WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


 

На правах рукописи

ГЕРАСИМЕНКО Ирина Евгеньевна

коннотативная семантика единиц языка в аспекте гендерной лингвистики

Специальность 10.02.01 – русский язык

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации  на соискание ученой степени

доктора филологических наук

Москва – 2009

Работа выполнена на кафедре теории и практики преподавания

русского языка как иностранного

Государственного института русского языка им. А.С. Пушкина

Научный консультант:       доктор филологических наук,

профессор, член-корреспондент РАО

                                       Митрофанова Ольга Даниловна

Официальные оппоненты:  доктор филологических наук, профессор

                                       Крысин Леонид Петрович

доктор  филологических наук, профессор

Формановская Наталия Ивановна

доктор филологических наук, доцент

Щукина Дарья Алексеевна

                                       

Ведущая организация:       Российский университет

  дружбы народов

Защита состоится  «____» _____________200__ г.  в  «____» ч. в зале Ученого совета на заседании диссертационного совета Д 212.047.01 Государственного института русского языка им. А.С. Пушкина по адресу: 117485, Москва, ул. Академика Волгина, 6.

С диссертацией  можно  ознакомиться в  библиотеке Государственного института русского языка им. А.С. Пушкина.

Автореферат разослан  «____» _________200__г.

Ученый секретарь

диссертационного совета

доктор педагогических наук,

профессор                                                                В.В. Молчановский

Общая характеристика работы

Введение понятия «гендер» в современную лингвистическую парадигму открыло перспективы для осмысления различных фактов языка в новом ракурсе. В Западной Европе и США фундаментальное изучение гендерного фактора в языке активно ведется уже около трех десятилетий. В российской науке разработка вопросов, касающихся социокультурного концепта пола, до недавнего времени носила скорее эпизодический характер. Фундаментальная для человеческой культуры и зародившаяся вместе с человечеством оппозиция «мужской/ женский», посредством которой интерпретируется окружающий мир, интересовала лингвистов в контексте смежных наук – психологии, философии, мифологии, культурологии. Однако в настоящее время есть все основания заявлять о формировании гендерологии как самостоятельного направления в отечественной лингвистике, объектом которого являются социальный пол и его репрезентации в языке. В рамках этого направления гендер рассматривается в качестве «междисциплинарной интриги, в основе которой сплетается множество наук  о человеке, о его не только биологической, но и социально и культурно обусловленной специфике» (Халеева, 1999: 9), что соответствует двум глобальным тенденциям современного языкознания –  экспансионизму и антропоцентризму. Первая тенденция выражается в формировании комплексного междисциплинарного подхода к лингвистическим исследованиям, вторую можно охарактеризовать как установку на всестороннее изучение проблемы «человек в языке», как акцент на том, что «за каждым текстом стоит языковая личность, владеющая системой языка» (Караулов, 1987: 27).

В связи со становлением гендерологии наблюдается расширение границ гендерных исследований, обогащение их теоретической базой и эмпирическим материалом. Так, в трудах сотрудников Лаборатории гендерных исследований и других видных гендерологов изложены фундаментальные принципы гендерологии, установлены в ходе анализа языковых фактов и сформулированы важные теоретические обобщения, определены методологические основы и специфические методы описания языковых репрезентаций гендера, намечены основные направления дальнейших исследований (Кирилина, 2002; Халеева, 2000; Фомин, 2004; Горошко, 2003). Появился ряд работ, в котором выявлены особенности коммуникативного поведения мужчин и женщин (Шаповалова, 2001; Коноваленко, 2003; Гетте, 2004; Барышникова, 2004; Ганина, 2005 и др.), подробно проанализированы специфические черты и психологические механизмы образования гендерных стереотипов языкового сознания (Ольшанский, 2001; Витлицкая, 2005; Каменева, 2005; Манзуллина, 2005). В рамках культурологического подхода к освещению проблем гендера выдвинута гипотеза Л.Н. Гумилева о феминизации культуры (Митрофанова, 2001), обнаружены феминные черты, формирующие национальную идентичность и характеризующие «образец русскости» (Рябов, 2002), рассмотрены гендерные стереотипы русской национальной культуры (Замфир, 2005). В социально-философском ключе проанализирована проблема гендерного равенства/ неравенства (Воронина, 2004), дана оценка гендерному конфликту как фактору социокультурного развития (Кириллина, 2004). Тем не менее, несмотря на интенсивное развитие гендерных исследований, в отечественном научном дискурсе все еще существует ряд методологических проблем, требующих разрешения, к которым относятся: недостаточная разработанность терминологического аппарата нового научного направления, малая изученность вопросов, связанных с современным пониманием онтологического статуса гендера, трудности при выборе лингвистических методов его исследования.

