WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

 

На правах рукописи

Левенкова  Елена Романовна

КОНВЕРГЕНТНЫЕ И ДИВЕРГЕНТНЫЕ ТЕНДЕНЦИИ

В ПОЛИТИЧЕСКОМ ДИСКУРСЕ ВЕЛИКОБРИТАНИИ И США

Специальность 10.02.04 –  германские языки

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени

доктора филологических наук

Самара – 2011

Работа выполнена на кафедре английского языка ГОУ ВПО

«Поволжская государственная социально-гуманитарная академия»

Научный консультант :

доктор филологических наук, профессор

Назарова Тамара Борисовна

Официальные оппоненты:

доктор филологических наук, профессор

Минаева Людмила Владимировна

доктор филологических наук, профессор

Олянич Андрей Владимирович

доктор филологических наук, профессор

Шехтман Николай Абрамович

Ведущая организация:

Волгоградский государственный педагогический университет

Защита состоится 15 декабря 2011 г. в 11 часов 00 минут на заседании диссертационного совета Д 212.216.03 в ГОУ ВПО «Поволжская государственная социально-гуманитарная академия» по адресу: 443099, Самара, ул. М.Горького, 65/67, ауд. 9.

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Поволжской государственной социально-гуманитарной академии.

       Электронная версия автореферата размещена на официальном сайте ВАК Министерства образования и науки РФ www.vak.ed.gov.ru  и на официальном сайте ГОУ ВПО «Поволжская государственная социально-гуманитарная академия» www.pgsga.ru.

Автореферат разослан «___»  ноября  2011 г.

Ученый секретарь диссертационного совета,

доктор филологических наук, профессор  Е.Б.Борисова

 

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

       Реферируемая диссертация посвящена исследованию национальных вариантов политического дискурса английского языка – одного из важнейших полигосударственных языков мира. Англоязычный политический дискурс представлен несколькими дискурсивными вариантами, существование которых  обусловлено национально-территориальной дивергенцией  английского языка: британским, американским, канадским, австралийским и другими. В диссертации проблема диатопического варьирования национальных вариантов дискурса решается в ходе исследования британского (БПД) и американского политического дискурса (АПД), что продиктовано лингвистическим статусом одноименных национальных вариантов английского языка и ролью двух названных вариантов дискурса в мире политики.  Сосуществование и взаимодействие  британского и американского вариантов англоязычного политического дискурса характеризуются особенностями языка политики и используемыми дискурсивными практиками двух стран, демонстрирующими как общие, так и специфические черты.

В настоящее время наблюдается устойчивый интерес исследователей к языку политики. Это связано, прежде всего, с ярко выраженным дискурсивным характером политики, демонстрирующей тесную связь между языком и характером социальных отношений. Политическая коммуникация представляет собой ту сферу использования языка, в которой говорящий, осуществляя коммуникативные акты,  тем самым совершает некоторые действия, способные изменить реальность. Обращая внимание лингвистов на взаимоотношения между миром  реальным и «миром вербальным», Дж. Серль отметил, что некоторые высказывания как бы направлены на то, «чтобы слова …соответствовали миру», другие же «связаны с целью сделать так, чтобы мир соответствовал словам» [Серль,1986:172]. В политическом дискурсе высказывания отражают второй тип отношений между названными мирами – здесь речевые произведения непосредственно влияют на мировой порядок, активно участвуя в формировании его социальных и экономических устоев. Рассмотрение языка как инструмента социальной власти привело к появлению новой исследовательской модели, которая исходит из того, что так называемая политическая реальность зависит от точки зрения участников  политического процесса [Баранов 2004; Почепцов, 2001; Вайнрих, 1987; Водак, 1997; Bolinger, 1984; Dijk, 1996; Brekle, 1989; Lakoff, 1991]. 

Несмотря на очевидную значимость проблем языка политики, исследований, посвященных национально-культурной специфике политической коммуникации на полигосударственных языках, явно недостаточно. Сопоставление двух национальных вариантов англоязычного политического дискурса представляется важным в связи с тем, что эти варианты обладают: 1) общностью исходной языковой системы, наличием «глобального» английского языка как политической и культурной реальности современного мира; 2) общностью англо-американской политической культуры как особого типа в классификации мировых политических культур; 3) единым риторическим каноном в сфере политики, базовым для формирования национальных риторических практик двух стран.  Сопоставление национальных вариантов дискурса «глобального английского» позволяет поместить в центр исследования ментальные и социокультурные характеристики этносов, выкристаллизовывая отличия, присущие двум дискурсивным практикам.

Понятие «дискурсивная практика» является центральным для данной работы, так как позволяет ввести в сферу исследования все аспекты речевого акта – контекст и ситуацию общения, цель, говорящего, адресата, тему и принятые способы ее обсуждения, т.е. анализировать политическую коммуникацию в единстве лингвистических и экстралингвистических факторов. Анализ дискурсивной практики позволяет раскрыть национально-культурную специфику дискурса, понять, как действует система ограничений, накладываемых на возможные высказывания в силу определенной социальной, идеологической или этнокультурной позиции говорящего.

       Актуальность исследования обусловлена обращением к наиболее проблемному направлению в изучении политической коммуникации –  выявлению специфики языковой реализации дискурсивного содержания в зависимости от культурной принадлежности дискурса, представленного национальными вариантами полигосударственного языка. Необходимость контрастивного изучения британского и американского вариантов англоязычной политической коммуникации продиктована недостаточной изученностью вопросов, связанных с общими и национально-специфическими характеристиками данного типа дискурса. В условиях глобализации  недифференцированное  описание англоязычного политического дискурса приводит к его неадекватному представлению в языковой теории и в практике.

Развиваясь в рамках общеевропейской цивилизационной основы, англосаксонская традиция  выработала собственные риторические и политические формы интеллектуально-культурной репрезентации. В результате этого развития сложилась ситуация, когда один – англо-американский тип политической культуры – представлен двумя дискурсивными практиками, отражающими специфику национальной коммуникации в сфере политики.  В связи с этим представляется важным выяснить, в какой степени политическая конвергенция затрагивает текстовые параметры англоязычной коммуникации в целом и ее содержательно-коммуникативные характеристики  в частности.

Объектом исследования является англо-американская политическая коммуникация, представленная институциональным  политическим дискурсом Великобритании и США на рубеже XX – XXI веков, т.е. публичной речью профессиональных политиков Великобритании и США, соответствующей прототипическому жанру данного типа дискурса.

Предметом исследования являются языковые способы речевого воздействия, включающие дискурсивно-когнитивные и когнитивно-оценочные единицы, а также коммуникативные, композиционно-аргументативные и интертекстуальные структуры британского и американского вариантов  политического дискурса.

Материалом исследования послужил корпус из 1200 речей профессиональных политиков Великобритании и США – премьер-министров Великобритании (М.Тэтчер, Дж.Мейджора, Э.Блэра, Г.Брауна, Д.Камерона) и  президентов США (Р.Рейгана, Дж.Г.Буша, Б.Клинтона, Дж.У.Буша, Б.Обамы), а также министров, лидеров оппозиционных партий, конгрессменов. Источником выборки стали печатные издания и электронные ресурсы, включающие официальные  интернет-сайты политических партий двух стран, явились. Анализируемые фрагменты политического дискурса Великобритании и США отражают все разнообразие жанровых реализаций (ритуальные, программные, информационные, полемические речи)  и охватывают период с 1980 по 2011 год.

Цель работы состоит в установлении конвергентных и дивергентных явлений и тенденций в  гетерогенном пространстве  англоязычной политической коммуникации, представленном  британским и американским вариантами политического дискурса, современное состояние которого анализируется  с учетом  коммуникативно-риторических практик двух стран.

В связи с поставленной целью  сформулированы следующие задачи:

1. Определение состава концептосфер, классификация концептов и выявление национально-специфических концептов в БПД и в АПД; установление способов дискурсивного воплощения ключевых онтологических, идеологических и аксиологических концептов в национальных вариантах политического дискурса; определение характера процессов концептуализации в БПД и АПД.

2. Анализ метафорического осмысления действительности в национальных вариантах политического дискурса, описание общих и национально-специфических метафорических моделей в БПД и АПД, выявление национально-специфического компонента в метафорике политической коммуникации.

3. Выявление и классификация коммуникативных стратегий и тактик, характерных для дискурсивных практик в БПД и АПД; сопоставление двух вариантов политического дискурса в плане речевого воздействия, осуществляемого в ходе реализации коммуникативных стратегий и тактик с использованием различных способов номинации и аргументации.

4. Определение и сопоставление различных типов и способов аргументации, выявление соотношения рационального и эмоционально-оценочного компонентов в БПД и АПД. 

5. Рассмотрение композиционно-жанровых особенностей БПД и АПД, анализ суперструктуры дискурса  на основе идентификации и описания микротекстов, осуществляющих его функционально-коммуникативное членение и реализующих  стратегическое развертывание.

6. Установление различных форм проявления интертекстуальности в англо-американском политическом дискурсе, определение участия интертекстов в реализации коммуникативных стратегий и тактик в БПД и в АПД, изучение роли интертекстуальных внесений в осуществлении внутридискурсивных и межкультурных связей в политической коммуникации Великобритании и США.

7. Выявление соотношения наиболее значимых конвергентных и дивергентных  феноменов и тенденций, присущих англоязычному политическому дискурсу двух англоязычных стран.

Гипотеза исследования состоит в том, что национальные варианты политического дискурса Великобритании и США содержат не только общие черты, но и указания на специфику менталитета и дискурсивных практик представителей  британских и американских институтов власти, выступающих как «коллективный субъект».

Решению перечисленных задач способствует использование комплекса методов и приемов исследования: методов дефиниционного и контекстуального анализа,  семантической и культурологической интерпретации, сопоставительного и дискурсивного анализа, а также методов композиционного и стилистического анализа, описательного метода и приема подсчета частотности  языковых явлений в текстах.

