WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


На правах рукописи

Зубкова Ольга Станиславовна

ЛИНГВОСЕМИОТИКА ПРОФЕССИОНАЛЬНОЙ МЕТАФОРЫ

10.02.19 – теория языка

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени доктора филологических наук

Курск – 2011

Работа выполнена на кафедре профессиональной коммуникации и иностранных языков Курского государственного университета

Научный консультант: доктор филологических наук, профессор Лебедева Светлана Вениаминовна

Официальные оппоненты: доктор филологических наук, профессор Крюкова Наталья Федоровна доктор филологических наук, профессор Карасик Владимир Ильич доктор филологических наук, профессор Харченко Вера Константиновна

Ведущая организация: Уральский государственный педагогический университет

Защита состоится 14 декабря 2011 г. в ___час. ___ мин. на заседании объединенного диссертационного совета ДМ 212.104.02 при Курском государственном университете по адресу: 305000, г. Курск, ул. Радищева, 33.

С диссертацией можно ознакомиться в научной библиотеке Курского государственного университета по адресу: 305000, г. Курск, ул. Радищева, 33.

Автореферат разослан «___» ____________________________ 2011 г.

Ученый секретарь объединенного диссертационного совета, доктор филологических наук, профессор И.С. Климас

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Реферируемая диссертационная работа выполнена в рамках лингвосемиотического подхода, с позиции которого естественный язык рассматривается как эталонная семиотическая система. Раскрытие знаковой природы языка становится возможным при рассмотрении его во взаимодействии и в сопоставлении с другими семиотическими системами – просодикой, кинесикой, интонацией, поведением человека, социальными конвенциями, влияющими на речевую деятельность индивида.

Как известно, с выделением в составе современных естественных языков когнитивного начала связано установление различных принципов кодификации языковых систем, появление новых языковых обозначений, актуализирующих особенности речемыслительной деятельности индивида.

Эти аспекты естественным образом представлены в профессиональных семиотиках, в рамках которых с помощью языкового знака получают обозначение фрагменты человеческого опыта / знания, включенные в определенный практический вид деятельности. Наиболее продуктивным языковым знаком в профессиональном дискурсе считается метафора, представляющая особенности индивидуального сознания и являющаяся источником активации когнитивной деятельности специалистов.

Поскольку лингвосемиотическая система пространства профессиональной коммуникации включает в себя как вербальные, так и невербальные знаки, то представляется оправданным рассмотрение взаимодействия метафоры с другими знаковыми единицами, входящими в неязыковые знаковые системы и являющимися частью профессионального семиотического континуума.

В реферируемой диссертации представлен лингвосемиотический анализ профессиональной метафоры как части семиотической системы естественного языка, на примере описания которой расширяются представления об общих семиотических закономерностях языка, о специфике и функциях познавательного процесса, осуществляемого в рамках метафоризации профессионального дискурса. Под профессиональной метафорой в исследовании понимается созданное в профессиональном дискурсе словосочетание, состоящее из слова/слов из терминологической сферы и лексемы литературного / бытового дискурса.

Профессиональная метафора фиксирует когнитивную деятельность специалиста и ограничена рамками профессионального общения.

Излагаемая лингвосемиотическая концепция позволяет конкретизировать сущность метафоры с учетом расширения ее роли в современной теории познания. Лингвосемиотика профессиональной метафоры заключается во взаимодействии исследуемого феномена как специального знака с другими типами знаков профессионального семиотического континуума. Это взаимодействие не статично и основано на универсальных процессах метафоризации. Последняя рассматривается в работе как динамичный конструктивный когнитивный процесс, являющийся частью языкового/речевого механизма человека.

Лингвосемиотический подход к профессиональной метафоре предполагает описание этого феномена как продукта естественного и искусственного семиозиса и дает возможность проанализировать основные этапы генезиса метафоризуемого объекта с помощью предлагаемой нами модели, получившей в реферируемой диссертации название семиотической карты. Под семиотической картой понимается обобщенная когнитивно-семиотическая схема, в которой фиксируются основные системные характеристики профессиональной семиотики.

Семиотическая карта как когнитивная матрица позволяет рассматривать возникновение и развитие способа представления знаков, концепций, ментальных схем, формирующихся в процессе речемыслительной деятельности индивида через его перцептивный когнитивно-аффективный опыт. Тем самым расширяются возможности понимания и объяснения процессов обследования среды, сбора информации, перцептивного цикла, формирования когнитивных схем и сетей, хранения текущей информации, связанной с ходом рассуждений индивида.

При выборе объекта исследования мы исходили из возросшего в лингвистической науке интереса к анализу языковых единиц специальных областей прикладного знания. Таким образом, в качестве объекта исследования была выбрана профессиональная метафора; предметом анализа является профессиональная метафора как когнитивный ориентир в профессиональном семиотическом континууме.

Актуальность исследования связана с назревшей необходимостью интегрирования знаний, накопленных в рамках лингвистики, когнитивных наук, логики, психолингвистики, психологии, семиотики, нейронаук, и построения на их основе единой теории профессиональной метафоры.

Лингвосемиотическая теория профессиональной метафоры позволяет, с одной стороны, дать ответы на накопленные в рамках филологических исследований вопросы изучения метафоры и метафоризации, а с другой – пролить свет на актуальные в современной гуманитарной парадигме проблемы взаимодействия собственно лингвистического знания и когнитивного изучения профессиональных языков, включая их прикладной аспект. Тем самым открывается возможность научно доказать и представить тесную связь всей знаковой системы языка с познавательной деятельностью человека в целом.

Лингвосемиотический анализ профессиональной метафоры основан на следующих теоретических предпосылках:

процесс метафоризации профессионального дискурса отражает взаимодействие человека с окружающим миром, процесс познания и преобразования им действительности, проявляющиеся в коммуникативном акте. В последнем, как воплощении результатов субъективной интерпретации, объективируется результат текстуального означивания в виде формы знака с учтом идеи множества потенциально возможных значений, что определяет характер дальнейших взаимодействий индивидов (профессионалов) в коммуникативном поле;

единство ментальных и языковых структур в речемыслительной деятельности индивида поддерживается непрерывными процессами «кодирования» и «перекодирования» концептуальной информации в семантическое содержание языкового знака профессиональной метафоры;

поскольку язык предлагает множество путей для конструирования своего предмета и его последующего закрепления в образе или символе, то, соответственно, индивид располагает неограниченным выбором форм и модальностей дискурсивного преображения и представления реалий окружающего мира. Последние используются для построения индивидуальных и вполне определенных «точек зрения» на мир в виде профессиональных метафор как выявляющих те или иные его смыслы;

концептуальное содержание профессиональной метафоры базируется на взаимодействии категорий, категориальных признаков и признаков признаков, проявляющихся в языке. Подобная трактовка специфики профессиональной метафоры позволяет утверждать наличие смысловой вариативности в контексте триады «человек – культура – профессиональная область», которая зарождается в естественном и проявляется в искусственном семиозисе;

профессиональная метафора как вербальная репрезентация прагматически переработанного профессионального знания позволяет субъекту-в-процессе переструктурировать профессиональный континуум в зависимости от речевой и профессиональной ситуации, социального и коммуникативного статуса адресанта и адресата, существующих между ними взаимоотношений. Профессиональная метафора фиксирует результаты процессуальной обработки профессиональной информации и способствует е продолжению в ходе интерпретации высказывания индивидом.

Целью настоящей работы является разработка лингвосемиотической концепции профессиональной метафоры, способной учесть и объяснить существующие противоречия в представлениях о данном феномене, и предложение новой методологии конструирования ее теоретической (лингвосемиотической) модели.

Достижение поставленной в диссертации цели обусловливает постановку следующих исследовательских задач, являющихся одновременно этапами анализа:

обобщить опыт лингвистических, семиотических, когнитивных и психолингвистических теоретических исследований феномена метафоры и уточнить содержание и объем понятия «профессиональная метафора»;

теоретически осмыслить природу, формы и содержание ментальных репрезентаций и смоделировать на данной основе лингвосемиотическую модель профессиональной метафоры;

ввести понятия «семиотическая карта», «профессионема», «профессиональный семиотический континуум» и обосновать их использование при анализе процесса формирования профессиональной метафоры;

уточнить роль профессиональной метафоры в естественном и искусственном семиозисах и выделить условия е возникновения;

разработать методику эмпирического изучения профессиональной метафоры в профессиональном семиотическом континууме;

на основании обобщения теоретических и экспериментальных данных разработать лингвосемиотическую концепцию профессиональной метафоры.

Разрабатываемая проблематика потребовала привлечения работ, связанных с построением моделей и исследованиями культуры как системы знаков, пониманием роли символов как интеллектуальных конструкций в связи с многоплановостью речемыслительной деятельности индивида. Целесообразно выделить несколько основных теоретикометодологических направлений научного поиска по изучению диссертационной проблемы, составивших теоретическую базу исследования.

Идеи, изложенные в работах таких философов, как Аристотель, Дж.

Локк, Т. Гоббс, Г.В.Ф. Гегель, В. Гумбольдт, Э. Кассирер, Х. Ортега-иГассет, П. Рикер, P. Ricoeur, М.М. Бахтин, В.А. Подорога, M. MuhlingSchlapkohl логико-философские и логико-семиотические исследования в области языка философа-аналитика Н. Гудмена и основоположника системы иллокутивной логики Дж. Серля, помогли сформировать и предложить собственный взгляд, основываясь на исторических предпосылках развития метафоры.

Кроме того, при рассмотрении проблемы лингвистического изучения феномена метафоры были использованы работы следующих авторов:

А.А. Потебня; Н.В. Крушевский; Ф.Ф. Фортунатов; Ю.Д. Апресян;

А.Н. Баранов, Д.О. Добровольский; В.Н. Телия; R. Jakobson;

Г.Н. Скляревская; Ю.Н. Караулов; М.В. Субботина; Г.Г. Хазагеров;

J. Aden; S. Auroux; Ch. Bally; E. Benveniste; G. Guibert; G. Molini;

O. Ducrot; F. Meunier и др.

Эти концепции дополнены в исследовании данными психолингвистики и когнитивной лингвистики о мотивированности языкового выражения когнитивными структурами (А.А. Залевская; Т.В. Ахутина; В.Л. Деглин, Л.Я. Балонов, И.Б. Долинина; Т.Н. Ушакова; Р.М. Фрумкина; М.А.

Холодная; Т.В. Черниговская; D. Bottineau; J. Caron; G. Faucconier, M.

Turner; A. Jackiewicz; M. Johnson; D. Lagorgette, P. Larrive; R. Langacker;

R. Lewis; E.R. MaсCormac; F. Priol; B. Pottier; E. Rosch; A. Wierzbicka и др.) и герменевтики (Н.Ф. Крюкова и др.).

При решении в контексте поставленной проблемы вопросов, связанных с уже отмечавшейся необходимостью исследования функциональных свойств, присущих метафоре, использовались идеи когнитивной лингвистики второго поколения, положения биокогнитивной теории познания (У. Матурана, Ф. Варела; J. Zlatev; А.В. Кравченко и др.), а также отечественных и зарубежных исследователей, работающих в рамках когнитивной парадигмы изучения языка (Н.Д. Арутюнова; О.Н. Брейдо;

Э.В. Будаев, А.П. Чудинов; Е.А. Кричевец; R. Janus; S.R. Chandler;

E.R. MaсCormac; E. Dupoux; R. Langacker и др.).

При разработке части исследования, связанной с изучением свойств и функций метафор, были критически проанализированы идеи Э.

Кассирера, М. Блэка, Дж. Лакоффа, М. Джонсона, семиотико-когнитивные представления о моделировании С.К. Шаумиана, С.С. Магазова, работы A.

Culioli о высказывании, работы когнитивного направления (B. Pottier, M.

Johnson, R. Jackendorf, R. Langacker, L. Frazier, C. Luc, L.E. Marks, R.M.

Nosofsky, J.-Fr. Le Ny, J. Stern, A. Wierzbicka, C. Vandeloise, M.-D. Gineste), когнитивного расширения модели (J.-P.Descls, A.Pascu, K.Plunkett, F.Priol, B.Goujon), комбинаторной логики с использованием контекстуального исследования (J. Berri, D. Daynovska).

Необходимо особо подчеркнуть значение для данного исследования психолингвистической теории значения, концепции знания и индивидуального лексикона, изложенных в трудах А.А. Залевской и составляющих одно из важнейших концептуальных оснований изучения метафоры в индивидуальном лексиконе человека.

Кроме того, в диссертации использовались идеи, высказанные в работах крупнейших представителей семиологического направления (области теоретической и прикладной семиотики), определяющих базисные положения традиционных семиотических исследований в их взаимосвязи с процессами формирования метафоры (Ю.М. Лотман, Г.С.

Осипов, Ф. де Соссюр, Р. Барт, Ю. Кристева, Ж. Лакан, М. Фуко, Ж. Делез, Ф. Растье, У. Эко, Ж.Курте), а также современных представителей данного направления: Ф. Мерелла, С. Детьенн, С. Леталлер, Б. Джиуа, С.Н. Виноградова, В.Д. Глейзера, Ж. Анис, М. Арриве, Н. Кере, Л. Эбер и др.

Методологическую основу исследования составила культурноисторическая теория Л.С. Выготского, раскрывающая механизмы усвоения культурно-исторического опыта и социальной адаптации личности.

Теоретическая основа исследования подкреплена теоретикоэмпирическими трудами, посвященными проблемам личности и речевой деятельности (А.Р. Лурия, А.Н. Леонтьев, А.А. Леонтьев, С.Л. Рубинштейн и др.).

