WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


 

На правах рукописи

Касимов Олимджон Хабибович

ЛЕКСИКА «ШАХНАМЕ» 

АБУЛЬКАСИМА ФИРДОУСИ

Специальность: 10.02.22. -Языки народов зарубежных стран Европы, Азии, Африки, аборигенов Америки и Австралии (иранские языки)

       

Автореферат

диссертации на соискание ученой степени

доктора филологических наук

ДУШАНБЕ - 2011

       Работа выполнена в отделе лексикографии и терминологии Института языка, литературы, востоковедения и письменного наследия им. Рудаки АН Республики Таджикистан

Научный консультант: член-корреспондент Академии наук РТ,

доктор филологических наук, профессор

Саймиддинов Додихудо.

Официальные оппоненты:          доктор филологических наук, профессор

Джамшедов Парвонахон

(Российско-таджикский славянский университет)

 

                                                 доктор филологических наук, профессор

Камолетдинов Бахриддин

       (Таджикский национальный университет)

доктор  филологических  наук

Нозимов Абдулхамид Абдуалимович

(Таджикский государственный институт

языков им. С. Улугзода)

 

Ведущая организация:                  Таджикский государственный

педагогический университет им. С. Айни

 

       Защита состоится  «  » ____________2011 г. в _____ часов на заседании диссертационного совета Д 047.004.01 по защите докторских диссертаций при Институте языка, литературы, востоковедения и письменного наследия им. Рудаки АН Республики Таджикистан по адресу: 734025, Республика Таджикистан, г. Душанбе, проспект Рудаки,  21.

       С диссертацией можно ознакомиться  в Центральной научной библиотеке им. Индиры Ганди  Академии наук  Республики Таджикистан (734025, Республика Таджикистан, г. Душанбе, проспект Рудаки,  33). 

       Текст автореферата размещен на официальном сайте ВАК Минобрнауки РФ

www.vak.ed.gov.ru  «____»__________ 2011 г.

       

Автореферат разослан  «______ » ___________ 2011 г.

Ученый секретарь

диссертационного совета: Касимов О.Х.

 

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность проблемы исследования. Лексический состав речевой системы «Шахнаме» является богатейшим источником и потенциальным ресурсом развития современного таджикского литературного языка. Огромное значение представляют лексико-грамматические особенности языка «Шахнаме» для усовершенствования современного состояния таджикского (персидского) языка,  языка научных публикаций, средств массовых информаций, театра и кино, выработки терминов и систематизации терминологии.

       Изучение лексики как части речевой системы «Шахнаме» актуально особенно сегодня, когда в силу приобретения реальной независимости Таджикистана, на таджикский язык со статусом государственного языка возложена огромная социальная ответственность как внутри страны, так и на международной арене.

Одним из важных направлений лингвистической науки считается исследование и возрождение лексического богатства письменных лингвокультурных памятников классического периода развития языка, осуществляемое путем комплексного анализа их словарного состава. Лингвокультурологическое освещение  лексики определенного произведения или периода развития языка способствует определению национального миропонимания и мировосприятия в конкретном историческом периоде.

Исследование лексики исторического лингвокультурного памятника, каковым является «Шахнаме» Фирдоуси, способствует восстановлению исчезнувшего сегмента исконной лексики и реконструкции первоначального значения лексических единиц, претерпевших структурно-семантическое изменение в процессе эволюции формы и содержания. 

  Изучение языка «Шахнаме» как совершенного образца раннего этапа развития таджикского языка способствует более эффективному и аргументированному исследованию особенностей древнего и среднего периодов развития таджикского (персидского) языка.

Язык Фирдоуси служит источником  обогащения лексики современного таджикского языка, поскольку все основные словообразовательные модели, нашедшие своё отражение в языке произведения, представлены в словообразовательной системе и современного таджикского языка. Определение словообразовательной структуры лексических единиц позволяет внести коррективы в семантику ряда производных  и сложных лексических образований.

  Изучение языка «Шахнаме» как образцового варианта раннего этапа таджикского языка позволяет определить функциональную компетентность и семантико-стилистический потенциал исконно таджикской лексики, которая является основой структурно-семантической базы «Шахнаме.

Великий мыслитель и незаурядный  творец словесной культуры Абулькасим Фирдоуси находит разнообразные мотивы и ситуации для применения  различной лексики в своих поэмах, в том числе лексики животного и растительного мира. Лексические единицы, выражающие животных и растений в «Шахнаме», функционально направлены на описание многих сюжетов и картин, прежде всего, для эстетического описания природы и окружающей среды, церемоний инаугурации шахиншахов, обрядов жертвоприношения и сакрального (похоронного) процесса, описания достоинств женской половины царских дворцов, любовных сцен, описания процесса подготовки пищи и трапезы, подготовки и осуществления царской охоты, лечения болезней и многих других явлений индивидуальной и общественной жизни в историческом ракурсе.

Исследование «Шахнаме» Фирдоуси - величайшего письменного памятника  X в. предоставляет огромной квинтативно-кволитивной ценности материал для расширения сферы функционирования таджикского языка, давая возможность пополнить имеющийся в лексикологическом арсенале корпус лексики новыми лексическими единицами и их вариантами.

Исследование лексики «Шахнаме», находившейся в темпоральном и ареальном отношении на границах функционирования средней эпохи и начального периода современной эпохи развития языка и до сих пор не являвшейся объектом специального изучения, позволяет обратиться к проблеме становления  и формирования лексического корпуса современного таджикского литературного языка.

       Актуальность темы исследования. Исследование лексики “Шахнаме” проливает свет на процесс становления и развития лексического состава языка фарси-дари, который логично считается предшественником всех трех современных ветвей языка фарси – таджикского, персидского и дари (ОИЯ, 1982, 1. 13, 20). Появляется возможность проследить траекторию функционирования лексических единиц в течение целого тысячелетия, оценить эволюцию формы и значения слова на протяжении огромной лингво-исторической эпохи, насыщенной самыми разнообразными течениями и явлениями лингвистического и культурно-исторического характера.

Исследование лексики «Шахнаме» позволяет объективно и наилучшим образом определить весь языковой ресурс и речевой  потенциал языка Фирдоуси, который служит надежным источником обогащения лексики современного таджикского (персидского)  языка, усовершенствовать его ономасиологическую систему, проследить и корректировать смысловую динамику и структурную целостность лексических единиц, улучшить качество и повысить уровень эффективности  преподавания многих аспектов таджикского (персидского)  языка.

  В пользу широчайшего исследования лингвокультурологических аспектов «Шахнаме» говорит и тот факт, что это великое произведение, аккумулирующее все ментальное богатство и отражающее весь материальный мир ираноязычных народов с самых древних времен, приобрел статус энциклопедии иранского мира.

Огромную актуальность представляет исследование лексики и словообразовательных особенностей языка гениальнейшего творения Фирдоуси. Эта актуальность и особая лингвистическая значимость изучения лексики и словообразования «Шахнаме» вытекают из того, что в современной таджикской лингвистике до сих пор не осуществлено ни одно обстоятельное исследование, посвященное анализу лексического состава и  словообразовательных тонкостей  языка какого-либо произведения персидско-таджикской классической литературы.

Исследование лексики «Шахнаме» направлено на полиаспектное изучение определенного сегмента корпуса лексических единиц, входящих в лексический состав ценнейшего письменного памятника таджикского (персидского) языка.

Объектом исследования является номинативная (субстантивная) лексика и способы ее образования в письменном памятнике Х в. - «Шахнаме» Абулькасима Фирдоуси.

Предмет исследования. Предметом исследования являются словообразовательные отношения морфем,  их деривационный потенциал, стратификация биолексических (зоологических и ботанических) единиц в языке «Шахнаме», их семантика, специфика функционирования и динамика структурно-семантического развития в историческом (синхронно-диахронном) аспекте.

Цели и задачи исследования.  Целью настоящей диссертационной работы является комплексное изучение характерных черт лексики «Шахнаме» с позиции структурно- семантических и словообразовательных параметров лексических единиц и семантический анализ лексики, выражающей животный и растительный мир как составляющей части лексической системы  языка «Шахнаме» Фирдоуси.

Достижение данной цели предусматривает решение следующих задач:

1) определить словообразовательные способы и средства существительных; установить направления и критерии словообразовательного функционирования и степень продуктивности аффиксальных словообразовательных морфем и моделей в «Шахнаме»;

2) провести анализ морфологического способа словообразования в формировании существительных  в «Шахнаме»:

а) охарактеризовать словообразовательные особенности аффиксальных  морфем (префиксов, суффиксов, интерфиксов); выявить специфику образования префиксально-суффиксальных существительных; 

б) установить роль словообразовательных моделей сложных существительных копулятивного и детерминативного типа в системе словообразования «Шахнаме»;

3) определить особенности  субстантивации как словообразовательного способа в формировании существительных  в «Шахнаме»;

4) выявить место и значение животной и растительной лексики в речевой системе «Шахнаме»;

5)  установить семантические горизонты  лексических единиц «Шахнаме», выражающих земную фауну, орнитофауну и ихтиофауну;

6) исследовать семантику и особенности использования лексических единиц - название мифологических, сказочных и религиозно-мифологических существ; установить смысловые характеристики лексических единиц, выражающих растения, связанных с  проведением религиозных мероприятий и обрядов;

7) провести анализ и выявить тождества и различия  собирательных имен, выражающих названия групп животных и растений;

8) выявить семантические свойства лексических единиц, выражающих плодово-ягодные, древесные и декоративные деревья; злаковые растения, овощей, кустарников, цветов, дезодорирующей растительности и благовоний, лекарственных и  отравляющих растений;

9) определить частотность использования лексических единиц,  выражающих названия животных и растений.

  Научная новизна исследования. Лингвистическая система «Шахнаме» в современном таджикском языкознании еще не разработана на должном уровне. Исследование лексики и анализ словообразовательных средств «Шахнаме» до настоящего времени не были предметом пристального наблюдения лингвистов. Это обстоятельство свидетельствует об исключительной научной актуальности и большой лингвистической значимости темы предлагаемого исследования. Исследование лексики и  словообразовательных средств «Шахнаме» даёт возможность проследить на протяжении большого исторического времени (10 веков, включая и современный период развития таджикского языка) формирование и развитие фонетического облика и семантической сущности лексических единиц.

В реферируемой диссертации впервые подвергнуты систематизированному анализу формирование и развитие словообразовательных моделей существительных, сочетаемость и степень продуктивности словообразовательных морфем, характер их взаимоотношений и семантические параметры производных основ.

В реферируемой диссертации также впервые подвергнута комплексному изучению семантические горизонты и контекстуальные особенности применения лексики животных и растений в «Шахнаме», произведены коррективы в определении структуры и семантики некоторых лексических единиц данной группы, предложена этимология отдельных лексических морфем.

Теоретическая значимость исследования. Исследование лексического состава языка  «Шахнаме» с его более тысячелетней историей имеет большое значение для определения формирования и развития лексических единиц таджикского (персидского) языка, для усовершенствования социальных и антропологических функций языка, языка прессы, театра и кино, научных публикаций, исследования топонимии и антропонимики, выработки терминов и систематизации терминологии.

Следует отметить, что все три ветви языка фарси – персидский в Иране, таджикский в Таджикистане и дари в Афганистане подвержены сильному влиянию заимствованной лексики из арабского, тюркских (узбекского), русского, английского, французского языков. Изучение лексики “Шахнаме” как неиссякаемого источникам обогащения  и могущественного ресурса усиления потенциала языка фарси дает возможность  возродить соответствующий пласт лексики, который может в использовании полноценно заменить заимствованную лексику и, тем самым, показать широкие функциональные возможности таджикского (персидского) языка, его мощи в выполнении роли языка науки, в выражении понятий и явлений в самых разнообразных направлениях.

Необходимость изучения лексики Шахнаме обосновывается еще и тем, что “Шахнаме” является самым древним произведением, дошедшим до наших времен в полном объеме и создающим тем самым через призму объема лексики наиболее полную картину образов и восприятий окружающей среды, как природного, так и рукотворного.

Исследование лексики «Шахнаме» обосновано тем, что в процессе интенсификации жизненного пространства и усиления глобализации каждый день появляются сотни понятий и явлений и заимствуются большое количество слов и терминов, нуждающихся в том, чтобы они были обозначены и выражены тем или иным названием. Лингвокультурные ресурсы «Шахнаме» для нас могут послужить в качестве неисчерпаемого источника названий и терминов, которых можно применить или адаптировать  для выражения вновь появляющихся жизненных понятий и явлений. Для этой цели могут быть использованы не только лексические единицы, фиксированные в «Шахнаме», но и модели и принципы создания лексем в этом неповторимом с точки зрения языкового потенциала произведении.

Теоретическая значимость исследования также определяется тем, что в современных лингвистических разработках все более актуальным становится совмещение синхронных аспектов анализа с диахроническими в рамках единой динамической системы, составляющими которой в данном конкретном случае являются язык «Шахнаме» и современный этап развития таджикского языка.

Диссертация вносит определенный вклад в разработку теории семасиологии и его взаимосвязанности с функциональными параметрами употребления лексических единиц в контекстуальном плане, а также в разработке теории и методики комплексного исследования лексики, в решении актуальных проблем, касающихся этимологии исторической лексики, подходов текстологической дефиниции лексических единиц.

Динамический подход к анализу языковых явлений представлен в работе не только как диахронический, предполагающий исследование эволюции, развития и совершенствования языка, изучение его истории, но в большей степени как внимание к подвижности языковых элементов и их свойств в процессе функционирования языка в синхронии.

Результаты исследования представляют теоретическую значимость для исторической лексикологии и лексикографии. В реферируемой диссертации определена роль отраслевой (зоологической, ботанической) лексики в формировании лексической системы отдельного произведения, представляющего начальный этап функционирования таджикского (персидского) языка на протяжении большой исторической эпохи, что несет в себе огромные иллюстративные и аналитические ресурсы для проведения лингвокультурологческих и лексикографических исследований.

  Практическая значимость исследования. Результаты проведённого исследования помогут создать тематический словарь лексики «Шахнаме» в исследованных направлениях, полный индекс словообразовательных морфем имен существительных таджикского языка, моделей сложных и сложно-аффиксальных лексических единиц таджикского языка, основанных на материала оригинального произведения раннего этапа развития языка фарси дари. Основные положения работы могут найти практическое применение при чтении лекций по таджикскому языку классического периода его развития, написании учебников по словообразованию, лексикологии, грамматики и учебных пособий для средних школ и вузов.

Фактический материал, извлечённый из «Шахнаме», может быть использован при создании толковых, этимологических и других словарей таджикского (персидского) языка, при создании сравнительно-тематических словарей иранских языков, энциклопедий флоры и фауны Азии, прежде всего, Средней Азии и Ирана. Исследование может быть использовано в целях совершенствования текста и составления новых критических текстов в «Шахнаме». Оно может быть использовано при чтении специальных курсов и проведении спецсеминаров. Исследование может быть полезным в плане историко-этнографических сведений.

Прикладное значение работы определяется также и тем, что её результаты могут быть использованы для лексикографического обобщения и портретирования лексических единиц в составе сводных словарей общенационального масштаба языка, словарей крупных исторических эпох развития таджикского (персидского) языка.

Результаты работы могут быть полезны при чтении лекций по исторической и современной лексикологии, истории языка, этимологии, проведении практических занятий, написании студентами квалификационных работ, где разрабатываются теоретические, методологические и источниковедческие вопросы лексикологии,  лексикографии и т.д.

  Методы и приемы исследования.  Комплекс представленных в работе методов исследования обусловлен поставленными в работе задачами и её объёмом. Методологическую базу исследования составляют принципы лингвокультурологического и системного подходов к лексическому материалу «Шахнаме».

Методологические принципы исследования реализованы путем применения дескриптивно-аналитического, ономасиологического, сравнительно-исторического методов характеристики материала, в рамках которого применялись общенаучные приемы непосредственного наблюдения, систематизации, интерпретации, доказательства, обобщения, количественного анализа.  В процессе исследования лексики были реализованы лингвистические приемы компонентного, контекстного, этимологического и типологического анализов.

Селекция фактического материала для реферируемого диссертационного исследования производилась методом сплошной выборки из текста «Шахнаме» Фирдоуси. В отдельных случаях были использованы материалы лексикографических изданий, посвященных словарному составу «Шахнаме».

Теоретическая и методологическая база исследования. В качестве методологической основы данного исследования служили труды таких известных зарубежных и отечественных ученых как В.В. Виноградов, Н.М.Шанский, Е.С.Кубрякова, П.Хорн, К.Г.Залеман, В.Б.Миллер, И.М.Оранский, И.В.Абаев, М.Н.Боголюбов, В.С.Соколова, В.С.Расторгуева, М.И.Исаев, Д.И.Эдельман, В.А.Лившиц, Е.К.Молчанова, А.А.Керимова, Р.Л.Неменова, Т.Д. Чхеидзе, Ю.А. Рубинчик, Л.С.Пейсиков, И.М.Стеблин-Каменский, А.Л.Хромов, А.К. Ламбтон, Ж. Лазар, М. Муин, С. Нафиси, А. Деххудо, А. Нушин, М.Шукуров, Ш. Рустамов, Р. Гаффаров, Д. Саймиддинов, С. Назарзода и др.

Основные положения, выносимые на защиту.

1. Словарный состав языка «Шахнаме» обогащается, прежде всего, морфологическими средствами и способом словообразования, которые играют важную роль в формировании существительных. В данном способе формирования лексики «Шахнаме» ведущую позицию занимают суффиксальные морфемы и модели образования сложных лексических единиц.

2. Исконно таджикские слова в «Шахнаме» являются основной структурно-семантической базой, которая служит для образования новых аффиксальных и сложных производных единиц.

  3. Системный анализ лексического состава «Шахнаме» дает возможность реконструировать наиболее полный корпус исконной лексики таджикского (персидского) языка.

  4. Лексика животных характеризуется разнообразием, в ее составе в пределах земной фауны, орнитофауны и ихтиофауны выделено более 20 тематических групп, классификация которых построена на видении картины животного мира автором произведения.

5. В формировании лексического пласта языка «Шахнаме» существенную роль играют лексические единицы, выражающие растительный мир в «Шахнаме», отличающийся разнообразием и выделенный в более 15 тематических групп. Классификация данной категории лексики проведена на основе их сочетаемости  в тексте произведения и их функциональногй направленности на фоне контекста поэм «Шахнаме».

6. Лексические единицы, выражающие животных и растений в «Шахнаме» используются в разнообразных ситуациях, функционально направлены на эстетическое описание природы и окружающей среды, церемоний инаугурации шахиншахов, обрядов жертвоприношения и сакрального (похоронного) процесса, описание достоинств царских дворцов, любовных сцен, описания подготовки пищи и трапезы, лечения болезней,  процесса подготовки и осуществления царской охоты и многих других явлений индивидуальной и общественной жизни в историческом процессе.

7.  Многозначность и контекстная полисемия лексических единиц – выразителей растительного и животного мира  «Шахнаме» является особым признаком лексического корпуса словарного состава данного произведения, которая построена на основе поэтических приемов и требований поэтического жанра. На этом фоне на фонетический облик лексических и суффиксальных морфем в языке «Шахнаме» большое влияние оказывают законы стихосложения, что является причиной явления вариативности морфемных единиц.

8. Дифференциация значения лексических единиц в процессе  исследования животной и растительной лексики в «Шахнаме» дает возможность коррегировть семантику целого ряда лексических единиц и их дериватов в письменных памятниках, зафиксировать слова, не нашедших отражение в классических и современных словарях языкового ареала. Причиной приобретения лексическими единицами специфических оттенков значения является конкретизация семантики, расширение смысла, метафорическое и переносное использование средств выражения.

9. Количественный (частотный) анализ фиксации лексических единиц,  выражающих названия животных и растений, способствует диахронному определению употребительности лексических единиц и альтернативному подходу автора произведения в выборе синонимических лексических единиц одного тематического поля. 

Источники исследуемого материала. Материалом для исследования  послужил полный текст «Шахнаме» Абулькасима Фирдоуси. Основными источниками фактологического материала исследования являются девятитомное душанбинское издание «Шахнаме» Абулькасима Фирдоуси («Шонома», 1987-1991 гг.), двухтомные тегеранские издания “Шахнаме” («Шонома”, “Илом”, 2008, со словарем; «Шонома”, “Дстон”, 2007), словари «Шахнаме» (Вольф, 1998; Бадод, 2004; Атобак, 2007; Занони, 1994; Нушин, 1996; Шафа, 1971; Ализода, 1992; Дехудо, 2006).

Источниками семантики ЛЕ, кроме названных словарей,  являются “Луоти Фурс”, “Сио-ал-фурс”, “Бурони отеъ”, “иёс-ул-луот”, “Фаранги аонгир”, “Фаранги Рашид”, “Фаранги Онандро”, “Фаранги ануманоро”, “Фаранги Низом”, “Шарафномаи Муняр”, “Сурмаи Сулаймон”, “Фаранги Муин”, “Фаранги тоик ба рус”, “Фаранг форс ба рус” и другие лексикографические издания. полный перечень которых дается в списке использованной литературы.

       Степень изученности темы. Краткая история изучения лексики «Шахнаме» сводится к следующему. В диссертации среди проведенных исследований в этой области выделяются  следующие работы.

       Исследование А. Муллочаева «Военная лексика «Шахнаме» Абулькасима Фирдоуси» (Муллочаев, 1980) посвящено анализу военной терминологии с точки зрения ее семантики, словообразовательной структуры и этимологии. Автор уделяет внимание словообразовательной роли некоторых аффиксальных морфем и их взаимодействию с производящими (образующими) основами.

       Статья И. Ализода «Сухане чанд оид ба луати «Шонома»-и Фирдавс» (Ализода, 1957) посвящена анализу лексики этого произведения. Это одна из важных и ценных работ в исследовании языка «Шахнаме», представляющая тщательное исследование значений слов «Шахнаме», приведенных в словаре Ф. Вольфа, в сопоставлении с текстом 10-томного издания «Шахнаме» (Тегеран, 1313-1314 х., под редакцией С. Нафиси, на персидской графике). В ходе исследования лексики автор приходит к выводу, что в 200 случаях Ф. Вольф допустил или ошибочные толкования слов, или раскрыл их значения не полностью, или вообще оставил «тёмными»  их смысл. И. Ализода обнаружил в тексте «Шахнаме» и такие слова, которые остались вне поля зрения Ф. Вольфа.

Статья Э. Муллокандова «Шонома» ва забони адабии озираи тоик» (Муллокандов, 1985, 5-36) содержит сведения о некоторых  словах и выражениях «Шахнаме» и их эквивалентах в современном таджикском и русском языках. Лингвистическая ценность этой статьи заключается в том, что благодаря наблюдениям автора определенные лексические единицы «Шахнаме» пережили процесс «возрождения» и вошли в активный словарный состав современного таджикского  языка.

       Среди работ иранских языковедов заслуживает внимания и монография Махмуда Шафии «Дастур ва «Шонома» (Шафии, 1969), где автор глубоко и всесторонне исследует грамматические особенности поэмы, уделяя внимание и лексической стороне произведения. Теоретические положения работы подкреплены конкретным иллюстративным материалом из произведений и других таджикских поэтов – классиков. Недостатком работы, с нашей точки зрения, является то, что в ней вопросам словообразования уделено очень мало внимания. Автор ограничился простым перечислением словообразовательных морфем с приведением конкретных примеров из текста «Шахнаме». При этом список префиксов и суффиксов неполон, их словообразовательные значения и функции также не определены; словообразовательные модели оказались вне поля зрения автора. Все эти недочёты, вероятно, объясняются тем, что автор не ставил своей целью дать полное и глубокое описание словообразовательного аспекта  «Шахнаме».

Положительной стороной монографии М. Шафии является то, что в ней приводятся редкие и малоупотребительные слова, зафиксированные на страницах бессмертного произведения «Шахнаме». И в этом плане данная монография нам оказалась весьма полезной.

Лексикографические исследования «Шахнаме» Фирдоуси.

Одним из полных и ценных словарей языка «Шахнаме» является словарь, составленный немецким лексикографом Ф. Вольфом (Вольф, 1935). Это толковый двуязычный (персидско-немецкий) частотный словарь, в котором слова представлены не только как отдельные лексические единицы, но и в различных сочетаниях и выражениях. В словаре наряду с персидским начертанием слова предлагается его транскрипция на латинском алфавите, каждая лексическая и грамматическая морфема комментируется подробно, предлагается каждое значение или каждая функция морфемы в отдельности с указанием ее источника.

Труд Ф. Вольфа является ценнейшим справочным пособием и потому, что его автор опирался на один из старейших словарей «Шахнаме», автором которого является Абдулкадыр Багдади.