Кроме того, со­временная гендерная теория строится на посылке о культурной обусловленности гендера. Устойчивое существование характеристик мужского и женского начал в культуре указывает на некий культурный код – генотип, который под влиянием генной памяти усваивается вновь рождающимися поколениями лингвокультурной общности. Характеристики мужского и женского начал в культуре представляют основу не только для осмысления мирового порядка, цикличности природы и истории, но также для понимания природы мужчины и женщины, которые вовлечены во все процессы проживания культуры, если не явно (как в традиционных культурах), то бессознательно (в современной цивилизации).

На культурной традиции, гендерных стереотипах, а также ориентации полов друг на друга в межличностной коммуникации (гендерном дисплее) при построении социальных отношений между ними базируется гендерная система, в сфере которой происходит процесс формирования и идентификации гендера. Гендерная система определяется как «совокупность отношений между полами и внутри полов, включая идеи, неформальные и формальные правила и нормы, определенные в соответствии с местом, целями и положением полов в обществе» (Здравомыслова, Темкина, 2002: 44). Гендер опирается на действующие внутри данной системы ориентиры, представляющие основу ее функционирования. Качественная характеристика ориентиров соотносится с тем пространством культуры, в котором конструируется гендер. Понятие «пространство культуры» можно определить как ограниченную культурную зону, детерминированную характерными культурными признаками (языком, традициями, гендерными отношениями, социальными институтами).

Вместе с тем в теории и практике РКИ давно установлена роль культуры, в частности, национальной культуры, в процессе обучения языку иностранцев. Ю.Е. Прохоров замечает: «Обучение русскому языку как иностранному может отнести к своим несомненным заслугам сам факт обращения к национальной культуре, ее проявлению в языке и учету этого проявления в практике преподавания. При этом внимание обращалось, с одной стороны, прежде всего на отражение культуры в языковых единицах разных уровней, а с другой – на ознакомление с культурой через эти единицы и в процессе овладения ими» (Прохоров, 1997: 6). Однако необъятность и многомерность пространства культуры как поля исследования не позволила теоретикам и практикам РКИ обратиться к целому ряду национально-культурных феноменов, среди которых следует указать и на национальные гендерные стереотипы и традиции. Более того: при всей продолжительной истории исследования, при внушительном количестве работ, содержащих результаты изучения национально-культурных сущностей, мы не можем утверждать, что затронуты даже самые основные вопросы, относящиеся к проблематике гендера. Тем не менее, постигая культуру народа-носителя изучаемого языка, нельзя не осуществлять знакомства с гендерной системой, с репрезентациями и особенностями равенства/ неравенства гендера, действующими в границах пространства этой культуры.

С другой стороны, необходимо выполнить поиск языковых единиц, отражающих особенности гендерной культуры и образующих пространство национальной (в нашем случае – русской) гендерной лингвокультуры. Языковые единицы, обладающие культурной спецификой и выступающие источниками сведений о национальной культуре, в лингвострановедческой теории слова давно установлены. К их числу относятся «лингвострановедчески ценные единицы» (Верещагин, Костомаров, 1980), «лингвокультуремы» (Воробьев, 1996), «национальные социокультурные стереотипы» (Прохоров, 1997), «логоэпистемы» (Костомаров, Бурвикова, 1994). Эти единицы воспроизводят особенности видения мира, свойственные носителям данного языка и данной культуры, и представляют собой языковое воплощение национально-культурных знаний, представлений, идей и традиций. Однако для описания гендерно маркированной семантики единиц языка удобнее, на наш взгляд, пользоваться категорией коннотации. В нашем исследовании мы исходим из культурологического, или страноведческого, аспекта выделения и изучения коннотации, традиционного для научной школы Гос. ИРЯ им. А.С. Пушкина, в рамках которого коннотация рассматривается как «семантическая доля» значения, добавляющая сведения об объективно существующей реалии сведениями о ее национальной специфике (Верещагин, Костомаров  2000). Языковые единицы, содержащие коннотации, являются единицами одновременно языка и культуры и базируются на традиционных для данной лингвокультурной общности символах, которые служат хранителями информации, существенной для видения мира данным народом.