       Методологической и теоретической базой исследования явились основные положения ведущих отечественных и зарубежных ученых в области лингвистики текста и теории дискурса (О.В.Александрова, В.В.Богданов, В.Г. Борботько, К.А.Долинин, В.И.Карасик, М.Л.Макаров, А.В. Олянич, А.А.Сусов, В.Е.Чернявская, Н.А.Шехтман,  П.Серио, D.Bolinger, T.A.van Dijk, W. Kintsch, W.Mann, S.Thompson, D. Shiffrin, G.N.Leech, D.M.Levy, M.Louwerse), когнитивной лингвистики (Ю.Д.Апресян, Ю.С.Степанов, Ю.Н. Караулов, Е.С.Кубрякова, С.Г. Воркачев, В.И.Карасик, М.В.Никитин, З.Д.Попова, И.А.Стернин, Н.Ф. Алефиренко,  Г.Г.Слышкин, А.Вежбицкая), общей и когнитивной семантики (Н.Д.Арутюнова, В.Г.Гак, И.М.Кобозева, Е.М.Вольф, У.Л.Чейф), теории метафоры (А.Н.Баранов, Ю.Н.Караулов, В.Г.Гак, В.Н.Телия, M.Black, G.Lakoff, M.Johnson), политической лингвистики (В.Н.Базылев, А.Н.Баранов, Л.В.Минаева, А.Д.Белова, О.С. Иссерс, Г.А.Копнина, О.Н.Паршина, Г.Г.Почепцов, А.П.Чудинов, Е.И.Шейгал,  Т.В.Юдина, Р.М.Блакар, Р.Водак, Т.А. ван Дейк, D. Bolinger, N.Chomsky, D.Crystal, H.Ryan), теории аргументации (Х.Перельман, Л.Ольбрехтс-Титек, С.Тулмин, Ф.Х.ван Еемерен, Р.Гроотендорст, В.З.Демьянков, А.А.Ивин), прагматики и теории речевых актов (Дж.Остин, И.П.Сусов, J.R.Searle), контрастивной лингвистики и лингвокультурологии (В.Г.Гак, Н.К.Гарбовский, О.С.Ахманова, Н.Б.Гвишиани, О.А.Кострова, О.А.Леонтович, В.А.Маслова, Т.Б.Назарова, С.Г.Тер-Минасова, А.Д.Швейцер, В.Н.Ярцева), функциональной стилистики (В.Я.Задорнова, М.С.Чаковская, А.А.Липгарт, А.Н.Морозова), теории интертекста (М.М.Бахтин, Р.Барт, Ю. Кристева, Н.А.Кузьмина, Н.А.Фатеева).

Научная новизна исследования состоит  в следующем:

1. Диссертация представляет собой первую работу, посвященную сопоставительному анализу национальных вариантов англоязычного политического дискурса.

2. Впервые представлено комплексное (интегративное) и всестороннее описание институционального политического дискурса Великобритании и США с учетом преимуществ современной полипарадигмальной ситуации в языкознании: выполненное в рамках  дискурсивно-когнитивной парадигмы исследование разрабатывает контрастивный метод применительно к избранному объекту.

3. В научное описание дискурса введен новый критерий, связанный со специфической культурной определенностью коммуникации – признак национально-культурной маркированности дискурса полигосударственного языка, а также понятие «национальный вариант дискурса полигосударственного языка». Кроме того,  результатом развития концепции гетерогенности пространства англоязычной политической коммуникации стало понятие «национальный вариант англоязычного политического дискурса».

4. В ходе контрастивного описания национальных вариантов англоязычного политического дискурса устанавлены определенные речевые константы в политической коммуникации двух стран, а также области, наиболее подверженные варьированию и отражающие специфику национальной коммуникации в сфере политики.

5. Разработана концепция дискурсивной практики как средства воплощения  принятых языковых способов обсуждения общественно-политических тем и отражения отличий в дискурсе каждой из стран, вызванных особенностями их исторического и культурного развития. Сопоставительное исследование дискурсивных практик позволило выявить их вариативность на основе широкого лингвокультурного контекста, включающего триаду: национальная риторическая традиция – национальный вариант английского языка – национальная дискурсивная практика в сфере культуры.

Теоретическая значимость диссертации определяется следующим:

1. Предложена методология контрастивного анализа национальных вариантов политического дискурса одного из важнейших  полигосударственных языков – английского – как языка международного (глобального) общения. Национальная специфика коммуникации в сфере политики определена  на основе анализа микро- и макроединиц, указывающих на когнитивно-эмотивные, аксиологические и коммуникативные отношения, а также межтекстовые связи, отражающие интертекстуальные отношения внутри и за пределами англо-американской политической культуры. Система параметров анализа и понятийно-категориальный аппарат исследования могут быть положены в основу изучения других типов и вариантов дискурса.

2. Предлагаемая в данной работе методология открывает новые возможности теоретического осмысления средств и способов категоризации политических феноменов,  метафорического моделирования национальной картины политического мира, классификации коммуникативных стратегии и тактик в политической коммуникации,  способов языкового воплощения аргументации и манипулирования, коммуникативного потенциала интертекстов в конкретном типе дискурса.

3. Выявление однонаправленных/разнонаправленных процессов в ценностно-смысловой, композиционно-аргументативной, стратегической организации  значимо для решения проблемы вариантного и инвариантного в британском и американском политическом дискурсе.

4. Разработанные принципы контрастивного описания  национальных вариантов дискурса полигосударственного языка способствуют  развитию дискурс-анализа, теории политического дискурса, лингвоконцептологии, лингвокультурологии, контрастивной лингвистики, теории метафоры, теории национального варьирования языков, а также теории политической коммуникации.

Практическая ценность исследования определяется возможностью использования полученных результатов в лингводидактическом аспекте. Наблюдения и обобщения, сделанные в ходе исследования, могут быть применены при  чтении ряда вузовских лекционных курсов, в том числе по лексикологии, межкультурной коммуникации, стилистике, в таких теоретических дисциплинах, как когнитивная лингвистика, теория коммуникации,  лингвокультурология, а также при разработке спецкурсов по  политической коммуникации англоязычных стран, контрастивной стилистике, при написании курсовых и дипломных работ. Материалы диссертации, позволяющие обнаружить национальное своеобразие и общедискурсивные закономерности в политической коммуникации ведущих англоязычных стран,  могут применяться в практике лингвокультурологического, стилистического, лингвострановедческого анализа, на занятиях по теории и практике  перевода.

На защиту выносятся следующие положения:

  1. Гетерогенное пространство англоязычного политического дискурса, представленное в базовом виде БПД и АПД, характеризуется наличием конвергентных (общедискурсивных) и дивергентных (национально-специфических) тенденций, которые отличают как его статические, так и динамические категории.
  2. Дискурсивно-когнитивное измерение БПД и АПД отражает сложное взаимодействие общего и национально-специфического.  Конвергентные тенденции проявляются: а) в номенклатуре и соотношении ключевых концептов; б) в  целенаправленной модификации содержания онтологических, идеологических и аксиологических концептов; в) в использовании онтологических и идеологических концептов в аксиологической функции. Национально-культурная маркированность  концептосфер обусловлена: а) несовпадением концептов, входящих в ядерную и околоядерную зону; б)  разнонаправленными динамическими процессами (эволюции/инволюции)  концептов одной категории; в) наличием национально-специфических концептов, выступающих в качестве маркеров национального политического дискурса.
  3. БПД и АПД характеризуются общностью систем метафорических моделей как важной составляющей языковой картины мира политики.  Дивергентность в метафорическом моделировании политической реальности проявляется: а) в предпочтительном использовании моделей, относящихся к разным понятийным сферам; б) в структурировании исходных областей метафор с использованием национально-значимых признаков; в) в специфике языкового выражения базовых метафор, обусловленной использованием национально-значимых концептов, реалий и символов.
  4. Конвергентные тенденции преобладают в композиционно-жанровой  организации речей, что является следствием ориентации двух вариантов  на западную модель риторического канона. Композиция речевых произведений характеризуется варьированием и сочетанием таких типов тематического построения, как хронологический, проблемный, топикальный, пространственный и причинно-следственный. Жанровая дифференциация речей (ритуальных, программных, информационных и полемических) определяет их тематическое развитие и набор стратегий и тактик.
  5. Дискурсивные практики БПД и АПД характеризуются информационной, интерпретационно-ориентационной, агональной, интеграционной и побудительной стратегиями, каждая из которых включает определенный набор тактик. Описание и дифференциация тактик предполагает обращение к различным типам микротекста, обусловленным функционально-коммуникативным членением дискурса: констатирующим, характеризующим, аргументативным, контролирующе-побудительным.
  6. Аргументативные микротексты в БПД и в АПД отражают рациональную составляющую коммуникации. В аргументативных микротекстах преобладают контекстуальный (аргумент к авторитету, традиции, вере) и эмпирический (примеры, иллюстрации) способы аргументации наряду с  аргументативным сравнением/противопоставлением; наблюдается также регулярная апелляция к ценностям социума (пропаганда). Манипулятивное воздействие как способ убеждения присуще как БПД, так и АПД. Аргументация может быть сложной, простой, а также может иметь множественную структуру. Типы аргументов и  способы аргументирования, используемые британскими и американскими политиками, варьируются при этом в значительных пределах.
  7. Дивергентные тенденции в способах аргументации обусловлены тем, что политический дискурс Великобритании характеризуется большей нейтральностью и аргументативностью, стремлением к беспристрастности как наивысшей цели публичной коммуникации. Политический дискурс США более явно ориентирован на иррациональные способы воздействия на сознание адресата, что выражается в подмене аргументации декларативными повторами, обобщениями, более выраженной эмоционально-оценочной окрашенностью речи.
  8. В англо-американской политической коммуникации феномен интертекстуальности а) способствует реализации дискурсивно значимых стратегий и тактик, б) обеспечивает аргументативную поддержку воздействия, в) создает лингвокультурологический контекст восприятия речевых произведений.  Цитатные и аллюзивные интертексты БПД и АПД принадлежат единому гипертекстовому пространству, где доминируют тексты мира политики, в то время как тексты других сфер, в частности, культуры, науки и искусства, занимают  незначительную часть. Таким образом, гипертекстовое пространство англо-американского политического дискурса характеризуется автореферентностью.  В обоих национальных вариантах превалируют цитатные высказывания с собственной предикацией.
  9. Дивергентные характеристики в реализации интертекстуальности касаются видов цитат, их прецедентной маркированности, источников цитирования и количественных показателей. АПД в отличие от БПД характеризуется использованием интертекстов при реализации побудительной стратегии и значительно большим числом приемов манипулирования  информацией с помощью  интертекстов.