Словарь «Шахнаме» Абдулкадыра Багдади под названием «Луати “Шонома”», изданный в Санкт-Петербурге по инициативе К.Г.Залеманна в конце XIX века и переизданный в Тегеране в 1998г. (Бадод, 1998), является одним из старинных словарей “Шахнаме”. Спецификой данного словаря состоит в том,  что в нем зафиксировано немалое количество двустиший из творчества других поэтов, которые автор словаря приводит для усиления доказательной базы при толковании значений лексических морфем “Шахнаме”.

Другим словарем «Шахнаме» является словарь иранского  ученого Ризозода Шафака,  в котором дается толкование основных лексических единиц «Шахнаме» (144).  Недостатком этого словаря является то, что в нём не нашли свое отражение все слова, зафиксированные в «Шахнаме».  Большое число их или не сопровождается вообще примерами из «Шахнаме», или оно подаётся со ссылкой на других поэтов – классиков. Несмотря на это, словарь имеет много достоинств, к которым относятся этимологические толкования лексем, исторические экскурсы ко многим из них, удобство пользования.

Словарь Абдулхусейна Нушин (153) носит текстологический характер. В нём отражена попытка редактирования текстов «Шахнаме» и некоторых лексических единиц (моддаи луат) ее словарей. Этот словарь также оказал неоценимую помощь при проведении предлагаемого исследования.

Одним из полных и объемных словарей «Шахнаме» является словарь иранского лексикографа Карима Зенджани под названием «Фарханги чомеи «Шонома» ( «Полный словарь «Шахнаме»), который претендует на полноту охвата и подробность комментария лексических морфем. В словаре многие лексические морфемы комментируются достаточно подробно, даже с точки зрения новых научных сведений, особенно в сфере географии, биологии, астрономии и др. отраслей науки. Но в словаре, который претендует на полноту и широту охвата лексических единиц, не зафиксированы многие известные лексические единицы, отличающиеся большой частотностью в «Шахнаме», о которых мы напомним в ходе исследования. Другим недостатком этого словаря является то, что сначала дается несколько значений ЛЕ подряд, без иллюстративного материала, а потом все примеры приводятся без конкретизации, что  составляет немало труда читателю для поиска необходимого ему двустишия. Очень часто ЛЕ глоссируется таким образом,  что к «Шахнаме» и его контексту не имеет никакого отношения. Тем не менее, этот словарь является одним из достойных словарей «Шахнаме» Фирдоуси.

Апробация материалов исследования. Основное содержание диссертации изложено в научных докладах автора на международных и республиканских конференциях и симпозиумах (Ереван, 1989; Ленинград, 1989; Улан-Батор, 2010, Тегеран, 2010, 2011; Карадж, 2011; Мешхед, 2011; Душанбе, 1985, 1989, 1991, 1995, 2008, 2009; Курган-Тюбе, 1991).

Диссертация обсуждена и представлена к защите на совместном заседании отдела лексикографии и терминологии  и отдела языка Института языка, литературы, востоковедения и письменного наследия им. Рудаки Академии наук Республики Таджикистан (протокол № 6  от «06»  сентября  2011 г.) По теме диссертации опубликованы 3 монографии и более 40 статей, список которых приводится в конце автореферата.

Структура диссертации. Диссертационное исследование состоит из введения, основной части, включающей три главы, заключения, перечня источников, словарей, литературы, использованных в работе, списка сокращений, перечня животной и растительной лексики «Шахнаме» в виде  приложений.

Основное содержание работы. Во введении обосновывается актуальность темы, определяются объект и предмет исследования, формулируются цель и задачи работы, ее новизна, теоретическое и практическое значение, характеризуется фактический материал, методы и приемы его изучения, излагаются основные положения, выносимые на защиту, указывается структура работы.

Первая глава реферируемой диссертации под названием  «Словообразование субстантивной лексики  в «Шахнаме» Абулькасима Фирдоуси»  посвящена проблемам словообразования  имен существительных в «Шахнаме». В ней  рассматриваются основные способы словообразования,  роль морфологических средств в процессе формировании субстантивной лексики, анализируются продуктивность и сочетаемость аффиксальных  словообразовательных морфем в «Шахнаме», выявляются существительные-сращения с историческими аффиксами, выделяются префиксально-суффиксальная субстантивная лексика, многофункциональные суффиксальные морфемы, словообразовательные интерфиксы, сложные существительные  сочинительного и детерминативного типа, модели сложных производных лексических единиц. В данной главе также анализу подвергается явление семантического словообразования в виде субстантивации в «Шахнаме», а также исследуются сокращенные лексемы как особый тип лексических единиц субстантивного характера.

В диссертации подчеркивается, что словообразование  направлено на наращивание языковых ресурсов и увеличение количественной и качественной характеристики словарного состава. Вся словообразовательная деятельность в том или ином языке, в основном осуществляется для создания той количественной и качественной словарной базы, которая удовлетворит потребности носителя языка или его определенных представителей для свободного и понятного выражения своих мыслей или осуществления своих речевых замыслов лингвистическими знаками в языковых параметрах.

Создание новых лексических единиц осуществляется в силу того, что слово является основной структурно-семантической единицей языка, которая служит «для наименования предметов, их свойств, явлений, отношений действительности», обладая при этом «совокупностью семантических, фонетических и грамматических признаков, специфичных для каждого языка» (ЛЭС, 1990, 464).

Первая глава состоит из восьми разделов. В первом разделе главы «Роль морфологического словообразования в формировании субстантивной лексики  в «Шахнаме» подчеркивается, что как один из ведущих процессуальных средств пополнения словарного состава словообразование располагает множеством способов самореализации.

Например, в словообразовании русского языка, который имеет свои флективные особенности, отмечают не менее одиннадцати способов образования имен существительных, не считая «некоторые незначительные смешанные способы» словотворчества (Русская грамматика, 1982, 1. 138-139).

В таджикско-персидском языкознании как составной части иранской лингвистики было осуществлено немало достойных работ, затрагивающих словообразование, начиная с ранних этапов развития языка (Залеман, 1890; Расторгуева, 1966; Рубинчик, 1970; Чхеидзе, 1969; Пейсиков, 1973; Рустамов, 1981; Саймиддинов, 2001; Назарзода, 2004; Султонов, 2008; Касимов, 2006 и др.), в которых были предприняты различные, порою противоречащие друг другу подходы, в результате которых устанавливались разные по количестве и по качеству способы словообразования и терминообразования, начиная от двух основных способов в языке фарсии дари классического периода (Расторгуева, 1954) до  менее 6 способов образования имен существительных (Грамматика, 1985, 110).

         Среди научных трудов зарубежных ученых, посвящённых словообразованию новоперсидского языка,  большой интерес представляет монография немецкого учёного  П. Хорна.  Описывая морфологический способ словообразования, автор в качестве самостоятельных разновидностей этого способа выделяет аффиксацию и словосложение, а сложные слова им выделяются на        4 основные категории: 1) сложные слова, подвергнувшиеся процессу опрощения; 2) копулятивы; 3) детерминанты; 4) сложные атрибутивные прилагательные (Horn, 1898-1901, 168 – 198).

         Проблемам словообразования посвящена отдельная глава «Краткой грамматики новоперсидского языка» (авторы – составители К.Г. Залеман, В.А. Жуковский) – (Залеман, 1890: 69-84). В данной работе образование слов при помощи суффиксов авторы именуют словопроизводством. Они диффиренцируют эти суффиксы в 2 группы  –  старые и новые, отмечая при этом, что «поскольку старые суффиксы сгладились и окаменели», возникла потребность в новых словообразующих средствах и средства эти – новые суффиксы, которые вначале были самостоятельными словами и «то, что теперь почитается словопроизводством, первоначально было словосоставлением» (Залеман, 1890:.73). Эта точка зрения близка к концепции Е.С. Кубряковой, которая видет источник словообразовательних систем в словосложении (Кубрякова, 1981,34).

В диссертации подвергается анализу работа Т. Д. Чхеидзе (Чхеидзе, 1969), которая посвящена изучению двух наиболее продуктивных способов словообразования персидского языка -  аффиксации и словосложению. Автор отмечает, что в словообразовании персидского языка префиксы находят меньшее употребление, чем суффиксы, они более самостоятельны, лексичны, независимы, поэтому обладают свойством не сливаться с производящими основами. Исходя из этого, многие исследователи ошибочно считают сложными те слова, которые образованы при помощи префиксов.

Вышеперечисленные работы носят преимущественно практический и описательный характер, мало касаясь теоретических вопросов словообразования таджикского и персидского языков. В этом отношении заслуживают внимания работы ученых- языковедов Л.С. Пейсикова и Ш Рустамова.

Одним из глубоких исследований в области словообразования персидского языка является работа Л.С. Пейсикова (Пейсиков, 1973). Основываясь на многочисленных примерах, он подробно исследует и анализирует теоретические проблемы персидского словообразования и  предлагает четыре основных способа именного словообразования: аффиксацию, полуаффиксацию, транспозицию (безаффиксное словообразование), словосложение. Причем второй способ именного словообразования – полуаффиксация – автором в научной традиции предлагается впервые. Под термином полуаффикс (или слово–морфема) Л.С Пейсиков подразумевает такую морфему, которая редко используется как самостоятельное слово, хотя и сохраняет свой лексический смысл, оно тяготеет к превращению в аффикс и постепенно обретает категориальное значение, чему способствует их широкое использование в роли компонента сложного слова. (72.12, 96). Способ полуаффиксации по своей сути представляет собой нечто среднее между аффиксацией и словосложением. В нем слились особенности, как первого способа именного словообразования, так и второго.

В работе Ш Рустамова (Рустамов, 1981) предлагается шесть способов образования существительных: 1) морфологический: а) суффиксация; б) префиксация; 2) синтаксико-морфологический; а)сложные существительные; б) гибридные существительные];        3) лексико-синтаксический (переход словосочетаний в композиты); 4. аббревиация; 5) морфолого-синтаксический (переход слов из одной части речи в другую);        6) лексико-семантический (полисемия и омонимия).

Среди других работ по таджикскому словообразованию следует отметить исследования М. Шукурова (Шукуров, 1985), Ф. Амоновой  (Амонова, 1982 ), Э. Шоева (Шоев, 1984) и Г. Мирзоева (Мирзоев, 1987), Д. Саймиддинова (Саймиддинов, 2001).

В монографии М. Шукурова в основном  анализируется образование слов, возникших на базе различных словосочетаний  и оборотов речи, Ф. Амонова исследует таджикские и персидские словообразовательные аффиксы в сопоставительном плане.

Одной из наиболее значимых работ, посвященных исследованию лексики и словообразовании среднеперсидского языка, является фундаментальный труд видного исследователя среднеперсидского языка Д. Саймиддинова под названием «Вожашиносии забони форсии миёна» (Саймиддинов, 2001). В своей монографии Саймиддинов Д. на основании многочисленных языковых фактов рассматривает роль словообразования в формировании лексики среднеперсидского языка  (Саймиддинов, 2001, 112-147). В работе в историческом ракурсе анализу подвергается аффиксальное словообразование (словообразование с помощью суффиксов и префиксов) и многочисленные модели словосложения в среднеперсидском языке, которые в дальнейшем нашли свое развитие, и многие модельные образования среднеперсидского языка перешли в новый период развития языка. Многие отмеченные в этом исследовании модели зафиксированы в словосложении «Шахнаме» и находятся в употреблении и на современном этапе развития языка.

Вопросы изучения персидского словообразования находят своё отражение в научном наследии иранских языковедов, например, в книге «Дастури омеи забони форс» Хумоюн Фарруха(155), где автор исследует в основном два способа словообразования: аффиксацию и словосложение.

Проблемы словообразования персидского языка разрабатываются также в работах Пури Довуда Иброхима (139), Абдулазима Кариба (142) Парвиза Нотили Хонлари (140), Ахмада Касрави (146-150) и т.д.

В диссертации подчеркивается, что в контексте анализа лексических единиц в ней словообразование в «Шахнаме» рассмотривается в пределах  морфологического способа (префиксального, суффиксального), синтаксико-морфологического способа (модели словосложения в сочетании с интерфиксами), и субстантивации как разновидности способа транспозиции (перехода из одной части речи в другую).

Второй раздел  первой главы  «Аффиксальное  словообразование субстантивной лексики  в «Шахнаме» посвящен вопросам лексических особенностей языка «Шахнаме» как образца раннего этапа развития языка фарси дари.  В диссертации методом случайной выборки произведен подсчет  словоформ, согласно которому в каждой строке «Шахнаме» содержится приблизительно 5, 8 словоформ, что при умножении на 60 000 строк дает около 696 тысяч использованных словоформ по всему произведению. В общей сложности, в «Шахнаме» наблюдается около 7000 лексических и грамматических морфем, которые и использовал Абулькасим Фирдоуси при сочинении своего грандиозного произведения. Без использования словообразовательных средств, прежде всего словообразовательных аффиксов и словообразовательных основ при словосложении было бы  непросто создать мировой шедевр такого масштаба.

В данном разделе также дается дефиниция терминов деривация,  дериванты, аффиксация,  суффикс, префикс, инфикс, интерфикс, производящая основа и аффиксальная морфема. 

На основе анализа изложенного научного материала в диссертации констатитруется тот факт, что  аффиксация предоставляет безграничные возможности для развития и словарного обогащения таджикского (персидского) языка, неопровержимые факты которого мы наблюдаем на примере  языкового материала «Шахнаме» Абулькасима Фирдоуси, сотворенного более тысячи лет тому назад.

Известный исследователь иранской лингвистики Пейсиков Л.С. отмечает около 80 словообразовательных аффиксов в персидском языке (Пейсиков, 1971, 66), а в фундаментальном исследовании «Основы иранского языкознания» в таджикском, персидском и дари отмечаются  96 суффиксальных и 10 префиксальных морфем (восемь исконно иранских с двумя заимствованными арабскими), которые участвуют в образовании именных частей речи (ОИЯ, 1982, 1. 222-223).

В третьем разделе главы «Словообразовательные префиксы субстантивной лексики  в «Шахнаме» анализируется префиксальное словообразование существительных в рассматриваемом произведении. В научной литературе подчеркивается наличие около десятка префиксальных словообразовательных морфем, образующих именные части речи, в том числе, ба-, бар-, бо-, бе-, но-, то-, айри-, било-(араб.),  ло- (араб.)- и ам- (ОИЯ, 1982, 1. 222-223). За исключением последнего, все эти префиксы участвуют в образовании прилагательных и наречий, если не брать во внимание некоторые случаи субстантивации производных с участием этих аффиксов.

В “Шахнаме”, как и на современном этапе развития языка, префиксальное словообразование как разновидность аффиксального словообразования осуществляется с помощью префикса ам-. Вопросы префиксального словообразования таджикского языка рассмотрены, в том числе, и в историческом аспекте, в трудах многих исследователей, таких как Boyle  J. A., Lambton K.S.,  Lazard G.,  Mackenzie D.N.,  Salemann C.G., Horn P., Расторгуева В.С., Пейсиков Л.С., Чхеидзе Т.Д., Рустамов Ш, Саймиддинов Д. и др.

Словообразовательный префикс ам- имеет категориальное значение “совместность, тождественность; соучастие, взаимная связь”, восходит к  ср.перс. ham- < др.перс. ham - (Чхеидзе, 1969; ОИЯ, 1982, 1. 222-223; Саймиддинов, 2001, 141) и образовывает существительные и прилагательные.

В «Шахнаме» ам- в статусе префикса  встречается в составе 46 лексических единиц. Производящую основу данных лексических единиц составляют различные категории слов. Префикс ам- в процессе образования слов присоединяется к тем лексическим единицам,  которые семантически можно представить следующими группами слов:

1. Соматическая субстантивная лексика: забон «язык», сар  «голова», бар «тело; грудь», пушт «спина», пст “кожа”, хун “кровь”.  Дериваты данной группы обычно выражают “лицо, которое в чем –то проявляет участие, согласие”. Производное амзабон в «Шахнаме» встречается в 6 случаях и означает  «лицо, от которого исходит согласие; лица с тождественным словом, мнением; единомышленник»:

Ба дилии духтари мерубон  Шуданд он парастандагон амзабон (Шонома,1987-1991, 1.439)1.

На современном этапе развития таджикского языка амсар , как правило,  означает «супруг; супруга». В «Шахнаме» же данное производное чаще выражает значение “друг, товарищ; ровесник; ровня”:

Ба гавар Сиёвахшро амсар аст Бародаршу з-он тухму з-он гавар аст(4.73).

В следующем бейте амсар  используется в значении «супруг; супруга»:

Сазо бошаду сахт дар х(в)ар бувад Ки бо Зол Рудоба амсар бувад(1.253).

Производное слово амбар, которое 6 раз встречается в «Шахнаме»,  также означает лицо и имеет значение “товарищ, друг”:

Яке аз шумо си лашкар шавед Бикшеду бо бод амбар шавед(4.192).

Но в следующем двустишии, зафиксировнном в “Шахнаме”  двухтомного тегеранского издания ( «Шонома”, “Дстон”, 2008. 1, 810)  года, амбар имеет противоположное значение и означает “противник, соперник”:

Бад- дод як даст аз он лашкараш Ки шери яла н-омад амбараш2

В том,  что одним из значений бар в  «Шахнаме» Фирдоуси является  “тело, грудь”, не может быть никаких сомнений, исходя из следующего стиха: 

Баратро ба бабри баён сахта кун Сар аз хобу андеша пардахта кун (2.53).

Производное ампушт в «Шахнаме» (4 случая) имеет переносное значение «опора; взаимоподдержка»:

Бикшеду ампушт анг оваред аонро ба Ковус танг оваред(2.155).

2. Термины родства: падар  «отец», модар  «мать».  Дериваты данной группы обычно выражают “лица, имеющие одного и того же родителя”:

Маро буд аммодару ампадар Кунун рзгори вай омад ба сар (9.243).

3. Субстантивная лексика, выражающая атрибут или свойство человека: рой «(благо)мнение; благоразумие» - амрой «(лицо) согласный, единодушный», овоз «голос, звук» - амовоз «товарищ: единомышленник»:

Сари Ншзод ар зи мо бозгашт  Чунин дев бо амовоз гашт (4.177).

4. Глагольные основы:

а) основы настоящего времени глагола: боз от бозидан «играть», тоб от тобидан «сиять, блистать», зод от зодан «рожать», соз от сохтан «создавать; делать», кш от кшидан  “стараться”, навард от навардидан «двигаться; бегать», рав от рафтан «идти; ехать»,  шумор от шуморидан «считать; определить».

Лексическая единица амбоз в  «Шахнаме» зафиксирована 8 раз в значении «друг, товарищ; спутник; соратник»:

Касеро куо бахт амбоз нест Баде дар аон бадтар аз оз нест(8.178).

ЛЕ –дериваты  амзод «брат», амсоз «друг, приятель», амкш “соперник”, амнавард «равный (по происхождению)», амрав «друг; спутник» выражают лица с общим значением «соучастия, обладания чем-то общим, тождественным».

б) основы прошедшего времени глагола: нишаст от нишастан «сидеть». амнишаст «друг, приятель; компаньон».

5. Отвлеченные существительные: бй “запах”; дин «религия», роз «секрет», ранг «цвет», зр “сила”, соя “тень”, ком “желание”, кеш “религия, секта”, гавар «происхождение; ген»,  нишон “знак, памятка”.  Производные слова выражают существительные со значением «лицо, разделяющее названный в основе объект»:  амбй «приятель», амдин «товарищ по религии, единоверец», амроз «близкий знакомый  (разделяющий секрет)», амранг «одинакого цвета», амзр “равный (по положению, по силе, способностям)”, амсоя “сосед”, амком “имеющие одинаковое желание”, амкеш “единоверец”, амгавар «единого происхождения; единого рода»,  амнишон “имеющий тождественный знак”:

ар он кас амовозу амроз буд Ки дар базм бо сарафроз буд(3.165).

6. Названия объектов, местностей: ро «дорога», гша «угол», шар «город» - амро «спутник, попутчик», амгша «сосед»; амшар «город»:

Бипурсид аз дстони куан Ки бошанд амгшаву амсухан (8.289).

7. Названия  временных отрезков (temporal):  рз «день», сол «год» - амрз «спутник; попутчик», амсол «одногодник, ровесник»:

Сиёвуш маро буд амсолу дст Равонам пур аз дарду анди ст (3.264).

8. Названия конкретных предметов: санг «камень; вес», шир «молоко», гавар «жемчуг; основа, происхождение», соя «тень» -  амсанг «имеющий тот же вес, ровня», амшир «ровесник», амгавар «того же  происхождения», амсоя «сосед (вместе)»:

Дилат бо забон е амсоя нест Равони туро аз хирад моя нест(5.105).

9. Имена действия: разм «поединок», набард «сражение», овард «война»: амразм «противник; противоборствующий», амнабард «враг; соперник», амовард «соперник; оппонент»:

Чу сафои гурдон биёростанд Ялон амнабардон амехостанд(6.121).

10. Субстантивная лексика речевой деятельностьи: забон «язык», сухан «слово; речь», достон «поэма» с общим  значением “имеющий то же занятие, что названо в основе”: амзабон «единомышленник; партнер», амсухан «собеседник», амдостон «соучастник; с той же участью»:

Бибояд бар ин буд амдостон Ки ман ношикебам бар ин достон(1.85).

11. Имена с собирательной семантикой: гур “группа”, уфт – “пара (два)”:

Саворони анг ама амгур Кашидандаш аз дасти он лахти к(2.18). 

12. Местоимения и другие служебные слова: амдигар, амчунон, амчунин, амчу, амвор, амвора, амэдун.

Данная группа морфем, а также образования типа амоно, амонго, амоно,  которые в словаре Вольф зафиксированы в слитном варианте, свидетельствуют о том,  что происхождение префикса обычно связано с предлогами  или словами наречного происхождения, о чем подробно говорится в анализированной научной литературе (Саймиддинов, 2001, 142).

Некоторые производные с префиксом ам- , как было отмечено выше, подверглись опрощению, и с точки зрения синхронии пред­ставляют единую корневую морфему.

В диссертации рассматривается ряд случаев сращения рассматриваемого префикса ам- с основой, которые не позволяют выделить полную форму префикса в составе слова. Эквиваленты данных лексических морфем, такие как hamhl “баробар, шарик” (друг),  hambr “амбор” (амбар), hambz “анбоз” (друг, приятель) функционировали в среднеперсидском языке (Саймиддинов, 2001, 142) и на сегодняшнем этапе развития языка они считаются упрощенными лексическими морфемами.

Среди данных лексических морфем амбоз на сегодняшнем этапе развития языка  используется в упрощенном варианте анбоз, который в том же значении «друг, товарищ; спутник; соратник» в  «Шахнаме» зафиксирован в 46 случаях, т.е. в языке «Шахнаме» встречаются оба варианта слова. Данный факт свидетельствует о том, что в «Шахнаме» сохранились в оригинале многие языковые случаи, присущие среднеперсидскому языку и для объяснения и исследования лингвоисторических явлений таджикского языка исследование лексики «Шахнаме»  играет огромную роль. Язык  «Шахнаме» может быть тем связующим звеном, которое необходимо для реконструкции единой линии и единой картины развития таджикского (персидского) языка в историческом аспекте.

Другую лексическую единицу hamhl «баробар, шарик» (ровня, компаньон),  зафиксированную в названном исследовании Д. Саймиддинова в качестве производного с префиксом ham-, можно обнаружить в «Шахнаме» в виде амол в значении «1) друг, товарищ; 2) равный; аналогичный»:

Бад-он кор хушнуд шуд пури Зол Бузургон, ки буданд бо амол (2.89).

Наблюдения за языковыми явлениями «Шахнаме» свидетельствуют о том, что амол в следующем бейте «Шахнаме» использован даже в значении «супруга, жена», где в одном случае речь идет Синдухте - матери Рудабы и супруге Мехроби Кобули, а в другом  - о самой Рудобе, избраннице Зали Зар :

Бад- Соми ял гуфт: “Бо ман бигй ар он ч-ат бипурсам, баона май

Ту Меробро кетар ё амол Мар он духти ро куо дид Зол?”(1.319).

Бад-ин низ амдостонам, ки Зол  Зи гет чу Рудоба яд амол(1.121).

В данном разделе также рассматриваются префиксально-суффиксальные образования, которые в «Шахнаме» наблюдаются в нескольких случаев, например,  лексическая единица амшира, которая образована от корня шир «молоко» с прибавлением префикса ам- и суффикса -а . Данное слово на сегодняшнем этапе развития языка употребляется в значении «сестра» (ср. амшираи шафат «медицинская сестра»),  а в «Шахнаме» слово амшира имеет значение «ровесни­к, одногодник». К данной модели производного относится также ЛЕ бедониш, образованная на основе дониш с прибавлением префикса бе- и суффикса -:

Мар онро Сикандар аме пора кард Зи бедониш кор якбора кард (9.300).

