WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


 

На правах рукописи

САНЛЫЕР ДИАНА ФЕРДИНАНДОВНА

КУЛЬТУРНО-НАЦИОНАЛЬНОЕ МИРОВИДЕНИЕ

ЧЕРЕЗ ЕДИНИЦЫ ФРАЗЕОЛОГИЧЕСКОГО УРОВНЯ 

(на материале татарской, турецкой и английской лингвокультур)

Специальность 10.02.20 – Сравнительно-историческое, типологическое

и сопоставительное языкознание

Автореферат

диссертации на соискание ученой степени

доктора филологических наук

Чебоксары - 2008

Работа выполнена на кафедре сопоставительного языкознания ФГОУ ВПО «Чувашский государственный университет им. И.Н. Ульянова»

Научный консультант -

доктор филологических наук, профессор

Губанов Алексей Рафаилович

Официальные оппоненты -

доктор филологических наук, профессор

Сергеев Виталий Иванович

доктор филологических наук, профессор

Хуснулина Разиля Рафинатовна

доктор филологических наук, профессор

Тимерханов Айнур Ахатович

Ведущая организация -

государственное образовательное учреждение высшего профессионального образования «Казанский государственный университет им. В.И. Ульянова-Ленина»

Защита состоится 15 января  2009 года в 1300 часов на заседании диссертационного совета Д 212.301.03 при ФГОУ ВПО «Чувашский государственный университет им. И.Н. Ульянова» по адресу: 428034, г. Чебоксары,  ул. Университетская, 38/1, ауд. 434.

С диссертацией можно ознакомиться в Научной библиотеке Чувашского государственного  университета  им. И.Н. Ульянова.

  Автореферат разослан  «____» ___________ 2008 г.

Ученый секретарь

диссертационного совета

кандидат филологических наук,

доцент                                  А.М. Иванова

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

В современном языкознании проявляется большой интерес к сопостави­тельному анализу языков, формируется антропоцентрическая парадигма, язык рассматривается не только в рамках его коммуникативно-когнитивной функ­ции, но и в качестве своеобразного культурного кода отдельных лингвокуль­турных общностей.

Данное исследование посвящено сопоставительному изучению фразео­логических единиц в генетически и структурно отдалённых лингвокультурах: татарской, турецкой и английской - и выполнено на пересечении антропоцентрической, лингвокогнитивной, коммуникативно-функциональной, структурно-семантической парадигм с привлечением большого пласта этнокультурного материала.

Смещение в последние десятилетия центра лингвистических исследова­ний в сферу когнитивных и, в частности, концептологических исследований неизбежно привело к рассмотрению таких фундаментальных проблем, как структуры представления знаний о мире и способы их концептуализации в языке. Когнитивные исследования стали неотъемлемой частью современной лингвистической науки (работы Р.Лэнекера, Р.Джакендоффа, Д.Герартса, Дж.Лакоффа, А.Вежбицкой, Л.Талми, Дж.Тэйлора, А.Ченки, Е.С.Кубряковой, М.В.Никитина, Р.М.Фрумкиной, Е.В.Рахилиной, Н.Н.Болдырева и др.). Боль­шое значение имеет развитие когнитивно-прагматического подхода к изуче­нию языковых явлений, предполагающего их разностороннее освещение с точки зрения выполняемых ими когнитивных и коммуникативных функций. Среди отличительных черт этой парадигмы исследования можно назвать син­тез идей когнитивного направления, ориентированного на постижение дея­тельности человеческого разума в его связи с языком, с идеями прагматически ориентированной лингвистики.

В то же время остается дискуссионной проблема соотношения между концептом и языковым средством его объективации. Во многих исследованиях продолжается процесс осмысления того, каким образом существование мен­тальной структуры в сознании говорящего на конкретном языке обусловли­вает, с одной стороны, единство разнообразных способов ее репрезентации и, с другой - предопределяет выбор тех, а не иных языковых средств в ситуации общения. На этом фоне все более ощутимой становится необходимость выяв­ления недостающего звена - некоего мостика, связывающего языковую сис­тему с концептуальной и соединяющего ментальные структуры и структуры языка.

В современной лингвистике продолжается процесс переосмысления роли языка в генерировании и функционировании основных механизмов когниции человека и культуросозидательной деятельности. Акцент при этом смещается в сторону понимания языка не только и не столько как средства коммуникации, а как культурного кода нации.

Актуальность исследования определяется следующим:

1. Настоящее диссертационное исследование посвящено анализу кон­цептов материального и внутреннего мира человека (духовного, интеллекту­ального и нравственного), которые в эпистемологической иерархии зани­мают центральное место, являясь оператором когнитивных процессов и ор­ганизуя социально-речевое поведение индивида. Изучение концептов через их лингвистические экспликанты, в свою очередь, открывает новые грани в структуре самого концепта, что является одной из актуальных задач совре­менной когнитивной лингвистики. Рассмотрение концепта через его струк­туру, известную всем представителям данного языкового сообщества, по­зволяет говорить о том, что у концепта наблюдается национально-культур­ная специфика. В связи с этим представляется актуальным сопоставление эквивалентных концептов в разных языковых картинах мира с целью выяв­ления их национально-культурной специфичности.

2. В последние годы «человеческий фактор» вовлечен в лингвистиче­ские исследования с целью анализа того, как человек, носитель родной (или неродной) культуры, использует язык в качестве средства общения. Следова­тельно, актуально конкретное сопоставительное исследование того, каким образом в языковых единицах отражается сам человек как национальная личность во всем многообразии своих проявлений. Конечной целью подоб­ных поисков является установление не только общих, но и различных языко­вых средств между исследуемыми культурами. В связи с тем, что фразеоло­гия наиболее ярко выражает национальную языковую личность, её сопоста­вительное изучение в лингвокультурологических и лингвокогнитивных ас­пектах особенно актуально.

3. Усиление международных контактов и необходимость взаимопони­мания между народами в диалоге культур диктуют поиск новых подходов к проблеме языка и культуры в ряду новейших социолингвистических и лин­гводидактических исследований. Неотъемлемым условием успешного обуче­ния иностранным языкам является учет национальной специфики языка и культуры каждого народа в межэтнической и межкультурной коммуника­циях. В условиях того, что линговокультурология как новая дисциплина по­степенно развивается и совершенствуется, а ее методы разрабатываются, предлагаемые в работе идеи могут в дальнейшем обогатить практику обуче­ния иностранным языкам, а также содействовать разработке способов и приемов описания, принятых в линговокультурологии.

Целью настоящей работы является исследование и сопоставление со­держательных признаков и способов лингвистического представления концеп­тов материального и внутреннего мира человека в татарской, турецкой и английской лингвокультурах, выявление их когнитивной онтологии с обращением к историческим слоям концепта, выявление общих закономер­ностей функционирования фразеологических единиц (ФЕ) и их национально-культурных особенностей на основе семантико-когнитивного анализа и экспе­риментального исследования. В работе исследуются проблемы соотношения концептуальных систем с языковыми системами, когнитивной и наивной кар­тин мира с языковой картиной, а также соотношение когнитивных или кон­цептуальных структур сознания с объективирующими их единицами языка.

Для достижения поставленных целей необходимо было решить сле­дующие конкретные задачи:

1. Проанализировать и обобщить наиболее существенные концепции и взгляды на взаимодействие языка и культуры, а также степень изученности темы национальной языковой личности в рассматриваемых языках.

2. Разработать принципы системного анализа лингвокультурологиче­ских объектов и методы их изучения.

3. Рассмотреть и сопоставить национальную языковую личность и про­анализировать основные исследовательские подходы к национально-языко­вой картине мира в системном описании характеристик материального и внутреннего мира человека, проявляющихся во фразеологизмах татарского, турецкого и английского языков.

4. Исследовать содержание фразеологических единиц, репрезентирую­щих в языке исследуемые концепты; проанализировать и составить языковые параметры, с помощью которых даются характеристики ФЕ.

5. Рассмотреть интерпретацию понятия «концепт» в современной лин­гвистике, произвести анализ методов и приемов экспликации лингвокультур­ных особенностей концепта на фоне его универсальных характеристик.

6. Определить особенности языковой вербализации исследуемых кон­цептов и их системное описание.

7. Выявить возможности лингвокультурологии как теоретического ос­нования для исследования лингвокультурных особенностей концептов.

8. Провести комплексный анализ концептов материального и внутрен­него мира человека в языковых картинах мира сравниваемых культур с ис­пользованием широкого иллюстративного материала художественных произ­ведений.

9. Определить этноспецифику языкового отражения концептуальных составляющих материального и внутреннего мира человека при сопостави­тельном анализе базовых исследуемых концептов; выделить специфичность и универсальность в содержании исследуемых концептов через призму перевода.

10. Раскрыть лингвокультурологический потенциал татарских, турец­ких и английских ФЕ с учетом реальных требований лингводи­дактики.

11. Выделить наиболее продуктивные образные парадигмы татарскоя­зычных, турецкоязычных и англоязычных культур; ис­следовать их роль в формировании национальной картины мира.

Научная новизна исследования заключается в том, что впервые осу­ществляется комплексный анализ способов объективации концептов матери­ального и внутреннего мира человека в сопоставляемых языковых картинах мира; в сравнительно-сопоставительном аспекте рассмотрены лингвокульту­рологические проблемы проявления в речевом общении национальной язы­ковой личности на материале сопоставления трех далеких, отличных друг от друга культур и языков (татарского, турецкого и англий­ского); представлена комплексная репрезентация исследуемых концептов на материале единиц разных уровней языка с элементами сопоставления их с соответствующими концептами неродственных языков; осуществлен инте­гративно-интерпретирующий подход к изучению фрагментов концептосферы языковой картины мира, который подразумевает рассмотрение концептов с лингвистической, культурологической и психологической точек зрения; обоснован лингвокульторологический потенциал татарских, турецких и английских фразеологических единиц для лингводидактической практики.

Объектом исследования являются фразеологические единицы, выра­жающие концепты материального и внутреннего (интеллектуального и нрав­ственного) мира человека, специфика их функционирования и интерпретации в татарском, турецком и английском языках.

Предметом исследования являются соотношение языка и культуры, особенности языковой личности на национальном и межнациональном уровне; сопоставительное описание фразеологических средств выражения материального и внутреннего мира человека в различных языковых усло­виях; лингвистические средства актуализации рассматриваемых концептов.

Теоретическая значимость исследования заключается в выявлении лингвистических и экстралингвистических факторов, касающихся проблемы национальной языковой личности и фразеологической картины мира с целью нахождения общего и частного в решении данного вопроса. Диссертацион­ное исследование вносит определённый вклад в общую теорию лингвистики как самостоятельного направления современного языкознания; способствует дальнейшей разработке вопросов универсальности, национальной специфич­ности сравниваемых фразеологических единиц и обозначению фрагментов лингвокультурологической картины мира. Теоретически значимым является проведенный анализ исследуемых концептов татарского, турецкого и английского языков с позиций когнитивной лингвистики и учётом культурологического аспекта. В исследовании получили освещение про­блемы концептуализации и категоризации, соотношения универсального и идиоэтнического в языковой картине мира, моделируется портрет языковой личности. Проведенное исследование основано на тщательном сравнительно - сопоставительном анализе фразеологической системы трех языков, два из которых принадлежат одной языковой системе и сопоставляются с языком другой системы.

Работа расширяет представление о содержании и сфере языковой объек­тивации концептов у разных народов; в частности, выделены специфические способы экспликации концептов материального и внутреннего мира человека во фразеологических картинах мира рассматриваемых этносов. Анализу под­вергается фразеологический материал, относящийся к разным языковым груп­пам (тюркской и германской), а также внутри одной тюркской языковой группы (татарской и турецкой), что дает возможность сделать вы­воды на типологическом уровне.

Эмпирической базой исследования являются, во-первых, данные сло­варей (толковых, синонимических, этимологических и др.: более 90 наиме­нований), во-вторых, художественные, научные и публицистические тексты, в-третьих, материалы периодической печати и опрос информантов - носите­лей исследуемых языков.

Практическая значимость исследования заключается в том, что сово­купность фоновых знаний носителей языка и представителей разных культур позволяет выявить условия успешного межкультурного общения. Получен­ные результаты исследования могут быть использованы при разработке лин­гводидактических основ национально-ориентированных учебников, учебных пособий, словарей-справочников и т.п. по татарскому, турецкому и английскому языкам, использоваться в теории и практике перевода, в учебной лексикографии и культурологии, в специальных курсах по сопос­тавительной типологии и лингвокультурологии; в курсе по общей, татарской и турецкой фразеологиям; для чтения лекций и проведения практических занятий по фразеологии, семантике, эти­мологии английского языка; при составлении фразеологических словарей сопоставляемых языков. Представленные ав­тором эмпирические данные могут служить материалом для составления банка данных по семантической типологии.

Нами рассмотрены возможные формы репрезентации концептов на ос­нове анализа экспликантов материального и внутреннего мира человека в со­поставляемых языках.

В ходе работы применялся комплекс следующих методов лингвисти­ческого анализа, позволяющих в результате поэтапного исследования с по­мощью взаимного уточнения получить наиболее объективные результаты:

1. Метод контекстуального анализа, состоящий в определении механиз­мов и стратегий именования объектов (явлений) на основе соотношения язы­кового знака с понятием и объектом обозначения;

2. Сопоставительный анализ, способствующий выявлению отраженных в наименованиях базовых ментальных моделей и ценностных ориентиров и, на этой основе, определяющий универсальность языковой экспликации объ­ектов (явлений);

3. Контрастивный анализ, позволяющий выявить национальную специ­фику в составе семантических признаков эквивалентных концептов в иссле­дуемых языках;

4. Лингвокультурологический анализ, ведущий к определению харак­тера репрезентации в этих номинациях категориальной структуры обыден­ного сознания конкретного этноса;

5. Метод лингвистической интроспекции с опорой на собственную язы­ковую компетенцию и интуицию лингвиста с последующим сопоставлением своих наблюдений с мнением других лингвистов и носителей языка;

6. Метод наблюдения за процессом межкультурного общения и учебной деятельностью в русской, татарской, турецкой и английской ау­диториях, а также метод социального статистического опроса;

7. Метод фразеологической идентификации. Применение этого метода делает возможным выявление фразеологичности того или иного сочетания слов;

8. Метод компонентного анализа. Этот метод, основанный на семном анализе, является одним из наиболее распространенных методов исследова­ния семантики языковых единиц и дает возможность увидеть весь объем зна­чения языковой единицы.

Методологическую основу проведенного исследования составили тру-ды отечественных и зарубежных исследователей по проблемам лингво­культурологии, языковой семантики, этимологии и истории языков, а также общимвопросам языкознания и лингвофилософии (Ю.Д.Апресяна, Н.Д.Арутюновой, Р.Г.Ахметьянова, Л.К.Байрамовой, Г.А.Брутян, Е.М.Верещагина, В.В.Воробьева, В.Г.Гак, В. фон Гумбольдта, М.З.Закиева, Н.И.Золотницкого, М.И.Исаева, Ю.Н.Караулова, В.Г.Костомарова, Н.А.Красавского, В.А.Масловой, В.И.Постоваловой, А.А.Потебни, Л.Г.Саяховой, Э.Сепир, Б.А.Серебренникова, З.К.Тарланова, В.Н.Телии, С.Г.Тер-Минасовой, В.И.Убийко, Е.В.Урысон, Б.А.Успенского, Р.М.Фрумкиной, В.Х.Хакова, М.Ф.Чернова, Р.А.Юсупова и др.).

Источниками послужили материалы РГБ им. В.И.Ленина (Москва), музея книг РГБ, отдела диссертаций РГБ (Химки), ВГБИЛ им. Рудомино (Москва), РНБ (Санкт-Петербург), отдела рукописей и редких книг Мармар­ского Университета (Стамбул), Национальной библиотеки Турции (Стам­бул), Научной библиотеки им. Н.И.Лобачевского (КГУ, Казань), а также На­циональной библиотеки Республики Татарстан (Казань), Национальной биб­лиотеки Чувашской Республики (Чебоксары). Многие из материалов явля­ются раритетными.

