WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

 

На правах рукописи

ПЕТРЕНКО Денис Иванович

ЛИНГВИСТИЧЕСКИЙ ВИТАЛИЗМ

МЕТАПОЭТИКИ К.И. ЧУКОВСКОГО

10.02.19 – Теория языка

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени

доктора филологических наук

Ставрополь – 2011

Работа выполнена в ГОУ ВПО

«Ставропольский государственный университет»

Научный

консультант:

доктор филологических наук профессор

Штайн Клара Эрновна

ГОУ ВПО «Ставропольский государственный университет»

Официальные

оппоненты:

доктор филологических наук профессор

Бабайцева Вера Васильевна

ГОУ ВПО «Московский педагогический государственный университет»

доктор филологических наук профессор

Матвеева Галина Григорьевна

ФГАОУ ВПО «Южный федеральный университет»

доктор филологических наук профессор

Манаенко Геннадий Николаевич

ГОУ ВПО «Ставропольский государственный педагогический институт»

Ведущая

организация:

ГОУ ВПО «Пермский государственный университет»

Защита состоится «27» октября 2011 года в 10 часов на заседании диссертационного совета ДМ 212.256.02 при ГОУ ВПО «Ставропольский государственный университет» по адресу: 355009, г. Ставрополь, ул. Пушкина, 1а, ауд. 416.

С диссертацией можно ознакомиться в научной библиотеке ГОУ ВПО «Ставропольский государственный университет» по адресу: 355009, г. Ставрополь, ул. Дзержинского, 120.

Автореферат разослан «__» сентября 2011 года.

Ученый секретарь диссертационного совета

доктор филологических наук профессор        А.А. Фокин

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Современная эпоха постнеклассической рациональности привела к новым радикальным изменениям в структуре идеалов и норм науки. Применение научных знаний во всех сферах социальной жизни, революция в средствах хранения информации меняют характер научной деятельности. Наряду с дисциплинарными исследованиями сейчас выдвигаются междисциплинарные и проблемно-ориентированные формы исследовательской деятельности. Обычно для реализации таких комплексных программ складываются целые коллективы, в особенности за рубежом. Но очень редко – в силу социальных причин и отсутствия таких коллективов – на их месте появляется личность, соединяющая в себе возможности целого коллектива. Такой личностью в XX веке является К.И. Чуковский – писатель, поэт, переводчик, публицист, критик, ученый-филолог – доктор филологических наук, почетный доктор литературы Оксфордского университета. Из-за особенностей идеологической обстановки в стране деятельность детского поэта заслонила все остальные виды грандиозного творчества К.И. Чуковского.

Он исследовал язык еще с 1920-х годов как систему, характеризующуюся открытостью и саморазвитием, определяя деятельность по ее изучению как требующую принципиально новых стратегий: само человеческое действие, как и действие субъекта-исследователя, не является чем-то внешним, а включается в систему, видоизменяя каждый раз поле ее возможных состояний. Языкотворческая личность К.И. Чуковского имеет деятельностный дискурсивный характер: как исследователь языка и культуры речи, он постоянно находился в гуще событий – в процессе дискуссий о языке и речи, интерактивном общении с читателями, людьми различных социальных и возрастных групп. В процессе этого взаимодействия выкристаллизовывались модели использования языка в обществе, формировались стратегии языковой политики в СССР, а также межнациональной, межкультурной коммуникации (переводческая деятельность, организация издательства «Всемирная литература», редакторская деятельность), создавалась виталистическая теория функционирования языка, «живого как жизнь».

Исследование языка К.И. Чуковским носит эвристически заданный характер. Он рассматривал язык в системе природных комплексов, в которые включен в качестве компонента сам человек. Язык, в его понимании, представляется «человекоразмерным» комплексом, который связан не только с литературой, искусством, но является одной из форм самой жизни. При изучении «человекоразмерных» объектов поиск истины направлен на определение стратегий и возможных путей исследования по преобразованию других форм жизни, связанных с языком. Так, деятельность К.И. Чуковского была направлена на формирование «здорового общества», в том числе и посредством языка, и, наоборот, «здоровое общество», по Чуковскому, способствует формированию и сохранению «живого как жизнь» языка.

Развитый здоровый человек – это человек жизнелюбивый, продуктивный, полностью заинтересованный в мире, откликающийся на его запросы с помощью хорошего, «здорового» языка. Деятельность К.И. Чуковского связана с формированием гуманистических ценностей, в том числе и в воспитании языкового сознания детей, их развития посредством языка, совершенствования толерантного общества с помощью организации живого диалога культур в процессе переводческой деятельности. Важна установка писателя на внутреннюю этику науки, которая постоянно соотносится с общегуманистическими принципами и ценностями, что характеризует метапоэтику К.И. Чуковского как продуктивную, жизнетворческую.

Метапоэтика К.И. Чуковского – это комплексное знание, в которое входит исследование писателем собственного творчества, а также творчества других писателей, собственной переводческой деятельности и деятельности других переводчиков, – вся система языкотворческой деятельности художника, в основе которой лежит исследование языка.

Опережающий характер идей К.И. Чуковского в области исследования языка может быть адекватно понят только в наше время, в эпоху постнеклассической рациональности, с которой связаны представления об окружающей среде как особом живом организме (глобальной экосистеме, биосфере). Сейчас происходит научное и технологическое освоение сложных, саморазвивающихся «живых систем», обладающих синергетическими характеристиками. К таким системам относится и язык. Одним из средств обеспечения национальной безопасности России, согласно «Стратегии национальной безопасности Российской Федерации до 2020 года» (утверждена указом Президента Российской Федерации от 12 мая 2009 года № 537), является «экология живых систем» (п. IV.8), в том числе языка как «живой системы», так как в нем материализована культурная «память мира» (А. Моль).

Понятия, связанные с жизнью языка, заложены в метапоэтике К.И. Чуковского, изучение которой позволяет осуществить новый подход к языку, рассматривать его как «живую систему» в соотношении с другими «живыми» системами, включиться в мировой процесс науки в направлении к жизни, что определяет актуальность проблем исследования в диссертации.

Ключевыми понятиями, используемыми в диссертации, являются термины метапоэтика, лингвистический витализм, «живая система».

Метапоэтика – это исследование автором собственного творчества и творчества других художников, гетерогенная система систем, которая базируется на изучении языка как материала литературы и как системы знаков, обладающей определенным звуковым и грамматическим строем, служащей средством общения. К.И. Чуковский создал особенную метапоэтику, которая направлена на просветительство, учебу широких масс. Язык был для него тем живым жизненным пространством, в котором он осуществлял активную языкотворческую деятельность.

Лингвистический витализм – это исследование «жизненной силы», жизненных потенций языка как «живой системы», представлен в контексте современного научного знания (учений, в которых рассматриваются вопросы целесообраз­ности строения и функций «живых систем», истоков активности живого, управления его поведением и эволюцией), в процессе исследования делается установка на познаваемость свойств языка как деятельностной, динамичной, «живой системы».

Витальность языка – жизненность языка, его свойства, имеющие отношение к явлениям жизни. Витальность противопоставлена летальности, жизнь – смерти.

«Живые системы» определяются как иерархически организованные открытые системы, сохраняющие себя или развивающиеся в направлении достижения состояния подвижного равновесия (Л. фон Берталанфи).

Язык как «живая система» – это система языка, характеризующаяся относительной автономностью, целостностью организации, деятельностным началом, сочетанием устойчивости и изменчивости целесообразного развития, обладающая свойствами организации и самоорганизации, иерархичности, открытости, при этом образующие систему компоненты, входя в ее состав, качественно изменяются и приобретают особое функциональное значение под влиянием целого. Язык как «живая система» характеризуется активным взаимодействием со средой, которая влияет на него, и одновременно он сам формирует среду, в том числе и социальную – человеческое общество.

Лингвистический витализм симфонической (многомерной) языковой личности К.И. Чуковского выражается в дискурсивной организации писательской и исследовательской деятельности, в отношении к языку как деятельностному, живому, жизненному явлению, наполненному внутренней энергией, духом созидания в бытии детей и взрослых, в художественном творчестве, в переводческой деятельности, в научных исследованиях, посвященных изучению языка.

В основу научной концепции диссертационной работы положен тезис о том, что в XX веке в СССР, несмотря на закрытость государственной системы, развивается эвристически заданная деятельностная теория языка, художественного творчества, в которой осуществляется подход к языку как к «живой системе». Она аккумулирует достижения отечественной лингвистической традиции, которая связана с философией языка, лингвистикой, метапоэтикой, развивает ее. Это теория лингвистического витализма метапоэтики К.И. Чуковского, которая входит и в связную структуру виталистических идей XX века, так как ментальное пространство не имеет границ. Теория К.И. Чуковского коррелирует с такими значимыми научными системами XX века, как теория синергизма человека, его языка и природы, организмическими теориями языка, теорией холизма, коэволюции, философией жизни, теорией творческой эволюции и т.д. Именно в середине XX века появляются междисциплинарные исследования латиноамериканских нейробиологов У. Матурана, Р. Урибе, Ф. Варела, рассматривающих язык как «живую» («аутопоэтическую») систему. Язык в метапоэтике К.И. Чуковского – это самореферентная система, способная к самоорганизации, она является продуктом внутренней и внешней активности.

Объектом исследования является становление отечественного и зарубежного лингвистического витализма, который находит выражение в XX веке в метапоэтике К.И. Чуковского.

Предметом исследования является метапоэтика К.И. Чуковского как развитое научное представление лингвистического витализма.

Цель диссертационного исследования – комплексное изучение лингвистического витализма метапоэтики К.И. Чуковского в системе становления наук о жизни в контексте смены типов научной рациональности.

Для решения поставленной цели были выдвинуты следующие исследовательские задачи:

1) определить научную парадигму, основой которой является лингвистический витализм;

2) рассмотреть понятие витализма в естественнонаучном, философском, лингвистическом знании, показать причины интереса лингвистов к данному учению;

3) определить понимание форм жизни языка в отечественной лингвистике и философии языка, отечественной метапоэтике;

4) рассмотреть понимание форм жизни языка в современной зарубежной лингвистике и философии языка;

5) рассмотреть метапоэтику К.И. Чуковского как развитое научное представление лингвистического витализма;

6) определить основы лингвистического витализма метапоэтики К.И. Чуковского: рассмотреть структуру метапоэтики, дискурсивную данность, эмпирические исследования, парадигмальный подход;

7) представить виталистическое понимание языка как «живой системы» в метапоэтике К.И. Чуковского;

8) рассмотреть детский язык, детское творчество, творчество для детей в русле виталистических лингвистических идей метапоэтики К.И. Чуковского;

9) изучить виталистические идеи К.И. Чуковского в процессе анализа языка перевода;

10) рассмотреть частные метапоэтики К.И. Чуковского, определить их виталистические тенденции.

Методологические и теоретические основы диссертации. Главная установка исследования – изучать деятельностную систему деятельностными методами. В основе исследования лежит деятельностный подход, сформулированный В. фон Гумбольдтом и развитый в процессе исследования языка как деятельностной системы в России и за рубежом (А.А. Потебня, Д.Н. Овсянико-Куликовский, А.В. Ветухов, А.Г. Горнфельд, П.А. Флоренский, А.Ф. Лосев, А. Белый, В.И. Иванов, С.Н. Булгаков, М.М. Бахтин, Л.Ю. Максимов, В.В. Бабайцева, А.В. Бондарко, О.А. Радченко, В.И. Постовалова, Г.Г. Матвеева, К.Э. Штайн и др.; А. Шлейхер, Г. Штейнталь, Й.Л. Вайсгербер, Г. Пауль, Л. Витгенштейн, Б. Рассел, Р. Карнап, М. Гийом, Дж. Лакофф, Дж.Л. Остин, Дж.Р. Сёрль, П.Ф. Стросон, Н. Хомский, Д. Бейби, Ж. Деррида и др.).

Деятельностный подход предполагает изучение языка как сложной динамической системы, для описания которой следует найти точные критерии и предпосылки. Язык рассматривается как процесс, воспроизводящий некоторые устойчивые состояния и изменчивый в ряде иных характеристик; это вечно порождающаяся сущность, уникальная система, характеризующаяся открытостью и саморазвитием.