В области некоторых общих вопросов эпистемологии, рассматривающих телесный опыт как отправную точку в конструировании реальности и схематизации когнитивного опыта в виде ментальных репрезентаций, затронутых в данном исследовании, существенную помощь оказали работы по когнитивной и экспериментальной психологии (Б.Д. Эльконин, В.М. Варшавская, А.Ф. Якимовский, Т.А. Гаврилова, Е.Э. Газарова, H.C. Ellis, R.R. Hunt, V. Egger, J. Piaget, K. Plunkett, C. Rossari, K.L. Shapiro, P.J. Thibault, P. Olron и др.), что позволило полно раскрыть содержание рассматриваемого феномена и выразить лингвосемиотическую сущность профессиональной метафоры.

При решении специальных вопросов, связанных с разработкой, апробированием и валидизацией номотетической методики, автор основывался на результатах работ В. Вундта, П.Я. Гальперина, С.Л. Кабыльницкой, С.В. Лебедевой, А.В. Петровского, В.А. Петровского, В.Н. Дружинина, Ж. Пиаже, А. Анастази, С. Урбиной, А.Ф. Лазурского, Р. Зайонца, К. Лоренца.

Направление работы и конкретные задачи каждого этапа исследования определили комплекс методов и методик, среди которых выделяются: теоретический анализ комплексного типа, методы интерпретативного и контекстуального анализа, обобщение фактов, полученных с помощью эксперимента (методика субъективных дефиниций), компонентный и дискурсивно-интерпретационный интроспективный анализ, а также статистические процедуры. Результаты исследования получены с использованием следующих стандартизированных и валидных методик: эмпирических методов сбора информации, таких, как наблюдение, «двойной слепой опыт», индивидуальная беседа, экспертная оценка, номотетический метод, идиографический метод. В качестве методов исследования в работе применялся также семанализ (J. Lacan, J. Kristeva), дополненный разработанной нами номотетической методикой, задачи и способы применения которой описываются в четвертой главе диссертации.

Материалом исследования послужили профессиональные метафоры, употребляющиеся в отечественной и французской письменной профессиональной коммуникации (для первой экспериментальной части);

профессиональные метафоры отечественной, французской и английской (американский вариант) устной коммуникации (для второй части экспериментального исследования). Общее количество полученных в первой части эксперимента субъективных дефиниций – 7585. Общее количество расшифрованных во второй части экспериментального исследования текстов составило 470 единиц, полученных скриптов – 470, зарегистрированных профессиональных метафор – 276 единиц, а также получено 227 субъективных дефиниций. В работе использовались материалы словарей и справочных пособий, периодические издания на русском, английском, французском, итальянском и немецком языках.

Общее количество участников экспериментального исследования составило 453 человека.

Научная новизна работы заключается в новом теоретическом обосновании и практической реализации лингвосемиотического подхода к изучению профессиональной метафоры, учитывающего и объясняющего характер и особенности функционирования исследуемого феномена.

На основе лингвосемиотического описания феномена профессиональной метафоры в диссертации впервые построена комплексная методологическая модель семиотической карты, экспликация которой дает возможность актуализировать этапы формирования профессиональной метафоры, и когнитивная модель метафоры, в рамках которой исследуемый феномен представляется знаком, соединяющим язык и когницию.

В диссертации разработана номотетическая методика, валидность и эвристический потенциал которой продемонстрированы при исследовании функционирования профессиональной метафоры в естественных условиях, т.е. в живом языке.

Впервые предпринимается попытка комплексного анализа процесса означивания профессиональной метафоры в рамках лингвосемиотической концепции для обоснования е иерархично организованной структуры и универсальности языковой репрезентации. Впервые выделены индивидуальная, культурная и профессиональная означивающие практики, влияющие на означивание и формирование структуры исследуемого феномена, рассмотрены основные ракурсы их взаимодействия с антропным фактором в рамках лингвосемиотического анализа профессиональной метафоры в живом языке.

Теоретическая значимость работы заключается в следующем:

Лингвосемиотические компоненты разработанной концепции профессиональной метафоры предоставляют возможность для соединения двух измерений денотативной и коннотативной сигнификации, с помощью которых метафоры не только придают образу мира или его фрагментам статус действительности, но и наделяют их смыслом. В связи с этим они имеют важное теоретико-методологическое значение для теоретической лингвистики, семиотики, психолингвистики и когнитивной науки в целом.

Метафорообразование (кодирование в индивидуальном семиотическом континууме) осуществляется в рамках ситуационного моделирования за счет специфической категоризации по эталону.

Метафорическая категоризация представляет собой конечный результат процесса семиотической структуризации объекта/предмета.

Метафорическая сеть, основанная на профессиональном индексе, разворачивается в профессиональном пространстве, активируя профессионему в ментальном поле. Лингвистическая демонстрация и ментальная репрезентация объекта рекурсивно смешиваются и образуют бесконечное множество вариантов восприятия объекта, адресат ассоциативно извлекает релевантную метафорическую информацию с опорой на ситуационный контекст.

Авторская концепция, изложенная в исследовании, предоставляет возможность для е рассмотрения в качестве основы профессиональной метафорологии.

Изучение столь сложного объекта как профессиональная метафора предопределило введение нового понятийнотерминологического аппарата, раскрывающего механизмы метафоризации.

В число новых понятий вошли: «профессиональная метафора», «профессиональный семиотический континуум»; «семиотическая карта», «профессионема», «профессиональный индекс». Уточнено содержание следующих терминов с целью введения их в лингвосемиотическую парадигму: «естественный семиозис», «искусственный семиозис», «метафоризация»; конкретизированы операции метафоризации; выделены условия возникновения профессиональной метафоры и детально рассмотрена суть означивающих практик.

Специально разработанная методика для изучения профессиональной метафоры в естественном языке позволяет обеспечить получение более полной картины функционирования языкового знака в рамках профессионального дискурса.

Лингвосемиотический подход обеспечивает проведение релевантного психолингвистического и семиологического анализа таких языковых феноменов, как метонимия и фразеологизм, а также может быть использован при рассмотрении вопросов, связанных с поиском необходимых оснований для лингвосемиотического определения дискурса с учетом особенностей индивидуального лексикона и семических составляющих в контексте любого дискурса.

Практическая значимость исследования связана с возможностями использования его материалов для разработки специальных психолингвистических средств анализа в отношении такой особой познавательной формы, как метафора, открывая возможность для создания методик исследования, позволяющих изучать личностные интерпретации при восприятии метафор в профессиональной коммуникации. Основные положения и выводы диссертационного исследования могут использоваться в теоретических курсах по теории языка, прикладной лингвистике, терминоведению, лексикологии, стилистике, психолингвистике, семиотике, в переводческой практике. Конкретные результаты работы, полученные в третьей и четвертой главах диссертации, представляют интерес для теоретической и практической деятельности в таких отраслях профессионального знания, как медицинская психология и психиатрия.

Наиболее существенные и методологически значимые результаты диссертационного исследования обобщены в следующих положениях, выносимых на защиту:

1. Профессиональная метафора является многосекторной лингвосемиотической моделью, формирующейся в естественном и искусственном семиозисах на основе естественного языка и семиотических факторов. Взаимодействие лингвистической и семиотических составляющих в рамках единого семиотического континуума обусловливает динамическую природу метафоры.

2. В семиотическом аспекте профессиональная метафора является единицей профессионального дискурса, усложняющей систему внутренней организации последнего. Наряду с устойчивым профессиональным смыслом профессиональная метафора содержит множество подвижных, изменчивых, индивидуальных смыслов, создаваемых адресатом на основе спонтанного обобщения.

3. Профессиональная метафора является итогом когнитивной деятельности специалиста, объективирует результаты концептуализации и вербализации профессиональных знаний. Особенности концептуализации последних зависят от уровня уже сложившихся знаний, от системы профессиональных единиц, в которую будет включено новое наименование, от профессиональной и языковой компетенции специалистов, проявляющейся в индивидуальной, культурной и профессиональной означивающих практиках во взаимодействии с антропным фактором.

4. Языковая реализация профессиональной метафоры представляет собой процесс последовательного перехода результатов отражения, осознания, конструирования (моделирования) и означивания с уровня ментальной структуры на уровень семантической структуры профессиональной метафоры: инвариант отражение инварианта в семиотическом континууме через призму профессионемы оформление образа метафоры, оформление и уточнение смысловых вариантов, категоризация по эталону отражение инварианта в языковом континууме прогностический синтез, лексико-грамматическое оформление лексема (метафора).

5. Посредством профессиональных метафор объективируется комплексная информация о профессиональных предметах/явлениях, целостно воспринятых профессионалом. Выбор профессиональных метафор в качестве способа вербализации профессионального знания обусловлен, с одной стороны, свойствами обозначаемого объекта, с другой стороны, характером интерпретации предмета/явления познающим сознанием: помещением его вне известных и отрефлексированных категорий объектов.

6. Профессиональные метафоры, возникающие в научной речи специалистов, метафорически репрезентируют теоретическое знание о профессиональных объектах и явлениях через создание яркого, запоминающегося образа профессионального понятия.

Концептуальные положения диссертации прошли апробацию в виде докладов на международных, всероссийских научных и научнопрактических конференциях. Результаты проведенного исследования докладывались на заседаниях кафедры профессиональной коммуникации и иностранных языков Курского государственного университета. Отдельные положения и результаты работы были представлены на международных симпозиумах по психолингвистике (Москва 2006, 2009), Международном конгрессе по когнитивной лингвистике (Тамбов 2008), Межвузовской научно-практической конференции Московского государственного института международных отношений (Университета) МИД России (Москва 2010), XL Международной филологической конференции (СПбГУ 2011), Международной научной конференции Института языкознания РАН и РУДН (Москва 2011). Основные положения диссертации отражены в публикациях, включая 4 монографии (одна из которых вышла в зарубежном издательстве LAP - Lambert Academic Publishing GmbH & Co), главу в коллективной монографии и 9 публикаций в ведущих рецензируемых научных журналах и изданиях, рекомендованных ВАК.

Разработанная автором номотетическая методика прошла апробацию в Курском государственном медицинском университете на факультете клинической психологии («Акт об использовании предложения» № 218 от 12.07.2009).

Структура диссертации отражает последовательность предпринятого исследования и состоит из введения, четырех глав, заключения, библиографического списка, списка использованных словарей и справочных изданий.

СОДЕРЖАНИЕ И ОСНОВНЫЕ РЕЗУЛЬТАТЫ ИССЛЕДОВАНИЯ Во Введении излагается общее направление исследования, актуальность работы, проводится обоснование научной новизны, теоретической и практической значимости, с точки зрения анализа проблемного поля формулируются цель и задачи, устанавливаются предмет и объект, приводятся методологические основания, перечисляются основные методы и методики анализа, выдвигаются положения, выносимые на защиту, датся характеристика теоретической и практической значимости полученных результатов, представляются сведения об апробации и структуре диссертации.

Первая глава «Лингвосемиотический подход к изучению профессиональной метафоры» содержит анализ основных существующих теоретических подходов к описанию языковых, лингвокогнитивных, психолингвистических и семиотических особенностей метафоры. В главе подробно излагается авторская концепция и теоретическое обоснование лингвосемиотики профессиональной метафоры.

В первом разделе прослеживается эволюция теоретических взглядов на феномен метафоры, конкретизируются этапы и основные направления развития теории метафоры.

Далее констатируется, что на смену изучению языка как независимой и абстрактной системы знаков приходит когнитивный подход, в центре которого – индивид, выражающий свои мысли при помощи метафор, мыслящий метафорами, создающий при помощи метафор тот мир, в котором он живет. Исходя из этого, метафора рассматривается как определенная познавательная единица, как механизм, проявляющийся в системе «образ – понятие» и функционирующий при переходе от одной системы знаний к другой. При этом качественная специфика сложных метафорических образований понимается как результат закономерного усложнения когнитивно-семиотического коррелята, выводимого теоретическим путем из фундаментальных принципов филологии, семиологии и когнитивной науки в целом.

Проведенный анализ работ в области использования и функционирования метафоры позволяет представить понятие и характеристики исследуемого феномена в профессиональном дискурсе.

Отмечается, что в специальном дискурсе функционируют два типа профессиональных метафор: метафоры, употребляемые с целью создания профессионального колорита и одновременно придающие эмоциональноэкспрессивную окрашенность речи специалиста, и метафоры-термины, выполняющие функцию непосредственного изображения действительности, представляя конкретные профессиональные реалии, процессы, свойства. Всестороннему описанию подвергается именно второй тип вышеуказанных метафор, которые обозначены в реферируемой диссертации термином «профессиональная метафора».

Основными характеристиками профессиональной метафоры в профессиональном дискурсе являются: реализация функции когнитивного ориентира; описательность представления феномена профессионального дискурса, основанная на репрезентации некоторого фрагмента окружающей действительности; полисемантичность.

Проведенный анализ теоретических источников позволяет утверждать, что лингвосемиотика профессиональной метафоры заключается в единстве лингвистической и семиотических составляющих, а также во взаимодействии профессиональной метафоры как специального знака с другими типами знаков профессионального семиотического континуума. Это взаимодействие динамично и основано на универсальных процессах метафоризации. В семиотическом пространстве метафоризация активирует уже имеющееся знание о мире, сопоставляя «готовые» значения при расшифровывании культурного кода и вызываемые ими ассоциативные представления, а также кажущиеся несовместимыми на первый взгляд внеязыковые сущности. В языковом континууме метафоризация осуществляет взаимодействие разнородных ассоциативных комплексов, реализуя тем самым новую семантическую дифференциацию их компонентов.

В диссертации доказывается, что семиотический характер профессиональной метафоры заключается не в простом отражении реальности, а в реконструкции, знаковом восстановлении части окружающего мира, проведенном через «фильтр» ментального пространства индивида. Объективная действительность отличается от реферируемой, поскольку то, на что обращает внимание индивид, является лишь углом зрения особого вида, способного к бесконечным изменениям.

