево-балкарском языке функционируют и внутрикатегориальные, нетранспозиционные аффиксы, реализуемые в пределах только одной части речи – глагола, то есть – это модифицирующие аффиксы внутриглагольного словообразования, не выявляющие залогового значения.

7. Для современного тюркского языкознания одним из релевантных вопросов является дифференциация словообразовательного и залогового значений залоговых аффиксов, которые в целом отмечены двойственным характером. С одной стороны, одни и те же залоговые аффиксы характеризуются залоговыми, с другой – словообразовательными значениями. Вместе с тем данные аффиксы объединяют в себе как словообразовательные, так и залоговые значения. Аффиксы, модифицирующие видовое значение основы, занимают промежуточное положение между словообразованием и словоизменением, при этом видовое уточнение основы стоит ближе к словообразованию глаголов, чем залоговое её уточнение. Наиболее универсальной особенностью глаголов, образованных с помощью аффиксов внутриглагольного словообразования, является то, что в их составе данные аффиксы получают дальнейшее морфологическое развитие.

Методы исследования. В данной работе учтены новые подходы и современные методы лингвистических исследований с точки зрения актуальных теоретических требований, ставится и предлагается возможное решение целого ряда словообразовательных проблем, имеющих актуальность не только для карачаево-балкарского языкознания, но и для тюркологии в целом. В этой работе применялись описательный (изучение аффиксального словообразования глаголов с точки зрения синхронии), сравнительный (изучение аффиксального словообразования глаголов с точки зрения исторического возраста аффиксов в сравнении с аффиксальным словообразованием других тюркских языков) и функциональный (исследование производных глаголов, образованных с помощью аффиксов, с точки зрения их функции в словосочетании, предложении) методы исследования.

Принцип описания – от производящей основы к производной.

Апробация работы. Рукопись диссертации обсуждена на заседании сектора карачаево-балкарского языка Кабардино-Балкарского института гуманитарных исследований Правительства КБР и КБНЦ РАН.

Апробация выносимых на защиту положений проходила на ряде региональных (Фрунзе, 1983; Уфа, 2006; Казань, 2008, 2009; Чебоксары, 2009), всесоюзных (Москва, 1984 (2)), международных (Карачаевск, 2007; Пятигорск, 2007; Казань, 2008; Улан-Удэ, 2008; Майкоп, 2008; Уфа, 2008; Махачкала, 2009; Казань, 2009; Кокшетау, 2009; Казань 2011) конференций. Основные положения проведенного исследования изложены в одной монографии, 10 статьях в научных сборниках, в 8 статьях в научных изданиях, рекомендованных ВАК Министерства образования и науки РФ (Москва, 2008; Нальчик, 2010 (2); Волгоград, 2010; Челябинск, 2010; Пятигорск, 2010; Владикавказ, 2011; Москва, 2011).

Структура работы. Диссертация состоит из введения, трех глав, заключения, списка использованной литературы.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во введении обосновывается актуальность исследования, определяются его цель и задачи, методика исследования, его научная новизна, теоретическая и практическая значимость, указываются источники работы, формулируются основные положения, выносимые на защиту.

В первой главе «Проблема изучения глаголообразования в тюркских языках», состоящей из пяти разделов, освещаются современные теоретические положения, лежащие в основе исследования морфологической деривации глаголов, семантических процессов, протекающих в лексико-семантических группах глаголов с точки зрения выражения действия. Многие теоретические проблемы аффиксального  словообразования глаголов  карачаево-балкарского языка не нашли научной интерпретации на страницах грамматик данного языка, изданных в разные годы, из-за чего существовала и существует понятийная и терминологическая путаница в адекватном решении этих положений. В этой области, особенно во внутриглагольном словообразовании, отсутствуют теоретические разработки, из-за чего в лексикографической практике – при составлении толковых словарей, наблюдается путаница в разграничении лексических единиц и залоговых форм.

Фактологические материалы карачаево-балкарского языка исследуются сравнительно с материалами других тюркских языков, памятников древнетюркской письменности, средневековых источников в связи с актуальными вопросами словообразовательной теории в карачаево-балкарском  и тюркских языках.

Преломляя через призму карачаево-балкарского языка, в отношении многих теоретических вопросов, разработок, практических материалов, отражённых в двуязычных, толковых, этимологических словарях, осуществляется критический подход, пересматриваются спорные положения.

Если раньше все аспекты аффиксального словообразования глаголов  в карачаево-балкарском и тюркских языках в структурном отношении рассматривались с точки зрения лексико-грамматического единства слова, имеющего специфическую схему построения, то в настоящее время они исследуются с семантической точки зрения с установлением всех типов лексических значений производящих и производных основ.

Последние два-три десятилетия в тюркологии отмечаются усиленным изучением процессов аффиксального словообразования глаголов во многих тюркских языках. В лексике карачаево-балкарского языка также наблюдаются значительные изменения: она характеризуется богатой, расчлененной системой слов и их значений. Как уже отмечалось, обогащение лексической системы карачаево-балкарского языка осуществлялось и осуществляется различными способами. Одним из наиболее продуктивных способов ее пополнения является аффиксальное словообразование глаголов, как вторичный этап морфологической деривации слов.

Глагол является во всех языках мира, в том числе и в тюркских, не исключая и карачаево-балкарский, одной из самых древнейших частей речи и занимает особое место – он противостоит всем именным частям речи.

Глагол занимает особое положение среди всех частей речи и по отношению к своему составу – происхождению слов и является наиболее национальной (в широком смысле слова) частью речи: в нем редко бывают заимствования из других языков. По этому признаку ближе всего к нему стоят числительное и местоимение.

Глагол отличается от именных частей речи и других и по своей семантике: одни слова называют предметы (существительные), другие – их признаки (прилагательные), третьи указывают на их количество и порядок (числительные), то есть все это происходит в статическом состоянии. Глагол же называет различные процессы: действие, движение, состояние, поведение, отношение, процесс принятия пищи, явления природы в одном положении – динамическом.

Лексический запас карачаево-балкарского языка пополнялся и постоянно пополняется за счет расширения (семантизации) или сужения (десемантизации) значений существующих слов, за счет обретения дополнительных лексических значений и семантических оттенков. Слова появляются и в процессе лексикализации этимологических значений односложных и двусложных основ.

Новые слова образуются и в результате метафоризации первоначальных значений некоторых производных глаголов, например: бет ‘лицо’ – бетлеш- ‘иметь очную ставку’; суу ‘вода’ – суусун- ‘охладеть’; тон ‘шуба’ – тона- ‘воровать’; тиши ‘самка, матка’ – тишик- ‘съежиться, сжаться (от холода)’; ур- ‘ударить’ – урун- ‘трудиться’.

Словарный запас карачаево-балкарского языка пополняется и в результате аффиксации с помощью залоговых показателей, не обнаруживающих залогового значения, например, слова, образованные с помощью аффиксов понудительного залога -т-, -дыр-, -ар-, характеризуются тем, что в их семантической структуре отсутствуют такие категориальные признаки, как двусубъектность и значение понуждения, например: бил- ‘знать’ – билдир- ‘сообщать’; бит- ‘расти’ – битдир- ‘выращивать’.

Новые слова с новыми лексическими значениями появляются и в результате выборочной лексикализации грамматических форм отдельной группы глаголов в зависимости от семантических ограничений.

В этой работе аффиксальное словообразование глаголов, как составная часть словообразования, в целом исследуется как автономный языковой механизм, отпочковавшийся от двух других общеизвестных языковых уровней: морфологического и лексического; как один из наиболее продуктивных способов обогащения лексики карачаево-балкарского языка исторически и на современном этапе.

Аффиксальное словообразование глаголов карачаево-балкарского языка имеет, в отличие от других языковых уровней, свойственные только ему единицы морфологической деривации: производящую и производную основы, между которыми существуют отношения словообразовательной мотивации, деривационное (словообразовательное) значение. По этой причине возникает необходимость отграничения словообразования, во-первых, от грамматики и, во-вторых, от лексикологии.

В первой главе выдвигаются, с точки зрения детерминированности относительно сегментации, критерии членения производных глаголов на корневые и аффиксальные морфемы. Одним из основных критериев является то, что производящая основа, в первую очередь, не формально, а на самом деле должна иметь лексическое значение, хотя, с другой стороны, в редких случаях в качестве производящих основ выступают и такие основы, которые не имеют лексического значения, например, как в случае с звуко-образоподражательными основами.

Исследованию подвергаются только те производные основы, которые легко разлагаются без этимологической путаницы на корневую и аффиксальную морфемы, сохраняют этимологическую связь с производящими основами, имеют мотивированные отношения, прозрачную семантику.

С точки зрения языка-источника, производящими основами при аффиксальном глаголообразовании могут быть представлены преимущественно как карачаево-балкарские слова (часть общетюркской лексики), так и заимствования из разносистемных языков. В карачаево-балкарском языке заимствованных аффиксов не отмечается.

С другой стороны, на основании проведённых анализов можно сделать вывод о том, что для определения статуса субстратной лексики в карачаево-балкарском языке было бы целесообразно использовать в тюркологических исследованиях принцип нарушения сингармонизма в фонетической структуре производных глаголов. 

Одной из дифференциальных лексико-семантических, фонетитческих и морфологических особенностей словообразовательного процесса глаголов является участие в нем заимствованных производящих основ из русского, арабского и персидского языков в адаптированном употреблении, подвергаясь фонетическим и морфологическим изменениям согласно системно-структурным особенностям заимствующего языка.

На основе сравнительно-семантического анализа производящих и производных основ, с точки зрения переходности-непереходности, видового уточнения, объектно-субъектного оформления производного глагола, показывается типовое словообразовательное значение того или иного аффикса.

Одной из универсальных лексико-семантических особенностей карачаево-балкарского производного глагола в целом является то, что переходные (транзитивные) глаголы выражают активность действия, направленного на предмет, а непереходные (нетранзитивные) – пассивность действия, совершаемого без участия субъекта. В отдельных случаях в контекстуальном окружении при отсутствии прямого дополнения переходный глагол становится непереходным.

В теоретической главе исследования отмечается, что категория переходности-непереходности, интерпретируемая многими тюркологами как категория чисто грамматическая, выходит за ее пределы и придает производным основам, образованным от глагольных основ, различные семантические оттенки, отсутствующие изначально в семантической структуре производящих основ.

В первой главе ставится под сомнение и опровергается неподтвержденная примерами точка зрения Н.А.Баскакова, большей частью калькированная из флективных языков, относительно того, что лексикализации подвергаются отдельные изолированные форманты-аффиксы, получающие либо знаменательное, либо служебное лексическое значение. Процесс грамматикализации самостоятельных слов и редкий процесс, так называемой лексикализации грамматикализованных элементов, на словообразовательном материале карачаево-балкарского языка не подтверждаются.

Все аффиксы глаголообразования карачаево-балкарского языка имеют алломорфы, или их фонетические варианты, расцениваемые как «сингармонические параллелизмы».

Следует отметить то, что варианты аффиксов, противопоставленные друг другу по твердости и мягкости, выполняют и фонологическую, то есть смыслоразличительную, функцию. Различие словообразовательных значений в плане сингармонии следует квалифицировать как проявление функций смыслоразличительной системы.

В результате функционирования двух фонетических вариантов одной и той же аффиксальной морфемы с одним и тем же типовым словообразовательным значением увеличивается возможность образования новых модифицирующих значений.

Внутренняя флексия, или изменяемость слов, как результат определенных фонетических процессов, изменений, обнаруживает характер эпизодического столкновения и противопоставления вариантных глаголообразующих аффиксов и, как способ выражения грамматических значений, не противопоставляется агглютинации.

В свете изучения актуальных вопросов словообразовательной теории в карачаево-балкарском и тюркских языках интересной представляется точка зрения В.В.Радлова, согласно которой существование в тюркских языках неразложимых производных основ следует рассматривать как процесс гиперагглютинации, то есть как прочное слияние корневой и аффиксальной морфем. Результатом такого процесса является то, что производящие основы теряют своё лексическое значение и выходят из употребления, а аффиксы невозможно выделить из состава производных основ, несмотря на то, что их конечный слог фонетически совпадает с аморфным аффиксом.

Исследуя морфологическую структуру карачаево-балкарского производного глагола, не поддающегося членению на препозиционный и постпозиционный элементы, в первой главе перечисляются 36 аффиксов, сросшиеся с основой. Кроме того, перечисляются двусложные, то есть сращенные, аффиксы, образованные путем слияния разных глаголообразующих аффиксов, на основе близости их словообразовательных значений.

В наслаивании двух однозначных аффиксов в единый сложный аффикс функции его составляющих морфем и их значения повторяются в новом элементе. Помимо этого, с точки зрения морфологического анализа, один из двух соединяющихся аффиксов является продуктивным, а другой – непродуктивным.

Продуктивными могут быть как исторически древние аффиксы, так и современные, сложившиеся лишь в недалёком прошлом. То же самое касается и непродуктивных аффиксов. К числу комплексных аффиксов относятся: -ала-, -гъала-//-геле-, -мала-//-меле-, - шдыр-//-шдир-, -лан-//-лен-, -лаш-//-леш-, -сын-//-син-, -сыра-//-сире-, -ырда-//-ирде-, -ылда-//-илде-.

Рассматривая состав аффикса -ала-, следует отметить, что этот аффикс представляет собой соединение глаголообразующих аффиксов -а- и -ла- в их учащательном значении. Значение интенсивности в глаголах, кроме морфологических показателей, может выражаться и чисто лексически в результате редупликации.

Аффикс –гъала-//-геле-, как одна из самых известных форм учащательности и многократности в тюркских языках, образовался в результате соединения двух однотипных самостоятельных аффиксов –ла- и –гъа-//-ге-, выявляющих в целом учащательное значение. К числу других его возможных значений следует отнести значения «повторения или кратности действия», «равномерной кратности».

Аффикс –мала- с фонетическим вариантом –меле- образовался в результате сращения двух самостоятельных аффиксов: 1. –ла- в учащательном значении; и 2) древнейшего аффикса учащательности –ма-. Кроме отмеченного основного значения, в отдельных глаголах могут выявляться и дополнительные значения: значения интенсивности, эпизодичности, ослабленности и разреженности действия. То, что в образовании производных глаголов в учащательном значении с помощью данного аффикса участвуют в качестве производящих основ только односложные корни, свидетельствует о древнем происхождении основ с аффиксом –мала-.

В тюркологической литературе по словообразованию аффикс –шдыр- со всеми фонетическими вариантами рассматривается как сложный аффикс в учащательно-интенсивном значении, состоящий из двух самостоятельных аффиксов: аффикса –ш- в учащательном и интенсифицирующем значении и аффикса понудительного залога –дыр- в незалоговом, словообразовательном значении.

Относительно новый аффикс –лан-//-лен-, образованный на базе самого продуктивного аффикса –ла-//-ле и аффикса возвратного залога –н- в незалоговом, словообразовательном значении, обнаруживает в целом возвратное значение, несмотря на то, что является деноминативным и никакого отношения к залогообразованию не имеет.

К числу комплексных аффиксов, состоящих из двух элементов –ла- и –ш-, в тюркских языках, не исключая и карачаево-балкарский язык, относится и аффикс –лаш-.

К разряду комплексных аффиксов, состоящих из двух частей: аффикса –сы- и показателя возвратного залога –н-, относится аффикс –сын-.

В тюркских языках составным считается и аффикс – лат-, состоящий из двух элементов: –ла- и показателя понудительного залога –т-, однако, отсутствующий в карачаево-балкарском языке.

В группу составных, кроме того, входят аффиксы –ырда- и –ылда-, состоящие из аффикса звукоподражательных глаголов –да-//-де- и модифицирующих элементов –ыр- и –ыл-, квалифицируемых в отдельных тюркологических работах интерфиксами и относящихся к структуре производящих основ.

Архаичный аффикс отыменного глаголообразования и внутриглагольного словообразования –сыра-//-сире-, в настоящее время сохранившийся при немногих изолированных корнях, в тюркологических исследованиях квалифицируется как сложный аффикс, состоящий из двух самостоятельных служебных морфем: -сы- и –ра-, объединившихся в процессе длительного исторического развития.

Анализ фактологических материалов по аффиксальному словообразованию глаголов показывает,  что так называемые сращенные аффиксы в тюркских языках исторически возникли на почве семантической близости составляющих их компонентов.

В исследовании поддерживается точка зрения отдельных тюркологов, согласно которой фузия, то есть сплавление одно- или двухфонемных морфем в единый сложный аффикс, рассматривается как способ соединения морфем, как один из основных путей образования аффиксов, неизменно сохраняющий природу агглютинации. Одной из универсальных особенностей карачаево-балкарского производного глагола является то, что при соединении корневой и аффиксальной морфем или корневой и нескольких словообразовательных морфем принцип агглютинации, имеющий место обычно в односложных корнях, не нарушается.

Неразложимость некоторых глаголов на корневую и аффиксальную морфемы связывается с тем, что постоянно действует механизм видоизменения корневой морфемы, а также с потерей продуктивности отдельных аффиксальных морфем, перешедших в разряд аморфных.

Исследуя проблемы морфологической структуры карачаево-балкарского глагола, трудно согласиться с точкой зрения Н.А.Баскакова, согласно которой в тех производных глаголах, где производящими основами выступают именные основы, происхождение аффиксов связывается с именными основами, а в тех производных глаголах, где производящими основами выступают глагольные основы, происхождение аффиксов связывается с глагольными основами.

Морфологическая структура тюркского производного глагола рассматривается как непрерывная цепь соединяющихся между собой одно или двусложных корней со словообразовательными аффиксами.

С точки зрения морфемики, составляющими частями производного глагола являются: 1) корневая морфема, выступающая в плане выражения и плане содержания как определяемый компонент; 2) аффиксальная морфема как определяющий компонент, имеющий план выражения, но не обладающий планом содержания. Производящими основами выступают преимущественно односложные корни, но отмечаются и двусложные корни, к которым также присоединяются служебные морфемы, образуя новые глаголы.

С точки зрения морфологической структуры, производный глагол, или соединение препозиционного и постпозиционного элементов, исследуется как синтагма, - то есть как двучленная структура, члены которой соотносятся как определяемый и определяющий. Производный глагол, или морфемы в производном глаголе, следует расценивать как синтагму «внутреннюю», так как оба ее члена заключены в одном слове, рассматриваемом как соположение морфем.

В аффиксальном словообразовании глаголов карачаево-балкарского языка существуют системные закономерности, предопределяющие потенциальные возможности образования новых слов. Основной задачей исследования аффиксального глаголообразования является определение того, что допускается системой. Главной отличительной особенностью системы аффиксального глаголообразования является то, что она выявляет определенные ограничения в синтагматических связях корневых и аффиксальных морфем или проявляет избирательную валентность, то есть аффиксы присоединяются не ко всем производящим основам подряд, а только к некоторому их числу. В карачаево-балкарском языке, как и во всех агглютинативных языках, структура слова характеризуется последовательным присоединением к корню словообразовательных морфем. В этом процессе участвуют и словоизменительные аффиксы.

Одним из свидетельств активной сочетаемости не только в структурном, но и лекиско-семантическом планах корневой и аффиксальной морфем, в результате чего появляются новые слова с новым значением, является гармония гласных. Нарушений этой гармонии в словообразовательных процессах глагола с учетом и заимствованных производящих основ не отмечается.

Словообразовательное значение глаголообразующего аффикса выявляется и функционирует только в составе производной единицы, как носителя этого специфического типа языкового значения.

Одной из универсальных лексико-семантических особенностей карачаево-балкарского производного глагола является совмещение в одной семантической структуре двух категориальных значений: лексического значения производящей основы и словообразовательного значения аффикса. Словообразовательное значение, как семантическая этикетка, определяющая «пересечение значений», устанавливает тип связи двух категориальных значений: отношения части и целого.

Отличительной особенностью словообразовательного значения является то, что оно, выступая, по существу, составной частью лексического значения, не является индивидуальным значением, а принадлежит целому классу слов, например, в составе производных глаголов на –ла-//-ле- функционирует словообразовательное значение, выражающее интенсивность, многократность, учащательность, кратность и т.д., в то время как каждая лексическая единица, как производящая, так и производная, наделена индивидуальным, а не типовым значением. С точки зрения выражения действия, производные глаголы подразделяются на семантические классы. Словообразовательное значение выявляется в результате соотношения производящей и производной основ и находится на стыке производящей основы и аффикса. С другой стороны, согласно точке зрения некоторых ученых, носителем этого значения является только аффикс.