В данной работе коннотация понимается как семан­тическая сущность, представляющая собой некий «пучок» информации, относящийся к значению номинативных единиц языка и содержащий ассоциативно-образные, квалификативные и эмотивные сигналы. При этом мы исходим из антропометрического подхода к проблеме коннотации, полагая, что коннотативная семантика связана с областью выражения отношения субъекта высказывания к действительности.

Таким образом, связь единиц языка, содержащих коннотативную семантику, с национальной культурой, а также такие их свойства, как образность, оценочность, эмотивность и антропометричность, делают эти единицы удобными для описания гендера в пространстве национальной лингвокультуры.

Перечисленными факторами обосновывается актуальность настоящего исследования для теории и практики русского языка, в том числе русского языка как иностранного.

Реферируемая диссертация посвящена анализу гендерных особенностей коннотативной семантики языковых единиц, обусловленных культурными и общественными представлениями, репрезентированными в речевой деятельности носителей русского языка. Цель диссертационного исследования заключалась в разработке теории коннотации с учетом гендера как параметра речевой деятельности.

В качестве объекта исследования была выбрана русская гендерно детерминированная этнокультура, отраженная в фактах языка, в качестве предмета – специфика коннотативной семантики единиц языка, связанных с национальной гендерной культурой.

Гипотеза работы сформулирована следующим образом: существует национальная гендерная культура и идеология, которые находят свое отражение и выражение в коннотативном пласте языка.

Для достижения указанной цели и проверки сформулированной гипотезы в диссертации решались следующие задачи:

  1. определить теоретические аспекты исследования гендерной специфики коннотативного пространства языка, при этом акцентируя особое внимание на антропометрической и лингвокультурной направленности исследований фактов языка в интегральной парадигме современной лингвистики, освещая язык и культуру как объекты лингвокультурологии, отмечая роль гендера как основной антропометрической сущности лингвокультуры;
  2. описать основные тенденции в изучении гендера в лингвокультурологической парадигме, указав на лингвокультурную специфику гендерных стереотипов, очертив значимость гендерных моделей культуры как каузирующего фактора возникновения стереотипов и показав особенности русской гендерной культуры;
  3. изучить историю понятия коннотации в лингвистических исследованиях, выявить семантическую и знаковую сущность коннотации, связанную с ее местом в структуре языкового знака и ролью в процессе вторичного семиозиса;
  4. выявить коннотативную семантику и гендерные модели в некоторых текстах русской культуры;
  5. показать гендер в коннотативном пространстве русской лингвокультуры с помощью ассоциативного эксперимента как инструмента исследования языкового сознания носителей языка, исследуя коннотативный потенциал ассоциатов слов-стимулов мужчина и женщина по данным «Русского ассоциативного словаря» и классифицируя коннотативные признаки, репрезентирующие гендерные представления в русской лингвокультуре;
  6. вскрыть коннотативную специфику языкового сознания современных носителей русского языка в гендерном аспекте, проведя собственное экспериментальное исследование.

В гендерной теории осмысление фактов действительности, языка и культуры происходит с учетом основной оппозиции «мужчина / женщина», что объясняется не только наличием биологических различий и, следовательно, существованием такого деления в природе, но и удобством использования этой оппозиции в качестве исследовательского приема. Гендерные, бинарные и дуальные способы анализа давно известны онтологической мысли: «материя / дух» Р. Декарта, «тезис / антитезис» Гегеля, «сознательное / бессознательное» 3. Фрейда и т.д. Опираясь на дуализм формальных характеристик мужского и женского начал,  а также на дихотомии, предложенные В. Гумбольдтом для языкознания, можно обнаружить наличие таких бинарных характеристик, как: «женское / мужское», «темное / светлое», «низкое / высокое», «континуальное / дискретное» и т.д. Вопрос о том, не связана ли подобная дифференциация со способностью человека воспринимать мир только в диалектической зависимости двух противоположностей, для исследователей до сих пор остается открытым. Однако именно такое восприятие мира легло в основу осознания сущности полов, их целесообразности на уровне бытийном, биологическом и социальном. На этом фундаменте возникали культурные традиции и образовывались стереотипы понимания женской и мужской природы. Такая дифференциация представляет собой методологическую основу гендерных исследований, в том числе и нашего.

Работа состояла из следующих этапов.

1) Дальнейшая разработка теории коннотации: систематизация теоретических положений коннотации, анализ количественного и качественного состава коннотативного макрокомпонента значения с учётом гендерного фактора, определение его положения относительно других макрокомпонентов значения слова.