Показано, что план содержания и план выражения исследуемого феномена являются результатом процесса развития профессиональной метафоры: от знака-иконы предмета / явления к знаку-символу и, наконец, к индексу, значение которого определяется его местом в системе языка и детерминируется профессиональной ситуацией. Как речевой знак профессиональная метафора не только моделирует действительность, но и опосредует процессы понимания и говорения. Она создается с целью воздействия на сознание и через него – на действие индивида. В процессе кодирования метафоризация объективирует сложные логические связи, составляющие общую мысль формирующейся метафоры, а при декодировании раскрывает внутренний, не выраженный прямо смысл. При распознавании в результате метафоризации происходит понимание выражения, подразумевающее создание смысла метафоры.

Это создание осуществляется в рамках естественного и искусственного семиозисов. В реферируемой диссертации под естественным семиозисом понимается процесс естественного означивания, т.е. знакового представления информации и использования знаков, имеющих естественное происхождение в конкретном семиотическом пространстве. В рамках естественного семиозиса происходит взаимная конверсия различных типов разрозненных, внешне не связанных феноменов, наделяемых знаковостью, сообщающихся через язык и функционирующих согласно его закономерностям. Показательно, что эти феномены в рамках естественного семиозиса образуют изоморфную семиотическую систему, основанную на перцепторных и когнитивных процессах.

Согласно развиваемой лингвосемиотической концепции, динамический характер метафоры обусловлен постоянным взаимодействием естественно-семиотических факторов и лингвистического аспекта в ментальном пространстве индивида. Таким образом, «понять метафору» – значит «создать свой смысл». При этом, как часть естественного семиозиса, процесс понимания метафоры приводит к практическому овладению метафорическим смыслом. Субъективная семантика метафоры формируется согласно условиям конситуативности (понимание смысла в определенной ситуации: контекста, визуальночувственной и частно-апперцептивной базы), что довольно четко проявляется в профессиональной метафоре. Например: кабальная сделка, карманное вето, полный товарищ, горловой эллипс, ловец малышей, мертвый фрахт, механизм ловящей вилки, бешеный огурец, принцип ящиков. Очевидно, что без конкретизации профессионального контекста или профессиональной ситуации дешифровать указанные выше профессиональные метафоры не представляется возможным.

При функционировании в ментальном пространстве профессиональная метафора как продукт естественного семиозиса картирует семиотический континуум индивида, репрезентируя основной вектор дешифровки информации. При этом важной представляется мысль о том, что профессиональная метафора является многосекторной моделью, формирующейся в естественном семиозисе на основе передающего и принимающего механизмов, естественного языка, экстралингвистических факторов, семиотических и параязыковых средств. Однако исследуемый феномен не является частью одного канала, он представляет собой продукт их совместной реализации. Вполне закономерно и то, что взаимодействие этих факторов в рамках единого семиотического континуума обусловливает динамическую природу метафоры. Таким образом, профессиональная метафора представляется подвижной системой, являющейся частью динамичной семиотической реальности, «получающей» первичное означивание в естественном семиозисе.

Вторичное означивание исследуемого феномена осуществляется в рамках искусственного семиозиса посредством культурного кода, проявляющегося в естественном языке. Под искусственным семиозисом в работе понимается процесс культурного означивания, т.е. знакового представления информации и использования знаков в семиотическом пространстве культурно-социальной жизни.

Профессиональная метафора как лингвосемиотический феномен выступает в качестве посредника между разными сферами семиозиса, а также между семиотической и лингвистической «реальностью». В такой трактовке исследуемый феномен выступает в роли посредника между естественным языком и культурой, являясь своеобразным лингвосемиотическим конденсатором. При этом значение профессиональной метафоры, как и любой языковой единицы, детерминируется культурой, в рамках которой определяется семиотический вектор рассмотрения исследуемого феномена.

С этих позиций профессиональная метафора как лингвосемиотический феномен приобретает статус семиотического пространства, в котором лексикализуются культурные семы. Культурная информация «прикрепляется» к сигнификату, однако связь языка с действительностью осуществляется индивидом посредством создания знаков и их референтов. Понимая / продуцируя метафору, индивид бессознательно усваивает / воспроизводит порядок культуры, проявлением которого является изучаемый лингвосемиотический феномен.

Поскольку человек – часть реального мира, то он заимствует знаки из одного семиотического континуума и переносит их в другой. При таком перемещении осуществляется двойное семиотическое кодирование. Как правило, в сознании оно остается в целом неосознанным (в данном случае не подразумевается намеренный перенос названий из одной профессиональной сферы в другую или из непрофессионального дискурса в профессиональный). При этом эвристическая ценность профессиональной метафоры заключается не только в возможности с единой точки зрения рассматривать разные знаковые системы, но и в возможности обнаружить знаковый характер различных ситуаций в человеческом обществе.

На первом этапе кодирование осуществляется в общей смысловой сфере, обобщающей сумму названий и свойств в рамках естественного семиозиса. Впоследствии из этого комплекса выделяется соответствующее название предмета, заимствованное из другого семиотического континуума. Этот этап характеризует более высокую ступень обобщения.

Для метафорической номинации привлекаются родовые и классификационные представления, связанные с пониманием назначения группы предметов или явлений. При этом происходит не только научный/профессиональный анализ свойств предмета или явления, но и устанавливаются определенные корреляции между несколькими предметами, явлениями, часто не принадлежащими к одной предметной области. Далее, индивид находит не просто «орудие» или средство, количественно увеличивающее его возможности, но и формообразующую структуру, внедрение которой во внутреннюю речь качественно перестраивает весь процесс, что согласуется с основными постулатами концепции Л.С. Выготского.

Вторичное семиотическое означивание осуществляется в рамках искусственного семиозиса. Подчеркнем, что именно вторичное кодирование позволяет ассимилировать понятия из непрофессионального дискурса в специальный. Отвечая способности человека улавливать и создавать сходство между разными классами объектов, профессиональная метафора устанавливает новые соединения в энциклопедических структурах индивида, являясь весьма продуктивным понятием для профессионального языка. Таким образом, профессиональный дискурс представляет собой способ выражения знания, а также деятельность по анализу этого знания и возможности е выражения в языке в рамках искусственного семиозиса. Следовательно, в профессиональной метафоре органично воплощена связь профессионального, рационально-логического и языкового знания с профессиональной деятельностью. Особенность профессиональных метафор заключается в том, что в них закреплен результат не пассивного, а живого, активного отражения, в содержание которого включена человеческая практика, профессиональная деятельность и культурная доминанта. При вторичном кодировании исследуемому феномену приписывается «достоверность» профессиональной действительности, подтвержднная данными, полученными привычным способом восприятия, обобщения или категоризации.

В работе доказано, что содержание профессиональных метафор зависит в первую очередь от коллективной семантики этих слов, употребленных в переносном значении. При этом наблюдается стереотипность, базирующаяся на определенных профессиональных стереотипах и шаблонности мышления. Исходя из того, что перцептивные образы не обладают конкретно-образным воплощением, они искусственно «привязываются» к условно-символическим обозначениям, принятым в конкретном лингвокультурном сообществе. Это свидетельствует об определенной доле осознанности процесса означивания профессиональной метафоры в искусственном семиозисе. В исследовании показано, что коллективная семантика «корректируется» индивидуальной семантикой, способствуя иконизации формирующегося значения профессиональной метафоры. Результатом иконизации в искусственном семиозисе являются такого рода профессиональные метафоры: синдром насильственных мыслей и действий, stop and go (стой и иди) (метод регулирования экономики), vente forfaitaire (продавать «а форфэ») (продажа по заранее обусловленной цене), продажа «под ключ», отмывание денежных средств, горловая точка, беззубый правопорядок, таможенная очистка, фрактальная геометрия.

Проведенное исследование позволяет утверждать, что эффективность профессиональной деятельности способствует выявлению скрытых отличительных характеристик предмета или явления и дает возможность переноса знаков из непрофессионального континуума в профессиональный. Это позволяет более четко конкретизировать профессиональные реалии. При этом возникающее значение метафоры отражает какой-то один, наиболее значимый в данной профессиональной ситуации признак предмета, так как смысл исследуемого феномена зависит от локализуемого радикального синтеза прошлого и концептуализированно воспринятого настоящего, результатом которого является образование подобных профессиональных метафор: tel quel (такой как есть, без подсчета процентов) (условия продажи товара без гарантии качества),рerturbation theory (теория возмущений).

В работе показано, что индексальная референция непрофессиональной лексики в профессиональном семиотическом континууме происходит на фоне формирования «живого» знания.

Специалист, осмысливая профессиональные реалии и их значения, выбирает наиболее «правильную» с его точки зрения формулировку для передачи связываемого с ними содержания/смысла и наиболее «адекватную» и мкую форму, коррелирующую с содержанием, т.е.

профессиональную метафору. Подчеркнем, что этот выбор детерминируется рамками профессионального континуума. Под профессиональным семиотическим континуумом в диссертации понимается дискретная совокупность профессиональных объектов/явлений, между которыми существуют устойчивые семиотические связи, проявляющиеся в референции профессиональных феноменов. В профессиональном семиотическом континууме семиотическая непрерывность, характерная для естественного семиозиса, лимитируется сформированным смыслом профессиональной метафоры в искусственном семиозисе. Важной представляется мысль о том, что из-за бесконечного многообразия и сложности окружающей действительности процесс языковой референции профессионального семиотического континуума не будет носить полностью завершенный характер, предполагая «пересмотр» представлений о профессиональных феноменах с учетом взаимодействия между их специфическими качественными характеристиками и компонентами материального мира.

С учетом вышеизложенного можно рассматривать профессиональную метафору в качестве гипотетической модели, построенной с опорой на содержание знака (образца, традиции), в рамках которой организуется и функционирует все время обновляющий себя материал. Вместе с тем появление в семиотическом профессиональном континууме профессиональной метафоры свидетельствует не только о существовании е как индивидуально-динамического феномена, как единицы живого знания, включающей в себя профессиональные и культурологические знания, коррелирующие с наивными в рамках индивидуального лексикона носителя языка, но и об определенной доле осмысленности семиотического процесса, протекающего в рамках искусственного семиозиса.

Адресат сам создает информацию, уменьшая «неопределенность» путем взаимодействий ментальных репрезентаций в собственной когнитивной области в рамках семиотической карты. Именно в рамках семиотической карты происходит кодирование/раскодирование языковых репрезентаций, поиск и установление корреляций между семантическими и концептуальными репрезентациями. Семиотическая карта представляет метафору в закодированном виде, предварительно лишенной отвлеченных дискурсивных размеров, и при восприятии исследуемого феномена происходит восстановление смысла и установление последних.

В рамках семиотической карты операции референции действительности «записываются» посредством субзнаков (инвариантов и примитивов). Подобные субзнаки подвергаются сжатию и вступают в конвенциональные отношения с другими субзнаками семиотической карты, образуя сочетания. Данные операции не активируются в когнитивных схемах индивида, пока не появится подходящий контекст, в который они могут «внедриться». Встраиваясь в текущий контекст, инвариант, являющийся фиксируемым результатом отображения следов прошлого опыта в памяти индивида, перестраивает семиотический континуум, в центре которого находится вновь образованный знак формирующейся метафоры. Следовательно, в последнем фиксируется состоявшийся опыт индивида, усвоенный им и воссозданный в текущем контексте.

Структурированная подобным образом часть семиотической карты вступает во взаимодействие с другими частями карты, находящимися в данном семиотическом континууме, образуя единое пространство текущего контекста (см. схему, где синим цветом обозначен текущий контекст, белым – инварианты, желтым – семические составляющие, темно-синим – места их корреляции).

Согласно развиваемой концепции, инвариант создат схемы первого уровня, результатами которых являются примитивы. Инвариант сам является весьма компактным символическим выражением представляемых им отношений. Примитивы строят схемы второго уровня, превращая в ментальный объект совокупность взаимодействующих между собой субзнаков и знаков. На этом этапе происходит формирование условного указания (индексная функция) знака образующейся метафоры. Эта иерархия подразумевает способность трансформации более высокого уровня, исключая, однако, обратный процесс. Иерархические отношения примитивов и инвариантов создают в семиотической карте многоуровневую систему, на каждом уровне которой вышеперечисленные составляющие могут вступать друг с другом в отношения с самой различной семантикой: темпоральные, пространственные, каузальные и т.п. Примитивы служат базовыми элементами в формировании когнитивных схем, складывающихся в сети, благодаря которым мышление обретает гибкость и рациональность. Именно таким образом происходит расширение и модификация семиотической карты.

Согласно развиваемой лингвосемиотической концепции, инварианты в семиотической карте выполняют функцию фиксирования этапов организации смысла метафоры, примитивы – организации комбинаций когнитивных схем формирующейся метафоры и их упорядочивания в естественном семиозисе. Инвариантам соответствуют собственно «следы» памяти в психофизиологическом пространстве индивида (организованные концептуально), а примитивы выполняют процедуральную функцию, обеспечивая взаимодействие всех элементов семиотической карты, в которой отдельные исполнительские действия могут заменять друг друга при условии реализации сформированного инварианта. Инварианты и примитивы взаимно влияют друг на друга в ходе онтогенеза.

Примитивы организуют построение возможной иерархической структуры понятия отдельной предметной области. Профессиональный индекс формирующейся метафоры позволяет уточнить категориальный статус значения. Когнитивно-семиотические сети, складывающиеся на базе профессионального индекса и совокупности семических составляющих, задают конкретные характеристики формирующемуся значению метафоры. Например: блуждание больших чисел, дифференциал отчуждения, продажа с открытой позицией (без наличия ценных бумаг), рисковый капитал, лодка реактивная летающая, лицо ломкое.