Исследование метапоэтики К.И. Чуковского проводится с применением структурно-системного подхода, когда система определяется как знаковая, а в структуру анализа вводится понятие отношения, что позволяет использовать приемы, выработанные в лингвистике, в общей теории систем. Используются также конкретные принципы и методы структурно-системного анализа: оппозиционный анализ, который опирается на дихотомическое деление объема понятия в логике и понятие оппозиции в лингвистике; компонентный анализ как одна из разновидностей оппозиционного анализа; контекстологический анализ, который строится на основании установления связи определяемого элемента с контекстом, в котором он употребляется.

Используются также общенаучный принцип дополнительности, который способствует выявлению антиномичности текста, определению формирования его органического целого на основе ограничения разнообразия через соотношения в тексте взаимоисключающих элементов и значений; принцип относительности, который позволяет выявить в качестве точки отсчета язык, его реальные и потенциальные возможности. Это дает возможность делать установку на лингвистическую относительность, заключающуюся в том, что не только мы владеем языком, но и язык владеет нами. Используются феноменологический метод и когнитивный подход, позволяющие выявить структуры сознания, формируемые в процессе метапоэтической рефлексии над языком и текстом.

Материал исследования. В качестве материала исследования используются метапоэтические тексты К.И. Чуковского, в которых изучается язык в разных формах его существования и функционирования: «Матерям о детских журналах» (1911), «Живой как жизнь» (1962), От двух до пяти» (1928–1968), «Высокое искусство» (1921–1968); публицистика 1909–1969 годов, эссе, эпистолярий, дневники, художественные тексты (К.И. Чуковский. Собрание сочинений: В 6 т. – М.: Художественная литература, 1966–1969; К.И. Чуковский. Собрание сочинений: В 15 т. – М.: Терра, 2001–2009). Горизонты метапоэтической деятельности К.И. Чуковского практически неисчерпаемы. Это сотни тысяч писем, заметок, записей, статей, множество крупных теоретических исследований, например, монографии «Александр Блок как человек и поэт» (1924), «Мастерство Некрасова» (1952), альманах «Чукоккала» (1979) и др., которые могут стать предметом специальных исследований, связанных с изучением проблем художественного текста, дискурсивных практик и т.д.

Теоретическая значимость работы определяется тем, что в ней предпринимается разработка общей теории лингвистического витализма на основе анализа научных парадигм в их взаимодействии, исследована реализация виталистической концепции в различных типах дискурса, изучен язык как «живая система» в метапоэтике К.И. Чуковского как социокультурной дискурсивной деятельности в процессе смены типов научной рациональности. Впервые осуществлено структурирование парадигмы отечественного лингвистического витализма, в которую входят компоненты данной парадигмы: философия языка, лингвистика, метапоэтика. Дано понятие лингвистического витализма, рассмотрено понимание форм жизни языка в различных системах знания. Метапоэтика К.И. Чуковского представлена как развитая научная теория лингвистического витализма. Определены ее лингвистические основы, представлена структура, особенности реализации принципов лингвистического витализма. Изучена дискурсивная данность лингвистического витализма метапоэтики К.И. Чуковского: через эмпирические исследования (диалог с читателями), парадигмальный подход (диалог с учеными), критический диалог К.И. Чуковского с писателями по проблемам языка и культуры речи. Изучена метапоэтика К.И. Чуковского в контексте полемики о новой детской литературе и ее языке в 20–30-е годы XX века, детский язык определяется как камертон его виталистической концепции. Рассмотрен деятельностный характер виталистической языкотворческой личности К.И. Чуковского-переводчика. Определены свойства «живого» и «мертвого» текста перевода в концепции его метапоэтики, виталистические тенденции языка перевода. Рассмотрены виталистические особенности частных метапоэтик К.И. Чуковского через анализ деятельностных языкотворческих личностей Л.Н. Толстого, А.П. Чехова, В.Я. Брюсова.

Научная новизна диссертации обусловлена комплексным подходом, объединяющим методы и стратегии, связанные с исследованием метапоэтики К.И. Чуковского, языка как «живой системы». Впервые делается попытка создания общей теории лингвистического витализма на основе анализа научных систем – философии языка, лингвистики, метапоэтики, установлено фундаментальное единство наук о жизни, лингвистики, метапоэтики, дано понимание форм жизни языка в различных системах знания. Изучен деятельностный характер метапоэтики К.И. Чуковского, реализация его виталистической концепции в процессе исследования языка и речи, детского языка, языка перевода. Показано фундаментальное отличие деятельностной концепции языка и метапоэтики от статических, механицистских концепций. Определена роль дискурсивной деятельности, теоретических исследований К.И. Чуковского в формировании «здорового общества» на основе «живого» языка, осуществлении языковой политики, языкового строительства в процессе межкультурной коммуникации не только в межнациональном, но и международном масштабе. Установлены принципы формирования детского языка и мышления и реализации «живой жизни» языка в живых социальных разновозрастных системах. В представление об окружающей среде как особом живом организме включен язык как «живая система», эта система – часть современной научной картины мира, компонент концепции глобальной экосистемы – биосферы. Показано, что в системе постнеклассического знания изучение языка как «живой системы», реализованное в метапоэтике К.И. Чуковского, можно определить с позиций роста новых ценностей и мировоззренческих ориентиров, которые открывают перспективы для развития современного диалога языков и культур, обеспечения национальной безопасности России.

Практическая значимость. Данные диссертационного исследования могут быть использованы в процессе формирования «нормальной» (Т. Кун) виталистической парадигмы. Результаты работы необходимо использовать в процессе вузовского и школьного преподавания. Полезно при этом применять постулаты К.И. Чуковского в ходе формирования языка ребенка, его творчества, например, идею о том, что ощущение счастья жизни реализуется в языке и нейтрализует идею смерти; ставшее международным понятие «play with language» («игра с языком») – игровой подход к обучению детей языку. Рекомендуется использовать данные по изучению языка в педагогических и медицинских целях: в разработке методов лечения живого живым – живая педагогика, психотерапия, библиопсихология, библиотерапия. На основе данных метапоэтики К.И. Чуковского возможна диагностика «мертвого» языка, «больного» языка, установление диагнозов болезней, использование лингвистической терапии в связи с общегуманистической борьбой за «здоровое общество» («лингвистическая метеорология»). Необходимо применение стандартов «верной», «живой» переводческой практики.

Положения, выносимые на защиту.

1. «Революционной» (по Т. Куну) теорией, ставшей основой в понимании языка как «живой системы», является теория выдающегося немецкого ученого В. фон Гумбольдта. Эта теория – концептуальный узел в становлении современных учений, рассматривающих язык как «живую систему» в России и за рубежом. Теория В. фон Гумбольдта содержит внутреннюю программу последующих научных исследований, основа программы – изучение форм жизни языка. В качестве формы жизни языка В. фон Гумбольдт вводит понятие живого организма (organisches Wesen), заложив в основу осмысления языка биологическую метафору. В процессе развития этого знания сформировались отечественная и зарубежная виталистические лингвистические парадигмы – сложные активные системы, взаимодействующие с философским и естественнонаучным знанием.

2. В структуру отечественной парадигмы лингвистического витализма входят системы знания, связанные с пониманием языка как «живой системы» в 1) отечественной философии языка, 2) лингвистике и 3) русской метапоэтике. Последователи В. фон Гумбольдта в отечественном языкознании (А.А. Потебня, Ф.И. Буслаев, Д.Н. Овсянико-Куликовский, А.Г. Горнфельд и др.) развивают деятельностную концепцию языка, изучая язык как результат сложного взаимодействия человека и природы, образующего «целый живой состав». В процессе развития языкознания формируется отечественная виталистическая лингвистическая парадигма, в которой рассматриваются различные формы «жизни» и «смерти» языка, выраженные в антропоморфных, организмических, биологических терминах с семантикой созидающей деятельности, динамики («живые члены» языка, «рост содержания» слова, «творческая энергия речи» и др.). Русские философы П.А. Флоренский, С.Н. Булгаков, А.Ф. Лосев, Г.Г. Шпет разработали особую виталистическую теорию со сложным организмическим подходом к изучению форм жизни языка. Язык рассматривается как «живой организм», состоящий из «телесных» форм, его функционирование и устойчивость как «живой системы» поддерживается с помощью идеальной внутренней силы – «turgor vitalis» («жизненная крепость»). Биологизирующая модель, использованная лингвистами при изучении языков (Р.О. Якобсон, Н.С. Трубецкой), обусловлена пониманием усложнения биологической организации живого мира. Язык в современном лингвистическом понимании (Л.Ю. Максимов, В.В. Бабайцева, В.А. Бондарко) – уникальная «живая» функциональная система, характеризующаяся открытостью и саморазвитием, сложным составом и строением, способностью к самовоспроизведению, закономерной организацией элементов и процессов, их динамической взаимосвязью.

3. В русской метапоэтике, или исследовании художниками собственного творчества, реализуются идеи виталистического содержания, и в особенности в «органической критике» А.А. Григорьева, деятельностной гумбольдтианско-потебнианской концепции символистов (А. Белый, В.И. Иванов), «органицизме» акмеистов (Н.С. Гумилев, О.Э. Мандельштам). Сформировалось особое понимание формы жизни языка как «жизненного импульса», обладающего способностью к свободному воплощению в «деятельную плоть» – слово, что находит выражение в использовании биологической метафоры («живой организм», «растительная гармония», «тело» стиха и др.) Учитывается, что искусство не аналогично биологической жизни, но может изучаться как явления органического мира с помощью методов наук о жизни: биологии, анатомии, физиологии.

4. За рубежом формы жизни языка осмысляются в теориях философии жизни, философии языка, органицизма, холизма, теории эмерджентной эволюции. Язык рассматривается как «живая система» – сложная иерархическая многоуровневая организация, между частями и уровнями которой устанавливаются особые «органические» и «телеологические» отношения, благодаря им языковой «организм» сохраняет устойчивость и целостность, способность к саморазвитию во внешней среде, с которой он образует целостный «комплекс». Язык изучается как «природная среда», в которой существует человек (У. Матурана, Ф. Варела), как биологический симбионт человека (Ф. Кортландт, Дж. ван Дрим).

5. Метапоэтика К.И. Чуковского — развитое научное представление лингвистического витализма. Основу метапоэтики составляет его языкотворческая деятельность, которая реализуется одновременно во внешней (дискурсивной) эмпирической практике публициста, в деятельности писателя, поэта, переводчика и внутренней рефлексии над творчеством, в переводческой работе, а также в научно-исследовательской деятельности, в которой язык становится специальным объектом исследования. В основе осмысления языка в ней – научная биологическая метафора, которая заложена в метапоэтическом дискурсе эвристически заданным положением Н.В. Гоголя: «Он (язык. – Д.П.) беспределен и может, живой как жизнь, обогащаться ежеминутно». Это утверждение можно интерпретировать в терминах «размытой» логики (логики N-измерений): язык «живой» – реально и условно одновременно. Главная черта метапоэтики К.И. Чуковского – сознательная установка на семантическую неопределенность, многомерность понятий, терминов, которые он использует при изучении творчества, языка («неуловимая тональность речи»,

«живое ощущение стиля» и др.). В основе метапоэтики К.И. Чуковского – синтез искусства, философии и научного знания.

6. Метапоэтику К.И. Чуковского характеризует широкая дискурсивная деятельность, направленная на погружение в гущу языковой среды, организацию «живого» полилога носителей языка, принадлежащих ко всем социальным и возрастным слоям. В метапоэтике К.И. Чуковского заложена внутренняя программа многоплановой лингвистической деятельности, в процессе которой возможно создание условий для формирования «здорового общества»: изучение «живой» русской речи, отображающей опыт «великого народа», его «жизнеощущение», активная лексикографическая работа, ведение государственной языковой политики, включающей комплекс действий, направленных на повышение культуры бытовой и писательской речи, улучшение «экологии» языка, организация широкой общественной полемики по вопросам жизни языка в социуме, активный диалог с читателями, приобщение их к лучшим образцам русской и мировой литературы.