В карачаево-балкарском языке встречается большое количество многосложных корней, которые не могут быть разложены на производящую основу и словообразовательный аффикс, несмотря на то, что их конечный слог фонетически совпадает с аморфным аффиксом. Неразложимость производных основ в настоящее время является одним из признаков существования словообразовательных процессов и в историческом прошлом.

В диссертации отдельно рассматривается точка зрения дореволюционных тюркологов, которые, будучи не носителями карачаевского и балкарского языков, сумели выделить в производных основах от 15 до 19 аффиксов.

Теоретическая глава данной работы является необходимым критерием для освещения двух исследовательских глав.

Во второй главе «Отыменное аффиксальное глаголообразование» исследуются структурные модели отыменного аффиксального глаголообразования, являющиеся одновременно и общетюркскими.

Система аффиксального словообразования глаголов карачаево-балкарского языка, как и других тюркских языков, есть прежде всего система типов значений, присущих языку в разные эпохи его развития, включая и исследуемый период времени.

Все глаголообразующие аффиксы в словарях карачаево-балкарского языка выступают в составе не отдельных слов, а определенных групп слов, иногда даже состоящих из нескольких десятков единиц, таких как: кюч+ей- ‘ ‘усиливаться, силиться’; кюч+ле- ‘усиливать, закреплять’; кючле+н- ‘становится сильным’; кюч+сюн- ‘вздыхать’; кюч+ен- ‘напрягаться, тужиться, стараться’ и т.д. Все производные единицы образованы от именной производящей основы кюч ‘сила’.

Аффиксы глаголообразования – это самостоятельные морфемы, обладающие как собственной структурой, так и словообразовательным значением. В целом система аффиксального словообразования глагола в карачаево-балкарском языке как относительно структуры, так и относительно семантики характеризуется как процесс. Все аффиксы или элементы аффиксов имеют соответствия в родственных тюркских языках, что говорит о едином этимологическом источнике их происхождения.

Аффиксы современного карачаево-балкарского языка с точки зрения словообразовательной потенции подразделяются на продуктивные и непродуктивные. Продуктивные – это такие аффиксы, которые участвуют в образовании новых слов, в то время как непродуктивные - это аффиксы, не участвующие  в настоящее время в словообразовательных процессах, а встречающиеся в составе лишь некоторого ограниченного числа производных единиц, образованных в разные исторические эпохи. Нельзя смешивать с продуктивностью аффикса его производительность – способность к массовому производству слов. В современном состоянии языка аффикс может быть непродуктивным, но исторически производительным.

Продуктивность модели – это, скорее всего, количественная характеристика словообразовательного ряда: модель продуктивна, когда по ее образцу в языке созданы десятки, а то и сотни производных. С другой стороны, активность модели – это, скорее всего, ее качественная характеристика, так как она определяет потенциальные возможности словообразовательного ряда.

В этой работе аффиксальное словообразование глаголов исследуется и в сравнительно-историческом плане в связи с материалами памятников древнетюркской и среднетюркской письменности, а также других тюркских языков в синхроническом аспекте, то есть исторический пласт лексики карачаево-балкарского языка, образованный в процессе аффиксации и частично лексикализации этимологических значений производных основ, рассматривается с точки зрения его современного состояния.

В карачаево-балкарском языке, как и во всех тюркских языках, словообразовательные аффиксы имеют фонетические варианты или аллоформы, представляющие собой в целом совокупность морфов. Наличие алломорфов свидетельствует о потенциальных возможностях того или иного аффикса в словообразовательных процессах, то есть чем больше вариантов, тем больше производных слов образуется в языке. Алломорфы аффиксальных морфем в карачаево-балкарском языке образуются в процессе палатального (то есть среднеязыковой артикуляции) и губного (лабиализованного, то есть округленного) сингармонизма и ассимиляции согласных. Аффиксальные морфемы, выступающие в двух сингармонических вариациях – твердой и мягкой, передают одно и то же словообразовательное значение, являющееся результатом гармонии гласных при агглютинации.

Одной из универсальных фонетических особенностей тюркского производного глагола, объединяющего в себе фонетические структуры корневой и аффиксальной морфем, является то, что он не претерпевает фонетических изменений, выходящих за пределы сингармонизма, то есть в агглютинируемой основе, присоединяющей к себе аффиксальную или синтаксическую морфемы, сохраняются общие фонетические закономерности. С другой стороны, можно отметить различные фонетические процессы преобразования, например, озвончение согласной фонемы в интервокальной позиции, то есть къ>гъ: акъ ‘белый’, ‘светлый’, ‘седой’ – агъар- ‘белеть’; ‘светлеть’; ‘седеть’; выпадение гласной фонемы в интервокальной позиции, например, орун ‘место’ – орнал- ‘занимать место, закрепляться, укрепляться, обосноваться’.

Во второй главе рассматриваются  транспозиционные, межкатегориальные аффиксы, реализуемые в пределах именных производящих основ, то есть это такие аффиксы, которые предполагают перевод именных частей речи в глагол – процессуальное значение представляется в виде грамматического превращения имени в глагол.

Если в карачаево-балкарском языке, как и в других тюркских языках, отмечается процесс транспозиции – перевод именных частей речи способом аффиксации в глагол, то существует и обратный процесс – перевод глагола в некоторых случаях в именную часть речи, например: тиле- ‘просить’ – тилек ‘просьба’; кюре- ‘выгребать’ – кюрек ‘лопата’; эле- ‘сеять’- элек ‘сито’ и т.д.

В тюркологической литературе по словообразованию глаголов в определении статуса аффиксального элемента наблюдается терминологическая путаница, заключающаяся в том, что одни его называют суффиксом, другие – аффиксом и находятся в оппозиции друг к другу. И в том и в другом случаях важно не то, как этот элемент именовать, а важно то, насколько целостно раскрываются с помощью этого элемента глубинные словообразовательные процессы.

В интерпретации значения аффикса, как в общем языкознании в целом, так и в тюркологии в частности, существуют различные точки зрения: 1) одни ученые считают, исходя из функциональных особенностей аффикса, выражающего отношения между понятиями, что аффикс содержит в себе грамматическое значение, квалифицируемое как словообразовательное или словоизменительное; 2) другие ученые считают, что аффикс может иметь дополнительные семантические оттенки, выявляющиеся только при сопоставлении производящей и производной основ, и содержит в себе лексическое значение, квалифицируемое как словообразовательное, но не как словоизменительное. В данном исследовании поддерживается вторая точка зрения, так как словообразовательное значение вместе с формантом противопоставляется грамматическому значению. Грамматическое значение не имеет необходимой связи с конкретными обозначениями, они связаны только с номинативным, модально-предикативным и коммуникативным планами высказывания. Грамматическое значение свойственно всем словам данной части речи, в то время как словообразовательное – лишь определенным группам слов (тематическим, лексико-семантическим, синонимическим, словообразовательным).





В отличие от русского языка, в карачаево-балкарском языке невозможно расчленить аффиксальные словообразовательные морфемы на префиксальные и интерфиксальные. В зависимости от места расположения по отношению к корневой морфеме служебно-функциональные аффиксы делятся только на интерфиксальные (например, как в случае с звукоподражательными производными глаголами, в которых выделяются интерфиксы –ыл- и –ыр-), то есть все морфемы, следующие за корнем.

На материале карачаево-балкарского языка подвергается сомнению традиционное и общеизвестное в тюркологии положение, перенятое из флективных языков о том, что все словообразовательные аффиксы в тюркских языках произошли от полнозначных слов, впоследствии десемантизировавшихся и превратившихся в функциональные элементы. На основании исследования прикладных материалов делается вывод о том, что в карачаево-балкарском языке существует несколько производных глаголов, в которых лексическое значение синтетической конструкции совпадает с компонентным лексическим значением аналитической конструкции, словообразовательное значение постпозиционного конструктивного элемента совпадает со значением постпозиционного элемента, выполняющего в составе аналитической конструкции функцию вспомогательного глагола, в частности, аффикс –т- возводится к глаголам, обладающим каузативным (причинно-следственным) значением, например, к глаголу эт- ‘делать’, который, выступая вторым компонентом аналитической конструкции, возможно, мог трансформироваться в морфологический показатель –т-. Ср.к.-балк. бек эт- ‘сделать крепким’ > бегет > бегит ‘укреплять, закреплять, упрочить’; ‘постановлять’; тюз эт > тюзет ‘выпрямлять’. В другом случае аффикс –ал- возводится к глаголам со значением частичного изменения действия, например, к глаголу ал- ‘брать, занимать’, который, выступая вторым компонентом аналитической конструкции, возможно, мог трансформироваться в морфологический показатель –ал-. Ср. к.-балк. орун ал- ‘занимать место’ > орнал- ‘укрепляться, закрепляться’.

Система аффиксального глаголообразования карачаево-балкарского языка, как и любого другого языка, имеет словообразовательные модели и типы, присущие только ему.

Словообразовательная модель – это формально-семантическая схема образования новых слов, которая абстрагируется от конкретных лексических единиц, характеризующихся единством:

  1. аффикса, позволяющего отличать производные основы от производящих;
  2. лексико-грамматической структуры производящей основы.

Под словообразовательным типом в лингвистике принято считать всю совокупность словообразовательных пар, образованных по той или иной модели. Например, все глаголы, образованные по схеме: производящая основа + аффикс –ла-// -ле-, производящая основа + аффикс –сын-// -син- составляют, хотя и разные, но словообразовательные типы. В данном исследовании каждый словообразовательный тип рассматривается отдельно. В данном исследовании каждый словообразовательный тип рассматривается отдельно.

Каждый словообразовательный тип может иметь разное количество словообразовательных моделей. К примеру, словообразовательный тип любая производящая основа + аффикс –ла- // -ле- имеет 6 моделей:

  1. имя существительное + аффикс –ла- // -ле-: ишле- ‘работать’ – иш ‘работа’ (выражает 8 значений);
  2. имя прилагательное + аффикс –ла- // -ле-: ариула- ‘украшать’ – ариу ‘красивый’ (выражает 3 значения);
  3. имя числительное + аффикс –ла- // -ле-: бирле- ‘разделять’ – бир ‘один’ (выражает одно значение);
  4. наречие + аффикс –ла- // -ле-: кечле- ‘выйти поздно вечером, выйти попозже, припоздниться’ - кеч ‘поздно’; эрттеле- ‘поторопиться, выйти пораньше’ - эртте ‘давно, прежде’ (выражает одно значение);
  5. междометие + аффикс –ла- // -ле-: охла- ‘вздыхать’ - ох- междометие, обозначающее вздох (выражает одно значение);
  6. глагол + аффикс –ла- // -ле-: бюкле- ‘гнуть, согнуть’ – бюк- ‘гнуть, согнуть, повернуть’ (выражает одно значение).

Словообразовательный тип любая производящая основа + аффикс -а- // -е- имеет 2 модели: 1) имя существительное + аффикс -а- // -е-: сана- ‘считать’- сан ‘счет, число’; 2) имя прилагательное + аффикс -а- // -е-: боша – ‘заканчивать, завершать’ – бош ‘пустой, свободный, незанятый’.

Некоторые словообразовательные типы характеризуются всего лишь одной моделью, например, словообразовательные типы производящая основа + аффикс -са- // -се-, производящая основа + аффикс -дыр- // -дир-, производящая основа + аффикс -ыш- // -иш- образованы только по одной модели. Кроме того, каждая словообразовательная модель характеризуется наличием разного количества значений (функций), например, словообразовательная модель имя существительное + аффикс -ла- // -ле- имеет восемь значений, словообразовательная модель имя существительное + аффикс -ыкъ- // -ик- имеет два значения, словообразовательная модель глагол + аффикс -ша- // -ше- - одно значение.

В современном карачаево-балкарском языке функционируют 29 глаголообразующих аффиксов, которые участвуют в словообразовании как по продуктивным, так и непродуктивным моделям, 16 из них являются аффиксами отыменного глаголообразования: 4 продуктивных и 12 непродуктивных; 13 являются аффиксами внутриглагольного словообразования: 6 – чисто залоговых, продуктивных аффиксов, не обнаруживающих залогового значения, 7 аффиксов являются незалоговыми, все - непродуктивные.

Из всех аффиксов глаголообразования карачаево-балкарского языка самым продуктивным является общетюркский аффикс -ла- // -ле- (672 образования), встречающийся и в памятниках древнетюркской письменности и средневековых источниках.

К продуктивным, кроме того, можно отнести следующие аффиксы:

-лан- //-лен-, -сын- // -син-, -дыр- // -дир-, -да- // -де-, -ыт- // -ит-, -ын- // -ин-, -ал- // -ел-, -ыш- // -иш-.

               В данной главе рассматриваются 16 аффиксов, 4 из которых являются продуктивными: -ла- // -ле-, -лан- //-лен-, -сын- // -син-, -да- // -де-, а остальные - непродуктивными: -а-//-е-, -ай- // -ей-, -лаш- // -леш-, -сыра-//-сире-, -ы- // -и-, -ар- // -ер-, -ыкъ- // -ик-, -кюр- // -гюр-, -гъа- // -ге-, -са- // -се-, -ша- // -ше-, -лашдыр- // -лешдир-.

Аффикс -ла- // -ле- и в настоящее время активно участвует в словообразовательных процессах, присоединяясь в основном к именным словам, имеющим не только тюркское происхождение, но и к тем производящим основам, которые заимствованы или же заимствуются из русского, арабского, персидского, осетинского и других языков.

Производные глагольные основы на -ла- // -ле- чаще всего обнаруживают значение активного воздействия субъекта на объект: Аслан юй ишлейди ‘Аслан строит дом’; Фатима бахчаны чагалагъанды ‘Фатима прополола огород’.

Аффикс -ла- // -ле- почти во всех тюркологических исследованиях и научных грамматиках характеризуется как одно из самых уникальных по своей производительности словообразовательных средств, известных на протяжении всей истории тюркских языков.

Его структурной особенностью в карачаево-балкарском языке является отсутствие других вариантов, таких, как в казахском языке: -та- // -те-, -да- // -де-, -на- // -не-: ишле- ‘работать, трудиться’; сакъла- ‘охранять, беречь, укреплять’; ‘ждать’; акъла- ‘белить’; ‘оправдывать’; жарыкъла- ‘освещать, озарять’; къучакъла- ‘обнимать’.

Исходной основой для образования производных глаголов на -ла- может служить любая часть речи, кроме местоимения. 1) имя существительное: жоргъа ‘скачка’ – жоргъала- ‘проскакать иноходью’; 2) имя прилагательное: терен ‘глубокий’ – теренле- ‘углублять’; 3) имя числительное (в редких случаях): эки ‘два’ – экиле- ‘увеличивать вдвое’;4) наречие (в редких случаях): кеч ‘поздно’ – кечле- ‘выйти поздно вечером, выйти попозже, припоздниться’; эртте ‘давно, прежде’ – эрттеле- ‘поторопиться, выйти пораньше’; 5) междометие: охла- ‘вздыхать’; 6) глагол: бюк – ‘гнуть’- бюкле- ‘гнуть, согнуть, подвернуть’ .

С точки зрения детерминированности относительно сегментации, все глаголы данного разряда легко подвергаются морфологическому членению на корневую и аффиксальную морфемы. В них отчетливо прослеживается семантическая связь – от содержания исходных основ к содержанию производных, то есть всегда процессуальное значение представляется в виде грамматического превращения имени в глагол или динамического значения производящего глагола в глагол.

Основную группу среди производящих единиц составляют основы, обозначающие орудие, средство, предмет, материал, с помощью которых осуществляется действие, а среди производных – основы, которые обозначают действие: созидательное, разрушительное, частичное изменение действия, динамическое воздействие на предмет.

При рассмотрении значений производных глаголов (в том числе и глаголов на -ла- // -ле-) в первую очередь, необходимо разрешение трех вопросов: 1) источников значений глаголов, то есть отношений между производящими и производными основами; 2) структуры значений производных глаголов и 3) словообразовательного значения аффикса.

Несмотря на то, что к аффиксу -ла- // -ле- в дальнейшем могут присоединяться и другие аффиксы, как темпоральные, так и аффиксы других грамматических категорий, он, выступая в чистом, усложненном виде (в сочетании с аффиксом -а- // -е-), не утрачивает типичного для него значения многократности действия, заложенного в нем изначально. При помощи аффикса -ла- // -ле- именные, а отчасти и звукоподражательные, глагольные, основы проявляют способность выражать самые разнообразные понятия о действии. Кроме того, во многих производных глаголах отмечаются значения повторности или прерывистости действия, ослабленного действия или малой меры действия, которые могли отпочковаться в процессе языкового развития от значения многократности действия.

Анализируя различные значения деноминативного аффикса -laа- в якутском языке, Л.Н. Харитонов насчитывает 14 основных его значений и отмечает, что глагол может образоваться с помощью аффикса -laа- от любого существительного [Харитонов: 1954, 94-100].  Развивая данное положение, Б.А. Серебренников, считает, что аффикс -ла- // -ле- может образовать глаголы во всех тюркских языках от любого имени существительного[Серебренников: 1972, 66-67], что на наш взгляд, является ошибочным и малоубедительным аргументом. Результаты данного исследования свидетельствуют о том, что аффикс -ла- // -ле- проявляет избирательную валентность с производящими основами, то есть не от всякого имени может образовать деривационную единицу, а присоединяется в основном к таким основам, с которыми проявляет общий семантический признак.

За редким исключением, во всех тюркских языках и памятниках древнетюркской письменности, средневековых источниках основные значения аффикса -ла- // -ле- сохраняются и повторяются, являются общими, развитие его деноминативных функций не обнаруживает контрастности.

Образование производных основ от появившихся в языке новых слов считается в лингвистике характерным признаком продуктивности той или иной морфемы на данном этапе развития языка. Это свойство в полной мере выявляется и в аффиксе -ла- // -ле-. Эффективнее всего искать его словообразовательное значение по конкретно-вещественной семантике корня или в различных семантических подгруппах производящих основ.

Универсальной лексико-семантической особенностью данного аффикса является то, что он может образовать глаголы и от глагольных основ, например: жокъла- ‘наводить справки’; ‘искать’; ‘беспокоиться’; ‘навещать’ – жокъ ‘нет, не имеется в наличии’; бюкле- ‘сворачивать’; перен. ‘побеждать’ – бюк- ‘гнуть, сгибать’; перен. ‘склонять, уговаривать, убеждать’; къыйпала- ‘отрубать (карач.)’– къыйпа- ‘отрубать (карач.)’; мажарла- ‘выполнять, осуществлять, делать что-л., доставать, приготавливать что-л. (разг.)’ – мажар- ‘выполнять, осуществлять, делать что-л., доставать, приготавливать что-л’; сыйпала- ‘разглаживать, гладить (карач.)’ – сыйпа- ‘подметать, подмести; вытирать, вытереть; погладить, гладить’; перен. ‘ударять, стукать’; тыкъла- ‘набивать, наполнять’ – тыкъ- ‘затолкать, затыкать’; чюелле- ‘не подпускать к себе, брыкаться’ (ц.диал.) – чюел- ‘торчать, резко выделяться’; ‘присутствовать’; перен. ‘обижаться’.

Производные глаголы на –ла-//-ле- могут быть как переходными, так и непереходными. Лексические значения, заключенные в них, находятся в прямой зависимости от значений исходных основ. Но некоторые производные глаголы не выражают значений, содержащихся в именных основах, у них появляются новые значения, например, чибин ‘муха’ – чибинле- ‘рассердиться, выйти из себя, обижаться’; темирчи ‘кузнец’ – темирчиле- ‘угрожать’; таш ‘камень’ – ташла- ‘потерять, лишиться’. Появление переносных значений является результатом различных словообразовательных процессов, семантического развития структуры производного глагола, то есть изначально в производной основе нет того значения, которое заложено в производящей основе. Переносные значения возникают и в процессе десемантизации, то есть потери словом прежнего значения и приобретения нового. В структуре производного глагола появляются новые, неизвестные до этого, лексические значения, как результат семантического сдвига этимологического значения.

Создание новых производных основ в карачаево-балкарском языке нужно рассматривать прежде всего как «систему моделирования вторичных единиц». Иногда, несмотря на то, что именной корень носит одно конкретное вещественное значение, его глагольная производная форма употребляется в нескольких значениях. С другой стороны, наоборот, именной корень многозначен, а значение его производного глагола несколько эже, чем производящая основа. Причина подобного семантического процесса заключается в том, что не все значения именного корня передаются в его глагольном действии, а только те, которые считаются наиболее необходимыми и широко употребительны, например, ариу ‘красивый, нарядный’ - ариула- 1) ‘очистить’; 2) ‘оправдать, заступиться’.