2) Введение понятия гендерной модели культуры, выявление свойств гендерных моделей культуры (патриархатной и матриархатной) и способов их репрезентации в коннотативной семантике единиц языка и в текстах русской культуры.

3) Выявление корпуса коннотативно маркированных языковых единиц, которые являются словами-реакциями на стимулы «мужчина» и «женщина» в ассоциативном эксперименте по данным «Русского ассоциативного словаря». Предполагалось, что слова-реакции, включенные в список, должны отражать жизненно важные и типичные для представителей обоих полов понятия, составляющие ядро языкового сознания. Коннотативный анализ отобранных слов осуществлялся с привлечением данных известных словарей современного русского языка.

4) Проведение свободного ассоциативного эксперимента в г. Туле с целью вскрытия особенностей гендерно маркированных коннотативных репрезентаций и их семантики. Обработка полученных в ходе эксперимента данных имела две ступени, ответы мужчин и женщин анализировались отдельно. Первая ступень анализа предполагала использование машинной методики. С помощью программно-технического комплекса SPSS/PS + for Windows была составлена сводная таблица, столбцы которой соответствовали варианту ответа на каждый вопрос, а графы – ответам каждого нового респондента. Затем материал был классифицирован на группы по вариантам ответа на один вопрос. Выявленные результаты были переведены в процентное выражение для придания им более обобщенного вида. Таким образом, были образованы таблицы в количестве, соответствующем числу вопросов. Каждая таблица представляла собой перечень названных респондентами ассоциаций с указанием количества респондентов, назвавших отдельную ассоциацию (в процентах).

Вторая ступень обработки данных представляла собой комплекс лингвистических операций и включала процедуры компонентного, этимологического, семиотического и концептуального анализа, что связано с использованием интегративного подхода к исследованию гендерной коннотативной семантики. Анализ материала базировался на принципе системности языковых явлений, эксплицирующей системность гендерно обусловленного ментального представления бытия, что предполагает изучение процессов порождения гендерной коннотации единиц языка и способов кодирования гендерной семантики в контексте осмысления окружающей действительности в актах вторичного именования, их фиксации и хранения в семантическом пространстве языка. Анализ фактического материала был нацелен на изучение способов интерпретируемости гендерно детерминируемого смысла различными когнитивными структурами и его фиксации в номинативных актах в кодах культуры с целью раскрытия глубинных ментальных структур гендерного этнокультурного сознания.

Компонентный анализ использовался при исследовании слов-реакций для экспликации признаков семантической структуры (экспрессивно-образных, оценочных, эмотивных и др.), лежащих в основе коннотативного макрокомпонента. Важно отметить, что опрос проводился с учетом параметрического подхода к значению слова, в рамках которого акцент делается на том, что для носителя языка значение слова не является монолитным: оно может быть разложено на ряд составляющих, степень выраженности которых поддается количественному измерению. Учитывая этот подход, мы применяли метод семантического дифференциала Ч. Осгуда (Osgood, 1957). Этимологический анализ был нацелен на выделение внутренней формы, мотивирующей порождение коннотации. Элементы концептуального анализа использовались при определении концептов культуры, «которые подведены под один знак и предопределяют бытие знака как известной когнитивной структуры» (Кубрякова и др., 1991: 85). Семиотический анализ был направлен на выявление: 1) кодов культуры, которыми шифруется образная составляющая концептов культуры; 2) способов транспозиции кодов при репрезентации базового концепта в производный в процессе вторичной номинации. Все способы классификации определились в процессе анализа материала.

6) Проведение сопоставительного анализа специфических черт коннотативного семантического пространства каждого гендерного типа (феминного и маскулинного) на основании выполненных классификаций.

7) Формулирование основных положений теории коннотативной семантики с учётом гендерного фактора.

Таким образом, в диссертации были использованы следующие методы и приемы исследования: системный подход к анализу фактов языка, параметрический подход к значению слова, общенаучный индуктивно-дедуктивный метод, принцип системности языковых явлений, процедуры компонентного, этимологического, семиотического и концептуального анализа, метод семантического дифференциала Ч. Осгуда, свободный ассоциативный эксперимент и методики обработки его результатов.