7. Дискурсивный принцип «живой» метапоэтики К.И. Чуковского проявляется в ее симфонизме (многомерном и многоплановом характере), непосредственной связи с творчеством, что позволило писателю действенно раскрыть процессы жизни языка и творчества, их становления и роста через соотношение множества относительно самостоятельных речевых данностей, тематические контрасты и связи, динамизм и органичность языкового и литературного развития, непрерывное осмысление и переосмысление их качественных результатов. В основе метапоэтики К.И. Чуковского – внутренняя связь и гармония всех ее начал, всех речевых данностей: метапоэтики прозы, метапоэтики поэзии, метапоэтики перевода, сложного метапоэтического жанра – литературного портрета. Симфонизм метапоэтики К.И. Чуковского выражается в его внутреннем программном характере: 1) живое языкотворчество сочетается 2) с исследованиями о языке и творчестве и 3) активной просветительской деятельностью в области литературы и языка в масштабах всей страны – СССР, а также зарубежья. В этом смысле К.И. Чуковский – подлинный крупный государственный деятель.

8. Теория К.И. Чуковского парадигмально восходит к виталистической лингвистической концепции, подключается одновременно к естественнонаучному знанию, теории ономатопоэтического направления (В. фон Гумбольдт, А.А. Потебня), теории «органической» метапоэтики (А.А. Григорьев, символисты, акмеисты), коррелирует с организмическими теориями «живых систем» У. Матураны, Ф. Варелы, Р. Урибе, находящимися с ней в одной эпистемологической реальности. Она аккумулирует в себе названные тенденции, содержит перспективные идеи исследования языка как «живой системы», которые до сих пор не были востребованы.

9. Главное положение лингвистической виталистической теории К.И. Чуковского: язык – «живой организм», который находится в «динамике непрерывного роста», он в определенной степени подобен организму и жизни человека, имеет свою «биографию». Виталистическая научная метафора, которой пользуется К.И. Чуковский, находится в постоянном функциональном развитии. В одних случаях она реализует образный потенциал лексем «жизнь», «живой», «организм», в других – образное значение нейтрализуется, и лексемы «жизнь», «живой» выступают в первичном значении. В некоторых случаях происходит реализация метафоры, когда метафорическое выражение берется в прямом смысле и в дальнейшем приобретает очертания реального, внеобразного предмета. К.И. Чуковский понимает язык как деятельностную систему с собственными интенциями. Это органическое единство, в котором функционирование каждого элемента определяется телеологическими законами целостной системы. К.И. Чуковский утверждает, что русский язык «жизнеспособен», «здоров», «могуч», «самовластен», имеет относительно независимое бытие, собственные законы жизни и развития.

10. Язык как «живая система», согласно теории К.И.Чуковского, способен самостоятельно сохранять «устойчивость» и поддерживать собственную жизнеспособность. В то же время «устойчивость» языка как «живой системы» к воздействию внешних факторов имеет предел, за которым язык как система уже не может самостоятельно компенсировать «возмущения», вызванные различными внеязыковыми причинами. Язык начинает «болеть» и может умереть. В этом случае необходимо деятельное участие самих носителей языка (особенно элитарных языковых личностей) в «компенсации» системных нарушений. Понятие «живого» (витального) в языке в метапоэтике К.И. Чуковского противопоставлено понятию «мертвого» (летального). Витальность языка прямо связана с жизненной активностью, энергией жизнетворчества и языкотворчества русских писателей, в частности Л.Н. Толстого, А.П. Чехова, В.Я. Брюсова, которые являют собой образцы деятельностных языкотворческих натур с широким полем взаимодействия с социумом, формируют язык как «живую систему», активное языковое сознание его носителей.

11. В детском языке, в понимании К.И. Чуковского, «в уменьшении» отображается языкотворческая деятельность живого народа, которую он совершает в течение всей истории своего развития. Изучение того, как развивается речь ребенка в возрасте до пяти лет, позволяет раскрыть глубинные, бессознательные процессы формирования «живого» языка, идущие от самого народа, определить направления будущего состояния национального языка. Детский язык обладает особенными ценностными характеристиками, так как он находится в состоянии «податливого, мягкого, гибкого материала», творчески «создается» и «пересоздается» ребенком каждую минуту. В детском языке отображается «живая жизнь» общенационального русского языка.

12. Метапоэтика перевода – «живая» метапоэтика К.И. Чуковского, она построена на основе широкой дискурсивной деятельности писателя, дискуссий, споров с читателями, писателями, переводчиками, критиками. В ней находят отображение виталистические идеи о целостности, «функциональной гармонии», регуляторной способности «живого организма» текста перевода. Между состоянием переводческого дела и здоровьем литературного языка – прямая связь. На основе данных метапоэтики К.И. Чуковского возможна диагностика «мертвого» языка, «больного» языка, установление диагнозов болезней, использование лингвистической терапии в связи с общегуманистической борьбой за «здоровое общество». Необходимо использование стандартов «верной», «живой» переводческой практики, выработанных К.И. Чуковским в процессе переводческой деятельности.

Апробация работы и выносимых на защиту положений. Основные положения диссертации изложены в 47 публикациях, в том числе в 4 монографиях и 13 статьях, опубликованных в ведущих рецензируемых научных журналах из перечня журналов, рекомендованных ВАК Министерства образования и науки РФ. По теме диссертации издан учебный словарь «Русская метапоэтика», а также 2 учебных пособия, автор является составителем антологии «Три века русской метапоэтики: Легитимация дискурса» (в 4 т., 2002—2006). Исследование апробировано на международных научных конференциях (Москва, 2010, 2011, Пермь, 2010, Ереван, 2011, Таганрог, 2009, 2011, Ростов, 2008, Ясная Поляна, 2009, Познань, 2008).

Практическую апробацию основные положения и результаты исследования получили в учебной деятельности факультета филологии и журналистики СГУ в курсах «Современный русский язык», «Современные проблемы филологии», «Семиотические подходы к различным видам искусства», «Язык современной исторической науки» и др. Полученные в ходе исследования данные вошли в монографии и учебные пособия, которыми пользуются студенты (электронный ресурс — textus2006.narod.ru).

Структура диссертации: работа состоит из введения, пяти глав, заключения, списка источников и литературы.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ ДИССЕРТАЦИИ

Во введении обосновывается актуальность темы; определяются объект и предмет, цель и задачи, методологическая и теоретическая основы работы; характеризуются источники; выявляются научная новизна, теоретическая и практическая значимость исследования; формулируются положения, выносимые на защиту; даются сведения по апробации результатов и структуре исследования.

Первая глава «Витализм в естественнонаучном, философском, лингвистическом знании» состоит из четырех параграфов. Дается понятие витализма, рассматриваются причины интереса лингвистов к данному учению; изучаются формы жизни языка в понимании отечественных лингвистов и философов языка, отечественной метапоэтики; изучаются формы жизни языка в понимании современных зарубежных лингвистов и философов языка; рассматривается метапоэтика К.И. Чуковского как развитое научное представление лингвистического витализма.

Витализм (от лат. vitalis – жизненный) – философское, а также естественнонаучное учение о «жизненной силе» как особом принципе или начале, управляющем явлениями, протекающими в живых организмах. Витализм объясняет специфику жизненных явлений присутствием в живых телах особых нематериальных сил, регулирующих процессы развития в них, формирующих организм как гармонизированное целое.

Наиболее известные ученые-виталисты: У. Гарвей (учение о развитии организмов под воздействием «жизненного принципа»), Парацельс (идея о существовании в организмах «духа жизни»), Г. Шталь (идея о «душе» как управляющей всем живым), И.Ф. Блуменбах (учение о «формообразующей силе» в организмах), Г. Дриш (учение о нематериальном «факторе» – «энтелехии», обусловливающей целостность организма), И. Рейнке (идея о существовании в организме «доминант», определяющих направление его развития), Л. фон Берталанфи (идея «эквифиналитета» – нематериального «жизненного фактора», определяющего развитие организмов), Э. Синнотта (живая природа организуется и управляется особым творческим началом) и др.

Виталистическая парадигма формировалась во взаимодействии со сменами типов научной рациональности. Так, в эпоху неклассического и постнеклассического знания во второй половине XX – начале XXI века в связи с открытиями ученых в области синергетики, в процессе постструктуральной рефлексии появилась возможность объяснить многое из того, что связано с вопросами языка и его «жизни», истории в обществе. Приведение данных, существующих о витальности языка, в систему, открывает новые перспективы в исследовании языка и художественных текстов. Идеи витализма в лингвистике имеют место на протяжении всей истории ее развития, но нуждаются в парадигмальном представлении.

В рассмотрении витализма делается установка на три аспекта его понимания: 1) понятие узкопрактических витальных (жизненных) потребностей человека; 2) понятие духовного («энтелехия», воля, энергия) в проявлениях жизненного начала человека и природы; 3) понятие «творческого порыва» (А. Бергсон) в жизнедеятельности человека и природы. Язык соответствует всем аспектам рассмотрения жизни человека и природы. Язык используется для удовлетворения узкопрактических витальных потребностей человека: потребность во взаимопомощи, простой коммуникации, вербализации действительности, ее фрагментов и т.д. Он важен в процессе порождения и реализации духовных устремлений человечества, социального взаимодействия, взаимодействия человека и природы, а также в осуществлении «творческого порыва» – создании научных, художественных миров, воплощенных в различные типы текстов.

Концептуальным узлом в формировании принципов лингвистического витализма является концепция В. фон Гумбольдта. Ее положения коррелируют с виталистическими идеями: 1) жизнь природы и человека – проявление единой «духовной силы»; 2) язык – главное проявление «духовной силы» человека; 3) язык – работа духа, направленная на определенную цель; 4) источник языка – в душе народа; 5) творчество народов по созданию языка предшествует интеллектуальному творчеству индивидов; 6) язык не мертвый продукт, а созидающий процесс, творческая деятельность. В качестве формы жизни языка В. фон Гумбольдт вводит понятие живого организма (organisches Wesen), заложив в основу осмысления языка биологическую метафору.

Отечественная парадигма лингвистического витализма имеет трехчастный характер: языкознание, философия языка, метапоэтика. Значимым импульсом в развитии лингвистического витализма в отечественном языкознании является теория А.А. Потебни, в которой реализованы многие положения В. фон Гумбольдта о творческой роли языка. Искусство и наука обретают жизнь в языке, обусловлены языком, который влияет на мышление человека, знание имеет формы, зависимые от форм языка. Язык – не средство выражения готовой мысли, а средство создания ее, основной способ мышления и познания, творческая деятельность, организующая мысль. Слово не «внешняя прибавка» к готовой идее, оно средство создавать идеи. В противоположность теориям, в которых язык рассматривается как готовое произведение, А.А. Потебня выдвигает взгляд на язык как на живую, непрекращающуюся деятельность. Статику языка предопределяет динамика, язык – настолько деятельность, насколько и произведение. Идеи витализма в лингвистике развивали ученики А.А. Потебни: Д.Н. Овсянико-Куликовский, А.Г. Горнфельд, А.В. Ветухов и др.

Важный концептуальный шаг в развитии лингвистического витализма делают русские философы П.А. Флоренский, С.Н. Булгаков, А.Ф. Лосев, Г.Г. Шпет и др. Основа их теорий – противопоставление витального и летального в языке, «живого» и «мертвого» слова. Оно связано с понятиями внутренней формы слова, его «наглядного» значения, «живой» образности языка.

П.А. Флоренский разработал виталистическую теорию языка, в основе которой лежит сложный организмический подход к изучению «форм жизни» языка. Язык антиномичен, ему присущи два взаимоисключающих «уклона», противоположные «стремления»: творческое, индивидуальное, своеобразное в языке находится на одном полюсе, монументальное, общее, принятое исторической традицией – на другом; это антиномичная пара, пребывающая в сопряжении и динамике, вне этого противоречия не существует языка. Нужно не ослаблять один из полюсов антиномии, а, напротив, усиливать их оба, так как язык – живое равновесие ergon и energeia, «вещи» и «жизни», его функционирование и устойчивость как «живой системы» поддерживается с помощью внутренней энергии – «turgor vitalis». «Живое» слово – высшее проявление жизнедеятельности человека, синтез всех его деятельностей и реакций, в котором соединяется энергия Божественного духа, историческая воля народа и индивидуальная воля произносящей слово личности («У водоразделов мысли», 1917—1922).