В работе показано, что процесс формирования метафоры в семиотической карте условно можно представить следующим образом: (1) стадия построения «перцептивного описания», или структурированной репрезентации стимулов в семиотическом поле; (2) стадия отбора, производимого посредством сопоставления этих репрезентаций с внутренними шаблонами (схемами), описывающими инвариант метафоры;

(3) стадия передачи отобранной информации в кратковременную память, что необходимо для осознания этой информации.

В исследовании показана целесообразность введения термина профессионема для дискурсивного определения метафоры.

Психолингвистический подход к значению позволяет понимать профессионему как субъективный вариант ощущения терминологичности. Профессионема определяет посредством профессионального индекса положение основных значений как в конкретном профессиональном континууме, так и в предложении. Она уточняет результаты активации примитивов, являющихся частью будущего значения метафоры, способствуя структурированию последних в виде схемы знака. Экспликация профессионемы в семиотической карте приводит к построению семантико-когнитивных составляющих знака метафоры с представлением продуктов взаимодействия профессиональной деятельности индивида и окружающей действительности. Событийная реализация этого взаимодействия манифестируется в дискурсе в виде профессиональной метафоры. Например: плавающая валюта, валютаубежище, европейская валютная змея, змея в туннеле (пределы совместных колебаний курсов валют стран-членов Европейской валютной системы), портфельные операции.

Символизация и конструирование профессиональной метафоры как лингвосемиотического феномена осуществляется посредством ментальных репрезентаций, с помощью языковой системы в рамках семиотической карты и, далее, в естественном и искусственном семиозисах.

Функционирование семиотической карты наглядно представляет принцип непрерывного семиотического означивания профессиональной метафоры.

Во второй главе «Профессиональная метафора как лингвосемиотическая система» представлены основные принципы формирования метафоры с позиции когнитивно-семиотической природы языка с выделением особенностей существования этого феномена в когнитивной базе человека и конкретизацией условий возникновения в языковом континууме. Трехуровневая архитектура символьной схематизации метафоры, определяющая логико-предикативные представления, и интеракциональные возможности исследуемого феномена, позволяют рассматривать метафору как лингвосемиотическую систему.

Описание лингвосемиотики профессиональной метафоры привело к рассмотрению исследуемого феномена как ментальной репрезентации, формирующейся в семиотической карте человека. Это позволило выделить следующие объяснительные принципы формирования системы профессиональной метафоры с позиции лингвосемиотической природы языка:

представление профессиональной метафоры как особой формы интеграции когнитивных и физиологических функций, формирующихся в семиотической карте индивида, представление профессиональной метафоры как универсального когнитивно-семиотического коннектора, соединяющего область перцепции с отображаемой окружающей действительностью в рамках естественного семиозиса, представление профессиональной метафоры как рациональнологической сущности, специфика которой определяется характером реализации индивидуального сознания в процессах метафоризации и е функциональной направленностью, реализуемой в естественном языке в рамках искусственного семиозиса.

Поэтапное формирование этих принципов в семиотической карте и их последовательная реализация в естественном и искусственном семиозисах дают возможность выделить когнитивные особенности существования профессиональной метафоры как системы:

основой системы является психический образ, формирующийся в семиотической карте и транслируемый в ментальную сеть реципиента;

профессиональная метафора является одним из доминирующих средств трансляции значений и смыслов благодаря основному ее свойству – выявлению структурного сходства сравниваемых объектов;

в рамках естественного семиозиса профессиональная метафора выступает в качестве мотива (посредством временной условной связи) при реализации решения в виде исполнительной поведенческой реакции. При е узнавании разделительные признаки вызываются в рабочую память, где сличаются с текущей сенсорной информацией, на основании чего принимается решение о некотором действии;

в рамках искусственного семиозиса профессиональная метафора представляет собой способ, посредством которого познается профессиональная картина мира и способ, с помощью которого объективная реальность представлена в речемыслительной деятельности индивида.

Условиями возникновения профессиональной метафоры в языковом поле являются: (1) семантическое преобразование исходной языковой единицы с модификацией значения в сторону образности путем полного или частичного отвлечения от лексического значения исходной лексемы;

(2) обозначение с помощью уже известных языковых единиц нового понятия с целью сделать его более доступным для речевой интеракции;

(3) стремление к точности выражения экспрессивно-стилистических намерений индивида; (4) нарушение правил формально-логического мышления и появление метафоры как продукта озарения (инсайта), являющейся результатом четких логических процедур и многоступенчатых когнитивных операций.

Сказанное выше позволило выделить три уровня лингвосемиотической архитектуры профессиональной метафоры:

(1) вертикальные изменения: «материальное» внедрение уровней представлений об объекте, объединяющих высшие и низшие ментальные уровни, напрямую совместимые с физическими структурами организма (уровень семиотической карты); (2) горизонтальные изменения: процессы передачи по аналогии и метафоризация. Профессиональная метафора вычленяет в объекте те структуры отношений, которые необходимы для конкретного сравнения (уровень естественного семиозиса);

взаимодействия и контроль процессов и стратегий вербализации символьных схем. На этом уровне осуществляется домысливание и выведение заключения (смыслового вывода), использование выводных знаний, необходимых для формулирования метафоры. Здесь же происходят: анализ формальных лингвистических проявлений и их инвариантов (уровень естественного семиозиса), формирование лингвистических номинаций (уровень искусственного семиозиса) и анализ семантико-когнитивных представлений (лексических и грамматических значений); (3) означивание ментальных репрезентаций и включение последних в семиотический континуум в виде конкретного языкового знака – профессиональной метафоры.

Взаимодействие между ментальными репрезентациями осуществляется посредством примитива, образующего сложные комбинации когнитивных схем и упорядочивающего последние в рамках естественного семиозиса. Заметим, что лингвосемиотическая модель профессиональной метафоры модально специфична и параметрически нейтральна (параметрическая нейтральность исчезает благодаря введению метафоры в контекст речи). В этой модели реализуется прогностический синтез, направляющий поступательное развитие речемыслительного действия или встречное конструирование проекции воспринимаемого высказывания с использованием профессиональной метафоры.

Структура семиотической карты определяет связи профессиональной метафоры, переходы внутри общей совокупности сопоставляемых лексем (двух и более), направляет описание семантической, синтаксической и прагматической составляющих сформированной профессиональной метафоры. Инвариант профессиональной метафоры соединяет свойства последней как логоса и как лексиса, то есть интегрирует в себе семиотикокогнитивные и языковые свойства профессиональной метафоры.

Следовательно, исследуемый феномен может рассматриваться как прим или процесс познания (гносеологический аспект), как логическая модель построения языковых структур (логический аспект) и как языковая структура (языковой аспект). Таким образом, как лингвосемиотический феномен профессиональная метафора представляет собой систему, позволяющую метафоре быть средством познания мира и логической категорией одновременно.

В третьей главе «Экспериментальное исследование профессиональной метафоры в семиотическом пространстве письменной профессиональной коммуникации» представлены описание и результаты проведения психолингвистического эксперимента, направленного на изучение функционирования профессиональной метафоры в пространстве письменной профессиональной коммуникации.

Рассматривая профессиональную метафору как ментальную сущность, полагаем, что она является, прежде всего, когнитивным ориентиром в профессиональном семиотическом континууме, универсальность восприятия которой основывается на е предметности и эвристическом потенциале. Внешняя форма (структурное соответствие) профессиональной метафоры одинакова для различных лингвокультур, однако она довольно стереотипна для каждой культуры в отдельности, что проявляется в особенностях идентифицирующей референции. При этом, являясь вербальной репрезентацией переработанного индивидуального и коллективного знания в профессиональном семиотическом континууме и благодаря процессам метафоризации профессионального семиотического пространства, профессиональная метафора становится условным представителем профессиональных понятий, за языковыми значениями которых скрывается общественная практика, преобразованная и кристаллизованная в них деятельность. Эти предположения составили общую концепцию нашего исследования.

Частным предположением этой части экспериментального исследования явился тезис о медиативной роли профессиональной метафоры в письменной профессиональной коммуникации, обеспечивающей выход индивида на его образ мира, формирующийся в многомерном и разностороннем личностном опыте, с учетом специфики контекста и степени образности, намеренно создаваемой для конкретизации профессиональной ситуации и специально фиксируемой специалистами – участниками коммуникации. Концептуальное содержание профессиональной метафоры основывается на интегративном взаимодействии категорий, категориальных признаков и признаков признаков, проявляющихся в их языковой репрезентации. Подобная трактовка специфики профессиональной метафоры позволяет утверждать наличие смысловой вариативности в контексте триады «человек – культура – профессиональная область», зарождающейся в естественном и проявляющейся в искусственном семиозисах. Осуществление профессионального взаимодействия в письменной речи профессионалов происходит в зависимости от лингвистической и профессиональной компетенции.

Материалом для первой части эксперимента послужили следующие профессиональные метафоры, употребляющиеся в отечественной письменной медицинской коммуникации: синдром Квазимодо, болезнь Геркулеса, Гулливер-галлюцинации, комплекс Каина, симптом Ван Гога, болезнь Святого Валентина, синдром Ундины, Пиквикский синдром, Рапунцель синдром, болезнь колючей проволоки, комплекс Федры, синдром Обломова, нарциссическая травма, синдром Алисы в стране чудес, синдром Мюнхгаузена, синдром Отелло, синдром Ромео и Джульетты, синдром Дианы, синдром Диогена, Бендер гештальттест, синдром Плюшкина, синдром Розенталя, солдатская болезнь, синдром отмены табака, синдром Шалтай-Болтая. Материалом для эксперимента с франкоговорящими испытуемыми послужили следующие профессиональные метафоры: symptme du Chaperon rouge, symptme du Barbe-Bleue, syndrome d`Alexandre, syndrome de Chevalier, sophrologie sur La Rochelle, le mauvais stress, le bon stress, syndrome de l`X fragile, le pied d`athlete, enfant TED, semi-lunaire, syndrome du saint Franois d'Assise, psychose d`idalist, angle interne de l`oeil, don juanisme, colique nphrtiquе.

Выбор методик определялся тем, что при организации экспериментального исследования необходимо учитывать, с одной стороны, сложный лексический состав объекта, его контекстное окружение, приобретающее особую значимость при изучении профессиональной коммуникации, а с другой – степень достоверности получаемых результатов.

На фоне указанной амбивалентности методика субъективных дефиниций, методы интерпретативного и контекстуального анализа, обобщение фактов, полученных через эксперимент, оказались наиболее приемлемыми для решения поставленных в исследовании задач. Вместе с тем, признавая, что семантическая структура слова эксплицируется через свою словарную дефиницию, и рассматривая отдельные части словарных толкований как показатели соответствующих сем, мы применяли компонентный и дискурсивно-интерпретационный интроспективный анализ, в основе которого лежит языковая интуиция, а также статистические процедуры.

В качестве участников эксперимента привлекались рядовые носители языка (фактор отбора – специалист/неспециалист), поскольку полагаем, что профессиональная принадлежность не гарантирует индивидуальный выход на значение профессиональной метафоры, но предполагает использование знаний разных типов и может рассматриваться как основа для построения нового индивидуального знания.

Всего в эксперименте приняли участие 175 ии. и 10 экспертов.

Эксперимент проводился со студентами пятого курса факультета клинической психологии и лечебного факультета Курского государственного медицинского университета в количестве 120 человек, в возрасте 22 – 23 лет; с психиатрами, медицинскими и клиническими психологами стационаров г. Курска в количестве 30 человек, в возрасте от 32 до 50 лет; с психоаналитиками, медицинскими и клиническими психологами, детскими психиатрами частной клиники г. Парижа в количестве 25 человек, в возрасте от 30 до 50 лет.

На стадии обработки экспериментального материала привлекались эксперты: клинические психологи, психиатры, терапевты, оценивающие полученные дефиниции с профессиональной точки зрения, поскольку в наш экспериментальный материал включены термины из соответствующих профессиональных областей. Задача экспертов заключалась в определении степени научной достоверности полученных субъективных дефиниций. Общее количество участников эксперимента – 185 человек.

В результате проведения эксперимента было получено 4150 бланков (3750 от русскоговорящих ии., 400 бланков от франкоговорящих ии.).

После количественной обработки экспериментальных данных было отобрано 1500 бланков с многократными реакциями (две и более) на одну и ту же профессиональную метафору у русскоговорящих ии.; 320 – у франкоговорящих ии. Следует отметить, что значительное количество составили единичные дефиниции (2248 у русскоговорящих, 80 – у франкоговорящих). Общее количество зафиксированных субъективных дефиниций – 7585.

При интерпретации эмпирических данных было получено экспериментальное подтверждение выделенных ранее условий возникновения профессиональной метафоры. Это привело к выводу, о том, что метафорическая образность в профессиональном дискурсе есть определнного рода художественный образ, намеренно создаваемый и оцениваемый и специально фиксируемый для более полного раскрытия профессионального понятия путем увеличения емкости семантического содержания и скрытого смысла. Например: «Рапунцель синдром» – «психические отклонения, связанные с представлением себя такой красоткой, с длинными косами, в башне и без принца. Но драконы не дремлют».

Оценка внутреннего, скрытого смысла, т.е. переживание чужого сравнения, стоящего за метафорой, может рассматриваться как особая сторона психической деятельности. В экспериментальном материале наблюдается трансформация психического образа в рамках семиотической карты, возникающая на базе профессионального индекса и совокупности семических составляющих. Это приводит к увеличению количества экспрессивных, стилистически маркированных сочетаний. Например:

«Бендер гештальт-тест» – «да это прямо герой нашего времени, проверяющий современную экономику на прочность!».