В ходе диссертационного исследования нами были использованы возможности поисковой системы www. yandex.ru и электронные ресурсы online словарей, в частности «Электронного толкового словаря – Словопедия», являющегося сборником самых известных и авторитетных русских энциклопедий и словарей. Кроме того,  для проведения опроса респондентов, участвующих в ассоциативном эксперименте, мы обращались к услугам информационно-маркетингового центра «Статус» (г. Тула).

Научная новизна настоящей работы состоит в том, что:

  • она является первой всеобъемлющей работой в отечественной лингвистике, посвященной изучению коннотативной семантики единиц языка в аспекте гендерной лингвистики;
  • впервые в лингвистической науке ставится и освещается вопрос о том,  каким образом гендер как культурный репрезентант проявляется в коннотативном пространстве русской лингвокультуры. Анализ сферы гендера в подобном ракурсе исследователями языка еще не предпринимался;
  • впервые вводится понятие гендерной модели культуры с оппозицией «патриархатная/ матриархатная» для анализа языкового материала и текстов, значимых для русской культуры;
  • исследование основано на разработке и внедрении принципиально новой методики описания коннотативной семантики словарного состава с учетом гендерной оппозиции на основании данных ассоциативного эксперимента;
  • впервые описана коннотативная семантика языковых единиц в связи с особенностями русской гендерной лингвокультуры на основании данных свободного ассоциативного эксперимента, проведенного в г. Туле.

Теоретическая значимость работы определяется тем, что:

  • материалы исследования введут в научный обиход значительный лексико-семантический пласт, отражающий коннотативные квалификации. Результаты работы расширят и дополнят представления не только о национально обусловленной, но и о гендерно детерминированной семантике, способах ее выражения, позволят проследить процесс формирования у номинативных единиц нового смысла в условиях определенной лингвокультурной общности и определенной гендерной соотнесенности;
  • значимость диссертации как теоретического исследования, проведенного на материале русского языка, состоит в том, что она представляет собой целостное, многоаспектное описание коннотативной семантики с точки зрения гендерологии, базирующееся на новейших данных современной лингвистической науки, на материале данных свободного ассоциативного эксперимента, текстов, значимых для русской культуры, и выполненное с использованием последних версий словарей русского языка и электронных ресурсов;
  • вклад диссертации в методологию семантики и гендерной лингвистики обусловлен дальнейшей разработкой проблематики и понятийного аппарата этих разделов языкознания в качестве самостоятельных;
  • апробированные в диссертации методы и приёмы гендерно маркированной семантики русского языка могут быть использованы для изучения аналогичного объекта в других языках.

Практическая значимость анализа коннотативной семантики языковых единиц в аспекте гендерной лингвистики заключается в том, что результаты исследования могут быть использованы для описания коннотативного содержания лексических единиц при лексикографировании, в переводческой деятельности, в практике преподавания русского языка в аспекте лингво-страноведения и лингвокультурологии.

Основные положения и результаты исследования могут использоваться в преподавании вузовских курсов лексикологии, стилистики, культурологии, теории коммуникации, при подготовке соответствующих спецкурсов и спецсеминаров, а также в практическом курсе русского языка как иностранного.

Примененные в работе методы интегративного подхода к исследованию коннотированных номинант могут быть использованы на материале дру­гих языков.

Фактологический материал может лечь в основу словаря лингвокультурологического типа, необходимость которого давно назрела и вызвана по­требностью в развитии и совершенствовании коммуникативной компетен­ции, включающей, помимо языковой, культурную компетенцию говорящих на иностранном языке.

Существует изоморфизм между коннотацией – как особым комплексным компонентом значения – и подтекстом, имеющим схожую природу. Функционирование коннотативной лексики осуществляется в условиях «монтажа» всего номинативного контекста на логико-синтаксической основе при выполнении того или иного коммуникативного задания. Таким образом, коннотация является единицей семантической организации текста, входит в его структуру. Сверхзадача современного преподавания иностранных языков – коммуникативность – решается только с опорой на текст, с актуализацией текстовых категорий в учебном процессе. Результаты нашего исследования могут способствовать выполнению связанных с этим методических задач.

Степень обоснованности и достоверности научных положений и выводов обеспечивается опорой на обширный фактический материал. В своей работе мы исходили из данных, которые предоставлял анализ фактов языка. Теоретические положения опирались на анализ значительного количества источников на русском, английском, немецком и польском языках, связанных с вопросами, поставленными в диссертации. К обобщениям, подтверждающим предложенную гипотезу, мы пришли  в результате использования комплекса методов, позволяющих рассмотреть изучаемый предмет с учетом разных аспектов.