В недрах русской метапоэтики возникли виталистические организмические подходы к осмыслению языка и художественного текста: «органическая критика» А.А. Григорьева, деятельностная концепция творчества символистов, «органицизм» акмеистов и др. В метапоэтике А.А. Григорьева искусство понимается как «идеальное выражение» жизни, оно «улавливает вечнотекущую жизнь», «отливая моменты ее в вековечные формы» языка («Русские народные песни с их поэтической и музыкальной стороны», 1860). А.А. Григорьев осмысляет искусство в терминах органицизма: «органичность жизни», «органическая связь явлений», «растительная народность», «живая органика», «растительная гармония», – актуализируя понимание живой, естественной природы как образца для деятельности художника. А.А. Григорьев ввел понятие «органической критики», задача которой – изучение природного начала творчества художника в его «органической» целостности.

Особая ветвь виталистической тенденции в языкознании и метапоэтике представлена в теории символизма. Символисты – прямые последователи гумбольдтианско-потебнианской теории языка. А. Белый, В.И. Иванов, В.Я. Брюсов, А.А. Блок и др. развивают идеи, связанные с творческим характером языка. Виталистическая проблема жизни языка, умирания и «воскрешения» тех или иных его элементов в процессе развития – главная в теории символизма. Основа виталистической теории А. Белого – представление назначения человечества как живого творчества жизни, которое осуществляется посредством языка. Задача речи – творить новые образы, «вливать» их «великолепие» в души людей, чтобы этим «живым» «великолепием» «оживить» весь окружающий человека мир. «Оживление» слова, появление образного содержания указывает на «новый органический период культуры». Язык и культура – живые, развивающиеся процессы. Творческое слово созидает мир («Символизм», 1910). Поэт воспринимает душой вселенские силы гармонии, воплощаемые в слове, которое также становится действенным, деятельностным. Поэзия языка – залог жизни человечества. В теории В.И. Иванова язык определяется как «живой организм» – «словесное древо», которое получает Божественную энергию из Космоса, а питательные соки – из «Матери-Земли» – многовековой культурной, языкотворческой традиции народа («Наш язык», 1918).

Виталистические тенденции в изучении языка, творчества получили особенно яркое воплощение в метапоэтике акмеизма. Н.С. Гумилев определяет акмеизм как синоним «адамизма» – «мужественно твердого и ясного взгляда на жизнь». Акмеисты должны наполнить творчество органической, «животной силой», «первобытной мощью». Поэтический язык должен создаваться на основе соединения энергии внутреннего мира человека, физической (телесной) силы и силы природной жизни. Процесс сочинения стихотворения, по Н.С. Гумилеву, подобен беременности женщины, а происхождение отдельных стихотворений сходно с происхождением живых организмов («Анатомия стихотворения», 1921). О.Э. Мандельштам опирается в своей теории эволюции литературы на идеи «Творческой эволюции» А. Бергсона. Поэт утверждает, что вся русская литература: от «Слова о полку Игореве» до «Творений» В. Хлебникова – единая система, ее нужно изучать как гармоничное целое, элементы которого подчинены особым законам внутренней связи, основанным на действии внутренней гармонизирующей силы – «творческого порыва». В изучении литературы, по Мандельштаму, применимы принципы изучения законов жизни. Язык – первоначальный «жизненный импульс», который гармонизирует всю систему национальной литературы, обеспечивая ей устойчивость и относительную стабильность («Слово и культура», 1921).

В зарубежной лингвистике и философии языка «формы жизни» языка осмысляются в теориях философии жизни, философии языка, бихевиоризма, органицизма, холизма, теории эмерджентной эволюции (работы В. Дильтея, А. Бергсона, Ж. Делеза, Т. Донована, У. Матураны, Ф. Варелы, Ж.Л. ван Дрима, М.Н. Эпштейна и др.). Язык – главная артикуляция, проявление жизни. Высшая форма жизни языка – поэтический язык, который обладает особой силой воздействия на читателя. Язык – один из видов «живых систем», которые на любом уровне организованы так, чтобы порождать «внутренние регулярности». Языковая система относительно замкнута и автономна, это позволяет ей создавать и поддерживать единство социальной среды. Человек «существует в языке», окружающая среда, в которой человек как биологический вид может сохранять идентичность и способность к адаптации, – это область нераздельного взаимодействия природных явлений и «дискурсивных полей». Индивидуальность человека сохраняется только в «лингвистической области», которую он порождает при помощи использования языка и вне которой не может существовать.

На основе анализа научных парадигм в их взаимодействии, исследования реализации виталистической концепции в различных типах дискурса, изучения языка как «живой системы» в метапоэтике К.И. Чуковского как социокультурной дискурсивной деятельности в процессе смены типов научной рациональности стало возможным структурирование парадигмы отечественного лингвистического витализма. Метапоэтика К.И. Чуковского – развитое научное представление лингвистического витализма, коррелирующее с идеями витализма в языкознании, философии языка в России и за рубежом, она является частью общей виталистический парадигмы, ее исследование позволяет определить лингвистический витализм как изучение «жизненной силы», жизненных потенций языка, что дает возможность анализировать язык как «живую систему», исследовать витальность языка, то есть его жизненность, свойства, имеющие отношение к явлениям жизни, и летальность языка – свойства языка, имеющие отношение к смерти.

Лингвистический витализм симфонической языковой личности К.И. Чуковского выражается: 1) в дискурсивной организации писательской и исследовательской деятельности, которая реализуется в широком живом полилоге с читателями, учеными, писателями СССР и зарубежья, нашедшем выражение в разножанровых произведениях, непосредственных разговорах, переписке, статьях, опубликованных в печати, с живыми откликами на них; метапоэтику К.И. Чуковского поэтому можно назвать «живой»; 2) в отношении к языку как деятельностному, живому, жизненному явлению в бытии детей и взрослых, в художественном творчестве, в переводческой деятельности, в научных исследованиях.

К текстам К.И. Чуковского, деятельностному характеру их написания, а также пониманию им языка применимо понятие «живой системы», которое разрабатывалось в одной эпистемологической реальности с К.И. Чуковским в 1960–1970-е годы латиноамериканскими исследователями У. Матураной, Ф. Варелой, Р. Урибе. Тексты К.И. Чуковского – уникальный случай открытого представления процесса познания. Он как носитель языка, художник слова и лингвист находится в непрерывном процессе языкотворческой деятельности как самореферентной автономной системы, жизнь которой приобретает особое измерение в процессе самосознания. Успешное взаимодействие с писателями, учеными, читателями служит поддержанию живой организации процесса познания, представляет собой «предельное основание» для оценки К.И. Чуковским правильности гипотез в области описания языка.

Противопоставление витальных и летальных тенденций в языке – основа метапоэтических работ К.И. Чуковского. Между крайними состояниями языка («живой как жизнь» – «мертвый как смерть») К.И. Чуковский выделяет промежуточные стадии: «болезни», «хвори», «недуги», «немощи». Название работы «Живой как жизнь» (1962) – цитата из «живой» метапоэтики Н.В. Гоголя, которая используется К.И. Чуковским как предпосылочная теория, направляющая поиски в русле деятельностной лингвистической концепции. В утверждении язык «живой как жизнь» имеет место метафоризация и ее же расшифровка через сравнение «как жизнь». В результате это утверждение можно интерпретировать через термины «размытой» логики: язык «живой» – реально и условно одновременно. Термины «живой», «жизнь» представляют собой координативную систему отсчета в осмыслении языка К.И. Чуковским как «живой системы».

«Живой язык» – научная биологическая метафора. Язык в работах К.И. Чуковского представляется как «живой организм», в определенной степени подобный организму человека. Исходная позиция по отношению к языку – виталистическая: язык – «здоровый и сильный организм», находящийся в движении, в «динамике непрерывного роста». Динамика языка проявляется в рождении, отмирании слов, взаимодействии подсистем языка. Внутренняя самоорганизация, движение элементов непрерывны, постоянны, этим обусловлена жизнь языка, в котором «все движется, все течет, все меняется» («Живой как жизнь»).

Жизнеспособность языка, его здоровье, жизненная сила в теории К.И. Чуковского объясняются тем, что язык – «аутопоэтическая» система, которой присущи все свойства живого объекта: сложный состав и строение, самовоспроизведение, закономерная организация элементов и процессов, их динамическая взаимосвязь, способность «самовластно» подчинять «своим собственным законам и требованиям» любой пришедший извне элемент. Язык – деятельностная система, гармонизированное единство, в котором каждая часть подчиняется целому. Виталистическая биологическая метафора К.И. Чуковского язык — «живой организм» позволяет актуализировать понятия автономности, относительной самостоятельности системы, ее деятельностного характера, который определяется глаголами с семантикой активного действия: язык «взял», «поступил», «добыл», «распоряжается» (словами по-своему) и др. («Живой как жизнь»).

«Живой системе» языка, по К.И. Чуковскому, присуще единство взаимодействий. В основе целостности системы – языковая антиномия: язык «гибок», способен к непрерывному возобновлению словаря, грамматических норм и одновременно «мудро устойчив и строг», обладает внутренней устойчивостью по отношению к новшествам, свойством сопротивляться «слишком быстрому и беспорядочному обновлению речи». «Устойчивость» языка к воздействию внешних факторов имеет предел, за которым язык как система самостоятельно не может компенсировать «возмущения», вызванные внеязыковыми причинами. Язык начинает «болеть» и в конце концов может «умереть». В этом случае необходимо деятельное участие самих носителей языка (особенно элитарных языковых личностей) в «компенсации» системных нарушений.

В основе теории языка как «живой системы» К.И. Чуковского – критерии высших ценностей. Артикуляция ценностей позволяет обосновать, что язык как жизнь – объект психологического, эпистемологического и аксиологического исследования, рефлексии, объяснения и критической дискуссии. Человечество не может продлить собственное бытие, если оно перестает воспринимать жизнь как высшую ценность, а язык как одну из форм жизни. Эта форма жизни нуждается в сохранности, в осмыслении ее ценностного характера, изучении. Знать это – значит вести себя адекватным образом, сохранять идентичность языка как «живой системы», идентичность нации, культуры, через укрепление языка обеспечивать национальную безопасность государства.

Вторая глава «Основы лингвистического витализма метапоэтики К.И. Чуковского» состоит из трех параграфов. Рассматриваются особенности метапоэтики К.И. Чуковского, реализация ее в системе принципов лингвистического витализма, дискурсивная данность лингвистического витализма метапоэтики К.И. Чуковского; рассматривается виталистическое понятие языка как «живой системы» в метапоэтике К.И. Чуковского на основе анализа его работы «Живой как жизнь» (1962).

Метапоэтика – это исследование поэтами собственного творчества, а также творчества других художников слова. В любом художественном тексте заложены данные об отношении художника к своему произведению, к языку как материалу, который является основой вербального искусства. Метапоэтика К.И. Чуковского направлена на активное просветительство, учебу широких масс. Язык в ней – живое жизненное пространство, в котором осуществляется жизнедеятельность и жизнетворчество.

Дискурсивный принцип «живой» метапоэтики К.И. Чуковского проявляется в ее симфонизме, непосредственной связи с творчеством, внутреннем взаимодействии и гармонии всех ее начал, всех речевых данностей: метапоэтики прозы, метапоэтики поэзии, метапоэтики перевода, сложного метапоэтического жанра – литературного портрета. Симфонизм метапоэтики К.И. Чуковского выражается в ее внутреннем программном характере: 1) живое языкотворчество сочетается 2) с исследованиями о языке и творчестве и 3) активной просветительской деятельностью в области литературы и языка в масштабах всей страны – СССР. В этом смысле К.И. Чуковский – крупный государственный деятель, работа которого была нацелена на укрепление национальной безопасности страны.

В основе произведений К.И. Чуковского о языке – многомерная дискурсивная деятельность, в которой раскрывается внутренняя многослойная и многомерная структура текста. Слои дискурсивной данности его текстов определяются на основе критериев: многомерный, многоплановый творческий диалог в социуме – эмпирические наблюдения (респонденты: от ученых и писателей до «простых» читателей), писательская деятельность, научный подход к изучению языка. Особенности подхода К.И. Чуковского к изучению языка: 1) опора на лингвистическое знание, предшествующее и современное К.И. Чуковскому как исследователю, его работы имеют обширный научный аппарат (труды, с которыми парадигмально связан текст его исследования); 2) так как язык выкристаллизовывается в ходе обработки его писателями, изучение языка связано с живой практикой художников слова, в том числе и собственной художественной практикой; 3) норма литературного языка – социально одобряемое правило, поэтому К.И. Чуковский исследует особенности функционирования языка в среде его носителей.