Заметим, что человек перерабатывает семантическую информацию на основании установления межпонятийных отношений, возникающих в результате активности инвариантов, фиксирующих этапы организации смысла метафоры, и примитивов, организующих комбинации когнитивных схем формирующейся метафоры и их упорядочивание в естественном семиозисе. Профессионема конкретизирует результаты активации примитивов, структурируя их в виде схемы знака. В искусственном семиозисе указанные выше межпонятийные отношения являют собой типичные ситуационные комплексы, представленные в виде целостных единиц, что подтверждается данными нашего эксперимента. Например:

«болезнь Геркулеса» – «мне кажется, что это слоновость. (Геркулес был огромный). А значит, это заболевание человека, проявляющееся в постепенно прогрессирующем утолщении подкожной клетчатки в результате хронического застоя лимфы. Чаще всего заметно на ногах».

Как показал эксперимент, профессиональные метафоры закрепляют в языке национально-специфические реалии. Как репрезентация «живого» знания профессиональная метафора имеет универсальный характер структурного соответствия в различных лингвокультурах. Например:

«syndrome du saint Franois d'Assise» – «Le syndrome se trouvant ce sacr.

Probablement c'est li l'autisme, la rclusion et le refus des contacts avec les gens» (синдром, имеющийся у этого святого. Вероятно, это связано с аутизмом, затворничеством и отказом от контактов с людьми).

Любой языковой знак, в том числе и профессиональная метафора, как единица письменной профессиональной коммуникации, фиксирует не всю информацию, связанную с обозначаемыми профессиональными явлениями, а фокусирует внимание лишь на определенных, прагматически и коммуникативно значимых феноменах в условиях конкретной коммуникативной среды. При этом профессиональная метафора выступает в качестве базового элемента, способствующего декодированию/пониманию концептуальной информации. Например: «don juanisme» – «Une approche de la vie qui nous apprend tre davantage conscients et responsables, et tenir compte de la ralit du moment prsent. La femme, il faut la mriter, et ensuite ne pas dsappointer» (Подход к жизни, который нас обучает больше осознавать и быть ответственными, а также принимать в расчет реальность настоящего момента. Женщину нужно заслужить, а потом не разочаровать).

Немаловажным представляется, что, несмотря на определенную деперсонализацию и бескомпромиссность письменной формы медицинского языка, авторская интроспекция реализуется в раскрытии тезауруса последнего посредством выбора профессиональной метафоры: в детали, объективируемой метафорическим сравнением, позволяющей конкретизировать профессиональное явление: «le pied d`athlete», «комплекс Федры», как прямая характеристика профессионального феномена: «le mauvais stress», «le bon stress», «нарциссическая травма».

Это объясняется установлением корреляций между семантическими и концептуальными репрезентациями в рамках семиотической карты конкретного индивида, что приводит к кодированию/раскодированию языковых знаков.

Любая культура в процессе своего онтогенеза создает различные системы знаков, являющиеся своеобразными е носителями. Мир культурных смыслов находит свое отражение в традициях и нормах, знание которых определяет уровень овладения культурой и социальную значимость конкретной личности. Традиции, являющиеся устойчивой основой системы поведения человека в различных сферах жизни, в том числе и профессиональной, играют роль ориентиров, «предлагая» индивиду определенные образцы и модели поведения. Традиции в профессиональной медицинской деятельности, как вид социальной регламентации, исключают элемент мотивации поведения медицинского работника: нормы, составляющие медицинские традиции, должны неукоснительно выполняться и быть доведены до автоматизма. Например, французы употребляют профессиональную метафору в качестве предварительного диагноза до основного описания объективного состояния пациента, в то время как у русских коллег предварительный диагноз указывается в конце всего описания с непременным знаком вопроса. При констатации диагноза в карте пациента для франкоговорящих медицинских работников обязательно указание Madame доктор или Monsieur доктор (психолог/психиатр/терапевт и т.д.). Нами были отмечены сокращения обращений до аббревиатур в случаях, как пояснили эксперты, когда с конкретными коллегами связывают дружеские отношения. Кроме того, при обращении к руководителю (например, если карта направляется на инспектирование заведующему отделением) обязательно указание должности после полного обращения и научной степени, если таковая имеется. Таким образом, профессиональный опыт обладает типизированным характером в силу того, что профессиональная ситуация, в которой он получен, является типичной для конкретной специальности. Стереотипность ситуации способствует созданию регулярных моделей номинации профессиональных феноменов с использованием профессиональной метафоры.

В диалогах при обращении к конкретному коллеге профессиональная метафора предоставляет вариативные возможности, направленные на повышение или понижение статуса адресата. Например, в письменной коммуникации франкоговорящих психиатров нами были отмечены следующие контекстные оформления исследуемого феномена: «Monsieur le docteur le psy «enfant TED», les symptmes sont dcrits plus bas» (господин доктор детский психиатр – «enfant TED», симптоматика описана ниже), «Monsieur le docteur le psychiatre, le chef du service, le professeur: «colique nphrtique» il est typique ou je me trompe dans ce cas?» (господин доктор психиатр, заведующий отделением, профессор: «colique nphrtique» типично или я в этом случае заблуждаюсь?). Подобные примеры демонстрируют соотносимость наполнения профессиональной метафоры с коммуникативной установкой адресанта, с «истинным» смыслом рассматриваемых метафорических высказываний в письменной речи, которыми могут быть, например, желание указать собеседнику «на его место» или скрытая лесть.

Таким образом, проведенное эмпирическое исследование подтвердило частные предположения первой части эксперимента.

Эксперимент доказал валидность лингвосемиотического подхода к изучению профессиональной метафоры, позволяющего выявлять и объяснять медиативную роль профессиональной метафоры в письменной профессиональной коммуникации. Получены подтверждения того, что профессиональная метафора предстат в качестве: языкового инструмента представления профессионального феномена; средства воздействия на эмоции адресата; опорного элемента, способствующего декодированию концептуальной информации.

Четвертая глава «Экспериментальное исследование профессиональной метафоры в семиотическом пространстве устной профессиональной коммуникации» предваряется методологическими комментариями к авторской методике, описывается процедура е применения, проведенный эксперимент, анализируются полученные результаты, формулируются выводы.

Поскольку исследуемый феномен рассматривается в качестве лингвосемиотического, то оказалось недостаточным представить анализ только языковой регистрации профессиональной метафоры.

Семиотические компоненты в структуре исследуемого феномена и семиотические процессы, связанные с е означиванием и проявлением в профессиональном дискурсе, являются не менее значимыми и нуждаются в детальном рассмотрении и проверке на экспериментальном материале.

Следовательно, изучение изолированного коммуникативного акта и возникающих при этом отношений между адресантом и адресатом показалось недостаточным. Приоритетной исследовательской задачей этой части исследования был поиск основных черт семиозиса профессиональной метафоры, которые в дальнейшем возможно экстраполировать на более сложные семиотические процессы.

Частным предположением этой части экспериментального исследования явилась мысль о влиянии на формирование профессиональной метафоры в устной профессиональной коммуникации означивающих практик (индивидуальной, культурной и профессиональной) с учетом антропного фактора. Профессиональная метафора в устной речи, являясь вербальной репрезентацией прагматически переработанного профессионального знания, позволяет субъекту-в-процессе переструктурировать профессиональный континуум в зависимости от речевой и профессиональной ситуации, социального и коммуникативного статуса адресанта и адресата, существующих между ними взаимоотношений. Профессиональная метафора фиксирует результаты процессуальной обработки профессиональной информации Говорящего и способствует е продолжению в ходе интерпретации высказывания Наблюдателем.

В первой части главы представлены позиции предшественников семанализа, являющегося методологическим основанием данной экспериментальной части исследования. В данной работе семанализ предстает в качестве типа мышления, формирующегося в различных дискурсивных практиках. Отметим, что сквозь призму семанализа профессиональная метафора рассматривается в реферируемой диссертации в качестве текста, структурированного определенным образом и имеющего динамическую природу, представляющего собой продукт взаимодействия индивида и языка в рамках естественного и искусственного семиозисов.

Во втором параграфе главы детально рассмотрена роль субъекта означивающей практики, являющегося неотъемлемой составной частью семиотических процессов знаковой динамики и участвующего в процессе бесконечного означивания.

Поскольку в фокусе научного интереса в рамках этой экспериментальной главы находятся процессы означивания профессиональной метафоры, то весьма затруднительно исследовать эти феномены без учета субъекта означивающей практики, различных ипостасей человека говорящего. Особая трудность заключалась в выборе вида и метода эмпирического исследования, относительно свободных от лингвистического кода, реализующих психические и психологические особенности говорящего человека, ускользающих от доминирующей системы языковой символизации. Поскольку исследуемый феномен принадлежит языковому континууму, то подлежит рассмотрению с позиции языковой системы как одной из означивающих практик.

Подобные интенции весьма непросто совместить в одной экспериментальной методике, а также найти соответствующий вид психологического эксперимента, в рамках которого возможно реализовать вышеозначенные исследовательские задачи. Однако аппарат экспериментальной психологии предлагает такой вид эксперимента, как естественный эксперимент, процедурно удовлетворяющий нашим намерениям. Поэтому в третьем параграфе четвертой главы представлены позиции ученых, стоящих у истоков создания этого вида психологического эксперимента и активно использующих естественный эксперимент в своей научной практике.

Подчеркнем, что необходимым было изучение каждой означивающей системы как практики, включая языковую, профессиональную и индивидуальную, поскольку любая из них способствует выявлению логики означивания метафоры и раскрытию е семиотической материальности в профессиональном континууме.

Представляется, что решение проблемы описания единства семиотического и лингвистического полей при неизменном учете антропного принципа возможно с помощью предлагаемой авторской номотетической методики, реализуемой в естественном эксперименте.

Особенностью этой части эмпирического исследования является исключение взаимодействия исследователя с ии. Оно предполагает осуществление экспериментальной деятельности в реальном эксперименте, уменьшая искусственное взаимодействие экспериментальных факторов, и позволяет учитывать личность человека, предстающую в качестве саморазвивающейся системы.

Предлагаемая методика применялась в условиях «двойного слепого опыта», т.е. эксперимент проводился ассистентом экспериментатора, который не знал истинных целей исследования, поскольку мы хотели, с одной стороны, избежать проявления доминанты наблюдателя при постановке и интерпретации эксперимента. С другой стороны, поскольку медицинское сообщество является достаточно закрытой формацией, то потребовался специалист, являющийся его частью, способный объективно оценить модус каждой конкретной коммуникативной ситуации и не испытывающий затруднений в доступе к месту, где непосредственно происходит общение. Немаловажным параметром при выборе ассистента являлось владение информацией о стаже работы по специальности или квалификационном уровне специалистов, участвующих в коммуникативном событии. Ассистент экспериментатора получил инструкцию регистрировать (записывать на диктофон) те ситуации коммуникативного общения медицинских работников (в том числе и с пациентами/больными), которые ему кажутся наиболее интересными, в цели проводимого эксперимента он посвящен не был. Иными словами, ассистент экспериментатора фактически участвовал в эксперименте при соблюдении условия невмешательства в ситуацию осуществления ии.

своей профессиональной и речевой деятельности. Ии., как и ассистенту экспериментатора, не были известны цели эксперимента, что обеспечило включение индивида в эксперимент как целостного объекта.

Процедура исследования с помощью номотетической методики заключалась в следующем: сначала был выбран объект наблюдения, которым являлось вербальное поведение специалистов в профессиональной коммуникации, и предмет – профессиональные метафоры, а точнее – означивание метафор. Затем условно обозначены группы ии. (конкретизированы медицинские направления) и способ регистрации получаемых данных (протоколы). Далее был уточнен метод обработки результатов эксперимента и определен круг экспертов, участвующих в обработке материала (эксперты были привлечены для разъяснения и оценки получаемых профессиональных метафор с позиции своих специальностей).

Основное отличие проводимого эксперимента от иных форм психолингвистических экспериментов обусловлено тем, что было предпринято изучение индивида в естественных для него условиях существования.

Поскольку эксперимент не являлся спровоцированным, то прямого воздействия на ии. не оказывалось. Развитие и изменение вербального поведения специалистов в условиях профессиональной коммуникации происходили вне какой-либо связи с деятельностью экспериментатора.

Своеобразие заключается в том, что в отличие от обычного, спровоцированного, эксперимента, была получена возможность наблюдать «живое» функционирование профессиональной метафоры в ситуации «здесь-и-сейчас», в частности ее видов, не зафиксированных в словарях и других академических изданиях, в естественной для нее «среде обитания».

Особо подчеркнем, что экспериментатор, осуществляя наблюдение, не имел права взаимодействия с ии., ибо это неизбежно повлекло бы изменение состояния последних, нарушая процесс взаимодействия со средой. Заметим, что психологи обращают на этот фактор особое внимание при оценке «внешней» валидности.

Ассистент экспериментатора фиксировал все особенности речевого поведения ии., максимально доступные для подробного наблюдения. В проводимом эксперименте использовалось «включенное» наблюдение, т.е.

ассистент сам являлся членом группы, вербальное поведение которой он фиксировал в протоколах.

В протоколы опыта заносились все суждения ии. в процессе эксперимента. Ведение протокола важно, поскольку позволяет проиллюстрировать заключение эксперта конкретными фактами. Четкое ведение протокола исследования позволяет впоследствии строить обобщения, анализируя полученные эмпирические данные. Протоколы исследований велись на отдельных листах. В начале протокола регистрировалась дата, обозначалось отделение и указывались возраст и должность специалиста, тип коммуникативной ситуации. Протоколы хранились в хронологическом порядке. Рассказы и беседы ии.