Основные положения, выносимые на защиту:

1. Коннотация есть многомерный добавочный макрокомпонент значения номинативных единиц, выражающий отношение говорящего к обозначаемому, каузированный ассоциативным переосмыслением денотативного макрокомпонента значения, и/или интенцией говорящего, и/или коммуникативной ситуацией в целом,  представленный совокупностью способных к модификации оценочных, эмотивных, экспрессивно-образных и функционально-стилистических сем, связанный с пространством данной культуры посредством ее единиц / знаков (концептов, стереотипов, символов и т.п.).

2. Основным фактором  порождения коннотации является процесс вторичной номинации, который состоит в определенной знаковой фиксации признаков, существенных для данной культуры, и их хранения в семантическом пространстве языка. Внутренняя форма знаков вторичной номинации как некий инвариантный смысл, смысловой ген культуры выполняет функцию интенсификатора культурного смысла единиц непрямого именования.

3. Номинативные единицы, содержащие коннотативную семантику, способны к репрезенации гендера в пространстве национальной лингвокультуры. Помимо национально-культурной специфики, они обладают свойствами образности, оценочности, эмотивности, антропометричности, что делает их удобными для описания гендерно маркированной семантики.

4. Гендер – это инвариантный конструкт, реализующийся в границах определенного лингвокультурного пространства в маркированных по признаку пола:

  1. вербально-семантическом ярусе языка;
  2. сфере когнитивных феноменов, представленных понятиями, концептами, идеями, стереотипами, складывающимися в гендерную картину мира, отражающую иерархию ценностей;
  3. прагматической сфере, включающей цели, мотивы, интересы, установки и интенции.

5. В сфере гендера пространство культуры формирует систему ценностей, запретов и правил, образцов поведения, вырабатывает определенные гендерные модели, пронизывающие семантическую сеть национального языка.

6. Гендерные модели коррелируют со стандартами оценок, эталонами / квазиэталонами, символами, характерными для данной лингвокультурной общности. Патриархатная и матриархатная гендерные модели строятся на иерархическом принципе соотнесения оппозиции «мужское / женское».

7. Коннотативное пространство данной лингвокультуры есть совокупность / форма хранения фиксированных в знаках вторичного семиозиса семантических признаков, существенных  для представителей данной культуры и демонстрирующих представления, ею опосредованные.

8. «Узлами» коннотативного пространства являются коррелирующие с коннотативными семантическими признаками внутренние формы знаков вторичной номинации как ключевые символы данной лингвокультурной общности.

9. Коннотативные признаки, репрезентирующие гендерные стереотипы, свойственные русской культуре, демонстрируют, что коннотативное пространство русской лингвокультуры строится по патриархатной модели.

Апробация работы. Результаты диссертационного исследования нашли свое отражение  в 51 научной работе автора, в том числе монографии «Гендер в коннотативном пространстве русской лингвокультуры».

Основные результаты, полученные в ходе исследования, докладывались и обсуждались на ежегодных итоговых научных конференциях в Тульском государственном педагогическом университете им. Л.Н. Толстого, ежегодных всероссийских научных конференциях «Исследовательский потенциал молодых ученых: взгляд в будущее» (Тула: ТГПУ, 2004–2008); межвузовской научно-практической конференции «Языковая личность в аспекте преподавания русского языка как родного и как иностранного» (Тула: ТулГУ, 2005), IV и VI международных научно-практических конференциях «Язык, культура, менталитет: проблемы изучения в иностранной аудитории» (С.-Петербург: РГПУ им. А.И.Герцена, 2005 и 2007), XII Всероссийской научно-практической конференции «Художественный текст: варианты интерпретации» (Бийск: БПГУ им. В.М. Шукшина, 2007), VIII Всероссийской научно-практической конференции студентов, аспирантов и молодых ученых «Молодежь и наука ХХI века» (Красноярск: КГПУ им. В.П. Астафьева, 2007), XI Конгрессе МАПРЯЛ «Мир русского слова и русское слово в мире» (Болгария, Варна, 2007), Международной научной конференции «Россия и Восток: перекрестки культур» (Улан-Удэ: БГУ, 2007), IV международной научной конференции «Язык, культура, общество» (Москва: МИИЯ, 2007), X Виноградовских чтениях «Текст и контекст: лингвистический, литературоведческий и методический аспекты» (Москва: МГПУ, 2007), IV Международной научно-методической конференции «Текст: проблемы и перспективы. Аспекты изучения в целях преподавания русского языка как иностранного» (Москва: МГУ, 2007), II и Ш Всероссийских научно-практических конференциях «Роль университетов в поддержке гуманитарных научных исследований» (Тула: ТГПУ им. Л.Н. Толстого, 2007 и 2008) и др.