Метапоэтические тексты К.И. Чуковского возможно представить иерархически: это работы, касающиеся исследования русского языка, так как изучение проблем языка лежит в основе творчества и метапоэтики К.И. Чуковского («Живой как жизнь» (1962), статьи, переписка); работы по проблемам исследования детского языка («Матерям о детских журналах» (1911), «От двух до пяти» (1928–1968), статьи, переписка); исследования, связанные с проблемой перевода («Высокое искусство» (1921–1968), «Англо-американские тетради» (1918–1969), статьи, эпистолярий), в которых язык выступает в качестве посредника между писателем и читателем; исследования в области художественной речи («Люди и книги» (1934), «Мастерство Некрасова» (1952), статьи, эпистолярий).

Дискурсивный анализ языка и творчества К.И. Чуковским – теоретическое и методологическое единство, целостный комплекс. Исследования начинаются с анализа эмпирического материала, содержат теоретические модели и методологию, включаются в эпистемологическую реальность и научные парадигмы. При этом знания оказываются продуктом дискурса – они получены в результате анализа «внешней» реальности и способов ее категоризации, которая создается в результате многомерного системного анализа языкового и речевого материала.

В данной главе анализируются особенности дискурсивной данности – «живой» деятельности К.И. Чуковского в социуме и итоги этой деятельности, которые приводят исследователя к мыслям о языке как «живой системе», получившим наиболее многоплановое представление в центральном произведении К.И. Чуковского о языке – «Живой как жизнь» (1962), статьях, дневниках. Основная проблема, которая ставится в работе, – состояние «здоровья» русского языка. Методологический подход к ней определяется как активное погружение в речевую реальность, взаимодействие с респондентами (устное и письменное), отбор материала, его классификация, введение его в научную парадигму, а далее последовательное системное описание «живой жизни» языка. К.И. Чуковский использует классификационный научный подход, собирая материал в языковой среде, позиционируя себя одновременно в качестве писателя, исследователя языка и обычного носителя языка.

На основе данных К.И. Чуковского, которые он вводит, характеризуя того или иного корреспондента, определяется состав респондентов. Это реальный возрастной срез общества, в котором представлены дети, осмысляющие язык («четырехлетний житель Севастополя, Вова», «четырехлетний сын профессора Гвоздева», «пятилетний Сережа»), молодые люди («молодой человек лет шестнадцати», «молодая женщина»), взрослые («женщина средних лет», «одна старая женщина», «одна старуха»), привыкшие ко многим стереотипам, в том числе идеологическим, а также «канцеляриту».

География корреспондетов – вся многонациональная страна с союзными республиками, столица СССР, Ленинград, провинциальные города и поселки («читатель В.Н. Яковлев (поселок Локоть) утешает меня», «московский житель Б. ... именует меня в своем письме шарлатаном», «житель Риги К. Баранцев» и т.д.). В диалогическом взаимодействии с К.И. Чуковским находятся люди практически всех социальных слоев: от простых рабочих и служащих («пожарный», «маляр», «откатчик шахты», «тракторист») до работников сферы литературы и искусства («редакторы», «художник-график», «театральный режиссер»). Следует отметить, что это не формальное анкетирование, а огромная (тысячи писем) живая переписка, непосредственный диалог с читателями.

Анализ многомерной дискурсивной деятельности К.И. Чуковского дает возможность определить стремление писателя к максимальной достоверности, полноте исследования языкового материала. К.И. Чуковский работает с языковым материалом, собранным в переписке и разговорах с людьми, принадлежащими к различным культурным и социальным слоям общества, проживающими во всей частях Советского Союза, всех возрастов, почти всех существующих профессий.

Большое значение придается непосредственному наблюдению за функционированием, «жизнью» языка в обществе. Анализируются формы речи, связанные с непосредственными впечатлениями от текущей речевой реальности (случайные респонденты): слова, фрагменты речи незнакомых посетителей ресторанов, покупателей, пациентов больниц, уборщиц, дворников, школьников, студентов, посетителей библиотек, кинотеатров, театров. Это дискурсивная данность языка, в которой находится исследователь как наблюдатель и которую он изучает как ученый.

Метапоэтика К.И. Чуковского строится в опоре на «неявное знание» (М. Полани), выкристаллизовывающееся в непосредственной коммуникации людей, которые осмысляют процессы функционирования, изменения, развития русского языка на основе обыденных, повседневных представлений. Народ выступает в качестве носителя и исследователя языка. В текстах корреспондентов К.И. Чуковского содержится языковой материал, прошедший первичную обработку в сознании и речевой практике читателей. Обращение к мнению «обыкновенных» людей, опора на «неявное знание» свойственны русской ономатопоэтической школе (Д.Н. Овсянико-Куликовский). Определяется, что задатки исследователей языка присущи даже людям «таких профессий, которые весьма далеки от лингвистики и прочих гуманитарных наук». Полученные данные писатель проверяет, опираясь на мнения авторитетных ученых, решая таким образом задачи объективности, доказательности своего исследования.

В диалоге с ведущими лингвистами К.И. Чуковский анализирует проблемы русского языка и языкознания: вопросы эволюции языка, русского языка как языка всемирного значения; проблемы языковой политики; вопросы соотношения литературного языка и языка художественной литературы, «объективной» и «нормативной» точек зрения на язык; проблемы жаргонов и диалектов; проблемы функциональных стилей речи; проблемы канцелярита; вопросы просвещения населения; проблемы повышения его языковой культуры; пуризм, педантство в отношении к различным явлениям языка; существование особой «логики» языка, основанной на «народном эстетическом вкусе», и мн. др.

В процессе анализа эмпирического материала, выходя на все более и более высокие уровни абстрагирования, вводя теоретические модели, К.И. Чуковский разрабатывает все более строгие приемы анализа языка, в результате использования которых в процессе дискурсивной деятельности складывается лингвистическая виталистическая концепция его метапоэтики. В основе жизни языка, согласно теории К.И. Чуковского, – жизненная сила – «дух языка», «языковая стихия», язык имеет собственную «природу», понимание которой достигается при помощи развитого «чувства стиля», «чутья языка», «слуха к языку». Эти понятия связаны с гумбольдтианско-потебнианским пониманием языка как деятельностной системы, имеющей собственную силу, обладающей особым «духом». В то же время они коррелируют с виталистическими концепциями о том, что жизнью организмов управляет «энтелехия», которая обеспечивает их целесообразное устройство. В основу функционирования языковой системы теория К.И. Чуковского ставит «жизненную энергию», «жизненный порыв», существование и функционирование языка поддерживаются «жизненной доминантой» в нем.

Особенностью понимания К.И. Чуковским языка как «живой системы» было объединение эмпирических наблюдения в процессе дискурсивной практики, проверка их в процессе научных исследований и рефлексии над писательским опытом, то есть в металингвистической деятельности. В результате современная лингвистика обогатилась целостной теорией языка, рассматриваемого как «живая система». Приоритеты теории К.И. Чуковского, ее нетривиальность – в многоаспектности, многомерности, комплексности и целостности: неразрывной связи с эмпирическим опытом, художественной и научной практикой.

Третья глава «Детский язык, детское творчество, творчество для детей в русле виталистических лингвистических идей метапоэтики К.И. Чуковского» состоит из трех параграфов. Рассматривается метапоэтика К.И. Чуковского в контексте полемики о новой детской литературе и ее языке в 20–30-е годы XX века, детский язык как камертон виталистической концепции К.И. Чуковского; изучается метапоэтика поэзии для детей и ее лингвистические виталистические тенденции.

Теория детской литературы, исследование детского языка – главные разделы метапоэтики К.И. Чуковского, с 1906 по 1969 год вышло 222 его статьи о детях и детской литературе, 133 книги для детей. К.И. Чуковский – один из наиболее известных детских поэтов, теоретик детской литературы, исследователь языка детей, один из создателей первого в стране специального детского издательства.

Основа виталистической концепции метапоэтики К.И. Чуковского – изучение детского языка. К.И. Чуковский впервые в России (1906) поставил вопрос о необходимости выделения детского языка как объекта специального лингвистического исследования, так как в детском языкотворчестве в миниатюре отображается работа над созданием языка, которую «бессознательно», «инстинктивно» проделывает каждый живой народ в течение тысячелетий. Изучение того, как развивается речь ребенка в возрасте до пяти лет, позволяет раскрыть глубинные процессы формирования живого языка, идущие в самом народе, определить направления будущего состояния языка, так как ребенок «захватывает» будущее, предсказывая развитие общенационального языка особенностями своей речи. Детский язык – ценность для лингвиста, так как он находится в состоянии «податливого», «мягкого», «гибкого» материала, непрерывно творчески «создается» и «пересоздается» ребенком. В детском языке отображается «живая жизнь» общенационального русского языка. Детские слова «естественны», «в высшей степени соответствуют требованиям языка», «всегда в духе языка», «в них есть национальная логика речи» («Матерям о детских журналах», 1911).

В основе метапоэтических работ К.И. Чуковского, связанных с языком детей, детской литературой, – длительное, тщательное изучение речи детей, собственный писательский опыт. Виталистические взгляды К.И. Чуковского наиболее полно представлены в его главной работе о детском языке, детском творчестве, литературе для детей – «От двух до пяти» (1928–1968). Главное положение работы – языкотворческая деятельность детей всегда происходит по правилам и законам, которые созданы в течение тысячелетий народом. Изучая непрерывную «работу» детей над освоением языка, можно исследовать те процессы формирования, развития, изменения языка, которые происходят в самом народе, понять «дух народного словотворчества», «национальную логику речи».

Ключевое понятие метапоэтики детского творчества и творчества для детей К.И. Чуковского – «счастье» – ’состояние высшей удовлетворенности жизнью, чувство глубокого довольства и радости, испытываемое кем-л.’. Счастье может быть достигнуто только в процессе внутренней работы, духовных усилий, направленных на формирование творческого активного отношения к миру с помощью языка. Жизнь для детей – непрерывное творчество, которое проявляется в том числе и в «гигантской» работе по овладению языковым наследием народа. Счастье как жизненная наполненность, ощущение биологического здоровья выражается в языковом творчестве детей. В языке ребенка и его творчестве идея жизни, счастья нейтрализует идею смерти. Языковое творчество в возрасте от двух до пяти лет – проявление творческой деятельности детей по осмыслению, систематизации, классификации знаний о мире. Определяется особое свойство детского мышления – «лингвистическое честолюбие», то есть стремление к овладению языком как главным знанием о мире.

К.И. Чуковский сделал установку на взаимосвязь физического, духовного и творческого потенциала ребенка. Детское языкотворчество – отображение физического, биологического состояния ребенка, его ощущения физического здоровья, полноты и целостности бытия. Языковое творчество детей прямо связано с любым физическим проявлением жизни: играми, бегом, кувырканием и т.д. Живой эксперимент, жизненное начало лежит в самом детском языке. Жизненное развитие и творчество ребенка взаимосвязаны и нераздельны; индикатор биологического здоровья – активное языковое развитие.

Виталистические взгляды К.И. Чуковского на детский язык формируются в ходе широкой полемики с людьми разных возрастов, профессий, социального статуса, которую писатель вел на протяжении всей жизни. Как и в работах «Живой как жизнь», «Высокое искусство», в тексте книги «От двух до пяти» создано особое пространство широкого, многомерного, полифонического диалога, в котором участвуют сотни людей, живущих и действующих в настоящем и прошлом, в разных городах СССР, Англии, Германии, Франции, США и др. стран. Творческая полемика, живые дискуссии, споры – проявление виталистических тенденций языкотворчества К.И. Чуковского.