Основными источниками исследования являются различные русские, татарские, турецкие и английские толковые, фразеологические и специфические словари, словари-справочники, произведения татарских, ту­рецких и английских писателей, материалы научно-публицистического характера, словари пословиц и поговорок. Подстрочный перевод примеров на русский язык выполнен диссертантом.

а) Основные источники на русском языке:

Виноградов В.В. и др. Словарь языка Пушкина в 4-томах. - М.-Л., 1956-1961; Фасмер М. Этимологический словарь русского языка в 3-х томах. - М., 1964-1969; Шилова Е.Н. Словарь тюркизмов в русском языке. - Алма-Ата: Наука, 1976; Фелицына В.П., Прохоров Ю.Е. Русские пословицы, поговорки и крылатые выражения. - М., 1979; Молотков А.И. Фразеологический сло­варь русского языка. - М., 1986; Фелицына В.П., Прохоров Ю.Е. Русские фразеологизмы. - М., 1990; Надель-Червинская М.А., Руднев В.П. Словарь культуры XX века. - М., 1997; Яранцев Р.И. Русская фразеология. Словарь - справочник. - М., 1997; Даль В.И. Толковый словарь русского языка. Совре­менная версия. - М., 1999; Черных П.Я. Историко-этимологический словарь современного русского языка: в 2 т. - М., 1999-2002; Кравченко А.И. Культу­рология. Словарь. - М., 2001; Русский семантический словарь. Под общ. ред. Н.Ю.Шведовой; Скляревская Г.Н. Толковый словарь современного русского языка. Языковые изменения конца XX века. - М., 2001; Копалинский В. Сло­варь символов. - Калининград, 2002.

б) Основные источники на татарском языке:

Татар телене фразеологиясе, мкаль hм йтемнре/Тз.Л.лй, Н.Борианова, Л.Ммтова. - Казан: Таткнигоиздат, 1957; Ураксин З.Г. Башкорт телене фразеологик сзлеге. - фе: Китап, 1986; Иснбт Н. Татар телене фразеологик сзлеге. 2 томда. - Казан: Татар. кит. ншр., 1989-1990; Байрамова Л.К. Учебный тематический русско-татарский фразеологический словарь. - Казань: Татар. кн. изд-во, 1991; Ганиев Ф.А. Русско-татарский сло­варь. - Казань: Татар. кн. изд-во, 1996; Юналеева Р.А. Татарча-русча кес сзлеге. - Казан: Раннур, 1999; Сафиуллина Ф.С. Татарча-русча фразеологик сзлек. - Казан: Мгариф, 2001; Татарско-русский словарь/Сост.: Ф.А.Ганиев [и др.]. - Казань: Татар. кн. изд-во, 2002; Юналеева Р.А. Тюркизмы в русской литературе. - Казань: Таглимат, 2005.

в) Основные источники на турецком языке:

zon Mustafa Nihat Ataszleri. - stanbul: Nurdok matbaas, 1956; zon Mustafa Nihat Yeni ataszleri. - stanbul: ztrk yaynevi, 1959; Eybolu E.K. iirde ve halk dilinde ataszleri ve deyimler. - stanbul: Nurdok Matbaas, 1973; Trkkan A. Konuan deyimler ve ataszleri. - stanbul: Remzi kitapevi, 1978; Saraba M.E., Minnetolu L. Trke deyimler szl. - stanbul: Yaylack mat­baas, 1980; Muallimolu N.Deyimler, ataszleri, beyitler ve anlamda kelimeler. - stanbul Muallimoglu yayinlar, 1983; Ksa dilbilgisi kitab/Hazrlayan H.Adgzel. - stanbul: Etam A..Matbaa tesisleri, 1994; Tekin T. Eanlamlk ve kullan//Trkoloji Eletirileri. - Ankara: Simurg Yaynlar, 1997; Aksoy О.A. Ataszleri ve Deyimler Szlu. - stanbul: nkilap Yaynlar, 1998; Pskllolu A.Trke deyimler szl. - Ankara: Arkada yaynevi, 1998; rnekleriyle Trke Szlk. - stanbul: Milli eitim basmevi, 2000.

г) Основные источники на английском языке:

Jespersen O. Essentials of English Grammar. - London, 1933; Brewer’s Dictionary of Phrase and Fable. - London, 1971; Fowler W.S. A Dictionary of Idi­oms. - London, 1972; Makkai A.Idiom structure in English. - The Hague, 1972; Boilinger D.Objective and subjective: sentences without perfomatives//Linguistic Inquiry. - 1973, vol. 4.№ 3; Borowski P.The Great Russian-English Dictionary of Idioms and Set Expressions. - London: Borowski, 1973; Hooper J., Thomson S. On the applicability of root transformations//Linguistic Inquiry. - 1973. - Vol.4 - № 4; Halliday M.A. Language as a Social Semiotic: The Social Interpretation of Language and Meaning. - London, 1978; Longman Dictionary of Contemporary English. - Longman Group Limited, 1995; Longman Dictionary of English Idioms. - Bath: Pitman Press, 1980; Oxford American Dictionary. - New-York - Oxford: Oxford University Press, 1980; Palmer F.R. Semantics. A New Outline. - М., 1982; Longman Dictionary of Contemporary English. - Longman Group Limited, 1995.

Материалом исследования послужили 2160 ФЕ татарского языка; 690 ФЕ турецкого языка; 1899 ФЕ английского языка, выражающих концепты материального и внутреннего мира человека; справочные тексты с исследуемыми концептами. Картотека текстовой вы­борки фактического материала представлена более чем 9000 иллюстратив­ных примеров сопоставляемых единиц, извлеченных из более чем 300 худо­жественых произведений татарскоязычных, турецкоязычных, англоязычных авторов, а также современной публицистической литера­туры за последние 20 лет. При составлении картотеки также привлекались материалы фразеологических словарей, толковых и энциклопедических сло­варей, словарей терминов и тюркизмов.

Положения, выносимые на защиту:

- Фразеологические единицы в татарском, турецком и ан­лийском языках обладают рядом интернациональных признаков, имеют об­щий понятийный базис. Однако способ концептуализации действительности специфичен в каждом языке.

- Универсальные концепты материального и внутреннего мира человека не изолированы друг от друга, они взаимодействуют, переплетаются и обра­зуют концептосферу, отражающую содержание коллективного языкового сознания.

- Концептуальное представление материального и внутреннего мира че­ловека опирается на местные, национальные, культурно-исторические тради­ции, религиозные воззрения этносов.

- Комплекс культурно-языковых констант пространств татарского, ту­рецкого и английского мира, носящий операциональный харак­тер, задает основные парадигмы, определяющие возможность и условия ак­тивности человека - носителя языка в окружающем мире; вокруг этих кон­стант выстраиваются в сознании человека и структура бытия, и все системы значений.

- Совокупность стереотипов культурно-национального мировидения, от­раженных в языке через единицы фразеологического уровня, образует кон­цептуальную картину татарского, турецкого и английского язы­кового мира. Благодаря включению параметров описания материального и внутреннего мира человека, а также социума в языковой образ мира, все эле­менты структурированы и соотнесены с самим человеком.

- Национальное языковое сознание является отражением концептосферы народа. Сопоставительное исследование языковых концептов представляет собой способ моделирования национальной языковой картины мира.

- Языковая личность является носителем языкового сознания, сущест­вующего в виде двух ментальных образований - знаний и представлений, с помощью которых формируется целостный образ мира, являющийся основой для рефлексии индивида и дальнейшего освоения им смыслового многообра­зия мира.

- Фразеологические образы, используемые в татарском, турецком и английском языках для характеристики материального и внут­ренннего мира человека, имеют как межнациональный (общечеловеческий), так и этнокультурный характер.

- Тематико-идеографическая классификация исследуемых фразеологиче­ских единиц позволяет выявить как семантически тождественные группы, так и фразеологизмы, специфически обозначающие различные состояния че­ловека. Одни и те же состояния в сопоставляемых языках могут быть обозна­чены употреблением разных лексических компонентов. С другой стороны, даже тождественный лексический состав ФЕ в каждом языке может дать на­ционально-специфический фразеологический образ.

- Языковой материал подтверждает универсальные аспекты концептуа­лизации материального и внутреннего (духовного, интеллектуального и нравственного) мира, выявляя в концептах одновременно и национально-специфическое.

- Специфика языковой картины мира, её концептуальной системы за­ключаются в тесном переплетении и взаимопроникновении концептов как внутреннего (духовного) и внешнего (материального) мира, так и значимости отдельных фрагментов для носителя языка. Понятийное содержание куль­турно значимых концептов основывается на социально-историческом опыте народа, универсальных и национально-специфичных ценностных ориенти­рах.

- Когнитивное содержание структур само по себе не может предопреде­лять виды своей вербализации в конкретном языке. Определяющим в объек­тивации концепта является национальное языковое сознание, ориентирован­ное на когнитивную и коммуникативную деятельность.

- Знаки культуры, отраженные в языке и включенные в лексикографиче­ские источники, способны предоставлять комплексные знания о нацио­нально-культурных стереотипах различных этносов, тем самым способствуя межкультурной и межэтнической коммуникациям.

Апробация работы. Основные положения диссертации докладывались на международных конференциях: «Современная социология и образование» (ОАЭ г.Дубаи, 2005), «Сохранение и развитие родных языков в условиях многонационального государства» (Казань, 2006), «III Международные Боду­эновские чтения: И.А.Бодуэн де Куртенэ и современные проблемы теорети­ческого и прикладного языкознания» (Казань, 2006), «В.А.Богородицкий: на­учное наследие и современное языковедение» (Казань, 2007), «Евразийский мир: многообразие и единство» (Казань, 2007), «Турция - Татарстан: на пути к стратегическому партнерству» (Казань, 2007); всероссийских: «Проблемы типологии языков» (Казань, 2005), «Организация воспитательного процесса с учётом национально-регионального компонента образования» (Набережные Челны, 2005), «Сопоставительная филология и полилингвизм: Диалог языков и литератур в поликультурном пространстве России (Казань), «Состояние и перспективы лингвистического образования в современной России» (Улья­новск, 2006), «Сохранение и развитие родных языков в условиях многонцио­нального государства» (Казань, 2006), «Вопросы филологии и методики пре­подавания иностранных языков в школе и вузе» (Пенза, 2006), «Инновацион­ные технологии обучения в вузе: на пути к новому качеству образования» (Йошкар-Ола, 2007); республиканских: «Язык и методика его преподавания» (Казань, 2006), «Интеграционный характер формирования инновационной инфраструктуры и подготовки кадров перспективной экономики знаний в муниципальных районах» (Альметьевск, 2007), а также на итоговых научно-практических конференциях профессорско-преподавательского состава ТГПУ, АГИМС, ИЭУП (2004-2007 гг.) и на ежегодных научно-практических конференциях молодых ученых и специалистов ТГГПУ, ЧГУ им. И.Н.Улья-нова (2003-2008 гг.).

Материалы работы были использованы при чтении спецкурсов «Турец­кая и английская культуры в языковом отражении» для студентов отделения «Перевод и переводоведение» Института экономики, управления и права (г.Казань), «Языковая картина мира и фразеология», «Актуальные вопросы фразеологии», «Лингвокультурология», «Лингвострановедение», «Лексико­логия», а также при проведении лекционно-практических занятий по ино­странным языкам на факультете иностранных языков в Татарском государст­венном гуманитарно-педагогическом университете, в Альметьевском госу­дарственном институте муниципальной службы, Камской государственной инженерно-экономической академии, Институте экономики, управления и права (г. Казань).

Основные положения диссертации нашли отражение в трех моно­грфиях (39,7 п.л.), девяти программно-методических пособиях (70,7 п.л.) и серии публикаций.

Изложенные выше цели и задачи диссертационного исследования оп­ределили его содержание и структуру. Диссертация состоит из введения, четырех глав, заключения, списка использованной литературы, списка ис­точников и  приложения.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во введении обосновывается актуальность исследования, его научная новизна, намечаются методологические и теоретические основы, формули­руются цель и задачи, определяются методы исследования, эксплицируются его теоретическая значимость и практическая ценность, формулируются тео­ретические положения, выносимые на защиту, уточняется терминологиче­ский аппарат исследования.

Первая глава «Теоретические основы лингвокультурологических исследований на материале английского и тюркских языков», состоящая из трех разделов, посвящена рассмотрению основных теоретических предпосылок исследования.

В первом разделе «Лингвокультурология как интегративная наука» большое внимание уделено определению лингвокультурологии как научной дисциплины синтезирующего типа, исследующей неразрывную взаимосвязь и взаимодействие языка и культуры, представлена методология исследо-вания.

Осуществляя антропоцентрический подход к языку, лингвокультуро-логия обращается к исследованию мыслительных, культурных и психических особенностей языковых личностей - представителей разных этносов, что позволяет выявить особенности их культурных ценностей, специфику кон-цептов материального и внутреннего мира человека в связи с тем, что в настоящее время усиливается интерес к лингвокультурологическому аспекту исследования языков, в том числе, в сопоставительном плане. При таком исследовании языка основной акцент перемещается с исследования объектов познания на субъект, то есть анализируется человек в языке и язык в чело-веке.

В отличие от таких продвинутых областей знания антропологической лингвистики, как лингвосоциология и лингвопсихология, лингвокультуро-логия и ее основание - культурология находятся в стадии своего проектиро-вания и становления. Лингвокультурологию можно считать самостоятельным направлением лингвистики, оформившимся в 90-х годах XX в. Термин «лингвокультурология» появился в связи с работами ученых фразеологи-ческой школы, возглавляемой В.Н.Телия, работами Ю.С.Степанова, А.Д. Арутюновой, В.В.Воробьева, В.М.Шаклеина, В.А.Масловой и др. Разверты-вание лингвокультурологии может быть представлено как экспликация и синтез основных принципов, идей и интуиции философской антропологии, культурологии и лингвистики.

Глава носит характер основ научного исследования и имеет стратеги-ческую направленность на последующие главы, в которых исследуется ото-бранный автором фразеологический материал татарского, турецкого и английского языков.

Второй раздел «Фразеологизмы как когнитивно-прагматические еди-ницы языка и речи» посвящен важной теоретической проблеме лингвокуль-турной специфики фразеологических единиц, а также рассмотрению соот-ношения языка, культуры и речи. В последние годы в отечественной се-мантике развивается направление, интегрирующее эти подходы. Его целью является воссоздание языковой картины мира на основании комплексного (лингвистического, культурологического, семиотического) анализа лингво-специфических концептов языка в межкультурной перспективе.

В лингвокультурологических исследованиях в центре внимания стоит человек и его номинации. В связи с этим в работе рассматривается вопрос о линвистических единицах как носителях культурной информации. Среди таких номинаций языка исследователи наиболее «культуроносными» счита-ют фразеологические единицы, так как они связаны с культурой народа, с его представлениями, обычаями, древними обрядами, традициями, с образом его мышления и особенностями поведения. «Фразеологический состав языка - это зеркало, в котором линвокультурная общность идентифицирует свое национальное самосознание» [Телия, 1999: 156].

Сопоставительное изучение трех разносистемных языков на фразе-ологическом уровне предполагает, прежде всего, выделение и сопоставление ФЕ конкретных семантических групп. Фразеологизм является экспонентом культурного знания, когнитивная «память» которого хранит культурные тра-диции народного менталитета, что определяет функционирование и воспро-изведение фразеологии как константу видения мира. Под фразеологической единицей понимается «устойчивое сочетание слов с полностью или частично переосмысленным значением» [Кунин, 1996:  5].

Фразеологические единицы как хранители культурной информации представляют собой фрагмент языковой картины мира. Поэтому в разделе представлен обзор работ отечественных и зарубежных лингвистов, посвящ-енных проблемам исследования языковой личности и языковой картины ми-ра методом семантического поля, позволяющим представить лингвокульту-рологические поля как иерархическую систему лингвокультурем, этнограм-матики, образа человека в культуре и языке, антропоцентричности семантики языковых единиц, взаимосвязи культуры и языка, сопоставительного иссле-дования этнографически специфических концептов и т.д.