Структура диссертации. Структура работы отражает ее основное содержание и включает введение, шесть глав основной части, заключение, библиографический список использованной литературы и приложение. В приложении помещены данные ассоциативного эксперимента.

Основное содержание работы

Во Введении рассматриваются состояние и проблематика гендерологии как самостоятельной отрасли лингвистики, обосновываются цель и задачи, актуальность, научная новизна, теоретическая и практическая значимость проведенного исследования, его методы и материалы, достоверность и обоснованность полученных результатов.

Первая глава диссертации «Теоретические аспекты исследования гендерной специфики коннотативного пространства языка» включает три параграфа и содержит теоретические аспекты исследования гендерной специфики коннотативного пространства языка, при этом особое внимание акцентируется на антропометрической и лингвокультурной направленности исследований фактов языка в интегральной парадигме современной лингвистики, язык и культура освещаются как объекты лингвокультурологии, отмечается роль гендера как основной антропометрической сущности лингвокультуры

Рассмотрение языка в ракурсе его культурологического содержания – одна из важнейших проблем лингвистики, которая тесно взаимосвязана  с исследованием языковой семантики, использующейся в качестве фокуса различных лингвистических изысканий. В настоящее время в науке принят подход к изучению семантики, согласно которому для ее анализа привлекаются экстралингвистические реалии, а в ее область вводятся индивидуально-психологические, социо- и этнокультурные компоненты. Вот почему при определении методов и процедур нашего исследования, признания объективности его результатов в качестве существенного был принят постулат о нерелевантности противопоставления лингвистического и экстралингвистического факторов в языке.

Новые принципы языкознания (экспансионизм, антропоцентризм, функционализм, экспланаторность) имеют в виду установки и цели исследования языка, обращенные к личности говорящего субъекта как представителя определенной лингвокультурной общности. В связи с этим в рамках настоящей работы активизация антропологического подхода к постижению языковой семантики является первостепенной, а задача изучения посредством языка мира человека (мужчины и женщины) – основополагающей.

Вместе с тем итогом развития антропологически ориентированного языкознания стало формирование лингвокультурологического направления, в рамках которого семантика интерпретируется не как абсолютно понимаемый смысл, а как культурный феномен, существующий в человеке и для человека, поскольку лингвокультурологическое описание объектов имеет в основе тезис о единстве языка и культуры. При этом отмечается двусторонний характер отношения «язык культура», связующим звеном которого выступает человек. Главной парадигмой нашего исследования, проводимого в рамках лингвокультурологии, является инвариантная триада «человек – язык – культура», а точнее ее вариант «гендер – язык – культура».

Поскольку в языке опосредуются культурные ценности, для нас представляется важным вопрос о механизме возникновения культурного образа, зафиксированного языковой единицей. Есть основания утверждать, что в семантическом пространстве языка (в нашем случае – русского) определенные группы номинант отражают обусловленность специфики данной лингвокультуры особенностями оперирования ее культурными кодами, что выражается в их связи с определенным культурным пространством, в широком коннотативном диапазоне, а также в особой маркированности коннотированных единиц лексического фонда языка.

Нами используется термин «лингвокультура» как маркер того, что инвариантная часть картины мира детерминируется типом взаимосвязи между языковыми и культурными объектами.

При установлении единиц одновременно языка и культуры, отражающих специфику видения мира носителей данного языка и в то же время способных сообщать гендерно маркированную информацию, мы опирались на термин «этноконнотация» (О.И. Быкова), воспроизводящий взаимообратимую связь «культура язык личность». Трансформация элемента «личность» в упомянутой триаде в компоненты «мужчина» и «женщина» позволяет модифицировать ее в вариант «культура язык гендер».

Гендерный параметр вошел в лингвистическое описание, что расширило потенции антропоцентрического исследования языка. Наряду с этим, развитие лингвокультурологии способствовало получению сведений, подтверждающих культурную обусловленность представлений о мужчинах и женщинах. Гендер конструируется обществом как социальная модель женщин и мужчин, отражающая асимметричные культурные оценки и ожидания, адресуемые людям в зависимости от их пола.