В карачаево-балкарском языке встречается небольшое количество глаголов, семантическая структура которых несколько затемнена, то есть они не расчленяются на корневую и аффиксальную морфемы, например, в глаголе къыжырыкъла- ‘разозлиться, ругаться, бушевать’ нельзя выделить производящую основу, так как она не обнаруживает лексического значения и, следовательно, словообразовательный аффикс -ла-.

С точки зрения языка-источника, производящими основами для производных глаголов на -ла- могут выступать как исконно карачаево-балкарские слова (часть общетюркской лексики), так и заимствования из разносистемных языков, например, агитацияла – ‘агитировать’, баррикадала – ‘баррикадировать’, газификацияла – ‘газифицировать’, бомбала – ‘бомбить, атаковать’, гримле – ‘гримировать’, законла – ‘узаконить’, гузабала – ‘скандалить’, дауурла – ‘шуметь’, намысла - ‘оказать честь’, тамамла - ‘выполнить’, файдала - ‘использовать’.

Аффикс -лан- // -лен- является одним из наиболее продуктивных средств отыменного глаголообразования не только в карачаево-балкарском языке, но и во всех тюркских языках, после аффикса -ла- // -ле -, образующий от имен существительных и прилагательных непереходные глаголы. Рассматривая эту служебную морфему с точки зрения исторического развития, можно сказать, что она является дальнейшим морфологическим развитием аффикса -ла- и состоит из двух частей: словообразующего форманта -ла- и аффикса возвратного залога -н-. Историческую производность данного аффикса можно установить путем сопоставления его с идентичным морфологическим показателем, к числу которых относится аффикс -лаш- // -леш-. Сходство первых элементов и разнообразие последних свидетельствуют о том, что все-таки их можно расчленить на -ла-н-  и -ла-ш-, конечные показатели которых являются исторически формами залогов, слившимися в ходе дальнейшего развития в единый аффикс, с помощью которого происходит активный процесс образования глаголов от именных основ.

Аффикс -лан- // -лен- отмечается и в «Грамматике карачаево-балкарского языка» (Къарачай-малкъар тилни грамматикасы: Фонетика, морфология, синтаксис. – Нальчик: Кабард.-Балк. кн. изд-во, 1966. – 400 с.) 1966 г., например: атлан- ‘отправляться в дорогу’; ауурлан- ‘объедаться, переедать’; бирлен- ‘объединяться, соединяться’; кемлен- ‘уменьшаться, пойти на убыль’. В данном случае, по нашему мнению, составители грамматики приводят ошибочные примеры, например, в глаголах атлан, - кемлен, - бирлен - авторы выделяют аффикс -лан- // -лен-, в то время, как в них выделяется только аффикс -н- и производящими основами являются глаголы атла- ‘ходить’, кемле-‘ уменьшать’, бирле- ‘объединять’. С точки зрения теоретического обоснования, аффикс -лан- является словообразующим только в том случае, когда не отмечается производных глаголов на -ла- от тех же производящих основ.

Аффикс -лан- является вполне самостоятельным по отношению к одному из своих составных элементов, к ныне действующему аффиксу -н-, несмотря на то, что своим возникновением обязан, в первую очередь, ему. Залогообразующий аффикс -н- исторически, как и аффикс -лан- в настоящее время, участвовал в тюркских языках в образовании глаголов от именных производящих основ, ср. к.-балк.: жылын- ’согреваться, стать теплым’ от жылы ‘теплый’; жюгюн – ‘наклоняться’; ‘работать’ – жюк ‘груз, тяжесть’; ‘работа’.

Производные глаголы на -н-, так же, как и основы на -ш-, характеризовались, прежде всего, появлением в их смысловой структуре медиального значения. Медиальное значение было свойственно аффиксам -н- и -ш-, присоединяемым к производным глаголам на -ла-.

В процессе развития залоговой системы аффиксы -н- и -ш- в составе производных глаголов стали постоянными показателями соответственно возвратного и взаимно-совместного залогов. Среди них отмечаются и лексикализованные глаголы, не обнаруживающие залогового значения. Соединению аффиксов -н- и -ш- с аффиксом -ла- в составе производных глаголов благоприятное влияние оказало, по всей видимости, с одной стороны, то, что аффикс -ла- стал производителем только переходных глаголов активного характера, с другой стороны, появление новых словообразовательных значений аффиксов -н- и -ш- в составе разного рода глаголов.

В карачаево-балкарском языке из наиболее типичных значений аффикса -н- в производных глаголах на -лан-, где он функционирует вместе с аффиксом -ла-, постоянно выделяется значение непроизвольного состояния, сопровождающее категорию непереходности. Это значение является главным в семантической структуре производных на -н-. По данному значению производные глаголы на -лан- противопоставляются значениям возвратного и страдательного залогов на -н-, например, алын- ‘быть взятым’; басын – ‘толкаться’. Основным и характерным признаком глаголов на -лан- является обращенность глагольного действия вовнутрь и замкнутость его в поле действующего лица. Глаголы на -лан- в оценочном значении не употребляются.

Глаголы с помощью аффикса -лан- так же, как и с помощью -ла-, образуются только от тех основ, которые семантически допускают в отношении нового слова, то есть производного глагола, возможность мыслить о них как об орудии, материале, средстве. Имена, которые семантически не находят такой взаимосвязи с производным словом, как правило, не способны образовать глагол.

В образовании глаголов на -лан- исходной основой служат все части речи, кроме глагола, местоимения и наречия. Все производные глаголы имеют непереходное значение.

Формирование семантической структуры производных глаголов на -лан- так же, как и основ на -ла-, происходит при грамматическом преобразовании имени в глагол, то есть статическое содержание имени переходит в динамическое содержание глагола, например, слово бутакъ ‘ветка, ветвь’ трансформирует свое значение в глагольную основу бутакълан- ‘разветвляться, делаться ветвистым, пускать ветви’, в которой полностью сохраняется предметно-вещественное значение исходной основы, или имя прилагательное мудах ‘грустный, тоскливый’ – мудахлан- ‘грустить, тосковать’.

Обобщенные значения в карачаево-балкарском языке можно отметить в следующих производных основах: юйлен- ‘жениться’ – юй ‘дом’; ауузлан- ‘поесть, закусывать’ – аууз ‘рот’; тюлкюлен- ‘хитрить, обманывать, льстить, угождать’ от тюлкю ‘лиса’; ‘хитрец’; кирпилен- ‘съежиться, сокращаться’ от кирпи ‘ёж’. Глаголы тюлкюлен-, кирпилен- в семантической структуре выявляют значение уподобления и вначале были обозначениями таких наиболее конкретных представлений, как ‘хитрить подобно лисе’ и ‘съёжиться подобно ежу’. Во всех этих глаголах появление метафорического значения является результатом вытеснения основного значения, или же метафорическое значение развилось вместе с основным на его основе и стало восприниматься как главное.

В карачаево-балкарском языке словообразовательный тип основа + аффикс -лан- характеризуется двумя моделями: 1) имя существительное + аффикс -лан-; 2) имя прилагательное + аффикс -лан-. Первая модель характеризуется семью значениями, вторая – двумя значениями. Такие модели, как глагол + аффикс -лан-, наречие + аффикс -лан-, местоимение + аффикс -лан-, звукоподражательное слово + аффикс -лан-, образоподражательное слово + аффикс –лан-, предикативное слово + аффикс -лан-, не отмечаются и невозможно их создание по теоретически возможным моделям построения слов.

Аффикс -сын- // -син-, -сун- // -сюн- в тюркологических исследованиях квалифицируется как дальнейшее морфологическое развитие аффикса -сы-, где элемент -н- рассматривается как показатель возвратного залога. Он характеризуется множеством дополнительных значений, среди которых основными являются: уподобительное, претенциозно-оценочное, оценочное, симулятивное или же значение притворства,ср.: кийиксин- ‘помолодеть, стать быстрым, ловким, как горный тур’ – кийик ‘тур’; кемсин- ‘считать недостаточным’ – кем ‘недостаточный’; омакъсын- ‘наряжаться, казаться красивым’ – омакъ ‘красивый, нарядный’.

Особенностью продуктивного аффикса -сын- // -син- является то, что он образует от имен существительных, прилагательных, наречий производные глаголы с непереходным значением. Производящей основой для глаголов на -сын- // -син- может служить и глагольная основа (только в одном случае), ср.: тепсин- ‘двинуться, двигаться’; ‘разозлиться’ – теп ‘двигаться’; перен. ‘разозлиться, разгневаться’.

В «Грамматике карачаево-балкарского языка» 1976 г. (с. 197) высказывается точка зрения, согласно которой в выражении субъективной оценки деятеля может употребляться самостоятельный глагол -сун- ‘принимать за кого-л., принимать ошибочно за кого-л., полагать, думать’. Тут же дается предположение о том, что «карачаевский вариант -сын- // -син-, -сюн-, вероятно, представляет более позднее явление и восходит к древнему самостоятельному слову сун-, которое сохранилось у балкарцев. За генетическую связь этих двух формантов говорит и их семантическое сходство: карач.: азсынды ‘ему показалось мало’, балк.: аз сунду ‘он подумал, что мало’. Производные глаголы имеют значение субъективной оценки деятеля, благожелательного отношения субъекта, значение ослабленного действия.

Аффикс -да- // -де- является показателем звукоподражательных глаголов, образованных от звукоподражательных корней и обозначающих те или иные видовые оттенки значения этих глаголов.

Главная трудность при квалификации подражательных слов заключается в том, что они не имеют предметно-вещественной семантики, являющейся обязательным признаком знаменательных частей речи. Подражательные слова, в отличие от самостоятельных частей речи, обозначают не логически оформленную общую мысль о предмете, а видовые оттенки. Видимо, это и явилось главной причиной того, что многие авторы оставляют без внимания имена существительные и глаголы, образованные от подражательных основ, считая, что они не имеют отношения к категории частей речи, не говоря уже о том, что сами подражательные слова, за редким исключением, нигде не рассматриваются.

Относительно происхождения данного аффикса в тюркских языках выдвигаются самые различные гипотезы. Например, согласно одной из них, аффиксы звукоподражательных глаголов в тюркских языках генетически восходят к аффиксам многократного действия [Б.А. Серебренников: 1977, 5-7]. Согласно второй точке зрения, аффикс -da- // -de- в турецком языке является фонетической разновидностью аффикса -lа-/-lе и имеет диссимилятивное происхождение [Кононов: 1956, 248, 249; Дмитриев: 1927, 113-115; 1929, 39-40]. Данная гипотеза для большинства тюркских языков является правильной, так как аффикс -ла- в настоящее время встречается в звукоподражательных глаголах в хакасском, тувинском, караимском, башкирском языках, ср.: хак. орла- ’орать’, куле- ’гудеть’, хырла- ’хрипеть’, сыыла- ‘шипеть’, напла- ‘плюхаться’, маайла- ‘мяукать’; тув. уёла- ‘стонать’; караим. къурла- ‘квакать’, чырла- / цырла- ‘струиться’; башк. мыраула- ‘урчать (о кошке)’, гежле- ‘жужжать’.

В современном карачаево-балкарском языке невозможно установить генетическую связь между аффиксами -да- и -ла-, так как примеров, в которых комбинированное чередование л / д приобрело бы морфологическое значение или сохранилось бы в качестве фонетического явления, не наблюдается. Он является, как и в большинстве тюркских языков, продуктивным, хотя и не проявляет словообразовательной производительности.

По своей семантике звукоподражательные глаголы больше всего являются обозначениями процессов объективной действительности: длительности действия – звучания: мурулда - ‘мурлыкать’; неопределенно-длительного действия-звучания: боркъулда- ‘клокотать, кипеть’; мгновенности, раздельной кратности действия – звучания: зынгырда - ‘звенеть’; равномерной многократности действия – звучания: дирилде- ‘гудеть’. В структурном отношении они состоят из односложных производящих основ и модифицирующих показателей -ыр- и -ыл-, тем самым превращаясь в двусложные основы. При определенных условиях эти основы могут получить дальнейшее морфологическое развитие. Специфической особенностью односложных основ является то, что они не имеют самостоятельного лексического значения и употребляются только в составе двусложных основ. Что касается последних, то они не все и не всегда обладают реальной семантикой. Их можно удачно интерпретировать, а не переводить. Модифицирующие показатели -ыр и -ыл устанавливают в звукоподражательных глаголах значение протяженности действия и участвуют в формировании их семантической структуры.

Следует также отметить, что большинство основ на -ыл + да- отражают звучания и шумы, создаваемые преимущественно одушевленными предметами, в редких случаях – неодушевленными. С другой стороны, выделяется немногочисленная группа глаголов на -ыр + да-, которые также передают звукоподражания, создаваемые с помощью равно как одушевленных, так и неодушевленных предметов.

Отличительной особенностью звукоподражательных слов, с точки зрения детерминированности относительно сегментации, является то, что они не имеют самостоятельной семантики, лексико-морфологических признаков и поэтому их следует выделить в отдельную служебную часть речи.

А.Н. Кононов считает, что звуко-образо-подражательные слова обладают самостоятельным лексическим значением и особой морфологической формой, и относит их к самостоятельным частям речи, а не к служебным [Кононов: 1956, 368], с чем вряд ли можно согласиться.

Звукоподражательные слова самостоятельно, без контекстуального окружения, не употребляются. В отдельных случаях их нужно квалифицировать как компоненты составного слова. В отличие от полнозначных слов, звукоподражательные слова употребляются в эмоциональных выкриках, создают имитацию, носят чисто условный характер, не имеют осмысленного значения, номинативной и коммуникативной функций. С другой стороны, они могут быть реализованы, с точки зрения синтаксических функций, как главные или второстепенные члены предложения.

Большинство звукоподражательных слов в тюркских языках, как окказиональные образования, несмотря на то, что имеют устойчивую фонетическую структуру и обладают регулярной воспроизводимостью в одной и той же ситуации, не имеют интерпретационного значения и не могут быть зафиксированы словарями, так как основную трудность представляет установление связи смысла со звуковым комплексом.

Таким образом, подражательные слова выражают подражание различным природным звукам, создают образ или впечатление о действии или состоянии. Они составляют весьма значительный пласт карачаево-балкарской лексики и во многих случаях имеют метафорическое употребление.

С точки зрения языка – источника, звукоподражательными производящими основами для производных глаголов на -да- выступают исконно карачаево-балкарские слова. Заимствованных основ из разносистемных языков не встречается.

Непродуктивный аффикс -а//-е- в карачаево-балкарском языке, как и во всех тюркских языках, является одной из наиболее древних и пережиточных форм отыменного глаголообразования: во-первых, потому что многие глаголы на –а- не поддаются морфологическому членению на составные части, так как предполагаемые их именные производящие основы считаются мертвыми, ср.: жара- ‘быть полезным, пригодным’; эге- ‘пилить, точить’; ‘разодрать, разорвать’, кюсе- ‘тосковать, вспоминать, нуждаться, искать’, во-вторых, потому что аффикс –а- отмечается во всех современных тюркских языках, в-третьих, отдельные глаголы на –а- являют собой дальнейшее морфологическое развитие односложных, первичных основ, к числу которых можно отнести следующие глаголы: сю[йе]- ‘воздвигать, восстанавливать’, бо[йа]- ‘красить, украшать, обновлять, переделать, перекрасить’ и т.д.

Производные глагольные основы на -а- // -е- чаще всего обнаруживают значение действия: 1) созидательного действия: боша - 'заканчивать, завершать (переходный) – бош ‘пустой, свободный, незанятый’; 2) разрушительного действия: тона- ‘воровать, украсть, отнимать, присваивать’ (переходный)  – тон ‘шуба, дубленка’; 3) динамического воздействия субъекта на предмет: тара- ‘терзать, теребить, драть, дергать, рвать’ (переходный) – тар ‘узкий, тесный’ и т.д., в то время как среди производящих основ основную группу значений составляют основы со значениями названия процесса и признака предмета.

В работе исследуются 28 производных глаголов, образованных как от именных частей речи, так и от звукоподражательных основ по трем моделям, характеризующим данный словообразовательный тип:

1) имя существительное + аффикс -а- // -е-;

2) имя прилагательное + аффикс -а- // -е-;

3) звукоподражательное слово + аффикс -а- // -е-.

Каждая модель характеризуется одним значением.

Аффикс -а- // -е- в карачаево-балкарском языке представляет собой самостоятельный элемент и вряд ли может возводиться к другим аффиксам. В образовании производных глаголов производящими основами выступают исконно карачаево-балкарские слова, что свидетельствует, на наш взгляд, о его древнем происхождении.

В настоящее время, как и раньше, одним из наиболее спорных и наименее исследованных вопросов в тюркологии в целом продолжает оставаться вопрос о роли звукоподражательных слов в образовании глаголов с помощью аффикса -а- // -е. Приводятся отдельные теоретические положения, согласно которым производные глаголы на -а- // -е-, образованные от звукоподражательных основ, не имеют самостоятельной семантики и не являются словарными единицами.

В современном карачаево-балкарском языке можно найти немало глаголов, в которых производящими основами выступают звукоподражательные слова и в которых выделяется аффикс -а-. В звукоподражательных глаголах элементы -ыр и -ыл отдельно не выделяются, а употребляются только в составе исходных односложных корней. По этой причине они не являются количественно-качественными модификаторами. Эти двусложные нерасчленяемые основы, которые в реальном употреблении могут выступать в синтаксической позиции подлежащего, участвуют в образовании звукоподражательных глаголов на -а-, а не –да-, так как элемент д невозможно отделить от производящей основы.

В карачаево-балкарском языке встречаются производные звукоподражательные глаголы на -а-, которые обозначают:

1.1.0. мгновенность, раздельную кратность действия-звучания:

1.1.1. непереходные:

дыбырда- ‘тарахтеть, грохнуться’ – дыбырт ‘грохот, треск’; дыгъырда / дыкъырда- ‘грохотать’ – дыгъырт / дыкъырт ‘грохот’; чыкъырда- ‘скрипеть, хрустеть, трещать, щелкать’ – чыкъырт ‘скрип, хруст, треск’;

2.1.0. равномерную многократность действия – звучания:

2.1.1. непереходные:

жыгъырда- ‘позванивать’ – жыгъырд ‘звон, треск’; тыкъырда- ‘шуметь, звенеть’ – тыкъырд ‘шум, звон’; тыхырда- ‘скрипеть’ – тыхырд ‘скрип, треск’; шыгъырда- / шыхырда- ‘шуршать’ – шыгъырд / шыхырд ‘шорох, шуршание’;

3.1.0. неопределенно-длительную многократность действия – звучания:

3.1.1. непереходные:

тыпырда- ‘биться (руками, ногами, крыльями)’ – тыпырд ‘топот, стук’; шыбырда- ‘шелестеть, шептать’ – шыбырд ‘шелест, шепот’.

Во всех отмеченных глаголах подражательные основы создают приблизительные копии звуковых явлений окружающей действительности, то есть являются, например, условными обозначениями грохота, треска, скрипа, хруста, звона и т.д.

Аффикс -ай- // -ей- как словообразовательное средство отыменного глаголообразования отмечается в большинстве тюркских языков, является архаичным аффиксом, сохранившимся при немногих корнях, образует глаголы среднего значения, непродуктивный.

В карачаево-балкарском языке с его помощью образована небольшая группа глаголов от имен существительных: кюч ‘сила, мощь’(название признака; здесь при образовании глагола важным является не столько принадлежность производящей основы к определенной части речи, сколько общая именная семантика признака) - кючей- ‘усиливаться, силиться’ (непереходный, физическое состояние); преимущественно от имен прилагательных: уллу ‘большой, громадный’ (признак предмета) - уллай- ‘расти, увеличиваться’ (непереходный, созидательное действие), в данном случае при образовании глагола в открытом слоге производящей основы происходит полная редукция гласной у; от имен со значением существительного и прилагательного: къарт ‘старик’; ‘старый’ (признак предмета) - къартай- ‘стареть’ (непереходный, физическое состояние); наречий: аз ‘мало’ (признак признака) - азай- ‘уменьшаться, сокращаться, идти на убыль’ (непереходный, разрушительное действие); звукоподражательных слов: таркъ – звукоподражательная основа, выражающая треск, мгновенный легкий звук - таркъай- ‘исчезать, заканчиваться, исчерпаться, израсходоваться’(непереходный, разрушительное действие).