В качестве основных признаков ФЕ автором выделяются такие призна-ки, как устойчивость и полное/частичное переосмысление значения. Переос-мысление означает, что семантическая структура ФЕ состоит из двух взаимо-связанных пластов, или планов: буквального и переносного - и между плана-ми существует отношение подобия (сначала на читателя или слушателя воз-действует первый семантический план - образ чего-либо, затем в его созна-нии происходит перенос значения).

Смысловая структура ФЕ включает в себя несколько аспектов: фразео-логиическое значение, компонентный состав, грамматическая структура. Ис-следование фразеологической картины мира осуществляется в двух основ-ных направлениях. Во-первых, в работе исследованы отдельные, характер-ные для данного языка концепты - своего рода «лингвокультурные изоглоссы и их пучки» (прежде всего, стереотипы языкового и более широкого культур-ного сознания). Во-вторых, проводится поиск и реконструкция присущего языку цельного, хотя и «наивного», донаучного взгляда на мир; учитывается национальная специфика со всей возможной полнотой, акцент ставится именно на цельной языковой картине мира.

Одним из методов культурологического изучения языка является ана-лиз языковых явлений, направленный на выявление национально-культурной специфики. Лингвокультурология исследует «воплощённые в живой Нацио-нальный язык материальную культуру и менталитет, проявляющиеся в язы-ковых процессах, в их действенной преемственности с языком и культурой этноса» [Телия, 1988: 174]. Вполне очевидно, что описание этнической мен-тальности и вытекающих отсюда этнических стереотипов поведения в рам-ках общечеловеческой и общеэтнической культуры невозможно на типоло-гиически однородном языковом материале. К лингвокультурологическому анализу должен привлекаться, по мнению автора, самый разнообразный язы-ковой материал, занимающий своё место в языковой картине мира. Поэтому весьма продуктивным и оправданным является привлечение к анализу фра-зеологиических языковых единиц, в которых не только запечатлены народ-ная мудрость, ценностная картина мира этноса, но и в афористичной форме содержится сумма активных и пассивных знаний о внешнем порядке вещей, а также внутреннем мире человека.

Вторая глава «Компаративно-лингвокультурологические аспекты описания национальной языковой личности и языковой картины мира» состоит из четырех разделов. Не вызывает сомнения постулат о том, что единицы структуры сознания - концепты и категории - и репрезентированная ими концептуальная картина мира могут стать объектом семантического анализа, лишь приняв языковую форму. Культурологическая проблематика исследования языковой личности как национальной индивидуальности является столь сложной, что задача ее адекватного осмысления оказалась эффективной только при сопоставительном описании. Это изучение отличительных особенностей выражения когнитивно-семантиче­ской информации в языковых «картинах мира» на уровне лексико-смысловых отношений.

В первом разделе «Языковая личность как национальная индивидуаль-ность» рассматриваются и конкретизируются понятия «языковая личность», «индивидуальность» и «национальная индивидуальность».

Исследование языка в связи с коммуникативными потребностями чело-века в основе своей ориентировано на языковую личность. Фразеологические единицы характеризуют человека и его многосторонние отношения к людям, к предметам и явлениям, к обществу, ко всем сферам его умственной и прак-тической деятельности и получают ярко выраженное антропоцентрическое выражение. Человек является строителем языка (language builder) и, в то же время, сам встроен в мир языка. Антропоцентричность описания языка должна быть его главной доминантой (то, что человек приспосабливает некий объект для определенной функции, отражается не только в структуре явления или артефакта как такового, но и в структуре его имени).

Языковая личность - это человек, существующий в языковом прост-ранстве: в общении, в стереотипах поведения, зафиксированных в языке, в значениях языковых единиц, в смыслах текстов. В лингвокультурологичес-ком подходе языковая личность - это «закреплённый преимущественно в лексической системе базовый национально-культурный прототип носителя определенного языка, своего рода семантический фоторобот, составляемый на основе мировоззренческих установок, ценностных приоритетов и поведенческих реакций, отраженных в словаре, - личность словарная, этносемантическая» [Карасик, 2002: 8]. В этом случае языковедческий подход раскрывает и новые возможности для конкретного и конструктивного наполнения некоторых важных, но слишком обобщённых и потому трудных для оперирования ими понятий.

Сопоставительное описание культуры через язык дает возможность вскрыть все соответствующие стороны и грани проблематики национальной языковой личности. В свою очередь, результаты такого исследования могут быть не только материалом для познания самих сопоставляемых языков, но и дать сведения о культурном, психическом, духовном, материальном уровнях татарского, турецкого и английского народов, стать показателем своеобразия, менталитета, мира чувств, представлений у каждого народа.

Под языковой личностью в исследовании понимается образ конкретно-го носителя языковых единиц данного языка, оперирующего правилами язы-ковой и речевой деятельности, имеющего общечеловеческий и личный куль-турный опыт. Языковая личность соотносится с культурой и является носите-лем национального начала, то есть имеет общую картину мира с языковыми личностями своего народа и владеет базовыми ценностями культуры - культурными концептами.

  В диссертационной работе решается ряд теоретических вопросов, свя-занных с культурой вообще и с лингвокультурологией в отдельности, а также ведется поиск путей применения их в практике преподавания иностранных языков и внесения собственного вклада в распространение национальных ценностей сравниваемых культур. Исследование выполнено в контексте кон-цепции полилингвального описания с учетом положения о паритетном сопо-ставлении и метаописании, дающем более объективный и результативный взгляд на вещи.

Лингводидактическое представление языковой личности отличается двумя особенностями: во-первых, «языковая личность предстает в этом слу-чае как hоmо loquеns вообще, а сама способность пользоваться языком - как родовое свойство человека (вида hоmо sарiеns); во-вторых, лингводидактика, ориентируясь на генезис языковой личности, отдает предпочтение синтезу перед анализом, тогда как изучение языка художественной литературы и фразеологии представляет широкие возможности для анализа языковой лич-ности.

В психологии личность трактуется как относительно стабильная орга-низация мотивационных предрасположений, которые возникают в процессе деятельности из взаимодействия между биологическими побуждениями и со-циальным и физическим окружением, условиями. «Для языковой личности нельзя провести прямой параллелизм только с национальным характером, но глубинная аналогия между ними существует. Она состоит в том, что носите-лем национального начала в том или другом случае выступает относительно устойчивая во времени, т.е. инвариантная в масштабе самой личности часть в ее структуре, которая является на деле продуктом длительного историческо-го развития и объектом межпоколенной передачи опыта» [Караулов, 1987: 42]. Любой индивид носит в себе черты определенной нации, к которой он принадлежит. Именно в нем отражаются характерные особенности своего эт-носа через его поведение в быту и общение с другими личностями этой или других национальностей. Как показывает анализ, личность - это не только внешний признак общества, но и внутренне присущий ему необходимый атрибут, благодаря которому человеческое общество обретает высшую фор-му своего существования, из чего явствует, что концепция описания личнос-ти должна базироваться на анализе самой человеческой деятельности.

Таким образом, чтобы стать членом того или иного общества и, следо-вательно, личностью, индивидом (членом того или иного национально-линг-вокультурного сообщества), необходимо усвоить опыт, накопленный члена-ми данного общества, достижения духовной и материальной культуры, нау-читься пользоваться объективными материальными предметами, созданными в процессе развития человечества.

В разделе «Картина мира и языковая картина мира как спе-цифические когнитивные системы в английском и тюркских языках» рассма-триваются и конкретизируются понятия «картина мира», «языковая картина мира», проблемы соотношения языкового мышления и культуры. Когниция представляет собой познавательный процесс или совокупность ментальных процессов - восприятия мира, наблюдения за окружающим, концептуализа-ции, категоризации, формирования оценки и т.д. [Фрумкина, 2001: 55]. Она связана с приобретением, переработкой и использованием информации чело-веком, что находит отражение в классификационной функции человеческого сознания. Эта функция присуща процессу концептуализации, результатом которого является образование определенных представлений о мире в виде концептов.

Языковая картина мира - это образ мира, запечатленный в сознании че-ловека на основе собственного опыта и духовной деятельности, находящий свое выражение с помощью языка. Она отражает способ речемыслительной деятельности, характерный для той или иной эпохи, с ее духовными, куль-турными и национальными ценностями. Национальное языковое сознание не конгруэнтно языковой картине мира: оно включает не только осознанное, структурированное и вербализованное знание, но и неосознанное, несмотря на то, что базисные функции языкового сознания такие же, как и у картины мира, - интерпретативная и регулятивная. Поскольку языковая картина мира это неизбежный для мыслительно-языковой деятельности продукт сознания, который возникает в результате взаимодействия мышления, действительно-сти и языка как средства выражения мыслей, то именно в языковом созна-нии должен быть обязательно представлен «механизм коррекции» тех пред-ставлений о мире, которые могли бы сложиться в нем, если бы оно неукосни-тельно следовало предписаниям языковой формы, своеобразной в каждом конкретном языке.

Культура проникает в языковые единицы через ассоциативно-образные основания их семантики и интерпретируется через выявление связи образов со стереотипами, эталонами, символами, прототипическими ситуациями и другими знаками национальной культуры. Именно «система образов, закреп-ленных в семантике национального языка, является зоной сосредоточения культурной информации в естественном языке. Соотнесение с тем или иным культурным кодом составляет содержание культурно-национальной конно-тации» [Маслова, 1997: 56].

Под языковой картиной мира в работе, вслед за Р.Х.Хайруллиной, по-нимается «выраженная с помощью различных языковых средств, системно упорядоченная, социально значимая модель знаков, передающая информа-цию об окружающем мире» [Хайруллина, 2000: 5]. В целом соглашаясь с этим определением, считаем его несколько ограниченным, поскольку оно называет и категоризирует не все значения, которые существуют в сознании.

В исследовании в связи с этим делается вывод: структура языковой картины мира включает в себя: а) описание «членения действительности», отраженного языком в языковых парадигмах (лексико-семантических, лекси-ко-фразеологических и структурно-синтаксических группах и полях);  б)описание национальной специфики значений языковых единиц (какие семантические различия выявляются в сходных значениях в разных языках); в) выявление отсутствующих единиц (лакун) в системе языка; г) выявление эндемичных (выявляющихся только в одном из сравниваемых языков) единиц.

Таким образом, исследование системных отношений в языке, а также исследование его национального семантического пространства - это модели-рование вторичной, опосредованной, языковой картины мира. Важным эле-ментом выявления языковой картины мира является сопоставление языка с другими языками. Когнитивная интерпретация результатов исследования языковой картины мира, описание национального семантического простран-ства позволяют перейти от языковой картины мира к когнитивной, к описа-нию национальной концептосферы.

Язык - неотъемлемая и важнейшая часть любой национальной культу-ры, полноценное знакомство с которой предполагает не только изучение ма-териальной составляющей этой культуры, не только знание ее исторической, географической, экономической и прочих детерминант, но и попытку про-никнуть в образ мышления нации, попытку взглянуть на мир глазами носите-лей этой культуры, с их «точки зрения» [Корнилов, 1999: 251].

Лингвокультурологический подход опирается на идею о кумулятивной (накопительной) функции языка, благодаря которой в нем запечатлевается, хранится и передается опыт народа, его мировидение и мироощущение. Язык, согласно этой концепции, есть универсальная форма первичной кон-цептуализации мира и рационализации человеческого опыта, выразитель и хранитель бессознательного стихийного знания о мире, историческая память о социально значимых событиях в человеческой жизни.

Культура как семиотическая система представляет собой совокупность материальных артефактов (окно, дверь, дом и др.) и ментальных образований типа «добро, совесть, душа, память, разум». Среди ценностей культуры мож-но выделить сферу, связанную с бытом. Именно со сферой быта соотносятся так называемые «вечные» ценности, характерные для того или иного куль-турного типа. В качестве причины, вызывающей появление тех или иных культурных ценностей, выступала человеческая деятельность. Определенный род деятельности в силу его организации и особой роли в жизни человека выступает в качестве первичных смысло-порождающих структур. Например, издавна у народов чрезвычайно высоко ценился и почитался хлеб - ипи, ик-мк, ипекй - в тат. яз.; ekmek - в тур. яз.; bread - в англ. яз. (хлеб - результат тяжелого труда земледельца, основа жизни - наделялся символическим значением). В англ. яз.: daily bread - хлеб насущный, средства к существованию; eat the bread of affliction - есть горький хлеб унижения, хлебнуть горя; have one’s bread buttered on both sides - как сыр в масле катать-ся; в тат. яз.: икмк югы ямандыр, каты - коты кимертер - нет хлеба - очень страшная вещь, делает состояние человека очень плохим; икмк корсак ар-тыннан йрми, корсак икмк артыннан йри - не хлеб ходит за человеком, а человек за ним; иписез, тозсыз аш - ярты аш - суп без хлеба и соли - это по-ловина супа; в тур. яз.: ekmek aslann aznda - хлеб в пасти льва; ekmek insan arkasndan deil, insan ekmek arkasndan kouyor - не хлеб ходит за человеком, а человек за ним; ekmek elden su golden - поесть и попить на дармовщинку, ekmek olmazsa yemek olmaz - без хлеба нет обеда.

Национально-культурная специфика ФЕ, создаваемая различными фак-торами и, прежде всего, специфической для данного народа лексикой, делает фразеологизмы одним из важнейших фрагментов языковой картины мира и ценным объектом сопоставительных лингвокультурологических исследова-ний.

Раздел «Концептологический подход во взаимоотношениях языка и культуры» исследует роль концепта во взаимоотношениях языка и культуры и этапы его формирования.

В лингвистике культурный концепт является основной единицей, инте-грирующей в себе язык и культуру в их взаимопроникновении. Концепт характеризуется комплексом значений, которые приобретает языковой знак, эксплицируя национально значимый смысл. В настоящем исследовании выделяются следующие основные подходы, связанные с взаимоотношением культуры и языка: лингвострановедческий подход к языку представляет собой развернутый комментарий лакун, прецедентных текстов, различного рода коннотаций, понятных только тем, кто говорит на родном языке (к становлению концептологического подхода привела необходимость проведения лингвокультурологического анализа по принципу «от единицы языка к единице культуры» и «от единицы культуры к единице языка»). В рамках концептологического подхода языковая личность - это личность, владеющая языковым опытом человечества, специфическим языковым опытом своего народа и опытом индивидуальным. Когнитивный подход включает в число концептов лексемы, значения которых составляют содержание национального языкового сознания и формируют наивную картину мира носителей языка. Совокупность концептов, концентрирующих в себе основу культуры нации, образует концептосферу данного языка. Концептами, согласно такому подходу, могут быть любые лексические единицы, в значении которых просматривается способ (форма) семантического представления культуры и знаний о мире. Лин-вокультурологический подход относит к числу концептов семантические образования, отмеченные лингвокультурной спецификой, отражающие менталитет языковой личности определенной этнокультуры. Все эти подходы, по мнению автора, следует интегрировать для получения наиболее эффективного результата. Исследование соотношения «концепт-значение» является весьма существенным, так как оно может рассматриваться как известное протии-вопоставление между концептуальной картиной мира и языковой картиной мира.

Концепт, согласно концепции воронежской теоретико-лингвистической научной школы, понимается как глобальная мыслительная единица, пред-ставляющая собой квант структурированного знания. Современные научные данные убедительно подтверждают реальность существования концептов, а именно, реальность мышления, не опирающегося на слова (невербального мышления) [Попова, Стернин, 2000: 118]. Концепт также понимается, как «образ фрагмента (элемента) действительности, проецируемый после когни-тивной обработки, на языковой уровень сознания» [Фесенко, 1999: 68]. Кон-цепт представляется неким «суммарным» явлением, по своей структуре со-стоящим из самого понятия и ценностного (нередко образного) представле-ния о нем человека, «пучком представлений, знаний, переживаний, ассоциа-ций» [Степанов, 2004: 24]. В структуре концепта выделяются, прежде всего, понятийный, образный и ценностный компоненты, определяющим из кото-рых общепризнанно считается понятийный компонент.

В психолингвистике концепт определяется как базовое перцептивно когнитивно-аффективное образование динамического характера, подчиняю-щееся закономерностям психической жизни человека.