В данном разделе исследования рассматриваются непродуктивные словобразовательные префиксальные морфемы. К числу таких морфем следует отнести префиксы, которые могут быть выделены в составе некоторых лексических морфем, но потерявшие активность в словообразовательном процессе языка.

Префикс фар-:  фарёд, фарбе, фаром (frazm <fra gam «приходить»), фармон (framna), фаррух, фарзанд (frazand - frazanti), фаранг(frahang), фарсанг, фарехта, фаромарз и т.д.

Префикс по (д)-// пад-// пад -// // пид-: по(д) зар, падруд, падром, пашиз, паго,  подош.

Префикс паж--: пажмурда. 

Префикс душ-//дуж-: душман, дужхим/дажхим, дашном, душхор,душвор, дижого, дужкома:

Префикс уст(у)-: устухон, устувона, устудон, устувон:

Префикс гу--: гуна (от vinah «преступление, проступок»  <vi- +nas «преподать, гибнуть», др. перс.  vinaа «обидеть»); гумон (от gumn «сомнение» <  vi- +man – «думать»),  гуво.

Префикс о--: охур, ором, ожир, обистан.

Префикс пар-: пархош, парво, парвиз, парвин, парвоз. 

Префикс пер--: пероман, пероан. 

Префикс пай--: пайкор, пайванд, пайрав, паймон(а).

Префикс а-//на-: ануша, нафрин, Анерон, Аноид (Аноито), Амурдод, амир.

Ту фарзанди , набош сазо Ба Эрону Нерон шуда подшо (9.31).

О том, что в составе ЛЕ нафрин морфема н- является исторической префиксальной морфемой, свидетельствует следующее двустишие в «Шахнаме»:

Ки он офарин низ нафрин шавад  Аз чархи гарданда пуркин шавд(8.571).

В диссертации подчеркивается, что данные ЛЕ следует отнести также к разряду упростившихся слов, основа которых срослась с аффиксальной морфемой, их следует исследовать в контексте их функционирования в среднеперсидском и древнеперсидском  этапах развития языка.

В данном разделе главы также предлагаются суждения о слвообразовательных инфиксах. Некоторые ученые не видят разницу между инфиксом и интерфиксом и используют оба термина в значении одного и того же понятия. Другие же инфиксами называют те словообразовательные средства, которые помещаются в середине корня (напимер, в анг. sta-n-d «стоять»  инфиксом является n в сравнении с  stood «стоял» ),  а интерфиксом  - морфему, которая служит для связи корней и помещается между двумя корнями (ср. рус. «овц-е-бык», «дом-о-строй») (ЛЭС, 1990,59).

В толковом словаре инфикс глоссируется как «аффикс, занимающий позицию внутри корня при словообразовании или словоизменении»,  а интерфикс как «соединительная морфема, не имеющая самостоятельного словообразовательного значения и располагающаяся между корнями сложного слова» (Лингво, 12. Русский словарь. 2007).

Исходя из этой классификации,  в таджиксом языке инфиксами следует признать те фонетические средства - вставки, которые дифференцируются при анализе  производной основы на корневую (словообразовательную) и аффиксальную морфему. По этому принципу в таджикском языке,  в том числе,  в языке «Шахнаме» следует выделить такие инфиксы, которые размещаются между основой и аффиксом:

инфикс –у-: даст-у-вар, мер-у-бон, мар-у-зор3; инфикс –а-: кишт-а-зор:

  В-агар асп дар киштазоре шавад Касе низ дар мевадоре шавад (8.469).

инфикс –о-: дил-о-вар, забон-о-вар, анг-о-вар, дод-о-вар, тан-о-вар, кин-о-вар;

инфикс –и-: кор-и-гар, парвард-и-гор, кирд-и-гор, пушт-и-бон;

инфикс –е-: нард-е-бон; инфикс –й-: озмо-й-иш, гиро-й-иш, амо-й-иш, кушо-й-иш, поло-й-иш, бахшо-й-иш, афзо-й-иш, оло-й-иш, намо-й-иш, паймо-й-иш, осо-й-иш; инфикс –-: бар--манд;

Фонетические добавления (вставки) подобного характера, которые являются  важными для определения фонетического облика корневой и аффиксальной морфемы,  часто,  вместе с аффиксом называют алломорфом аффикса,  а в некоторых исследованиях  она назывется эпентезой с тем же значением от греческого epenthezis «вставка» - «появление в слове звука, буквы или слога, первоначально отсутствовавшего в нем» (СИС, 1990, 602).

В диссертации  инфиксы в качестве вспомогательного материала при словообразовательном процессе и уточнении моделей словообразования рассмотрены при анализе словообразовательных суффиксов субстантивной лексики, а интерфиксы подвергнуты анализу при рассмотрении сложных моделей словообразования в «Шахнаме».

В четвертом разделе главы «Словообразовательные суффиксы имен существительных  в «Шахнаме» рассматривается деривационные особенности и функционирование 49 суффиксальных морфем, участвующих в образовании субстантивной лексики «Шахнаме» Фирдоуси. В данном разделе особенности словообразовательных суффиксальных морфем рассматривается в пределах пяти функционально-семантических групп:

1) словообразовательные особенности суффиксов имен  деятелей;

2) словообразовательные особенности суффиксов, образующих названия предметов;

3) словообразовательные особенности суффиксов, образующих существительные со значением пространства;

4) словообразовательные особенности суффиксов, образующих абстрактные существительные;

5) словообразовательные особенности многофункциональных суффиксальных морфем.

В подразделе «Словообразовательные суффиксы имен  деятелей»  анализируются словообразовательные особенности 13 суффиксальных морфем в «Шахнаме», при помощи которых образуется разряд личных имен.  К этой группе относятся суффиксы,  при помощи которых образуются имена деятелей: -бон, -гар, -гор, -ор, -вар, -во, а также некоторые другие морфемы, образующие имена лиц, характеризующиеся отношением к предмету, явлению: -бад/-буд, -ёр, -й-, -анда и др.

В диссертации словообразовательные особенности суффиксальных морфем рассматриваются с позиции их вариативности, сочетаемости с производящими основами и семантической классификации их дериватов.

Суффикс -бон (в среднеперсидском pn),  эти­мологически восходит ко второму компоненту сложных древнеперсидских слов p(106.23; 69.210). В современном языке он сохранился в составе неличных имен – ангуштпона «наперсток» и дастпона «браслет». Вариантами этого суффикса являются -бон,  -вон, -вона  (132.187; 69.210,219),  -пона. В языке «Шахнаме» встречаются -бон и -вон,  с помощью которых образовано 30 деноминативных производных слов. Некоторые из этих существительных представляют собой опрощенные слова,  расчленить которых на морфемные части с точки зрения синхронии невозможно:  шубон/чпон «пастух»  (от fu- мелкий скот - 44.140);  гиребон «воротник»  (от griw «шея» 44.93; 88.98)4.

Производя­щая основа пос при образовании деривата посбон «часовой, сторож» употребляется в строго определенном значении – «единица измерения времени» (1/4 часть ночи, 1/8 часть сутки - 75; 38)5

(Ср.  с произ­водным рзбон «дневальный»,  также образованное на базе существитель­ного со значением времени - «день»).

В подтверждении приведем следующие примеры из «Шахнаме» значения пос как опреде­ленный промежуток времени:

Аз ин пандо дорам аз ту сипос Ситоиш кунам рзу шаб дар се пос  (6.317)

Анализ производных с суффиксом -бон говорит о том, что в процессе словообразования этот суффикс сочетается в основном с конкретными существительными и в двух случаях с отвлеченными реальными понятиями (мер «любовь» и ниго «взгляд, взор»). Суффикс -бон не присоединяется к именам деятелей и к именам действия.

Производящие основы суффикса -бон семантически можно представить следующими группами слов: 1) Название животных: пил «слон», шутур «верблюд», шер «лев»; 2) Название объектов, местности: полез «огород», дашт «степь», бо «сад», марз «граница»; 3) Название природных явлений и географических понятий: рд «река», об «вода», бод «ветер», соя «тень»; 4) Наименование сооружений: осиё «мельница», диж/дид/дида «крепость»,  гр «могила»; 5) Название суток и отрезков времени: рз «день», пос «1/4 часть ночи или дня; 1/8 часть суток»; 6) Отвлеченные существительные: мер «любовь; расположение», ниго «взгляд, взор»; 7) Опрощенные производные основы:  гиребон «воротник», шубон «пастух».

Производные с суффиксом -бон имеют общее типовое словообра­зовательное значение «хранитель, защитник»,  их можно сгруппировать следующим образом.

1. Названия лиц по роду занятий, профессии:  полезбон «огородник» (7.492), бобон «садовник»( 9.307), даштбон «сторож, ох­раняющий посевы» (2.70); шубон «пастух»(4.871), пилбон «погонщик слонов» (4.94), шутурбон «погонщик  верблюдов»( 3.113), шербон  «смотритель  льва»  (7.457).

2. Названия лиц по административной и военной должности; божбон «таможенник; сборщик пошлины»( 3.341), марзбон «марк­граф»(1.312), дидбон/дижбон/дизбон «смотритель крепости» (1.193), дарбон «привратник, сторож»(9.306), посбон «часовой, сторож» (2.74), рзбон «дежурный исполнитель приказов, дне­вальный)» (3.205).

3. Лицо,  охраняющее что-л.,  ответственное за то, что названо в производящей  основе: мизбон «хозяин, принимающий гостей»; букв. «охраняющий стол» (I.457), аонбон «государь»; букв. «хранитель мира»(3.54).

4. Конкретный неоду­шевленный предмет: бодбон «парус, букв. охраняющий ве­тер» (1.437), соябон «зонт», букв.: «обеспечивающий тенью, охраняющий от солнца»( 6. 362), нардбон «лестница» (8.448), гиребон «воротник», букв. «охраняющий шею»(3.249):

5. Производное мерубон от мер «любовь», «расположение» выражает не имя деятеля,  а свойство лица - «ласковый, добрый, любящий, сердечный», хотя буквально оно и переводится «охраняющий любовь»  (1.162).

На настоящем этапе развития таджикского языка у суффикса -бон новых частных словообразовательных значений и функций  не отмечается, но  суффикс является более продуктивным (при помощью него сегодня образовано 46 слов).

Как показал анализ собранного фактического материала,  в «Шахнаме»  суффикс -анда не образовывал лексико-грамматический разряд субстантивной лексики.  Те слова,  в составе которых наблюдается этот суффикс,  перешли в разряд существительных благодаря морфолого-синтаксическому способу словообразования,  т.е.  субстантивации

В диссертации в таком же аспекте анализируются словообразовательные особенности суффиксальной морфемы  -гар, которая в «Шахнаме» участвует в образовании 32 деривантов: суратгар «живопи­сец, художник», фарёдгар  «жалобщик, истец», кардгар «создатель творец, бог», заргар «золотых дел мастер», парастишгар «поклоняющийся, почитающий», амгар «доставляющий печаль», некгар «благо­детель» и т.д. Данная суффиксальная морфема имеет валентность (сочетаемость) с 9 группами производящих основ и образовывает также 9 семантических групп лексических единиц  плодгар «изготовитель стальных изделий»(4.339), даргар «плотник»6

(6.456); деворгар «строитель», киштигар «кораблестроитель» (193.374), хришгар «повар» (1.71); полизгар «бахчевод»(9.308); хуньёгар «музыкант; певец и танцор» (2.252), мунодигар «глашатай» (8.469); пархошгар «воин; драчун, задира»(2.245), додгар «судья; бог»(1. 207), хоишгар «заступник»(4.375), мягар  «плакальщик» (2.72); пирзгар «победитель» (1.202) т.д.

В диссертации далее подвергается анализу словообразовательные особенности суффиксальной морфемы  -гор, которая в «Шахнаме» участвует в образовании 14 деривантов (омзгор «учи­тель», хостгор «проситель, сват», тарсгор «боящийся», парезгор «аскет» и т.д.), сочетается с 4 группами производящих основ , образовывает 5 семантических групп производных,  суффикс на современном этапе развития таджикского языка является непродуктивным.

В диссертации в таком же ключе рассматриваются словообразовательные особенности суффиксальных морфем  -вар, -ор,  -анда, -бад/-буд,  -ёр(-иёр), -й, - -во, -андар, -ар.

В подразделе «Словообразовательные особенности суффиксов, образующих названия предметов»  анализируются словообразовательные особенности 8 суффиксальных морфем в «Шахнаме», при помощи которых образуется названия предметов  -дон,- ол, -ола, -ок, -бо, -тар, -ча, –ан,–ун.

Одной из характерных особенностей лексического состава языка «Шахнаме» является то, что конкретные вещественные су­ществительные преимущественно выражаются непроизводными осно­вами и поэтому роль аффиксов в образовании данной категории субстантивной лексики не так уж значительна. Вещественные существительные, ко­торые являются производными основами, в основном оформлены при помощи суффиксальной морфемы  -а, о чем говорится в разделе многофункциональных суффиксов. Ос­тальные суффиксы, при помощи которых образуются конкретные вещественные существительные, малопродуктивны, и насчитываю­тся всего несколько производных.

Из числа данных словообразовательных морфем в «Шахнаме» наиболее продуктивным является  суффиксальная морфема -дон, при помощи которой образованы следующие 8 производных единиц: намакдон «солонка», дукдон «ящик для хранения вере­тен», сутудон «оссуарий; гробница для костей умер­ших (у зороастрийцев)», хокдон «мусорная яма,; развалины», зиндон «тюрьма»,  хонадон  «династия, род; семейство», авдон «ящик для зерна» и дахмадон «гробница».

В современном таджикском языке употребляется 43 производных об­разования на –дон, а в персидском языке и в языке классической персидско-таджикской литературы насчиты­вается 86 производных с суффиксом  -дон.

В диссертации с таким же подходом анализируются другие суффиксальные морфемы данного подраздела - ол, -ола, -ок, -бо, -тар, -ча, ан,ун.

В подразделе «Словообразовательные особенности суффиксов, образующих субстантивную лексику со значением пространства» рассматриваются словообразовательные морфемы, образующие лексические единицы со значением пространства, местонахожде­ния предмета  -истон, -сор, -зор, -бор, -лох, -шан с семантикой названия места,  региона. 

Словообразовательные морфемы, предназначенные для образования данной группы лексики, отличаются тем, что их производным, кроме значения места, присуще еще и значение «изо­билия» названного в производящей основе предмета. В данной группе словообразовательных морфем одним из продуктивных считается суффиксальная морфема –истон, которая участвует в образовании 29 производных существитель­ных со значением места пространства, территории (гулистон, хурмостон, хорсон, бстон, грсон, кистон, лашкарситон, булбулситон, улулситон). Обладая четырмя вариантами (-истон, -ситон, -стон, -сон), суффиксальная морфема этимоло­гически восходит ко второму компоненту древнеперсидских композитов -stna «место, местонахождение» (ОИЯ, 213),  присоединяется только к существительным и образует наименование различных мест одновременно с указанием на преобладание и изобилие предмета. В диссертации в пределах 9 групп субстантивной лексики производится семантическая классификация  производящих основ суффикса –истон,  а производные с суффиксом -истон с общим значением места классифицируются на 6 семантических групп. Соотношение дериватов данной суффиксальной морфемы в «Шахнаме»  и на современном этапе развития таджикского языка составляет соответственно 29 и 64, в основном, за счет возросшего сегодня количества этнических названий и названий плодовых деревьев и растений.

В диссертации в таком аспекте рассматриваются производные образования  с суффиксальными морфемами -сор, -зор, -бор, -лох, -шан с семантикой названия места с оттенком  региона, лексические образования с компонентами када и го .

Далее в данном разделе главы рассматриваются словообразовательные особенности многофункциональных суффиксальных морфем и суффиксов образующих абстрактные существительные, к которым относятся суффиксальные морфемы -иш, -гон -, -а и –о.

Одним из продуктивных словообразовательных суффиксов является суффикс – иш, при помощи которого образуют­ся  отглагольные существительные. Суффикс в процессе словообразования выступает в двух вариантах -иш и -ишт. В «Шахнаме» встречаются и другие фонетические вариан­ты это суффикса (-аш, -уш), употребление которых объяс­няется законами ритма и рифмы. в оппозиции с энклитическим местоимением третьего лица единственного числа –аш, в классической таджикской поэзии суффикс -иш изредка встречается в форме –ишн,  что является реликтом среднеперсидского -in (ОИЯ, 214).

Суффикс присоединяется только к основе настоящего времени глагола и образует имена действия. В «Шахнаме» отмечено около 80 случаев сочетания суффикса -иш с основой глагола настоящего времени, которые не являют­ся одинаковыми с точки зрения своего  употребления в синхронном плане: сиголиш, варзиш, накиш , пижиш, полоиш, млиш, фарохиш, бувиш зеиш , ромиш,  раниш, нозиш, тарсиш, пурсиш и т.д. Производные с этой суффиксальной морфемой представлены в виде четырех частных типов словообразовательных значений.

В данном разделе главы рассматривается также словообразование трех многофункциональных словообразовательных морфем в «Шахнаме»: словообразовательных суффиксов -,  и суффикса .

В диссертации также на примере лексических единц типа посухгар, пашмина, оанина, заррина, симина анализируется словообразвание на основе функционирования суффиксальных словообразовательных блоков в «Шахнаме».

       В шестом разделе главы «Сложные существительные  в «Шахнаме» рассматриваются  сложные слова (композиты) в субстантивной системе лексики  «Шахнаме».

В диссертации расшифровывается понятие сложного слова как морфологическое соединение двух и более корней (основ), называемым также композитом (ЛЭС, 1990, 468). Деление на групп композитов происходит в основном на той почве,  что, как правило, для каждого сложного слова существует синтаксический прообраз или синтаксическая база. По характеру взаимоотношений компонентов этих синтаксических структур, как обычно, определяется и характер или разновидность сложного слова. Иными словами, какая связь – сочинительная или подчинительная существует в прообразе сложного слова,  такая связь и подразумевается в отношениях между компонентами сложного слова. Исходя из этих критериев, сложныек слова делятся на лексические единицы сочинительного типа и на ЛЕ подчинительного типа, которых еще,  соответственно, называют копулятивами и детерминативами.

В отношении сложных лексических единиц “Шахнаме” особенно следует говорить  о поссесивных (подчинительных) сложных словах, которые известны под термином  бахуврихи (санск.) и выражают значение  “обладание предметом или свойством, обозначенным посредством компонентов сложного слова” (Саймиддинов, 2001, 144; ЛЭС, 1990, 468).

В языке «Шахнаме» сложные слова  копулятивного типа (composita copulativa) наблюдаются по сравнению с детерминативными образованиями  намного реже. Особенности взаимоотношении их компонентов заключается в том, что они могут быть редупликацией одного слова (повторы), слова противоположного значения, корневые морфемы синонимичного ряда,  срастившиеся слова состава одного словоочетания. Для образования копулятивов исследователи считают характерным наличие (присутствие) интерфиксов различного фонетического характера, но наблюдается немало случаев прямого, безинфиксного соединения словообразовательных основ по различным схемам.

По нашим наблюдениям,  в «Шахнаме» зафиксированы следующие модели сложносочиненных образований, процесс создания которых часто сопровождается участием интерфиксов.

I. Непосредственное соединение двух и более основ без появления дополнительной фонетической морфемы на стыке их соединения:

       1. Существительное + существительное: шутурмур,  говбеша, говмеш, говмо, харгш,  шабонрз(1.353),  говгардун (повозка), гулнор, бедбарг, баргустувон,  гулоб, шар (и)ёр, девпой, 

2. прилагательное + существительное: сиягш, сиячашм, сияпил, сиячера.

3. прилагательное + ОНВ: сияпш.

II. Соединение двух или более основ с помощью интерфикса или фонетической вставки на стыке их соединения:

С интерфиксом  у- :

1. Соединение двух лексических морфем: хон-у-мон, тор-у-пуд.

2. Числительное + числительное: да-у-ду,

3. ОС + ОПВ: кор-у-кард.

4. ОНВ1 + ОНВ2: де-у-дор, гир-у-дор, дор-у-гир, дорубикб.

5. ОПВ + ОНВ: гуфт-у-гй, уст-у-й.

6. Соединение потерявших лексическое значение слов: тол-у-мол

С интерфиксом о-:

1. Соединение двух разносмысловых ЛЕ: бун-о-гш, шаб-о-хун

2. Соединение двух соматических существительных: сар-о-по(й).

3. ОПВ+ОНВ: раст-о-хез (раст-а-хез).

4. Повтор существительного: гур-о-гур, гун-о-гун, дам-о-дам.

5. Повтор соматического существительного: бар-о-бар, сар-о-сар.

5. Повтор звукоподражательного слова: тара-о туру, чак-о-чок.

6. Повтор количественного числительного: як-о-як.

7. Повтор ОНВ глагола: де-о-де. рав-о-рав, дав-о-дав.

С интерфиксом  а-:  ОПВ + ОНВ: раст-а-хез, гун-а-гун.

С интерфиксом  е- : шаб-е-хун.

С интерфиксом  ан//ам-: ша-ан-шо, та-ам-тан.

С интерфиксом  ба-: повтор существительного: сар-ба-сар, дар-ба-дар, тан-ба-тан.

С интерфиксом  дар-: повтор прилагательного: сабз-дар-сабз.

В диссертации сложные существительные детерминативного типа классифицированы исходя из принадлежности их компонентов к той или иной части речи. По нашим наблюдениям, в словарном составе «Шахнаме» из множества возможных моделей сложных детерминативов выделяются следующие модели сложных слов на основе принадлежности их компонентов к частям речи.

I. Детерминативы с первым компонентом существительным:

1. Наиболее продуктивным явялется модель существительное + существительное, которое исходя из разграничения семантики субстантивной лексики проявляется во множестве частных моделей:

а) конкретное существительное + конкретное существительное: мушк+м, пилтан,  плодте, говпайкар, говпст, грган и т.д.

б) конкретное существительное +  абстрактное  существительное: пойкор, гулранг, айсарнажод, хусравнажод, деоннажод,  одунажод, кофурбй, боддам (айбат), сарзаниш, хусравманиш,  дастран и т.д.

в) абстрактное  существительное + конкретное существительное: размго,  додил, аонпалавон, парастишкада.

г) абстрактное  существительное + абстрактное  существительное: афсунманиш, некикуниш.

2. существительное + прилагательное: занахнарм, сурингирд, гомх(в)аш, гспанд, бодсард, рйзард, дастрост, дилозод и.т.д.

3. Одной из продуктивных моделей в “Шахнаме” является модель  “существительное + ОНВ”, которая также проявляется в рамках частных словообразваотельных моделей:

а) конкретное существительное + ОНВ: гавар+нигор, танфигор,  нахчиргир,  ширхор, дастгир, камарбанд,  лашкарфурз, анбордор, гулрахш, гургафкан, гурдгир, лашкарпано, хорошикан, кафкафкан  и т.д.

б) абстрактное  существительное + ОНВ: паймоншикан, айбхо, ангй, размсоз, чорай, аонбин, яздоншинос, номдор, кинакаш, гетифурз и т.д.

4. существительное + ОПВ: гурдзод, номзад, зарбафт,  зангорхвар, шерхвард, хокхвард, хукхвард, солхвард, ёдкард, коркард, раовард, девзад,  саровард и т.д. 

5. существительное + причастие: шозода, шубонзода,  саргашта, майхрда, рандида, фармонраво, ситамёфта, дилоганда, шубонзода, пароганда, моркушта, намакхурда.

6. существительное + инфинитив:  паймоншикастан (4.260).

II. Детерминативы с первым компонентом прилагательным:

1. прилагательное + прилагательное: брабраш, бегузин.

2. прилагательное + существительное:

а) качественное прилагательное + существительное: гаронмоя, сиямй, некпур, покдин,  фаррухнажод, нар(ра)шер, пажмурдарй, тозанаргис, хушоб чарбдаст, покмаз, панкишт, тирашаб, наврз, и т.д. м

б) относительное прилагательное + существительное: хусравито, зарринлагом, зарринситом, зарринкуло,  зарринатахт, зарринсар, зарринакафш, ангинаанг,  нопокрой, кобулите, зарринсипар,  и т.д.

3. прилагательное + ОНВ: бадандеш, гирдсз, пашминапш, сахткш, хушгувор, бадкун, бадомез, бадсигол, бандсой, гармгй, барбатнавоз, тезгард, бадгй, бадгумон, гармгй, чарбгй  и.т.д.

4. прилагательное + ОПВ: фаррухзод, гурдзод, некзод, покзод, шабрангзод, шумзод, невзод, безод,  и т.д.