В основе полемики – противопоставление виталистических взглядов К.И. Чуковского жестким утилитарным, механистическим позициям противников (ученых-«педологов», обывателей). Главная установка теории детского языка К.И. Чуковского следующая: развитие детской речи – творческий, живой, сложный процесс усвоения народного языка, основанный на познавательном, активном, деятельностном отношении детей к окружающей действительности. Систематизацию, классификацию знаний о мире дети осуществляют в процессе языкового творчества, в котором проявляется богатство духовной жизни детей, большую роль играет их живая фантазия. Позиция противников заключается в том, что «детский язык» – понятие вымышленное, детская речь не развивается, в основе ее формирования – механическое, «неживое» повторение, копирование элементов взрослого языка, при этом познание мира детьми сводится к машинальному заучиванию необходимых сведений об окружающей действительности.

В процессе полемики, широкого полилога с читателями, писателями, учеными К.И. Чуковский сформулировал основные положения своей теории детского языка: детский язык существует как особое лингвистическое явление, его необходимо изучать; в основе развития детского языка – единство подражания и творчества: все дети обладают повышенной речевой одаренностью, «чутьем» к фонетике и морфологии, механическое запоминание элементов языка сочетается у детей с сознательной и бессознательной творческой лингвистической работой; ребенок – «неутомимый исследователь» языка с высокоразвитыми мыслительными способностями, в процессе освоения им языка находит отображение сложная работа детского сознания по творческому осмыслению мира; язык – не классовое явление, дети любого социального происхождения развивают свой язык на общей основе – живой «стихии» народной речи; языковые эксперименты детей – игры с языком, сочинение стихов с обратной координацией вещей развивают лингвистические способности ребенка, «служат торжеству реализма», повышают его самооценку.

Метапоэтика поэзии для детей К.И. Чуковского отличается особенным вниманием к запросам ребенка, его психологии, языку творчества, их глубокое изучение позволяет определить «рецепт ребенка», который взрослые писатели должны использовать при написании стихотворений для детей. Стихотворение, изготовленное по «рецепту ребенка», должно давать детям возможность играть в языковые игры: «в созвучия», «ритмы, звуки», игры словами, понятиями, связанные с мысленным установлением связей между языковым обозначением предметов и их постоянными признаками, игры в «нелепицы», основанные на неправильной координации понятий, значений слов, признаков предметов и др. Языковые игры должны сопровождаться физическими играми.

Языковая игра – главный способ познания детьми мира и языка, так как в процессе игры ребенок овладевает огромным количеством знаний и навыков, необходимых ему для ориентации в жизни. Предметы языковой игры – явления, понятия, идеи, которые полностью усвоены ребенком и закреплены в его языке. Взгляд К.И. Чуковского на творчество для детей состоит в том, что стихи, сказки должны побуждать ребенка к постоянной активной деятельности по освоению и совершенствованию языка, координации представлений о мире.

Анализ стихов, которые сочиняют сами дети, позволяет определить следующие тенденции, составляющие «рецепт ребенка»: дети стремятся рифмовать слова, принадлежащие к одной категории понятий, в детских рифмованных словах преобладает женская рифма, детям доступны в основном смежные рифмы, ритм и рифма для детей важнее смысла стихов, в детских стихах много движения (глаголов), дети нередко прибегают к повторениям начальных слов каждой строки, детские стихи всегда графичны.

В результате анализа К.И. Чуковским детской метапоэтики появляются «заповеди для детских поэтов», основанные на «рецепте ребенка», их можно определить как стандарты для детских поэтов: 1) стихотворения должны быть графичны; 2) в них должна быть быстрая смена образов; 3) стихи для детей должны быть лиричны; 4) иметь подвижный и переменчивый ритм; 5) обладать повышенной музыкальностью; 6) расстояние между рифмами должно быть минимальным; 7) слова, которые служат рифмами, должны быть главными носителями смысла всей фразы; 8) каждая строфа детских стихов должна «жить своей собственной жизнью» и составлять «отдельный организм»; 9) не следует загромождать стихи прилагательными; 10) преобладающий ритм – хорей; 11) стихи должны быть игровыми; 12) качество стихов для детей не должно уступать качеству «взрослой поэзии»; 13) в стихах нужно не приспосабливаться к ребенку, а приспосабливать его к себе, к своим «взрослым» ощущениям и мыслям.

Опыт анализа детского языка, детских произведений и произведений о детском языке самим художником – уникальное явление, не имеющее аналогов в русской метапоэтике. Стандарты, выработанные К.И. Чуковским, ждут реализации в творчестве детских поэтов, деятельности педагогов, родителей.

Четвертая глава «Виталистические идеи К.И. Чуковского в процессе анализа языка перевода» состоит из трех параграфов. Рассматривается деятельностный характер виталистической языкотворческой личности К.И. Чуковского-переводчика; изучаются свойства «живого» и «мертвого» текста перевода в концепции метапоэтики К.И. Чуковского, виталистические тенденции в метапоэтике К.И. Чуковского в процессе рассмотрения языка перевода.

Концепция метапоэтики перевода К.И. Чуковского определяется как виталистическая. Перевод – рискованная языковая операция, производимая над текстом оригинала, которая может привести «полнокровный» текст подлинника к «малокровию» перевода, «бесцветности» текста, замене «терпкого» языка оригинала «химически» чистым языком перевода, «энергии» текста – «сонливостью» перевода и т.д. В процессе осмысления проблем перевода К.И. Чуковский использует метафоры, имеющие виталистический антропоморфный характер. Подлинник характеризуется понятиями «живого», «жизненного», хороший перевод отвечает понятиям жизни, «живых интонаций», «живых чувств». Плохой перевод анализируется в терминах с семантикой ’отсутствия жизни’ – «механистический», «мертвый», метафорически рассматривается как «убийство» подлинника. Одна из главных причин плохого перевода – буквализм – «калечение» синтаксической структуры оригинального текста, «уродование» лексического строя, «разрушение» языка подлинника.

На основе характеристик, данных К.И. Чуковским в работе «Высокое искусство» (1921–1968), определяются признаки хорошего перевода.

1. Перевод – «живой организм»: он воссоздает «органическую цельность» подлинника. В понятие «органической цельности» входят: 1) полное тождество целого при отсутствии сходства между отдельными элементами текста: верная передача «смысла», «чувства», «стиля», «духа», «красоты», «изящества» подлинника, воспроизведение гармонии подлинника; 2) точное воспроизведение тематики, 3) языковые признаки: точное воспроизведение фонетического строя (эквиритмия), лексики, особенностей синтаксиса (эквилинеарность), 4) стилистические признаки: «поэтическое очарование», «своеобразие», «прелесть» подлинника, «обаятельность» формы; 5) воспроизведение «динамики» текста подлинника; 6) отсутствие буквализма: воспроизведение не «буквы – буквой», «слова – словом», но «улыбки – улыбкой», «красоты – красотой», «вдохновения – вдохновением», «музыки – музыкой»; 7) воссоздание интонаций, эмоций подлинника, афористичности.

2. Перевод – «творческий акт». В основе данного определения – понятия, характеризующиеся неопределенностью, но позволяющие «схватывать» неуловимое: «дыхание», «дикция», «интонации». Конкретизировать значения помогают эпитеты. Дыхание – «самого автора», «свободное». Дикция – «подлинника», «свободная», «живая человеческая», «эмоциональная», «естественная», «непринужденная», «безошибочно верная». Интонация – «естественная», «живая разговорная». Данные понятия отличаются указанием на живое человеческое начало перевода, отображение творческого настроя самого автора, выражающееся в «естественных живых интонациях». Наиболее частотный эпитет – «живая» («живой»). Компонент ’живой’ – часть семантической структуры эпитетов «свободная», «естественная», «непринужденная».

Выделяются языковые признаки хорошего перевода. В метапоэтике перевода К.И. Чуковского термины «звук», «слово», «синтаксис» характеризуются через эпитеты, также имеющие виталистический характер: «звуковая экспрессивность», «живое, творческое отношение к родному слову», «магическая власть над синтаксисом», «живая, одушевленная речь», «легкий и свободный стих, отсутствие опухолей и вывихов синтаксиса». Поэтика стиха определяется как «легкая» и «свободная», при этом стилистика подлинника должна быть воспроизведена «точно». Практически неуловимые тонкости, связанные с искусством перевода, закрепляются понятиями «точности», «сущности» – «духовной» и «психологической» – не только всего подлинника в целом, но и каждой отдельной фразы, каждой лексемы. Таким образом, определяется взаимодополнительность научной «точности» и творческого начала, конкретизирующегося значениями «живости», «одушевленности», «свободы», «легкости», а значит, жизни. Определяется главное требование к переводчику в метапоэтике К.И. Чуковского – безупречное знание родного языка. Перевод иностранного художественного произведения должен стать достоянием русской литературы, читаться «как хорошее русское произведение».

«Органическая цельность» перевода – главная виталистическая посылка К.И. Чуковского. «Органический» – характеризующийся целостностью, внутренней гармонией, связанный с «полнокровной» жизнью, жизнеспособностью перевода. Органицистские идеи писателя коррелирует с идеями неовитализма (Г. Дриш). В метапоэтике перевода К.И. Чуковского находят отображение виталистические идеи о целостности, «функциональной гармонии», регуляторной способности «живого организма» перевода. Преодоление буквализма понимается как приведение в такую гармонию звукописи, лексики, синтаксиса перевода, чтобы в результате появилась целостность, связанная со «звуковой экспрессивностью», «живыми разговорными интонациями», «богатством душевных тональностей» подлинника – текст перевода должен стать живым гармоничным целым.

Плохой перевод в метапоэтике К.И. Чуковского – результат деструктивной деятельности переводчика, которая характеризуется лексикой со значением ’лишение жизни’: «убийство», «умерщвление», «уничтожение», «искоренение», «вытравление» подлинника и др. На жизнь текста перевода большое влияние оказывает языковая жизнь и языковое здоровье самого переводчика. Его деструктивная деятельность связана с «болезнями» языка. Плохой перевод в метапоэтике К.И. Чуковского осмысляется с помощью метафор, имеющих жестко негативную семантику. В основе – медицинская терминология, связанная с обозначением болезней, недугов: «малокровие мозга» переводчика, которое делает текст худосочным, «глухота к стилю», «очарованиям» ритма, интонациям подлинника; «глухота и слепота» одновременно: переводчик не улавливает интонации подлинника ни слухом, ни зрением; «словесная анемия»; «словесная астма»: вместо связных фраз в тексте перевода появляются «коротышки»; «опухоли, вывихи синтаксиса». Запущенные языковые «болезни» приводят к утрате эстетического вкуса и творческой «смерти», гибели самого переводчика.

Виртуозность К.И. Чуковского, анализирующего плохой перевод, связана с тем, что через называние языковых «болезней» он определяет ошибки переводчика и указывает на способы лингвистической терапии – устранения, лечения языковых «болезней». «Словесная анемия» лечится «живым, творческим отношением к родному слову», «словесная астма» – «свободным дыханием», «глухота к стилю» – развитием тонкого «чувства стиля», «точной», «живой» стилистикой и т.д.

Качество, которым характеризуются переводчики с «мертвым» языком, – «могильное равнодушие». В основе – механицистская метафора, сравнение с электронной машиной, осуществляющей перевод с «богатого» языка на «нищенски бедный», «анемичный», «серый», «тусклый», «химически чистый», «пресный», «бесцветный» язык, то есть язык, лишенный «крови», «живости», «живых красок» – жизни. Переводчики, страдающие языковыми болезнями, или так называемые «мертвые» переводчики, располагают «убогим словарем», «скудными» запасами синонимов. Результат их работы – «перевод-информация», «перевод-опреснение», «перевод-дистилляция», «перевод-протокол». Метод работы плохого переводчика – калькирование слова за словом, механическое воспроизведение формальных особенностей художественного текста. Страстное неприятие плохой работы переводчиков связано с борьбой за жизнь языка и перевода, так как переводные книги становятся частью оригинальной литературы, оказывают влияние на литературный язык, между состоянием переводческого дела и здоровьем национального языка – прямая связь.