Апробация и реализация результатов диссертации. Концепция, теоретические положения и результаты проведенного исследования были представлены на 7-ой (2003), 8-ой (2005)  и 9-ой (2008) Международных конференциях Лингвистической ассоциации преподавателей английского языка МГУ им.М.В.Ломоносова. Основные выводы исследования обсуждались на научных конференциях ПГСГА в 2008 – 2011 гг. Результаты проведенного исследования прошли апробацию в докладах, представленных на 18 международных, всероссийских и региональных конференциях: на международных конференциях «Компаративистика: современная теория и практика» (13-15 сентября 2004, Самара) и «Язык. Культура. Коммуникация» (18-20 апреля 2006, Волгоград), научно-практических конференциях УРАО в Москве (июнь 2001, 2007), международной научно-практической конференции «Интеграция образования, науки и культуры: Россия - Германия» (17-18 сентября 2007, Самара – Людвигсбург), а также на всероссийских научно-практических конференциях: «Наука в высшей школе: проблемы интеграции» (14-15 апреля 2004, Москва),  «Дискурсивный континуум: текст – интертекст – гипертекст» (16-19 мая 2006, Самара).

Материалы диссертации апробированы также в рамках лекционных и практических курсов по интерпретации текста и переводу, спецкурсов «Анализ политических текстов», «Англоязычный политический дискурс», прочитанных студентам отделения английского языка Поволжской государственной социально-гуманитарной академии. 

Основные положения и материалы исследования представлены в публикациях общим объемом 41,25 п.л., которые включают 31 работу, в том числе монографию, учебное пособие, 10 статей в журналах, входящих в список ВАК .

Структура и объем диссертации: работа состоит из введения, пяти глав, заключения и библиографического списка. Библиографический список включает 470 наименований на русском, английском и французском языках.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

       Во Введении обосновываются актуальность, новизна, цель и задачи исследования, теоретическая и практическая значимость работы; предлагается новое направление научного исследования; формулируются положения, выносимые на защиту.

Первая глава «Теоретико-методологические основы контрастивного анализа политического дискурса» раскрывает теоретические предпосылки исследования, которое базируется на критическом анализе трудов в области лингвистики текста и теории дискурса, политической и контрастивной лингвистики, прагмалингвистики и теории речевых актов, когнитивистики и лингвокультурологии. Рассматривается и уточняется понятие политического дискурса, определяются коммуникативные особенности и категориальные признаки политической коммуникации, характеризуется контрастивный метод анализа и предлагается интегративная методология анализа национальных вариантов англоязычного политического дискурса.

Концепция политического дискурса получила в современной лингвистике широкое и узкое толкование. Широкого понимания политического дискурса придерживаются авторы, относящие к политической коммуникации «любые речевые образования, субъект, адресат или содержание которых относятся к сфере политики» [Шейгал, 2004: 23]. Высказывается мнение, что особенностью политического дискурса на современном этапе является его опосредованность средствами массовой информации, исключение которых из анализа значительно обеднило бы  картину современного политического дискурса.

Отнесение текстов СМИ – текстов-посредников между политиками и народом – к политическому дискурсу не разделяют те из исследователей, которые проводят грань между массово-информационным дискурсом на политические темы и профессиональным дискурсом политиков, выступая за узкий подход к определению данного типа коммуникации. При узком понимании политический дискурс ограничивается институциональными формами общения в общественно-поли­тической сфере, т.е. публичной коммуникацией профессиональных политиков. Подобный подход можно определить как институциональный и характерный для понимания политического дискурса такими исследователями, как Р.Водак [Водак, 1997: 25] и Т. А. ван Дейк [Дейк, 2000: 153].  Институциональный подход разделяют многие отечественные исследователи политической коммуникации: А.Н.Баранов, Е.Г.Казакевич (1991),  В.Н.Базылев (1999), Л.В.Минаева (2007), А.К.Михальская (2000), Т.В.Юдина (2001), Т.Н.Ушакова (2000) и др. В реферируемой диссертации объектом исследования является институциональный политический дискурс, под которым понимается  языковое выражение общественной практики в сфере политической культуры, представляющее собой профессиональное использование языка, за которым стоит национально и социально-исторически обусловленная ментальность его носителей.

Развитие концепции политического дискурса неразрывно связано с разграничением понятий «дискурс» и «текст», которое представлено в работах О.В.Александровой, Е.С. Кубряковой, В.Г. Борботько, В.З. Демьянкова, В.В. Красных, Н.А.Шехтмана, И.П. Сусова. Дискурс представляет собой когнитивный процесс, связанный с реальным речепроизводством, в то время как текст является конечным результатом процесса речевой деятельности, который выливается в  законченную и зафиксированную форму. Поскольку дискурс ориентирован на множество коммуникативно-прагматических факторов, решающее значение при классификации типов дискурса имеет прагматическая составляющая смысла. Являясь статусно-ориентированным, политический дискурс характеризуется четырьмя разновидностями категорий, выделяемых в рамках коммуникативного подхода: конститутивными, жанрово-стилистическими,  содержательными (семантико-прагматическими), а также формально-структурными [Карасик, 2002].  Описание общего и национально-специфического в национальных вариантах англоязычной политической коммуникации базируется на перечисленных категориальных признаках.

Интегративный подход к изучаемому объекту потребовал привлечения определенного инструментария современной лингвистики и прежде всего обращения к анализу речевого воздействия с позиций теории коммуникативных стратегий. В большинстве случаев под речевым воздействием понимают речевое общение, взятое в аспекте его целенаправленности, мотивационной обусловленности и связанное с целевой установкой говорящего [Иссерс, 2008:21; Тарасов, 1990:3]. Методологические и теоретические проблемы описания речевого воздействия ориентированы на его дифференциацию по  интенсивности. Противопоставляемые типы представлены «обычной беседой» (ordinary conversation) и «персуазивным дискурсом» (persuasive discourse), который является неравноправным и отличается попыткой воздействия, осознанно осуществляемого одним из коммуникантов [Lakoff, 1982:28]. Исследователи [Почепцов, 1987; Федорова, 1991; Карасик, 1992; Larson, 1995] предлагают разные типологии речевого воздействия, некоторые из которых базируются на классификации речевых актов. В политическом дискурсе, отличающемся персуазивным характером, коммуникативные стратегии отражают иллокутивное предназначение коммуникации.

Политическую коммуникацию отличает стратегическая организация. Стратегия – центральное теоретическое понятие коммуникативной лингвистики и прагматики [Макаров, 2003; Олянич, 2004; Иссерс, 2008; Михалева, 2009; Чернявская, 2006; Блакар, 1987; Dijk, Kintsch, 1983; Sornig, 1989; Pfau, 1990]. Стратегию связывают с реализацией набора целей в структуре общения и определяют как когнитивный процесс, в котором говорящий соотносит свою коммуникативную цель с конкретным языковым выражением [Levy D.M., 1979: 197]. Ученые разграничивают семантические, прагматические и риторические стратегии, а также используют понятия локального хода и приема в рамках названных стратегий [Дейк, 2000:278]. Зарубежные и отечественные исследователи предлагают различные подходы к  описанию коммуникативных стратегий.

Речевое воздействие в терминах коммуникативных стратегий анализируется с точки зрения двух-, трех- и четырехуровневого подхода. При этом однотипные речевые феномены одни ученые обозначают как стратегии/тактики, другие – как приемы. Наиболее  полным представляется описание стратегической организации дискурса в терминах четырехуровневого подхода, который используется в реферируемой диссертации. Первый уровень представлен глобальной –  регулятивной – стратегией (регуляция поведения адресата в ходе борьбы за власть), являющейся дифференциальной для дискурсивного пространства политики. Актуализация глобальной стратегии осуществляется за счет частных стратегий политической коммуникации, образующих второй уровень (например, стратегии интеграции сторонников и ориентации агентов политики). Каждая из стратегий представлена набором тактик, позволяющих определить не только цели, но и конкретные установки в речевом поведении «коллективных субъектов». Определение и анализ тактик формирует третий уровень анализа. Четвертый уровень включает языковые средства: 1) номинации и дискурсивные воплощения концептов; 2) метафорические выражения; 3) микротексты, являющиеся композиционно-коммуникативными единицами речи; 4) языковые средства и риторические приемы, участвующие в аргументации; 5) различные типы цитатных и аллюзивных включений. Четырехуровневый анализ стратегических параметров коммуникации послужил основой для определения конвергентно-дивергентных тенденций в БПД и АПД.

Дискурсивные стратегии определяются целью коммуникации, которой может быть внушение, убеждение или  манипуляция сознанием и побуждение к определенным действиям в политической сфере. Убеждение, основанное на доводах разума и логическом упорядочивании фактов и выводов, реализуется в аргументативном дискурсе, определяемом как «целенаправленная речь в социально-детерминированной ситуации с целью создания когнитивного и аксиологического унисона» [Белова, 1997:95]. Становление естественноязыковой аргументации в 1960-70 гг. связано с именами Х.Перельмана и Л.Ольбрехтс-Титеки [Perelman and Olbrechts-Tyteca,1958], С.Тулмина [Toulmin,1958], Г. Грайса [Grice,1975], а ее дальнейшее развитие с разработкой прагмадиалектического подхода Ф.Х. ван Ееремина и Р.Гроотендорста [van Eemeren&Grootendorst, 1984], пропозиционной теории О.Фрили [Freely, 1993], структуралистической концепции Р. Джонсона и Э.Блэра [Johnson and Blair, 1994]. Представленные в современных риторических концепциях трех- и шестикомпонентные модели аргументативных функций используются для анализа  аргументации в разных типах дискурса [Алексеева, 2001; Бокмельдер, 2000; Белякова, 2007]. В реферируемой диссертации аргументация определяется как комплексный речевой акт, однако не выделяется в качестве одной из ведущих стратегий в силу того, что аргументативные ходы, как показано в процессе анализа материала, могут быть реализованы в рамках различных коммуникативных стратегий.