В «Грамматике карачаево-балкарского языка» 1966 г. » (Къарачай-малкъар тилни грамматикасы: Фонетика, морфология, синтаксис. – Нальчик, 1966.) аффикс -ай- // -ей- почему-то отдельно не рассматривается, он исследуется как фонетический вариант аффикса -а- // -е-, что, на наш взгляд, является ошибочной точкой зрения. В ней приводится всего один глагол: къарт-ай- ‘стареть’, в то время как их на самом деле гораздо больше.

В «Грамматике карачаево-балкарского языка» 1976 г. указывается на то, что с помощью аффикса -ай- в карачаево-балкарском языке образована небольшая группа глаголов от существительных, преимущественно прилагательных и наречий, обозначающих развитие признака производящей основы в действии, то есть приводится три словообразовательные модели. Отмечается, что некоторые неразложимые основы с -ай- выражают насмешливо-сатирическую оценку состояния субъекта, например: чончай- ‘усесться, взгромоздившись’; ‘ковылять’; чомпай- ‘усесться торчком’ (вызвать пренебрежение присутствующих своей сидячей позой); сымпай- ‘стоять в важной, надменно вызывающей позе’; къыйсай- ‘окинуть косым взглядом’.

В одноименной монографии автора данной работы приводятся 24 производных глагола, образованных по пяти моделям. С точки зрения языка-источника, производящими основами являются исконно карачаево-балкарские слова, как часть общетюркской лексики.

Вопрос о происхождении аффикса -ай- в карачаево-балкарском и других тюркских языках остается пока еще спорным и открытым. По крайней мере, нельзя считать его заимствованием из монгольского языка, так как в карачаево-балкарском языке глаголов ономатопоэтического происхождения крайне мало.

Аффикс -ай-, выступая в фонетических вариантах -й-,  -ей-, -ый-, -ий-, имеет параллель с более древним аффиксом -къай- // -гъай- // -кей- // -гей-. Данный показатель в карачаево-балкарском языке, присоединяясь к именам существительным, прилагательным, наречиям, глаголам и звукоподражательным основам, выражает форму усиления или ослабления действия в зависимости от того, какое значение свойственно производящей основе. В отличие от некоторых аффиксов, обозначающих количественные характеристики действия, данный аффикс обнаруживает качественные градации.

Аффикс -лаш- // -леш- с исторической точки зрения в современных тюркских языках рассматривается как дальнейшее морфологическое развитие аффикса -ла- и состоит из двух частей: словообразовательного форманта -ла- и показателя взаимно-совместного залога -ш-. В новой форме соединились непереходное значение аффикса -ла- и медиальное значение аффикса -ш-. По этой причине отыменные глаголы на -лаш- // -леш- имеют более позднее происхождение, чем глаголы на -ла- // -ле-. Большинством ученых аффикс -лаш- // -леш- ошибочно рассматривается как показатель взаимно-совместного залога, образованный на базе производных глаголов на -ла- // -ле-. В турецком языке омоморфный показатель -лаш- характеризуется значением взаимности, при этом его медиальное значение не рассматривается. Ошибочной точкой зрения во многих тюркологических исследованиях является то, что формально аффикс -лаш- // -леш- считается как двойной аффикс: -ла- // -ле- + -ш-.

Многие исследователи по глагольному словообразованию в тюркских языках почему-то не видят разницы между аффиксом отыменного глаголообразования -лаш-, который присоединяется только к именным основам, и аффиксом взаимно-совместного залога -ш-, который присоединяется только к глагольным основам. С точки зрения теоретического обоснования, аффикс -лаш- // -леш- является словообразующим только в том случае, когда не отмечается самостоятельных производных глаголов на -ла- от тех же производящих основ.

В некоторых более ранних исследованиях по карачаево-балкарскому языку аффикс -лаш- // -леш- отмечается как самостоятельное словообразовательное средство и разграничивается от аффикса взаимно-совместного залога -ш-. Он приводится и в «Грамматике карачаево-балкарского языка» 1966 г., например: аркъа-лаш-, дау-лаш-, джер-леш-, оноу-лаш-, къолтукъ-лаш-, къучакъ-лаш-, салам-лаш- (от имен существительных); джууукъ-лаш- (от именных основ значением существительного и прилагательного); бир-леш- (от имени числительного). В отмеченной работе из подобранных глаголов только в трех из девяти выделяется аффикс -лаш-, а в шести – аффикс -ш-. Здесь не понятно, что от чего образовалось: как можно выделить в них аффикс -лаш-, если производящими основами выступают глаголы аркъала-, даула-, джерле-, къолтукъла-, къучакъла-, бирле-. По этой же причине аффикс -лаш- не может присоединяться к основам аркъа, дау, джер, къолтукъ, къучакъ, бир, к ним присоединяется только аффикс -ла- // -ле-.

С точки зрения языка-источника,  производящими основами выступают как карачаево-балкарские слова, так и заимствования из арабского, персидского языков.

Его структурной особенностью в карачаево-балкарском языке является отсутствие таких вариантов, как в казахском языке: -таш- // -теш-, -даш- // -деш-, -наш- // -неш-.

Аффикс -сыра- // -сире- отмечался и отмечается в большинстве тюркских языков как словообразовательное средство отыменного глаголообразования и внутриглагольного словообразования, считается архаичным аффиксом, сохранившимся при немногих изолированных корнях. В настоящее время, как и раньше, является непродуктивным, упоминается и в памятниках древнетюркской письменности, средневековых источниках, в различных историко-лингвистических словарях.

Данный аффикс в тюркских языках так же, как и -сын- // -син-, по мнению большинства ученых, квалифицируется как дальнейшее морфологическое развитие аффикса -сы- // -си-, находит отражение в основном те же самые значения, что и аффикс -сын- // -син-. Его основным значением в карачаево-балкарском языке так же, как и во всех тюркских языках, является значение уподобления, разница заключается только в том, что в карачаево-балкарском языке преобладает количественная сторона уподобительного значения, то есть значение с оттенком ослабленности процесса, ср.: кюлюмсюре- ‘делать вид, что смеется, деланно смеяться’ – кюлюм ‘cмех’; жукъусура- ‘дремать, быть в полусонном состоянии’ – жукъу ‘сон’.

Отличительной лексико-грамматической особенностью глаголов на -сыра- является то, что в их составе данный аффикс получает дальнейшее морфологическое развитие, то есть к этим глаголам присоединяются аффиксы понудительного залога -т- и имени действия -ыу-. В отдельных случаях употребления возможно образование и лексикализованных основ.

С точки зрения языка-источника, производящими основами являются исконно карачаево-балкарские слова, как часть общетюркской лексики.

Аффикс -ы- // -и- известен в тюркологической литературе так же, как и аффикс -а- // -е-, в качестве одной из древнейших и пережиточных форм аффиксального глаголообразования, которая употреблялась преимущественно в те исторические эпохи, когда у тюркских народов еще не было письменности. В настоящее время является непродуктивным. В современных тюркских языках, в том числе и в карачаево-балкарском, глаголов, образованных с помощью аффикса -ы- // -и-, -у- // -ю-, намного меньше, чем глаголов, образованных с помощью аффикса -а- // -е. Архаичный аффикс -ы- // -и-, сохранившийся при немногих изолированных корнях, в настоящее время как словообразовательное средство отыменного глаголообразования отмечается не во всех тюркских языках. В тюркологических исследованиях рассматривается в качестве фонетической разновидности аффикса -а-, его параллельной формы, с чем вряд ли можно согласиться.

В отдельных глаголах карачаево-балкарского языка сохраняется старая нерасчлененность на производящие основы и постпозиционные элементы, что свидетельствует об архаичности аффикс -ы- // -и-. Во многих исследованиях по карачаево-балкарскому языку наблюдалась понятийная и терминологическая путаница, заключавшаяся в том, что в одних из них аффикс исследуется как разновидность аффикса -а- // -е- , а в других – как самостоятельный конструктивный элемент. В данной работе этот аффикс исследуется как самостоятельное словообразовательное средство, а не как фонетическая разновидность аффикса -а- // -е-. Производные глаголы, в которых отчетливо выделяются корневая и аффиксальная морфемы, прослеживается семантическая связь – от содержания исходных основ к содержанию производных, сохраняется этимологическая связь с производящими основами, образованы по трем моделям: 1) имя существительное + аффикс -ы- // -и-; 2) имя прилагательное + аффикс -ы- // -и-; 3) глагол + аффикс -ы- // -и-. Во всех этих глаголах определенное понятие превращается в процессуальное.

Производящие основы глаголов на -ы- имеют такую же семантическую классификацию, что и глаголы на -а-, например, обозначая признак предмета, название признака и действия, ср.: тынч ‘тихий, спокойный’ - тынчы- ‘успокаиваться’; ‘скиснуть, утихать’, ауур ‘тяжелый, трудный’ - ауру- ‘болеть, страдать, мучиться’, у ‘сон’ - ую- ‘засыпать, спать, пребывать в бездействии’.

Словообразовательный аффикс -ар- // -ер-, являясь по времени своего происхождения очень древним и сохраняя некоторые архаичные черты, участвовал в тюркских языках в образовании глаголов равно как от именных, так и от глагольных основ, ср. примеры из карачаево-балкарского языка: акъ ‘белый, светлый’ - агъар- ‘белеть’; ‘линять’; ‘седеть’; ‘светлеть’; ‘светать’; ‘покрываться снегом’; ‘побледнеть’; къач- 'бежать, отойти, удаляться’ - къачыр- ‘выпускать, отпускать, освобождать’.

Именные основы, служащие производящими основами для глаголов на -ар- // -ер-, по своим значениям различны и являются, например, обозначениями признака предмета и признака признака. Основную группу исходных основ составляют имена прилагательные, обозначающие цвет. Аффикс -ар- // -ер- в карачаево-балкарском языке является непродуктивным. Видимо, вероятной причиной снижения его производительности считается функциональная замена глаголов на -ар- // -ер- формами с более активным и производительным аффиксом –ла- // -ле- как в киргизском языке и рост удельного веса нерасчленяемых производных единиц на на -ар- // -ер-. В настоящее время как словообразовательное средство отыменного глаголообразования функционирует во всех тюркских языках, является архаичным, сохранившимся при немногих корнях. В одних тюркских языках он проявляет продуктивность, например, в кумыкском, татарском языках образует глаголы от заимствованных основ из русского и других языков, в других: карачаево-балкарском, киргизском – непродуктивность. С другой стороны, и в киргизском языке можно найти единичные глаголы, образованные в последнее время от заимствованных русских слов. Данный аффикс в современных тюркских языках и памятниках древнетюркской письменности прослеживается в большой группе глагольных основ. Однако, спорным в них остается вопрос о том, какой же аффикс выделяется: -ар- или -гъар-, например, в глаголе якiр ‘реветь’ (башк.) выделяется аффикс -iр-, а, по нашему мнению, в глаголе ёкюр- ‘реветь’ (к.-балк.) выделяются корневая звукоподражательная морфема ё, обозначающая рев быка, и аффиксальная морфема -кюр-.

В кумыкском и башкирском языках аффикс -ар- // -ер- образует, как и в других тюркских языках, непереходные глаголы среднего значения от прилагательных, обозначающих цвет, то есть употребляется в ограниченном числе слов. Однако, по нашему мнению, он может образовать глаголы и от других прилагательных, помимо цветообозначающих. Характерной особенностью аффикса -ар- // -ер- является то, что прилагательные, принимая его, часто претерпевают фонетические изменения, например, в интервальной позиции къ > гъ: акъ ‘белый’ + -ар- = агъар- ‘побелеть’; к > г: кёк ‘синий’ + -ер- = кёгер- ‘синеть’, или разлагаются на части.

В семантическом отношении производные глаголы и их корни находятся в тесной взаимосвязи, то есть процессуальное значение представляется в виде грамматического превращения имени в глагол. Другими словами, аффикс -ар- // -ер-, за исключением тех случаев, когда производящими основами выступают глагольные основы, в тюркских языках является транспозиционным и межкатегориальным.

Аффикс -ыкъ- // -ик- в различных фонетических вариантах, так же как и -ар- // -ер-, являясь по времени своего происхождения очень древним и сохраняя некоторые архаичные черты, участвовал в образовании глаголов равно как от именных, так и от глагольных основ, в настоящее время в карачаево-балкарском языке, как и в большинстве тюркских языков, является непродуктивным. Основными лексическими значениями, свойственными производящим именным основам на -ыкъ- // -ик-, являются значения признака предмета: тар ‘тесный, узкий’ - тарыкъ- ‘жаловаться, обижаться’, а также признака признака: кеч ‘поздно’ - кечик- ‘опоздать’.

Глаголы на -ыкъ- // -ик- отмечаются и в памятниках древнетюркской письменности и средневековых источниках, историко-лингвистических словарях. В отдельных тюркских языках, например, хакасском, татарском, непродуктивный аффикс -ых- // -к-, -ык- // -ек- образует глаголы преимущественно от глагольных основ, в редких случаях – от имени числительного (хак.), существительного и прилагательного (тат.). В карачаево-балкарском, кумыкском, башкирском и некоторых других языках глаголы, наоборот, образуются преимущественно от именных основ, в редких случаях – от глагольных основ. В турецком языке глаголы также образуются только от именных основ, от глагольных основ не образуются вообще. В узбекском языке производящими основами, помимо именных основ, служат и междометия (например: ай).

Весьма противоречивые сведения об аффиксе -ыкъ- // -ик- можно найти в «Грамматике карачаево-балкарского языка» 1976 г. Ее составители утверждают, что в качестве производящих основ для глаголов на -ыкъ- // -ик- служат только две части речи: имя числительное и наречие. Остальные части речи, реально функционирующие в языке, имя существительное, имя прилагательное и глагол, вообще не рассматриваются.

В данной диссертационной работе приводятся пять словообразовательных моделей, составляющих словообразовательный тип: 1) имя существительное + аффикс -ыкъ- // -ик-, 2) имя прилагательное + аффикс -ыкъ- // -ик-; 3) имя числительное + аффикс -ыкъ- // -ик-; 4) наречие + аффикс -ыкъ- // -ик-; 5) глагол + аффикс -ыкъ- // -ик-.

В некоторых глаголах на -ыкъ- // -ик- обнаруживаются метафорически переосмысленные значения, которые в семантической структуре производных основ остаются главными, например: тарыкъ- ‘жаловаться, обижаться’ – от именной основы тар – ‘узкий’.

С точки зрения языка-источника, производящими основами для производных глаголов на -ыкъ- служат исконно карачаево-балкарские слова, как часть общетюркской лексики. Заимствованных основ из разносистемных языков не встречается.

В числе его отличительных лексико-грамматических особенностей следует отметить то, что в составе производных глаголов аффикс -ыкъ- получает дальнейшее морфологическое развитие, то есть к этим глаголам присоединяются аффиксы понудительного залога -дыр- и имени действия – -ыу-, например: тарыкъ- ‘жаловаться’ – тарыкъдыр- ‘надоедать’; жолукъ- ‘встречаться’ – жолукъдур- ‘доставлять’; тишик- ‘съежиться’ – тишикдир- ‘запугать’; кечик- ‘опоздать’ – кечикдир- ‘отнять время, задержать’; бирик- ‘объединиться’ – бирикдир- ‘объединить’; къыркъ- ‘отрезать’ – къыркъдыр- ‘укоротить’; тарыкъ- ‘жаловаться’ – тар + ыгъ + ыу ‘жалоба’; жол + укъ- ‘встречаться’ – жол + угъ + уу ‘встреча’; здесь при дальнейшей аффиксации в интервокальной позиции къ > гъ, тиши + к- ‘испугаться’ – тиши + г + иу ‘испуг’; кеч + ик- ‘опоздать’ – кеч + иг + иу ‘опоздание’; бир + ик- ‘объединяться’ – бир + иг + иу ‘объединение, союз’; здесь также при дальнейшей аффиксации в интервокальной позиции к > г. Исключение составляет отглагольный глагол къыр + къ- – къыр + къ + ыу ‘стриженый’. В процессе лексикализации большинство отмеченных и других основ выступают как словарные единицы.

В тюркологической литературе по словообразованию глаголов непродуктивный аффикс -кюр- // -гюр-, -хар- рассматривается в основном как фонетическая разновидность и более ранняя форма аффикса -ар- // -ер-, употребляющаяся как с широким, так и с узким гласными.

Некоторые исследователи тюркских языков аффикс -гар- // -гыр- квалифицируют как словообразовательный элемент подражательных глаголов, несмотря на то, что в большинстве случаев встречаются глаголы и вовсе неподражательного характера. В тюркских языках является архаичным аффиксом пережиточного характера, сохранившимся при небольшом числе переходных глаголов, образованных от имен существительных, глаголов и звукоподражательных слов. Как словообразовательное средство глаголов отмечается не во всех тюркских языках.

Глаголы на -кюр // -гюр- являются переходными и встречаются также в памятниках древнетюркской письменности, четкие семантические линии – от содержания исходных основ к содержанию производных в одних случаях прослеживаются, в других – отсутствуют. Немало и производных основ, которые не поддаются морфологическому членению на составные части.

Все глаголы на -кюр- представляют собой активное действие, направленное от действующего лица, во вне, на какой-либо предмет, например: суwгар- ‘поливать, орошать’ (М.К.); ср. сухар- (или сувхар-, сыпхар- ‘вылить’< суу < сув+ гъар- ) ‘орошать, поливать’ (кирг.); сув-гъар- ‘поливай, орошай’ (кум.); сыпхар- ‘поливать, орошать’ (к.-балк.); перен. ‘опустошать, ничего не оставлять’ (к.-балк.).

В данной работе отмеченный аффикс квалифицируется не как фонетический вариант аффикса -ар- // -ер-, а как самостоятельное словообразовательное средство. Анализу подвергаются только те основы, в которых бесспорно выделяются корневая и аффиксальная морфемы, отчетливо прослеживается семантическая связь – от содержания исходных основ к содержанию производных, сохраняется этимологическая связь с производящими основами. В ней перечисляются основные словообразовательные модели глаголов на -кюр- // -гюр-: 1) имя существительное + аффикс -кюр- // -гюр-; 2) глагол + аффикс -кюр- // -гюр-; 3) междометие + аффикс -кюр- // -гюр-.

Аффикс -кюр- // -гюр-, с одной стороны, выступает как транспозиционный и межкатегориальный, так как образует глаголы от именных основ; с другой стороны, он является внутрикатегориальным, так как образует глаголы от глагольных основ, например: эс ‘память’; ‘мышление, интеллект’ - эсгер- ‘вспоминать’; юф – подражательная основа, обозначающая процесс дуновения - юфгюр- ‘дуть, продувать, сдувать, надувать’; ёт- ‘переходить’ - ётгер- ‘переправлять, переводить, перевозить’.

Словообразовательный аффикс -гъа- // -ге- в тюркологической литературе по глаголообразованию квалифицируется как одна из древнейших и пережиточных форм в большинстве современных тюркских языков. В карачаево-балкарском языке относится к числу непродуктивных средств глаголообразования, который исторически создавал глаголы преимущественно от именных частей речи, ср.: чул ‘шерстяная попона, шерстяное покрывало, тряпье, лохмотья’ (орудие действия) - чулгъа- ‘обматывать, завертывать, обвязывать, пеленать, укутывать, окутывать попоной’ (значение созидательного действия); ийис ‘запах’ (признак предмета) - ийисге- ‘нюхать’ (значение ощущения). В отдельных случаях производящими основами для образования глаголов служат и глагольные основы, ср.: къур- ‘сохнуть, испаряться, высыхать, улетучиться’ (физическое состояние) – къургъа- ‘засыхать, высыхать’ (физическое состояние).

В киргизском языке аффикс -га- // -гы- исторически был продуктивным средством глаголообразования, свидетельством чему являются заимствованные слова арабского происхождения. Кроме того, об архаичности данного аффикса свидетельствует то, что в грамматическом плане встречаются глаголы как с переходным значением, так и непереходным.

В некоторых работах по карачаево-балкарскому языку аффиксы -га- // -гы- и -къа- // -къай- квалифицируются как генетически родственные. В данном исследовании отмечается, что эти аффиксы являются самостоятельными и между ними не может быть морфологической связи. Глаголы с помощью аффикса -гъа- // -ге- образованы по одной модели: имя существительное + аффикс -гъа- // -ге-. В них не всегда прослеживается четкая семантическая связь – от содержания исходных основ к содержанию производных, то есть не всегда процессуальное значение представляется в виде грамматического превращения имени в глагол. Причиной этого является то, что в некоторых глаголах невозможно выделить производящие основы из-за того, что они не имеют лексического значения.