Механический перевод – всегда неверный, ведет к «обесчеловечению» текста подлинника. «Верность действительности», «точность» перевода в метапоэтике перевода К.И. Чуковского – синонимы «правдивости отображения жизни». Императивы переводчика: вырабатывать «активное отношение к явлениям жизни», обладать большим «запасом жизненных наблюдений», иметь большой «жизненный опыт», «ощущать атмосферу, в которой жил и творил» автор, стремиться к полному соответствию «жизни стиха» – жизни автора подлинника, добиваться «живой взаимосвязи» компонентов в вопросе свободы и верности подлиннику и т.д. Переводчик как творческая личность обязан изучать жизнь автора оригинального текста, потенциальных читателей перевода, накапливать знания, жизненный опыт, чтобы «оживить» перевод средствами русского языка.

В основе метапоэтики перевода К.И. Чуковского – понимание русского языка как «творчески богатого», обладающего «живой гибкостью» средства, с помощью которого можно воспроизвести фонетические, лексические, синтаксические, стилистические особенности – «художественные богатства» – любого оригинального текста, независимо от того, на каком языке и в какую эпоху он написан. К.И. Чуковский один из первых в советской теории перевода сформулировал положение о принципиальной переводимости на русский язык как прозаических, так и поэтических произведений зарубежных литератур. Перевод иностранных произведений возможен именно благодаря богатым ресурсам «гибкого», «живого как жизнь» русского языка. В метапоэтике К.И. Чуковского определяются языковые средства и ресурсы живого перевода: «богатейший», «меткий», «пластичный», «гибкий», «изобилующий свежими словесными красками» язык, «богатая» лексика, «изобилие словарных запасов», «обширный» и «гибкий» словарь, большой запас выражений и слов, «выходящих за пределы переводческой речи», метких, богатых оттенками слов, «живых славянизмов» и т.д.

Русский язык определяется как «прекрасный, великолепный», его ресурсов, средств, внутренних потенций достаточно для перевода любого иностранного произведения. К стандартам переводческого дела относится расширение «диапазона своей речи», возможность «воссоздавать» подлинники средствами своего языка. Благодаря «богатейшему языку» в речи переводчика появляется «живость», «полнота жизненных сил», «оживленность», речь становится «совершенно естественной», в тексте перевода осуществляется «точное воспроизведение стилистики» подлинника, перевод производит впечатление подлинника, читатель получает о нем «верное» представление.

Качество перевода определяется не формальными лингвистическими показателями: эквиритмией, эквилинеарностью, эквивалентностью значений элементов переводного и оригинального текстов и др., – а неопределенными, «размытыми» категориями: текст перевода должен оказывать такое «воздействие» на читателя, чтобы в его сознании оставался эмоциональный образ, «настроение» подлинника, «следы чувств» автора, в переводе должен отражаться «душевный склад» автора оригинального текста как живой деятельностной личности.

Пятая глава «Частные метапоэтики К.И. Чуковского и их виталистические тенденции» состоит из трех параграфов. Рассматривается понятие «ощущения жизни» Л.Н. Толстого в метапоэтике К.И. Чуковского; определяются виталистические идеи метапоэтики К.И. Чуковского в осмыслении жизни и творчества А.П. Чехова; изучается метапоэтика эпистолярия: письма К.И. Чуковского В.Я. Брюсову (1904–1923).

Частные метапоэтики К.И. Чуковского характеризуются анализом психологической сущности, «жизненной энергии» того или иного художника, изучением того, как «жизненная энергия» творческой личности отображается в текстах художественных произведений, языке писателей. Частные метапоэтики Л.Н. Толстого, А.П. Чехова, В.Я. Брюсова – наиболее значимые в рассмотрении проблемы связи витальности характера писателя и виталистических тенденций его творчества, языка.

В литературном портрете Л.Н. Толстого определяется главный способ его письма – «динамичный», противопоставленный «статичному» способу описания, основанному на литературном портретировании человека как «вместилища» определенных неизменяемых свойств. Особенность Л.Н. Толстого-художника – создание языковыми средствами портретов «живых людей».

Под «жизнью» героя в художественном произведении понимается динамичное развитие, изменение внешних и внутренних (душевных) качеств портретируемого персонажа при сохранении инвариантной позиции – устойчивого, неизменного и в то же время «неповторяемого», «непередаваемого» начала – «душевной мелодии», «окраски». В метапоэтическом тексте, посвященном творчеству Л.Н. Толстого, отображается важное отличительное свойство метапоэтики К.И. Чуковского – определять особенности одного искусства через другое – в данном случае литературу через музыку и живопись. Это способствует раскрытию многомерного пространства искусства писателя, которое не исчерпывается только впечатлениями от слова, активизации в неязыковых слоях текстов Л.Н. Толстого сенсорных модусов: зрения, слуха.

Одна из главных черт метапоэтики К.И. Чуковского – сознательная установка на неопределенность, «размытость» понятий, терминов, которые используются при изучении творчества, языка других художников слова. В метапоэтических работах К.И. Чуковского частотны понятия «неуловимая тональность речи», «живое ощущение стиля», «душевная тональность» текста, «такт», «вкус» писателя и др. Использование таких «размытых», «нечетких» определений связано с обращением К.И. Чуковского к витальным понятиям: впечатлениям, чувствам, настроению, расположению духа, – с помощью которых писатель художественными средствами изучает эмоциональную, творческую жизнь человека. В этом проявляется установка К.И. Чуковского на сочетание научного знания с поэтическим чувством в изучении произведения искусства.

В процессе анализа жизни и творчества Л.Н. Толстого выделяется главная, характерная только для этого писателя особенность – «ощущение жизни», которое определяется как проявление «нечеловеческого» в «человеческом», общее свойство единой целостной природы. Используется феноменологический подход для определения этапов, которые должен пройти человек, чтобы познать «ощущение жизни»: все человеческое в человеке «привести» к природе, «примирить» с природой, далее должно произойти «растворение» в природе, «очищение» природой. Идеи Толстого, поставленные К.И. Чуковским во главу угла в осмыслении всего его творчества, коррелируют с современными представлениями о коэволюции – равноправном взаимодействии человека и природы.

Частная метапоэтика А.П. Чехова основана на анализе фактов его биографии, языка произведений. Делается значимый вывод о том, что в основе жизни и творчества А.П. Чехова огромная витальная сила, жизненная активность, энергия жизнетворчества и языкотворчества. Позиция К.И. Чуковского противопоставлена стереотипным высказываниям критики конца XIX – начала XX века о том, что А.П. Чехов – «безжизненный», «апатичный», лишенный энергии человек и художник. Критики конца XIX – начала XX века подчеркивали, выводили на первый план те качества А.П. Чехова, которые противопоставлены интересу к жизни, жизнелюбию, жизненной активности. Многократные упоминания в газетных и журнальных статьях об «анемии», «окоченелости», «бесчеловечности», «атрофированной совести» А.П. Чехова способствовали созданию образа некрофила, «механического аппарата» для изготовления «милых штришков».

В основе понимания языкотворческой личности писателя К.И. Чуковским доминанта – витальные тенденции в жизни и творчестве А.П. Чехова. К.И. Чуковский ставит в основную позицию его могучую волю, энергию, гигантские жизненные силы. Главное доказательство того, что А.П. Чехов обладал огромными жизненными силами, по К.И. Чуковскому, – язык его произведений. Текстологический анализ первоначальных текстов А.П. Чехова в записных книжках, черновиках, газетах и журналах 1880-х годов и окончательных вариантов, которые А.П. Чехов готовил к изданию в 1900–1901 годах, позволил сделать вывод о том, что усовершенствование языка – главное проявление воли, энергии, жизненных сил писателя.

Особую роль в становлении творчества К.И. Чуковского сыграл В.Я. Брюсов – его наставник, учитель, обладавший огромной творческой энергией, языковой мощью, силой. В процессе работы с В.Я. Брюсовым в журнале «Весы» К.И. Чуковский сформировал для себя модель дальнейшего созидательного творчества. Анализ теоретических посылок В.Я. Брюсова позволил вывести продуктивные принципы литературного труда, которые реализовывались в процессе языкотворчества К.И. Чуковского, они могут быть рассмотрены как стандарты деятельности писателя: уважительное отношение к читателю, стремление писать для как можно более широкой аудитории, научный подход к литературной критике, постоянное совершенствование текста, исправление ошибок, новаторство, честность.

Определено, что деятельность К.И. Чуковского строилась по модели языкотворчества В.Я. Брюсова, именно во время творческого взаимодействия двух художников были заложены основы языкотворчества и жизнетворчества К.И. Чуковского, как он сам это утверждает. В период активного диалога с В.Я. Брюсовым К.И. Чуковский впервые высказал желание создать детское издательство, организовать школу научного перевода, глубоко изучить «жизнечувствие» А.П. Чехова. В переписке с В.Я. Брюсовым К.И. Чуковский сформулировал некоторые положения развитой им впоследствии виталистической лингвистической теории.

В заключении приводятся основные выводы и итоги исследования.

Основные положения диссертации изложены в следующих публикациях автора.

Монографии

  1. Петренко Д.И. Лингвистический витализм метапоэтики К.И. Чуковского: Монография [Текст] / Д.И. Петренко. – Ставрополь: СГУ, 2011. – 534 с. – [25 п.л.].
  2. Петренко Д.И. Роман Дж.Д. Сэлинджера «Над пропастью во ржи» и его переводы на русский язык: Монография [Текст] / Д.И. Петренко. – Ставрополь: СГУ, 2009. – 240 с. – [12 п.л.].
  3. Штайн К.Э., Петренко Д.И. Метапоэтика Лермонтова: Монография [Текст] / К.Э. Штайн, Д.И. Петренко. – Ставрополь: СГУ, 2009. – 504 с. – [45 п.л.; лично соискателя – 21 п.л.].
  4. Штайн К.Э., Петренко Д.И. Лермонтов и барокко: Монография [Текст] / К.Э. Штайн, Д.И. Петренко. – Ставрополь: СГУ, 2007. – 454 с. – [23,24 п.л.; лично соискателя – 10 п.л.].

Статьи в рецензируемых журналах, рекомендованных ВАК РФ

  1. Петренко Д.И. Лингвистический витализм метапоэтики К.И. Чуковского [Текст] / Д.И. Петренко // НДВШ. Филологические науки. – М., 2010. – №. 4. – С. 37–48. – [статья – 0,5 п.л.].
  2. Штайн К.Э., Петренко Д.И. Первое произведение как семиологический факт [Текст] / К.Э. Штайн, Д.И. Петренко // НДВШ. Филологические науки. – М., 2010. – №. 5–6. – С. 104–114. – [статья – 0,5 п.л.; лично соискателя – 0,25 п.л.].
  3. Петренко Д.И. Метапоэтика стихов для детей К.И. Чуковского: Лингвистические виталистические тенденции [Текст] / Д.И. Петренко // Известия Южного федерального университета. Филологические науки. – Ростов-на-Дону, 2010. – № 4. – С. 138–145. – [статья – 0,7 п.л.].
  4. Петренко Д.И. Перевод, «живой как жизнь», в метапоэтике К.И. Чуковского [Текст] / Д.И. Петренко // Известия высших учебных заведений. Северо-Кавказский регион. – Ростов-на-Дону, 2011. – № 2. – C. 114–119. – [статья – 0,7 п.л.].
  5. Петренко Д.И. Детский язык как камертон виталистической концепции в метапоэтике К.И. Чуковского [Текст] / Д.И. Петренко // Вестник Пятигорского государственного университета. – Пятигорск, 2010. – Вып. 3. – C. 234–237. – [статья – 0,7 п.л.].
  6. Петренко Д.И. Полемика К.И. Чуковского по вопросам детского языка [Текст] / Д.И. Петренко // Вестник Пятигорского государственного университета. – Пятигорск, 2010. – Вып. 4. – С. 220–224. – [статья – 0,5 п.л.].
  7. Петренко Д.И. Дискурсивная данность лингвистического витализма метапоэтики К.И. Чуковского [Текст] / Д.И. Петренко // Вестник Ставропольского государственного университета. – Ставрополь, 2010. – Вып. 68. – С. 113–121. – [статья – 0,7 п.л.].
  8. Петренко Д.И. Критический диалог К.И. Чуковского с писателями по проблемам языка и культуры речи на страницах книги «Живой как жизнь» [Текст] / Д.И. Петренко // Вестник Ставропольского государственного университета. – Ставрополь, 2011. – Вып. 69. – С. 76–85. – [статья – 0,7 п.л.].
  9. Петренко Д.И. Проблема переводов русскоязычных текстов за рубежом и зарубежных произведений в СССР в метапоэтике К.И. Чуковского [Текст] / Д.И. Петренко // Вестник Ленинградского государственного университета им. А.С. Пушкина. – СПб., 2011. – Вып 1. – Т. 7. – С. 212–221. – [статья – 0,5 п.л.].
  10. Петренко Д.И. Виталистические идеи метакритики К.И. Чуковского: А.П. Чехов [Текст] / Д.И. Петренко // Вестник Ленинградского государственного университета им. А.С. Пушкина. – СПб., 2011. – Вып 1. – Т. 1. – С. 229–236. – [статья – 0,5 п.л.].
  11. Петренко Д.И. «Точность» и «неопределенность» как формы представления знания о переводе в метапоэтике К.И. Чуковского // Вестник Ленинградского государственного университета им. А.С. Пушкина. – СПб., 2011. – Вып 2. – С. 207–215. – [статья – 0,5 п.л.].
  12. Петренко Д.И. Виталистические тенденции языка в метапоэтике символизма [Текст] / Д.И. Петренко // Известия Южного федерального университета. Филологические науки. Ростов-на-Дону, 2011. № 2. – С. 76–84. – [статья – 0,5 п.л.].
  13. Петренко Д.И. Отечественный лингвистический витализм: Истоки и тенденции // Вестник Пятигорского государственного университета. – Пятигорск, 2011. – Вып. 1. – С. 186–189. – [статья – 0,5 п.л.].