Для определения характера воздействия в политической коммуникации важно разграничивать убеждение и внушение. Внушение (суггестия) в политике является одним из наиболее эффективных средств, помогающих политику управлять сознанием адресата, используя определенный набор  вербальных средств [Юданова, 2003:208].  Речевое воздействие в политическом дискурсе не всегда выглядит как внушение или убеждение, нередко принимая форму манипулятивного воздействия. Языковая манипуляция – разновидность воздействия, осуществляемого путем искусного использования определенных ресурсов языка с целью скрытого влияния на когнитивную и поведенческую деятельность адресата [Г.А.Копнина, 2008:25]. Исследователи речевого манипулирования выявили отличительные признаки  такого воздействия [Доценко, 1997], определили основные виды манипуляции [Карасик, 2002; Шейгал, 2004], а также риторические приемы ее достижения (повтор, метафоризация, гипербола и др.) [Веретенкина, 2001; Горбачев, 2001; Ленец, 2010], уделив особое внимание уловкам, создающим манипулятивный эффект [Еемерен, Гроотендорст, 1992; Grootendorst, 1987; Шейнов, 2000; Панкратов, 2000].

Стратегическое развертывание  англоязычного политического дискурса  обеспечивается единицами разных языковых уровней: от имен концептов до цитатных микротекстов значительной протяженности. Эффективность реализации  стратегий во многом определяется лексической системой языка, воплощающей тематическую организацию дискурса: номинацией политических феноменов и процессов, языковой репрезентацией изменяющихся фрагментов политической действительности. Языковые единицы (слова, составные наименования, фразеологизмы) служат воплощению сложного объединения концептов в политическом дискурсе. Концепт, определяемый как  «исходная идеальная база порождения актуальных смыслов и картин тех идеальных миров, которые выстраиваются мышлением и выражаются языком в речи» [Никитин, 2002:178], изучается, главным образом,  как лингвокогнитивное (Д.С.Лихачев, Е.С.Кубрякова, В.В.Красных) или лингвокультурное (Ю.С.Степанов,  Г.Г.Слышкин, В.А.Маслова) явление, хотя эти два подхода не исключают друг друга [Карасик, 2002:141]. Концепт анализируется и как лингвистическое явление. При таком подходе концепт – парадигматическая модель имени, включающая логическую и сублогическую структуру его содержания. Эти структуры выводятся соответственно и из свободной сочетаемости имени, и из несвободной, то есть из синтагматических отношений имени, зафиксированных в тексте [Чернейко, 2010:265, 238]. Имя концепта, как правило, совпадает либо с доминантой определенного синонимического ряда, либо с ядром определенного лексико-семантического поля.

Выделение концептуального параметра в контрастивно-дискурсивном анализе обусловлено рядом причин. Категоризация политической действительности связана с формированием концептов и их устойчивых объединений, что представляет собой стандартный путь переработки информации. Вместе с тем, концепты мира политики, организующие дискурс и определяющие основные ценности социума, являются базовыми категориями персуазивной коммуникации [Иссерс, 2008:45]. Значимым для сопоставления национальных вариантов дискурса является также то, что концепт детерминирован культурой, представляя собой «сгусток» этнокультурно отмеченного смысла [Воркачев, 2003:10]. Изучение дискурсивных воплощений концептов в национальных вариантах дискурса ставит вопрос о типах номинации в политической коммуникации и о национально-культурной специфике, которой обладают ключевые концепты общественно-политической сферы.

Продолжением анализа в рамках концептуального параметра можно считать описание метафорической составляющей дискурса.  Метафоры представляют собой проявление базовых когнитивных структур и образно-оценочного потенциала коммуникации. Как и концепт, метафора обладает свойством выражать ментальность народа, т.е. его мироощущение и мировосприятие. Ментальные признаки конкретного этноса объективируются в компаративах, метафорических и метонимических словосочетаниях, фразеологизмах, т.е. в косвенно-производной номинации [Алефиренко, 2010:108,127]. Анализ этих единиц позволяет установить сложные отношения, которые существуют между метафорическими структурами и культурными ценностями [Lakoff, 1980].

Интегративный подход к анализируемому типу дискурса предусматривает также учет композиционно-жанрового параметра, т.е. анализ его суперструктуры. Представляя собой стандартную схему, суперструктура служит описанию формальных характеристик дискурса (Т.А. ван Дейк). Стандартная схема институционального политического дискурса – структурный инвариант, представленный набором трехчастных, шести- и восьмичастных вариантов и известный в риторике как композиция публичного монологического выступления (Н.Н.Кохтев, Ю.В.Рождественский, Е.Н.Зарецкая, R.E.Hughes, S.Lucas, D.Leith). Суперструктура политического дискурса, учитывающая смысловую, формальную и аргументативную составляющую речи, во многом обусловлена ее жанровой принадлежностью. Жанровая дифференциация речей задает коммуникативные характеристики предельных единиц сегментации дискурса – микротекстов, реализующих стратегии и тактики коммуникации.

Для теоретической части работы особую актуальность приобретает вопрос выбора метода анализа, который решается в условиях становления новой научной парадигмы, определяемой как дискурсивная [Макаров, 2003:83] или когнитивно-дискурсивная [Кубрякова, 2000:9]. Формирование данной парадигмы происходит в период, характеризующийся комплексным (интегративным) описанием дискурса с использованием преимуществ современной полипарадигмальной ситуации в языкознании:  где сосуществуют, не отрицая друг друга, несколько парадигм, у каждой из которых есть свои сильные стороны. Сложившаяся ситуация позволяет в рамках когнитивно-дискурсивной парадигмы обратиться к контрастивному методу (иначе называемому сопоставительным), статус которого не определен в силу того, что его относят как к общенаучным, так и к специальным [Болотнова, 2007:443]. Проводя различие между сопоставительным – системно-функциональным – изучением языка и контрастивной лингвистикой, лингвисты подчеркивают продуктивность использования контрастивного подхода в ходе анализа различных текстов: оригинальных и переводных, художественных и информационных, выполненных на материале родственных и неродственных языков [Федоров, 1971; Гак, 1977; Рецкер, 1973; Гарбовский, 1988; Швейцер, 1991; Швейцер, 2008].

Контрастивные исследования на базе английского языка связаны с сопоставлением диатопических вариантов  (О.С.Ах­манова, Н.Б.Гвишиани, А.Д.Швейцер, Д.А.Шахбагова). Региональное варьирование рассматривается как чрезвычайно сложный континуум, включающий элементы от звуков и слоговых моделей до мировоззренческих представлений. Какой бы параметр ни был выбран для исследования дихотомии британский английский – американский английский (звуки, слоги, слова, высказывания), исследование относится к области семиотики, так как оно указывает либо на общность региональных вариантов, либо на их отличия [Назарова, 2007].

Результаты проведенных работ позволяют сегодня перейти к новому этапу дискурсивных исследований – контрастивному сопоставлению национальных вариантов дискурса полигосударственных языков, относящихся к определенной сфере коммуникации. Методологической основой подхода, представленного в реферируемой диссертации, является концепция диатопического варьирования англоязычного политического дискурса, разрабатываемая в рамках дискурсивно-когнитивной парадигмы. Для контрастивного анализа британского и американского вариантов политического дискурса нами предложена интегративная методология исследования, предусматривающая пять параметров анализа: концептуальный, коммуникативный, жанрово-композиционный, внутривариантный и межвариантный. Концептуальный параметр включал анализ дискурса с позиций представленных в нем концептов, а также метафорических моделей осмысления мира политики. Коммуникативный параметр предусматривал исследование стратегий аргументации и применения интертекстуальных включений. Жанрово-композиционная составляющая анализа служила описанию особенностей текстовой организации политических речей, их суперструктуры.

Методика анализа англоязычного дискурса  предусматривала также: а) межвариантное сопоставление БПД и АПД на горизонтальной, пространственной оси, когда сравнивались параллельные временные отрезки (рубеж XX-XXI вв.) в политической коммуникации Великобритании и США; б) сопоставление внутривариантное, когда соположение происходило на временной, вертикальной оси БПД или АПД.  В каждом виде анализа – межвариантном и внутривариантном – решались соответствующие исследовательские задачи. Так, на вертикальной оси разновременные речевые произведения политиков позволяли наблюдать динамику дискурсивных практик в конкретном национальном варианте, выявлять внутривариантные характеристики. При горизонтальной проекции устанавливались межвариантные сходства и различия в БПД и в АПД, конвергентные и дивергентные тенденции. Выбор названных параметров анализа обусловлен их значимостью для политической коммуникации и позволяет рассмотреть: 1) статические конститутивные категории, 2) жанрово-стилистические признаки,  3) формально-структурные признаки, 4) динамические характеристики политической коммуникации.

       Во второй главе «Концепт как средство реализации ценностно-смысловой доминанты в институциональном политическом дискурсе Великобритании и США» исследуются конвергентные и дивергентные признаки, отличающие дискурсивно-когнитивную и когнитивно-оценочную составляющие национальных вариантов дискурса в конце XX – начала XXI вв. Рассматривается процесс категоризации и изменения содержания ключевых концептов политической коммуникации, определяется специфика когнитивных процессов, присущих данному типу дискурса. Анализ дискурсивных реализаций концептов направлен на выявление понятийной, ценностной и образной составляющей анализируемых единиц.