Производные глаголы на -гъа- // -ге-, как вторичные единицы морфологической деривации, участвуют в образовании лексикализованных единиц имени действия, то есть получают дальнейшее морфологическое развитие в результате аффиксации, например: чул + гъа – чул + гъа + у – ‘портянка, обмотка’; къоз + гъа – къоз + гъа + у- ‘движение, импульс’. Отмечается параллельное употребление грамматических и лексикализованных форм.

От вторичных единиц морфологической номинации также активно образуются формы понудительного залога на -т-, -дыр-: чул + гъа – чул + гъа + т – чул + гъа + т + дыр-; къоз + гъа – къоз + гъа + т – къоз + гъа + т + дыр-.

В тюркологических исследованиях по словообразованию глаголов в отношении аффикса -са- // -се- среди ученых встречаются самые различные точки зрения. С исторических позиций он был непродуктивным, участвовал в словообразовательных процессах в основном в те эпохи, когда у тюркских народов еще не было письменности. В настоящее время также является непродуктивным.

Общетюркский аффикс отыменного глаголообразования и внутриглагольного словообразования -са- // -се- в настоящее время, как и исторически, встречается не во всех тюркских языках, является архаичным, сохранившимся при немногих глаголах, с трудом поддающихся морфологическому членению.

В тюркологических исследованиях отмечается, что аффиксы -са- и -си-, как  фонетические варианты, восходят к двум разным источникам: аффикс -са- исторически образовал слова с дезиративным значением, аффикс -си- - с оценочно-уподобительным значением. Кроме того, встречается точка зрения, согласно которой аффикс -сы- связывается с «модифицирующими обозначениями цветов» на -sy-mal-, -sy-man-, -sy-mak-, -sy-l-, -su-. В киргизском языке аффиксы -са- и -сы- употребляются в значении учащательности и интенсивности, уподобления. В памятниках ХI в. (в «Диване» М.Кашгарского) аффикс -са- // -се- присоединялся к именным и глагольным основам и имел значение желания и стремления.

Что касается карачаево-балкарского языка, то значения дезидеративности и уподобления не сохранились в его современном состоянии так же, как и сами носители этих значений – производные глаголы. Сохранилось лишь несколько глаголов, в которых отчетливо выделяются как производящие основы, так и словообразовательные аффиксы и их словообразовательные значения. Из наиболее древних значений в них выделяется только значение интенсивности.

В более ранних исследованиях по карачаево-балкарскому языку аффикс -са- // -се- вообще не отмечается как словообразовательное средство глаголов. Краткие первоначальные сведения об этом аффиксе можно найти лишь в «Грамматике карачаево-балкарского языка» 1976 г. В ней приводятся всего две глагольные основы, в то время как их, расчленяющихся на составные части, значительно больше.

В данной диссертационной работе рассматриваются типы лексических значений производящих и производных основ, приводятся основные словообразовательные модели глаголов: 1) имя существительное + аффикс -са-; 2) имя прилагательное + аффикс -сы-; 3) глагол + аффикс -сы-. Первая и вторая модели выражают по одному значению, третья модель характеризуется наличием двух значений.

Многие глагольные основы не расчленяются на составные части и поэтому данный аффикс в них квалифицируется в качестве омертвевшей формы глаголообразования. В этой работе аффиксы -са- и -сы-, так же как и в исследованиях по турецкому языку, изучаются как различные фонетические варианты одного и того же аффикса. В ней отмечается, что не всегда отчетливо прослеживается семантическая связь – от содержания производящих основ к содержанию производных, то есть не всегда процессуальное значение представляется в виде грамматического превращения имени в глагол. В работе рассматриваются только те основы, в которых легко выделяются корневая и аффиксальная морфемы.

Аффикс -са- // -се-, с одной стороны, исследуется как транспозиционный и межкатегориальный, так как переводит имена существительные и прилагательные в глагольную часть речи; с другой стороны, он является внутрикатегориальным, так как участвует во внутриглагольном словообразовании.

Крайняя малочисленность глаголов на -са- // -се- в карачаево-балкарском языке не позволяет полноценно распределить производящие и производные основы по типовым семантическим подгруппам: из шести глаголов в двух случаях производящими основами выступают имена существительные, в двух – имена прилагательные и в остальных двух – глаголы. Именные основы имеют значения: названия предмета: сууса- ‘испытывать жажду’ – суу ‘вода’; абстрактного названия: ачыуса- ‘испытывать потребность в соли’ (карач.) – ачыу ‘прокисание’; признака предмета: къургъакъсы- ‘сушиться, высыхать’ – къургъакъ ‘сухой’; къакъсы- ‘портиться, протухать, вялиться’ – къакъ ‘вяленый’. В производящих глагольных основах, в свою очередь, обнаруживаются значения: движения: тепсе- ‘танцевать, кружиться’ – теп- ‘двигаться’; разрушительного действия: сынсы- ‘кричать, корчиться от боли’– сын- ‘ломаться, разрушаться, портиться’, которые являются непереходными.

С точки зрения языка-источника, производящими основами для производных глаголов на -са- служат исконно карачаево-балкарские слова, как часть общетюркской лексики.

Универсальной лексико-грамматической особенностью глаголов на -са- // -се- является то, что в их составе данный аффикс получает дальнейшее морфологическое развитие, то есть к большинству из них в определенной последовательности прибавляются аффиксы понудительного залога -т- и -дыр-.

Словообразовательный аффикс -ша- // -ше- в тюркологических исследованиях квалифицируется как одна из древнейших и пережиточных форм глаголообразования во всех тюркских языках, считается архаичным аффиксом пережиточного характера, сохранившимся при немногих изолированных глаголах, образованных от ограниченного числа односложных существительных. Многие глаголы являются неразложимыми, так как потеряли этимологическую связь с производящими основами.

В работах по карачаево-балкарскому языку аффикс -ша- // -ше- вообще никогда не исследовался. По всей вероятности, возможной причиной его отсутствия в них явилось то, что производящие основы некоторых глаголов на -ша- // -ше- не вычленяются из состава глагольных основ, их можно восстановить только на материале некоторых тюркских языков: киргизского, якутского, хакасского, в которых данные производящие основы сохранились, ср.: къурша- ‘опоясывать, охватить, охватывать, окружать’ – къур ‘пояс’; жумуша- ‘стать мягким, смягчаться, расслабляться’; перен.‘успокоиться, усмириться, утихомириться’ – жум ‘перо, пух’. Первый глагол является переходным и обозначает частичное изменение действия, в то время как второй – непереходный и выражает значение физического состояния, а второе значение второго глагола – фигуральное и обозначает эмоциональное состояние субъекта. Глагол жумуша- встречается и в других тюркских языках, ср.: кирг. жумша-; узб. юмша-; алт. йымжа-; тув. чымча-; тат. йомша- ‘размягчать, делать мягким’. С. Кудайбергенов отмечает, что данные глаголы образованы от предметного омертвелого корня жум // юм // йым // чым // йом, который зафиксирован в словаре Вербицкого со значением «перо» (стр.102). Первоначальное значение именной основы в семантической структуре производного глагола абстрагировалось и впоследствии стало обозначать обобщенно-метафорическое понятие [Кудайбергенов: 1968, 49].

В данном исследовании рассматриваются два глагола, гипотетически, с трудом поддающиеся морфологическому членению на корневую и аффиксальную морфемы.

Аффикс -лашдыр- // -лешдир- в тюркологических исследованиях большинством ученых квалифицируется в качестве особой формы. Некоторые тюркологи ошибочно рассматривают его как показатель понудительного залога, появившийся в результате окончательного распределения глаголов на переходные и непереходные.

Данный показатель в исследованиях по карачаево-балкарскому языку, включая и последнюю «Грамматику карачаево-балкарского языка» 1976 г., вообще не рассматривался как словообразовательное средство глаголов. Однако его наличие можно установить в одном случае, ср.: къыйын-лашдыр- ‘затруднять’ – къыйын ‘трудный, тяжелый’. Аффикс -лашдыр- состоит из двух элементов: аффикса отыменного глаголообразования -лаш- и аффикса внутриглагольного словообразования -дыр-; в настоящее время, как и раньше, является непродуктивным.

Третья глава «Внутриглагольное аффиксальное словообразование» посвящена исследованию структурных моделей, участвующих в образовании производных глаголов от глагольных основ. В ней рассматриваются такие вопросы, как морфологическая структура аффиксальных морфем, их функциональные особенности в словообразовании и формообразовании, дифференцированное  изучение словообразовательного значения и залогового значения традиционных залоговых аффиксов, построение семантической классификации производящих и производных основ, выявление случаев лексикализации, разграничение многозначных глаголов, распределение их  по признаку переходности/непереходности, завершенности/незавершенности.

Данный вопрос в настоящее время как в тюркологии в целом, так и в карачаево-балкарском языкознании, в частности, является одним из наиболее спорных и наименее разработанных. Сложность его заключается в том, что внутриглагольное аффиксальное словообразование одними учёными квалифицируется как образование залоговых форм, в то время как другие, наоборот, обнаруживают в нём словообразовательные значения. Характерной особенностью категории залога в тюркских языках является её тесная связь с лексикой. Кроме того, разграничение залогового значения залоговых аффиксов и словообразовательного значения залоговых аффиксов в отдельных случаях осуществляется на синтаксическом уровне, в зависимости от синтаксического окружения.

Традиционно в тюркологии категория залога рассматривалась и рассматривается исключительно как категория грамматическая, видимо, из-за того, что она изучалась в разделе «Морфология». Однако, слишком частые проявления не грамматических, а семантических оттенков нарушали и нарушают статус грамматической категории. В этой работе категория залога исследуется как категория лексико-грамматическая, в равной степени вбирающая в себя и лексические и грамматические особенности производных глаголов.

Во внутриглагольном словообразовании, действительно, особо важная роль принадлежит категории залога, аффиксы которого присоединяются только к глагольным основам, как к корневым, так и к производным. И поэтому аффиксы залогов составляют только глагольную категорию, так как коренным образом отличаются от всех других глаголообразующих морфем. Производящий глагол получает не только грамматическую модификацию, но и лексико-семантическую. В результате присоединения к отдельным глагольным основам залоговых аффиксов образуются новые слова. Залоговые аффиксы, так же как и словообразовательные показатели, присоединяются только к корневой морфеме, а словоизменительные аффиксы (форманты лица и числа) следуют за ними. С этой точки зрения, они стоят ближе к словообразованию, чем к формообразованию.

В данной работе признается двойственный характер залоговых аффиксов, отмеченный неоднократно в отдельных тюркологических исследованиях, и считается, что один и тот же аффикс в одних случаях обнаруживает залоговое значение, не модифицируя лексического значения, в других случаях - выявляет только словообразовательное (деривационное, модифицирующее) значение. Модифицирующее значение отмечается и в семантической структуре производных основ. Кроме того, залоговый аффикс в отдельных глаголах одновременно объединяет в себе и словообразовательное, и залоговое значения. Основную трудность во внутриглагольном словообразовании представляет разграничение словообразовательного и формообразовательного значений, выявление и устранение понятийной и терминологической путаницы в этой области.

Традиционно залогообразование многими поколениями тюркологов, начиная с первых грамматик тюркских языков, исследовалось в разделе словообразования глаголов, из-за чего словообразовательное значение залоговых аффиксов получало и получает приоритет перед грамматическим значением.

Универсальной лексико-грамматической особенностью производных глаголов является то, что одна и та же основа может иметь два значения: 1) словоизменительное, например: алдыр- ‘заставить взять’ (значение побуждения) и 2) словообразовательное, например: алдыр- ‘помочь осознать’: сёзюнгю алдыр- ‘довести до сознания’. Словообразовательное значение в таких случаях чаще всего квалифицируется как синтагматическое значение, выводимое из синтаксического окружения опорного слова.

То, что в тюркологических исследованиях по аффиксальному словообразованию глаголов приводится разное количество аффиксов, свидетельствует о наличии спорных и нерешенных проблем, в особенности во внутриглагольном словообразовании. В интерпретации данного вопроса встречаются две крайности – первая: точка зрения тех ученых, которые без лексико-семантического анализа и предварительной дифференциации залогообразование всецело рассматривают как словообразование, несмотря на то, что параллельно функционирует и немало залоговых форм; вторая: точка зрения тех ученых, которые также без предварительной дифференциации залогообразование полностью рассматривают как формообразование, несмотря на то, что с другой стороны также параллельно существует огромное количество самостоятельных лексических единиц, не учтенных толковыми словарями.

Признавая двойственный характер залоговых аффиксов, следует отметить, что в тюркских языках употребляется немало производных глаголов, образованных с помощью залоговых аффиксов, которые следует квалифицировать либо как самостоятельные словарные единицы, либо как формы словоизменительного характера. Анализ словообразовательных аффиксов в тюркологических исследованиях по внутриглагольному словообразованию, разнящихся количеством, свидетельствует об условном характере границ между словообразованием и формообразованием, и о том, что в отдельных работах эти границы вообще не просматриваются.

Такие аффиксы, как -ла- // -ле-, -ыкъ- // -ик-, -а- // -е- и многие другие, в отличие от залоговых, способны образовать глаголы от разных частей речи, обнаруживая при этом только некоторые незначительные ограничения. В образовании же глаголов с помощью залоговых аффиксов существуют значительные семантические ограничения, то есть не от всякой производящей глагольной основы можно образовать новую лексическую единицу.

Словообразовательное значение во внутриглагольном словообразовании, с одной стороны, частично является результатом семантического сдвига в структуре залогового значения в сторону расширения или сужения, с другой – залоговые аффиксы изначально и без лексикализации в абсолютном большинстве случаев выявляют это типовое значение самостоятельно, то есть новые словарные единицы образуются напрямую, способом аффиксации в процессе морфологической деривации.

К числу универсальных особенностей глаголов, образованных с помощью залоговых аффиксов и других аффиксов внутриглагольного словообразования, относится то, что в их составе данные аффиксы получают дальнейшее морфологическое развитие, то есть к этим глаголам присоединяются аффиксы понудительного залога -т-, -дыр- и имени действия -ыу-. В отдельных случаях могут образоваться и лексикализованные единицы.

Таким образом, внутриглагольное аффиксальное словообразование в карачаево-балкарском языке нельзя интерпретировать исключительно как залогообразование, так как один и тот же аффикс может выступать в различных функциях в зависимости от того, какие признаки приобретает в составе производной основы: если признаки грамматического характера, то следует искать залоговые отношения, если же их нет, то существуют словообразовательные отношения.

В настоящее время в карачаево-балкарском языке функционируют следующие аффиксы внутриглагольного словообразования, среди которых отмечаются преимущественно залоговые аффиксы, обнаруживающие в отдельных случаях незалоговое значение: -дыр- // -дир-, -дур- // -дюр-; -тыр- // -тир-, -тур- // -тюр-; -ын- // -ин-, -ун- // -юн-, -н-; -ыт- // -ит-, -ут- // -ют-, -т-; -ал- //-ел-, -ыл- // -ил-, -ул- // -юл-, -л-; -ыш- // -иш-, -уш- // -юш-, -ш-; -ыр- // -ир-, -ур- // -юр-, -ар- // -ер-, -р-; -ыкъ- // -ик-; -ыз- // -из-, -уз- // -юз-; -гъыз- // -гиз-, -гъуз- // -гюз-. Можно выделить с другой стороны и незалоговые аффиксы внутриглагольного словообразования, употребляющиеся в словообразовательном значении: -ра- // -ре-; -на- // -не-; -шдыр- // -шдир-; -гъала- // -хала-; -мала- // -меле-. Они функционируют в составе продуктивных и непродуктивных моделей.

С точки зрения семантической наполняемости, производящие и производные основы не дублируют друг друга и поэтому обнаруживают модифицирующее значение.

Аффикс -дыр- с многочисленными фонетическими вариантами встречается во всех тюркских языках с древнейших времен и квалифицируется как показатель понудительного залога. С другой стороны, он участвует в словообразовательных процессах глагола, не имеющих отношения к залогообразованию, обнаруживает только словообразовательное значение. Такие основы являются самостоятельными лексическими единицами. Залоговый аффикс -дыр- превращает переходные глаголы в непереходные и, наоборот, в то время как с залоговым значением глаголов никаких изменений не происходит.

В тюркологических исследованиях отмечается, что аффикс –дыр- не имеет залогового значения только в двух случаях: во-первых, когда он представляет собой словообразовательный элемент с каузативным значением, и, во-вторых, когда обозначает «безличное действие».

Значение понудительного залога выявляется в таких основах, которые не имеют отношения ни к каузативным глаголам, ни к безличным, то есть формальным критерием или дополнительным грамматическим признаком данного залога является определенная конструкция предложения, например, обязательным условием является присутствие двух или более действующих лиц. При этом название одного из которых, то есть побуждающего действие, должно стоять в позиции подлежащего в форме основного падежа, а другого – непосредственного исполнителя этого действия – в позиции дополнения, которое выступает в форме исходного падежа, ср.: к.-балк. болдур- ‘справляться, выполнять, осуществлять’ – бол- ’быть, становиться, случаться’; жандыр- ‘вздуть огонь, разжечь огонь’ – жан- ‘гореть’; силкиндир- ‘трясти, шатать, шевелить’ – силкин- ‘махать, трясти’. 

В настоящее время аффикс -дыр- в карачаево-балкарском языке относится к числу высокопродуктивных средств словообразования глаголов, образует дериваты с переходным значением. Основную группу производящих основ составляют глаголы со значением действия.

Если залоговый аффикс -дыр- // -дир- в сочетании с производящей основой в результате ее семантической модификации не обнаруживает дифференциальных признаков понудительного залога значения понуждения и двусубъектности, а выявляет разнообразные оттенки основного значения – позволение, например: кечиндир- ‘дать возможность для жизнеобеспечения’; разрешение совершить действие, например: ачыуландыр- ‘допустить, чтобы разозлились’; допущение, например: басдыр- ‘допустить, чтобы задавили’; проявление попустительства, например: ычхындыр- ‘отпустить в результате попустительства’; то речь идет о словообразовательном значении залоговых форм.

В зависимости от контекстуального окружения одна и та же форма может выражать значение понуждения, например: ол адамгъа аны урлат- ‘заставить этого человека украсть что-то’ и одну из разновидностей каузации, имеющей значение причины (повода) для совершения действия, например: бир затны урлат- ‘дать возможность украсть что-то’.

Словообразовательное значение проявляется не во всех производных залоговых образованиях, а обнаруживается только в тех глаголах, которые обозначают активное действие. Глаголы неактивного действия (состояния) характеризуются ограниченными возможностями в выражении словообразовательного значения.

Словообразовательное значение обнаруживается и в таких глаголах, в которых то, что обозначено подлежащим, не является непосредственным производителем действия, то есть данное действие осмысливается как нежелательное, неблагоприятное для субъекта. Они возникают как самопроизвольные, совершающиеся по вине самого носителя действия.

В некоторых глаголах явно отсутствует значение понуждения (къолун эшикге къысдыргъанды ‘он допустил (по недосмотру), чтобы руку (его) придавило дверью’), субъект не является побудителем, инициатором действия, так как такое действие нежелательно для него, а совершается по его халатности, пассивности. Здесь также речь идет о словообразовательном значении. Все дополнительные значения понудительного залога, функционирующие в пределах лексики, не имеют формального выражения, а возникают в результате отсутствия значения побуждения.

В таких глаголах, как кючлендир- ‘усилить’, ёсдюр- ‘вырастить’, сауутландыр- ‘вооружать’ и др. модифицируются лексические значения производящих основ, подвергаясь семантическим изменениям. Однако отсутствие значения понуждения при наличии активного субъекта также способствует в этих производных глаголах выявлению словообразовательного значения. Аффикс -дыр- переводит пассивное действие (непереходного) производящего глагола в активное действие производного (переходного) глагола.

В таких глаголах как келтир- ‘принести’, толтур- ‘выполнить’ и многих других, образованных с помощью так называемого залогового аффикса -тыр-, отсутствует один из основных категориальных признаков понудительного залога – двусубъектность. Эти основы функционируют как самостоятельные лексические единицы, так как в них изначально обнаруживается словообразовательное значение. Аффикс -тыр- своеобразно модифицирует лексические значения производящих основ кел- ‘приходить’ и тол- ‘наполнить(ся)’ и других.

Во многих глаголах, модифицированных с помощью аффикса -дыр-, несмотря на наличие двусубъектности, отсутствует одно из основных значений – значение понуждения. В таких случаях в глаголах также обнаруживается словообразовательное значение. Новые словообразовательные единицы языка появляются не потому, что происходят изменения в структуре аффиксов понудительного залога, а только потому, что отсутствует значение понуждения.