5: прилагательное + инфинитив: бадкуништ,

III. Детерминативы с первым компонентомнаречием:

1. наречие + существительное: пурандеша, тезмаз, камхирад, бедорбахт,  пурдур, пурхумор, дурдаст, зердаст, вожунахй, бисёрмаз, тезвир (тезуш), бисёрвир, палманиш, фаровонхирад, андакхирад, пешкор, тезчанг и т.д.

2. наречие + прилагательное: дуробод.

3. наречие + ОНВ: пуршитоб,  бисёргуй, пешрав, дерёз, афзунфурш, нагунсор и т.д.

4. наречие + ОПВ:нимсхт

5. наречие + причастие: гумбуда.

IV. Детерминативы с первым компонентом – числительным:

1. числительное + существительное: якдил, якзабон, якниод,  чорпой, и т.д.

2. числительное + местоимение: якдигар.

3. числительное + числительное: дусад, сесад, афтсад, чорс и т.д.

4. числительное + наречие: чорбор,

V. Детерминативы с первым компонентом причастием:

1. причастие + существительное: даридабар, рафташо,, бинодил, парокандалашкар, густурданом,  рахшандагул, пшидарй, доносар, хобидачашм, гусистахирад, фархундабунёд, баргаштабахт,, парронукоб, гардонсипе и т.д.

2. причастие + ОНВ: нууфтапаж.

VI.Детерминативы с первым компонентом ОНВ:

1. ОНВ + существительное: гузарго, зодсарв, овардго,

2. ОНВ + ОНВ: ншхор(а).

3. ОНВ + причастие: ншхрда.

VII. Детерминативы с первым компонентом ОПВ:

1. ОПВ + существительное: бурдбор

VIII. Детерминативы с первым компонентом местоимением:

1. местоимение + существительное: худком(а), дарзамон.

2. местоимение + ОНВ: худхо,

3. местоимение + местоимение: чунучаро, чивучун, чунончун.

IX. Детерминативы с первым компонентом   инфинитивом:

1. инфинитив+ существительное: нишастанга.

Трехкомпонентное сложное образвание: аонкадхудой.

Фактический материал свидетельствует о том,  что в языке «Шахнаме» встречается также случаи  сложно-суффиксального словообразования, когда  соединение двух корневых морфем и аффикса происходит одновременно:

1. гарм+об+-а,  як-сол-а, ду-рз-а, пан-мард-а, се-сол-а, афт-сол-а - ду-р-я, як-бор-а, ама-сол-а, хун-хор-а «жесто­кий, кровожадный»  , худ-ком-а («эгоист»), афт-чашм-а, которые выражают смешанное между существительным и прилагательным значение:

2. сар-зан-иш, об-иш-хр, ра-намо-иш. 

3. чашмбанд, рангсоз, найрангсоз, дастёз, дастгир.

В седьмом разделе главы «Субстантивация как способ словобразования в «Шахнаме» анализу подвергаются субстантивированные лексические единицы. Данная категория лексики в диссертации характеризуется двумя категориями слов: производными субстантивированными единицами и корневыми субстантивированными единицами.

Наиболее распространенным видом является субстантивированные существительные, образованные от прилагательных и причастий с помощью суффиксальных морфем. В диссертации рассматриваются большое количество данной группы слов, в том числе следующие частные модели.

1. В “Шахнаме” словообразовательный суффикс -2 (ё-и нисбат) присоединяется к глагольным инфинитивам и об­разует причастия настоящее- будущего времени: пшидан, густурдан, рафтан, огандан овардан, будан, кардан, афкандан, афзудан, фарсудан, пурсидан, гуфтан, пазруфтан, куштан, бастан, дидан и др. Но большинство из этих причастий подверглись субстантивации, вследствие чего и употребляются как конкретные существитель­ные, иногда с обобщающим значением: пшидан «одежда», дшидан «дойное животное», густурдан «ковры» и «скатерти», рафтан «приключения», хрдан «провизия; еда», гуфтан «слова; речь», бахшидан «подарки», рустан «растительность».

Производящие основы производных метар и бетар,  хотя и являются компаративной формой прилагательных, но они пережили процесс субстантивации, поэтому в «Шахнаме» часто используются в значениях «суверен» и «вассал» («подчиненный» - 59.34).

2. Большую группу субстантивированных причастий составляют причастия прошедшего времени, образованные с помощью словообразовательного суффикса . Большинство из этих причастий, подвергавшиеся субстантивации или адъективции, об­разованы от ОПВ глагола. Данная категория субстантивированных причастий классифицируется на три группы.

А. К первой группе относятся те субстантивированные причастия,

которые выражают нарицательные личные существительные: фиристода «посланец» (1.140), зода «дитя, потомок»(1.242), парварда «воспитанник» (5.195); кушта «труп, тело убитого» (1.200), хаста «раненый» (1.200), пайваста «родственник»:

  Нига кардаме нек ар с басе  Зи пайваста пешам набуд касе (3.71)

Б. Вторая группа причастий, перешедших в разряд существи­тельных, выражают предметы, а также некоторые абстрактные понятия: хос­та « богатство, состояние» (1.172); шунида «услышан­ное;  слухи» (1.249), гуфта «сказанное, речь» (4.72); дода «дареный; подарок» (1.210), гузашта «прош­лое, былое», набишта «судьба» (2.261), канда «ров, канава, траншея» (5.244). Слово канда в этом значении в «Шахнаме» встречается часто. В этом же значении употребляется арабизированная форма этого слова - ханда. Лексическая единица карда в «Шахнаме» используется в трех значениях:  а) поступок, деяние, дело (1.17); б) творение,  создание; в) деятель,  субъект, действия (3.118):

  Зи гет зиёнкортор кор чист?  Ки бар кардаи он бибояд гирист.

В. Большая группа причастий с суффиксом -а прошла процесс адъективации, поэтому они часто в контексте употребляются в функ­ции прилагательного. Вот несколько из них: шоиста «достойный», боиста «необходимый», озмуда «проверенный», гузида «избранный», ороста «украшенный», ошуфта «рассерженный» и т.д.

3. Процессу субстантивации подвергаются также производные со словообразовательным суффиксом –о2 .

А. Присоединяясь к ОНВ глагола, суффиксальная морфема 2 образовывает прилагательные, выражающие составное понятие «лицо, обладающее тем или иным свойством». Исторически  эти прилагательные являются причастия­ми настоящего времени. Если суффикс 2 присоединяется к ОНВ глагола, характеризующего действие лица, то прилагательные указывают на характерные признаки лица: доно «умный, знающий» (1.16), бино «зрячий, видящий»  (2.89), гё «обладаю­щий даром речи; красноречивый», тавоно «могучий» ( 1.16), шикебо «терпе­ливый, выносливый»  (1.177). Лексическое образование коно обозначает свойство лица, но такого глагола, основа настоящего вре­мени которого могла бы иметь форму кон, в языке не существует. Мы счи­таем, что поскольку коно «глупый» находится в антонимических отношениях с доно, то по его подобию оно и возникло в языке:

Агарч гаве сарвболо бувад  авон кунад пир, коно бувад (2.274).

Б. Следующая структурно-семантическая группа производных при­лагательных, образованных при помощи суффикса 2,  выражает свойства и характерные особенности предмета. Следует отметить, что многие из этих слов могут  выражать качественные  признаки как одушевленных, так и неодушевленных существительных: гё «говорящий, имеющий речь» (1.20), бё «нюхающий» и  «пахнущий» (6.337), ё  «ищущий (о человеке, о разуме)»; дшо «дойное (животное)»  (1.58):

Биёмад бар он курсии зар нишаст Пур аз хашму бё туруне ба даст

Иногда, эти прилагательные переходят в разряд собственных лич­ных имён:

Ки ё будаш ному янда буд (2.103)

   К этой же группе слов по своей семантике относятся и производные образования мард и шер («благородство» и «смелость»), которые семантически соотносятся не с качественными именами прилагательными, а с именами существительными мард и шер в их переносном значении «благородный» и «смелый». Здесь мы сталкиваемся с явлением семантической деривации: в словообразовательный процесс втянуты не прямые значения этих слов, при котором мард - «мужчина» и шер - «лев», а их переносные значения. Иными словами, мард и шер, являющиеся символом «благородства» и «смелости», при помощи морфемы - выражают эти значения: 

  Бикун шер он о, ки шер сазад Ки аз шариёрон далер сазад (1.410)

Достаточно много лексических единиц образовано из лексических глагольных форм:

1) из ОНВ глагола: бс, банд, шумор, гузар, гузор и т.д.

2) из ОПВ глагола: кард, рафт, гирифт, расид, нишаст, хуфт, дид  и т.д. 

3) из инфинитва: бурдан, тохтан, нишастан, паридан  и т.д.

       В диссертации также рассматриваются  случаи субстантивации прилагательных и числительных в “Шахнаме”.

В восьмом разделе главы “Сокращенные лексические единицы в «Шахнаме» анализу подвергается лексические единицы, подвергшиеся процессу редуцирования и фонетическим измениям. В «Шахнаме» наблюдается ряд ЛЕ, которые по тем или причинам подверглись сокращению или внутренному фонетическому изменению. К их числу относятся:

азмон = ар замон, набер-        набера, кула –кула, зод        - зода, дургар – дуредгар, дар –дара, гусл – гусел, аниз = анз и т.д. 

В диссертации данная категория лексики в зависимоти от семантики и структуры анализирована в пределах нескольких групп.

Вторая глава диссертации «Картина животного мира в «Шахнаме» Абулькасима Фирдоуси» состоит из 13 разделов.

В первом разделе рассматривается место и значение лексики животного мира в речевой системе «Шахнаме».

Животный мир интересовал и интересует умы людей различной категории, особенно исследователей и интересующихся проблемами возникновения жизни на земле с древних времен по сей день. Фауна нашей планеты – всех больших и маленьких видов животных существ -  еще не изучена до конца.

По последним данным ученых таких развитых стран мира как США, Великобритания, Канада, каждый день специалисты этого направления находят около 20 новых видов живых существ, а в течении года – более 600 новых видов животных. По предположению этих ученых, чтобы обнаружить и определить все виды животных на Земле, потребуется более тысячи лет. Это означает, что на Земле существует более 8 700 000 разновидностей животных (Интернет: www. vesti.ru. «Страница новостей» за 25. 08. 2011г.). Существуют и такие данные, согласно которым, по предположениям одних только энтомологов, число видов известных науке насекомых уже достигло 1 500 000. По другим версиям, их вместе с теми видами, которые еще не открыты, около 10 000 000 видов ((ДСЭ, 1971, 291). 

А каким образом животный мир отражается в великом творении Фирдоуси - «Шахнаме», создании которому исполнилось уже более тысячи лет?  Какие животные упоминаются в этом великолепном творении, и в каком контексте? В каких сочетаниях и с какой частотностью используются  лексические единицы в «Шахнаме», выражающие животные существа на суше, в воде и воздухе?

Во втором разделе «Исследования названий животного мира в истории языка» рассматривается вопрос сферы использования лексики животного мира в «Шахнаме», которая используется во многих аспектах, в том числе для описания качества и достоинств знаменитых героев и воинов, для создания жизненных эпизодов, оформления природного колорита и описания красоты окружающей среды и т.д. Соответственно, для достижения каждой цели великий мастер художественного слова использует лексику определенного вида животного мира, например, для создания образа могущественных воинов применяется лексика, относящаяся к диким хищным зверям (шер «лев», паланг «тигр», бабр «пантера», гург «волк», аждао «дракон», наанг «кит; акула» и т.д.), а для создания картины живой природы и описания прекрасного пейзажа применяется названия соответствующей категории животных (гавазн «олень», оу «газель», товус «павлин»  и т.д.).

Большую научную ценность представляют сведения, предоставленные в данном труде  Саймиддинова Д. «Вожашиносии забони форси миёна» (Саймиддинов, 2001). Проведенное исследование свидетельствует о том, что еще в среднеперсидском языке существовали определенные принципы, позволяющие классифицировать животных на классы и подразделы. По сведениям данного исследования,  фауна в среднеперсидском классифицировалась, прежде всего, по месту пребывания и разделялась на три группы: 1) pad ry – «степные и пустынные» (пасущие - arg – arznig); 2) geriag «живущие в горах» (быстроногие и летающие – wyndag); 3) big ud unig – «живущие в воде и в норах» (Саймиддинов, 2001, 92).

Большой интерес вызывает и другой принцип классификации животных в среднеперсидском языке, основанный на их физиологических характеристиках. По сведениям, приведенным в  названном исследовании,  еще в «Бундаишн»-е животные по физиологическим особенностям классифицировались на пять групп, в том числе: 1)do kft py  -парнокопытные (от верблюда до козы); 2) xar-py – ослокопытные (от лошади до осла);  3) panj angurg  -когтистые (от собаки до крысы); 4) wyndag  - птицы (от Симурга  до самой мелкой птицы); 5) big – водные (рыбы, от karmhi до самой мелкой рыбы mitug) (Саймиддинов, 2001, 92). 

Лексика «Шахнаме», выражающая фауну и использованная для отображения картины животного мира, в диссертации в зависимости от среды обитания животных существ рассмотрена в пределах трех категорий: животные, пребывающие на суши (земная фауна), летающие животные (орнитофауна), водные животные (ихтиофауна). Следует особо отметить, что еще в среднеперсидском языке в пределах каждой разновидности животные делились на более специфичные группы, которые назывались термином сарда (Саймиддинов, 2001, 92).

В третьем разделе данной главы реферируемой диссертации «Лексические единицы «Шахнаме», выражающие земную фауну» анализу подвергается наиболее многочисленная лексическая группа из разряда названий животных в «Шахнаме». Данная категория лексики подразделяется на следующие группы.

А) Лексические единицы, выражающие домашние животные.

Самую большую группу животных составляют домашние животные, которые в «Шахнаме» обычно называются собирательным существительным дом в противовес диким животным, которые выражаются собирательным именем дад/дада. С точки зрения предназначенности и применения в повседневной жизни домашние животные в диссертации подразделяются на следующие группы:

1. Домашние животные, которых держат или выращивают в хозяйстве, используют их продукцию в качестве пищи или в других хозяйственных целях: гов «бык, вол, корова», модагов «корова»,  гсола «теленок»:

аме шир хрд аз модагов  Калон гову гсола бетшу тов (7.23).

  меш «овца», бара «ягненок»: 

Пас аз пушти мешу бара пашму мй  Бурида ба риштан ниоданд рй (ЛД).

гсфанд «овца, баран», буз «козел, коза»:

Бузу уштуру мешро амчунин  Ба дшандагон дода буд покдин (5.209).

По сведениям профессора Саймиддинова Д. в среднеперсидском языке гсфанд (ср.перс. gspand) в письменных памятниках пехлеви имел следующие значения: 1) четвероногие (в общем смысле слова- мелкий и крупный скот); 2) мелкий скот (собирательное значение); 3) овцы и козы и 4) овцы (Саймиддинов, 2001, 94). Более интересным является тот факт, что гсфанд (ср. перс. gspand) в составе заглавия одной из глав «Бундаишн» (13 глава) используется в роли лексической единицы, выражающей значение всех животных и в этой функции составная часть данного слова g непосредственно связана с авестийским gао – «гов» - «корова» ((Саймиддинов, 2001, 95).

Лексическая единица меш в «Шахнаме» используется как синоним гсфанд в значении «баран, овца» 55 раз, в том числе 18 раз в сочетании с гург «волк»:

Бузу уштуру мешро амчунин  Ба дшандагон дода буд покдин.

Лексическая единица меш в авест. имела форму maa-, ma-, синонимов gao-spnta-, в ср.перс.  g-spаnd, pah- (fu-) (Саймддинов, 2001, 94; Муаммад асани Дст, 1389х., 1.297), которая в «Шахнаме» сохранилась в составе лексемы шубон «пастух», а на современном этапе развития языка приобрела форму чпон  с тем же значением:

Шубон андар омад зи ку зи дашт  Бинолиду наздики Пирон гузашт(3.237).

2. Среди данной категории животных наблюдаются и такие животные, названия которых используется для выражения некоторых из 12 знаков зодиака. Так, для выражения созвездия Овен в «Шахнаме» используется термин Бури Бара, т.е. Созвездие Барана (букв. Угол или Крепость ягненка),

для наименования знака Тельца - Бури Гов (букв. Созвездие Коровы).

       Чу Хуршед барзад сар пушти гов  Баромад зи њомун хуруши чаков

        Зи Бури Бара то Тарозу аон аме тираг дорад андар нион.

3. Употребление лексических единиц, выражающих лошадь

В диссертации особо подчеркивается употребление лексических единиц, выражающих лошадь в различных предназначениях, в том числе как средства ведения боевых действий, в качестве домашнего животного, в роли гужевого транспорта и средства транспортировки груза.

Особое место в формировании культуры и жизни иранских народностей занимает лошадь и связанные с ней понятия и события. В «Наврузнома» Омара Хайяма лошадь (конь) характеризуется следующим образом: «Конь в жизни царей занимает такое положение, как и луна на небосводе»(Хайям, «Наврузнаме»). В «Шахнаме», в приобретении мировой славы которой намаловажную роль сыграли знаменитый герой Рустам с его не менее знаменитым конем Рахш, прослеживается особый ритуал. Если погибал достойный воин и витязь, то, как правило, его коню в знак траура отрезали гриву и хвост. В «Шахнаме» дважды фиксируется такой эпизод в великой трагедии «Рустам и Сухраб»:

а) В первом эпизоде Рустам привозит гроб с телом Сухраба в Сиистан и во время похороннего мероприятия отрезает хвост его коню:

Сипа пеши тобут меронданд Бузургон ба сар хок бифшонданд.

Бурида Саманди сарафроз дум Дарида ама ксу ринахум ( «Шонома”, “Илом”, 2008, 1.369). 

б) Второй эпизод происходит в Самангане, где в знак траура мать Сухраба отрезает хвост его коня и раздает милостыни:

Биёвард он авшану хди й  аме гуфт, к-эй, шери пархошй.

амон теи Сробро баркашид Биёмад равон думми аспаш дарид.

Ба дарвеш дод он ама хоста  Зару симу аспони ороста ( «Шонома”, “Илом”, 2008, 1.372) 

       В общей сложности, говоря о лошади, Фирдоуси применяет около 40 лексических единиц- эпитетов с учетом физических параметров и цветовых оттенков: хинг, саманд, наванд, шулак, тезтак, шабранг, диза, абраш и т.д.

4. ЛЕ  в «Шахнаме», выражающие домашние животные с охранными и санитарными функциями.

Другая категория  рассмотренных в диссертации домашних животных, названия которых можно встретить в «Шахнаме», выполняют охранные и санитарные функции для домашнего хозяйства. К их числу относятся саг «собака, пес»; гурба «кошка, кот».

Саг в древнеперсидском имел форму saka, в пехлеви - sak, его древнеиранская основа spaka (согласно «Лугатномаи Деххудо», Геродот комментирует spaxa в мидийском языке как «собака») имеет ту же основу, что и русская собака. В «Шахнаме» саг упоминается и как охотничье животное:

Наёбанд мар якдигарро ба так  Давон хамчу нахчир аз пеш саг.

Гурба “кот, кошка” как домашнее животное встречается в “Шахнаме” 5 раз, и используется в основном тогда, когда речь идет речь идет о домашнем очаге.

В следующем стихотворном отрезке для достижения рифмы стиха Фирдоуси использует вариант гурбак «котенок», который употреблялся и в языке пехлави:

Биёвард пас Гурдия гурбаке  Ки пайдо набуд гурба аз кдаке.

Б) Лексические единицы, выражающие диких животных в «Шахнаме».

Большую группу земных животных в «Шахнаме» составляют дикие животные, которые подразделяются на несколько подгрупп.

Относительно диких животних – хищников Фирдоуси применяет собирательное название дад. Из данной  группы чаще всего в “Шахнаме” – более 1000 раз- встречается название “царя животных” - шер “лев”:

В «Шахнаме» в значении «лев» используется также его синоним в виде лексической единицы изабр//узабр (с вариантом ужабр).

       Дили гр бардхт бо пушти шер Пур аз хун изабр аз бару гр зер.

Лексическая единица изабр также используется в значении «сильный; свирепый» как атрибут льва и других хищных зверей:

Определенный интерес представляет и тот факт, что изабр в виде ассимилированной формы узарб в современном языке  используется как прилагательное в значении “сильный, крепкий;  мужчина (человек) крупного телосложения”, например, в словосочетании “марди узарб ”  в значении “сильный, крепкий  (крупного телосложения) мужчина”.

       В «Шахнаме» также единственный раз встречается арабский синоним данного слова в виде асад в составе сложной лексической единицы фамм-ул-асад с дословным переводом «пасть льва; в пасти у льва» в переносном значении «гиблое (страшное, опасное) место»:

       Ба ое кашид зи рои хирад  Ки малло хонди-ш фамм-ул-асад.

Естественно, в стиле Фирдоуси, как и названия других могучих хищных животных наподобие бабр, паланг, пил, наанг,аждао, карг, гург и др.  шер и изабр в «Шахнаме» используются для выражения силы и мощи героев и персонажей поэм, в основном положительных образов:

изабри  аонсзу нараждао  Зи доми азо ам наёбад рао.

В данном разделе также рассматриваются семантические оттенки и контекстуальные переносные значения лексических единиц паланг, бабр, юз, каркадан, гург, юз, хирс, кос, гуроз, шаол, сиягш, рбо и др.с указанием их частотности использования в «Шахнаме».

Одной из ЛЕ данной группы, неоднократно употребляемой в «Шахнаме» Фирдоуси, является сиягш7, которое переводится на русский язык (букв. «черноух») как «рысь». Как и юз, сиягш в «Шахнаме» упоминается в качестве охотничьего животного. В следующем фрагменте речь идет о царе Тахмурасе, который отбирал для хозяйства домашних животных, а для охоты  - диких хищных животных, в том числе и сиягш:

Зи пяндагон арки буд тезрав  Хриш кардашон сабзаву коу ав.

Раманда дадонро ама бингарид  Сиягшу юз аз миён баргузид.

В своем словаре Ф. Вольф  глоссирует сиягш как Shakal в значении «шакал», но случаи использования этой лексемы в «Шахнаме» говорят о том, что сиягш и шаол «шакал» являются разными животными, и «шакал» никогда не был тем диким животным, которого приручали и использовали на охоте, о чем в отношении  юз и сиягш  говорится в «Шахнаме» многократно:

Ниода ба оу сиягш чашм аон чун дурахш аз каминга ба хашм.

Сведения о том, что сиягш является прирученным для охоты диким животным, содержатся и в других источниках таджикско-персидской литературы. Так, в общеизвестном произведении Фахриддина Гургони – “Вис ва Ромин” указывается на то, что сиягш и юз  обычно содержатся рядом, их рацион состоит из мяса оленя:

Сиягшону  юзонро  гушодан Зи оу ардувонро хрд додан.

Определенный интерес представляет и тот факт, что в большинство лексикографических памятниках сиягш комментируется как “...охотничье животное с черными ушами, телом больше кошки, но чуть меньше собаки, осуществляющее охоту в кампании с львами и леопардами, которого еще называют словом тюркского происхождения арауло, что является дословным переводом таджикского варианта  сиягш “черное ухо” (Б, Л, “Гулистон” ).

Одним из свойственных лексике «Шахнаме» явялется ЛЕ кос в значении «свинья». В этом значении в «Шахнаме» использована еще одна лексичесая единица – к        ос, которая в современном языке отсутствует. В словаре Ф. Вольфа данная ЛЕ комментируется как Schwein  «свинья (Suidae)» (Вольф, 1998), но основным источником кос является «Луати “Шонома” Абдулодири Бадод», который дает следующее толкование этому слову: мутлаан хук аст, нар  ё мода « (в общем, свинья, самец или самка)» (Бадод, 2004). Данная лексическая единица зафиксирована в следующем бейте:

Агар боз харранд гуфт аз арос Ба ар номдоре яке мода кос .

Для засвидетельствования данного слова Ф. Вольф фиксирует еще один источник в “Шахнаме”, который в душанбинском издании использован в виде коса в значении “чаша (посуда)”:

Ки чандон, ки худ кунад орзу Бисозам, ниам коса бар чор с (8.103).

Ссылаясь на «ЛФ» Асади Туси, Деххудо тоже отмечает данное значение кос как название животного, но придерживается такого мнения, что ЛЕ кос  в значении «свинья» была приписана «Шахнаме» Абдулкадиром Багдади в его глоссарии. Принимая во внимание наличие формы k’s в согдийском и k’s в хорезмийском языках в значении хук «свинья», мы считаем вполне допустимым существование в языке «Шахнаме» данной лексемы в таком значении. Тем более что проведенный нами анализ выявил немало лексических единиц, использованных один раз и только в «Шахнаме».