Отправной точкой для исследования концептов в диссертации становится дискурс, его концептообразовательные возможности, обусловленные самой природой дискурса. Корпус концептов – ментальных репрезентаций культуро-значимых феноменов в массовом сознании –  включает 70 единиц, которые  исследуются в составе концептосфер БПД и АПД (схема 1). Анализируемые концепты представляют категориальные области, выделение которых  основывалось на философско-политологическом принципе: онтологии, идеологии и аксиологии (Шейгал,2004). Критерием отнесения анализируемых концептов  к разряду ключевых послужили частотность функционирования имени концепта в дискурсе  (реализация в 20% текстов) и степень лингвистической детализации концепта через синонимы, антонимы, оппозиционные и метафорические схемы. Тематико-когнитивная структура политической коммуникации анализировалась на 3 уровнях: уровне совокупности концептов и их категориальной принадлежности в национальном варианте дискурса, уровне языковых средств воплощения концептов, уровне моделирования отношений «концепт – его реализация».

Предметом анализа явились словарные дефиниции имен и дискурсивные воплощения таких концептов, как “power’, “change”, “liberty”, “freedom”,  которые идеологически нагружены в персуазивном дискурсе. Внутривариантный анализ включал также рассмотрение номинирующих лексем в онтологической оппозиции “we” – “they”, представляющей референциальные объекты в интеграционной и агональной стратегиях. Как показал анализ, дифференциации «друзей» и «врагов» служат конститутивные признаки, которые реализуются в дейктической, идеологической, относительной, антропонимической, функциональной и эмотивно-оценочной номинации.

Схема 1. 

Ключевые концепты онтологии, идеологии и аксиологии в БПД

Межвариантное сопоставление единиц концептосфер БПД и АПД свидетельствует о том, что в анализируемых вариантах наблюдается  совпадение 87% концептов, что является проявлением конвергенции в составе концептосфер. К определяющим конвергентным тенденциям в выражении содержательных категорий  мы относим: а) усиление ценностной составляющей онтологических и идеологических концептов в прагматических целях, что согласуется с представлением идеологий и политических курсов в терминах плюсовых и минусовых характеристик в мире политики; б) общность когнитивных процессов, связанных с целенаправленным конструированием политическими институтами содержания как специальных, так и неспециальных концептов мира политики.

Национально-культурная маркированность содержания политической коммуникации обусловлена: 1) несовпадением концептов, образующих ядро национальной концептосферы (например, “Europe” в БПД и “unity” в АПД); 2) номенклатурой концептов в околоядерной и периферийной зоне (“tolerance” в БПД, “division” в АПД); 3) предпочтением в использовании концептов-идеологем (“liberty” в БПД и “freedom” в АПД); 4) наличием национально-специфических концептов.

Ценностно-смысловую специфику категоризации в политической коммуникации отражает анализ аксиологических концептов “liberty” и “freedom”, являющихся идеологемами и демонстрирующих четко выраженную поляризацию по национальному признаку. Центральным концептом АПД является концепт “freedom” – основа и главный принцип существования Соединенных Штатов. Семантика слова “freedom” связана с понятием «отрицательной» свободы, невмешательства, которое эксплицировано в компоненте, указывающем на других людей или на социальные условия: Freed from the weight of oppression, Iraq’s people will be able to share in the progress of our time [G.W.Bush, 10.07.2002]. Национальную маркированность концепта отражает как частотность его употребления (в инаугурационных речах имя концепта на 60% превышает употребление  лексемы “liberty” и ее производных), так и его регулярное включение в оппозиционные и метафорические схемы.

В БПД в качестве ключевой ценности мира политики выступает концепт “liberty”, который употребляется в два раза чаще, чем концепт “freedom”: 1. So I recall a British story of liberty rooted in tolerance, the liberty that is necessary to uphold the dignity of each other [G.Brown, 25.10.2007]; 2. Europe would have been united long before now – but not in liberty, not in justice [M.Thatcher, 05.11.1989]; 3) People sought liberty and opportunity [T.Blair, 28.11.2001]. Концепт «liberty» ассоциируется с Великобританией как родиной «позитивной» свободы, воплощая идеал гражданских свобод  XVII и XVIII вв. Имена концептов являются квазисинонимами, указывающими на содержательные признаки, отличающие политические взгляды социумов.

В большей степени национально-культурную маркированность концептосфер отражает  группа концептов,  имена которых указывают на конкретную культуру, а содержание – на стереотипы сознания и поведения нации, связанные с осмыслением ее идентичности (“Englishness”, “the British genius”, “the spirit of Britain”, “the American promise”, “American spirit”). К названным концептам, определяемым как национально-специфические,  относятся также “the British way of life” и “the American Dream”. Анализ указанных концептов представляет интерес как с точки зрения понятийно-ценностной стороны, так и с точки зрения процессов, задействованных в конструировании их базовых смыслов. Толкования концепта “the British way of life”, предлагаемые властными структурами Великобритании, указывают на определенную инволюцию концепта, превращение его в нечеткое ментальное образование, так  как в структуру концепта вводятся общечеловеческие ценности и политические универсалии: 1. Advancing and protecting the British way of life means taking seriously the stewardship of our environment and countryside, building stronger rural communities; 2. But let us affirm also that no matter your>

Анализ дискурсивых реализаций концепта  “the American Dream”  указывает на иной процесс – на эволюцию концепта. В определениях  четырех президентов США не только воспроизводятся ядерные признаки концепта, зафиксированные в лексикографических источниках (“equality”, “wealth” и “success”), но и представлены дополнительные ценностные составляющие, обусловленные историей Америки и провозглашенные отцами-основателями: 1.What is the American dream? Surely it is different for everyone. For some it is wealth and power. For others it is religious freedom and justice. For others it may be a roof over their heads [R.Reagan, 01.1985]; 2. Traditionally, Americans have sought to realize the American Dream of success, fame and wealth through thrift and hard work [W.J.Clinton, 20.01.1993]; 3.  And now our country has entered its second year of economic growth… More Americans are buying and building houses – a central part of the American Dream  [G.W.Bush, 07.01.2003];4. It is that promise that has always set this country apart – that through hard work and sacrifice, each of us can pursue our individual dream but still come together as one American family, to ensure that the next generation can pursue their dreams as well  [B.Obama, 28.08.2008].

Как факт существования национально-специфических концептов, так и разнонаправленность динамического процесса их изменения отражают тенденцию к определенной дивергенции смыслов в анализируемых концептосферах. В целом, дискурсивные реализации различных категорий концептов в БПД и АПД указывают на активные динамические процессы, связанные как с обогащением содержания концепта в тексте, так и с  угасанием его смысловых признаков в зависимости от социокультурной ситуации. Данное положение убедительно иллюстрируют репрезентации онтологического концепта “enemy”, способы конструирования ярлыков политическими институтами (“rogue states”, “an axis of evil”), которые выступают как аргументы в конфликтной коммуникации.

В третьей главе «Межнациональные параллели в политической метафорике Великобритании и США» анализируется метафорическое моделирование мира политики; определяются метафорические константы в политической коммуникации Великобритании и США; проводится межвариантное сопоставление метафор для выявления специфики метафорических систем в БПД и в АПД; рассматриваются национально-специфические признаки метафоризации.

При описании метафорики используется когнитивный подход, связанный с выделением метафорических моделей, понимаемых как существующие в сознании носителей языка схемы связи между понятийными сферами источника и цели. Классификация метафор по исходной понятийной сфере привела к установлению базовых, наиболее частотных и продуктивных метафорических моделей в каждом национальном варианте дискурса.  В число базовых вошло 12 метафорических моделей, из которых 8 моделей являются общими для БПД и АПД  и представляют собой метафорические константы англо-американского политического дискурса: “Human body”, “Construction”, “Direction and Movement”, “Object”, “Weather”, “Light and Darkness”, “Plants”, “War”. 

Таблица 1.

Количественные показатели концептуальных метафор в БПД и АПД

British discourse

%

American discourse

%

1

Human body

31

Human body

36

2

Construction

14

Construction

15

3

Direction and Movement

12

Direction and Movement

10

4

Object

13

Object

9,5

5

Theatre

9

Light and Darkness

7

6

Games and Sport

6

Money

5

7

War

3

Cooking and Food

3

8

Plants

5,5

Plants/Animals

6

9

Weather

3

Weather

6,5

10

Light and Darkness

3,5

War

2

Политические метафоры принято классифицировать по четырем основным разрядам, включающим антропоморфную, природоморфную, социоморфную и артефактную модели [Чудинов, 2006], однако для англо-американского политического дискурса характерны лишь три первых разряда. Общность моделей, а нередко и метафорических выражений, сочетается в национальных вариантах дискурса с определенной дивергенцией, проявлением которой служат три признака: 1) предпочтительное использование в дискурсивной практике моделей, относящихся к разным понятийным сферам (театральная и спортивная метафоры в БПД, экономическая и кулинарная метафоры в АПД); 2) обращение к национально-значимым признакам понятийной структуры сферы-источника при моделировании сферы-цели; 3) специфика языкового выражения базовых метафор, обусловленная использованием национально-значимых концептов, реалий и символов.

Перечисленные проявления дивергенции обусловлены тем, что в англоязычной политической коммуникации метафора может служить средством национально-культурной дифференциации. Дискурсивные воплощения метафор в БПД и АПД могут указывать на различное понимание фундаментальных ценностей лингвокультуры, что можно продемонстрировать на примере метафорического моделирования концепта “Home”.  Британские политики предлагают рассматривать европейскую интеграцию как строительство единого общеевропейского дома (“European home”), а политические и экономические процессы обсуждают в терминах «совместного проживания»: There is a Europe to the East knocking on our door, freed from the constraint of Communism and eager for entry into the EU [T.Blair, 9.12.1997]. Идея общеевропейского дома неразрывно связана с представлением Великобритании как родины свободы: We in Britain  are rightly proud of the way in which ... for centuries Britain was a home for people from the rest of Europe who sought sanctuary from tyranny [M.Thatcher, 20.09.1988]. В основе этого образа лежит понимание дома как территории, населенной людьми, верными идеалам свободы и прав человека, т.е. это “the territory-home”, который базируется на идее геополитического «соседства».