Концепт как единица концептосферы отражает особенности мышления, мировоззрения, культуры народа. Любой человек выступает «концептоноси-телем», имея собственный культурный опыт, культурную индивидуальность. Речевая деятельность индивида определяется концептосферой языка и нацио-нальной концептосферой.

Концептосфера - область мыслительных образов, единиц универсаль-ного предметного кода, представляющих собой структурированное знание людей, их информационную базу, а семантическое пространство языка - часть концептосферы, получившая выражение (вербализацию, объектива-цию) в системе языковых знаков - слов, фразеосочетаний, синтаксических структур - и образуемая значениями языковых единиц.

Опора на такой неоднородный в типологическом отношении языковой материал как фразеологизмы, позволяет реконструировать народные пред-ставления о сущности концептов материального и внутреннего мира челове-ка, показать отличия в осознании этих концептов представителями татарской, турецкой, английской культур и доказать, что фразеологические единицы языка находятся в дистрибутивных отношениях, репрезентируя «свои» участ-ки культурных концептов, задавая им разную глубину, напрямую зависящую от значимости понятия или явления в жизни этноса.

Как показывает исследуемый нами материал, представляют непосред-ственный интерес те концепты, которые отражают специфическую логику, свойственную носителям определенной лингвокультуры. У таких концептов может не быть однословного обозначения, они представляют собой своеоб-разные коды - ключи к пониманию ценностей этой культуры, условий жизни людей, стереотипов их поведения.

В рамках концептосферы исследователи татарского, турецкого и английского языков предлагают разграничить суперконцепты, макроконцепты, базовые концепты и микроконцепты. Например, интегрирующим суперконцептом является концепт «Человек». Макроконцептами, лежащими в основе концептосферы «внутренний мир человека», являются концепты «душа» и «дух». Взаимодействие концептов осуществляется по линии деривационных отношений, парадигматических и синтагматических связей, вербализующих их лексем [Убийко, 1999: 52]. В турецкой языковой картине мира «человек» выражается словом kii или insan, которые отражаются в большом количестве ФЕ с этим компонентом, например: kii ettiini bulur - что посеешь, то и пожнешь; insann ad kmadansa can kmas yedir - лучше потерять жизнь, чем доброе имя; insann aynas ef’alidir - человек узнается в работе, о человеке судят по его делам. В английской картине мира лексему «человек», выражающуюся лексемами a human being, a man; one (альтернант - местоимение, входящее в состав фразеологической единицы, способно заменяться другими местоимениями, существительными, словосочетаниями в соответствии с требованиями речевой ситуации). Например, one has made one’s bed and one must lie on it - что посеешь, то и пожнешь; one must drink as one brews - сам зава-рил кашу, сам и расхлебывай; blind men can judge no colour - слепой не может судить о красках; one must put new wine into old bottles - вливать молодое вино в старые меха; втискивать новое содержание в старую форму. В татарской картине мира «человек» выражается лексемами «кеше», «адм». В данном языке существует большое количество ФЕ с компонентом «кеше». Так, фразеологизм кеше булу в тат.яз имеет значение стать человеком, выбиться в люди: кеше анлы - душевно щедрый; кеше хакы -чужая доля (деньги, вещи); кешене кемлеген белсе килс, иптшлрен кара - скажи мне, кто твой друг, и я скажу, кто ты; галим булмак иелдер, адм кеше булмак читендер - букв. ученым стать легко, а человеком стать трудно.

Концепты могут быть устойчивыми, т.е. имеющими закрепленные за ними языковые средства вербализации, актуальными для мышления и обще-ния, и неустойчивыми, т.е. не имеющими закрепленных за ними средств вер-бализации, нестабильными, еще формирующимися, глубоко личностными, редко вербализуемыми.

Проведенный сопоставительный анализ концепта «Человек» через призму фразеологии продемонстрировал факт существования значительного числа эквивалентов и аналогов как полных, так и частичных. Как план выра-жения, так и план содержания ФЕ с компонентом «Человек» характеризуется комплексностью своего значения, представляющего собой сложное единство сигнификативно-денотативного и коннотативного макрокомпонентов.

Третья глава «Ключевые концепты культурно-национального мировидения через единицы фразеологического уровня сопоставляемых языков» посвящена важной теоретической проблеме национальной специ-фики концептов. Национальный концепт - самая общая «максимально абстрагированная, но конкретно репрезентируемая в языковом сознании, подвергшаяся когнитивной обработке идея «предмета» в совокупности всех валентных связей, отмеченных национально-культурной маркированностью» [Красных, 2002: 184], которая может характеризоваться как одна из форм са-мовыражения и самоопределения этноса.

Естественный язык отражает определенный способ восприятия и орга-низации (=концептуализации) мира. Свойственный языку способ концептуа-лизации действительности (взгляд на мир) отчасти универсален, частично на-ционально специфичен, так что носители каждого языка видят мир по разно-му, через призму своих языков. Уникальность любого национального языка в большей степени проявляется в том, что коллективное языковое сознание по-разному распределяет относительно универсальный набор эмоциональных оценок по концептам языка, изначально совершенно не связанных с эмоция-ми и оценкой.

Лингвокультурологический анализ базовых концептов материального и внутреннего мира человека позволяет уточнить степень влияния языка на мировосприятие конкретного этноса или то, каким образом этническая специфика рассматриваемых языков «наслаивается» на универсальные концептуальные структуры. Одним из ключевых концептов мировидения является концепт «семья».

При сопоставлении татарского, турецкого и английского лингвокультурных обществ целесообразно рассматривать матрицу совпаде-ний и различий на уровне языка как способ выявления национально культур-ной специфики. Единство семьи и ее локализация эксплицируется на языковом уровне вполне отчетливо. В разных языках «дом» начинает осмысляться как «семья, люди, проживающие вместе». Например, в английском языке одно из значений слова home - семья, семейный круг, семейный очаг, homehold - семья, домочадцы.

Лексема «гаил» (семья) используется в тюркских языках арабского происхождения. Семейная форма жизни всегда высоко ценилась тюркскими народами, а вступление в брак считалось не только естественной необходимостью, но и делом богоугодным, священной обязанностью мусульманина. Основное назначение этой лексемы в сопоставляемых языках: семья, семейство, родня (группа людей, проживающих вместе - муж, жена, их дети и родственники). В тур. яз.: bir aile kurmak - создать семью, свить семейное гнездо; aile yurdu - родной дом; в тат. яз.: гаил тормышы - семейная жизнь; гаил чен яшрг - жить ради семьи. В англ. яз.: a happy family – счастливая семейка, уживающиеся в одном месте родственники.

Таблица 1

Количественная характеристика фразеологических единиц о семье

в татарском, турецком и английском языках

Составляющие

макроконцепта

«семья»

Кол-во ФЕ

% соотношение

тат.

яз.

тур.

яз.

анг.

яз.

тат.

яз.

тур. яз.

анг. яз.

Женитьба

317

212

187

24,8%

30,4%

36,5%

Супружество

423

224

220

33,1%

32,1%

43 %

Отношения

родителей

и детей

376

208

78

29,2%

29,8%

15,2%

Родня

161

53

27

12,9%

7,7%

5,3%

Всего

1277

697

512

100%

100%

100%

Главное сходство проявляется в андроцентричности единиц: предста­ленности мужского взгляда на брак, а различия устанавливаются при объети­вации оценок одного и того же явления, в образном восприятии действитель­ности и на количественком уровне.

В силу сложной системной организации макроконцепта «семья» нами выделяются следующие его составляющие: женитьба, супружество, отноше­ния родителей и детей, родня.

В работе рассмотрены ФЕ с концептами marriage / evlilik / йлн, кияг чыгу, сгруппированные по лингвокультурным доминатам «Необходи­мость брака», «Выбор супруга», «Свадебная обрядность», которые отражают универсальный характер человеческого мышления.

С точки зрения религиозной морали, брак значим во всех трех лингви­культурных обществах. Основу библейской концепции семьи составляет те­зис о святости супружества, получивший объективацию во фразеологичес-ком изречении: marriage is honorable. В турецком и татарском социумах брак является священной обязанностью мусульманина: тур. nikahta keramet vardr; тат. никах хкеме - олы хкем.

Во фразеологической картине мира выражено разное отношение этнсов к браку: в ФЕ тюркских языков создание семьи провозглашается как благо для человека: тур. bekrlk maskaralk; тат. семья - бхет ачкычы; в английской лингвокультуре, согласно народному стереотипу, брак сплачивает членов се­мьи, помогает противостоять невзгодам: wedlock is a padlock. Особая цен­ность брака объясняется поздним возрастом его заключения и экономической специализацией семьи. ФЕ английского народа отражают пpaгматический взгляд на брак, т.е. женщина воспринимается как абсолютно необходимый субъект крестьянского хозяйства.

Как показал анализ, английский язык более андроцетричен, так как в нем представлена, главным образом, одна сторона брачного союза (мужская). В татарских и турецких ФЕ раскрывается и женская перспектива, социальный статус замужней женщины признается выше, чем у незамужней. Замужество коннотируется преимущественно положительно, что объективи­ровано в следующих рассматриваемых стереотипах: быть замужем почетно, замужество дает определенную защищенность, жизнь без мужа трудна.

В народном сознании как английской, так и тюркской лингвокультур концепт «семья» ассоциируется с жизнью птиц и созданием гнезда: в англ.яз.: it takes two birds to make a nest; в тат. яз.: кошлар да кушы белн; в тур яз:. erkek ku gezer havay, dii ku yapar yuvay. В основе этих метафори­ческих фразеологических единиц лежит единый образ, однако их семантиче­ская наполняемость различна. Первые две единицы имеют значение «каждый должен найти свою половину», что выражено при помощи лексем «two» и «куш». Причем в английской ФЕ подчеркивается роль обоих супругов в соз­дании семейного гнезда, тогда как в турецкой эксплицирована гендерная специфика создания очага, которая обозначена компонентами «erkek ku», «dii ku».

Согласно моральным нормам, обоснованным канонами Христианства и Ислама, святым признается лишь первый брак, отношение к разводам резко негативное: англ. tо many once is a duty, twice is a folly, thrice is a madness; тат. беренче хатын - тимер, икенчесе - чуен, ченчесе - пыяла каты тотса да yaла. В турецкой лингвокультуре автором не обнаружено ни одной ФЕ с не­гативной оценкой повторной женитьбы. Такое положение мужчин в социуме в работе объясняется тем, что мусульманство не запрещает многоженство. Стереотипной во всех обществах является мысль, что выбирать супругу надо внимательно, обращая внимание на семью, прислушиваться к мнению окру­жающих о невесте. Однако в целом рекомендации по выбору брачного парт­нера в исследуемых фразеологических картинах мира различны. Отношение к ранним бракам в Англии  резко негативное, в связи с необходи­мостью заработать средства для создания семейного гнезда - hе that marries ere he be wise, will die ere he thrives, авланма ан васка, малтан урт ларт, турки и татары рекомендуют жениться рано, чтобы обзавестись потомством - еr kalkan yol alr, er evlenen dl alr; ирт йлнгн улына-кызына киннгн). Во фразеологических единицах татарского этноса содержится рекомендация заключать брак исключительно по любви, а не по расчету - мхббтсез гаил - тамырсыз агач. В английском социуме бытует иное мнение по этому поводу: it's unlucky to marry for love. Тема любви в браке является лакунарной во фразеологии турецкого языка. В силу культурных и религиозных особенностей в традиционной турецкой семье процесс женитьбы происходит не только под строгим контролем родителей и родственников, но и общества в целом. Английская и турецкая лингвокуль­туры постулируют необходимость локальной брачной эндогамии, татарская же - подчеркивает обычай брать невест за пределами своей деревни.

Фразеологические единицы, описывающие взаимоотношения мужа и жены, классифицированы по следующим смысловым доминантам:

- единство мужа и жены. Брак постулируется как духовный союз, в ко­тором царит взаимопонимание: в англ. языке - man and wife make one fool; тур. - dnya drt kulplu tekne, ikisinden kadn tutar, ikisinden erkek; тат. - ир белн хатын - бер ан, бер тн. Следствием такого духовного единения является неразрывность брачных уз. Семейные про­блемы улаживаются внутри семьи. В ФЕ содержатся рекомендации не вме­шиваться постороннему человеку в супружескую жизнь.

- Семейные ссоры. Семейная жизнь не может быть гладкой. Раздор ме­жду супругами воспринимается как нечто естественное: англ. a chimney with­out smoke is like a couple without argument; тур. yaz gnmn ya kar kocann d; тат. кайгысыз й, гармунсыз туй булмас. В народном лингвокультур­ном сознании находит отражение терпимое отношение к этому явлению. Бо­лее того, в некоторых фразеологизмах весьма положительно оцениваются ссоры в семье.

Кроме того отмечается скудное представленность английских еди­ниц во фрагментах фразеологической картины мира, описывающих единство суругов и разногласия между ними. Причиной этой замкнутости являются «любимые крепостные стены» англичан, которые не только опоясывают до­машний очаг, но и разделяют его обитателей.

- Ревность. В рассматриваемых культурах это чувство считается обыч­ным явлением: англ. jealousy is the rage of the man; тур. diisini kskanmayan domuzdur; тат. бер дугыз гына кнлми. В зооморфных фразеологизмах равнодушие, безразличие по отно­шению к супруге осуждается. Вышеприведенные примеры подтверждают ре­лигиозную и культурную символику свиньи как похотливого животного.

- Мужская доминанта в семье. Мужская власть и женская зависимость в силу производности женщины от мужчины имплицируется почти во всех ФЕ о супружестве. Так, библейский сюжет находит отражение в ФЕ: men were made of day, but woman was made of man. Мысли о превосходстве мучин, содержащиеся и в Коране, отражены и во фразеологических единицах туре­кого и татарского этносов: тур. kadnlar ege kemiinden yaplmtr; тат. ир хакы - тре хакы. Подобные идеи, по мнению автора, связаны с сильной патриархальной властью, сохранявшейся вплоть до XX века. Власть мужа над женой трактуется представителями духовенства как идейная основа се­мейной иерархии. Некоторые ФЕ имеют характер прескрипций, указывающи женщине на ее подчиненное положение. Если главенство мужа оценивается положительно, то власть жены получает резко отрицательную оценку, а в эмотивном плане крайнее неодобрение. Во фразеологизмах эти отношения выражены метафорически при помощи образов «курицы» и «петуха»: англ. it is a sad house where the hen crows louder than the cock; тат. тавык кикрикк дигн белн тч булмас; тур. bir evde iki horoz olunca sabah ge olur. В них представлена метафора «женщина – кукаре­куюшая курица». Таким образом, референт, обладающий мужскими призна­ками, но характеризующийся неагентивностью, оказывается на периферии концепта «муж».

- Совместный труд жены и мужа. Во фразеологической картине мира подчеркивается обязанность мужа содержать семью: англ. mills and wives are ever wanting; тур. er olan ekmeini tatan karr; тат. aт таба, сыер ашый. В фольклоре содержится насмешливо-снисходительное отношение к такому женскому пороку, как мотовство, однако в ряде фразеологических единиц имплицируется негативная позиция потребительского отношения семьи к мужу-кормильцу. В связи с этим высоко оценивается такое качество, как до­мовитость. В патриархальной культуре главной женской работой считается ведение домашнего хозяйства. Примечательно, что ФЕ данного блока содер­жат иллокуцию сострадательности: англ. man`s work lasts till set of sun, woman's work is never done; тур. her kadn evinin hem hanm hem halaydr, тат. хатын - кыз эшен тавык та чплп бетерми. В татарском фольклоре находит отражение распределение внутрисемейных обязанностей между мужем и женой. Труд женщин, как правило, ассоциируется с работой, не требующей ума. Во фразеологическом фонде атрибутом женского труда в Англии выступает прялка, в Турции - ложка, а типичная женская деятельность у татар ограничи­вается шитьем и приготовлением пищи.