Так или иначе, в таджикской классической литературе слово кос укоренилось в значении хук «свинья», более того, появилось сложное образование космй  «волосы свиньи; усики свиньи» («ЛФ», «Б», «Л»), которое зафиксировано в творчестве нескольких литераторов, в том числе, в стихах Фаррухи.

В диссертации избирается по отношению и других  наименований животных подобный стиль определения значении и смысловых оттенков.

В) Название степных и горных диких животных- объектов охоты.

Другую группу рассмотренных в диссертации животных составляют степные и горные дикие животные, которые являются объектом охоты шахиншахов и витязей.

Следует отметить, что изображение охоты является одной из частых и излюбленных сцен в «Шахнаме», которое осуществляется как с точки зрения обеспечения (дворца, воинов и граждан) провизией, кожей, мехом, так и с точки зрения отдыха и развлечения. Понятие «охота» в «Шахнаме» выражается с помощью таких лексических единиц как «шикор», «нахчир», «сайд»:

Кроме нахчир к названию животных этой категории относятся еще 5 лексических единиц, в том числе и оу  “газель, серна, косуля” (ТРС, 2006), “... антилопа” (ПРС, 1983) которая встречается в “Шахнаме” 54 раза, в том числе 12 раз в сочетании с другим животным - объектом охоты - гр:

Ба пеш андаромад-ш оу ду уфт авонмард хандон ба озода гуфт

Лексическая единица оу в сочетании с гр:

ама дашт урм асту оуву гр Касеро, ки бошад таковар сутур

В диссертации подробно рассматриваются ЛЕ гавазн, урм, оу, гр, 

Г) В диссертации отдельной группой лексических единиц в «Шахнаме» рассматриваются названия животных, которые названы собирательным именем пяндагон “бегающие животные” от глагола пидан  «бегать, искать, разыскивать». Лексическая единица из этой группы  саноб в «Шахнаме» встречается в трех случаях в значении “белка”.

Чу санобу оум, чу рбо гарм Чаорум самур аст, к-аш мй нарм (1.45)

Саноб в классических словарях интерпретируется как “животное, обладающее прекрасным мехом и обитающее на просторах Туркестана” (Б, ФО). В персидском языке фиксируется синоним этого слова в форме varvara, которая зафиксирована в говоре гилаки в виде varvar (Муаммад асани Дст, 1389х., 250).

Другая лексическая единица из этой группы самур в «Шахнаме» встречается в шести случаях в значении “соболь”  (анг. sable (Martes zibellina), нем. Zobel) (Вольф, 1998) и «соболиный мех»:

Чу аз мушку кофуру хаззу самур Сиёу сапеду зи кимолу бр (9.362).

Самур в среднеперсидском зафиксирован в виде simor («ЛД»), в ПРС самур переводится, как и в словаре Вольфа – «соболь», хотя его разновидности – самури обй переводится как «выдра», а самури сибирй и самури сафед соответственно как «куница» и «горностай», в «Лугатномаи Деххудо» считается, что самур является персидским вариантом mangouste “мангуста”.

В таджикско-русском и персидско-русском словарях оум, место обитания которого определяется в основном Европа и Западная Азия (Муин,1386,) переводится как «горностай» (ТРС, 2006; ПРС, 1983). В словаре Ф. Вольфа  оум, зафиксированный в “Шахнаме” в трех случаях,  глоссируется как Hermelin “горностай”:

амон нофаи мушку ми самур Зи санобу оум, зи кимолу бр.

В тексте «Шахнаме» лексическая единица оум  трижды используется в сочетании с саноб и во всех этих случаях в данных бейтах присутствует название другого животного из этого ряда – самур “соболь”, что указывает на их близость и равноценность с точки зрения их ценности и товарной стоимости. Выше были представлены два примера, предлагается и третий случай использования оум :

Зи санобу оум, зи ми самур Зи густарданио зи кемолу бр. 

Следует отметить, что данная категория животных в таджикском (персидском) языке называется “тираи самуриён” – т.е. “животные из семейства самура – соболя”, которые в «Шахнаме» используются в тех сценах и фрагментах, где речь идет об одежде и мехов, или же описываются дорогой инвентарь и дорогая роскошь царских дворцов.

Рядом с названием этих трех животных присутствует и другая лексическая единица –   - кемол, которое также в трех случаях зафиксировано в «Шахнаме» в значении Wiesel «зоол. ласка» (лат. Mustela nivalis),  Marder «куница» (Martes Pinel) (Вольф, 1998), в «Фаранги Рашид» и “Бурони отеъ” отмечается, что кемол, отличающийся от “самур, саноб и оум синеватым оттенком меха, как и названные животные, предназначен для изготовления дубленок (пустин), а привозят в центр мех этого животного из Ширвана” (ФР, Б). 

Примечательно, что из наиболее популярных произведений таджикско-персидской классической литературы   - кемол зафиксирован только в «Шахнаме», что тоже свидетельствует о специфичности данной лексической единицы для языка великого произведения Фирдоуси. 

В таджикском языке кемол как синоним савсор в ТРС тоже комментируется как «куница» (ТРС, 2006), а в ПРС данная лексическая единица вообще отсутствует (Рубинчик, 1983), как и все три единицы - самур, кемол и оум в сравнительно-тематическом словаре новоиранских языков и говоров (Муаммад асани Дст, 2010).

Во всех трех вышеприведенных примерах слово кемол используется в сочетании с лексической единице бр с не совсем ясным значением.

В ТРС лексическая единица бр кроме  «1. мелок; 2. мел; 3. бурый, каштановый» означает  также «карий (масть лошади)» (ТРС, 2006), а Ф.Вольф в своем словаре этой лексической единице дает следующее толкование:

бр – 1. Rot “красный цвет”; 2. Pferd –“конь, лошадь” (красного цвета);  3. Fasan – «фазан» (Вольф, 1998)  gemeiner Fasan— фазан обыкновенный (лат. Phasianus (colchicus).

О том, что бр выражает также и птицу «фазан», говорится и в словаре Деххудо, но данное заявление примерами не подкрепляется («ЛД»), а для выражения названия птицы «фазан» с помощью ЛЕ бр указывает следующий стихотворный отрезок в “Шахнаме”:

амон нофаи мушку ми самур Зи санобу оум, зи кемолу бр (3.288).

Вызывает сомнение, что Фирдоуси в данном бейте под названием бр подразумевал фазана. Во-первых, слово бр как здесь, так и в двух других случаях, перечисленных при рассмотрении   - кемол, непременно используется в сочетании с  кемол  и самур, а в двух из трех случаях вместе с ними перечисляется и название двух других животных – грызунов:  саноб и оум. Схематично это выглядит следующим образом:

Бейты

бр/

кемол/  

самур/

саноб/

оум/

хаз(з)/

1.

+

+

+

+

+

2.

+

+

+

+

+

3.

+

+

+

+

По крайней мере, выглядит сомнительным тот факт, что в первых двух бейтах Фирдоуси перечисляет по четыре, а в третьем - трех  животных -грызунов, которые ценятся своим прекрасным мехом, и в каждом бейте рядом с ними приводит слово бр в значении «красный (конь) или фазан», которые имеют мало общего с грызунами и с трудом вписываются с ними в общий контекст. Здесь, скорее всего, речь тоже идет о грызуне под названием бр, который имеет такую же ценность и такое же предназначение, как и кемол, самур, саноб, оум и хаз. Причиной того, что  исследователи “Шахнаме” не стали искать в этом слове название другого животного-грызуна, стали общеизвестные значения слова бр, которые были нами перечислены выше.

Другую рассмотренную в диссертиации  группу земных животных в «Шахнаме» Фирдоуси составляют хазандагон в значении «ползающие» (зоол. пресмыкающие; насекомые) от глагола хазидан «ползти, ползать».

В этом ряду в «Шахнаме» зафиксированы следующие названия животных: мор, сусмор, мр, кирм, суса, паша, магас, девпой, тананду .

Лексическая единица мор “1) змея; 2) дракон»; 3) Дракон (созвездие)» в «Шахнаме» встречается 43 раза, в том числе:

Ки тундиву тез наёяд ба кор  Ба нарм барояд зи срох мор (2.196).

В диссертации каждая перечисленная ЛЕ - название животных получила подробный лексико-семантических и статистический анализ.

Четвертый раздел данной главы диссертации  называется «Лексические единицы, выражающие названия птиц в “Шахнаме”.

В данном разделе диссертации названия птиц рассмотрены согласно тому видению и той классификации, которая соответствует описаниям Фирдоуси, его стихотворным отрывкам, тому, как и в каких сочетаниях он использует названия птиц и в чем видит предназначенность той или иной группы этих существ в жизни героев и персонажей своих поэм.

В данном разделе анлизу подвергаются собирательные ЛЕ  паранда и мур, лексические единицы, выражающие названия домашних птиц, певчих и декоративные птиц, лексические единицы, выражающие название охотничьих птиц, лексические единицы, выражающие название птиц – объектов охоты, лексические единицы, выражающие название птиц отрицательного образа (характера), лексические единицы - названия мифологических и сказочных птиц и т.д..

Как собирательное имя, выражающее птиц,  лексическая единица паранда «птица; птицы» в «Шахнаме» встречается  три раза,  в том числе в следующем бейте, в котором паранда “птицы” противопоставляется мардум «люди» и чорпой «скот» (букв. четвероногие):

Намонанд бисёру андак ба ой Зи паррандаву мардуму чорпой (8.97).

Лексическая единица мур в “Шахнаме” в качестве отдельной лексемы встречается 119 раз, из них 97 раз в собирательном значении «птица», в том числе 8 раз  в сочетании с мо «рыба»:

аон сарбасар подшо турост  Даду дом бо муру мо турост(1.62).

В значении “курица” (в том числе, в качестве еды, блюда) ЛЕ мур в “Шахнаме” использована  22 раза:

Яке мури бирён бифармуд гарм Бупечид бар гирди он нони нарм

Как название домашней  птицы ЛЕ хурс в “Шахнаме” использовалась  35 раз, из них - 14 раз в сочетании “хурши (бонги) хурс”: 

Чунин гуфт мбад, ки як рз Тс  Бад-он га, ки хезад хурши хурс(3.9).

Лексические единицы бат(т) и мо являются названиями водяной домашней птицы и выражают значение «утка», которая в настоящее время в таджикском языке называется муроб - букв. «водяная птица», «водоплавающая птица». Лексическая единица мо встречается в “Шахнаме” трижды, в том числе: 

Чу Хусрав кушода дари бо дид ама чашмаи бо пурмо дид(9.264).

Другую группу рассмотренных в диссертации названий летающих тварей составляют наименования певчих и декоративных птиц, которые обычно используются при описании красот природы, сцен пиршества и отдыха царей и витязей. К этой группе относятся следующие лексические единицы – названия птиц: 1) названия певчих птиц: булбул, умр, чаков =чаковак, тайу, чау;2) названия декоративных птиц: товус, тазарв;3) названия певчих птиц, которые используются также в качестве участников зрелищных игр (боевые птицы): кабк, дурро.

Среди лексичесих единиц, выражающих певчих птиц, наиболее употребительным является булбул, который зафиксирован в “Шахнаме” 13 раз в значении  “соловей” (Luscinia Forst.):

Навозанда булбул ба бо андарун Гурозанда оу ба ро андарун (2.32).

В качестве синонима булбул в произведениях классической литературы используются андалеб, азор, азордастон, азоровоз, которые не были употреблены в языке рассматриваемого произведения.

ЛЕ умр в значении “горлинка, горлица” в “Шахнаме” зафиксирована дважды:

ама бешаву обои равон Ба ар ой дурроу умр навон.

К этой группе птиц относится и чаков/чаковак, название которой  в “Шахнаме” встречается 13 раз и переводится как  «(полевой) жаворонок»:

Чу Хуршед барзад сар аз Бури Гов Ба омун баромад хурши чаков.

Одной из специфичных лексем «Шахнаме» в диссертации считается ЛЕ мушкдум, состоящая из двух  элементов – мушк – “мускус (черный?)” и дум – “хвост”, она выражает название птицы с черным хвостом. Следующее двустишие из «Шахнаме» издания Брухима (ФМШ, 1992) фиксирует наличие данной ЛЕ в значении «сладкоголосая певчая птица черной окраски»:

ама йборон пур аз мушкдум Ба сони гули нор шуд май ба хум.

В диссертации также подробно анализируются лексические единицы, выражающие названия охотничьих птиц. Данная группа ЛЕ вызывает особый интерес в силу того, что охота считается одним из важных церемониальных мероприятий в жизни и в быту иранских царей и пехлаванов (витязей). Большое количество названий охотничьих птиц объясняется тем, что охота являлась одной из сфер деятельности царей и придворных, которой они гордились и которой выделялись особое внимание и немалые средства. Описываются сцены охоты, в которых участвуют многие тысячи людей и скакунов, несколько сотен различных птиц, сотни борзых собак, обученных к охоте хищных животных и  т.д. Многочисленные описания сцен охоты в «Шахнаме» говорят о том, что охота проводилась не только ради добычи мяса, меха, кожи и т.л., хотя и это занимало не последнее место в списке выгод этого мероприятия. Охота позволяла витязям демонстрировать свою силу и мастерство, а царям давала возможность лишний раз показать свое богатство, поскольку верховые животные, хищные охотничьи  животные,  в том числе и птицы, были разукрашены драгоценной атрибутикой, как и сами участники охоты и их прислуга.  

Названия группы охотничьих птиц – природных охотниц и обученных людьми птиц – составляют следующие лексические единицы:

  1. ЛЕ, выражающие птиц - природных охотниц: уоб, боша, чар, турал.
  2. лексические единицы,  выражающие названия обученных охотничьих птиц: боз, шоин.

В диссертации также анализу подвергавются лексические единицы, выражающие название птиц – объектов охоты, к которым относятся название таких птиц как куланг и хашишор.

В данной главе особое место занимает анализ лексических единиц, выражающих название птиц отрицательного образа (характера). К этой группе ЛЕ, выражающих названия птиц, относятся ЛЕ, которые использовались в «Шахнаме» как названия животных отрицательного образа, или те ЛЕ, которые служили средством создания психологических или художественных контрастов. К таким ЛЕ, выражающим названия птиц, относятся  каргас, чуд, чуз, кф, бум, кало, зо, чар.

В реферируемой диссертации подробно рассматриваются названия  перечисленных птиц данной категории, среди наиболее употребительной ЛЕ явялется каргас. В лексикографических изданиях каргас характеризуется как “птица, питающаяся падалью, обитающая преимущественно в горных местностях; птица, которая отличается долголетием, дальностью полета, зоркостью,  крупным телом и длинными крыльями; ...она уродлива, ее мясо считается поганым (запретным) по шариату”. Также отмечаются фонетический вариант и синонимы данной ЛЕ – каркас, лошахр, мурдорхор, дижкок, а ее арабским эквивалентом явялется наср-    (Б, ЛД). В ТРС словаре каргас переводится как “гриф” (ТРС, 2006), а в ПРС его фонетический вариант каркас переводится как “гриф; сип; орел-ягнятник; ястреб-стервятник” (Рубинчик, 1983). В словаре Вольф каргас глоссируетя  как  Geier (Вольф, 1998) «коршун - крупная хищная птица семейства ястребиных с длинными крыльями и загнутым клювом» (Лингво 12, 2007).  В авестийском каргас в значении «гриф» обнаруживается в виде kahrksa-, а в ср.перс. в фонетическом варианте karks (Саймиддинов, 2001; Муаммад асани Дст, 2010, 270).

       В “Шахнаме” ЛЕ каргас зафиксирована в 33 случаях,  в том числе:

Агар каргас ояда си афтхон  Маро ариман хону мардум махон (6.254).

Фирдоуси с применением ЛЕ каргас, выражающей название «демоновского животного», создает великолепные образы и сцены, которые свойственны стилю и ментальности этого грандиозного творения человеческого ума. Особенно ярко проявляется кровавый дух каргас –коршуна (стервятника) при изображении сцен массового убийства и расправы с противниками. ЛЕ каргас обычно используется там, где поле сражения заполнено убитыми и ранеными, как в следующем стихотворном отрезке:

       Фалакро зи гарди саворон нисор Гирифта аво каргаси гштхор.

Зи бас дасти бепою бепой даст Ту гуфт, к-аз он размга кас нараст (2.124).

Данная ЛЕ как символ резни и крови вставляется в уста витязей, которые заявляют о своих намерениях и предстоящих подвигах. Так, витязь Гев делает заявление перед сражением, пообещав, устроить настоящий пир для коршунов из убитых вражеских тел:

В-агар лашкар ояд, натарсам зи разм  Ба разм андарун каргас орам ба базм (3.394).

В диссертации впервые предлагается анализ некоторых лексических единиц –названий птиц в качестве астрологических терминов.  Подобно названиям других животных, в том числе и птиц, ЛЕ каргас и зо,  выполняют также функцию астрологического термина, выражая названия Созвездий. Например:

Зи Манзар ту гар дод ёб, бас аст  Ки ро нишаст аз бари Каргас аст(8.107). 

В данном значении каргас «гриф» необходимо связывать с греческой мифологией, где существовала птица-животное «гриф - фантастическое животное с крыльями орла, с головой орла или льва и с туловищем льва (в античной мифологии)» Если исходить из сведений мифологического словаря, где грифы называются «собаками Зевса» («Грифы – «собаки Зевса» в стране гипербореев (Крайний Север) стерегут золото от одноглазых аримаспов». - МС, 1990), тогда в качестве Созвездия Каргас более всего соответствует Созвездии Сириуса (от греч. Seirios), другими названиями которого являются Dog Star (Звезда (Созвездие) Собака), Canicula (L.)- little dog (маленькая собака) от canis dog (собака). 

В реферируемой диссертации особое внимание уделяется тем фрагментам, в которых названия животных используются в контексте, где речь идет о небесных телах и космических объектах.  Так, в  следующем двустишии ЛЕ  зо  выражает название птицы, которая используется в астрологической функции – в значении Созвездия и которая связана с мифологической сущностью ворона у народов Северной Азии и Северной Америки («создатель света и небесных светил;…давший окраску всем птицам» МС, 1990, 130): 

Чу хуршед барзад сар аз пушти зо  Замин шуд ба кирдори равшанчаро.

В данной функции ЛЕ зо (6.521)необходимо фиксировать с заглавной буквой, т.е. в виде Зо, поскольку она соответствует названии Созвездию Corvus (L.Corvus- “ворон”), (которая расположена в северном полушарии (S hemisphere)) между Созвездием Дева  (Virgo) и Гидра (Hydra). (Collins English Dictionary. 8th Edition first published in 2006). Информации о том, что Зо может выражать название Зведы или Созвездия,  в рассмотренных нами классических лексикографических изданиях и словарях «Шахнаме» мы  не обнаружили.

С таким подходом в диссертации рассматриваются другие лексические единицы из данной категории - чуд, чуз, кф, бум, кало, зо, чар.

В исследовании профессора Д. Саймиддинова рассматривается название птицы awg «шабкр» (“ночной слепец”) (определенный этимологический интерес представляет сравнение awg и русской ЛЕ «сова») из “Бундахишна”, которая сразу относится к трем категориям животных, поскольку одновременно обладает этими качествами: “летит как птица, имеет зубы как собака, живет в норах как крыса” (Саймиддинов, 2001).

В «Шахнаме» в качестве синонима  ЛЕ чуд и кф зафиксирована ЛЕ бум, которая в сочетании кри бум на современном этапе развития языка является основным средством выражения данной разновидности птицы. В качестве иллюстративного материала предлагается  следующее двустишие:

  Сазад гар бипурс зи донои Рум Ки ин бад зи зо омадаст ар зи бум(9.109).

В диссертции отмечается, что наибольшей частотностью из данной группы ЛЕ в “Шахнаме” отличается зо. Данная ЛЕ в “Шахнаме”  в значении “ворон” зафиксирована 15 раз, в том числе:

Чунон шуд, ки бифсурд омуну ро Зи сармо наёраст паррид зо (1.130).

Данная лексическая единица на основании сходства цвета птицы с цветом темного времени суток используется в переносном значении “ночь”, для которой в “Шахнаме” применяется несколько десяток выражений и уподоблений:

Чу хуршеди рахшон бигустурд пар Сия зои паррон фуру бурд сар(2.283).

В шести случаях зо в “Шахнаме” также встречается в значении “угол лука (дуги)”, т.е в значении составной части лука (оружия):

Чу Хусрав чунин дид баргашт шод Ду зои камонро ба зе барниод(9.57).

Также в «Шахнаме» наблюдается сочетание парри зо, которое зафиксировно в 13 случаях и выражает значение “черный; темный”:

аон аз шаби тира чун парри зо ам он га сар з к барзад чаро(1.74).

Ду чашмаш ба сони ду наргис ба бо  Мижа тираг бурда аз парри зо (1.241).

       В этой функции ЛЕ зо показывает аналогичные функции с русской ЛЕ  “врон”,  которая в форме воронй выражает значение “черный, черной масти” (Фасмер, 1986.1.353).

В данном разделе также определяются лексические единицы - названия мифологических и сказочных птиц, самой знаменитой из которых в «Шахнаме» явялется сказочная птица Симур. Эта сказочная птица в иранской мифологии известна как  «вещая (знающая и/или предсказывающая будущее) птица» (МС, 1990), которая воспитывала Зала – отца Рустама, исцелила Рустама и помогла ему сразить Исфандиера. Название Симур уходит корнями к авестийскому языку, в котором выражал орлиноподобную птицу mrgho sano (ЛД),  а в ср. перс. – sn-morw (Макензи, 266). Лексическая единица Симур в “Шахнаме” встречается в 53 случаях, в том числе:

В пятом разделе рассматриваются лексические единицы, выражающие  названия морских (водяных) животных.

         В диссертации отмечается,  что наблюдения над словарным составом «Шахнаме» свидетельствует о том, что язык произведения великого Фирдоуси не отличается особым обилием лексических  единиц, выражающих представителей морской (водяной) фауны. При анализе ЛЕ, выражающих названия птиц рассматривались названия некоторых птиц, обитающих на воде, наподобие бат (т), мо, куланг  и других представителей утиного отряда.

В данном разделе рассмотрены несколько ЛЕ, являющихся названием морских существ.

Одной из наиболее частотной ЛЕ в «Шахнаме»  из данного разряда животных  является лексема мо «рыба». В «Шахнаме» ЛЕ мо  прежде всего является собирательным именем существительным для всей морской фауны, и в этом значении она обычно используется в противопоставлении с общим названием других видов животных, например, дад, мур, дом, чорпо и т.д.

К группе ЛЕ, выражающих морскую фауну, относятся  зафиксированные также в “Шахнаме” лексические единицы садаф и дур(р).

ЛЕ садаф в «Шахнаме» встречается дважды, в одном случае как драгоценность наряду с названиями других драгоценных камней:

Гирифта яке ом ар як ба каф  Пур аз сурх ёуту дурру садаф (1.318).

В другом случае ЛЕ садаф  используется как зоологический термин в значении “моллюск; раковина, ракушка” и данное значение садаф подтверждается наличием в данном двустишии слов дарё «море», рег «песок», дурр «жемчуг»:

Зи дарё яке рег дорад ба каф Дигар дурр дорад миёни садаф (8.206).

Другая лексическая единица дурр отличается относительно большей частотностью и используется в «Шахнаме» в значении «жемчужина; жемчуг».

В шестом разделе анализированы лексические единицы «Шахнаме», выражающие мифологические, сказочные и легендарные животные.

В «Шахнаме» использована группа ЛЕ, которые выражают мифологические, сказочные и легендарные животные. Нами в этом исследовании были анализированы отдельные ЛЕ, которые выражали сказочные существа, такие как Симур, Говмо.

К данной группе следует отнести и следующие ЛЕ, выражающие сказочные существа: фаришта, сурш, пар, ур;

В седьмом разделе рассмотрены ЛЕ “Шахнаме”  –названия животных в роли игровых  элементов и фигур.

С использованием ЛЕ –названий животных в “Шахнаме” также активно образовываются единицы, которые используются в описании игр, вычерчивании фигур, нарисовании картин и даже наколок на теле героев и персонажей “Шахнаме”.

Одной из интересных тем в  “Шахнаме” Фирдоуси явялется тема шахматной игры, в которых несколько фигур названы ЛЕ, выражающими названия животных. В связи с анализом текста среднеперсидского письменного памятника “Шатраннома” («Книга о шахматах») профессор  Д.Саймиддинов  даёт этимологию игр нард (nard < nv + ardaer) и шатран - ( “чатранг” atrang <  инд. caturanga «четыре ряда»), где наряду с этим представляется много интереснего о шахматах в среднеперсидских текстах и в “Шахнаме” (Саймиддинов, 2003, 96-98). Отмечается, что при описании шахмат в разделе “Шатраннома” этой книги не упоминается конь как шахматная фигура (Саймиддинов, 2003, 98).