Метафора дома в АПД отражает понимание, обусловленное историей и стилем жизни нации-иммигрантов. Индивидуализм американцев, их традиции и право с оружием в руках защищать собственный дом успешно используются политиками для построения метафорической модели, позволяющей переносить личный опыт защиты собственного жилища на отношение между странами для оправдания войны в Персидском заливе: If armed men invaded a “home” in this country, killed those in their way, stole what they wanted and then announced that the “house” was theirs – no one would hesitate about what must be done. And that is why we cannot hesitate about what must be done halfway around the world: Kuwait [G.H. Bush, 9.01.1991]. Концептуализация международной ситуации, предложенная Дж.Г. Бушем, коренным образом отличается от «дома-территории», т.к. дом в метафоре Буша – это «дом-здание» (the “house-home”), ничего общего не имеющий с просторами и границами страны. Избранная президентом концепция дома оказалась чрезвычайно эффективной, поскольку дом – главная составляющая американской мечты.

Национально-специфические черты метафоризации в БПД и АПД проявляются  и в конструировании метафорических выражений, содержащих имена концептов, которые эксплицитно маркируют принадлежность к конкретному этносу, конкретной культуре: It is New Labour that now wears the one nation mantle [T.Blair, 27.09.2005]. Специфику образного моделирования отражают также метафорические выражения, содержащие слова-символы англосаксонской и американской культуры. Известно, что дуб – символ Британии. Апелляция к  символу создает незабываемый образ при реализации метафор персонификации и растения: American civilization began its life as a branch of the English oak [M.Thatcher,11.05.1996]. Сочетаемость метафор в речи М.Тэтчер служит  передаче интенции интеграции двух англоязычных культур. В американской культуре традиционное деление нации на богатых и бедных опирается на символы национально-культурного мировидения: Уолл-стрит, символ финансовых кругов США [Американа:1042], и Мейн-стрит,  символ малых провинциальных городов Америки [Американа:560-561].  Let us remember that if this financial crisis taught us anything, it’s that we cannot have a thriving Wall Sreet while Main Street suffers – in this country, we rise or fall as one nation; as one people [B.Obama, 4.11.2008]; It’s not change when he offers four more years of Bush economic policies – policies that have widened the gap between Wall Street and Main Street  [B.Obama, 3.06.2008].

Следует отметить наличие метафорических моделей, отражающих традиции «западного» культурного пространства, к числу которых, на наш взгляд, можно отнести метафорические выражения, содержащие (1) имена сказочных персонажей  и (2) описывающие стереотип их поведения, например:

(1) Why can’t we recognise that social services isn’t a Cinderella service. For many people, it’s the vital service that helps them enjoy some sort of quality of life.

(2) There’s always a price to be paid. Pretending that everything is simple and straightforward and can be sorted out with a wave of a minister’s wand...That is spin [D.Cameron, 10.10.2007].

Констатируя наличие перечисленных дивергентных признаков, отражающих особенности менталитета англичан и американцев, отметим, что в метафорическом моделировании мира политики они занимают второстепенное положение, уступая тенденции к нейтрализации вариативности.

Четвертая глава диссертации «Формально-структурные и аргументативные характеристики институционального политического дискурса Великобритании и США как составляющие коммуникативных стратегий» посвящена динамическим характеристикам англо-американской политической коммуникации. Здесь рассматриваются жанрово-композиционные структуры БПД и АПД, коммуникативные характеристики предельных единиц сегментации дискурса – микротекстов – и их участие в реализации коммуникативных стратегий, соотношения рациональной и эмоционально-ценностной составляющих в речевом воздействии.

Специфика дискурсивных практик в БПД и в АПД проявляется не только на семантическом уровне (идеологическая и эмотивно-оценочная номинация, метафоры, ярлыки), но и на уровне структуры. Значимость формально-структурных характеристик – композиции, членимости, когезии –  обусловила их включение в число параметров сопоставления. Анализ структуры текстов, посредством которых осуществляется институциональный политический дискурс, включает описание основных признаков их организации. К их числу мы относим: 1) членение дискурса на предельные единицы (микротексты);  2) характер  суперструктуры текста,  который проявляет себя в композиционной организации речи; 3) особенности макроструктуры, которые отражает тематическая организация речи; 4) характер  микроструктуры речевого произведения; 5) речевое выражение способов аргументации в различных жанрах  политического дискурса. В реферируемой диссертации единицей структурной организации политического дискурса является «микротекст» – «типовой текстовый блок, опирающийся на определенный функциональный тип речи, имеющий внутреннюю структуру, типичные речевые клише, реализующий тематический компонент и характеризуемый исчерпанностью целевой установки» [Акишина, 1982:11].

Суперструктура институционального политического дискурса – инвариант композиции публичного монологического выступления, стандартная схема, принятая в классической  риторике и современной теории речевой коммуникации. Как показал анализ, в дискурсе реализуются разночастные варианты схемы, включающие такие типы развертывания, как  хронологический, проблемный, топикальный, пространственный, причинно-следственный, а также их сочетания. Можно сделать вывод, что современный институциональный дискурс Великобритании и США тематически полифоничен и структурно сложен.  Композиционная конфигурация речевых произведений во многом обусловлена их жанровой принадлежностью, с учетом которой в БПД и АПД выделены и проанализированы  ритуальные, программные, информационные и полемические речи.

Жанровая дифференциация речей предопределяет выбор речевых стратегий и тактик, описание которых  базируется на типах микротекстов. Микротексты представлены четырьмя основными типами: констатирующим, характеризующим,  аргументативным и контролирующе-побудительным.

Схема 2.

Типы и виды микротекстов в англо-американском политическом дискурсе        

Каждый тип включает несколько видов микротекста низшего уровня. В количественном отношении констатирующий тип микротекста превалирует во всех жанровых разновидностях речевых произведений.

Виды констатирующего микротекста  Схема 3.

Персуазивность англоязычной политической коммуникации определяется стратегиями и тактиками речевого воздействия, номенклатура которых пересекается с номенклатурой речевых жанров и речевых актов.  Если речевую стратегию понимать как совокупность речевых действий, позволяющих говорящему соотнести свою коммуникативную цель с конкретным языковым выражением, то речевой тактикой следует считать одно или несколько действий, направленных на актуализацию стратегии. Перечисленные виды микротекстов участвуют в реализации дискурсивно-значимых стратегий, к которым в диссертации отнесены: информационная, интерпретационно-ориентационная, агональная, интеграционная, побудительная. Убеждающий потенциал информационной стратегии реализуется в тактиках утверждения и изложения информации. Интеграционная стратегия представлена тактиками сплочения, инспиратива и фатики, эффективность которых определяется апелляцией к идеалам, ценностям и чувствам адресата. Прямое воплощение регулятивной функции в политической коммуникации осуществляют тактики призыва и прескрипции. Тактиками, способствующими реализации вербальной агрессии, являются: дистанцирование, обвинение, критика и угроза. Интерпретационно-ориентационная стратегия реализуется в тактиках идентификации и комментирования, а также проективной, дидактической и стратагемной тактиках.

Аргументативные микротексты реализуют прагматическую целеустановку на убеждение адресата в правильности/ошибочности, приемлемости/неприемлемости выбора и содержат аргументативные схемы.  Аргументативный тип микротекста  представлен такими видами, как рассуждение на основании примера/иллюстрации, рассуждение от частного к обобщению, причинно-следственное рассуждение, рассуждение на основании авторитетного мнения (см. Глава 5), а также рассуждение на основании сравнения/противопоставления («прямая» и «образная» аналогия) (см. Глава 3). Логически непротиворечивые положения в рассуждении фиксируются аргументативной схемой: «тезис – аргументация – вывод» (или «данные – основания – заключение» в терминологии A.Гастингса, С.Тулмина). Аргументация как комплексный речевой акт является составляющей любой из коммуникативных стратегий в БПД и АПД. Логическая аргументация возможна, например, в интеграционной коммуникации ритуального жанра: I can say with some accuracy that the country is in far better shape than it was when I entered Downing Street (Тезис). The economy is booming, interest rates are low and unemployment is falling (Аргумент 1). The growth pattern is well set, the health service is expanding, the education service is improving and the crime statistics are falling (Аргумент 2). All of those I think are benevolent improvements in the interests of all of the people of this country (Тезис-вывод)[J.Major,2.05.1997].

Аргументация может быть квази-логической (пропаганда), если имеет место эксплицитная апелляция политика,  выступающего от имени власти,  к ценностям адресата: The terrorists who attacked us, the terrorists we face – murder in the name of a totalitarian ideology that hates freedom, rejects tolerance, and despises all decent [G.W.Bush, 18.07.2001]. В то время как оба способа воздействия –  убеждение и пропаганда – представлены в институциональной коммуникации, обращение к ценностной составляющей превалирует как в БПД, так и в АПД.

Межвариантное сопоставление указывает на меньший удельный вес аргументативных микротекстов в американском варианте дискурса, который менее рационален, поскольку отличается более широкой апелляцией к ценностям и чувствам массового адресата. Анализ языковых средств, при помощи которых осуществляется аргументация, указывает на регулярную подмену аргументативных схем множественными повторами  различных видов (анафорический, эпифорический, кольцевой и др.), замещающими собой факты и доводы. При этом в качестве повторяющихся речевых фрагментов выступают единиц разных языковых уровней: от морфем до предикативных единиц.

В АПД целям манипулятивной аргументации служат намеренные ошибки в использовании аргументов: We are the party of Roosevelt. We are the party of Kennedy. So don’t tell me that Democrats won’t defend this country. Don’t tell me that Democrats won’t keep us safe [B.Obama, 28.08.2008]. Предложенная президентом аргументация на первый взгляд имеет причинную природу, т.к. аргумент (принадлежность говорящего к партии великих президентов) объясняет точку зрения Б. Обамы, его несогласие с политическими оппонентами. Однако подобная аргументация относится к некорректным приемам подтверждения, поскольку, согласно теории аргументации, ссылка на принадлежность к партии, т.е. опыт предшественников (эмпирическая аргументация), применима только для описательных утверждений.