Одной из важнейших функций семьи в процессе воспитания детей по-прежнему остается передача этнокультурных ценностей, воспитание этниче­ского самосознания. Именно в семье дети приобщаются к национальным обычаям и обрядам, приобщаются к устным народным преданиям, получают первые религиозные представления. Семья продолжает играть важную роль в настоящее время в формировании самоидентификации. Словосочетание ана сте, анне (ккр) сч  (букв. материнское молоко) является важным симво­лом в cравниваемых лингвокультурах и активно используется как в фольк­лоре, так и в современной литературе, так в тат.: ана каргышы тшр иде, ана сте ибрми - (букв. пало бы проклятие матери, да мате­ринское молоко не пускает); ст белн кергн согы сулыш белн чыгар; анне (вкр) счпе  кн - (букв. то, что вошло с молоком (матери), выйдет с по­следним дыханием); ст анасы (букв. молочная мать) - женщина, кормящая своим молоком другого ребенка вместе со своим, кормилица. Много общего в сравниваемых примерах татарского, турецкого и английского языков. В тур.яз.: ana st dudanda kurumam (букв. материнское молоко на губах не обсохло); ana st ile girmi - усваивать, впитать с молоком матери, воспринимать с раннего возраста. ФЕ англ. яз.: Does your mother know you are out?;  разг. ирон. - у тебя молоко на губах не обсохло, тебе еще в коротеньких штанишках ходить.

В данной группе фразеологических единиц имеется большое количе­ство иносказательных ФЕ с образами зоонимов и фитонимов: ФЕ о яблоке и яблоне, восходя к латинскому изречению, имеет параллели в английском, та­тарском и турецкой фразеологии в силу особенностей культурных реалий образ «яблоко» заменен фитонимом «груша». Социально значимыми для семьи считаются сыновья, тогда как дочь рассматривается как «скоропортящийся товар», от которого надо избавиться. Во фразеологи­ческих единицах нашло отражение эмоционально-оценочное отношение на­родов к наличию, количеству и поведению детей в семье, к различным типам взаимоотношений детей и родителей, к принципам воспитания детей. Анг­лийскому языку более свойственно употреблять словосочетания двух имен существительных и использовать понятия мифологического и религиозного толка. Так, например: Mother Bunch - гадалка (по имени английской гадалки ХVI).

Основные принципы традиционного семейного этикета, строящегося на безусловном уважении и почитании старших младшими, родителей детьми сохраняется и в современных тюркских семьях. Естественно, что старшее поколение пользуется особым уважением. Во время общей трапезы старшие по возрасту люди сидят на почетных местах - трд. Как мы видим, в татарском языке существует множество устойчивых сочетаний, имеющих в своем составе компонент - термин родства для обозначения родительского дома.

Концепты kin / тyган представлены во фразеологических еди­ницах на различные темы и характеризуются, таким образом, национальным своеобразием. Англичане, в связи с присущим им индивидуализмом, меньше ориентированы на родственные отношения по сравнению с другими этно­сами: этим фактом объясняется малочисленность английских ФЕ о родствен­никах.

Во фразеологизмах сравниваемых языков обнаруживается неоднознач­ное отношение к зятю, так в тат. яз.: кия килде - хан килде (букв. пришел зять - пришел хан (т.е. он заслуживает самого внимательного к себе отноше­ния, заботы и ухода); кияве орышса, йдн чыгып кит, улы орышса, мич башына утыр (букв. если ругается зять, выходи из дома, если ругается сын, залезай на печь).

Сравниваемые языки имеют разветвленную систему терминов родства. Лингвокогнитивный и лингвокультурологический подходы, применяемые в работе, дают возможность определить общее и национально-специфическое во фразеологическом фонде татарского, турецкого и англий­ского языков. Большинство ФЕ о семье отражают исторический, этнографи­ческий, культурный контекст, особенности менталитета народа. Так, в анг­лийских фразеологизмах проявляется «индивидуализм» западных культур, а в турецких, татарских - «коллективизм» восточных. Таким об­разом, татарский, турецкий и английский языки различны не только генетически, но и представляют собой разные языковые картины мира. Анализ показывает определенную взаимосвязь между терминами род­ства и сегментами «дом-жильё», семейного уклада, что предопределяет те ас­социации, которые существуют в сознании народа.

В работе анализируются ценностные ориентации современного обще­ства по данным ФЕ с концептом «семья, родственные отношения»в сравнительном аспекте, интерпретированы и обоснованы экспериментальные данные об эволюции фразеологических представлений о семье. Стереотипы, отраженные во фразеологии, часто выражают устаревшие взгляды. В исследовании диахронический срез культурного концепта «семья, родстве­ные отношения» дополняется синхроническим, что позволяет проследить изменения ценностных приоритетов современного общества. В данной части исследования фразеологизмы рассматриваются в аксиологическом ключе (шкалы предпочтений неодинаковы не только у представителей различных этносов, но и членов одного языкового сообщества). Ярким примером тому является наличие диаметрально противоположных суждений по одному и тому же вопросу в корпусе прецедентных текстов одной лингвокультуры, это объясняется сложностью и противоречивостью социального бытия человека. С другой стороны, сами оценки трансформируются с течением времени или отражают точки зрения разных социальных слоёв,  интересы которых не все­гда совпадают.

В ходе социолингвистического изучения была осуществлена своеобраз-ная диагностика семейно-родственных отношений на фразеологическом ур-овне. Целью проведённого эксперимента явилось выявление семейных ценностей на материале полярных по значению речений и определение наиболее употребительного концепта тематики «семья, родственные отношения» в трех лингвокультурных обществах. Было опрошено 600 человек - по 200 носителей татарского, турецкого и английского языков. Информанты различаются по полу, возрасту, семейному статусу, образованию и роду деятельности. Нами получены ответы мужчин и женщин в возрасте от 18 - 83 лет. Среди информантов есть женатые, холостые, помолвленные, разведённые, вдовы, вдовцы, представители сексуальных меньшинств. Уровень образования варьируется в широких пределах. Сфера деятельности испытуемых также разнообразна.

С учетом национальных особенностей были предложены ан­кеты, состоящие из двух частей. Первая часть построена в виде опросника, содержащего несколько пар ФЕ, которые представляют две взаимоисключаю­щие формулы поведения. Во фразеологическом пространстве рассматривае­мых нами языков имеет место полярность макроконцепта «семья» на всех его уровнях («женитьба», «супружество», «дети», «родственники»). ФЕ пред­ставлены в том порядке, как они были описаны при сопоставлении в практи­ческой части. В опроснике учтены гендерные особенности для выявления женского и мужского концептов, то есть для мужчин и женщин были разра­ботаны разные анкеты. Респондентам предлагалось выбрать из каждой пары ту ФЕ, которая больше совпадает с их убеждениями.

Таблица 2

Ценностная характеристика концепта «женитьба»

на примере полярных по значению фразеологизмов

Пол

Язык

Фразеологические единицы

Кол-во

ответов

муж.

тат.

Хатыны юкны якыны юк

Хатын фа, эт вафа

98

2

тур.

Bekrlk maskaralk

Bekrlk sultanlk

54

46

англ.

Marriage is a quick solution to many problems

Wedlock is a padlock

60

40

жен.

тат.

Ирле гомер - ирк гомер

Ирле кеше чирле кеше

82

18

тур.

Bekrlk maskaralk

Bekrlk sultanlk

62

38

англ.

Humble wedlock is better than proud virginity

Wedlock is a padlock

84

16

В ходе эксперимента схожие в нескольких языках фразеологизмы рас­сматривались в контрастивно-описательном аспекте. Далее результаты срав­нивались с диахроническим исследованием данных концептов. Некоторые результаты оказались весьма неожиданными и противоположными тем, ко­торые были получены в ходе диахронического анализа концепта «семья, род­ственные отношения». Продемонстрируем результаты анализа на примере фрагмента фразеологической картины мира с концептом «женитьба».

Резюмируя результаты эксперимента, приходим к следующим выво­дам:

1) Во фразеологии разных языков существуют взаимоисключающие формулы семейного взаимодействия внутри одного концепта. Некоторые из них, хоть и условно, имеют параллели в рассматриваемых культурах. Взгляды этих этносов на семью и брак во многом совпадают, в ряде случаев получены одинаковые реакции англичан, турок и татар в ответах на поставленную дилемму (англичане и татары хотят иметь красивых жен; женщины данных социумов предпочитают выходить замуж за бедного, но не терять свободу (особенно актуально для англичанок); для турок и англичан жена очень ценна; татары и турки отмечают, что с появлением детей проблем становится больше.

Однако наряду с некоторым изоморфизмом наблюдаются и алломорф­ные черты. Что касается локальной эндогамии брака, татары предпочитают брать жену издалека. Ответы же англичан по этому поводу противоречивы: английские мужчины не хотят терять свободу, женившись на богатой невесте (они очень категоричны по этому поводу), турки же не против того, чтобы у невесты было приличное приданое. Самое главное отличие обнаруживается в отношении к родне: если для татар и турок родственные связи значимы, то англичане в своих ответах полностью отвергают их.

2) Алломорфизм наблюдается и внутри одного языка. Некоторые от­веты гендерно маркированы: в ряде случаев реакции мужчин и женщин на одинаковые фразеологизмы различны. Так, в турецкой культуре женщины отмечают, что детей иметь хлопотно, а мужчины же не соглашаются с этим, т.к. не считают наличие детей источником проблем. В татарском социуме мужчины об отношениях зятя и невестки имеют более песси­мистичное мнение, чем женщины.

3) Результаты, полученные в ходе синхронического среза концепта «семья, родственные отношения», в некоторых случаях противоречат тем, которые были выявлены при его диахроническом анализе: для современных англичан брак оказывается важным, хотя этот факт получает незначительную обьективацию во фразеологическом фонде языка; ответы турок по этому во­просу неоднозначны, что расходится с общественным стереотипом.

Наличие красоты в ФЕ признается нерелевантной и даже опасной ха­рактеристикой татарской супруги, англичане же, турки почти еди­ногласно высказываются в пользу красоты. В турецкой фразео­логии доминирует мнение о незначимости приданого невесты, на практике же мы видим обратный результат: ответы англичан по поводу значимости любви в браке полностью опровергают патриархальный взгляд на брак, от­раженный в народных речениях. Если неоднозначное отношение к двоежен­ству представлено в мужских реакциях татар, хотя в обществе и во фразеоло­гии эта форма брака резко осуждается. В отличие от фразеологических представле­ний, татары отмечают большую притягательность собственной жены, нежели чужой (как ни странно, англичане положительно относятся к власти жены в семье, что расходится с фразеологическим представлением и религиозным постулатом о вторичности женского начала).

Во фразеологии тюркских языков дети рассматриваются как большая ценность, благодать Божья, а в большинстве ответов они оцениваются как источник проблем. В вопросе о поле ребенка мнение татар - современников отличается от фразеологических установок. Согласно фразеологизмам, иметь сына почетней, респонденты же предпочитают иметь дочерей. Но поводу от­ношения к невестке и зятю получены неоднозначные ответы татар, а во фразеологической картине мира роль невестки маркирована отрицательно. Интересна амбивалентная позиция женщины по поводу свекрови, а в народ­ных речениях этот образ коннотирован резко отрицательно.

Результаты эксперимента дают возможность по-новому взглянуть на стереотипы и ценности и выявить их корреляции у татарского, турецкого и английского этносов. Полученные данные позволят повысить эффективность межкультурной коммуникации.

Четвертая глава «Концепты внутреннего мира человека» состоит из пяти разделов. В ней рассмотрены концепты, характеризующие духов-ный, интеллектуальный, нравственный, эмоциональный мир человека, а так-же языковое воплощение концептов «судьба» и «религия».

Изучение концептов, описывающих духовный мир человека, представ­ляет несомненный научный интерес, поскольку позволяет выявить не только особенности антропоцентризма того или иного языка, но, прежде всего, спо­собствует выявлению универсальных закономерностей отражения в наивной картине мира разных аспектов человеческого сознания.

Среди субстанций, локализованных внутри человека, особое место за-нимают совесть, душа, дух. Концепт «душа» в татарском языке передается словом ан, в турецком языке - can, в английском языке - soul и обозначает нематериальное начало, основу телесной жизненности. Согласно наивной языковой картине, душа вечна и неуничтожима. Именно наличие души отличает живое тело от мертвого, так, например, в тат. яз.: ан алып - ан биреп тору - брать и отдавать душу (о состоянии между жизнью и смертью или о жизни впроголодь); ан саклау - хранить душу, жить, существовать; ан алу - отнять душу, убить; ан кыю - погубить; ан бир - отдать душу, умереть, испустить дух.

То, что душа - сфера эмоций, разнообразных чувств, настроений, отчет-ливо представляют и производные слова, так в тат. яз.: келле - веселый, ра-достный; келсез - невеселый, скучный. В тур. яз.: gnll - любимый, воз-любленный; gnlsz - скромный, неприхотливый. В англ. яз.: mental, psychical, sincere, hearty - душевный, heart-rending - душераздирающий. Эти прилагательные - дериваты часто употребляются и сочетаются со многими частями речи - местоимениями, частицами, предлогами, послелогами; они также отличаются богатством и разнообразием выражаемых ими эмоциона-льно-оценочных значений.

Исследуемая лексема часто прямо характеризует настроение человека, так, например, в татарском языке: ктренке кел - приподнятое настрое-ние. Следовательно, здесь представлено вертикальное измерение, где сере-динное положение соотносится со спокойствием, положительные эмоции связаны с движением вверх, отрицательные - вниз.

В тюркских языках есть дериват келдн, gnlden, чун-чререн, чунтан-вартан  - это адвербиализованное слово образовано от кел при по-мощи аффикса исходного падежа. На русский язык его можно перевести как от души, от чистого сердца.

Как видно из приведенных примеров, данная лексема условно может быть переведена на русский язык как душа или сердце, однако такой способ перевода не отражает своеобразия и многомерности данного слова, которое среди концептов, характеризующих внутреннее состояние человека, зани-мает особенное место, совмещая в себе эмоциональный и рациональный уровни внутреннего мира человека, интегрируя сферу сознательного и бес-сознательного, интуитивного. Следует отметить, что лексема «душа» чрезвы-чайно активно используется в речи, что свидетельствует об исключительной важности этого слова в сопоставляемых языковых картинах мира. Это также подтверждается огромным количеством устойчивых выражений с этим ком-понентом. Далее мы приводим лишь небольшое их количество, самых, на наш взгляд, важных и часто употребляемых, в тат.яз.: кел биз - перестать быть привлекательным, охладеть к чему-либо; кел булу - удовлетвориться чем-либо; кел азыгы - духовная пища; кел ачлыгы - духовный голод; кел газабы - мучение, душевные мучения; келг кил - вспомнить, пред-ставить. В англ. яз.: what the soul wants - что душе угодно, with one’s soul - от всего сердца, от всей души. В тур. яз.: gnl yufka - мягкосердечный; gnl yumuak - отзывчивый; gnl akar konar boka da - любвь зла, полюбишь и коз-ла; gnl bir sra saraydr krlrsa yaplmaz - сердце - стеклянный дворец, Ра-зобьется - не восстановишь; gnl ocua benzer, grdgn durmayp ister - душа как дитя: что видит, то и просит; gnl ferman dinlemez - сердцу не при-кажешь.

Таким образом, концепты, характеризующие духовный мир человека, получают отражение во фразеологическом фонде языка. Именно они являют-ся носителями национального колорита, присущего фразеологии в значитель-но большей степени, чем лексике.

«Душа» - концепт, связанный непосредственно с жизнью человека и его эмоциональным миром. Концепт локализован внутри человека, это своего рода субстанция, хотя в целом представления о ней достаточно сложны, непоследовательны, в осмыслении его переплетаются разные аспекты восприятия человека. Исследуемый концепт употребляется как в положительном, так и отрицательном смысле. Рассмотренные ФЕ концепта «душа» активно употребляются в живом разговорном языке и художественной литературе. В некоторых контекстах они взаимозаменяемы, синонимичны, это возможно потому, что фразеологизмы прямо и непосредственно соотносятся с миром чувств и переживаний, с эмоциональной жизнью человека. Содержательная сторона этих концептов имеет отношение, в первую очередь, к миру сверхчувствительных, нематериальных сущностей. Однако анализ сочетаемости слов показывает, что они могут обладать также вполне материальными качествами.