Особый  интерес представляет следующий факт, наблюдаемый в “Шахнаме” Фирдоуси. Одна из ЛЕ – название животного -шутур “верблюд” в “Шахнаме” используется в качестве шахматной фигуры. Вся оригинальность состоит в том, что в “Шахнаме” описываются правила игры не на 64-х клеточной доске, как это действует в настоящее время по всему миру,  а на квадратной стоклеточной доске:

Яке тахта карданд аз он чорс  Ду марди гаронмояву некх...

Бар он тахт сад хона карда нигор Хиромидани лашкару шариёр.

Пас онга ду лашкар зи соу зи о Ду шои сарафроз бо фарру то,

На этой доске с особой расстановкой в игре участвуют по десять фигур и по десять пешек. Кроме существующих восьми фигур в игре дополнительно участвуют по две фигуры –верблюды с каждой стороны, которые занимают место между слонами и конями:

  Пиёда падид андарун бо савор  Ду саф карда ороиши корзор

  Биёроста шо алби сипо  Зи як даст фарзонаи некхо,

Абар дасти шо аз ду ря ду пил  Зи пилон шуда гирд амранги Нил

Ду уштур бари пил кард ба пой Нишонда бар эшон ду покизарой.

Кони и ладьи традиционно замыкают это фигурное построение:

Ба пали уштур ду аспу ду мард  Ки пархош янд рзи набард.

Мубориз ду рух бар ду си ду саф Зи хуни игар бар лаб оварда каф...

Вот описание некоторых основных правил этой игры, которые Фирдоуси предлагает в поэме “Гав и Талханд”. Пешки могли двигаться по доске вперед и назад только на одну клетку, ход ферзя тоже ограничивался  одной клеткой:

Пиёда бирафт зи пешу зи пас  Ки буд дар анг фарёдрас...

амон низ фарзона як хона беш Нарафт ба анг аз бари шо пеш

В отличие от современных шахмат, ход всех легких фигур в стоклеточной игре в “Шахнаме”  ограничиваются тремя клетками, и только коню, кроме трех шагов, дается право сделать еще один шаг по сломанной траектории:

Се хона бирафт сарафроз пил Бидид ама размго бар ду мил.

Се хона бирафт шутур амчунон Ба овардга бар дамону данон.

амон рафтани асп се хона буд Ба рафтан яке хона бегона буд.

       И лишь ладье на правах тяжелой фигуры разрешалось совершать неограниченные движения по всей доске, судя по всему, выполняя функции главной фигуры- ферзя:

Нарфт касе пеши рух кинахо аметохт ама размго 

амеронд ар як ба майдони хеш Ба рафтан накард касе камму беш. 

Описание этой картины в «Шахнаме» свидетельствует о глубоких теоретических знаниях Фирдоуси, и о том,  что сегодня мы имеем дело с усовершенствованным вариантом шахмат, который в то время назывался шатран-ом.

Третья глава диссертации названа «Картина растительного мира в «Шахнаме» Фирдоуси». В первом разделе рассматривается место растительного мира в художественной речи Абулькасима Фирдоуси.

Растения являются одной из важнейших частей земной биосферы, богатейшим царством органичного мира, который создает как на суще, так и в воде, огромную растительную массу, служащую пищей для людей и животных  организмов в течении миллионов лет существования жизни на Земле.

Значение растительного мира для человека трудно переоценить. В отличие от другой животной твари, человек является не только потребителем и пользователем растительности. По мере необходимости и внедрения в жизни растительной массы в качестве пищи и источника энергии, человек специально стал выделять земли (поля) (за счет лесного массива и территории степного характера) и обрабатывать их с целью выращивания нужных ему и эффективных для него сельхозкультур.

Согласно теории развития жизни на Земле, впервые растения зародились в океане, затем вышли на сушу и в процессе эволюции, постепенно изменяясь и приспосабливаясь в ходе естественного отбора, за миллионы лет достигли поразительного разнообразия.

Важность значения растительности в жизни человечества определяется не только тем, что она служила и до сих пор служит местом обитания, пищей, одеждой, источником энергии,  строительным материалом и т.д. для человека. Существенное влияние на формирование статуса растений в жизни человека оказало их способность к выделению (производству) необходимых органических веществ из неорганического материала. Растительная масса как бы служить «фабрикой» для переработки Солнечной энергии, почвы и воды в органический материал, который является первейшей необходимостью для существования различных форм на жизни Земле. Иными словами, значение растительного мира, изучением которой занимается ботаника, определяется тем, что она является первейшим источником пищи и энергии для других форм жизни на Земле.

Наверное, на Земле не существует мест,  где не было бы признаков растительного мира. Даже на самых высоких, непокоренных человеком, высотах, в немыслимых глубинах океана, в безжизненных, на первый взгляд, пустынях и в суровых полюсных холодах обнаруживаются признаки растительной жизни.

В диссертации автора более всего интересует описание растительного мира в «Шахнаме» Абулькасима Фирдоуси. В каком ракурсе отражается растительный мир в этом произведении десятого века,  суть которого уходит корнями в древнейшую историю и мифологическую эпоху?  Названия каких растений использованы в нем и в связи с какими церемониями и мероприятиями,  в каком функциональном аспекте упоминаются они в этом великом творении человеческого интеллекта? В каких сочетаниях и с какой частотностью используются в «Шахнаме» лексические единицы, выражающие растительный мир?

Великий мыслитель и незаурядный  творец словесной речи Абулькасим Фирдоуси находит разнообразные мотивы и ситуации для применения  различной лексики растительного мира в своих поэмах. Лексика растительного мира в «Шахнаме» функционально направлена на описание многих сюжетов и картин, прежде всего, для эстетического описания природы и окружающей среды, церемоний инаугурации шахиншахов, сакрального (похоронного) процесса, описании достоинств женской половины царских дворцов, любовных сцен, описания трапезы, лечения болезней,  процесса подготовки и осуществления царской охоты и многих других явлений индивидуальной и общественной жизни того времени.

Естественно, что для каждой цели великий мастер художественного слова Фирдоуси использует ту или иную категорию лексических единиц, выражающих определенного вида растительности. Наиболее подходящими для эстетического описания природы и окружающей среды Фирдоуси считает цветы, зеленую растительность, декоративные деревья и т.д., для описания пиршеств и пышных церемоний инаугурации царей чаще всего использует наименование ароматизирующих и дубильных растений, для описания похоронного процесса членов царской семьи, аристократии и  витязей и необходимого для этих целей инвентаря употребляет ЛЕ, выражающие ароматные вещества растительного происхождения, дубовые деревья, при описании процесса строительства городов используются названия растительного мира, приемлемые в качестве строительных материалов и т.д.

Одной из наиболее предпочитаемых церемоний героев и персонажей «Шахнаме» является охота, которая поражает своей масштабностью, количеством участников, групп поддержки, объемом инвентаря и необходимого оборудования. Например, для организации комфортной и эффективной царской охоты даже предусматривались группы людей, которые поливали маршрут охоты водой, осыпали дорогу цветами и распространяли специально подготовленные благовония из трав:

Дусад барда то мамар афрхтанд Бар- уду анбар амесхтанд.

Дусад марди барно зи фармонбарон ама бо гулу наргису заъфарон.

аме пеш бурданд то бод бй Чу ояд зи ар с, расонад бад-й.

Лексические единицы, выражающие растительный мир «Шахнаме», в диссертации рассмотрены в пределах тех лексико-семантических групп,  которые более соответствуют словотворческому видению и речевой концепции автора произведения. 

С целью проведения наиболее полномасштабного и доступного лексико-семантического анализа лексических единиц – названий растений, последние разделены на 17 лексических функционально-тематических групп, которые, в свою очередь,  подразделяются на  более мелкие категории и группы.

Во вторм разделе главы предлагается история изучения лексики растительного мира в таджикском языке.

В изучении растительной лексики важное место занимают лингвистические исследования, проведенные в отношении языковых материалов древнеиранских и среднеиранских языков, а также материалов нового периода развития языка (Абаев, 1958-1989; Лившиц, 1981; Расторгуева, 1961; Саймиддинов, 1981, 1987; 1995 и др.; Соколов, 1964; Стеблин-Каменский, 1987 и т.д.). Среди подобных работ следует выделить работы профессора Д. Саймиддинова, посвященные лингвоанализу текстов и лексики среднеперсидского языка (Саймиддинов, 1995, 2001; 2003), которые представляют большую научную ценность в исследовании исторической лексики и описания процесса становления и развития лексического состава современного таджикского (персидского) языка.

В перечисленных исследованиях ученого лингвистическому анализу подвержены среднеперсидские тексты, посвященные растительности или содержащие растительную лексику (Саймиддинов, 1995; 2003, 66-76),  а названия растительности в среднеперсидском языке исследованы в пределах трех лексических групп  - названия деревьев, растений (draxt, dr, van); названия зерновых растений (gandum-kirbn); названия цветов (gul, др. ир. varda)(Саймиддинов, 2001, 96-99).

Еще в древности наших предков сильно интересовала растительность как важнейшая составляющая часть жизненной среды. В «Бундахишне», другое название которого является “Зандги” («Зандога» - Знакомство с Занд – комментариев Авесты) (Саймиддинов, 2001), зафиксирован следующий перечень и классификация растений: «Есть многие роды растений: деревья (dr), кустарники (diraxt), плодовые деревья, зерновые хлеба, цветы, пахучие травы, салаты, пряности, травы, дикие растения, лекарственные растения. растения камедные и производящие масло, краски, одеяния. Далее,  все, чьи плоды не пригодны в пищу для человека, и которые многолетны, каковы кипарис, платан (чинар), белый тополь, самшит, и (букс) и прочие этого рода, (их называют деревьями и кустарниками (dr va diraxt). Продукты всех многолетних, пригодные в пищу для человека, каковы финик, … виноград, айва, яблоко, лимон, гранат, персик, фига, грецкий орех, миндаль и прочие такого же рода называются плодами (mvak). Все (растения), которые требуют для своего урожая труда, и корни которых вянут, каковы пшеница, ячмень, (прочее) зерно, разные сорта стручковых, вики и прочие этого рода, называются зерновыми (джурдак). Всякое растение с ароматными листьями, которое требует труда человека и является многолетним, называют душистой травой (сипарам)…

Все, что выпускают приятно пахнущие цветы в разные времена года, благодаря труду человека или имеет многолетние корни…как роза, нарцисс, жасмин, шиповник (настарун), тюльпан, ласточник (зарда), фиалка …и прочие этого рода, называется цветком (гул). ... Все , что пригодно в пищу скоту или вьючным животным, называется травою (giyh)…» (Петрушевский, 1960). Далее речь идет о салатах (tarк), маслянистых растениях, благовониях, лекарственных растениях (drk) и т.д.

Данный фрагмент  свидетельствует о масштабе ботанических знаний в древнеиранской культуре и сфер применения растительности в их хозяйственной жизни, не говоря уже о роли растений в религиозных целях. Особый интерес данный фрагмент представляет и с точки зрения критериев классификации растений, которые основаны на предназначении той или иной растительности в повседневной жизни.

В третьем разделе главы рассмотрены собирательные имена, выражающие названия растений.

В «Шахнаме» в качестве собирательных имен, выражающих названия той или иной категории растений использованы следующие лексические единицы: дарахт, дор, нард, гиё, гул, вард, дона, растан, ро, бо, дашт, кишт, мева, беша, об, гандум, ангал, х(вид) и т.д.

ЛЕ дарахт используется в “Шахнаме” в собирательном значении “дерево” в более чем трехстах случаях,  также в таких сочетаниях как барги дарахт, шохи дарахт, дарахти баруманд, дарахти бузург, дарахти вафо, хусравон дарахт,  каён дарахт,  ба сони дарахт, киштан дарахт, в том числе:

Дархтони бисёру бо киштварз Касе худ надидаст аз гуна марз(1.367).

Лексическая  единица дор в значении «дерево, ствол дерева; бревно» в «Шахнаме» встречается в трех случаях, в том числе:

Баор ораду тирамоу хазон Бар орад пур аз мева дори разон(1.267).

В значение же «виселица» данная лексическая единица в «Шахнаме» используется достаточно часто и зафиксирована более 80 случаев,  в том числе: амехост дори Масео ба Рум

Бад-он то шавад тоза он марзу бум (9.347). 

В “Шахнаме” в значении “дерево” выступает и ЛЕ нард, которая в современном языке выражает значение «прут, прутья; ветки»:

Зи хоке, ки хуни Сиёвуш бих(в)ард Ба абр андаромад яке сабз нард (3.244).

Собирательного значения  разновидности растительных носит также лексическая морфема гиё “трава”, которая в этом фонетическом облике встречается 8 раз.

Наиболее употребительным является фонетич. вариант гиё, который зафиксирован в  более чем 70 случаях:

Бад- гуфт Хусрав, ки дар осиё Нишастаст кундоваре бар гиё (9.462). 

Собирательное существительное растан/рустан, которое на современном этапе развития языка является наиболее употребительным в значении «растение; растительность», в «Шахнаме» встречается в трех случаях, в том числе:

Буболид к, обо бардамид Сари растан си боло кашид(1.19). 

Лексическая единица арабского происхождения наботот, которая на современном этапе развития языка является одним из употребительных синонимов растан в значении «растение; растительность», в «Шахнаме» в пяти случаях зафиксирована в виде набот, в том числе:

  Биёвард лашкар зи рди Фурот Ба омун сипа буд беш аз набот(6.521).

Собирательным значением обладает бо “сад”, зафиксированный в «Шахнаме»  в более чем 200 случаях, в том числе, в сочетаниях бои биишт, бои баор, бои бузург:

Яке дахма карданг ро ба бо Бузургу баландиш бартар зи ро(9.479).

Кроме того, в составе производного слова бобон данная ЛЕ встречается в 19 случаях.

В  «Шахнаме» довольно часто встречается лексическая морфема ро,  которая в современном этапе развития языка наблюдается в связанном виде в сочетании боу ро.  Данная единица зафиксирована в более  чем 70 случаях, где кроме значении «гора» выражает также понятие “луга в степи; травянистый склон (горы)”.

Лексическая морфема гул выступает носителем собирательного значения “цветок (на дереве, кусте)”,  а также в переносном значении “щека, лицо”. В  «Шахнаме» лексическая морфема гул в отдельности, а иногда в сочетаниях дастаи гул, гули сурх, гули сунбул, гули заъфарон, гули шанбалид, чу гул баршукуфт, чу гул бишкуфид  и т.д.  зафиксирована более чем в 200 случаях:

Ба гул нангарад, ар ки гилх(в)ар аст  Агарч гул аз гил сутудатар аст(1.249).

В собирательном значении “цветок (на дереве, кусте)”  в  «Шахнаме» также используется древнеперсидский вариант (др. перс. *varda – ав. vara, заимствованная в форме вард в армянском и арабском языках; - Саймиддинов, 2001, 99; Муаммад асани Дст, 2010, 177) данной лексической морфемы – вард, зафиксированная в 2 случаях,  в том числе:

Зи оташ бурун омад озодмард Лабон пур зи ханда, рухон щамчу вард(1.51)

В  «Шахнаме» также в значении собирательных существительных, выражающих множество однородных растений, выступают лексические морфемы беша , об, варз, х(в)ид.

Слово беша в значении “лес” зафиксирована более чем в 150 случаях:

Хабар шуд ба Заоки бадрзгор Аз он бешаву гову он марзор(1.80).

В значении лес в «Шахнаме» нами не зафиксирована ЛЕ ангал, которая на сегодняшнем этапе развития языка считается основной лексической морфемой, выражающей значение «лес». Но в то же время здесь встречается ЛЕ  об (нем. Wlder) – “лес”, которая зафиксирована в  следующем бейте из “Словаря “Шахнаме” Абдулкадира Багдади (Бадод, 1998):

Саре пур зи боду диле пуршитоб Хурушону шон чу шерони об.

В «Шахнаме» значение «посев; зеленый посев; поле со всходами» передается с помощью лексических морфем кишт, киштзор, полез, х(в)ид и варз:

В «Шахнаме» ЛЕ в этом значении кишт зафиксирована 36,  а киштзор 12  раз,  в том числе:

ама хорсоно кунам чун биишт Пур аз мардуму чорпоёну кишт(9.33). 

Одним из употребительных ЛЕ среди данной группы является полез (нем. Garten «сад; огород»), которая в “Шахнаме” встречается в 33 случаях, в том числе:

Дару дашту полез шуд чун чаро Чу хуршед шуд боу чун мо ро(8.94).

В современном языке полез используется как “огород”, как и в вышеприведенном двустишии, однако следующий отрывок говорить о том,  что полез мог выражать “сад, цветник”, в общем, участок,  где выращивают кустарники и деревья:

Гули хав ба полези шоон мабар Чу бошад, наёяд зи полез бар(ФМШ).

ЛЕ х(в)ид в значении собирательного существительного «зелёный посев; зелень; зелёная трава»  встречается в шести случаях,  в том числе:

        .

Для полного описания картины функционирования данных ЛЕ следует подчеркивать,  что беша, об,  варз, кишт,  киштзор,  х(в)ид при указании на тот или иной аспект растительности также несут в себе значение пространства и изобилия той разновидности растительного мира, с которой имеют отношение в контексте.

Следует помнить о том, что данные слова кроме значений, связанных с растительностью,  имеют и другие значения. Например,  варз означает «работу, деятельность, занятие», а кишт, кроме вышеперечисленных значений в «Шахнаме» также используется как термин шахматной игры «шах» (угроза королю).

В «Шахнаме» также в значении собирательных существительных, выражающих отдельную группу растений или их составной части, выступают лексические морфемы мева, аз, тар(р)а, тда, даста.

В четвертом разделе данной главы диссертциии рассматриваются лексические единицы, выражающие названия плодово-ягодных деревьев.

       В исследование лексики среднеперсидского языка считается,  что для выражения всех плодовых и неплодовых деревьев специализировано слово deraxt,  в то время как деревья для древесины и стройматериалов, равно как и декоративные деревья, выражаются при помощи лексической морфемы dr, что и предопределило использование на первый взгляд тавтологического сочетания dr-u deraxt в современном таджикском языке (Саймиддинов, 2001, 96).

В «Бундаишн»-е упоминается о тридцати видов плодовых деревьев, «… из них десять пород, внутренние и наружные части которых пригодны в пищу, каковы фига,  яблоко, айва, лимон, виноград, шелковица (tt), груша и прочие этого рода. Есть десять таких, наружные, но не внутренние части которых пригодны в пищу, каковы финик персик, абрикос и прочие этого рода.  Есть такие, внутренние, но не наружные части которых пригодны в пищу, каковы грецкий орех, миндаль, кокосовый орех, лесной орех (fundq), каштан (shsahbalt), фисташка (vargn) и все,  кроме описанных, достойны внимания» («Бундаишн»).

В «Шахнаме» лексика,  выражающая плодово-ягодные деревья, состоит из следующих 25 лексем:  мевадор (мева – “плод, фрукт” + дор “дерево”), себ,  би, ток, раз, ра,  хша, туд (тут), нор, гулнор, норвон, норван,  нордон, бон, гавз/кавз (гз), гавзбун, санид, зайтун, нахл, бодом,  турун, хурмо, норанг, норан, нард.

       Данная категория лексики,  выражающая плодово-ягодные деревья, в диссертации разделена на три подгруппы:

1. Названия фруктовых деревьев и их плодов: себ,  би, бодом, ток, раз, ра,  хша, туд (тут), нор, гулнор, норвон, норван,  нордон, бон.

ЛЕ себ используется для выражения дерева из семейства розоцветных (Rosaceae Juss), который в русском языке называется «яблоня; яблоко». В древней медицине подчеркиваются большое количество целебных свойств этого плодоносного дерева и его составных частей. В «Шахнаме» себ  значении «яблоня; яблоко» встречается в 15 случаях, в том числе:

  Пур аз наргису себу нору би  Чу полез гардад зи мардум ти(9.364)

  Бихандид таммуз бо сурхсеб амекард бо бору баргаш атеб (8.450).

Лексической единицей из названий плодовых деревьев и кустарников этого семейства- Rosaceae Juss – является  би “айва” – “многолетнее дерево высотой до 10 метров” (L. Cydonia Mill), ароматные плоды, семена, кора и листья которого считаются целебными в таджикской народной медицине. В «Шахнаме» в значении «айва (дерево: плод)» встречается в 19 случаях,  в том числе:  Бииро ниоданд бар шодвард амебуд бар пой пеш ин ду мард.

К названию представителя этого же семейства  плодовых деревьев – розоцветных -Rosaceae Juss, из рода Amygdalus относится лексическая единица бодом “миндаль”, которая в “шахнаме” зафиксирована в четырех случаях,  в том числе:

       Плодовое дерево виноград из семейства виноградных Vitaceae Juss в “Шахнаме” представлен лексическими единицами ток и раз. В древнегреческом языке «виноград» называли словом ampelos, откуда и образован термин ампелотерапия (Нуралиев, 1988), а для древних лекарей виноград считался источником лекарства для лечения многих заболеваний. В «Шахнаме» в трех случаях раз использовано слов в значении “виноград, виноградное дерево”, в том числе:

  Газети рази борвар шаш дирам Ба хурмостон бар амин зад раам (8.79).

Следует отметить о фонетической и родственной близости таджикской лексической морфемы раз и русской единицей лоза, хотя в словаре М. Фасмера только с осторожностью указывается о необходимости сравнения персидского раз с русским словом лоза  (Фасмер, 1986, IV, 513).

Рассмотренные лексические единицы в контексте, как правило, сопровождаются такими словами как хша “груздь”, раг “ветви”, нард “

Для выражения шелковицы – многолетнего растения из семьи тутовых - Moraceae  в «Шахнаме» используется лексическая единица туд “шелковица, тутовое дерево, тут”(L. Morus). Данное слово, которое на современном этапе развития языка функционирует с оглушенной финальной фонемой  в виде тут,  в «Шахнаме» встречается дважды (8.128). 

       В «Шахнаме» для выражения многоствольного кустообразного дерева гранат (L. Panica granatum) из семейства гранатовых  (Panicaceae) и его плодов используются следующие лексические единицы:  нор, норвон, норван,  нордон. Лексическая единица нор в «Шахнаме» зафиксирована в 13 случаях,  в том числе:

Якояк сипарам зи бун баркананд  амон шохи нору би бишкананд (9.364)

Лексические единицы нордон и норван в «Шахнаме» зафиксированы по три раза,  а норвон  в одном случае:

  Бишустанду кардаш зи дебо кафан Биустанд ое буни норван (6.456).

амон арзану пиставу нордон Биёрад яке мбади кордон (9.452).

2. Названия плодовых деревьев и кустарников из семейства орехоплодных (Anacardiaceae) и розоцветных растений: гавз/кавз (гз), гавзбун, санид, зайтун, нахл.

Из названий данного разряда растительности наиболее употребляемым является ЛЕ гавз и его фонетические варианты кавз,кз, гавзбун, гз, гж, авз. В “Шахнаме” встречаются варианты кавз, гз, гавзбун, гж и его арабизированная форма авз.

Во всех вариантах в «Шахнаме» кавз/гавз  использована 7 раз,  в том числе:

  Зи зайтуну аз кавзу аз мевадор Ки ар Мергон шо буд ба бор(8.79).

Шуда кз болои сарви са Гирифта гули сурх ранги би()

Для выражения наименования «ореховое дерево» в «Шахнаме» используется гавзбун//гзбун, которая зафиксирвана дважды, в том числе:

Биёмад бар он гавзбун барнишаст ам акнун ба бахти ояд ба даст .

В диссертации лексическая едница кавз/гавз и его варианты гз/гж/кз/кж рассматриваются с точки зрения этимологической связи (“орех - плод некоторых деревьев и кустарников со съедобным ядром и крепкой скорлупой” (Лингво 12, Русский толковый словарь)”,  «орех – ... костянка овальной или шаровидной формы” (Ходжиматов, 1989,204) с композитом кзпушт// кзапушт//кжпушт – “горбун, горбатый” от кз//кж «горб» (ТРС), «1. 1) выпуклый;… кривой; 2) горбатый; 2. горбун» (ПРС), с предположением о том,  что лексема кзпушт// кжпушт образовано от названия орехового плода гавз/кавз/кз  и анатомического термина пушт «спина».

Лексическая единица санид выражает растение «лох, джидда» (ТРС), Elaegnus angustifolia – (ПРС). Данное дерево характеризуется как невысокое дерево – кустарник с колючими ветвями с похожими на листья ивы листьями, с ароматными груздями цветов, имеет вкусный сладковатый плод.  В современном языке лексические единицы чубдона и игда являются синонимами санчид. В «Шахнаме» встречается только в одном случае:

Чу шаб кард бар офтоб ануман кадуи аю санид овард зан.