Таким образом, конвергентные тенденции зафиксированы в принципах структурной организации речей в БПД и в АПД, их микротекстовой конфигурации и стратегическом развертывании. В БПД и АПД  реализация интеграционной, ориентационной и агональной стратегий характеризуется обращением к микротексту, убеждающий потенциал которого определяется пропагандируемой ценностью. Реализация побудительной стратегии совмещает апелляцию к чувствам и к ценностям. Дивергентные тенденции отмечены в соотношении аргументации и манипуляции, в типах и приемах аргументации, в языковых средствах осуществления аргументации. Британская политическая коммуникация отличается логичностью изложения, разнообразием типов и схем аргументации, в то время как персуазивность американского политического дискурса в значительно большей степени определяется эмоционально-оценочными высказываниями. 

В пятой главе «Интертекстуальность как средство реализации коммуникативных стратегий в политическом дискурсе Великобритании и США» анализируется коммуникативный потенциал интертекстов –  вторичных внесений различных видов, вводятся параметры их анализа и классификации, описывается их участие в конструировании стратегической составляющей коммуникации, в осуществлении воздействия на адресата.

Феномен интертекстуальности определяется не только фактом заимствования элементов существующих текстов, но и наличием гипертекстового пространства, представляющего собой систему, сетку текстов. Внешними показателями гиперссылок в политическом дискурсе являются цитатные и аллюзивные внесения, представляющие собой интертекст. БПД и АПД принадлежат единому гипертектовому пространству, где доминируют тексты мира политики, а тексты других сфер, в частности, культуры, науки и искусства, занимают лишь незначительную часть.

Интертексты играют важную роль в порождении общедискурсивного смысла англоязычной политической коммуникации, на что указывают их типологическое разнообразие и многофункциональность. Феномен интертекстуальности обеспечивает, с одной стороны, аргументативную поддержку воздействия (аргумент к авторитету), а с другой – формирует лингвокультурологическую составляющую национального политического дискурса, от знания которой  зависит интерпретация истории и политических традиций страны, политических взглядов нации, передающихся из поколения в поколение. Параметром, раскрывающим культуро-специфичные черты интертекстуальных отношений, является источник цитирования, так как исходные тексты, к которым предпочитают обращаться политические деятели, и авторы, на которых они ссылаются, позволяют выявить ориентиры и доминанты в политической культуре Великобритании и США. Политическая коммуникация двух стран отличается способностью принимать самые разнообразные интертексты: от фрагментов поэтических произведений до высказываний ученых, усваивая различные как в функционально-стилевом, так и в информационном отношении образцы «чужого слова». Общий список источников интертекстуальных внесений в англо-американском политическом дискурсе включает восемь групп. Результаты количественного анализа представлены ниже:

Таблица 3.

Источники цитирования в британском и американском политическом дискурсе

Источники
цитирования

Политические
деятели страны

Рядовые
граждане страны

Политические
деятели других стран

Деятели культуры,
науки и  искусства

Государственные
документы

СМИ

Религиозные тексты

Автоцитация


в БПД

28%

6%

21%

15%

16%

8%

1%

5%

в АПД

50%

17%

7 %

8%

3%

12 %

3%

В АПД отсутствует один из источников цитирования – СМИ, к которому политическая элита США не обращается. В Великобритании ситуация складывается иначе. Британские лидеры нередко ссылаются как на ведущие национальные газеты Великобритании, так и на американские издания (например, “The New York Times”, “The Washington Post”). Конвергентность интертекстуальных связей проявляется в тенденции к автореферентности, так как межтекстовое взаимодействие происходит главным образом внутри дискурсивного пространства (суммарный показатель, указывающий на замкнутость данного типа дискурса, составляет 70% в БПД и 66% в АПД). Гипертекстовое пространство англо-американского политического дискурса характеризуется регулярным цитированием «великих» президентов британскими премьер-министрами и цитированием «великого» Черчилля американскими президентами. Интертексты с собственной предикацией являются самыми частотными как в БПД, так и в АПД.

Национально-культурные предпочтения касаются видов цитат. В каждом из национальных вариантов преобладает прямое цитирование, однако в АПД превалирует полное цитирование, представленное целостными высказываниями, самодостаточными с точки зрения семантики и синтаксиса, в то время как в БПД достаточно широко представлено фрагментарное цитирование – знак компрессии, репрезентирующий исходный текст. Для разграничения двух вариантов дискурса показателен признак прецедентной маркированности «чужого слова». Цитация «великих» президентов и политических деятелей США – норма в АПД, где интертексты широко используются как средство реализации темы величия Америки и ее граждан: One of the greatest among the Founding Fathers, Dr.Joseph Warren said to his fellow Americans, “Our country is in danger, but not to be despaired of ... On you depend the fortunes of America. You are to decide the important questions upon which rests the happiness and the liberty of millions yet unborn” [R.Reagan, 20.01.1981]. В БПД прослеживается  тенденция цитировать современных политических деятелей.

Интертексты в англоязычном политическом дискурсе способствуют  реализации его стратегической составляющей.  В БПД интертексты вовлечены в реализацию четырех стратегий: информационной, интерпретационно-ориента­ционной, агональной и интеграционной. Для информационной стратегии в БПД характерен аргумент к факту, поэтому регулярно используются интертексты, содержащие фактуальную и концептуальную информацию. Информационные интертексты, воплощающие тактики документирования, авторитетного мнения и автоцитации, отражают стремление к объективности и логичности как высшим ценностям ораторского искусства. Вместе с тем, в БПД зафиксировано манипулятивное использование интертекстов: оперирование информацией, которая с точки зрения общей модели речевого манипулирования представляет собой либо замалчивание информации, либо ее селекцию.

Реализация интерпретационно-ориентационной стра­тегии в БПД отмечена тенденцией к широкому использованию в интертекстах вопросительности, реализуемой проективной тактикой: It (the presidency) began, as I said, in June in circumstances where people really asked themselves “Well how was Europe now to move forward?” [T.Blair, 20.12.2005]. Цитирование анонимных вопросов британцев служит формулировке проблемы. Замена утверждений различными формами вопросительности, диалог с адресатом создает особую тональность британской политической коммуникации. Традиционная английская сдержанность, присущее англосаксонской культуре уважение к индивиду проявляются в отказе от прямолинейных и однозначных оценок и мнений, выражаемых аффермативами.

Уход от категорического выражения враждебности при реализации агональной стратегии также принимает формы риторических и негативных вопросов. Частотность использования вопросительных конструкций, присущее им формульное выражение отрицательного отношения к предмету речи и оппоненту позволяет рассматривать вопросительность как признак англосаксонского стиля общения в ситуации конфронтации.

Общей тенденцией при  реализации  стратегии агональности в БПД и в АПД  является цитирование политических оппонентов и врагов для дискредитации их позиции:  As Zawahiri[sic] has vowed, “We will either achieve victory over the human race or we will pass to the eternal life” [G.W.Bush,28.10.2005]. Подобное цитирование является эффективным приемом реализации тактики обвинения: On 20 October, bin Laden said in an unbroadcast video tape: “If avenging the killing of our people is terrorism, let history be a witness that we are terrorists”. They are terrorists, and history will judge them as such [T.Blair, 14.11.2001]. Цитирование противников как прием вербальной агрессии является проявлением общедискурсивной характеристики, присущей политической коммуникации разных эпох и стран. Говоря о языковых средствах выражения агональности, следует отметить цитаты, включающие поэтические образы, сравнения, фразеологизмы как приемы смягчения критики или обвинения: In view of what happened under the Single European Act when we got our fingers burned, it is surely is time to heed Kipling’s warning: “And the burned Fool’s bandaged finger goes wabbling back to the Fire”. Do not let us be that bandaged finger [M.Thatcher, 07.06.1993].

В АПД выявлено участие интертекстов в реализации пятой – побудительной – стратегии, которая фактически не получает интертекстуального воплощения в БПД. В американской политической коммуникации отмечено регулярное использование прескриптивных и призывных интертекстов (Схема 4).

Схема 4.

Классификация интертекстуальных стратегий и тактик в АПД

Воздействующий потенциал интертекстов в АПД нередко используется для манипулирования в рамках разных коммуникативных стратегий.  Реализация приемов манипулятивного воздействия отмечена  в рамках стратегии информирования, где интертексты служат преобразованию и подаче информации. Так, аргумент к факту, лежащий в основе документирующей тактики, американские лидеры используют для псевдоинформирования в тех случаях, когда цитирование документов: а) связано с манипулятивной селекцией информации; б) сводится к подмене информации ее оценкой; в) подменяется их пересказом, отражающим точку зрения политика, например: One of the proudest things I’ve been able to do as President was to sign into law the Religious Freedom Restoration Act in 1993…This law basically said – I won’t use the legalese – that if the government is going to restrict anybody’s legitimate exercise of religion they have to have an extraordinary good reason and no other way to achieve their compelling objective other than to do this. You have to bend over backwards to avoid getting in the way of people’s legitimate exercise of their religious convictions [W.J.Clinton, 12.07.1995]. Пересказ текста законодательных актов можно отнести к числу тех приемов, которые делают дискурс «псевдопонятным», так как высказывания базируются на обиходно-разговорной речи, в них используются размытые понятия:  разговорные выражения “to get in the way”, “to have a good reason”; фразеологизм “to bend over backwards”.

Особенностью, маркирующей культурную принадлежность интертекстов в АПД,  является  цитирование Библии и других религиозных текстов, которое способствует реализации тактик интеграционной, побудительной и интерпретационно-ориентационной стратегий. Дивергентные характеристики касаются также реализации тактик сплочения и инспиратива интеграционной стратегии, при полной тождественности осуществления фатической тактики. АПД отличается более широким использованием интертекстуальности для речевого манипулирования, чем политическая коммуникация Великобритании.

В Заключении проводятся наиболее значимые и принципиальные обобщения итогов исследования.