Среди концептов, относящихся к сфере интеллекта, безусловно, особая роль принадлежит концепту «ум», «разум» - акыл (в тат. яз.); akl - (в тур. яз.); intellect, mind, sense (в англ. яз.). Ум - способность мыслить, думать и понимать, это ум, разум, рассудок, интеллект; обозначение умственной культуры личности и общественного организма в целом.

Лексема «ум» символизирует обдуманность поступков, контроль чело-века над собой и своими чувствами, самообладание, соотносясь с русским «благоразумие», например, в тат. яз.: ак кулыннан тотыйм-тотмыйм; акыл белн алтын табыла, алтын белн акыл табылмый - (букв. с умом можно найти золото, но, имея золото, нельзя найти ум). ФЕ тур. яз.: birini aklndan geirmek - обдумать, продумать, прикинуть; akl ermek - понять, постичь что либо. Приведем примеры из англ. яз.: have more sense than to do smth – быть достаточно благоразумным, чтобы не сделать чего-либо. В наивной картине мира ум соотносится не только с достаточно отвле-ченными интеллектуальными способностями, но, в первую очередь, с жи-тейским здравомыслием, благоразумием, осмотрительностью, понятие «ум» близко к нраву, характеру человека, в тат. яз.: акыл - тезген, холык aт, тезгенне белеп тот (посл., букв. разум - поводья, нрав - лошадь, лошадью управляй осознанно). Например, в тур. яз.: onun sz aklma yatm - его слова меня убедили; aklna yelken etmek - поступать необдуманно, безрассудно, де-лать, что вздумается; akl iin tark birdir - у разумных только один путь. В англ. яз.: be in twenty minds - быть в нерешительности, колебаться, совершенно растеряться; be in two minds - стоять перед альтернативой, колебаться, не знать, на что решиться; be out of one’s minds - лишиться разума, рассудка, сойти с ума.

Разумное начало в человеке связывается также с его моральным обли-ком, поэтому в картине мира разум имеет четко выраженную практическую направленность, приближаясь к «практическому разуму» в кантовском пони-мании, т.е. к морали. В сравниваемых лингвокультурах интеллектуальное и нравственное начало, соблюдение традиционных правил этикета соединяют-ся в концепте «ум», например, в тат.яз.: акылны кадере дп белн, байлыкны кадере юмартлык белн, кутне кадере баhадирлык белн (посл., букв. цена разума - в вежливости, цена богатства - в щедрости, цена силы - в богатырских деяниях); акылны кулы нфесне тезгенен тотар (букв. рука разума сдерживает поводья алчности); акыл акчага сатылмый - ум не сможешь купить за деньги. В тур. яз.: akl para ile satlmaz - ум за деньги не купишь.

Разум в сравниваемых языковых картинах мира осмысляется как спо-собность человека, направленная не только на познание цепи причин и сле-дствий, но и на познание ценностей, универсальной связи всех явлений. Ра-зум предполагает свободное целеполагание личности и деятельность, сооб-разно поставленной цели.

Таким образом, для становления разумного начала в человеке память имеет первостепенное значение: через память, воспоминания складывается индивидуальная биография и транслируется от человека к человеку, от поколения к поколению вся культурно значимая информация, что находит отражение в языковой картине мира. При этом в наивной картине мира память имеет интеллектуальный и эмоциональный облик, выступая иногда как нечто иррациональное, не зависящее от человека - своего носителя.

Анализ эмоциональных концептов имеет большое значение для моделирования внутреннего мира человека на материале того или иного языка. В работах А.Вежбицкой рассматривается проблема существования «базовых человеческих эмоций» и говорится о том, что концептуализация мира эмоций каждой культурно-языковой общностью осуществляется по-своему. Исследователь отмечает, что чувства, называемые русскими словами «грусть» или «тоска», значимы именно в системе лексических единиц русского языка, в русской языковой картине мира, в английском языке нет точных эквивалентов для их выражения [Вежбицкая, 1997: 15-30]. Отсутствие единых базовых когнитивных сценариев, описываемых единицами какого-то одного конкретного языка, приводит к сложностям при передаче лексических единиц одного языка на другой язык. Дискуссию в сопоставительных исследованиях вызывает проблема межъязыковой эквивалентности (Е.М.Верещагин, В.Н.Комиссаров, В.Г.Костомаров, А.А.Потебня, А.Д.Швейцер). В нашей работе фразеологические единицы изучаемых языков признаются эквивалентными, если концептуальный признак, зафиксированный в значении ФЕ одного языка, соотносится с концептуальным признаком, передаваемым фразеологической или лексической единицей другого изучаемого языка.

Эмоции, выраженные фразеологизмами в рассматриваемых языках, в чисто описательном феноменологическом плане характеризуются несколькими особенно показательными признаками. Во-первых, в отличие, например, от восприятий, которые отражают содержание объекта, эмоции выражают состояние субъекта и его отношение к объекту. Эмоции, во-вторых, обычно отличаются полярностью, т.е. обладают положительным или отрицательным знаком: удовольствие - неудовольствие, веселье - грусть, радость - печаль и т.п.

Существенными качествами аффективно-эмоциональной сферы, харак-теризующими положительный и отрицательный полюсы в эмоции, являются приятное и неприятное. Помимо полярности приятного и неприятного, в эмоциональных состояниях сказываются также противоположности напряжения и разрядки, возбуждения и подавленности. Наличие напряжения, возбужде-ния или противоположных им состояний вносит существенную дифферен-циацию в эмоции. Наряду с возбужденной радостью (радостью - восторгом, ликованием), существует радость покойная (растроганная радость, радость - умиление) и напряженная радость, исполненная устремленности (радость страстной надежды и трепетного ожидания); точно так же существует напряженная грусть, исполненная тревоги; возбужденная грусть, близкая к отчаянию, и тихая грусть - меланхолия, в которой чувствуется разрядка и успокоенность. Этим, конечно, тоже не исчерпывается реальное многообразие чувств. В действительности чувства представляют большое многообразие различных качеств и оттенков. Эмоциональные процессы, таким образом, никак не могут противопоставляться процессам познавательным как внешние, друг друга исключающие противоположности. Сами эмоции человека представляют собой единство эмоционального и интеллектуального так же, как и познавательные процессы, являясь зависимыми компонентами конкретной жизни и деятельности индивида.

Таблица 3

Количественная характеристика фразеологических единиц в татарском,

турецком и английском языках

ФЕ, обозначающие и

выражающие эмоции и

чувства человека

Кол-во ФЕ

% соотношение

тат.

яз.

тур.

яз.

анг.

яз.

тат

яз.

тур.

яз.

анг.

яз.

Отрицательные эмоции

980

968

713

34,7%

66,7%

64,5%

Страх, испуг, боязнь, ужас, паника

130

125

103

4,6%

8,62%

9,32%

Тревога, волнение, беспокойство, страдание

298

315

157

10,55%

21,7%

14,2%

Раздражение, гнев, ярость

240

235

265

8,5%

16,2%

24%

Грусть, печаль, скука, уныние, тоска

187

202

144

6,6%

13,9%

13,04%

Стыд, смущение

79

91

44

2,9%

6,3%

4%

Нейтральные и положительные

эмоции

455

482

392

16,11%

33,2%

35,5%

Удивление, изумление

78

104

64

2,76%

7,2%

5,8%

Радость, счастье, удовольствие,

удовлетворение

214

215

225

7,6%

14,8%

20,4%

Влюбленность, любовь

162

163

103

5,7%

11,2%

9,3%

Всего:

2823

2900

2210

100%

100%

100%

Самой многочисленной группой в татарском и турецком языках является подгруппа ФЕ, выражающих эмоцию волнения, за ней следуют в порядке убывания подгруппы гнева, радости, грусти, любви, страха, удивления и стыда. В английском языке самой многочисленной является подгруппа гнева, за ней следуют подгруппы радости, волнения, грусти, страха, любви, удивления и стыда.

В подгруппе ФЕ со значением «страх» выделяются следующие семантические модели. Приведем примеры некоторых из них:

1.Ощущение холода (реже жара), обозначающее состояние страха: куркудан (гплддн) катып калу - букв. застыть, замереть от страха, удивления; куркудан салкын тир белн каплану - букв. покрыться холодным птом в тат. яз.; buz kesilmek - застыть, замерзнуть, окоченеть; застыть, заме­реть (от страха, удивления и т.п.); покрыться холодным потом, ate basmak - бросать в жар в тур. яз.; one's blood turned to ice - кровь стынет в жилах от страха в англ. яз.

2. Дрожь, озноб, дефекация, обозначающие состояние страха: куркудан тешен тешк бр - букв.стучать зубами; куркудан ыштанына ибр - наделать в штаны от страха; куркак кеше з клгсеннн д курка - трус боится даже собственной тени; куркудан калтырап тште - трястись от страха в тат. яз.; az tamburas almak - стучать зубами, donuna etmek - наделать в штаны (со страху) в тур. яз.; shake like an aspen leaf - дрожать как осиновый лист, shake (or shiver) in one's boots - букв. трястись в ботинках; трястись от страха, дрожать как осиновый лист в англ. яз.

3. Изменение цвета лица (бледность), обозначающее состояние страха: тсе - бите ир булган вене янды млл - букв. лицо, похоже на землю, где сгорел стог сена; куркудан чырае киткн, агарган - бледный, как полотно (побледнеть) в тат. яз.; benzi atmak - побледнеть в тур. яз.; be as white as a sheet - букв. бледный, как полотно, быть бледным от страха в англ. яз.

4. Утрата обычного места нахождения внутреннего органа (сердца, души, печени), обозначающая состояние страха: ан табан астына тште - букв. душа в пятки ушла в тат. яз.; can azna gelmek - букв. душа к горлу пришла; душа в пятки ушла, сильно испугаться, cieri azna geldi - у него душа в пятки ушла (со страху), yrei azna gelmek - букв. сердце пришло в рот; сильно испугаться, душа в пятки ушла в тур. яз.; smb's heart is in one's mouth - букв. чья-то душа во рту; душа в пятки ушла у кого-то; jump out of one's skin - букв. выпрыгнуть из колеи; быть сильно удивлённым, испуган­ным в англ. яз.

5. Нарушение ритма дыхания или усиленное сердцебиение, обозна­чающие состояние страха: йрк яна ттене башка каба - букв. сердце го­рит, и от дыма голова болит; куркудан йрк туктап калды - замирание сердца; куркудан тынны куыру, тын кысылу, сулыш кысылу - перехватить дыхание в тат. яз.; nefesi kesilmek - перехватить дыхание от страха, yrei carpmak, yrek arpnts - букв. сердцебиение; замирание сердца (от страха, волнения), nabz atmak - биться (о пульсе) от страха в тур. яз.; hold one's breath - затаить дыхание в англ. яз.

6. Пограничное состояние между жизнью и смертью, обозначающее состояние страха: каты куркудан кан катты - букв. кровь застыла (сильно испугался); ачудан тен чч - желчь взорвалась; ни ле ни тере - ни жив ни мёртв в тат. яз.; kаn ilii kurumak - букв. кровь засохла у кого-то; сильно ис­пугаться, d kopmak (patlamak) - букв. желчь взорвалась, сильно испугаться; сan alp can vermek - (букв. то отдавать душу, то забирать её); мучиться, тер­заться; смертельно бояться в тур. яз.; bе more dead than alive - быть ни живым ни мёртвым в англ. яз.

7. Онемение органов и частей тела, обозначающее состояние страха: а) онемение языка: телне йоттым - букв. проглотил язык; телсез калдым - букв. язык отнялся в тат. яз.; kk dilini yutmak - проглотить малый язык в тур. яз.; one`s tongue glued itself to the roof of of one's mouth - у кого-то язык прилип к гортани; язык отнялся в англ. яз.; б) оцепенение, подкашивание ног: аякларым тотмый - букв. ноги подкашиваются; аяк тайса да баш таймасын - букв. если ноги подкашиваются, то голова пусть будет на месте; з ген аякта басып торып - букв. еле стоять на ногах в тат. яз.; dizlerin da zlmek - ноги подкашиваются, еле стоять на ногах (от усталости, страха, волнения); eli aya tutulmak - букв. руки и ноги оцепенели, оцепенеть от страха, холода; put kesilmek - остолбенеть, окаменеть в тур. яз.

8. а) Желание спрятаться (пассивный страх): кзг кренми, качып йри - не показываться на глаза, спрятаться в тат. яз.; ke bucak kamak - пря­таться в закоулки, не показываться кому-то на глаза, прятаться от кого-то в страхе; cann dar etmek (bir уеге) - букв. сузить душу (в каком-то месте); спа­стись и спрятаться в тур. яз.; б) бегство (активный страх), т.е. внешне выраженная поведенческая реакция человека, обозна­чающая состояние страха: куркудан трлесе - трле якка качты, трлесе - трле ирг ччелде - броситься врассыпную; стен кайнар су сипкндй чаба - букв.нестись как ошпаренный в тат. яз.; il yavrusu gibi dalmak - букв. разбежаться как птенцы рябчика; = броситься врассыпную в тур. яз.; move like a scalded cat - нестись, как ошпаренный кот в англ. яз.

Из приведенных семантических моделей можно сделать следующий вывод: в целом образная основа ФЕ подгруппы страха в татарском, турецком и английском языках схожа в силу физиологических проявлений эмоций страха, не контролируемых со стороны человека. Исключение составляют лишь модели 7-б и 8-а, выявленные только в татарском и турецком языках. Образная основа подавляющего большинства ФЕ подгруппы страха отражает физиологические ощущения и поведенческую реакцию че­ловека, выраженные мимикой, жестами и действиями.

Как мы видим, концепты «тоска, горе, печаль, страх» в сравниваемых языках имеют общие семантические компоненты, связанные с психическими переживаниями, отрицательными эмоциями и событиями, влекущими за собой такие переживания. При этом они связаны также с опекой, заботой, хлопотами. Причем в осмыслении этих концептов наблюдается порицание жалоб и стенаний, призыв к сдержанности в проявлении чувств. Для татарского и турецкого менталитета в целом характерно стремление не афишировать испытываемые чувства, проявялять скромность и умеренность в выплескивании наружу чувств и переживаний, самообладание. Поэтому мы не встречаем выражений, подобных «посыпать себе голову (глаза) пеплом», «драть (рвать) на себе волосы», «головой об стенку биться» для описания внешних аффектов. Напротив, характерно стремление прятать их, «проглатывать». В связи с этим усиливается роль концепта «терпение» в традиционной системе ценностей сравниваемых лингвокультур.

Рассмотрим группу фразеологизмов со значением «радость, счастье, удовольствие», где выделяются следующие семантические модели. Приведем примеры некоторых из них:

1. Ощущение лёгкости при движении, обозначающее состояние радо­сти: bast yeri bilmemek - не чуять под собой ног от радости в тур. яз.; шат­лыктан кая кая басканны белм, шатлыктан аяк астындагы ирне тоймау (очып йр) - не чуять под собой ног от радости в тат. яз. и tread on air - не чуять ног под собой от радости в англ. яз.

2. Пребывание на небесах, в раю, обозначающее состояние счастья и радости: gklere kmak - быть на верху блаженства, быть в упоении, быть на седьмом небе от счастья в тур. яз.; ннтт м ккне иденче катында булу, тбсе (башы) ккк тию - быть на седьмом небе от счастья в тат. яз. и on cloud seven (or nine; тж. on Cloud Nine or on Cloud 9) разг. - бесконечно счастлив; на седьмом небе в англ. яз.

3. Помрачение сознания, потеря самообладания, обозначающие состоя­ние радости: ba havalanmak - потерять голову, быть без памяти (от любви, счастья) в тур. яз.; кл, кл елау, кздн яшь килгнче кл, шашып кл - смеяться до слёз; башны югалту, з - зен тота алмау, а томалату (бхеттн, мхббттн) - потерять голову, быть без памяти (от любви, сча­стья) в тат. яз. и laugh one's head off - букв. безумно смеяться; помирать со смеху; смеяться до слёз, много смеяться в англ. яз.