Лексическая единица писта название «фисташки» Pistacia Vera –  дерево - кустарника из рода орехоплодных семейств Anacardiaceae  также относится к данной категории растительной лексики. В «Шахнаме» писта встречается один раз и в значении «фисташка» (9.452).

       Лексическая единица зайтун выражает название “оливковое дерево; маслина” и его плоды (нем. Olivenbaum//lbaum)(L.Olea). Маслина –это вечнозеленое южное дерево семейства маслиновых с мелкими душистыми цветками и съедобными, видом напоминающими сливу, плодами. Лексическая единица зайтун в «Шахнаме» встречается в следующем отрывке:

         Зи зайтуну аз кавзу аз мевадор Ки ар Мергон шо буд ба бор (8.79).

3. Названия тропических и субтропических (цитрусовых) деревьев и кустарников (Ebemaceae Guerke): турун, хурмо, норанг, норан,  нахл.

Лексическая единица хурмо “финик” (нем. Datteln “финики”) является названием субтропического дерева из семейства Ebemaceae Guerke. Финики - съедобный плод финиковой пальмы с красно-бурой кожицей и сладкой мякотью. В “Шахнаме” хурмо встречается в четырех случаях,  а также один раз в составе производного хурмостон, которое подразумевает финиковую плантацию:

Зи хурмо азору шаккар азор Бувад сохта рост карда шумор(9.452).

В пятом разделе рассматриваются лексические единицы, выражающие названия древесных и декоративных деревьев.

       Анализ в “Шахнаме” лексических единиц, выражающих названия древесных и декоративных деревьев, свидетельствует о том, что наряду с плодово-ягодными деревьями данная категория растительного мира широко и разнообразно использовались в этом грандиозном произведении Х века, глубоко уходящее своими корнями в историческую культурную среду ираноязычных народов и перекрещивающихся с ними культур других народов.

В языковой среде “Шахнаме” из разряда лексических единиц,  являющихся названием древесных и декоративных деревьев и кустарников, наблюдаются следующие слова: а) лексические единицы, выражающие названия древесных деревьев: обнс, шиз, со, сандал; б) лексические единицы, выражающие названия дезодорирующих и красильных деревьев: сандарс, кофур, мушк, уд,  анбар; в) лексические единицы, выражающие названия декоративных и тенистых  деревьев: нож, бед, нахл,  чинор, санавбар, шамшод, сарв, бон (Чу бону чу кофуру чун мушки ноб  Чу уду чу анбар чу равшан гулоб - ФМШ).

В подразделе «Лексические единицы, выражающие названия древесных деревьев» рассматриваются семантические особенности использовании ЛЕ четырех вышеперечисленных деревьев этой группы.

В “Шахнаме” широко используется лексика, выражающая названия деревьев, которые применяются в качестве древесины, используемая для изготовления мебели, музыкальных инструментов, стройматериала и т.д., к каковым относятся обнс, шиз, со, сандал.

Лексическая единица  обнс «эбеновое [чёрное] дерево (древесина)” (очень твердая ценная порода дерева с темной (часто черной) окраской) в “Шахнаме” используется как название древесины, используемая для постройки таких сооружений как царский трон, купол (крыша) дворцов и т.д. В “Шахнаме” обнс в качестве ценной твердой древесины используется около 15 раз,  в том числе:

Яке гунбад аз обнсу зи о Ба пайкар зи пиластаву шизу со.

В общей сложности лексическая единица обнс в “Шахнаме” использована в более чем 40 случаев. Она в других случаях участвует в создании различных семантических оттенков данного слова в контексте.

Лексическая единица  обнс происходит от греческого Ebenos (эбеновое дерево),  его таджикским (персидским) эквивалентом считается лексема шиз.

В “Шахнаме” лексическая единица  шиз используется в девяти случаях. Дерево шиз в классической литературе также называется индийским деревом (древесиной). В отличии от обнс лексическая единица  шиз в “Шахнаме” в создании цветовых образов не участвует. Эта лексическая морфема использована только при выражении древесины для постройки инструментов, сооружений и сакральной принадлежности («гроб», «могила»):

Яке дахма карданд аз шизу о Биёвехтанд аз бари гои то (9. 300).

Другой лексической морфемой, выражающей название деревьев из данной категории растительности, является со. Считается, что со является арабизированной формой названия индийского дерева сог/согу, которое характеризуется своими огромными размерами и твердой древесиной, используемой как лесоматериал в кораблестроении. Лексическая единица со  в “Шахнаме” встречается в 26 случаях,  в том числе:

1) в качестве лесоматериала для сооружения гроба:

Яке танг тобут карданд зи о Зи зарру зи пирзаву чби со;

2) в качестве материала,  использованного для царского трона:

Нишаста сипадор бар тахти о  Ниода бар он о курсии со.

3) в качестве материала,  использованного для постройки орнаментированного потолка помещений:

Ниоданд як хона хонои со ама кавкабаш зарру пайкар зи о;

4) в качестве выразителя тьмы, ночи, черного цвета:

Зи ховар чу хуршед бинмуд то  Гули зард шуд бар замин ранги со.

5) в качестве выразителя высокого роста:

Ба болой соанду амранги о  Сазовори тахтанду зебои  то .

Лексическая морфема сандал «сандаловое дерево (древесина)»  также выражает название растений из данной категории деревьев. Лексическая единица  сандал , которая считается арабизированной формой   чандан выражает дерево, похожее на ореховое, с твердой древесиной различных цветов – от белого до красного цвета, которое считается самым ценным вариантом. В «Шахнаме» сандал «сандаловое дерево (древесина)» как твердая огнестойкая древесина использовалась:

а)  в качестве материала для полового покрытия:

Заминаш ама сандалу чби уд Зи азъу зи фирза ро амуд

б) в качестве колонн для  помещений:

Фур бурда аз шизу сандал амуд Як андар дигар бофта чби уд(1.222).

       Наблюдения за лексикой таджикских диалектов свидетельствуют о том, что в некоторых регионах Таджикистана,  в том числе в верховьях Зеравшанской долины как специализированная мебель используется ЛЕ сандал - «низкий столик, который ставится над углублением с горячими углями и накрывается одеялом; используется для согревания ног» (ТРС, 2006). На наш взгляд, данная разновидность восточной домашней мебели непосредственно связана с сандал – «сандаловое дерево (древесина)», ибо она - сандал - по всей вероятности, первоначально готовилась из этой породы древесины, как твердый, огнестойкий, долговечный, и что немаловажно, ароматный дезодорирующий материал.

       В упомянутом таджикско-русском словаре сандал имеет еще одно значение – «сандалия» (босоножка), которое определяется как разговорное (ТРС, 2006, 519).

Наверняка, многие считают сандал - «сандалия; босоножка» («Обувь, состоящая из деревянной или кожаной подошвы без каблуков, привязываемой ремешками к ноге (у древних греков и римлян)» заимствованной лексической единицей нового периода развития таджикского языка из зарубежных европейских языков (греч. Sandalia, лат. Sandalium, фр.  Sandale , анг. Sandal)  через русский язык.

       В английском словаре Коллинз (Collins (En-En) (к версии Lingvo 12) Collins English Dictionary. 8th Edition first published in 2006) sandal трактуется как “1) a light shoe consisting of a sole held on the foot by thongs, straps, etc 2) a strap passing over the instep or around the ankle to keep a low shoe on the foot” и период появления этого слова в английском языке определяется 14 век  с латинского sandalium, греческого sandalion.

       В то же время, факты свидетельствуют о том,  что ЛЕ сандал  в значении «сандалия; босоножка» в таджикском языке использовалась еще раньше, она засвидетельствована в творчестве современников Фирдоуси именно в этом значении,  что говорит о более древней истории данной лексической единицы:

Гирифтам,  ки ое расид зи мол Ки заррин кун сандалу чочла (Унсур). (Букв. перевод: «Предполагаю,  ты настолько разбогател, что ходишь с позолоченными босоножками»).

Здесь сандал используется в один ряд с названием другой обуви - чочла, которая также характеризуется как «кожаная обувь без каблука» (разновидность сандалии).

В творчестве Носира Хосров также встречается такое двустишие:

Туро авониву алд гилему сандал буд Кунунат схт гилему дарида шуд сандал.

       Этот факт можно комментировать таким образом,  что ЛЕ сандал “сандалия” как разновидность обуви (босоножки) в таджикском языке использовалась еще в Х веке,  она, скорее всего, не является заимствованной, а так называли эту обувь потому, что она была сделана из древесины (и материала) названного дерева, поскольку, как было сказано выше, она “легка (“непотопляема”), дезодорирующая” и долго изнашивалась.

В подразделе «Лексические единицы, выражающие названия дезодорирующих и красильных деревьев» рассматриваются семантические особенности использовании ЛЕ сандарс, кофур.

Лексическая единица  сандарс в словаре Деххудо комментируется,  в частности, как “сарви к” “горный кипарис”, а также как разновидность смолы (сам) (ЛД, 2006), в ТРС трактуется как “камедь” (ТРС, 2006),  которая в толковых словарях глоссируется следующим образом: «Густой клейкий сок, выделяющийся при повреждении или болезни обычно древесных растений, застывающий в виде стекловидной массы и используемый в фармакологии, промышленности» (Лингво 12).  В «Шахнаме» лексическая единица сандарс зафиксирована в 23 случаях и имеет значение:

1)смола; краситель; пигмент:

  Магар эманй аз сарои фусс Кига сандарс асту га обнс

  1. красный цвет (желтый цвет):

Дарида дирафшу нагунсор кс Чу лола кафан рй чун сандарс(1.415).

Лексическая единица кофур трактуется как «1. 1) камфара; 2) (дарахти кофур) «камфарное дерево; лавр дерево; 3) поэт. день 2. белый, седой» (Рубинчик, 1983)». В «Шахнаме» кофур используется довольно часто – в более чем 70 случаях в разных значениях, в том числе: 1) в качестве благовония и ароматизирующего вещества; 2) в качестве материала для гроба, саркофага; 3) перен.  белые волосы:

Тарошид тобуташ аз уди хом  Бар- бар зада банди заррин ситом

Ба болой сарву  чу хуршед рй Чу кофур мю чу гул сурх рй (1.143). 

В подразделе «Лексические единицы, выражающие названия декоративных и тенистых  деревьев» рассматриваются семантические особенности использовании использованных в “Шахнаме” ЛЕ бед, нахл,  бон, чинор, санавбар, шамшод, сарв, нож.

Названием дерево или кустарника с гибкими ветвями, растущее около воды, является лексическая единица бед -L. Salix, которая на русский язык переводится как  «1) ива 2) верба; ветла» (Лингво 12. Русский толковый словарь). В “Шахнаме” встречается в 26 случаях, в том числе:

       Сари авзи шоию сарви са Дарахте гулафшону беду би (1.159).

аме гурз борид бар худу тарг  Чу боди хазон борад аз бед барг(2. 107).

Кроме непосредственного выразителя значении дерева «ива» бед встречается и в несколько других семантических ситуациях:

1) В поэзии Фирдоуси в ряде случаев бед является выразителем слабости и неустойчивости:

Гирифтам камаргои Деви Сапед  Задам бар замин амчу як шохи бед(6.391).

Зи ширинравон дил шуда ноумедед  Тан  аз бим ларзон чу аз бод бед(6.206).

б) В «Шахнаме» Фирдоуси в ряде случаев также использует бед как бесплодное дерево в значении «отсутствия результата; неэффективность действий»:

Шуморо бад- чист акнун умед К бар н-оварад аргиз аз шохи бед.

Ба аштум биуррид Деви Сапед Ки эй, шохи бебар ба кирдори бед(2.49).

Надиданд чизе уз аз беду сарв Хиромон ба зери гул андар тазарв.

3) С таким оттенком значений бед является стрежневым компонентом ряда фразеологических оборотов, таких как мисли барги бед ларзидан, ба кирдори бед навон гаштан «дрожать как листья ивы», аз шохи бед бар (хурмо) устан -  «искать плод (финики) в ветвях ивы» и т.д.:

Гирифтори дил з- шуда ноумед Равон ларз-ларзон ба кирдори бед.

Саворони туркон ба кирдори бед Навон гашта в-аз буму бар ноумед.

4) Лексическая единица бед  также встречается как выразитель цветового оттенка – белого цвета, который присущ листьям этого дерева:

Гар оуст бар мард ми сафед Туро ришу сар гашта чун барги бед(1.221).

  1. В следующем отрывке лексическая единица бед  носит в себе значение «ничтожный, пустячный, пустяковый, не имеющий силу”, которое используется в отношении беспочвенных и необдуманных слов Бахрома:

Чу бишнид Харроди Барзин сухан Бидонист, к-он тозаг шуд куан

Ки Баром додаш ба Эрон умед Сухан гуфтани вай бувад боду бед (9.217).

Следует подчеркнуть, что бед широко используется в медицине в качестве сырья для лекарственных препаратов и фитототерапии. Название  дерево бед упоминается даже в “Ал-Конун- фи-т-тиб” Авиценны в вязи с его лечебными свойствами при лечении, болезней печени, почек, подагре, ревматических заболеваниях и болезней ротовой полости и дыхательных путей (Ходжиматов, 1989, 146).

В «Шахнаме» Фирдоуси лексические единица чинор//чанор  “платан, чинара”  (L. Platanus – “высокое лиственное быстрорастущее дерево семейства платановых с толстым стволом и широкой кроной из крупных ярко-зеленых листьев”) зафиксировано в пяти случаях, в том числе:

Чиил хеши ро бар оташ ниод Шаоду чанору заминро бисхт(6.454).

Лексическая единица чинор//чанор  “платан, чинара” в «Шахнаме» выражает дерево, которое является символом древности и долголетия, повидавшее  многие события, коварства и перипетии жизни:

Дарахте буд андар бари чанор Бар- бар гузашта басе рзгор(6.446). 

Из этой категории растительности в «Шахнаме» часто используется лексическая единица сарв  “кипарис”. Лексическая единица сарв  в «Шахнаме» используется более чем в 200 случаях, в том числе:

Надиданд чизе уз аз беду сарв Хиромон ба зери гул андар тазарв.

Кунун аз ниём ин сухан баркашем  Зи ду сарв, к-он мур дорад нишем(1.531).

Ботаническая характеристика кипариса (L.Cupressus – “южное вечнозеленое хвойное дерево с пирамидальной кроной”) в основном и предопределяет его назначение в построении речевой системы Фирдоуси. В большинстве случаев сарв используется там, где Фирдоуси намеревается подчеркнуть высокую и стройную фигуру своего персонажа, прежде всего героин:

Ба боло шавад чун яке сарви бурз Ба гардан барорад зи пулод гурз(1.77).

В переносном смысле сарв используется в значении «красавица со стройной фигурой; возлюбленная; невеста»:

Ба болои ту дар чаман сарв нест Чу рухсори ту тобиши парв нест(1.248).

  Фур бурд сар, сарвро дод хам Ба наргис гули сурхро дод нам(1.287).

В “Шахнаме” назначение лексической единицы сарв в речевой системе поэзии на фоне его биологической характеристики предопределяет сочетамость данного слова, которое очень часто встречается в таких оборотах речи как сарви са, сарви озод, сарви сояфиган, сарви симин, сарви баланд,  озода сарв, болои сарв, ба сони сарв и т.д.

Следует отметить, что лексическая единица сарв  в разных фонетических вариациях заимствована во многих языках тюрского происхождения: в крымско-татарском – селби; турецком – селви;  азербайджанском, уйгурском - срв; туркменском – серви; каракалпакском - срби; а в узбекском без каких либо изменений таджикской формы – сарв (Мусаев, 1975, 176).

С этой точки зрения необходимо подчеркнуть, что исследование лексики «Шахнаме» проливает свет в установлении  этимологии и исторического развития не только исконно  таджикских (иранских) лексических единиц, но и лексических морфем многих соседствующих языков огромного географического пространства «Шахнаме», которые перекрещивались с таджикским языком в том или ином периоде развития.

Лексическая единица шамшод является названием дерева “самшит, букс; буксус” (L. Buxus), которое характеризуется как арматное и зеленое “южное вечнозеленое дерево или кустарник с очень твердой, плотной и тяжелой древесиной, идущей на различные поделки”. ЛЕ шамшод, в «Шахнаме» встречается дважды и оба раза подразумевает благоустроенные места (в том числе и «рай, парадиз») с массивной зеленой растительностью:

ама хори он шар шамшод гашт Гиё дар чаман сарви озод гашт(3.244).

Сравнение с латинскими названиями и ботанической характеристикой растений дает возможность сравнивать: является ли растение с данным названием в «Шахнаме» аналогом общепринятого латинского термина, или же имеется какое либо отклонения. В этом нам способствует стиль словотворчество и создание образов самого Фирдоуси, который  в своем творческом процессе неизменно берет во внимание биохарактеристику того или иного организма.

В значении “кипарис” в “Шахнаме” в одном случае также зафиксирована лексическая единица нож, которую Багдади в своем  словаре отметил в составе следующего двустишия (Бадод, 2003):

Дар он марз бин дарахтони нож заминаш амалолазор асту жож. 

Из этой категории лексики слово санавбар в “Шахнаме” отсутствует.

Лексическая единица нахл  является названием субтропического дерева “пальма” (нем. Palme “ пальма; пальмы”) (Palmae Juss.), которая является растением, распространенным в жарких странах, оно культивируется и как декоративное, обычно в виде дерева с прямым безветвистым стволом и собранными на вершине вечнозелеными крупными перистыми или веерообразными листьям. В “Шахнаме” лексическая единица нахл  использована в составе следующего двустишия:

Касе, к- шавд зери нахли баланд амон соя з- боздорад газанд (1.26).

В шестом разделе главы рассматриваются лексические единицы, выражающие названия овощей.

Из категории овощной растительности в «Шахнаме» встречаются следующие  ЛЕ, названия овощей: каду, бодранг.

В “Шахнаме”  лексическая единица бодранг -«огурец»- название однолетнего травянистого растения из семейства тыквенных – Сucurbitaceae Juss - встречается в двух случаях,  в том числе:

Агар бурдаме дастро си санг Ба чангам шуд санг чун бодранг.

Название однолетнего растения из семейства тыквенных -Сucurbitaceae Juss - «тыква» в “Шахнаме” выражается с помощью лексической единицы каду, которую по описании Фирдоуси использовали также в качестве посуды для вина:

Буридам кадуро, ки нав буд сараш Яке ом кардам ниодам бараш (9.171).

Многочисленные лексические единицы (пиёз, карам, лаблабу, шалгам и т.д.), выражающие на современном этапе развития языка названия овощей, в “Шахнаме” не использованы.

В седьмом разделе рассматриваются лексические единицы - названия кустарников. Относящиеся к этой группе лексические единицы табархун и унноб (челон) в основном используются в переносном значении для выражения красного цвета и предмета с красным цветом по ассоциации с плодами данных кустарников:

Чу гулбарг рухсору чун мушк мй Ба ранги табархун лаби мушкбй.

В восьмом разделе главы анализируются лексические единицы, выражающие названия цветов.

Для собирательного выражения цветов в “Шахнаме” используются ЛЕ гул, бстон и гулистон.  Следует отметить, что в роли собирательного существительного для выражения понятия «цветы» выступает и само слово бй «запах», подразумевающий «объект, предмет, который обладает запахом»:

Хришо фиристод чанде набид ам аз бйо наргису шанбалид.

В разряд лексических единиц, выражающих в “Шахнаме” названий цветов следует отметить следующие единицы: суман «жасмин», наргис «нарцисс», шанбалид «полевой шафран», заъфарон «шафран», сунбул «гиацинт»,  насрин «шиповник обыкновенный», настаран «роза эглантерия», гули сурх «роза»,  савсан «ирис»,  аравон «алый цветок (бот. иудино дерево)»,  гули зард «желтый цветок», гули хав «сорная трава», бунафша «фиалка», лола «тюльпан»:

Ки дар бстонаш амеша гул аст Ба к андарун лолаву сунбул аст(2.32)

ама номдорон бирафтанд маст  Зи маст ама шохи нагрис ба даст (6.259).

Девятый раздел данной главы посвящен анализу лексических единиц, выражающих названия дезодорирующей растительности и благовоний.

В “Шахнаме” лексическая единица  уд (L. Aloe)  «дерево алоэ, столетник,  (материал), древесина” в “Шахнаме” зафиксирована в более чем 40 случаях, часто  в сочетании с другой дезодорирующей, ароматизирующей древесины - уду мушк, уду анбар, уди тар:

1) в качестве благовония и дезодорирующего вещества:

Бар рехта уду кофуру мушк Танашро ба дудар бибастанд хушк.

2) в качестве топливного материала (дрова):

Заминаш бикарданд аз зарри пок ама езумаш уду анбар-ш хок

3) в форме ветвей в качестве материала для колыбели (уди тар – «один из лучших видов столетника; свежие розги дерева»):

Яке мади пурмоя аз уди тар Бар бофта зарру чанде гуар

4) в форме свежевырубленных частей в качестве материала для дезинфекции и распространения  благовоний (уди хом – «уд сырой формы»):

Забарад табаову пирза ом  Пур аз нофа мушку пур уди хом

5)  в качестве материала для покрытия пола в помещении:

Заминаш ама сандалу чби уд Зи азъу зи фирза ро амуд

6) в качестве сетки для конструкции здания,  помещений:

Фур бурда аз шизу сандал амуд Як андар дигар бофта чби уд(1.222).

Следующие строки свидетельствуют о том, что дерево уд в зеленом виде служило объектом живописных картин и орнаментов в пышных дворцах и виллах:

Сарое кунам пойбасташ рухом Дарахтони сафаш ама уди хом.

Лексическая единица бон, выражающее название дерева с ароматным веществом, в «Шахнаме» встречается в следующем двустишии:

Чу бону чу кофуру чун мушки ноб  Чу уду чу анбар чу равшангулоб (1.53)

В своем словаре  Ф. Вольф комментирует бон как Ambra (Вольф, 1935) «амбра (вещество, применяемое в парфюмерии)». В лексикографических изданиях и памятниках бон как разновидность ароматизирующего дерева комментируется довольно подробно. Считается,  что это название этого дерева имеет индийское происхождение -   Behan, само дерево имеет изящную листву и прекрасный запах (ФЗТ, 1969), его фисташкообразные семена (плоды) являются источником вегетативного масла, которое используется в парфюмерии. ЛЕ бон изредка встречается в творчестве других поэтов классической таджикско-персидской литературы, например,  в поэзии Манучехри:

онро набувад би хушу би хуши Чун би хуши олияву анбару бон аст.

В диссертации также рассматрваются названия растений, выполняющих функции красителя:  ано “хна”, зарир (краситель желтого цвета), лок (краситель красного цвета):

амегуфту печид бар хушк хок Зи хуни танаш хок амранги лок.

«Шахнаме» также встречается довольно редко используемая ЛЕ сипарам «майоран» (Majoran), «душица», которая выражает растение, представляющее собой душистое травянистое или полукустарниковое растение семейства губоцветных с белыми//розовыми цветками, используемое в парфюмерии и в кулинарии:

Сипарам якояк зи бун баркананд ама шохи нору би бишкананд.

В диссертации подчеркивается то факт, что ароматические растения и вещества выступали в качестве важных ритуальных элементов процесса жертвоприношения у индоарийцев, прежде всего, в зороастрийской культуре, которая достаточно насыщенно представлена в «Шахнаме».

Десятый раздел главы посвящен анализу лексических единиц, выражающих названия травянистых растений.

В роли собирательных имен для выражения данной категории растительности используются сабза и гиё «зелень; трава»:

Зи пяндагон арки буд тезрав  Хриш кардашон сабзаву коу ав(1.46).

Бад- гуфт Хусрав, ки дар осиё Нишастаст кундоваре бар гиё (9.462).

В диссертации расматриваются следующие лексические единицы, используемые в “Шахнаме”:

тар(р)а “1) зелень; кресс-салат, салат садовый; 2) клоповник (L. Lepidium)” :

Сабук марди бемоя аббин ниод Бар тарраву нони кашкин ниод(9.461).

косн//кошн «цикорий»:

Куо тарра, к-аш кошн хонадаш  Табаш хост, к-аз маз биншонадаш (9.219).

Как свидетельствует данный отрывок, Фирдоуси описивает сцену фитотерапии,  в котором Харроди Барзин проявляет своё лечебное искусство и травами лечит китайскую принцессу (дочь китайской хотун), которая страдала болезнями печени.

В одиннадцатом разделе анализу подвергаются  лексические единицы, выражающие названия лекарственных растений.