записывались дословно, с фиксацией пауз и интонаций. В таких случаях психологи обычно прибегают к стенограмме (в нашем случае – в условиях проведения, например, оперативного лечения) – к скрытому магнитофону или диктофону.

После получения протоколов исследования проводился первичный анализ материала с целью выделения профессиональных метафор и математическая обработка эмпирического материала. На втором этапе исследования осуществлялась его интерпретация и обобщение, что обеспечивало соблюдение эмпирической валидности в целом и операциональной валидности в частности.

Поскольку не представляется возможным абсолютно нивелировать субъективную оценку полученного материала, то на этапе интерпретации нами были привлечены эксперты (представители тех специальностей, которые принимали участие в ходе эксперимента, работающие в других клиниках). Необходимо отметить, что к рассмотрению принимались лишь те профессиональные метафоры, в отношении которых проявлялась наибольшая экспертная согласованность. Эксперты привлекались как на первом, так и на втором этапах. Особое внимание при анализе уделялось случаям «неправильного» (по мнению экспертов) понимания метафор.

Отдельно суммировались профессиональные метафоры, затем эксперты определяли «профилизацию» последних, т.е. устанавливали их профессиональную сферу функционирования.

Для достижения максимальной валидности номотетической методики, в частности валидности по конструкту, был использован идиографический подход к исследованию профессиональных метафор. В экспериментальной психологии идиографический подход противостоит номотетическому, поскольку первый требует обязательной фиксации единичных явлений и событий, а последний направлен на выявление общих законов развития, существования и взаимодействия. Однако в рамках номотетической методики мы посчитали возможным совместить эти два метода для получения более полной картины реальности, тем более что эти методы основаны на наблюдении. В дальнейшем идиографический подход был дополнен методикой субъективных дефиниций.

Это потребовало от экспериментатора ведения дополнительных карт наблюдения, представленных потом экспертам для оценки, на основании которых последние выделяли «субъективно-профессиональные» особенности языковой реальности специалиста. В представленных картах экспериментатор регистрировал «объективные» характеристики вербального поведения медицинских работников. Необходимо отметить, что идиографический метод в рамках исследования рассматривается как промежуточный, направленный на решение конкретной исследовательской задачи.

В экспериментальную группу вошли ии. в возрасте от 34 до 56 лет.

Для проведения эксперимента было привлечено 230 человек (Франция – ии., Россия – 80 ии., США – 75 ии.) – медицинские работники различных специальностей: хирурги, акушеры, гинекологи, анестезиологи, урологи, дантисты, офтальмологи, психоаналитики и психотерапевты, клинические и медицинские психологи. Социальный статус ии. – практикующие специалисты, имеющие высшее профессиональное образование и опыт работы по специальности не менее пяти лет для русскоговорящих участников эксперимента и трех лет для иностранных. Вышеуказанные периоды трудовой деятельности подтверждаются наличием квалификационных сертификатов практического опыта конкретного специалиста, выдаваемых за рубежом, и сдачей экзамена на получение определенной квалификационной категории в России.

На стадии обработки и анализа экспериментальных данных был определен круг экспертов, участвующих в обработке материала. В качестве экспертов выступали практикующие хирурги, гинекологи, анестезиологи, урологи, дантисты, психоаналитики/психотерапевты, офтальмологи, клинические/медицинские психологи, имеющие опыт работы по специальности не менее 10 лет, они оценивали полученный материал с профессиональной точки зрения (Франция – 10, Россия – 8, США – 10). Эксперты, подтвердив и конкретизировав профессиональную принадлежность метафоры, уточняли е значение для экспериментатора.

Эксперимент проводился в течение месяца. Нами было получено 4скриптов (Франция – 250, Россия – 100, США – 120), 470 расшифрованных текстов (Франция – 250, Россия – 100, США – 120), в которые в процессе расшифровки и последующего анализа не вносились никакие изменения, а также зарегистрировано 276 профессиональных метафор в расшифрованных текстах (Франция – 100, Россия – 56, США – 120).

Анализ полученных экспериментальных данных проводился с учетом антропного фактора, учитывающего создание интерпретант субъектом-в-процессе в рамках метафоризации профессионального семиотического пространства.

Профессиональные метафоры, функционирующие в устной профессиональной коммуникации, включают в себя смыслы, созданные на основе динамических интерпретант в индивидуальной означивающей практике. На основании динамической интепретанты выстраивается структура значения профессиональной метафоры, при этом именно интерпретанта как результат идентифицирующей референции определяет «угол зрения», высвечивающий в индивидуальной означивающей практике базу для конструирования. Операции референции действительности «записываются» посредством инвариантов и примитивов в семиотической карте, перестраивая профессиональный семиотический континуум. При этом выявление скрытых отличительных характеристик предмета или явления, хорошо знакомых человеческому сознанию, дает возможность их переноса в область медицины. Например: оld-timer's disease (болезнь старожила) – болезнь Альцгеймера; dowager's hump (горб вдовы) – остеопороз.

Полученные данные позволяют предположить, что метафорообразование (кодирование в индивидуальном семиотическом континууме) осуществляется в рамках ситуационного моделирования.

Первоначально происходит вычленение нового объекта, требующего особого обозначения. Затем – сопоставление этого объекта с другим (другими), уже известным; особую роль при этом играет опора на ситуацию, структуру знаний о том, что, как и с чем связано в окружающем мире. Концептуальная категоризация, осуществляемая в семиотической карте, представляет собой конечный результат процесса семиотической структуризации объекта/предмета. В случае раскодирования метафоры в семиотической карте происходит сначала категоризация и объединение признаков сравниваемых лексем, а затем благодаря «эффекту выскакивания» – автоматическое «обнаружение» целевого стимула.

На следующем этапе осуществляется обозначение нового объекта.

Языковая форма фиксирует результат сравнения, резюмирует проведенные мыслительные процессы анализа и синтеза признаков предметов. Таким образом, Говорящий создает динамическую интерпретанту, максимально наполняя ее собственным семантическим содержанием, которая объективируется в законченной форме в рамках коммуникативного акта в виде финальной логической интерпретанты. Сама профессиональная метафора органично встраивается в профессиональный дискурс и предстат как некоторая эмпирическая форма, посредством которой субъект-в-процессе обнаруживает свою личностность. Например: Коллега, простите, но я не согласен. Прежде всего, нереализованная агрессия может со временем привести к депрессивному состоянию. Напомню, импульсивные тенденции провоцируют деструктивные психические действия, не приемлющие, обесценивающие любое мнение отличное от своего; а агрессивные и аутоагрессивные (типы личности. – О.З.) предрасположены к разрушительным заболеваниям. Здесь возможны трудные отношения с родителями или тяжелые родовые события.

Поэтому говорить о шизотипическом расстройстве, по-моему, нельзя.

Тут же явный напряженный аффект! Я знаю о чем говорю.

Насмотрелся в стационаре. Да и ваше понимание маскированной депрессии, мягко говоря, отличается от описанного в классических учебниках.

Согласно нашим наблюдениям, профессиональные метафоры служат для обозначения объектов и явлений профессиональной деятельности, сущность которых не может быть раскрыта до конца, поскольку при идентифицирующей референции профессиональных метафор субъект-впроцессе опирается на социум и культуру, на результаты индивидуальной означивающей практики, актуализирующей признаки и признаки признаков предметов/явлений окружающей действительности. Например:

«Когда я учился в мед. институте, у нас это называлось «Болезнь третьего курса». Мы находили у себя симптомы разных болезней, даже патологии! Потом это, слава Богу, прошло... Смешнее всего было на пятом, когда у нас пошла психиатрия, тогда можно было друг на друга катамнезы составлять. Я думаю, в легкой степени это не страшно, а то, как правило, к нам в больницу поступают пациенты с запущенными формами своих болячек».

В рамках культурной означивающей практики проявляется парадоксальность метафоры, объективирующаяся в «мерцаниях» знака метафоры. Профессионема, уточняя результаты активации примитивов, является частью будущего значения метафоры. Она способствует структурированию последних в виде схемы знака. Экспликация профессионемы в семиотической карте приводит к модификационным изменениям знака метафоры, зависящим от контекстуального восприятия профессиональной ситуации. Индивид видит и понимает воспринимаемые объекты / предметы в зависимости от контекста и от того, на чем он фиксирует сво внимание.

В исследуемом феномене отражаются элементы культурного знания, характерного для данной лингвокультурной общности. При этом благодаря динамической интерпретанте, коррелирующей с первичной, осуществляется изменение категориального статуса понятия (из конкретного оно может перейти в абстрактное, из категории живого – в неживое). Означивание профессиональной метафоры основывается на проекции одной структуры в другую. Наиболее продуктивны профессиональные метафоры, основанные на сходстве функциональных характеристик предметов или явлений окружающей действительности.

Они являются порождением развития системы естественного языка, основанного на действии закона асимметричного дуализма языкового знака. Например: drink in bank (напиток в банке) – клиент психоаналитика;

veg in вutch (от vegetarian in a butcher's shop – вегетарианец в мясной лавке) – гинеколог или вuff up (удар) – готовить пациента к выписке.

Как продукт естественного семиозиса профессиональная метафора вступает в контакт с профессиональным пространством, провоцируя семиотизацию и переструктурирование последнего, расширяя его границы.

Ареал культурного знания Говорящего / Наблюдателя перетекает во внекультурное, профессиональное пространство, обеспечивая взаимодействие культурных знаков с профессиональными и создавая, таким образом, в рамках семиотической карты новое означаемое-впроцессе, закрепленное в форме профессиональной метафоры. Смещение фокуса внимания индивида порождает новую структуру стимуляций, позволяющую конкретизировать образ профессионального понятия и модифицировать его смысл. Например: « <…>Не забудьте про нарушения всех видов деятельности, в том числе и инстинктивной. Да, ну и конечно лицо сфинкса: малоподвижное, одутловатое с полуоткрытым ртом, при отсутствии складок на лбу, глаза не полностью закрываются… Прогрессирующая миопатия».

Наиболее часто в протоколах исследования появляется образ метафоры. Перцептивная деятельность индивида в процессе нахождения «сходства» связана с «привлечением» инвариантом следов прошлого опыта, фиксирующего и воссоздающего его в текущем контексте.

Оперируя прежним жизненным опытом, специалисты дают правильное (по мнению экспертов) толкование обсуждаемого феномена. В этих случаях результативным является соотнесение родовых и видовых признаков (первыми оказываются родовые, а вторыми – видовые признаки). Однако наряду с «правильными» обнаруживаются «ошибочные» решения, часто по формальному сходству. В этих случаях, как было выявлено, возникают профессиональные метафоры, используемые во внутреннем документообороте и имеющие форму аббревиатур. Например: TSSH – too sick to send home (слишком болен, чтобы отправиться домой); JON – God only knows («одному Богу известно», предварительный диагноз неясен);

HBD – has been drinking (принимал алкоголь). Подобные профессиональные метафоры дают врачу возможность выдвижения тех или иных гипотез, менее ограниченных заданными условиями, менее предопределенных уже имеющейся зрительной информацией. Происходит некое синтезирование ситуации по опорным доминантам, включение себя в ситуацию. При этом специалисты акцентируют внимание на деталях.

Например: HHH – high, hot and hell of a lot (enema) – (последствия после клизмы).

Как показал эксперимент, языковая конвенция значительно влияет на означивание, что выражается, прежде всего, в полисемантичности профессиональных метафор. Значительная часть профессиональных метафор представляет собой продукт семантической деривации в рамках уже готового языкового знака. Обслуживать профессиональную сферу начинают и те слова, которые являются названиями бытовых понятий, но теперь становятся частью профессионального понятия. Например: рink puffer (розовый пыхальщик) – пациент, который часто дышит в связи с заболеванием лобарной пневмонией или абструктивным бронхитом; вlue blower (голубой трубач) – пациент с тяжелой легочной патологией.

В отличие от индивидуальной и культурной означивающих практик, для профессиональной в устной профессиональной коммуникации характерно, прежде всего, формирование финальной логической интерпретанты в процессе текстуального означивания профессиональной метафоры. В результате привычно употребляемых эталонов и стереотипов означивания прерывается бесконечный семиотический поток, и субъект означивающей практики «приписывает» определенное значение конкретному профессиональному знаку в конкретном контексте, привычном для себя. Привычка «замораживает» бесконечную отсылку знака к другим знакам, позволяющим собеседникам быстро прийти к соглашению по поводу реальности в контексте, заданном общением.

Однако привычка является следствием предшествующих взаимодействий знаков, следовательно, именно знаки провоцируют активизацию или изменение любой практики. Профессиональная практика устанавливает правила и порядок действий со знаками в коммуникативных процессах, что предполагает необратимый распад и переструктурирование бесконечного семиотического потока в рамках семиотической карты и возникновение отдельных флуктуаций, трактуемых в качестве профессиональных понятий и терминов. Например: syndrome de Raynaud svre (синдром рассерженного Рейно), тело делать (препарировать труп), непруха (кишечная непроходимость), НЛО (неподвижно лежащий пациент;

чаще всего больной, находящийся в коме).

Эксперимент показал, что каждая профессиональная подгруппа имеет свой профессиональный тезаурус, сферой функционирования которого является специальный дискурс. Однако несмотря на терминологическую дифференцированность профессионального языка, последний является частью единого комплекса психических процессов, взаимодействующих у включенного в социум человека. Важным является «живое» функционирование языка в естественных условиях, в котором прослеживается взаимоотношение лингвистических выражений и психических структур, мышления и эмоциональных состояний, культурологических и профессиональных знаний, выражающихся профессиональной метафорой. Например: mdicin-ball (медицинбол) – записи терапевта в карте пациента, jecteur (выбрасыватель) – пациент, готовящийся к выписке, PC (pompage du cerveau) (перекачка мозга) – сложный клиент в психоаналитической практике, vaccination psychologique (психологическая вакцинация).