4. Предопределённость счастья через образ судьбы, благоволения звёзд: kadir gecesi domu - букв. мать родила его в ночь предопределения (27-я ночь рамазана, когда Мухаммеду был ниспослан Коран), мать родила его в сорочке (родиться в сорочке, родиться под счастливой звездой) в тур. яз.; йолдызларга табыну - благоволения звёзд, клмктн туган - родился в сорочке в тат. яз. и be born under a lucky star - родиться под счастливой звез­дой в англ. яз.; de atmak - букв. выпало шесть - положение костей при игре в нарды; обрести счастливый случай, неожиданную удачу в тур. яз.; бхет елмаю - удача в игре в тат. яз. и strike lucky (strike it lucky) - иметь счастливую случайность, везенье, например, выигрыш в лотерее в англ. яз.

5. Солнце, солнечный день, обозначающие состояние радости и сча­стья: eline gne girmek - быть осчастливленным, улыбнуться - о счастье в тур. яз.; кояштай балкый - луч света; кулга бхет тш - солнце проникло (упало на руку) в тат. яз. и a ray of sunshine - луч света, что-то радостное в англ. яз.

6. а) смех, сотрясание тела, т.е. внешне выраженная поведенческая ре­акция человека, а именно, физическая реакция (акциональные действия), обозначающая состояние радости: glmekten yerlere serilmek (yatmak) - пока­тываться со смеху, хохотать (смеяться) до упаду, glmekten alamak - сме­яться до слёз в тур. яз.; чен катканчы кл, егылганчы кл - покатываться со смеху; кз яше чыкканчы кл - смеяться до слез; шаркылдап кл - хохо­тать в тат. яз. и hold one's sides (with laughing, laughter) - хохотать, держась за бока в англ. яз.; б) крик, восклицание, т.е. речевая реакция (вербальные действия), обозначающая состояние радости: gzmn bebei - свет очей моих!, радость моя! в тур. яз.; йрк маем - радость моя! в тат. яз. и cry content with - букв. кричать с чувством удовлетворения; выражать радость, испытывать чувство удовлетворения (шексп. выражение) в англ. яз.; в) нехватка слов, обозна­чающая интенсивное состояние радости: yle sevindim ki deme gitsin - я так обрадовался, что трудно передать словами в тур. яз.; сз итм - нехватка слов; сз белн йтеп бетереп булмый - трудно передать словами в тат. яз.

7. а) праздник, веселье (в том числе, песни, танцы, игра на инстру­менте), наряды, украшения, обозначающие состояние радости: bana teller taknmak - букв. вплетать в косы золотые нити; ошалеть от радости, очень ра­доваться, bayram etmek - букв. праздновать; обрадоваться в тур. яз.; шатлыктан баш югалту - ошалеть от радости; кн д бйрм, кн д туй; бйрм ит - праздновать; бар дньясы тгрк - очень веселый в тат.яз. и (as) merry as a marriage - букв. весёлый, как свадьба; очень весёлый в англ. яз.; б) по­вышенная возбудимость, проявляющаяся в неспособности усидеть на месте и обозначающая состояние радости: ii iine smamak - букв. душа в душе не умещается; не находить себе места (от радости, волнения) в тур. яз.; шатлыктан зен урын тапмау - не находить себе место от радости; шатлыгы келен сыймый - душа в душе не умещается в тат.яз. Как видно из приведённых семантических моделей, наблюдаются не­которые расхождения в трех языках. Так 6-а, 7-а модели в количествен­ном плане лучше представлены в татарском и турецком языках, чем в английском языке. Модели 6-в и 7-б в английском языке не представ­лены вообще. В целом, в сравниваемых языках прослеживается как семанти­ческая общность в восприятии радости, счастья и удовольствия, в силу общ­ности самих физиологических ощущений, так и дифференциальные черты внутренней формы фразеологизмов.

ФЕ подгруппы радости, как и другие ФЕ, обладают диффузностью. Они обозначают и выражают не только радость, но и страх, растерянность, волнение, гнев, так в тур.яз.: sinirleri boanmak - букв. нервы освободились; крайне разнервничаться (до истерики) от смеха, плача, крика, akl bandan gitmek - букв. ум вышел из головы; растеряться, не знать, что делать (от радо­сти, страха), almadan oynamak - букв. танцевать без музыки; быть в хорошем расположении духа; быть в хорошем (весёлом) настроении (без определён­ной причины). Данная подгруппа содержит ФЕ с каузативным элементом, которые направлены на другого человека с целью вызвать у него состояние радости или удовольствия: gzleri doldurmak - радовать глаз (взор), восхи­щать, поражать, gz okamak - ласкать, радовать глаз (взор) в тур. яз.; шак­кату, кз нурыдай, кз явын алырдай - радовать глаз (взор); майлы кзлре белн карау - ласкать глаз; кз кызып йр, кз стенд каш кебек тоту, карау - быть для глаз приятным зрелищем в тат. яз. и be a sight for sore eyes - быть приятным зрелищем, доставлять удовольствие, радовать глаз и т.д. - в англ. яз.; пу мими юхса тухр - ум вышел из головы.

Исследуемый практический материал подтверждает мнение ряда учё­ных (Арутюнова 1988, Баранов, Добровольский 1995) о том, что ФЕ, в струк­туре которых присутствует символьная составляющая, обладают большей культурной значимостью, чем ФЕ с образной составляющей. Так, в ФЕ, вы­ражающих эмоции и чувства человека, в турецком, татарском и английском языках были выявлены ФЕ с символической составляющей «семь» и «девять». Состояние счастья, радости, глубокого удовлетворения передаётся некоторыми ФЕ через образ неба необычайной высоты и чистоты, совершенство которого выражено числительным семь, реже девять: gklere kmak - быть на верху блаженства, быть в упоении, быть на седьмом небе в тур. яз.; ккне иденче катында булу - быть на седьмом небе от счастья, радости в тат. яз. и on cloud seven (or nine; тж. on cloud nine or on cloud 9) разг. - бесконечно счастлив; на седьмом небе в англ. яз.

Внешние проявления эмоций, представляя собой синтез непроизволь­ных и произвольных реакций человека, в большей степени зависят от куль­турных особенностей данного народа. Известна, например, традиция англий­ского воспитания не обнаруживать внешне свои эмоции. В английских ФЕ проявляется «индивидуализм» западных культур, а в тюркских - «коллекти­визм» восточных. Для последних характерна значительная неконкретность и неопределенность дискурса, стремление избегать категоричности в речи. Кроме того, для восточных культур характерна и бльшая дифференциация эмоциональных категорий, проявляющаяся в богатстве языковых средств, служащих для выражения эмоций.

Фразеологические единицы, выражающие эмоции и чувства человека, в татарском, турецком и английском языках представляют собой одну из самых значительных и выразительных групп единиц фразеологиче­ского фонда в системе языка. Благодаря языковой многозначности и диффуз­ности эмоций, одна и та же ФЕ может обозначать две и более подгруппы, но это характерно не для всех ФЕ.

Сходство ФЕ в сравниваемых языках свидетельствует об определённой общности ассоциативно-образного мышления представителей разных типов культур: татарской, турецкой и английской.

При переводе ФЕ сопоставляемых языков на метаязык (русский) абсо­лютных эквивалентов немного, большинство татарских, турецких и английских ФЕ переводим на русский язык лишь описательно. Наличие во фразеологических фондах привлекаемых языков безэквивалентных ФЕ объ­ясняется индивидуальностью исторического опыта, самобытностью куль­туры, особенностью психическою склада татарского, турецкого и английского народов.

Исключительная важность понятия судьбы сделала её центром духовной жизни человека, вместилищем чувств, настроений, мыслей, воли, религиозных верований. Это нашло отражение во фразеологическом фонде не только художественной литературы, но и фольклора.

В татарской, турецкой и английской языковых картинах мира судьба является как символом некой высшей силы над людьми, так и осознанной не-обходимостью. Судьба - движение жизни, изменение в положении человека. Это изменение может быть зависимо или независимо от чьей-либо воли. В свою очередь, носителем (источником) воли, определяющей путь и его изменения, может быть сам человек или нечто, постороннее ему. Источником изменений, находящихся вне человека, может быть божество, или иной распорядитель судеб, или ни от кого не зависимый рок, предназначение, в которое даже боги не смеют вмешиваться.

В татарском и турецком языках понятие «судьба» выражается словом «язмыш» - существительное, которое образовано при помощи прибавления тюркского окончания «m» к корню «яз». Также и в турецком языке: yazg, alnyazs. Это же значение передается в сравниваемых языках рядом синонимов, главным образом, заимствованных из арабского языка, например, ткъдир, флк, лухелмхфз, мкаддр, жирб, шобага, насыйп, леш, felek, kader и т.д. В английском языке наименование судьбы выражается лексемой «fate», синонимами являются destiny, fortune, lot, portion, doom.

Слово «судьба» в сопоставляемых языках имеет разные значения:

1) «Божья воля» - желания человека определяются как независимые от него самого и предначертанные богом или теми силами, от которых зависит его судьба, так в тат. яз.: крсе булса, тигез жирд абынырсын (букв. если суждено, на ровном месте споткнешься); магайга язылган язмышыны тир белн сыпырып тшереп булмый (букв. написанное на лбу потом не сотрешь). В тур. яз.: felek, kimine davul aldrr kimine dmbelek - судьба кому мать родная, а кому мачеха (букв. судьба заставляет кого-то играть на большом барабане, а кого-то - на маленьком); kaderin buyruuna boyun emek - подчиниться судьбе, покориться воле божьей. В англ. яз.: to deal smb a poor deck (букв. быть обиженным судьбой); man proposes, God disposes - человек предполагает, бог располагает; death takes no denial - от смерти не откупишься.

2) «Человек управляет своей судьбой» - вера в возможность переделать судьбу, влиять на нее проявляется в двух формах: судьба человека зависит одновременно и от высших сил, и от него самого, так в англ. яз.: we must not lie down and cry, God help us - мы не должны лежать и кричать: «Бог помоги нам»; trust in God but rely on yourself - на Бога надейся, а сам не плошай; he goes long barefoot that waits for dead men's shoes - букв. кто ждет обуви, которая останется после покойника, тот долго ходит босым.

Судьба зависит от самого человека, только он должен воздействовать на свою судьбу, например, в тат. яз.: Алладан кткн булып калыр, зен ышанган яулап алыр - тот, кто надеется на Бога, останется ни с чем, тот, кто надеется на себя, завоюет мир; язганны крерсе, ччкнне урырсы (букв. от судьбы не уйдешь); язмыш дип крлт утка кереп булмый (букв. думая про свою судьбу, в огонь не лезь); в тур. яз.: kendine gvenen kazanl olur - тот, кто надеется на себя, завоюет мир.

3) Судьба как данное человеку Богом - зависимость судьбы человека от предначертаний божества. Здесь Бог делает выбор, от которого зависит судьба человека. Однако в этом случае человек может частично влиять на свою судьбу, так как он своим поведением, своими заслугами или мольбой может повлиять на решения Бога.

Анализ фразеологизмов показывает, что национально-культурный компонент плана содержания ФЕ базируется на образной составляющей и объясняется когнитивными различиями носителей сравниваемых языков. Само возникновение оценочного значения связано с воздействием образного содержания внутренней формы слова как компонента фразеологизма. Оценочная функция ФЕ зависит от характера образа, внутренней формы, тесно связанной с внутренней формой слова - компонента этой ФЕ. Лингвокогнитивный подход, применяемый в работе, помог определить универсальное и национально-специфическое в коммуникации и проанализировать национальную специфику дискурса исследуемых концептов.

Концептуальное оформление в языке того пространства, внутри которого протекает частная жизнь членов этноса, отражает непреходящие духовные ценности, относящиеся к сфере лингвокультурологии. Являясь частью фразеологической картины мира, концепты материального и внутреннего мира человека играют важную роль в системе и языка и культуры, поэтому в результате целостного сопоставительного исследования удалось выявить национально-культурные особенности сравниваемых народов.

Значительное сходство проявляется в полном и частичном совпадении образов, в наличии общих культурных знаний и стереотипов, что подчеркивает универсальность структур мышления в отображении мира сознанием человека. Национальное своеобразие установлено в разном соотношении народов к одним и тем же явлениям, несовпадении образности при совпадении концептов. ФЕ проявляют различную степень «жизненной активности» в языках на современном этапе, это убедительно показывает анализ данных многомиллионных национальных корпусов татарского, турецкого и английского языков.

В заключении подводятся общие итоги исследования. Проведенное исследование позволило выявить общие процессы формирования, реализации и восприятия фразеологических единиц концептов материального и внутреннего мира человека в татарском, турецком и английском языках; отметить сходство антропоцентрически направленного восприятия окружающей действительности представителями разноязычных культур.        

Репрезентированные, вербально базовые, глобальные концепты мате-риального и внутреннего мира человека встраиваются в семантическое прос-транство языка, при этом концептуальные структуры определяют семанти-ческие единицы и в то же время сами подвергаются «редактированию» со стороны семантической системы, т.е. исследуемые концепты могут подвер-гаться многочисленным семантическим уточнениям и разноаспектной кон-кретизации в сопоставляемых языках.

Сравниваемые концепты могут выступать в качестве единицы сравнения при сопоставительном изучении языков. При их конкретной реализации в исследуемых языках выделяются универсальные и идиоэтнические компоненты, проявляющиеся в направлениях актуализации концептов, в линейных и векторных соответствиях фразеологических элементов в сравниваемых языках. Исследуемые концепты не изолированы друг от друга, они образуют интегральные взаимопроникающие системы, способствующие формированию целостной картины мира.

Проведенное когнитивно-семантическое исследование, ориентирован-ное на сопоставление ключевых концептов культурно-национального миро-видения через единицы фразеологического уровня татарского, турецкого и английского языков, позволило сделать определенные выводы о степени сходства и различия в предпочтениях выбора изучения той или иной лингвокультурной общности в качестве сравнительного стереотипа носителя-ми сопоставляемых языков. Наряду с ярко выраженными чертами сходства, в семантике основ трех сравниваемых языков имеются и определенные различия. Английскому языку более свойственно использование понятий мифологического и религиозного толка, однако это вовсе не означает, что английское мировосприятие более мифологизировано. В тюркских языках исследуемые образы могут использоваться в устойчивых синтаксических сравнениях.

Большинство проанализированных нами фразеологических единиц татарского и турецкого языков являются полными эквивалентами в английском языке. Меньшая же часть фразеологизмов различается образными составляющими плана содержания близких по значению примеров или абсолютно не совпадающих актуальных значений при близости внутренних форм, что говорит в пользу национально-культурного колорита исследуемых единиц. Наличие в фондах привлекаемых языков безэквивалентных фразеологизмов объясняется индивидуальностью исторического опыта, самобытностью культуры, особенностью психического склада татарского, турецкого и английского народов. Фразеология является ценным материалом для исследования закономерностей актуализации национальной концептуальной картины мира, созданной языком.

Национальное сознание является отражением концептосферы народа, и сопоставительное исследование языковых концептов представляет собой способ моделирования национальной языковой картины мира. В языковом сознании выделяются ядро и периферия. Ядро составляют слова, объективи-рующие в ассоциативно-вербальной сети базовые концепты, в том числе и концепты материального и внутреннего мира человека. Ядерная часть языко-вого (и когнитивного) сознания является общей для представителей большей части человечества в силу всеобщности человеческого мышления и универ-сальности процесса познания окружающей действительности.

В целом сопоставительное изучение фразеологических единиц, обозна-чающих материальный и внутренний мир человека в татарском, турецком и английском языках показало превалирующее сходство над различиями как на семантическом и структурном уровнях, так и в плане их контекстуальной реализации.

Приложение к диссертации содержит объемный татарско-русский, ту­рецко-русский и англо-русский словари фразеологичских единиц, выражающих концепты материального и внутреннего мира че­ловека.

Основные положения диссертации отражены в следующих публикациях автора:

Раздел 1. Монографии

1. Санлыер Д.Ф. Монография Глагольные фразеологические единицы с компонентом модальности в английском и турецком язках /Д.Ф.Санлыер// Йошкар-Ола: ГУП РМЭ «Типография Правительства Республики Марий Эл», 2006. Ч.1. 139 с. (8,6 п.л.).