Учебный словарь

  1. Штайн К.Э., Петренко Д.И. Русская метапоэтика. Учебный словарь [Текст] / К.Э. Штайн, Д.И. Петренко. – Ставрополь: СГУ, 2006. – 604 с. – [70 п.л.; лично соискателя – 30 п.л.].

Учебные пособия

  1. Штайн К.Э., Петренко Д.И. Филология: История. Методология. Современные проблемы: Учебное пособие [Текст] / К.Э. Штайн, Д.И. Петренко. – Ставрополь: СГУ, 2011. – 916 с. – [106,5 п.л.; лично соискателя – 53,25 п.л.].
  2. Штайн К.Э., Бобылев С.Ф., Петренко Д.И. Язык современной исторической науки: Семиотический анализ исторического текста: Учебное пособие [Текст] / К.Э. Штайн, С.Ф. Бобылев, Д.И. Петренко. – Ставрополь: СГУ, 2006. – 548 с. Гриф Учебно-методического объединения по классическому университетскому образованию. – [24 п.л.; лично соискателя – 10 п.л.].

Антологии

  1. Три века русской метапоэтики: Легитимация дискурса: Антология: В 4 т. / Сост. К.Э. Штайн, Д.И. Петренко. – Ставрополь: Ставропольское книжное издательство; СГУ, 2002–2006 (т. 1 – 704 с.; т. 2 – 884 с.; т. 3 – 830 с.; т. 4 – 985 с.).
  2. Глагол будущего: Философские, педагогические, литературно-критические сочинения Я.М. Неверова и речевое поведение воспитанников Ставропольской губернской гимназии середины XIX века: Антология / Сост. К.Э. Штайн, Д.И. Петренко. – Ставрополь: СГУ, 2007. – 1064 с.

Статьи в других научных изданиях

  1. Петренко Д.И. Цензура и перевод [Текст] / Д.И. Петренко // Язык. Дискурс. Текст: Сб. трудов II междунар. научной конференции. – Ростов-на-Дону: РГПУ, 2005. – Вып. 2. – С. 336–349. – [статья – 0,5 п.л.].
  2. Петренко Д.И. Метавысказывания в структуре метатекста романа Дж.Д. Сэлинджера «The Catсher in the Rye» [Текст] / Д.И. Петренко // Язык, культура, образование как интегративаное исследовательское пространство. Материалы 52-й научно-практ. конференции «Университетская наука – региону». – Ставрополь: СГУ, 2007. – С. 262–266. – [статья – 0,5 п.л.].
  3. Петренко Д.И. К вопросу о метапоэтике Г.Р. Державина [Текст] / Д.И. Петренко // Филология, журналистика, культурология в парадигме современного научного знания: Материалы 53-й научно-метод. конференции «Университетская наука – региону». – Ставрополь: СГУ, 2008. – С. 197–203. – [статья – 0,5 п.л.].
  4. Петренко Д.И. Горизонты метапоэтики К.И. Чуковского [Текст] / Д.И. Петренко // Метапоэтика: Сб. статей научно-метод. семинара «Textus. – Ставрополь: СГУ, 2008. – Вып. 1. – С. 92–100. – [статья – 0,5 п.л.].
  5. Петренко Д.И. К.И. Чуковский в полемике по вопросам языка (1960-е годы) [Текст] / Д.И. Петренко // Метапоэтика: Сб. статей научно-метод. семинара «Textus». – Ставрополь: СГУ, 2008. – Вып. 1. – С. 101–110. – [статья – 0,5 п.л.].
  6. Петренко Д.И. Стать хозяином своего языка [Текст] / Д.И. Петренко // Рефлексия: Сб. научных статей. – Назрань: «Пилигрим», 2008. – Вып. 2. – С. 57–58. – [статья – 0,1 п.л.].
  7. Петренко Д.И. Метапоэтика К.И. Чуковского в контексте полемики о новой детской литературе (20-30-е годы XX века) [Текст] / Д.И. Петренко // Язык. Текст. Дискурс. Научный альманах Ставропольского отделения РАЛК. – Ставрополь: СГПИ, 2009. – Вып. 7. – С. 144–153. – [статья – 0,5 п.л.].
  8. Петренко Д.И. Проблема переводов русскоязычных текстов за рубежом в метапоэтике К.И. Чуковского [Текст] / Д.И. Петренко // Сб. материалов 54-й научно-метод. конференции «Университетская наука – региону». – Ставрополь: СГУ, 2009. – С. 22–26. – [статья – 0,5 п.л.].
  9. Петренко Д.И. Метапоэтика К.И. Чуковского как отображение живой жизни языка [Текст] / Д.И. Петренко // Метапоэтика: Сб. статей научно-метод. семинара «Textus»: В 2 ч. / Под ред. д-ра филол. наук проф. К.Э. Штайн, канд. филол. наук Д.И. Петренко. – Ставрополь: СГУ, 2010. – Вып. 2. – Ч. 1. – С. 128–135. – [статья – 0,5 п.л.].
  10. Петренко Д.И. Детская литература и язык в метапоэтике К.И.Чуковского [Текст] / Д.И. Петренко // Стереотипность и творчество в тексте: Межвузовский сб. научных трудов. – Пермь: ПГУ, 2010. – Вып. 14. – С. 346–357. – [статья – 0,5 п.л.].
  11. Петренко Д.И. Виталистическое понятие языка как «живой» системы в метапоэтике К.И.Чуковского [Текст] / Д.И. Петренко // Речеведение: современное состояние и перспективы: Материалы междунар. научной конференции (Пермь, 16–20 ноября 2010 г.). – Пермь: ПГУ, 2010. – С. 488–494. – [статья – 0,4 п.л.].
  12. Петренко Д.И. Проблема лингвистического витализма метапоэтики К.И. Чуковского [Текст] / Д.И. Петренко // Материалы междунар. молодежного научного форума «Ломоносов-2010». – М.: МАКС Пресс, 2010. – С. 75–76. – [статья – 0,1 п.л.].
  13. Петренко Д.И. Виталистические тенденции дискурсивного диалога К.И. Чуковского с лингвистами [Текст] / Д.И. Петренко // VII Сургучевские чтения. Культура провинции: локальный и глобальный контекст: Сб. материалов междунар. научно-практической конференции. – Ставрополь: СГУ, 2010. – С. 268–276. – [статья – 0,6 п.л.].
  14. Петренко Д.И. К.И. Чуковский как лингвоэнциклопедическая личность в процессе создания теории перевода [Текст] / Д.И. Петренко // Особенности функционирования и преподавания русского языка в полиэтническом регионе Северного Кавказа: Материалы междунар. конференции-семинара (Ставрополь, 21–25 сентября 2010 года). – Ставрополь: СГУ, 2010. – С. 128–133. – [статья – 0,5 п.л.].
  15. Петренко Д.И. Культуротворческий деятельностный подход метапоэтики К.И. Чуковского [Текст] / Д.И. Петренко // Русский язык. Лингводидактика: Материалы регион. научной конференции. – Карачаевск: КЧГУ, 2010. – С. 182–195. – [статья – 0,6 п.л.].
  16. Петренко Д.И. Виталистические тенденции в метапоэтике перевода К.И. Чуковского [Текст] / Д.И. Петренко // Язык. Текст. Дискурс: Научный альманах Ставропольского отделения РАЛК. – Ставрополь: СГПИ, 2010. – Вып. 8. – С. 301–313. – [статья – 0,5 п.л.].
  17. Петренко Д.И. Виталистические идеи метапоэтики К.И. Чуковского [Текст] / Д.И. Петренко // Стил. Међународни часопис. – Београд: Orthodox Teological Faculty of Belgrade University, 2010. – С. 339–349. – [статья – 0,5 п.л.].
  18. Петренко Д.И. Критический диалог К.И. Чуковского с писателями и читателями [Текст] / Д.И. Петренко // Филология, журналистика и культурология в парадигме социогуманитарного знания: Материалы 55-й научно-метод. конференции «Университетская наука – региону». – Ставрополь: СГУ, 2010. – Ч. 1. – С. 111–116. – [статья – 0,5 п.л.].
  19. Петренко Д.И. Виталистические идеи метапоэтики К.И. Чуковского в осмыслении жизни и творчества А.П. Чехова [Текст] / Д.И. Петренко // Таганрогский вестник. Материалы междунар. научно-практ. конференции «Истоки творчества А.П. Чехова: биография и поэтика». – Таганрог: Таганрогский государ. лит. и истор.-архитект. музей заповедник, 2010. – С. 81–91. – [статья – 0,5 п.л.].
  20. Петренко Д.И. К.И. Чуковский об освоении родного и иностранного языков [Текст] / Д.И. Петренко // Проблемы теории и методики преподавания русского языка как неродного в современных условиях: Материалы междунар. научно-практ. конференции (20–21 декабря). – Махачкала: ДГПУ, 2010. – С. 127–128. – [статья – 0,1 п.л.].
  21. Штайн К.Э., Петренко Д.И. Авангард в свете аналитизма поэзии [Текст] / К.Э. Штайн, Д.И. Петренко // Три века русской метапоэтики: Антология: В 4 т. – Ставрополь: СГУ, 2006. – Т. 3. – С. 694–716. [статья – 1 п.л.; лично соискателя – 0,5 п.л.].
  22. Штайн К.Э., Петренко Д.И. Метапоэтика отображения реальной действительности и отрешения от нее [Текст] / К.Э. Штайн, Д.И. Петренко // Три века русской метапоэтики: Антология: В 4 т. – Ставрополь: СГУ, 2006. – Т. 4. – С. 852–870. [статья – 1 п.л., лично соискателя – 0,5 п.л.].
  23. Штайн К.Э., Петренко Д.И. Метапоэтика деконструкции [Текст] / К.Э. Штайн, Д.И. Петренко // Три века русской метапоэтики: Антология: В 4 т. –Ставрополь: СГУ, 2006. – Т. 4. –С. 870–875. [статья – 0,5 п.л.; лично соискателя – 0,25 п.л.].
  24. Штайн К.Э., Петренко Д.И. Язык метапоэтики и метапоэтика языка [Текст] / К.Э. Штайн, Д.И. Петренко // Метапоэтика: Сб. статей научно-метод. семинара «Textus». – Ставрополь: СГУ, 2008. – Вып. 1. – С. 14–46. [статья – 1 п.л.; лично соискателя – 0,5 п.л.].
  25. Штайн К.Э., Петренко Д.И. Метапоэтика лирики [Текст] / К.Э. Штайн, Д.И. Петренко // Метапоэтика: Сб. статей научно-метод. семинара «Textus»: В 2 ч. – Ставрополь: СГУ, 2010. – Вып. 2. – Ч. 1. – С. 208–218. – [статья – 0,5 п.л.; лично соискателя – 0,25 п.л.].





© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.