Исследование подтвердило перспективность выявления индивидуальной, культурной и профессиональной означивающих практик в целях объяснения лингвосемиотической природы профессиональной метафоры. Однако отправной точкой для объяснения феномена текстуального означивания профессиональной метафоры в устной профессиональной коммуникации является индивид / субъект-в-процессе / Говорящий / Наблюдатель. Он устанавливает «отношения» с профессиональной семиотической реальностью благодаря своим когнитивным возможностям и предстает в качестве непосредственного участника и стороннего наблюдателя одновременно. Таким образом, признавая изначальную заданность фундаментальных семиотических констант (элементарные смыслы которых, не являющиеся ещ знаками, заданы изначально), полагаем, что индексальная референция метафорической лексики, сформированная в семиотической карте, в семиотически насыщенном профессиональном пространстве происходит на фоне объективации антропного фактора. Используя представления о бесконечности и неуправляемости семиозиса, допускаем возможность его локального изменения и переструктурирования субъектом-в-процессе.

Поскольку при анализе экспериментальных данных, полученных с помощью номотетической методики, возникали ситуации обращения за разъяснениями к экспертам, то в этом случае мы посчитали возможным провести дополнительный психолингвистический эксперимент с применением методики субъективных дефиниций. В качестве ии.

выступали 28 экспертов, в возрасте от 34 до 48 лет – практикующие специалисты, оценивающие полученный нами материал с профессиональной точки зрения. Поскольку эксперимент осуществлялся в естественных условиях, то просьба экспериментатора о письменном уточнении некоторых профессиональных понятий не противоречила условиям основного эксперимента. Ии. предъявлялся общий список профессиональных метафор без указания их специальной области. Мы сочли возможным привлечь данные, полученные от непрофессионалов (сопоставив с результатами проведенного нами ранее психолингвистического эксперимента с использованием методики субъективных дефиниций, в котором принимали участие ии.-сотрудники Министерства экономического развития Франции, в количестве человек, в возрасте от 35 до 48 лет), поскольку выбранные профессиональные метафоры достаточно активно употребляются в наивном и политическом дискурсах, а также в литературном языке и в СМИ.

Материалом для этой экспериментальной части послужили следующие профессиональные метафоры: symptme du Barbe-Bleue, syndrome d`Alexandre, symptme du Chaperon rouge, angle interne de l`oeil, semi-lunaire, don juanisme, syndrome de Chevalier, colique nphrtique, lot de cellules pithliales, syndrome du leucocyte paresseux, syndrome du saint Franois d'Assise, psychose d`idalist; поляризующая смесь, комплекс анестезиолога, флотирующий тромб; syndrome X. Было получено 1субъективных дефиниций от французских респондентов, 67 – от американских, 42 – от русскоговорящих. Всего – 227 субъективных дефиниций.

По результатам этой части экспериментального исследования можно констатировать, что профессиональные метафоры отражают образ мира, в них воплощается ценностная иерархия и мифологические представления, отображающие оценочные стереотипы в соответствующем обществе и соответствующей культуре; специфика профессиональных метафор заключается в предметности и связана с культурно-историческими условиями развития общества. Создаваемая с помощью профессиональных метафор национальная языковая картина мира преломляется через призму восприятия человека, являющегося членом социума и конкретного профессионального сообщества. Необходимо отметить высокую физиологичность французской культурной традиции, проявившуюся в экспериментальном материале, основанную на национальных стереотипах эпикурейства; при дефиниции предлагаемых профессиональных метафор ии. опирались на свой перцептивно-когнитивно-аффективный опыт с учетом релевантности того или иного признака предъявленных словосочетаний, квалифицируемых нами как профессиональные метафоры; сходство в восприятии и продуцировании профессиональных метафор коренится в наличии семиотической карты, в которой формируется исследуемый феномен, в одинаковых схемах взаимодействия с окружающим миром, обусловленных единой психофизиологической и биологической сущностью индивида и формирующихся в индивидуальной означивающей практике естественного семиозиса; очевидно превосходство академических норм общения в профессиональном медицинском дискурсе, характерном для русскоязычных представителей медицинского сообщества; обнаружилась общая тенденция к непониманию медицинскими работниками профессиональных метафор из смежных медицинских специальностей. Однако у русскоязычных ии. эта тенденция более очевидна в случаях, когда речь идет о наличии прецедентного имени/названия в составе профессиональной метафоры, не принадлежащего к русской культуре.

В последнем параграфе четвертой главы представлена модель коммуникативного пространства медицинской коммуникации, учитывающая особенности профессионального общения.

Подчеркивается, что коммуникативное взаимодействие формируется в четырех измерениях: семиотическом, когнитивном, культурном и собственно языковом, специфика каждого из которых предопределяет функциональный потенциал профессиональной метафоры.

Таким образом, в результате реализации лингвосемиотического подхода к метафоре была подтверждена основная концепция исследования, сформулированные частные предположения могут считаться доказанными. Выявленные основания для реализации лингвосемиотического потенциала профессиональной метафоры в профессиональном семиотическом континууме преодолевают основной недостаток предложенных в разное время теорий метафоры, а именно то, что они рассматривают этот феномен в отрыве от носителя языка, от «живого знания». Проведенное исследование доказало валидность лингвосемиотической концепции и возможность е использования при изучении любого типа метафор, в том числе и профессиональной.

В Заключении обобщаются теоретические и практические результаты проведенного исследования, излагаются выводы, прогнозируются перспективы дальнейшего исследования. Подчеркивается, что в ходе исследования была предложена лингвосемиотическая концепция профессиональной метафоры, разработана ее модель, описана структура, формирующаяся на основе семиотической карты. Обоснованные в диссертационном исследовании теоретические положения задают вектор научного анализа тропеических средств в рамках профессиональной метафорологии, не только характеризующих профессиональную деятельность, но и их сопоставительное изучение с лингвокультурологических позиций в различных языках. Этим обусловливается перспективность проведенного диссертационного исследования и его вклад в дальнейшее развитие лингвистической науки.

Основные положения диссертации отражены в следующих публикациях автора:

Монографии 1. Лебедева С. В., Зубкова О. С. Медицинская метафора в современном языке: монография. Курск : Изд-во КГУ, 2006. 129 с. (8 п.л. / степень личного участия автора – 4 п.л.).

2. Зубкова О. С. Метафора в ментальном лексиконе: монография.

Lambert Academic Publishing GmbH & Co, 2011. 232 с. (14,5 п.л.).

3. Зубкова О. С. Эволюция развития представлений о метафоре и метафоризации в истории науки: монография. Курск : Изд-во КГУ, 2011.

129 с. (8 п.л.).

4. Зубкова О. С. Метафора в профессиональной семиотике:

монография. Курск : Изд-во КГУ, 2011. 334 с. (20,8 п.л.).

5. Зубкова О. С. Метафора как результат процесса метафоризации // Отечественная и зарубежная литература в контексте изучения проблем языкознания : коллективная монография. Краснодар : АНО «Центр социально-политических исследований «Премьер», 2011. С. 2–27. (1,5 п.л.) Статьи в рецензируемых научных журналах, рекомендованных ВАК 6. Зубкова О. С. Медицинская метафора как результат культурной фиксации в медицинской терминологии // Вестник ЛГУ имени А.С. Пушкина. Научный журнал. Серия Филология. 2008. №5(19). С. 127– 135. (0,5 п.л).

7. Зубкова О. С. Профессиональный дискурс как сфера функционирования метафоры (экспериментальное исследование) // Вестник ЛГУ имени А.С. Пушкина. Научный журнал. Серия Филология. 2009. №3.

С. 261–270.(0,5 п.л).

8. Зубкова О. С. Метафора в философской парадигме // Ученые записки. Электронный научный журнал Курского государственного университета. 2010. №1 (13). URL : http://scientific-notes.ru/pdf/013-6.pdf. № государственной регистрации: 0421000068 \ 0006 от 16.03.2010.

9. Зубкова О. С. Медицинская метафора и медицинская метафора-термин в индивидуальном лексиконе (экспериментальное исследование) // Знание. Понимание. Умение. Научный журнал Московского гуманитарного университета. Фундаментальные и прикладные исследования в области гуманитарных наук. 2010. № 1. С.

140–145. (0,3 п.л).

10. Зубкова О. С. Некоторые когнитивные аспекты формирования метафоры // Ученые записки. Электронный научный журнал Курского государственного университета. 2010. №2 (14). URL : http://scientificnotes.ru/pdf/014-17.pdf. № государственной регистрации: 0421000068 \ 00от 09.07.2010.

11. Зубкова О. С. Медицинская метафора-термин как ментальная репрезентация // Вопросы когнитивной лингвистики. Научнотеоретический журнал. 2010. №3. С. 41–48. (0,1 п.л).

12. Зубкова О. С. Метафора как часть естественного семиозиса // Вестник Нижегородского университета им. Н.И. Лобачевского. Научный журнал. 2010. №4. С. 326–331. (0,3 п.л).

13. Зубкова О. С. Метафора как семиотическая система // Вестник Вятского государственного гуманитарного университета. Филология и искусствоведение. Научный журнал. 2010. № 3 (2). С. 23–26. (0,1 п.л).

14. Лебедева С. В., Зубкова О. С. Метафора как лингвосемиотическая модель: семиогенез и интеракциональные возможности // Вопросы когнитивной лингвистики. Научно-теоретический журнал. 2011. №3 (028). С. 112–120 (0,56 п.л. / степень личного участия автора – 0,28 п.л.).

Публикации в других изданиях 15. Зубкова О. С. Научные метафоры в современном языке // Человек. Язык. Культура : межвузовский сборник статей. Выпуск 3. Курск : Изд-во Курск. гос. ун-та, 2003. С. 7–11. (0,25 п.л).

16. Зубкова О. С. Специфика медицинской метафоры // Теория языка и межкультурная коммуникация : межвузовский сборник научных трудов / под ред. Т.Ю. Сазоновой. Курск : Изд-во Курск. гос. ун-та, 2004.

С. 29–32. (0,1 п.л).

17. Зубкова О. С. Особенности использования медицинской метафоры // Материалы Всероссийской научной конференции «Языковая личность как предмет теоретической и прикладной лингвистики». 18–марта 2004 г. / под ред. М.Ф. Чикуровой. Тула : Изд-во ТулГУ, 2004. С. 85– 88. (0,1 п.л).

18. Зубкова О. С. Медицинская метафора в индивидуальном сознании (пилотажный эксперимент) // Язык и образование : сб науч. тр. В 2 ч. Ч. 1 : Проблемы исследования единиц языка. Курск : Изд-во Курск.

гос. ун-та, 2004. С. 16–22. (0,3 п.л).

19. Зубкова О. С. Антропометрический характер медицинской метафоры (пилотажный эксперимент) // Ethnoermeneutik und antropologie / Hrsg. von E.A. Pimenov, M.V. Pimenova. Landau, Verlag Empirische Pdagogik, 2004. C. 323–328. (0,3 п.л).

20. Зубкова О. С. Феномен медицинской метафоры // Теория языка и межкультурная коммуникация : межвузовский сборник научных трудов / под ред. Т.Ю. Сазоновой. Курск : Изд-во Курск. гос. ун-та, 2005. С. 38–47.

(0,5 п.л).

21. Зубкова О. С. Структура медицинской метафоры // Материалы международной научно-практической конференции «Актуальные проблемы теории и методологии науки о языке», 19-20 ноября 2005 г.

СПб.: Изд-во ЛГУ, 2005. С. 201–204. (0,1 п.л).

22. Зубкова О. С. Метафора в индивидуальном лексиконе // Речевая деятельность. Языковое сознание. Общающиеся личности. ХV Международный симпозиум по психолингвистике и теории коммуникации. Тезисы докладов. Москва, 30 мая – 2 июня 2006 г. / ред.

Е.Ф.Тарасов. Калуга : ИП Кошелев (Издательство «Эйдос»). С. 120–121.

(0,06 п.л).

23. Зубкова О. С. Функционирование медицинской метафоры и медицинской метафоры-термина в индивидуальном лексиконе // «Язык и общество» : материалы 4-ой Международной научной конференции. октября 2006г. Т.1. / отв. ред. И.Н. Тупицына. М. : РГСУ, 2006. С. 146–149.

(0,1 п.л).

24. Зубкова О. С. Отражение телесности посредством медицинской метафоры // Теория языка и межкультурная коммуникация :

межвузовский сборник научных трудов / под ред. Т.Ю. Сазоновой. Курск :

Изд-во Курск. гос. ун-та, 2006. С. 28–35. (0,4 п.л).

25. Зубкова О. С. Специфика функционирования медицинской метафоры и медицинской метафоры-термина в индивидуальном лексиконе // Вопросы когнитивной лингвистики №3. Тамбов : Изд. Тамб. гос. ун-та, 2006. С. 84–90. (0,3 п.л).

26. Зубкова О. С. Метафора в медицинском дискурсе // Русская речь в современном вузе : материалы Третьей международной научнопрактической интернет-конференции / отв. ред. д. пед. н., проф.

Б.Г. Бобылев. 1 октября–22 ноября 2006г. Орел : ОрелГТУ, 2007. С. 56–59.

(0,1 п.л).

27. Зубкова О. С. Медицинская метафора в общелитературном языке // Русская словесность в контексте интеграционных процессов :

материалы Второй Междунар. науч. конф. Волгоград, 24–26 апр. 2007 г. В 2 т. Т. 1. Волгоград : Изд-во ВолГУ, 2007. С.698–701. (0,1 п.л).