Аффикс -дыр- в составе производных глаголов получает дальнейшее морфологическое развитие, то есть к ним присоединяются аффиксы понудительного залога -т- и имени действия -ыу-. В процессе лексикализации некоторые из этих основ становятся самостоятельными словарными единицами.

Аффикс -н- вместе с алломорфами в большинстве тюркологических исследований квалифицируется как показатель возвратного залога и только в отдельных работах рассматривается как элемент, обнаруживающий, помимо залогового, и словообразовательное значение, в большинстве тюркских языков, в том числе и в карачаево-балкарском, является продуктивным.

Данный аффикс во всех исследованиях по карачаево-балкарскому языку до недавнего времени рассматривался исключительно как показатель возвратного залога. Самостоятельные лексические единицы на -н-, с одной стороны, встречаются только среди глаголов, образованных от переходных глаголов. Значения производных глаголов не мотивированы значениями исходных производящих основ: ал- ‘брать’ – алын- ‘бесноваться, буйствовать’; бас- ‘давить, наступать’ – басын- ‘толкаться’; сюр- ‘гнать, преследовать’ – сюрюн- ‘спотыкаться’; тарт- ‘тянуть’ – тартын- ‘стесняться’; ‘тяготеть’; ур- ‘ударить’ – урун- (кёзге) ‘попасть (на глаза)’; ‘трудиться’.

Самостоятельные лексические единицы встречаются, c другой стороны, и среди глаголов, образованных от непереходных глаголов, например: бол- ‘быть’ – болун- ‘быть, случаться’; булжу- ‘забавлять’ – булжун- ‘забавляться’ (карач.); ёнгеле- ‘отварачиваться’ – ёнгелен- ‘не признавать, отказываться’; талпы- ‘желать, хотеть, стремиться’ – талпын- ‘стремиться, жаждать’ .

Некоторые ученые считают, что производные основы как бы дублируют лексическое значение производящих основ и поэтому их называют омертвелыми [Харитонов: 1963, 82]. С другой стороны, известно, что в языке не может быть полных дублетных форм, разница в лексических значениях производящих и производных основ, несомненно, имеется, заключающаяся в обозначении таких семантических оттенков, как неполнота, кратность, завершенность действия во времени.

Анализ словообразовательных пар показывает, что среди производящих основ, обнаруживающих преимущественно категорию переходности, господствующим типом являются основы со значениями действия, движения и состояния, а среди производных основ, которые все являются непереходными – основы со значениями действия, состояния и поведения.

Глаголы с помощью аффикса -н- в редких случаях образуются и от именных основ, ср.: жюгюн- ‘наклоняться, кланяться’ – жюк ‘груз, тяжесть’; кючен- ‘напрягаться, проявлять усилие’ – кюч ‘сила, мощь’.

Среди производных глаголов на -н- встречаются и основы с ярко выраженным обобщенно-метафорическим значением, например, универсальное семантическое обобщение можно отметить в производном глаголе атлан- ‘садиться на коня’; ‘отправляться в дорогу’, известном в большинстве тюркских языков. Обобщенное значение обнаруживается и в глаголе аркъалан- 1) ‘опираться на кого-либо’; 2) ‘полагаться, надеяться, выражать уверенность, рассчитывать, связывать надежды’.

В кумыкском языке также отмечаются самостоятельные лексические единицы, обнаруживающие словообразовательное значение. Исходный глагол, подвергающийся количественному изменению, может иметь несколько «степеней» в зависимости от того, сколько аффиксов может присоединяться к нему в определенной иерархической последовательности. В этом языке деление глаголов на переходные и непереходные является чисто условным, так как различие между этими классами проводится исключительно на основании семантики, в плане же морфологии это различие провести невозможно.

В карачаево-балкарском языке также отмечается немало производных основ, в которых отсутствует значение возвратного залога. Их можно квалифицировать как самостоятельные лексические единицы.

В производящих основах кий- ‘одевай’, жуу- ‘умывай’, кёр- ‘видь’ и других действие субъекта направлено на внешний объект, например: кийим жуу- ‘стирай одежду’, но функцию внешнего, то есть включенного объекта может выполнить и сам субъект, например: юсюнгю жуу- ‘умывай свое тело’. В производных основах действие субъекта направлено на объект, то есть функцию этого объекта выполняет сам субъект. В первом случае действие субъекта направлено извне с некоторыми отклонениями, во втором случае действие субъекта направлено вовнутрь. Учитывая разнонаправленность действий субъекта в первом и втором случаях, мы считаем, что производные глаголы подвергаются модификации до такой степени, что их следует считать самостоятельными лексическими основами. Кроме того, наличие залогового признака двусубъектности в некоторых производных глаголах исчезает полностью.

Номинальный аффикс понудительного залога -ыт- вместе с фонетическими вариантами участвовал и участвует в тюркских языках, в том числе и в карачаево-балкарском, помимо залогообразования, и во внутриглагольном словообразовании, на что неоднократно указывалось в тюркологических исследованиях.

А.А. Юлдашев подчеркивает, что форма на -ыт- не обнаруживает залогового значения так же, как и аффикс -дыр-, только в двух случаях: 1) когда является словообразовательным элементом с каузативным значением и 2) когда обозначает «безличное действие»[Юлдашев: 1958, 93, 94, 95].

А.М. Щербак отмечает, что «семантика основ на -ат~it и внешний облик морфологического показателя позволяют отнестись со всей серьезностью к предположению о развитии аффикса -ат~it из вспомогательного глагола эт- и приводит примеры из многих тюркских языков: кар. алгъпш эт- ‘благословлять, благодарить’, туз эт- ‘выпрямлять, исправлять’; тјнч эт- ‘успокаивать’; туркм. бр эт- ‘создавать, творить’, јк эт- ‘уничтожать’ и т.д. [Щербак: 1981, 150].

В. Банг возводил аффикс -т- к глаголам, обладающим каузативным (причинно-следственным) значением, например, к глаголу эт- ‘делать’, который, выступая вторым компонентом аналитической формы, возможно, мог трансформироваться в морфологический показатель -т-[Банг: 1916, 925]; (ср. к.-балк. бек эт > бегет > бегит ‘укреплять, закреплять, упрочить’;’постановлять’).

В большинстве исследований по карачаево-балкарскому языку аффикс -ыт- квалифицируется исключительно как форма понудительного залога. Данная морфема в настоящее время, как и раньше, участвует в словообразовательных процессах, образуя, во-первых, глаголы с каузативным значением, и, во-вторых, глаголы, обнаруживающие отчетливо обозначенную словообразовательную природу, которая не имеет ничего общего как с понудительным залогом, так и с каузативом, ср.: жырт- ‘рвать, разорвать, разодрать’ – жыр- ‘прорывать, разрезать’; окъут- ‘учить, обучать’; ‘преподавать, проучить’, но: ‘заставить читать, позволять, предоставить возможность учиться’ – окъу- ‘читать, учиться’; кёргюзт- ‘показывать’; ‘демонстрировать’; ‘указывать’; ‘проявлять, обнаруживать, предъявлять, представлять’ – кёргюз- ‘показывать, отмечать’; урлат- ‘дать себя обворовать’ – урла- ‘воровать, красть’ и т.д.

А.И. Геляева отмечает, что аффикс -т-, так же как и аффикс -дыр-, не всегда выражает значение понудительного залога и что с помощью данного аффикса нередко образуются самостоятельные лексические единицы или каузативные глаголы, допускающие причинно-следственные отношения с частично преобразованной семантикой, например: къарат- ‘пройти обследование’ от къара- ‘смотреть’; жарат- ‘прийтись по вкусу’ от жара- ‘пригодиться, подходить’; къоркъут- ’пугать’ от къоркъ- ‘бояться’. Отдельную группу составляют глаголы, обозначающие безличное действие, образованные преимущественно от непереходных глаголов, обозначающих явления природы, например: бузлат- ‘морозить’, юшют- ‘морозить’; психо-физическое состояние человека, например: жукъусурат- ‘клонить ко сну’; къашыт- ‘чесать’; солут- ‘дать облегчение (о болезни)’.

Сюда можно отнести и глаголы, несовместимые с обозначением лица, производящего действие, например: боранлат- ‘вьюжить’; кичит- ‘раздражать кожу, вызывать зуд’. В отдельных случаях аффикс понудительного залога -т- приводит к значительным изменениям семантики исходного непереходного глагола, например: ушат- ‘уподобить’ – уша- ’быть похожим’; жюрют- ‘носить, водить’ – жюрю- ‘ходить’, то есть между производящей и производной основами существуют причинно-следственные отношения [Геляева: 1999, 78-87].

По мнению А.М. Щербака, «семантические границы каузации пространны и расплывчаты – от категорического побуждения до позволения или попустительства [Щербак: 1981, 120], ср. у Н.К. Дмитриева: ‘заставляет’ // ’велит’ // ’позволяет’ // ’допускает’ [Дмитриев: 1948, 181].

К числу признаков недифференцированности тюркского дозалогового глагола следует отнести то, что дозалоговый глагол сам по себе не мог выражать направленность действия.

Глаголы с помощью аффикса -ыт- могут образоваться, кроме глагола, и от других частей речи, например: от именных основ со значением прилагательного и наречия:

жылыт- ‘согревать, нагревать’ – жылы ‘тепло’; ‘теплый’; ачыт- ‘прокисать (о молоке) – ачы ‘ кислый, горький’; ‘горько’; но ачыт- ‘ударить больно’ – ачы- ‘быть раненым’.

В семантической структуре большинства производных глаголов явно отсутствует значение понуждения, субъект не является побудителем, инициатором действия, так как такое действие нежелательно для него, оно совершается самопроизвольно.

Общетюркский аффикс -л- вместе с алломорфами встречается во всех тюркских языках и квалифицируется в тюркологических исследованиях большинством ученых исключительно как показатель страдательного залога.

Как аффикс внутриглагольного словообразования, обнаруживающий словообразовательную природу, он отмечается в отдельных научных трудах.

В большинстве исследований по карачаево-балкарскому языку аффикс -л-, присоединяемый к основам на гласный, и его алломорфы -ыл- // -ил-, -ул- // -юл-, выступающие после основ на согласный и односложных основ на -й- и -у-, рассматриваются исключительно как залогообразующее средство. Однако в последнее время появились научные работы, в которых аффикс -ыл- исследуется как аффикс страдательного залога, обнаруживающий, помимо залогового, и словообразовательное значение.

В современном карачаево-балкарском языке аффикс -ыл-, как и в большинстве тюркских языков, является продуктивным и производительным, активно участвует в обогащении лексики: 1) путем аффиксации; 2) лексикализации залоговых форм. Он относится к числу аффиксов, частично изменяющих (модифицирующих) значение глагольных основ, то есть это морфема, выражающая залоговые оттенки глагола.

А.Н. Кононов именует способ образования аффиксов в тюркских языках «фузией» – «слиянием в единый формант двух или нескольких однофонемных аффиксов, происхождение которых теряется во мгле тысячелетий». Он отмечает, что словообразующий аффикс, так же, как и формообразующий, обязан своим происхождением не превращению лексической единицы в аффиксальную морфему, а фузии, то есть прочному слиянию (сплавлению) двух или нескольких однофонемных морфем в единое сложное слово [Кононов: 1971, 116].

В некоторых тюркских языках, и особенно в древних, изменение гласных звуков в основном сохранено, как в корне-основе, так и в аффиксальной части слова, то есть узкий гласный переходит в широкий и, наоборот, с внесением смысловой дифференциации. По этой причине некоторые исследователи считают чередование звуков одним из древних способов словообразования, предшествовавших возникновению слов путем аффиксации.

В зависимости от типа лексического значения производящей основы в одних случаях образуются залоговые формы, а в других – самостоятельные лексические единицы. Если производящий глагол многозначный, то в производный глагол трансформируются не все его значения, а, в зависимости от семантических ограничений, только одно, например: къагъыл- ‘быть побитым, заколоченным, вытряхнутым; быть потрепанным от излишней работы’ – къакъ- 1. ‘ударить, побить’; 2. ‘подуть (о ветре); 3. ‘покрыться инеем’; 4. ‘простудиться’.

Аффикс -л- трансформирует переходные глаголы в непереходные, то есть лексическое значение производящей основы модифицируется частично.

Историческая словообразовательная функция аффикса -л- отмечалась и в памятниках тюркской письменности средневековья, в частности, материалах словаря М. Кашгарского, в которых не различались страдательное и медиальное значения аффикса -л-, так называемое, по словам ученого, действие, совершающееся «само собой», и действие, навязываемое «извне».

А.И. Геляева, исследуя словообразовательное значение формы на -л-, отмечает, что в определенном контекстуальном окружении глаголы с так называемым медиальным значением могут выступать и в значении страдательного залога, например: бузул- ‘прийти в расстройство’, жарыл- ‘потрескаться’, тууарыл- ‘прийти в расстройство, беспорядок’, тууул- ‘рождаться’.

В семантической структуре отдельных глаголов на -л- обнаруживается сдвиг в лексическом значении в сторону расширения, например: басыл- ‘успокоиться, притихнуть’, бууул- ‘задыхаться, давиться’, къыйыл- ‘отняться (о руках, ногах)’, тюртюл- ‘наталкиваться на что-л.’, эзил- ‘страдать, переживать’, сугъул- ‘лезть нахально, насильно, вломиться внезапно, неожиданно’, тешил- ‘прощать, не осуждать’, ачыл- ‘прощать, забывать обиду’, берил- ‘быть преданным’.

Можно отметить многозначное употребление форм на -л- в синтагматическом окружении в составе некоторых конструкций или фразеологических оборотов, например: аузу ачылды в значении ‘удивляться’, кёзю ачылды в значении ‘увидеть свет’ [Геляева: 1999, 110].

В отдельных случаях в семантике производных основ на -ыл- происходит метафоризация этимологического значения.

В карачаево-балкарском языке аффикс -ыл- в единичных случаях может быть замещен аффиксом -ыр-, например: кечил- ‘быть прощенным, оправдаться’// кечир- ‘прощать, забывать’.

Фактологический языковой материал свидетельствует о том, что аффикс -ыл- в отдельных глаголах обнаруживает словообразовательное значение и образует самостоятельные словарные единицы.

Все производные глаголы на -ыл-(-л-)//-ил-, -ул-//-юл- по своим значениям являются непереходными. В некоторых основах на стыке корневой и аффиксальной морфем отмечаются фонетические изменения (озвончение): например, в интервокальной позиции к > г: тёк- ‘лить, вылить’ – тёгюл- ‘вылиться’, перен. ‘расстроиться’; сёк- ‘размотать’; ‘разрушить’ – сёгюл- ‘размотаться’; ‘разрушиться’, перен. ‘расстроиться’; къ > гъ: жыкъ- – жыгъыл-, такъ- – тагъыл-, къакъ- – къагъыл-, жакъ- – жагъыл-, сукъ- – сугъул-.

К числу отличительных лексико-грамматических особенностей карачаево-балкарского глагола, как производящего, так и производного на -л-, относится то, что одна и та же основа может имплицитно выражать скрытые видовые оттенки завершенности / незавершенности.

Теорию происхождения глаголообразующих аффиксов в тюркских языках от полнозначных слов, впоследствии десемантизировавшихся и превратившихся в функциональные элементы, частично можно подтвердить на основе отдельных случаев, например, глагол орнал- ‘закрепляться, обосноваться’ мог произойти от сложной конструкции орун ал- ‘брать место’, ‘занимать место’ и следовательно аффикс -ал- мог произойти от глагола -ал- ‘брать, занимать’.

Многие исследователи тюркских языков неоднократно подчеркивали, что аффикс внутриглагольного словообразования -ш- выступает в учащательном и интенсифицирующем значениях и восходит к показателю взаимно-совместного залога -ш-. В настоящее время относится к числу наиболее продуктивных средств аффиксального глаголообразования.

Аффикс -ш- как словообразующее средство имеет весьма различные значения, среди которых обычно выделяется обозначение действия одного лица при участии нескольких лиц [Юлдашев: 1958, 90]; ср.: к.-балк. алыу ‘брать’ и алыш ‘обменяться’, келиу ‘приходить’ и келиш- ‘договариваться, помириться’ и т.д.

Аффикс -ш-  в карачаево-балкарском языке относится к числу аффиксов, частично изменяющих (модифицирующих) значение глагольных основ, то есть эта морфема, помимо залоговых, выражает и словообразовательные оттенки глагола.  Лексико-семантические и грамматические признаки производных основ находятся в прямой зависимости от лексико-грамматических особенностей производящих глагольных основ. Значение учащательности могло быть результатом эволюции значения множественности аффикса –ш-.

В различных исследованиях по карачаево-балкарскому языку аффикс -ш-, присоединяемый к основам на гласный, и его алломорфы -ыш- // -иш-, -уш- // -юш-, выступающие после основ на согласный и односложных основ на -й- и -у-, рассматриваются исключительно как залогообразующее средство.

Значения учащательности и интенсивности не получили существенного развития в современных тюркских языках, не исключая и карачаево-балкарский язык, то есть в настоящее время они вообще не раскрываются в семантической структуре производного глагола.

Производящие глаголы со значением движения в карачаево-балкарском языке имеют ряд общих лексико-грамматических особенностей. Прежде всего, они обозначают механическое перемещение субъекта в пространстве и обладают следующими наиболее общими лексико-грамматическими признаками: 1) большинство глаголов являются переходными; 2) не образуют залоговых форм, в данном случае, форм взаимно-совместного залога; 3) управляют пространственными падежами.

Таким образом, господствующими типами лексического значения среди производных основ на -ш- являются значения движения, действия и физического состояния. Немногочисленную группу производных составляют глаголы, обозначающие поведение, отношение и речевую деятельность субъекта. Аффикс -ш- образует в карачаево-балкарском языке, за редким исключением, глаголы непереходной семантики.

Производные глаголы на -ш- в карачаево-балкарском языке образуются не от любой глагольной основы, а только от некоторых основ, выборочно, в зависимости от семантических ограничений.

К числу отличительных особенностей взаимно-совместного залога относится то, что он, являясь выражением грамматических отношений, более чем какая-либо другая залоговая форма выявляет словообразовательные признаки.

Взаимно-совместный залог следует рассматривать как лексико-грамматическую категорию, внутри которой в равной степени находят взаимодействие и грамматические, и лексические признаки. Семантические границы грамматического и лексического слова не всегда совпадают. В отдельных случаях присоединение аффикса -ш- сопровождается изменением семантики производящей основы или ее модификацией.

А.И. Геляева отмечает, что «часть глаголов, находясь на определенном этапе лексикализации, допускает двоякое осмысление своего содержания. …Но присоединение аффикса -ш- приводит к известным различиям содержания самой лексемы: ур- ‘бить, ударить’ – уруш- ‘ругаться, воевать, ругать’. В подобных образованиях залоговый формант имеет одновременно и залоговое, и словообразующее назначение» [Геляева: 1999, 69].

Образование новой лексической единицы с помощью аффикса -ш- зависит в основном от особенностей лексического значения производящей глагольной основы, которые создают определенные возможности или ограничения для образования незалоговых значений производных глаголов на -ш-: в одних случаях присоединение аффикса -ш- приводит к полной модификации лексического значения исходной основы, в других – к частичной модификации, например: келиш- ‘договориться, согласовать’ – кел- ‘приходить’; жетиш- ‘добиваться успеха’ – жет- ‘доходить’; тохташ- ‘обосноваться, закрепляться’ – тохта- ‘остановиться’. Во всех производных глаголах выражается не ослабление признака, обозначенного производящими основами, а наоборот, – интенсивность признака.

Образование новых лексических единиц с помощью аффикса -ш- обуславливается еще и другими, более частыми, свойствами лексического значения глагола, то есть многозначная глагольная лексема в отдельных своих значениях, присоединяя к себе аффикс -ш-, не может выражать значения взаимно-совместного залога, а допускает появление словообразовательного значения как результата семантического развития и лексикализации, например: тут- ‘держать’; ‘ловить’; ‘хватать’ – тутуш- ‘бороться’. От слова тут- во втором значении ‘ловить’ ни залоговой формы, ни словообразовательной единицы не образуется. От некоторых значений производящих переходных глаголов активного действия также могут образоваться модифицированные производные единицы, например: жыкъ- ‘перебороть’; ‘свалить’ – жыгъыш- ‘бороться’. От слова жыкъ- во втором значении ‘свалить’ глагольных единиц не образуется. Если лексическое значение производящей основы в процессе словообразования не трансформируется в семантическую структуру производного глагола, а появляется новое значение, отсутствующее в семантической структуре, то нельзя вести речь о залогообразовании.