2. Санлыер Д.Ф. Монография Ключевые концепты культурно-нацио­нального мировидения через единицы фразеологического уровня татарского, турецкого и английского языков/Д.Ф.Санлыер//Йошкар-Ола: ГУП РМЭ «Ти­пография Правительства Республики Марий Эл», 2006. 267 с. (16,7 п.л.).

3. Санлыер Д.Ф. Монография Лингвокультурологический потенциал фразеологических единиц в конструировании картины мира/Д.Ф.Санлыер //Йошкар-Ола: ГУП РМЭ «Типография Правительства Республики Марий  Эл», 2007. 230 с. (14,4 п.л.).

Раздел 2. Публикации в изданиях, рекомендованных ВАК

4. Санлыер Д.Ф.Концепты, характеризующие интеллектуальный и нравственный мир человека (на материале татарской, турецкой и английской лингвокультур)/Д.Ф.Санлыер//Ученые записки КГАВМ. Казань,2006.Т.187.С. 247-262.(0,9 п.л.). 

               5. Санлыер Д.Ф. Отражение языковой картины мира в языковом созна­нии человека/Д.Ф.Санлыер//Ученые записки КГАВМ. - Казань, 2006. Т.188. С.427-436.(0,6 п.л.).

6.Санлыер Д.Ф. Языковая личность как национальная индивидуальность/Д.Ф.Санлыер//Вестник Московского государственного областного уни­верситета. Москва, 2007.№1.С.134-139.(0,4 п.л.).

7. Санлыер Д.Ф. Языковое воплощение концепта «Судьба» во фразео­логических единицах английского, татарского и турецкого язы­ков/Д.Ф.Сан-лыер//Вестник Московского государственного областного уни­верситета. Москва, 2007. №3.С.108-112.(0,3 п.л.).

8. Санлыер Д.Ф. Некоторые лингвокультурологические особенности фразеологических единиц сегмента социальных отношений (на материале турецкого, татарского и английского языков/Д.Ф.Санлыер// Научный журнал Мос­ковского гуманитарного университета «Знание Понимание Умение». - Мо­сква, 2007.№2.С.197-202.(0,3 п.л.).

9. Санлыер Д.Ф.  Роль фразеологии как способа отражения языка и культуры в создании языковой картины мира/Д.Ф.Санлыер//Научный журнал Мос­ковского гуманитарного университета «Знание Понимание Умение». - Мо­сква, 2007.№4.С.221-225.(0,3 п.л.).

10. Санлыер Д.Ф. Сопоставительный анализ фразеологических единиц, относящихся к тематической группе «дом - жилье» в татарском, турецком и английском языках/Д.Ф.Санлыер//Известия Российского государственного педагогического университета им. А.И.Герцена. - СПб.2008.С.269-270.(0,7 п.л.).

Раздел 3. Учебно-методические и справочные работы

11. Санлыер Д.Ф. Учебно-методическое пособие по страноведению и лингвострановедению «Лингвокультурологические особенности фразеологи­ческих единиц, характеризующих духовный мир человека в турецком и анг­лийском языках»/Д.Ф.Санлыер//Казань: лаборатория офсетной печати КГПУ, 2004. 98 с. (6 п.л.).

12. Санлыер Д.Ф. Учебно-методическое пособие по практике речи анг­лийского языка «U.K.: Family life and family problems»/Д.Ф.Санлыер//Казань: ООО «Образцовая типография», 2004. 80 с. (5 п.л.).

13. Санлыер Д.Ф. Методические рекомендации по преподаванию пред­мета «Актуальные вопросы фразеологии»/Д.Ф.Санлыер//Казань: ООО «Об­разцовая типография», 2004. 53 с. (3,3 п.л.).

14. Санлыер Д.Ф. Учебно-методическое пособие по страноведению и лингвострановедению «USA and UK»/Д.Ф.Санлыер//Казань: лаборатория оф­сетной печати КГПУ, 2004. 192 с. (12 п.л.).

15. Санлыер Д.Ф. Англо-русский и турецко-русский словарь фразеоло­гических единиц с компонентом модальности/Д.Ф.Санлыер//Казань: ООО «Образцовая типография»,2006. Ч.2. 42 с. (2,6 п.л.).

16. Санлыер Д.Ф. Татарско-русский, турецко-русский и англо-русский словарь фразеологических единиц концептов материального и внутреннего мира человека/Д.Ф.Санлыер//Казань: ООО «Образцовая типография», 2006. 210 с. (13,1 п.л.).

17. Санлыер Д.Ф. Русско-английский словарь фразеологических еди­ниц концептов материального и внутреннего мира человека. - Казань: ООО «Образцовая типография», 2007. 90 с. (5,6 п.л.).

18. Санлыер Д.Ф. Лингвокультурология и лингвострановедение. Курс лекций и практических занятий/Д.Ф.Санлыер//Йошкар-Ола: ГУП РМЭ «Ти­пография Правительства Республики Марий Эл», 2007. 179 с. (11,2 п.л.).

19. Санлыер Д.Ф. Учебно-методическое пособие по фразеологии «Лин­гвокультурная специфика фразеологизмов как когнитивно-прагматических единиц языка и речи»/Д.Ф.Санлыер//Казань: ООО «Образцовая типогра­фия»,2008. 190 с. (11,9 п.л.).

Раздел 4. Научные статьи, тезисы

20. Санлыер Д.Ф. Этимология фразеологических единиц с компонен­том модальности в английском языке (лингвострановедческий аспект препо­давания иностранных языков)/Д.Ф.Санлыер//Сборник статей ежегодной на­учно-практической конференции КГПУ, 2002.С.123-129. (0,4 п.л.).

21. Санлыер Д.Ф. Фразеологические единицы, выражающие чувства и эмоции человека в турецком, татарском и английском язы­ках /Д.Ф.Санлыер //Организация воспитательного процесса с учетом нацио­нально-региональ-ного компонента образования: Сборник статей и тезисов региональной научно-практической конференции НГПИ, 2005.С.89-98. (0,6 п.л.).

22. Санлыер Д.Ф. Парадигматические отношения в лексике и фразеоло­гии английского, татарского и русского языков/Д.Ф.Санлыер//РИЦ: Школа. Проблемы и поиски. - Казань, 2005. №5.С.87-92. (0,3 п.л.).

23. Санлыер Д.Ф. Использование парадигматических отношений в лек­сике и фразеологии на уроках иностранного языка/Д.Ф.Санлыер//Сборник статей научно-практической конференции АГНИ. Альметьевск,2005.С.87-90. (0,2 п.л.).

24. Санлыер Д.Ф. Объективация концепта «мир» (на материале татар­ского и английского языков)/Д.Ф.Санлыер//Стимулирование мотивации творческого саморазвития личности: психолого-педагогические аспекты: Сборник материалов II всероссийской научно-практической конференции НГПИ, 2005.С.156-165. (0,6 п.л.).

25. Санлыер Д.Ф. Использование парадигматических отношений слов на уроках иностранного языка (анализ английских омони­мов)/Д.Ф.Санлыер //Опыт и перспективы инноваций в образовательных тех­нологиях подготовки конкурентоспособных специалистов: Тезисы докладов IX итоговой научно-практической конференции профессорско-преподава­тельского состава АлМИ. - Альметьевск: Изд-во АлМИ,2005.С.67-73.(0,6 п.л.).

26. Санлыер Д.Ф. Национально-культурная специфика языковых еди­ниц/Д.Ф.Санлыер//Сопоставительная филология и полилингвизм: Диалог языков и литератур в поликультурном пространстве России. - Казань: РИЦ: Школа. Проблемы и поиски.,2005.С.45-54. (0,6 п.л.).

27. Санлыер Д.Ф. Влияние культуры на формирование языковой лич­ности /Д.Ф.Санлыер//Тезисы докладов X научно-практической конференции профессорско-преподавательского состава АлМИ. - Альметьевск: Изд-во АлМИ,2006.С.114-119.(0,3 п.л.).

29. Санлыер Д.Ф. Языковые картины мира и национальные ментали­теты/Д.Ф. Санлыер//III Международные Бодуэновские чтения: И.А.Бодуэн де Куртенэ и современные проблемы теоретического и прикладного языкозна­ния: труды и материалы: в 2 т. - Казань: Изд-во КГУ, 2006. - Т.2.С.87-89 (0,1 п.л.).

28.СанлыерД.Ф. Изучение культуры через язык/Д.Ф.Санлыер //В.А.Бо-городицкий: научное наследие и современное языковедение труды и матери-алы Международной научной конференции. - Казань: Изд-во КГУ, 2007. С.113.  (0,1 п.л.).

30. Санлыер Д.Ф. Национальная языковая личность в компаративном описании/Д.Ф.Санлыер//Интернациональный характер формирования инно­вационной инфраструктуры и подготовки кадров перспективной экономики знаний в муниципальных районах: Тезисы докладов XI научно-практической конференции проф.-препод. сост. - Альметьевск: Изд-во АГИМС, 2007. С.98-110. (0,7 п.л.).

31. Санлыер Д.Ф. Проблемы соотношения языковых и когнитивных структур в процессах речемыслительной деятельности/Д.Ф.Санлыер//Интер-национальный характер формирования инновационной инфраструк­туры и подготовки кадров перспективной экономики знаний в муниципаль­ных районах: Тезисы докладов XI научно-практической конференции проф.-препод. сост. - Альметьевск: Изд-во АГИМС, 2007.С.156-168. (0,7 п.л.).

32. Санлыер Д.Ф. Формирование лингвокультурологической компетен­ции личности в образовательном процессе/Д.Ф.Санлыер//Казань: РИЦ: Школа. Проблемы и поиски, 2007. №5.С.115-124. (0,6 п.л.).

33. Санлыер Д.Ф. Концепт как объект исследования в когнитивной лингвистике/Д.Ф.Санлыер//Евразийский мир: многообразие и единство. Ма­териалы научно-практической конференции. - Казань: Изд-во «Таглимат» Института Экономики, Управления и Права, 2007.С. 156-162. (0,4 п.л.).

34. Санлыер Д.Ф. Компаративно-лингвокультурологическая методоло­гия описания национальной языковой лично­сти/Д.Ф.Санлыер//Инновацион-ные технологии обучения в ВУЗе: на пути к новому качеству образования: Сборник материалов научного семинара моло­дых ученых. - Йошкар-Ола: Изд-во МОСИ, 2007.С.110-116. (0,4 п.л.).

35. Санлыер Д.Ф. Изучение и роль языкого концепта «Религия» в учебно-образовательном процессе (на материале татарского, турецкого и английского языков)/Д.Ф.Санлыер//Турция-Татарстан: на пути к стратегиче­скому партнерству: Международная научно-практическая конференция. - Ка­зань: Изд-во «Таглимат» Института Экономикм, Управления и Права, 2007. С.141-150. (0,6 п.л.).

36. Санлыер Д.Ф. Этнокультурные особенности концептуализации вне­языковой действительности/Д.Ф.Санлыер//Турция-Татарстан: на пути к стра­тегическому партнерству: Международная научно-практическая конферен­ция. - Казань: Изд-во «Таглимат» Института Экономики, Управления и Права, 2007.С.167-179. (0,7 п.л.).

37. СанлыерД.Ф. Закономерности функционирования и развития лин­гвокультурологии/Д.Ф.Санлыер//Инновационные технологии обучения в ВУЗе: на пути к новому качеству образования: Сборник материалов научного семинара молодых ученых. - Йошкар-Ола: Изд-во МОСИ, 2007. С.134-140. (0,4 п.л.).

38. Санлыер Д.Ф. Языковое воплощение концепта «дом - жилье» (на материале английского и тюркских языков)/Д.Ф.Санлыер//СПб.: Изд-во СПб Политехнического института, 2007.С.180-186. (0,4 п.л.).

39. Санлыер Д.Ф. Национально-культурные особенности фразеологи­ческих единиц концепта «Судьба» в татарском, турецком и английском язы­ках/Д.Ф.Санлыер//СПб.: Изд-во «Маис», 2007.С.156-163. (0,4 п.л.).

40. Санлыер Д.Ф. Лингвокультурологические особенности фразеоло­гичсеких единиц английского языка/Д.Ф.Санлыер//Спб., 2008. С.190-201. (0,7 п.л.).

41. Санлыер Д.Ф. Знание в контексте и процессе социализации нацио­нальной языковой личности/Д.Ф.Санлыер//Интеграция с европейскими и ми­ровыми системами образования: международная научно-практическая кон­ференция. - Ижевск: Изд-во Ижевского государственного технического уни­верситета, 2008.С.211-220. (0,6 п.л.).

42. Санлыер Д.Ф. Лингвокультурология и ее прикладное значе­ние/Д.Ф.Санлыер//Сборник научных трудов VI международной научно-прак­тической конференции. - Наб. Челны.2008.С.156-168. (0,7 п.л.).

43. Санлыер Д.Ф. Лингвокультурная специфика фразеологизмов как когнитивно-прагматических единиц языка и речи/Д.Ф.Санлыер//Типология и методика преподавания разноструктурных языков. Сборник статей ТГГПУ. - Казань.2008.С.220-222. (0,2 п.л.).

44. СанлыерД.Ф. Языковая личность как национальная индивидуаль­ность/Д.Ф.Санлыер//Сборник научных трудов VI международной научно-практической конференции. - Наб.Челны, 2008. С.211-218. (0,4 п.л.).

45. Санлыер Д.Ф. Внутренний и внешний мир носителей татарской культуры через призму языка/Д.Ф.Санлыер//РИЦ: Школа. Проблемы и по­иски, 2008. № 3.С.203-209.(0,4 п.л.).

46. Санлыер Д.Ф. Теоретические основы лингвокультурологического исследования/Д.Ф.Санлыер//Сборник научных трудов V международной на­учно-практической конференции. Йошкар-Ола, 2008.С.201-209. (0,5 п.л.).

47. Санлыер Д.Ф. Коммуникативное пространство языковой личности в национально-культурном аспекте/Д.Ф.Санлыер//Этнодидактика народов Рос­сии: обучение и воспитание в состязательной среде: Сборник научных трудов VI международной научно-практической конференции. Нижнекамск: Изд-во НМИ, 2008.С.105-113. (0,5 п.л.).

48. Санлыер Д.Ф., Бакирова М.Р., Кошенкова А.А. Сопоставительный анализ образных источников ФЕ концепта материального мира человека в татарском, турецком и английском языках/Д.Ф.Санлыер, М.Р.Бакирова, А.А.Кошенкова//Этнодидактика народов России: обучение и воспитание в состязательной среде: Сборник научных трудов VI междуна­родной научно-практической конференции. - Нижнекамск: Изд-во НМИ, 2008.С.229-238. (0,6 п.л.).

49. Санлыер Д.Ф. Концептологический подход во взаимоотношениях языка и культуры (на материале германских и тюркских язы­ков)/Д.Ф.Санлы-ер//Майские академические чтения: Всероссийская научно-практическая конференция, посвященная актуальным проблемам профессиональной социализации молодежи в условиях реформирования Россий­ского образования. - Казань: КГТУ, 2008. С.198-206. (0,5 п.л.).

50. Санлыер Д.Ф. Фразеологические единицы, обозначающие материальный и внутренний мир человека в английском языке и особенности их перевода на русский язык/Д.Ф.Санлыер//Теория и практика разработки и реализации социально-экономических проектов в вузе: Сборник научных трудов XII научно-практической конференции профессорско-преподаватель-ского состава. - Альметьевск: Изд-во АГИМС, 2008. С.78-82. (0,25 п.л.).

51. Санлыер Д.Ф., Гиниятова Г.Ф. Концептуализация эмоционального мира человека (на материале татарского, турецкого и английского языков)/Д.Ф.Санлыер, Г.Ф.Гиниятова//Теория и практика разработки и реализации социально-экономических проектов в вузе: Сборник научных трудов XII научно-практической конференции профессорско-преподавательского состава. - Альметьевск: Изд-во АГИМС, 2008. С.111-120. (0,6 п.л.).







© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.