28. Зубкова О. С. Телесность и здоровье: аксиологическая взаимосвязь наивного и медицинского дискурса посредством «медицинской метафоры-термина» и «медицинской метафоры» // Проблемы развития индустрии гостеприимства и туризма : межвузовский сборник научных трудов. Курск : Изд-во РОСИ, 2007. С. 25–32. (0,4 п.л).

29. Зубкова О. С. Употребление метафор в медицинском дискурсе // Сборник материалов Всероссийской научно-практической электронной конференции «Язык. Коммуникация. Культура» (19–28 февраля 2007г.).

Курск : КГМУ, 2007. С. 23–31. (0,5 п.л).

30. Зубкова О. С. Семантические особенности медицинской метафоры-термина // Текст. Дискурс. Жанр : материалы Межрегион.

научно-практич. конференции с междунар. участием. Балашов, 20–21 сент.

2007 г. Балашов : Николаев, 2007. С. 47–50. (0,1 п.л).

31. Зубкова О. С. Медицинская метафора-термин в профессиональном дискурсе // Теория языка и межкультурная коммуникация: межвузовский сборник научных трудов / под ред.

Т.Ю. Сазоновой. Курск : Изд-во Курск. гос. ун-та, 2008. С. 37–44. (0,4 п.л).

32. Зубкова О. С. Медицинская метафора как вербальная репрезентация профессионального знания // Русская речь в современном вузе : материалы Четвертой международной научно-практической интернет-конференции / отв. ред. д. пед. н., проф. Б.Г. Бобылев. 1 ноября – 22 декабря 2007 г. Орел: ОрелГТУ, 2008. С. 121–124. (0,1 п.л).

33. Зубкова О. С. Использование медицинских метафор в психотерапевтической работе // Сборник материалов Всероссийской научно-практической электронной конференции с международным участием «Язык. Коммуникация. Культура» (21–28 января 2008 г.). Курск :

КГМУ, 2008. С. 95–101. (0,3 п.л).

34. Зубкова О. С. Психолингвистические аспекты функционирования медицинской метафоры-термина // Слово, высказывание, текст в когнитивном, прагматическом и культурологическом аспектах : сб. ст. участников IV междунар. науч.

конф. Челябинск, 25–26 апр. 2008 г. Т.1. Челябинск : ООО «Издательство РЕКПОЛ», 2008. С.116–119. (0,1 п.л).

35. Зубкова О. С. К проблеме функционирования медицинской метафоры-термина в медицинском дискурсе // Materily IV mezinrodni vdecko – praktick conference «Vda a technologie: krok do budoucnosti – 2008». Dl 13. Lkastv. Tlochova a sport: Praha. Publishing House «Education and Science» s.r.o. С. 38–42. (0,25 п.л) 36. Зубкова О. С. К вопросу об использовании метафор в медицинском дискурсе // Материали за 4-а международна научна практична конференция, «Научни дни», 1–15 Април, 2008. Том 10.

Филологични науки. София. «Бял ГРАД-БГ» ООД. С. 42–45. (0,1 п.л) 37. Зубкова О. С. Метафора как вербальная репрезентация профессионального знания (на примере медицинской метафоры-термина) // Международный конгресс по когнитивной лингвистике : сб. мат-лов / отв. ред. Н.Н. Болдырев; Федеральное агентство по образованию, Ин-т языкознания Рос. Академии наук, Управление образования и науки администрации Тамб. обл., Тамб. гос. ун-т им. Г.Р. Державина, Общерос.

обществ. орг-ция «Российская ассоциация лингвистов-когнитологов».

Тамбов : Издательский дом ТГУ им. Г.Р. Державина, 2008. С. 558–560. (0,п.л).

38. Зубкова О. С. Роль медицинской метафоры в формировании профессионального знания // Актуальные проблемы теории и методологии науки о языке : международ. научн.-практич. конф. 24–25 мая 2008 г. СПб.

: ЛГУ им. А.С. Пушкина, 2008. С. 236–239. (0,1 п.л).

39. Зубкова О. С. Современные трактовки метафоры и процесса метафоризации // Русское слово в контексте культуры : материалы конференции / отв. ред. д-р. пед. н., проф. Б.Г. Бобылев. 8–9 июля 2008г.

Орел : ООО «Издательский дом «ОРЛИК» и К», 2008. С. 141–146. (0,3 п.л).

40. Зубкова О. С. Метафора с позиций психологии: общие замечания по истории вопроса // Материали за 4-а международна научна практична конференция. «Динамика изследвания». 2008. Том 16.

Филологични науки. Психология и социология. София. «Бял ГРАД-БГ» ООД. С. 71–75. (0,25 п.л).

41. Зубкова О. С. Взаимосвязь наивного и медицинского дискурса посредством «медицинской метафоры» и «медицинской метафорытермина» // Materily IV mezinrodn vdecko – praktick konference «Nastolen modern vdy – 2008». Dl 6. Pedagogika. Filologick vdy.

Psychologie a sociologie: Praha. Publishing House «Education and Science» s.r.o. С. 69–72. (0,1 п.л).

42. Зубкова О. С. Метафора как средство представления знания // Materiay IV Midzynarodowej naukowi-praktycznej konferencji «Wyksztacenie i nauka bez granic – 2008». 07–15 grudnia 2008 roku. Volume 12. Pedagogiczne nauki. Muzyka i ycie. Filologiczne nauki: Przemyl. Nauka i studia C. 69–72. (0,1 п.л).

43. Зубкова О. С. Образование медицинской метафоры-термина с психолингвистических позиций // Русская речь в современном вузе:

материалы Пятой международной научно-практической интернетконференции / отв. ред. д.п.н., проф. Б.Г. Бобылев. 20 ноября 2008 – января 2009 г. Орел : ОрелГТУ, 2009 С. 128–131. (0,1 п.л).

44. Зубкова О. С. О ментальной природе метафоры // Материали за 5-а международна научна практична конференция, «Бъдещи изследвания», 17-25 февруари 2009. Том 8. Филологични науки. История. София. «Бял ГРАД-БГ» ООД. С. 46–48. (0,1 п.л).

45. Зубкова О. С. Особенности перевода метафорических конструкций // Профессионально-ориентированный перевод: реальность и перспективы: сборник научных трудов по материалам 4-й Международной научно-методической конференции, посвященной 50-летию РУДН.

Москва, 20–21 мая 2009 г. М. : РУДН, 2009. С. 221–225. (0,25 п.л).

46. Зубкова О. С. «Профилизация» медицинской метафорытермина // Теория и практика языковой коммуникации : материалы международной научно-практической конференции. Уфа : УГАТУ, 2009.

С. 87–91. (0,25 п.л).

47. Зубкова О. С. Метафора как основа для образования терминов в медицинском дискурсе // Филология и культура : материалы VII Междунар. науч. конф. 14–16 окт. 2009 г. / отв. ред. Н.Н. Болдырев;

Федеральное агентство по образованию, Ин-т языкознания Рос. Академии наук, ГОУ ВПО «Тамб. гос. ун-т им. Г.Р. Державина», Общерос. обществ.

орг-ция «Российская ассоциация лингвистов-когнитологов». Тамбов :

Издательский дом ТГУ им. Г.Р. Державина, 2009. С. 113–115. (0,1 п.л).

48. Зубкова О. С. Термины в системе профессионального знания // Психолингвистика в XXI веке: результаты, проблемы, перспективы. XVI международный симпозиум по психолингвистике и теории коммуникации.

Тезисы докладов. Москва, 15–17 июня 2009 г. / ред. коллегия: Е.Ф. Тарасов (отв. ред.), О.В. Балясникова, Е.С. Ощепкова, Н.В. Уфимцева. М. :

Издательство «Эйдос», 2009. С. 165–166. (0,06 п.л).

49. Зубкова О. С. Некоторые результаты пилотажного эксперимента на примере медицинской метафоры-термина // Язык и образование : сб. науч. трудов. Курск : Изд-во Курск. гос. ун-та, 2009. С.

41–46. (0,3 п.л).

50. Зубкова О. С. Некоторые аспекты формирования «профилизации» медицинской метафоры-термина // Языки профессиональной коммуникации : сборник статей участников Четвертой международной научной конференции (Челябинск, 3–5 декабря 2009 г.) / отв. ред.-сост. Е.Н. Квашнина; чл. ред.кол. С.А. Питина, Л.А. Шкатова.

Челябинск : ООО "Энциклопедия", 2009. С. 126–128. (0,1 п.л).

51. Зубкова О. С. Медицинская метафора-термин с позиции теории социальных эстафет // Сборник материалов Всероссийской научнопрактической электронной конференции с международным участием «Язык. Коммуникация. Культура» (16–21 ноября 2009 г.). Курск : КГМУ, 2009. С. 32–36. (0,25 п.л).

52. Зубкова О. С. Метафора как единица «живого» знания в профессиональном дискурсе // Русская речь в современном вузе :

материалы Шестой международной научно-практической интернетконференции / отв. ред. д.п.н., проф. Б.Г. Бобылев. 20 октября 2009 – ноября 2009г. Орел : ОрелГТУ, 2010. С. 16–19. (0,1 п.л).

53. Зубкова О. С. Использование номотетической методики в условиях профессиональной коммуникации: экспериментальное исследование медицинской метафоры // Слово, высказывание, текст в когнитивном, прагматическом и культурологическом аспектах : сб. ст.

участников V Междунар. науч. конф. (Челябинск, 26–27 апреля 2010 г.).

Т.1 / ред.кол.: д. филол. н., проф. Е.Н. Азначеева и др. Челябинск :

Энциклопедия, 2010. С. 51–53. (0,1 п.л).

54. Зубкова О. С. Особенности метафоризации медицинской терминосистемы // Актуальные проблемы современного научного знания :

материалы III междунар. науч. конф. Ч. I. / под общ. ред. Н.А.

Стадульской. Пятигорск : ПГЛУ издат., 2010. С. 128–132. (0,25 п.л).

55. Зубкова О. С. Метафора с позиции психологии формы // Теория языка и межкультурная коммуникация. Научный журнал. Курск, 2010. №1(7). URL : http://tl-ic.kursksu.ru/pdf/007-12.pdf. № государственной регистрации : 0421000112 \ 0012 от 17.03.2010.

56. Зубкова О. С. Некоторые когнитивные основания суггестивности метафоры // Теория и практика речевой коммуникации :

материалы II Международной научно-методической конференции (24–июня 2010г.) / отв. ред. Т.М. Рогожникова. Уфа : УГАТУ, 2010. С. 168–172.

(0,25 п.л).

57. Зубкова О. С. Особенности вербализации метафоры в медицинской коммуникации // Materily VI mezinrodni vdecko-praktick konference «Vdeck pokrok na rozmez tiscilet – 2010». 27 kvtna – ervna 2010 roku. Dl 20. Filologick vdy: Praha. Publishing House «Education and Sience» s.r.o. С. 47–49. (0,1 п.л).

58. Зубкова О. С. Лингвистические истоки когнитивной теории метафоры // Язык как система и деятельность 2. Материалы международной научной конференции. Ростов н/Д : Изд-во НМЦ «ЛОГОС», 2010. С. 166–168. (0,1 п.л).

59. Зубкова О. С. Эволюция лингвистических представлений о метафоре // Сборник материалов IV Всероссийской научно-практической электронной конференции с международным участием «Язык.

Коммуникация. Культура» (24–30 мая 2010 г.). Курск : КГМУ, 2010. С.

139–149. (0,6 п.л).

60. Зубкова О. С. Доминанта культурной означивающей практики при формировании медицинской метафоры-термина // Язык и образование : сб. науч. тр. Курск : Изд-во Курск. гос. ун-та, 2010. С. 19–31. (0,75 п.л).

61. Зубкова О. С. Доминанта профессиональной означивающей практики при формировании медицинской метафоры-термина // Теория языка и межкультурная коммуникация. Научный журнал. 2010. №2(8).

URL : http://tl-ic.kursksu.ru/pdf/008-10.pdf. № государственной регистрации:

0421000112 \ 0032 от 26.10.2010.

62. Зубкова О. С. Профессиональная метафора: семантические предпочтения в русском, французском и английском языках // Жизнь языка в культуре и социуме – 2. Материалы конференции. Москва, 27–28 апреля 2011 г. / Ред. коллегия : Е.Ф. Тарасов (отв. ред.), Н.В. Уфимцева, В.П.

Синячкин, О.В. Балясникова, Д.В. Маховиков. М.-Калуга : Издательство «Эйдос», 2011. С. 197–199. (0,1 п.л).

63. Зубкова О. С. Психолингвистический подход к изучению метафоры // Materialy VII Midzynarodowej naukowi-praktycznej konferencji «Naukowa przestrze Europy – 2011». Volume 18. Filologiczne nauki. Muzyka i ycie. Przemyl, Nauka i studia. C. 89–93. (0,25 п.л).

64. Зубкова О. С. Особенности перевода медицинских метафортерминов в психолингвистическом освещении // Язык и образование : сб.

науч. тр. Курск : Изд-во Курск. гос. ун-та, 2011. С. 3–10 (0,4 п.л).

65. Зубкова О. С. Этноконнотации профессиональной метафоры в русском и французском языках (на примере медицинского дискурса) // Сб.

материалов V Всероссийской научно-практической электронной конференции с международным участием «Язык. Коммуникация.

Культура» (30 мая – 4 июня 2011 г.). Курск : КГМУ, 2011. С. 80–86. (0,п.л).

66. Зубкова О. С. Структурно-содержательные сходства и различия профессиональной метафоры в русском и французском языках // Social science. Общественные науки. Всероссийский научный журнал.

2011/3. М. : МИИ НАУКА, 2011. С. 100–108. (0,5 п.л).






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.