Некоторые производные глаголы на -ш- в совместном значении, образованные от переходных производящих основ, могут быть одновременно как переходными, так и непереходными. При этом отмечается модификация лексического значения производной основы. Многие глаголы на -ш- обнаруживают признаки как лексических, так и грамматических категорий.

В карачаево-балкарском языке встречается единственный производный глагол, который обнаруживает в семантическом многообразии незалоговых значений значение оказания помощи одного субъекта другому, общеизвестное во многих тюркских языках: болуш- ‘помогать, оказывать содействие’ от глагола бол- ‘быть, становиться, случаться’. В данном случае семантика производящей основы не трансформируется в производную основу. Отмечается не только лексикализованное значение производной основы, как результат развития залогового значения, которое не сохранилось в употреблении, но и метафорически переосмысленное, ставшее основным и употребительным. Залоговый аффикс -ш- меняет значение производящей основы в сторону расширения.

В семантической структуре глагола болуш- следует отметить и дальнейшую лексикализацию, результатом чего является образование именной многозначной основы болуш: 1) ‘положение, состояние’; 2) этн. ‘пребывание’; 3) ‘дела, результат’; 4) грам. ‘падеж // падежный’.Ср. еще: болуш ана, болуш ата, болуш къарындаш, болуш улан, болуш эгеч, болуш юй.

Подобный процесс лексикализации и образования именных основ наблюдается и в некоторых других глаголах: тутуш- ‘бороться’ > тутуш ‘борьба, схватка’; туруш- ‘вставать, находиться’ (о многих) > туруш ‘нахождение, положение’ – туруш лингв. ‘наклонение’; жууаш – ‘смириться’ > жууаш ‘смирный’, ср. мужское имя Жууаш; жюрюш- ‘ходить’ (о многих) > жюрюш ‘походка, осанка’; ‘ходьба’; атлаш- ‘шагать’ (о многих) > атлаш ‘шаг’; чакъырыш- ‘звать (о многих)’ > чакъырыш ‘воззвание’; ‘зов’; кенгеш- ‘беседовать’ > кенгеш ‘беседа’; уруш- ‘ругаться’ > уруш ‘война, сражение’; жыртыш- ‘драться, ругаться’ > жыртыш ‘схватка, драка’; чыгъыш- ‘выходить’ > чыгъыш ‘выход’; эриш- ‘соревноваться, состязаться’ > эриш: 1. ‘спор, состязание’; 2. балк. ‘соперник, конкурент’; 3. а) ‘азартный, усердный’; б) ‘ревнивый’; в) ‘злопамятный’. Мы полагаем, что основа эриш-, возможно, состоит из двух частей: эр ‘мужчина’ + иш ‘дело’, то есть ‘мужское дело’ – это ‘состязание, спор, соревнование’.

В карачаево-балкарском языке активно функционирует и парное употребление лексикализованных производных глаголов, перешедших в антонимичные именные основы, которые обозначают одно общее понятие, например: бериш-алыш ‘обмен’; алыш-бёлюш ‘обмен’; тюйюш-уруш ‘драка; тартыш-созуш ‘препирания; кириш-чыгъыш ‘хождения’; барыш-келиш ‘хождения’ (ср. личное имя Келиш).

Незалоговое значение отмечается и среди производных глаголов на -ш- со значением соотнесенности действия со множеством его исполнителей. Производящие их основы, в свою очередь, образовались посредством аффикса -да- // -де- от звукоподражательных основ: зынгырдаш- ‘звенеть’, жыгъырдаш- ‘греметь’, дырылдаш- ‘болтать’. Если производные основы, с точки зрения отношения действия к производителю этого действия, отличаются от своих исходных основ, то речь идет о полной модификации значения номинированной единицы по отношению к первичной основе, то есть эта разница проявляется в выражении различной интенсивности, многократности действия.

Аффикс -р- вместе со всеми алломорфами вплоть до недавнего времени в исследованиях по карачаево-балкарскому и другим тюркским языкам квалифицировался как один из показателей понудительного залога. В некоторых работах последних десятилетий аффикс -р- впервые в карачаево-балкарском языкознании исследуется как средство внутриглагольного словообразования, обнаруживающее в отдельных случаях незалоговое, то есть словообразовательное (модифицирующее, деривационное) значение [Геляева: 1999, 90-94; Мусуков: 2009, 209-213].

Следует отметить, что аффикс -р- в системе залогообразования карачаево-балкарского языка занимает промежуточное положение между словообразованием и словоизменением, то есть в одних случаях выполняет исключительно словообразовательную функцию, в других – словоизменительную. Словообразовательную функцию аффикс -р- обнаруживает в тех случаях, когда модифицирует частично или полностью значение производной основы по отношению к производящей основе.

В башкирском языке Н.К. Дмитриев относит -ыр- // -ер- к числу аффиксов пережиточного характера, сохранившихся лишь в небольшом числе глаголов; является позднейшим фонетическим вариантом аффикса -кыр- // -кер- [Дмитриев: 1948, 182].

По мнению А.И. Геляевой, исключительно как словообразовательные формы функционируют явно производные глаголы типа айыр- ‘выбирать’, къайыр- ‘выгибать’, къотар- ‘опорожнять’, сыйыр- ‘отнимать’ и др., утратившие этимологическую связь с исходными основами и получившие статус самостоятельных лексем [Геляева: 1999, 90].

С другой стороны, огромный интерес для исследования представляют те производные основы, которые не утратили этимологической связи с производящими основами и выявляют словообразовательное значение. Можно найти немало глагольных пар, в которых значения производящих и производных основ не дублируют друг друга. В них скорее обнаруживается модифицирующее значение.

Глаголы карачаево-балкарского языка с помощью аффикса -ар- // -ер- образуются так же, как и в большинстве тюркских языков, не только от именных основ, но и от глагольных, не обнаруживающих в семантической структуре залогового значения.

Аффикс -ар- // -ер- модифицирует преимущественно непереходные основы в переходные, является непродуктивным.

Основную группу производящих основ составляют глаголы, обозначающие движение и действие.

В зависимости от контекстуального окружения и лексической синтагматики некоторые глаголы данного разряда могут быть как переходными, например: сууну ичир- ‘напоить водой, дать возможность выпить воду’, так и непереходными, например: анга ичир- ‘напоить его’.

Словообразовательное значение обнаруживается только в тех производных глаголах, в которых явно отсутствуют значения понуждения, то есть субъект не является побудителем, инициатором действия, и двусубъектности.

К числу отличительных лексико-грамматических особенностей карачаево-балкарского глагола, как производящего, так и производного на -ар-, относится то, что одна и та же основа может имплицитно выражать скрытые видовые оттенки категории завершенности/незавершенности (дуративное значение).

В этом отношении глаголы на -р- отличаются тем, что в их составе данный аффикс получает дальнейшее морфологическое развитие, то есть к некоторым из них прибавляется аффикс понудительного залога -т-. Среди них лексикализованных единиц не отмечается.

Глагольные основы на -р-, как вторичные единицы морфологической номинации, участвуют в образовании грамматических форм имени действия и его отдельных лексикализованных основ.

С одной стороны, функционируя в рамках аффиксальной омонимии, показатель -р- является транспозиционным и межкатегориальным, так как переводит именные части речи в глагол, с другой стороны, является внутрикатегориальным и нетранспозиционным, так как образует новые глагольные единицы от глагольных производящих основ.

Аффикс -ыкь- // -ик- исторически в тюркских языках, не исключая и карачаево-балкарский язык, участвовал в словообразовании глаголов не только от именных, но и от глагольных основ.

Он относится к числу непродуктивных и архаичных аффиксов пережиточного характера, сохранившихся при немногих изолированных глаголах. Новых образований не дает.

В исследованиях по карачаево-балкарскому языку аффикс -ыкъ- // -ик- отмечался и отмечается исключительно как аффикс отыменного глаголообразования.

В данной работе исследуется то небольшое количество глаголов, в которых аффикс -ыкъ- // -ик- выступает как словопроизводное средство внутриглагольного словообразования.

Аффикс -ыкъ- // -ик- образует в карачаево-балкарском языке как переходные, так и непереходные глаголы: если производящая основа имеет переходное значение, то оно в большинстве случаев трансформируется в дериват в таком же виде, если основа имеет непереходное значение, то оно также передается в семантическую структуру производного глагола, образуя непереходное значение. В редких случаях от основ с непереходной семантикой могут образоваться производные глаголы с переходной семантикой.

К числу дифференциальных лексико-грамматических признаков глаголов на -ыкъ- // -ик- относится то, что в их составе данный аффикс получает дальнейшее морфологическое развитие, то есть к ним прибавляется аффикс понудительного залога -дыр- // -дир-. Некоторые из этих образований выступают как самостоятельные словарные единицы, появившиеся в результате лексикализации или модифицирующего уточнения производящей основы.

Глагольные основы на -ыкъ- // -ик-, как вторичные единицы морфологической номинации, участвуют и в образовании грамматических форм имени действия и его лексикализованных основ, например: къыркъ + ыу ‘стрижка’; ‘стриженный’, тары(гъ) + ыу ‘жалоба’; ‘жалобный’.

С одной стороны, функционируя в рамках аффиксальной омонимии, показатель -ыкъ-, как уже отмечалось ранее, является транспозиционным и межкатегориальным, так как переводит именные части речи в глагол, с другой стороны, является внутрикатегориальным и нетранспозиционным, так как образует глагольные единицы от глагольных производящих основ.

К числу отличительных лексико-грамматических особенностей карачаево-балкарского глагола, как производящего, так и производного на -ыкъ-, относится то, что одна и та же основа может имплицитно выражать скрытые видовые оттенки категории завершенности/незавершенности.

Аффикс -ыз- вместе со всеми алломорфами в научных трудах по тюркским языкам квалифицируется большинством ученых как один из показателей понудительного залога, обнаруживающий, помимо залогового значения, и словообразовательную природу, на что неоднократно указывалось в разное время.

Во всех исследованиях по карачаево-балкарскому языку аффикс -ыз-, вплоть до недавнего времени, также рассматривался как один из показателей понудительного залога, выявляющий исключительно формообразующую природу.

В последние два десятилетия появились работы, в которых этот непродуктивный аффикс пережиточного характера, сохранившийся лишь в небольшом числе изолированных глаголов, впервые исследуется как средство внутриглагольного словообразования, обнаруживающее в отдельных случаях неоспоримую словообразовательную природу, не имеющую никакого отношения как к понудительному залогу, так и к каузативу [Геляева: 1982; Мусуков: 2009, 216-219].

Следует отметить, что непродуктивный аффикс -ыз- в системе залогообразования карачаево-балкарского языка выявляет двойственную природу: занимая промежуточное положение между словообразованием и словоизменением, с одной стороны, полностью или частично модифицирует, уточняет значение производящей основы, с другой, – образует только форму слова, то есть значения производящей и производной основ дублируют друг друга.

Аффикс -ыз- // -из- в карачаево-балкарском языке образует глаголы исключительно переходной семантики, в то время как их производящие основы могут быть как переходными, так и непереходными.

К числу дифференциальных особенностей глаголов на -ыз- относится то, что в их составе данный аффикс получает дальнейшее морфологическое развитие, то есть к некоторым из них избирательно прибавляются аффиксы понудительного залога -т- и -дыр-. В единичныех случаях отмечаются лексикализованные глаголы, то есть деривационное значение проявляется не во всех производных залоговых формах, а обнаруживается только в тех основах, в семантической структуре которых явно отсутствуют значения понуждения, то есть субъект не является побудителем, инициатором действия, и двусубъектности.

Производные глаголы на -ыз-, как вторичные единицы морфологической номинации, участвуют и в образовании грамматических форм имени действия и отдельных его лексикализованных основ, например: агъызыу ‘сбивание’; ‘литье’; тамызыу ‘выливание’; ‘зажигание’; киргизиу ‘введение’; эмизиу ‘кормление молоком’; тургъузуу ‘подъем’; но кёргюзт + юу ‘показ’.

Архаичный аффикс -ра- // -ре-, сохранившийся в составе небольшого количества изолированных производных глаголов, известен во многих тюркских языках и относится к числу непродуктивных форм глаголообразования. Наличие данного показателя не всегда удаётся выявить в отдельных глаголах на -ра-, так как в них глаголообразующим аффиксом фактически может выступать аффикс -а- // -е-. Причиной подобного процесса является то, что в качестве производящей основы  в них выступают подражательные основы, наращенные модифицирующим элементом -ыр-. Другими словами, данный аффикс относится к разряду невычленяемых. В тюркских языках отмечается немало глаголов на -ра-, которые, несмотря на то, что употребляются как самостоятельные лексемы, утратили этимологическую связь с исходными основами. Такие слова не поддаются морфологическому членению на корневую и аффиксальную морфемы. Даже при условном членении на составные части, к примеру, производящая основа не обнаруживает лексического значения и поэтому, с другой стороны, аффикс -ра- в них никакой семантической нагрузки не выполняет; ср. к.-балк.: къалтыра- ‘дрожать, трястись’; жылтыра- ‘блестеть’, сверкать’; кюкюре- ‘реветь, мычать’; седире- ‘исхудаться, испортиться’; тентире- ‘прийти в упадок, расстройство’; симсире- ‘замереть, застыть, стоять безмолвно, подобно изваянию’. Причину подобного морфологического процесса В. В. Радлов связывает с гиперагглютинацией, при которой корень и суффикс сливаются настолько сильно, что в составе производного слова невозможно расчленить их на составные части, и поэтому предлагаемая производящая основа не имеет семантической структуры и не выступает в качестве фонетического слова.

Н.А. Баскаков рассматривает показатель -ра- как результат фонетического стяжения сложного аффикса -ыр – ла- и не усматривает за ним словообразовательной природы, относит к числу аффиксов, модифицирующих видовые оттенки производящей основы. [Баскаков: 1952, 197].

Данный аффикс, как и некоторые другие, представлен в двух примерах, что затрудняет точное определение его состава и функций, и поэтому в памятниках последующих веков и современных языках квалифицируется как малопродуктивный, что свидетельствует о его древности. Тем не менее, эти основы, не утратившие этимологической связи с глагольными производящими основами и обнаруживающие модифицирующее (словообразовательное) значение, должны представлять немалый интерес в сравнительно-историческом исследовании производных глаголов в связи с материалами памятников древнетюркской письменности.

Аффикс -ра- // -ре-, как словообразовательное средство внутриглагольного словообразования, впервые в исследованиях по карачаево-балкарскому языку упоминается в виде кратких первоначальных сведений в работах венгерских ориенталистов  В. Прёле и Ю. Немета [Прёле: 1909, 1914-1915, 1915-1916; Ю. Немет: 1911].

Во всех последующих разработках, вплоть до недавнего времени, аффикс -ра- // -ре- вообще не включался в разряд словообразовательных средств глаголов карачаево-балкарского языка.

Относительно полное описание всех словообразовательных моделей с участием непродуктивного аффикса -ра- // -ре- можно найти в монографии автора данного труда. В ней отдельно исследуются типы лексических значений производящих и производных основ, определяется количественный состав производных глаголов, собранных в картотеке толкового словаря карачаево-балкарского языка. Обращается внимание на то, что залогового значения не обнаруживает, новых образований не даёт. Производные глаголы имеют непереходное значение.

К числу универсальных особенностей глаголов на -ра- // -ре- относится то, что в их составе данный аффикс получает дальнейшее морфологическое развитие, то есть к этим глаголам прибавляется аффикс понудительного залога -т-, например: тебире + т- ‘заставить двигаться’. Однако в контекстуальном окружении обнаруживается и словообразовательное значение, например: бешикни тебирет ‘качать люльку, привести люльку в движение’ (здесь отсутствуют значения понуждения и двусубъектности). Чачыра + т- ‘отбросить’.

Глагольные единицы на -ра-, как вторичные единицы морфологической номинации, участвуют и в образовании грамматических форм имени действия, например: чачрау ‘процесс полета’, тебиреу ‘движение’. Лексикализованных единиц среди них не отмечается [Мусуков: 2009, 219-223].

Несмотря на то, что в тюркологической литературе по словообразованию аффикс -на- // -не-  рассматривался неоднократно, многие глаголы до сих пор не поддаются морфологическому членению на корневую и аффиксальную морфемы и их историческое происхождение продолжает оставаться неизвестным.

В тюркских языках встречается немало самостоятельных глаголов на -на- // -не-, которые ныне утратили этимологическую связь с производящими основами.

Основную трудность представляет то, что даже при условном членении на составляющие компоненты, к примеру, производящая основа не выявляет лексического значения, и поэтому, с другой стороны, аффикс -на- в них никакой семантической функции не выполняет, ср. к.-балк.: тырна- ‘царапать’. Омертвелость первичных основ не позволяет классифицировать их по семантическим разрядам и выделить аффикс.

Этот непродуктивный аффикс в тюркских языках является архаичным, сохранившимся в составе лишь небольшого числа изолированных глаголов. Ограниченность фактического материала и неразложимость глаголов указанного типа лишают нас возможности достоверно определить их основное значение при отыменном происхождении. На основе привлечения сравнительных источников из других тюркских языков в карачаево-балкарском языке можно лишь выявить то, что именными основами некоторых глаголов на -на- // -не- являются слова, обозначающие названия процесса и признака, например: жашна- ‘цвести, развиваться’ – жаш ‘парень, юноша’; ‘молодой’; эсне- ‘зевать’ – эс ‘память’; айны- ‘развиваться’ – ай ‘месяц’.

В данном случае производные глаголы образованы по двум словообразовательным моделям: 1. имя существительное + аффикс -на-; 2. имя прилагательное + аффикс -на-.

В составе отмеченных глаголов аффикс -на- является транспозиционным и межкатегориальным, так как переводит именные основы в глагольную часть речи. То, что аффикс -на- присоединяется как к именным частям речи, так и к глагольным односложным основам, свидетельствует о его грамматической недифференцированности, то есть о его омоморфности, и о том, что данный морфологический показатель является одной из древних форм глаголообразования.

Об омоморфности аффикса -на- лишний раз свидетельствует то, что он участвует в образовании имени существительного от глагольной основы, ср. к.-балк.: жыйны ‘зародыш’; ‘икра’ – жый- ‘собирать, копить’; ‘загонять’; ‘объединять’.

Часть глаголов на -на- // -не- восходит к глагольным основам и выражает значения учащательности и интенсивности действия.

По мнению Э.В. Севортяна, такие общетюркские глаголы, как къайна- ‘кипеть’, чайна- ‘жевать’, нельзя рассматривать как подражательные основы [Севортян: 1962, 336], как это делают В. Банг [Bang: 1918-1919, 34, 35] и другие исследователи тюркских языков [Zaj№czkowski: 1932,  144].

Хотя аффикс -на- // -не- в исследованиях по карачаево-балкарскому языку особо не отмечается, его можно выделить в некоторых производных наименованиях, образованных как от именных, так и от глагольных основ. А что же касается глаголов къайна-, чайна- в карачаево-балкарском языке, как и в большинстве тюркских языков, они все-таки образовались не от знаменательных частей речи, а от односложных основ – звукоподражаний.

В данной работе проводится обзорное исследование всех словообразовательных моделей с аффиксом -на- // -не-, отдельно рассматриваются все части речи, участвующие в образовании глаголов, типы лексических значений производящих и производных основ.

К числу дифференциальных признаков глаголов на -на- // -не- относится то, что в их составе данный аффикс получает дальнейшее морфологическое развитие, то есть к этим глаголам прибавляется аффикс понудительного залога -т-: къайнат- ‘вскипятить’; перен. ‘беспокоить’; аунат- ‘валить кого-что (куда-л.)’. Подобные глаголы являются самостоятельными лексическими единицами, так как в структуре значений данных глаголов отсутствуют такие признаки понудительного залога, как значения понуждения и двусубъектности.

Производные глаголы на -на-, как вторичные единицы морфологической номинации, участвуют и в образовании грамматических форм имени действия. Лексикализованных образований не дает.

Производные глаголы на -на//-не- имеют непереходную семантику.

К числу отличительных лексико-грамматических особенностей карачаево-балкарского глагола, как производящего, так и производного на -на- // -не-, относится то, что одна и та же основа может имплицитно выражать скрытые видовые оттенки категории завершенности / незавершенности.