Перспективы. Исследование имеет широкую функциональную ориентацию и связано с такими областями, как политическая и когнитивная лингвистика, анализ дискурса, теория и практика коммуникации, функциональная стилистика, переводоведение, коммуникативистика, риторика. Перспективы использования разработанной интегративной методологии видятся нам как в дальнейшем изучении национальных вариантов англоязычного политического дискурса, так и в исследовании национальных вариантов дискурса других полигосударственных языков, в уточнении черт сходства в политической коммуникации, осуществляемой на национальных вариантах «мировых» языков. Разработанный интегративный подход к анализу национальных вариантов политического дискурса может быть использован при описании его основных категориальных составляющих, включающих тематику, цели, ценности и воздействующий потенциал. Перспективным представляется дальнейшее изучение феномена дискурсивной практики, уточнение и развитие данной категории применительно к разным типам дискурса. Проведенный многоуровневый и многоаспектный анализ национальных вариантов дискурса открывает новые возможности теоретического осмысления языковой вариативности.

Основные положения диссертационной работы отражены в следующих публикациях:

Монографии и учебные пособия

1. Левенкова, Е.Р. Британский и американский политический дискурс: контрастивный анализ: монография / Е.Р. Левенкова. – Самара: Изд-во ПГСГА, 2011. – 308 с. (19,25 п.л.).

2. Левенкова, Е.Р. Англоязычный политический дискурс. Учебное пособие по спецкурсу / Е.Р. Левенкова. – Самара: Изд-во ПГСГА, 2011. – 112 с. (7 п.л.).

Научные статьи, опубликованные в изданиях, рекомендованных ВАК Министерства образования и науки РФ:

3.  Левенкова, Е.Р. Оппозиция «свой – чужой» в реализации коммуникативных стратегий военных речей У.Черчилля / Е.Р. Левенкова // Вестник Университета Российской академии образования. – М.: Изд-во УРАО, 2005. №2 (28). –  С. 52-59 (0,5 п.л.).

4.  Левенкова, Е.Р. Интертекст как лингвокультурный маркер в политическом дискурсе Великобритании и США  / Е.Р. Левенкова // Известия Самарского научного центра РАН. «Педагогика и психология». «Филология и искусствоведение» – Самара: Изд-во СНЦ РАН, 2008. № 2. – С.261 – 270  (0,8 п.л.).

5. Левенкова, Е.Р. Концептосфера политического дискурса Великобритании  / Е.Р. Левенкова // Известия Самарского научного центра РАН. Тематический выпуск. – Самара: Изд-во СНЦ РАН, 2009. Т. 11. № 4 (30). – С.226 – 231 (0,6 п.л.).

6. Левенкова, Е.Р. Метафорические параллели в институциональном политическом дискурсе Великобритании и США  / Е.Р. Левенкова //Вестник Пятигорского государственного лингвистического университета. – Пятигорск: Изд-во ПГЛУ, 2010. № 4. - С.65 – 69 (0,8 п.л.).

7. Левенкова, Е.Р. «Democracy» и «Change» как ключевые концепты политического дискурса Великобритании / Е.Р. Левенкова // Известия Самарского научного центра РАН. – Самара: Изд-во СНЦ РАН, 2010. Т.12. №5 (3). –  С.778-783 (0, 5 п.л.).

8. Левенкова, Е.Р. Репрезентация концепта «enemy» в институциональном политическом дискурсе США / Е.Р. Левенкова // Вестник Вятского государственного гуманитарного университета. Филология и искусствоведение.  – Киров: Изд-во ВятГГУ, 2010. № 3 (2). – С.61 – 66 (0,8 п.л.).

9. Левенкова, Е.Р. Контрастивный анализ национально-специфических концептов в институциональном политическом дискурсе Великобритании и США / Е.Р. Левенкова // Вестник Челябинского государственного  университета. «Филология». «Искусствоведение». – Челябинск: Изд-во ЧелГУ, 2010. № 32 (213). – С.62 – 70 (0,8 п.л.).

10. Левенкова, Е.Р. Интертекст как средство реализации информационной стратегии в институциональном политическом дискурсе Великобритании / Е.Р. Левенкова // Вестник Вятского государственного гуманитарного университета. Филология и искусствоведение. – Киров: Изд-во ВятГГУ, 2011. № . 2(2) – С.56 – 61. (0,7 п.л.).

11. Левенкова, Е.Р. Информационная стратегия в институциональном политическом дискурсе США / Е.Р. Левенкова  // Известия Самарского научного центра РАН. – Самара: Изд-во СНЦ РАН, 2011. – Т. 13.  №2 (3). –  С. 675 – 679  (0,5 п.л.).

12. Левенкова, Е.Р. Интертекст как средство реализации агональной стратегии в политическом дискурсе Великобритании / Е.Р. Левенкова  // Вестник Челябинского государственного университета. Филология. Искусствоведение. – Челябинск: Изд-во ЧелГУ, 2011. – №. 20 (235). – 105 – 112  (0,8 п.л.).

Научные статьи и материалы, опубликованные в других изданиях:

  1. Levenkova, E. Focus on Textual Organization/ L.Levenkova. – Samara, 1998. (2,3 п.л.).
  2. Левенкова, Е.Р. Теория и практика техники речи в американской риторике XX века / Е.Р. Левенкова // Язык и культура: Межвузовский сборник научных трудов г. Самара: Изд-во СамГУ, 1999. –  С.70 – 73 (0,4 п.л.).

15.        Левенкова, Е.Р. Повтор как средство речевого воздействия в
политическом дискурсе США / Е.Р. Левенкова // Интеграция науки в высшей
школе: Доклады и тезисы международной научной конференции.  –  Самара:
Изд-во УРАО, 2001. –  С.91 – 96. (0,45 п.л.).

  1. Левенкова, Е.Р. Социокультурный аспект политического дискурса / Е.Р. Левенкова // Интеграция науки в высшей школе: Доклады и тезисы международной научной конференции 4.1. - Самара: Изд-во УРАО, 2001. –  С.94 – 98 (0,3 п.л.).
  2. Левенкова, Е.Р. Функции пространства и времени в политическом дискурсе / Е.Р. Левенкова // Пространство и время в языке: Тезисы и материалы научной конференции 6-8 февраля 2001 г. Часть 1 - Самара: Изд-во СГПУ, 2001. – С. 110 - 112 (0,3 п.л.).

18. Левенкова, Е.Р. Лингвистика, лингвокультурология и лингвострановедение в работах молодых исследователей / Е.Р. Левенкова // Вестник факультетов иностранных языков. - Самара: Изд-во СГПУ, 2001. №2. –С.178 – 180(0,3п.л.).

  1. Левенкова, Е.Р. Сопоставительный анализ метафорики в политическом дискурсе Америки и России// Наука в высшей школе: проблемы интеграции: Доклады и тезисы 2-й международной научной конференции. – М.: Изд-во УРАО, 2002.- С. 192 – 198 (0,5 п.л.).
  2. Левенкова, Е.Р. Метафора в американской политической риторике XX века / Е.Р. Левенкова // Язык в пространстве и времени: Тезисы и материалы международной научной конференции. Часть 1. – Самара: Изд-во СамГПУ, 2002. – С.346 – 350(0,3п.л.).

21.        Левенкова, Е.Р. Языковые средства аргументации в политическом
дискурсе США / Е.Р. Левенкова // Вестник факультета иностранных языков. –
Самара: Изд-во СГПУ, 2003. №4. – С.87 – 102 (0,8 п.л.).

  1. Levenkova, E. Political discourse and national cultures // Towards Interactive Teaching: EL Teaching and EL Learning. 7th International Conference of LATEUM. –Moscow: Moscow State University, 2003. – P. 105 – 106 (0,3 п.л.).
  2. Левенкова, Е.Р. Функции метафоры в политическом дискурсе США / Е.Р. Левенкова // Наука в высшей школе: проблемы интеграции. Материалы III международной научной конференции. - М.: Изд-во УРАО, 2003 . – С.48–52 (0,5 п.л.).
  3. Левенкова, Е.Р. Концепты политического дискурса Великобритании и США/ Е.Р.Левенкова // Наука в высшей школе: проблемы интеграции. Материалы IV международной научной конференции. Ч. 1. – М.: Изд-во УРАО, 2004.  –  С.115-121 (0,7 п.л.).
  4. Левенкова, Е.Р. Сопоставительный анализ метафор в политическом
    дискурсе Великобритании и США / Е.Р. Левенкова // Компаративистика:
    Современная теория и практика: Международная конференция и XIV Съезд
    англистов. –  Самара: Изд-во СГПУ, 2004. – С.268 – 275 (0,5 п.л.).

26.        Levenkova E. Interpreting political discourse in ELT in secondary and tertiary setting// ELT as Sustainable Development: Secondary and Tertiary Education. 8th International Conference of LATEUM. – Moscow: Moscow State University, 2005. – P.l 11 – 112 (0,3 п.л.).

27.        Левенкова, Е.Р. Интертекст в политическом дискурсе США / Е.Р.
Левенкова // Язык. Культура. Коммуникация. Материалы международной
научной конференции 18-20 апреля 2006 г. Ч. 3. – Волгоград: Изд-во ВолГУ, 2006. – С. 126 – 133 (0,8 п.л.).

  1. Левенкова, Е.Р. Интертекстуальность в политических дискурсах Великобритании и США // Е.Р. Левенкова // Профессиональное развитие: к новым вершинам проблемы и перспективы: Материалы и тезисы докладов XIII Международной научно-практической конференции. – Самара, 2007. – С. 125 – 132 (0,8п.л.).
  2. Левенкова, Е.Р. Интертекстуальность как стратегия политического дискурса США / Е.Р. Левенкова // Наука в высшей школе: проблемы интеграции и инновации. Материалы VII Международной научной конференции. –  Самара: Изд-во УРАО, 2007. – С.98 – 103 (0,5 п.л.).

30.        Levenkova, E. Metaphors Politicians Live By //
Language.Speech.Communication. Culture. 9th International Conference of LATEUM.  – Moscow: Moscow State University, 2008. – P. 81 – 82 (0,3 п.л.).

31. Левенкова, Е.Р. Концепты "liberty" и "freedom" как маркеры институционального политического дискурса Великобритании и США / Е.Р. Левенкова // Вестник Поволжской государственной социально-гуманитарной академии. Факультет иностранных языков. Вып. 10. – Самара: Изд-во ПГСГА, 2010. – С. 24 – 39 (1 п.л.).






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.