В диссертции отмечается, что в области ботаники много трактатов написано выдающимися таджикскими учеными средневековья – Мосавайх Абузакария Яхя (Юханна) (777-857), Абуханифа Динавари (815-895), Закария Рози (865-925), Абумансур Муваффак (вт. половина Хв.), Абубакр Рабеъ ал-Бухори(род. 890), Абумансур Бухори (ум. 990), Абусахл Масехи (ум.1010), Мухаммад ибн Яъкуб Мискавайх (ум.1030), Абурайхан Беруни (973-1048), Абуали ибн Сина (980-1037), труды которых в основном стали объектом исследования специалистов в области фармакологии и медицины.

По сведениям Б. Гафурова,  современник Абулькасима Фирдоуси – Абурайхан Беруни в своем трактате «Фармакогнозия», кроме арабских использовал 350 индийских, 400 сирийских, 700  греческих и более 900 таджикских названий растений, что составляет четверть всей использованной им растительной лексики (Гафуров, 1974).

В великой книге Авиценны – «Канон врачебной науки» упоминаются более 1000 видов лечебных растений, более 200 из которых встречаются на территории современного Таджикистана, а в других его трактатах, такие как «Урджуза-фит-тиб», «Адвият-ул-калбия», зафиксировано большое количество ботанической и фармакологической терминологии (Ходжиматов, 1986; Султонов, 2011). 

Кроме лексической единицы косн//кошн «цикорий», о которой речь шла в предедущем разделе, в  “Шахнаме” упоминаются следующие лечебные растения:

сипанд «рута, гармала» (рута - многолетнее южное полукустарниковое растение семейства рутовых с желтыми цветками и листьями, содержащими эфирное масло):

Чунон гашт абраш, ки дар шаб сипанд амесхтандаш зи бари газанд(1.453).

дармана “полынь сантаниновая” - дикое лечебное полукустарниковое растение  (L.Artemisia maritime), которое является сырьем для сантанина:

Бикардем торо гану буна Ба Эрон накиштем уз дармана.

сирка “уксус” (растительный):

  Киро сирка дору бувад бар игар  Шавад з-ангубин дарди бештар(1.249).

В двенадцатом разделе исследованы  лексические единицы, выражающие названия ядовитых и одурманивающих растений.

Согласно учению зороастризма, растения делились на две категории. Полезные или положительные растения, которые были сотворены богом добра, и вредные, отравляющие, одурманивающие, которые были созданы предводителем злых духов, который всячески старался навредить людям и посылать им недуги и боезни через животных и растений (Авеста, Ясно, Вендидад). В “Шахнаме” встречаются следующие виды растений, считающиеся вредними, отравляющими и носящие отрицательный характер:

ккнор “опиумный мак”, хор “колючки”,  хав “сорняк”:

Ба наздики эшон яке марзор Фаровон дар ккнору чанор.

       Кунун разми Ароспро нав кунам Ба табъи равон бо бе хав кунам.

       газ “гребенщик; тамариск (L.Tamarix)”:

Бад он газ бувад уши Исфандиёр  Ту ин чбро хормоя мадор.

кабаст “ бот. дикая горькая тыква, колоквинт”:

Чаро кишт бояд дарахте ба даст Ки бораш бувад зару бехаш кабаст.

жож “ 1.бот.  род чертополоха; 2. верблюжья колючка; 3. пустословие, чепуха”:

Чу барсам бидид, андар омад ба бож На гои сухан буду гуфтори жож.

анзал “ бот. колоквинт”:

Агар бехи анзал бувад тарру хушк  Нашояд, ки бор оварад би мушк(8.135).

пажанд «ядовитое растение, колоквинт»8:

На карбос бошад ба сони паранд  На амранги гулнор бошад пажанд.

В тринадцатом разделе данной главы диссертации рассматриваются лексические единицы, выражающие названия растений, являющихся сырьем для того или иного вида продукции.

К данной категории слов в  “Шахнаме” относятся лексические единицы:

най “тростник”; асаб  “ 1. кн.  асаб  (сорт тонкой полотняной ткани); 2. полотно, шитое золотом и серебром; 3. кн. тростник, камыш»; килк “1. тростник (Phragmites Adans.); камыш”, хома  “тростник (Phragmites Adans.) камыш”, малам “шелковая материя”, зе “ циновка из камыша”, кила ”шатер, шалаш, вигвам”, коза “шалаш из ветвей и растительности, выполняющий роль зонта против жары и солнца” и т.д.

В четырнадцатом разделе главы рассматриваются растительная лексика,  используемая при проведении религиозных мероприятий,  в том числе, благовония, которые были рассмотрены в других разделах.

К этой категории лексики относится слово барсам, котораое  “Шахнаме” встречается в 23 случаях. Барсам “1) ветвь; 2) прут; 3) палка; посох”  использовалось зороастрийцами при проведении молитвенной церемонии, барсам  «ветви, прутья» зороастрийские жрецы держали в руках при священном омовении и чтении молитв.

Сару тан бишем барсам ба даст Чунон чун бувад марди яздонпараст.

В пятнадцатом разделе рассматриваются лексические единицы, выражающие составные части  растений.

В диссертации отмечено, что в словарном составе «Шахнаме» наблюдаются следующие лексические единицы, выражающие составные части растений: дарахт «ствол (дерева)», чуб «древесина», шох «ветви», нард «ствол»,  барг/балг «лист», бор/бар «плод, фрукт», бех «корень», бун «корень»:

Бародар зи тираш битарсид сахт  Биёмад сипар кард нарди дарахт.

Ба марги Курушон ама арчи буд  Зи балги дарахту зи кишту дуруд. 

В шестнадцатом разделе исследваоны названия злаковых растений.

В «Шахнаме» следующие ЛЕ выражаюют названия злаковых растений:

арзан  «просо; пшено», гандум “пшеница”, хша “колос”, ав “ячмень”, хид, х(в)ид “зеленые зерновые посевы”, чина “зерно; зернишко”:

ама коро сараном бин Чу бадхо чина ниад, дом бин.

  Хриш аст чандон, ки андоза нест Ба хша дарун аст, агар тозе нест.

  Ба хирвор аз он пас дау ду азор Ба хша дарун гандум оранд бор(9.452).

Последние две стихотворные отрезки свидетельствуют о том,  что Абулькасим Фирдоуси прекрасно знал технологию долголетнего хранения зерна, которого необходимо было резервировать вместе со стеблем и колосом.

В “Шахнаме”  ЛЕ гурун “рис” используется как в отношении очищенного, так и не очищенного риса. На современном этапе развития таджикского языка гурун встречается только в отдельных говорах, для очищенного риса используется бирин, а для неочищенного - шол.

В семнадцатом разделе рассматриваются собственные имена, связанные с растениями. В “Шахнаме” встречается несколько собственных имен, которые связаны с растительностью или понятиями, подразумевающими растения, такие как Сарви Кишмар, Бои Ирам и т.д.

В Заключении подводятся итоги проведенного исследования, излагаются основные выводы и положения, содержащиеся в трех главах диссертации. В частности отмечается, что вследствие расширения диапазона функционирования языка на данном этапе развития важную роль играет изучение фундаментальных с точки зрения лингвокультурологических ресурсов сочинений начального периода развития языка, каковым является «Шахнаме» Абулькасима Фирдоуси.

  «Шахнаме» - бессмертное  создание  творческого  гения  великого  таджикского  поэта  Абулькасима  Фирдоуси, ярчайшее воплощение его любви к Родине, бесценный вклад в Отечественную и мировую культуру. «Шахнаме» неразрывно связана с судьбами таджикского народа, исполнена верой в его светлое будущее.

Строки «Шахнаме» все больше и больше завораживают и пленяют истинных ценителей словесности и духовности. По истечению тысячи лет смысл и содержание, язык и мотивы творчества Фирдоуси вполне доступны носителям таджикского языка. Язык Фирдоуси служит источником  обогащения лексики современного таджикского языка. Все основные словообразовательные модели нашедшие своё отражение в языке произведения, представлены в словообразовательной системе и современного таджикского языка.

Великий творец искусно воспользовался словообразовательными средствами не только для создания и выражения новой семантики, но и гармонично, с изяществом он применял их в произведении для благозвучия и соблюдения поэтических норм. 

Изучение языка «Шахнаме» как раннего этапа развития современного таджикского языка позволить специалистам более эффективно и аргументировано исследовать особенности ранних периодов развития таджикского (персидского) языка.

Язык «Шахнаме» является одним из основных источников развития современного таджикского языка и имеет большое значение для его усовершенствования его словарного состава, выработки терминов и систематизации терминологии. Изучение лексики как части речевой системы «Шахнаме» актуально особенно сегодня, когда в силу приобретения реальной независимости нашей страны и нашего народа на таджикский язык со статусом государственного языка возложена огромная ответственность как внутри страны, так и на международной арене.

Великий мыслитель и незаурядный  творец словесной речи Абулькасим Фирдоуси находит разнообразные мотивы и ситуации для применения  различной лексики животного и растительного мира в своих поэмах. Лексические единицы, выражающие животных и растений в «Шахнаме», функционально направлены на описание многих сюжетов и картин, прежде всего, на эстетическое описание природы и окружающей среды, церемоний инаугурации шахиншахов, обрядов жертвоприношения и сакрального (похоронного) процесса, описании достоинств женской половины царских дворцов, любовных сцен, описания подготовки пищи и трапезы, лечения болезней,  процесса подготовки и проведения царской охоты и многих других явлений индивидуальной и общественной жизни того времени.

Одна из граней таланта Фирдоуси как великого мастера словесного художества заключается в том,  что в «Шахнаме» очень развита явление полисемии, многие лексические единицы, кроме значений, связанных с животным миром и растительностью, в зависимости от контекста выступают в нескольких значениях. Например,  варз означает «посев; зеленые всходы»;  «работу, деятельность, занятие», кишт кроме растительных значений в «Шахнаме» также используется как термин шахматной игры «шах» (угроза фигур противника королю) и многое другое.

Великий Фирдоуси проявляет незаурядные способности как энциклопедист, используя одни и те же лексические единицы в нескольких направлениях. Многие слова – названия животных и растений одновременно используются как астрономические и астрологические термины, выражая названия зодиакальных знаков и Созвездий, например, Наанг, Мо, Шер, Аждао, Мор, Хша  в значении созвездий Рыба, Лев, Дракон, Змея, Дева и т.д.

Богатство «Шахнаме» подобно богатству недр нашего горного края. Каждый исследованный пласт, освоенный участок создает почву и возможности для изучения следующего, нового пласта, участка. «Шахнаме» Фирдоуси – это ориентир, источник, эталон для дальнейшего развития таджикского языка.

На примере лексических единиц сандал, мушк, анбар можно рассуждать не только об обширных знаниях Фирдоуси в отношении флоры и фауны, но и об огромном географическом охвате, в котором находят место названия животных и растений из самых разных регионов Европы, Азии и Африки. Существует настоятельная необходимость,  наряду с географией событий поэм “Шахнаме” Фирдоуси исследовать также географию растительности, животных и других физических и ментальных явлений “Шахнаме”.

Физиологические характеристики животных и растений,  в основном, предопределяют их назначение в построении речевой системы Фирдоуси. Например, в большинстве случаев сарв используется там, где Фирдоуси намеревается подчеркнуть свое положительное отношение к персонажам (красавица со стройной фигурой; возлюбленная; невеста, высокая и стройная фигура - кипариса - L.Cupressus – “южное вечнозеленое хвойное дерево с пирамидальной кроной”), а бед «ива» чаще всего является символом бесплодия, слабости и трусости персонажей или событий.

Сравнение с латинскими названиями и ботанической характеристикой растений дает возможность определить: является ли животное или растение с данным названием в «Шахнаме» аналогом общепринятого латинского термина, или же имеется какое-либо отклонение. В этом нам способствует стиль словотворчества и создание образов самого Фирдоуси, который  в своем творческом процессе неизменно берет во внимание биохарактеристику того или иного организма.

Своими идеями, своей философией,  своим интеллектом и выразительным языком великий Фирдоуси возродил затмившее солнце богатейшего ментального  мира Аджама. 

Исследование лексики «Шахнаме» является актуальным не только для иранской лингвистики,  в том числе,  таджикского языка,  но и других соседствующих с ними языков, которые, так или иначе, перекрещивались с таджикским языком разной исторической эпохи.

Исследование лексики «Шахнаме» как наиболее полно сохранившего произведения до наших дней позволяет определить этимологию целого пласта заимствованных из  таджикского языка лексических морфем в других индоевропейских языков, в том числе славянских языков, а также  в узбекском  языке и других языках тюркского происхождения.

«Шахнаме» - это энциклопедия таджикского народа. И если его сведения в сфере культуры и этнографии, этики и религии, военного искусства и философии и т.п. могут быть подвержены воздействию времени, то его словесность, именно – выразительный, сочный, красивейший язык  является тем богатством, который не испытывал разрушительную силу времени.

То, что сумел творить Фирдоуси своим умом и божественным талантом в деле возрождения национальных ценностей и национального самосознания, может явиться великом примером патриотизма и преданности своему  народу каждому гражданину своей родины. Но глубоко заблуждается тот, кто считает «Шахнаме» литературным наследием только одного народа. «Шахнаме» - это великое творение всего человечества,  символ могущества человеческого разума и интеллекта!

СПИСОК ОПУБЛИКОВАННЫХ РАБОТ

ПО ТЕМЕ ДИССЕРТАЦИИ

Книги:

  1. Деривация в “Шахнаме” Абулькасима Фирдоуси. – Душанбе.- 2006.- 186с. (на русск. яз.).
  2. Картина животного мира в “Шахнаме” Абулькасима Фирдоуси. – Душанбе.- Изд-во АН РТ “Дониш”.- 2011.- 166с. (на русск. яз.).
  3. Названия растений в “Шахнаме” Абулькасима Фирдоуси. - Душанбе.- 2011.- 127с. (на русск. яз.).

Статьи:

  1. Словообразовательные связи и функционирование суффикса  -вар в «Шахнаме» Фирдоуси// Сб. Вопросы таджикской филологии. – Душанбе.- Изд-во АН РТ “Дониш”.- 1985.- С.252-266 (на тадж. языке).
  2. Словообразование суффикса –истон в «Шахнаме»// Материалы  республиканской научно-практической конференции. - Душанбе.- Изд-во АН РТ “Дониш”.- 1985.- С.91-92 (на тадж. языке).
  3. Словообразовательные особенности суффикса –а в «Шахнаме»// Материалы  республиканской научно-практической конференции. - Душанбе.- Изд-во АН РТ “Дониш”.- 1987.- С.55-56(на русск. яз.).
  4. Имена существительные с суффиксом  –гор в «Шахнаме»// «Армуон»: Сборник статей молодых ученых. -Душанбе.- Изд-во АН РТ “Дониш”.- 1988.- С.17-22. (на русск. яз.).
  5. Словообразовательные особенности суффикса –ор в «Шахнаме»// Материалы  научно-практической конференции молодых ученых и специалистов Таджикистана. Серия таджикской филологии. - Душанбе.- Изд-во Таджикского государственного университета. - 1985.- С.14-18 (на русск. яз.).
  6.   Функционирование суффикса –гар в образование имен  существительных  агентивно–профессиональной семантики//Материалы  VI республиканской конференции молодых лингвистов. –Ереван. –Изд-во АН Армянской ССР.- 1988. –С.207-208 (на русск. яз.).
  7. О двух суффиксальных морфем в образовании имен мест в “Шахнаме”// “Забоншиносии тоик” (“Таджикское языкознание”): Сб. статей, посвященных 70-летию Н.Маъсуми.-Душанбе.- Изд-во АН РТ “Дониш”.- 1988.- С.86-93 (на тадж. яз.).
  8. Суффиксальное словообразование имен существительных в «Шахнаме» Абулькасима Фирдоуси. -Автореферат канд. диссертации. – Душанбе, 1988. -24с. (на русск. яз.).
  9. Лингвистические источники, принципы и методы перевода названий фильмов и телевизионных передач// «Маданияти сухан» («Культура речи»): Материалы республиканской конференции о культуре речи. –Душанбе.- «Маориф». -1988.- С.201-214 (на тадж. яз.).
  10. Проблемы персидского (таджикского) языка в Таджикистане// Журнал «Нашри дониш» («Распространение знаний»). - Тегеран, 1368 (1990), №6 (в соавторстве с Рустамовым Ш. и др.) (на перс. яз.).
  11. Завора. Сана. Кокула (о некоторых собственных именах в “Шахнаме”)// Журнал «Дайри  муон». –Пенджикент. – 1998.- № 2-7.-С.27-29 (на тадж. яз.).
  12. Предпосылки образования философских терминов в классическом таджикском языке// Сб. «Масъалахои филология» («Вопросы филологии»). – Самарканд. -Изд-во СамГУ.- 2003.- С.53-58 (на тадж. яз.).
  13. Лексическая единица гурин//Донишномаи Рдак («Энциклопедия Рудаки»). -АН РТ. - Душанбе.- 2008. -Том 1.-С.346-347 (на тадж. яз.).
  14. Лексическая единица ган//Донишномаи Рдак («Энциклопедия Рудаки»). -АН РТ. -Душанбе.- 2008. -Том 1.-С.310 (на тадж. яз.).
  15. Лексическая единица кадевар //Донишномаи Рдак («Энциклопедия Рудаки»). -АН РТ. -Душанбе.-«Ксерокс Ланд» 2008. -Том 1. -С.548-549 (на тадж. яз.).
  16. Лексическая единица кайвон //Донишномаи Рдак («Энциклопедия Рудаки»). -АН РТ. -Душанбе.-«Ксерокс Ланд».- 2008. -Том 1.-С.549-550 (на тадж. яз.).
  17. Лексическая единица кирдигор //Донишномаи Рдак («Энциклопедия Рудаки»). -АН РТ. -Душанбе.-«Ксерокс Ланд».- 2008.-Том 1. -С.565-566 (на тадж. яз.).
  18. Лексические единицы ке, кетар //Донишномаи Рдак («Энциклопедия Рудаки»). -АН РТ. -Душанбе.-«Ксерокс Ланд». 2008.-Том 1.-С.561-562 (на тадж. яз.) (в соавторстве с М Низомовым).
  19. Лексические единицы лола, лоларух //Донишномаи Рдак («Энциклопедия Рудаки»). -АН РТ. -Душанбе.-«Ксерокс Ланд». 2008.-Том 2.-С.46-47 (на тадж. яз.).
  20. Лексические единицы лола, лоларух //Донишномаи Рдак («Энциклопедия Рудаки»). -АН РТ. -Душанбе.-«Ксерокс Ланд». 2008. -Том 2.-С.46-47 (на тадж. яз.).
  21. Образование терминов и процесс исторического развития языка// «Нахустин академики забоншинос» («Первый лингвист-академик»). Сборник, посвященный столетию академика Б. Ниязмухаммедова. -Душанбе.- 2006.- С.120-128 (на тадж. яз.).
  22. Необходимо говорить взвешенно и логично (о путях и способах усовершенствования языка прессы)// Материалы конференции Министерства культур РТ «Некоторые вопросы культуры речи средств массовой информации».- Душанбе.- 2009.-С.97-105 (на тадж. яз.).
  23. Многофункциональность словообразовательных морфем в «Шахнаме» Абулькасима Фирдоуси//Известия АН Республики Таджикистан. Серия филологии и востоковедения.- 2009.-№1. - С.12-24 (на русск. яз.).
  24. Лексические единицы  kada и gh в «Шахнаме» Абулькасима Фирдоуси//Известия АН Республики Таджикистан. Серия филологии и востоковедения.- 2009.-№2. - С.9-15 (на русск. яз.).
  25. Miyonji и karonji  в «Шахнаме» Абулькасима Фирдоуси// Вестник национального университета.- 2008.- №2 (48). -С.42-44 (на русск. яз.).
  26. Агентивно-профессиональная лексика с суффиксом  -бон  в «Шахнаме»  Фирдоуси// Вестник национального университета.- 2009.- №1 (49). -С.47-56 (на русск. яз.).
  27. Особенности сочетаемости словообразовательной морфемы –бон в “Шахнаме”//“Актуальные вопросы филологии”.-Выпуск III. -Российско-таджикский славянский университет.- Душанбе. -2009.- C. 308-317 (на русск. яз.).
  28. Мўя и мўягар в «Шахнаме»// «Вопросы психологии и педагогики»: Научный журнал Курган-Тюбинского государственного университета. -Курган-Тюбе.-2010. -№2.–С. 39-44 (на русск. яз.).
  29. Gurganj в “Шахнаме” Фирдоуси и персидско-таджикских лексикографических источниках// Материалы Международной научной конференции “Государство куняургенчских туркмен и Центральная Азия в первой половине XIII века”.- Ашхабад.- “Илым” (“Наука”). -2010.-С.93-96 (на русск. яз.).
  30. Происхождение и развитие таджикского классического литературного языка// Материалы II Культурного и экономического Форума алтайских народов. -Улан-Батор. Монголия. - 2010г. –С. 155-176 (на русск. яз.).
  31. Происхождение и развитие таджикского классического литературного языка// Материалы II Культурного и экономического Форума алтайских народов. -Улан-Батор. Монголия. - 2010г. –С. 177-190 (на корейском яз.).
  32. Пространственно-временные параметры функционирования таджикского литературного языка// «The Review Central Asian Studies». Vol. 3. –Institute of Central Asian Studies Kangnam University, Korea.-Корея. -2010. –С. 51-74 (на русск. яз.).
  33. Роль суффиксальных морфем в образовании имен деятелей в «Шахнаме» // “Дастагули ирфон” (“Букет знаний”): Сб. научных статей, посвященный 60-летии доктора филологических наук, профессора Вахобова Т. – Худжандский государственный университет.- Худжанд.- “Нури маърифат”.- 2010.-С.128-135 (на русск. яз.).
  34. О некоторых антропонимах и топонимах в языке «Шахнаме» Абулькасима Фирдоуси // Известия АН Республики Таджикистан. Отд. обществ. наук.- 2010.-№4. - С.73-76 (на русск. яз.).
  35.   Структурно-семантический анализ лексических морфем типа sipohi  и gushtospi в «Шахнаме» Фирдоуси// «Забоншиносй» («Языкознание»): Научный журнал Института языка, литературы, востоковедения и письменного наследия АН РТ. -2011.-№1 (3).- С. 57-73 (на русск. яз.).
  36. Лексические единицы типа “довар” в “Шахнаме” Фирдоуси// Материалы VII Международного симпозиума преподавателей персидского языка и литературы. - Совет по развития персидского языка и литературы.- Тегеран. -2011.-С. 211-212 (на перс. яз.).
  37. Образование абстрактной субстантивной лексики в таджикском (фарси) языке (на основе материалов «Шахнаме» Фирдоуси)// Известия АН Республики Таджикистан. Серия филологии и востоковедения. -Душанбе. - 2011.  -№1. - С. 13-26 (на русск. яз.).
  38. Название животных в «Шахнаме» Фирдоуси// Материалы международной конференции, посвященной тысячелетию «Шахнаме» Фирдоуси. -Тегеран. – 2011.- С.19-21 (на перс. яз.).
  39. Словообразовательные функции суффиксальной морфемы “ya-e nesbat”  в «Шахнаме» Фирдоуси// Тезисы статей международной конференции, посвященной началу второго тысячелетия «Шахнаме» Фирдоуси. -Исламская Республика Иран. Мешхед. – 2011.- С.57 (на перс. яз.).

Список сокращений:

Б  - Бурони отеъ

ЛД  - Луатномаи Дехудо

ФМШ - Фаранги мухтасари “Шонома”

ФР  - Фаранги Рашид

ФО - Фаранги Онандро

Л  - иёс-ул-луот

ТРС -Таджикско-русский словарь

ПРС -Персидско-русский словарь

СИС - Словарь иностранных слов

ЛЭС  - Лингвистический энциклопедический словарь

ОИЯ  -Основы ранского языкознания

ЛЕ  - лексическая единица

ОНВ  - основа настоящего времени

ОПВ - основа прошедшего времени


1 В дальнейшем указываются только том и страница издания.

2  В «Шахнаме» душанбинского издания зафиксировано так: Ки шери яла н-омад ам бараш(6.119).

3 Следует напомнить, что  некоторые исследователи этот и подобные ему  случаи трактуют как остаточное явление основы в древнеперсидском языке (68.70)

4 Ср. с русским  словом  грива.

5 На наш взгляд,  отношения производности между производящей и производной в таджикском посбон и в русском часовой  являются адекватными.

6 Даргар на современном этапе развития таджикского языка исполь­зуется в форме дуредгар.

7  Следует отметить, что в настоящее время  сиягш более популярен как весенний цветок «подснежник».

8  Немецкий лексикограф Ф.Вольф значение данного слова фиксирует как Gurke «огурец» (Вольф, 1935),  а в кратком словаре «Шахнаме» оно комментируется как анзал – «колоквинт; горькое ядовитое растение» (ФМШ), что более соответствует контексту.






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.