В тюркологической литературе по словообразованию аффикс -шдыр- рассматривается как дальнейшее морфологическое развитие показателя -ш- и имеет учащательно-интенсивное значение. Кроме того, данный аффикс оценивается как «форма усиления действия», выражающаяся в виде повторения или кратности действия и поэтому относится к разряду морфем, обозначающих видовые оттенки производящей глагольной основы, то есть он не участвует во внутриглагольном словообразовании, а участвует в формообразовании.  Этот аффикс, интенсифицируя значение исходной основы, выражает видовые оттенки основы с точки зрения законченности и незаконченности действия, то есть видовые оттенки имеют связь с временными формами глагола. Другими словами, неизвестно, в каком времени действие происходит, в прошедшем, до момента речи, или в настоящем, в момент речи (вневременное значение, вневременный аорист) [Дмитриев: 1948, 185; Кононов: 1956, 209].

Аффикс –шдыр- относится к числу эпизодических аффиксов, образующих формы процессуальной интенсивности, имеющей нечто общее с формами неполноты признака прилагательных. С другой стороны является аффиксом многократного действия и придает глаголу значение нерегулярной повторяемости, или неполноты, ослабленности действия.

Аффикс –шдыр- в карачаево-балкарском языке выполняет только словообразовательную функцию, несмотря на то, что выражает видовые оттенки в виде нерегулярной повторяемости действия, процессуальной интенсивности, неполноты, ослабленности действия. Другими словами, видовое уточнение основы следует рассматривать как проявление словообразовательного значения в лексико-семантической структуре производных глаголов. С его помощью образуются два глагола: аякълашдыр- ‘укладывать спать’ – аякъла- ‘кончать что’; къурашдыр- ‘организовать, налаживать что’; ‘создать, вызывать к жизни’; ‘сочинить, придумать’ – къура- ‘строить’; ‘создавать новую жизнь, семью и т.п.’; ‘организовать, налаживать что’.

Непродуктивный аффикс внутриглагольного словообразования -гъала-, выражающий значение учащательности или же многократности действия, в тюркологических исследованиях отмечается не по всем тюркским языкам.

В башкирском языке аффикс -гъала- обозначает форму усиления действия, то есть повторение или кратность действия. Данная форма близка к русскому многократному виду и выводится из значения многократности действия [Дмитриев: 1948, 185].

Аффикс -нгхалаа- в якутском языке обозначает форму равномерной кратности, то есть повторяемость движения или зрительного восприятия. Этот аффикс придает глаголу учащательно-уменьшительный оттенок основного значения. Кроме того, он может выражать неопределенно-длительную равномерную кратность, повторяемость движения или зрительного восприятия [Харитонов: 1954, 247].

Аффикс -гъала- в тюркских языках относится к числу эпизодических аффиксов, образующих производные глаголы со значением процессуальной интенсивности.

В карачаево-балкарском и других тюркских языках отмечается немало глаголов на -гъала-, которые, видимо, утратив этимологическую связь с производящими основами, не поддаются морфологическому членению на корневую и аффиксальную морфемы. Даже при условной сегментации отмеченных глаголов на составные части, аффикс -гъала- в них в словообразовательной функции не выступает, так как предполагаемые производящие основы никаких лексических значений не выявляют. Омертвелость первичных основ не позволяет классифицировать их по семантическим разрядам.

Этот непродуктивный аффикс в тюркских языках является архаичным, сохранившимся в составе лишь небольшого числа изолированных глаголов. Ограниченность лексического материала и неразложимость большинства глаголов указанного типа лишают нас возможности достоверно определить их основное значение при отглагольном словообразовании.

Аффикс -гъала- в тюркских языках представлен в единичных примерах, что затрудняет точное определение его состава и функций. В памятниках древнетюркской письменности, средневековых источниках и в современных языках квалифицируется как малопродуктивный, что свидетельствует о его древнем происхождении.

На основе привлечения сравнительных источников из других тюркских языков можно определить в карачаево-балкарском языке основные типы лексических значений производных глаголов.

В карачаево-балкарском языке аффикс -гъала- употребляется в нескольких глаголах, в которых отчётливо прослеживается семантическая связь от содержания исходных основ к содержанию производных, например,  тайгъала- (карач.) ‘поскользнуться’ – тай- ‘скользить’; жёргеле- ‘семенить’ – жёр- < жюр- ‘ходить’; учхала- ‘поскользнуться’; ‘покатиться вниз’; ‘упасть’; ‘двигаться стремительно’ – уч- ‘летать, вылетать’; ‘падать’, ‘поскользнуться’.

Основным словообразовательным значением аффикса -гъала- является значение равномерной кратности движения, то же самое значение свойственно и производной основе: ‘учащенно поскользнуться’, ‘покатиться вниз, упасть, двигаться’; ‘учащенно ходить, семенить’.

К числу дифференциальных признаков глаголов на -гъала- относится и то, что в их составе данный аффикс получает дальнейшее морфологическое развитие, то есть к ним прибавляется аффикс понудительного залога -т-. В глаголах учхалат- ‘заставить поскользнуться’, тайгъалат- ‘заставить поскользнуться’, жёргелет- ‘заставить семенить’ выражается только залоговое значение.

Глаголы на -гъала- могут образовать и грамматическую форму имени действия, например: учхала + у ‘скольжение’, тайгъала + у ‘скольжение’, жёргеле + у ‘движение мелкими шагами’. Лексикализованных образований не дает.

Аффикс -мала-  вместе с алломорфами в тюркологической литературе по словообразованию глаголов квалифицируется как дальнейшее морфологическое развитие показателя -ла-, выступающего в учащательном значении. Древнейший аффикс -ма- также обнаруживает значение учащательности.

Этот непродуктивный аффикс в тюркских языках является архаичным, сохранившимся в составе лишь нескольких изолированных производных глаголов, которые, с точки зрения детерминированности относительно сегментации, расчленяются на корневую и аффиксальную морфемы. Некоторые производные глаголы не поддаются морфологическому членению на составные части, видимо, из-за того, что утратили этимологическую связь с производящими основами, которые вышли из употребления и никаких лексических значений не выявляют. По этой причине аффикс -гъала- в них словообразовательных функций не выполняет. Омертвелость первичных основ не позволяет классифицировать их по семантическим разрядам. Ограниченность лексического материала и неразложимость большинства глаголов указанного типа не позволяют достоверно определить их основное значение при отглагольном словообразовании глаголов.

То, что аффикс -мала- встречается в памятниках древнетюркской письменности и средневековых источниках в единичных примерах, свидетельствует о древности его происхождения. Данный аффикс образует видовые оттенки производящей основы, то есть модифицирует глагольную основу, выражает многократный вид.

Аффикс -мала- в тюркских языках относится к числу эпизодических аффиксов, образующих формы процессуальной интенсивности, хотя их происхождение остается пока нераскрытым. Способ образования некоторых из них предельно прост и ясен [Щербак: 1981, 134].

В исследованиях по карачаево-балкарскому языку аффикс -мала- вообще никогда не рассматривался как словообразовательное средство внутриглагольного словообразования.

Первые сведения о нём можно найти в монографии автора данного исследования.

Аффикс -мала- // -меле- употребляется в нескольких глаголах: уумала- ‘размельчать, разбивать, раздробить, раскрошить’; ‘разминать, массажировать’ – уу- ‘молоть, крошить, мять, дробить’; сырмала- ‘стегать’ – сыр- ‘стегать’, ‘выложить, обложить (камнем, кирпичом)’; тумала- ‘уничтожать, ликвидировать’; ‘утопать (о воде, сели)’ – ту- < туу- ‘рождаться’. Глаголы уумала-, тумала- имеют значение разрушительного действия, а их исходные основы – значения разрушительного действия и созидательного действия. Глаголы сырмала- и сыр- имеют значение созидательного действия.

Основным словообразовательным значением аффикса -мала- является значение равномерной кратности действия, то есть ‘равномерно разбивать, крошить; стегать’ и т.д. То же самое значение свойственно и мотивированной основе.

В Заключении излагаются теоретические обобщения, вытекающие из результатов исследования в рамках данной диссертации, суммируются его основные положения. На фактологическом материале карачаево-балкарского языка, извлеченном методом сплошной выборки из различных реально функционирующих источников, проведено полиаспектное описание всех структурных моделей и типов глагольного аффиксального словообразования карачаево-балкарского языка в сравнении со структурными моделями и типами других тюркских языков, памятников древнетюркской письменности, средневековых источников, историко-лингвистических словарей; рассмотрены в полном соответствии с современными требованиями теории общего языкознания структурно-функциональные отношения между базовыми и деривационными единицами словообразовательного уровня на примере отыменных и отглагольных дериватов; исследованы процессы семантического сдвига в структуре лексических единиц и залоговых форм в сторону метафоризации и расширения; выявлены основные типы семантической соотносительности производящих и производных основ.

В диссертации разработаны базовые методологические установки аффиксального словообразования глаголов карачаево-балкарского языка с учётом последних достижений в этой области, раскрыты основные направления в изучении ключевых вопросов морфологической деривации, к числу которых относятся: выявление потенциальных возможностей к словопроизводству транспозиционных и внутрикатегориальных постпозиционных элементов, определение семантических ограничений в возможном участии того или иного препозиционного элемента в словообразовательных процессах, фифференцированное исследование залоговых аффиксов с учётом словообразовательных и формообразовательных особенностей производных глаголов. Универсальной особенностью аффиксального словообразования глаголов является то, что оно рассматривается как динамический процесс образования новых слов путём развития значений базовых слов, то есть препозиционных элементов.

Основные положения диссертации отражены в следующих публикациях:

Монография

Мусуков Б.А. Морфологическая деривация глаголов в карачаево-балкарском языке. – Нальчик: Издательство КБИГИ, 2009. – 256с. (14 п.л.).

Список работ, опубликованные в научных изданиях, рекомендованных ВАК Министерства образования и науки РФ

  1. Улаков М.З., Мусуков Б.А. Обозначение цветовой геосимволики в тюркских языках // Искусство и образование. – Уфа, 2008. – № 8. – С. 49-57 (0,7п.л.).
  2. Мусуков Б.А. Словообразовательное значение залогового аффикса -ан- // -ен-, -ын- // -ин-, -ун- // -юн-, -н- в карачаево-балкарском языке // Известия Кабардино-Балкарского научного центра Российской академии наук. – Нальчик, 2010. – №4. – С. 144-149 (0,5 п.л.).
  3. Мусуков Б.А. Модифицирующее значение залогового аффикса -дыр- // -дир-, -дур- // -дюр- в карачаево-балкарском языке // Известия Волгоградского государственного педагогического университета. – Волгоград, 2010. – №10 (54). – С. 64-67 (0,4 п.л.).
  4. Мусуков Б.А. Словообразовательное значение деноминативного аффикса -ай- // -ей- в карачаево-балкарском языке // Известия Кабардино-Балкарского научного центра Российской академии наук. – Нальчик, 2010. – №6 (38). – С. 113-117 (0,4 п.л.).
  5. Мусуков Б.А. Словообразовательный потенциал аффикса -ыт- // -ит-, -ут- // -ют-, -т- в карачаево-балкарском языке // Вестник Пятигорского государственного лингвистического университета. – Пятигорск, 2010. – Выпуск 49. – №3. – С. 43-44 (0,4 п.л.).
  6. Мусуков Б.А. Словообразовательные модели деноминативного аффикса -ы- // -и-, -у- // -ю- в карачаево-балкарском языке // Вестник Челябинского государственного университета. Филология и искусствоведение. – Челябинск, 2010. – №34 (215). – С. 77-80 (0,4 п.л.).
  7. Мусуков Б.А. Лексико-семантические особенности производных глаголов на -са-//-се- в карачаево-балкарском языке // Вестник Северо-Осетинского государственного университета им. К.Л. Хетагурова. Общественные науки. – Владикавказ, 2011. – Выпуск 1. – С. 149-153 (0,5 п.л.).
  8. Мусуков Б.А. Лексико-семантические особенности звукоподражательных глаголов на -да- // -де- в карачаево-балкарском языке // Вестник РУДН. Серия «Лингвистика». – Москва, 2011. – №1. – С. 78-89 (0,8 п.л.).

Список работ, опубликованные в других изданиях

  1. Мусуков Б.А. Внутриглагольное тюркское аффиксальное словообразование (на материале карачаево-балкарского языка) // Тезисы докладов и сообщений. II научные чтения, посвященные памяти академиков И.А. Батманова, К.К. Юдахина, Б.М. Юнусалиева. – Фрунзе, 1983 (0,1п.л.).
  2. Мусуков Б.А. Аффиксальный способ образования глаголов в карачаево-балкарском языке // Исследования по лексике и фразеологии тюркских языков. – М., 1983 (0,1 п.л.).
  3. Мусуков Б.А. К семантике производных глагольных основ на -ш- в карачаево-балкарском языке // Вопросы лексики и семантики карачаево-балкарского языка. – Нальчик, 1984. – С. 162-165 (0,3п.л.).
  4. Мусуков Б.А. Внутриглагольное аффиксальное словообразование и его отношение к залогообразованию в тюркских языках (на материале карачаево-балкарского языка) // Тезисы докладов. Проблемы современного языкознания: конференция молодых научных сотрудников и аспирантов, посвященная 60-летию присвоения комсомолу имени В.И. Ленина. – М., 1984. – С. 50-51 (0,1п.л.).
  5. Мусуков Б.А. Отыменное глаголообразование в тюркских языках (на материале карачаево-балкарского языка) // Третья всесоюзная школа молодых востоковедов // Тезисы. Т.2., Ч.2. Языкознание. – М., 1984 (0,1 п.л.).
  6. Мусуков Б.А. Отыменное глаголообразование с аффиксом -а- //-е- в карачаево-балкарском языке // Проблемы семантики и стилистики карачаево-балкарского языка. – Нальчик, 1987. – С. 92-100 (0,4 п.л.).
  7. Мусуков Б.А. Аффиксальное глаголообразование в карачаево-балкарском языке // Материалы Всероссийской научной конференции Дж.Г. Киекбаев и проблемы современной тюркологии. – Уфа, 2006. – 408-412 (0,7п.л.).
  8. Улаков М.З., Мусуков Б.А. Лексико-сеамнтическое поле слова къызыл «красный» в тюркских языках // Известия КБНЦ РАН. – Нальчик, 2006. – №2. – С. 129-137 (0,8 п.л.).
  9. Мусуков Б.А. Семантика цветообозначений в тюркских языках (на материале карачаево-балкарского языка) // Материалы V Международного конгресса «Мир на Северном Кавказе через языки, образование, культуру». Симпозиум Х. Теоретические и прикладные аспекты исследования языков. – Пятигорск, 2007. – С. 311-312 (0,2 п.л.).
  10. Улаков М.З., Мусуков Б.А. Лексико-семантическое поле слова куба / къуба «пблевый» в тюркских языках // Материалы четвертой международной научной конференции «Лингвистическое кавказоведение и тюркология: традиции и современность». – Карачаевск, 2007. – С. 177-283 (0,5 п.л.).
  11. Мусуков Б.А. О нерешенных аспектах проблемы категории наклонения в карачаево-балкарском языке // Вестник КБИГИ. – Нальчик, 2008. – Выпуск 15. – С. 420-431 (0,3 п.л.).
  12. Мусуков Б.А. Лексико-семантическое поле слова тау «гора» в тюркских языках // Материалы VI Международной конференции «Актуальные проблемы общей и адыгской филологии». – Майкоп, 2008. – С. 221-227 (0,4 п.л.).
  13. Мусуков Б.А. Лексико-семантическое поле слова ит «собака» в тюркских языках // Проблемы сохранения языка и культуры в условиях глобализации. Материалы VII Международного симпозиума «Языковые контакты Поволжья». – Казань, 2008. – Ч.I. – С. 146-148 (0,3 п.л.).
  14. Мусуков Б.А. Лексико-семантическое поле слова ит «собака» в тюркских языках // Материалы международной II Байкальской конференции «Имя. Социум. Культура». – Улан-Уде, 2008. – С. 35-37 (0,4 п.л.).
  15. Мусуков Б.А. Сдвоенные наименования с цветовыми компонентами в тюркских языках // Материалы международной научной конференции «Профессор Н.К. Дмитриев и актуальные проблемы тюркологии». – Уфа, 2008. – С. 324-330 (0,4 п.л.).
  16. Мусуков Б.А. Лексико-семантическое поле слова акъ «белый» в тюркских языках // Материалы международной научной конференции 14-16 октября 2008. – Махачкала, 2008. – С. 299-302 (0,4п.л.).
  17. Мусуков Б.А. Цветовые компоненты в составе свободных и лексикализованных словосочетаний в тюркских языках // Материалы Всероссийского научного симпозиума «Тенишевские чтения – 2008». – Казань, 2008. – С. 79-82 (0,3 п.л.).
  18. Мусуков Б.А. К интерпретации внутриглагольного аффиксального словообразования в тюркских языках (на материале карачаево-балкарского языка) // Вопросы тюркологии. – Махачкала, 2009. – № 4. – С. 114-120 (0, 3 п.л.).
  19. Мусуков Б.А. Аффикс внутриглагольного словообразования –ш- в карачаево-балкарском языке // Тюркологический вестник. – Махачкала, 2009. – №2. С. 40-48 (0,4п.л.).
  20. Мусуков Б.А. К интерпретации функционально-семантической природы аффикса -ар-//-ер- в карачаево-балкарском языке // Тюркологический вестник. – Махачкала, 2009. – №2. – С. 48-52 (0,3 п.л.).
  21. Мусуков Б.А. Семантические классификационные параметры возвратного залога с показателем -ын- в карачаево-балкарском языке. // Тюркологический вестник. – Махачкала, 2009. – № 1. – С. 24-32 (0,4 п.л.).
  22. Мусуков Б.А. Словообразовательная природа аффикса -дыр- в карачаево-балкарском языке // Тюркологический вестник. – Махачкала, 2009. – №1. – С. 33-40 (0,4 п.л.).
  23. Мусуков Б.А. О нерешенных аспектах категории наклонения в карачаево-балкарском языке // Вопросы кавказской филологии. – Нальчик, 2009. – Вып.6. – С. 203-212 (0,5п.л.).
  24. Мусуков Б.А. Аффикс -кюр- //- гюр-, -хар- в карачаево-балкарском языке // Материалы международной научно-теоретической конференции «Теоретические и методические проблемы национально-русского двуязычия». – Махачкала, 2009. – С. 329-332 (0,3 п.л.).
  25. Мусуков Б.А. Семантическое поле цветообозначений в карачаево-балкарском фольклоре // Материалы международной научно-практической конференции «Актуальные проблемы современной фольклористики». – Казань, 2009. – С. 119-122 (0,3 п.л.).
  26. Мусуков Б.А. Аффикс -ыкъ- //-ик-, -укъ- // -юк- в карачаево-балкарском языке // Материалы Международного конгресса «Актуальные проблемы комплексного исследования алтаистики и тюркологии». – Кокшетау, 17-20 июня 2009. – С. 241-246 (0,4п.л).
  27. Мусуков Б.А. «Цветовые» компоненты в карачаево-балкарских онимах // Материалы межрегиональной научно-практической конференции «Чувашская ономастика: проблемы и перспективы». – Чебоксары, 2009. – С. 47-51 (0,3п.л.).
  28. Мусуков Б.А. «Цветовые» компоненты в составе карачаево-балкарских антропонимов // Материалы Всероссийского научного симпозиума «Тенишевские чтения – 2009». – Казань, 2009. – 220-229 (0,5п.л.).
  29. Мусуков Б.А. Аффикс -на-//-не- в карачаево-балкарском языке // Актуальные вопросы карачаево-балкарской филологии. – Нальчик, 2010. – С. 120-126 (0,3п.л.).
  30. Мусуков Б.А. Лексико-семантическое поле слов куба / къуба ‘палевый’ и кобы / кобу ‘лог, ложбина’ в тюркских языках // Вопросы тюркологии. – Махачкала, 2010. – №5. – С. 24-33 (1,2п.л.).
  31. Улаков М.З., Мусуков Б.А. Дифференциальные и интегральные признаки слова куба / къуба «пблевый» в тюркских языках // М.З. Улаков. Избранные труды. – Нальчик, 2010. – С.54-62 (0,5 п.л.).
  32. Мусуков Б.А. Словообразовательный потенциал аффикса -ыз (-из, -уз, -юз) в карачаево-балкарском языке // Словообразование в тюркских языках: проблемы и исследования. Материалы Международной научной конференции, посвященной 80-летию академика Ф.А. Ганиева. – Казань, 2011. – С. 286-289 (0, 3п.л.).





© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.