В рамках настоящего исследования значимым является тезис о культурной обусловленности гендера и его манифестаций в языке, на основании которого можно сделать предположение о том, что номинативные единицы, содержащие коннотацию как категорию одновременно языка и культуры, детерминированы определенной гендерной культурой и вербализуют гендерные стереотипы, принятые в данном обществе.

Вторая глава настоящего исследования «Гендер в лингвокультурологической парадигме» включает три параграфа и содержит описание основных тенденций в изучении гендера в лингвокультурологической парадигме, указание на лингвокультурную специфику гендерных стереотипов. В ней очерчиваются значимость гендерных моделей культуры как каузирующего фактора возникновения стереотипов и особенности русской гендерной культуры.

Как показал анализ, интересующая нас идея возможности целенаправленного изучения гендера в отдельных лингвокультурах (в частности, в русской лингвокультуре) в гендерных лингвистических исследованиях пока представлена не широко. В рамках этого подхода решается одна из важнейших задач гендерологии – установление гендерных стереотипов и их роли в формировании семантики языка.

Под стереотипом обычно понимаются упорядоченные, схематичные, детерминированные культурой «картинки мира» в голове человека (pictures in our heads), формирующиеся под влиянием двух причин: использования принципа экономии усилий и защиты существующих групповых ценностей.

Гендерные стереотипы – это культурно и социально обусловленные и прочно закрепленные в общественном сознании мнения о качествах, атрибутах и нормах поведения представителей обоих полов. С гендерными стереотипами тесно связаны гендерные представления – сеть понятий, взглядов, утверждений и объяснений о социальном статусе и положении в обществе мужчин и женщин, обусловленные социальным контекстом, – специфика которых состоит в том, что в них отображена поляризация, дифференциация и субординированность «мужского» и «женского».

Гендерная стереотипизация отражает культурно обусловленные оценки и репрезентируется на всех уровнях языка, в связи с этим гендерные стереотипы, определяющие содержание понятий «мужчина» и «женщина» в той или иной лингвокультурной общности, могут быть изучены посредством языковых структур.

Проблема гендерных стереотипов соединена, с одной стороны, с более общей проблемой принадлежности человека к определенному полу, а с другой – с проблемой стереотипности сознания. Стереотипы обыденного сознания трактуются как «мифообразующие структурные элементы бессознательного» (Мелетинский, 1995: 120), которые складываются из универсальных и регулярно повторяющихся образов, представляющих собой наиболее устойчивый элемент культурного пространства. Основной набор доминирующих символов и длительность их культурной жизни определяют пространственные и хронологические границы цивилизаций.

Пространство культуры есть совокупность смысловых, идейных парадигм, ценностей, чувств, представлений, знаний, понятий, общекультурных феноменов и способов их освоения. Культурное пространство, традиции национальной культуры, субкультурные общности, религия оказывают влияние на гендерное поведение. Следовательно, в сфере гендера пространство культуры формирует систему ценностей, запретов и правил, образцов поведения, иными словами, вырабатывает определенные гендерные модели. Гендерные модели пронизывают семантическую сеть языка и проявляются в его структурах.

Понятие «гендерной модели» отличается от понятия «гендерного стереотипа». На наш взгляд, понятие гендерной модели удобно использовать для описания некоторого отношения, каузирующего гендерные стереотипы, представления и ассоциации.

На русскую гендерную культуру большое влияние оказало христианство в его православном варианте. Доминация мира мужчин удерживались в течение долгого времени. В связи с этим патриархатная гендерная модель стала базовой моделью русской лингвокультуры.

Дискурсивный анализ текстов художественных произведений русской классики также обнаружил, что базовой гендерной моделью русской лингвокультуры является патриархатность.

В третьей главе  «Коннотация: история понятия, семантическая и знаковая сущность» рассматривается история понятия коннотации в лингвистических исследованиях, выявляется семантическая и знаковая сущность коннотации, связанная с ее местом в структуре языкового знака и ролью в процессе вторичного семиозиса.

Идея созначения прочно вошла в языкознание под общим названием «коннотация». Конструирование коннотации основывается на соответствии каждому слову определенного содержания, выводимого из неопределенного множества употреблений словоформ и имеющего определенную нейрофизиологическую основу. Коннотация, проявляющаяся в попутном значении и возникающая как разновидность (вариант) некоторого стандартного (инвариантного) значения в контекстном окружении, формирует, стандартизирует это значение и устанавливает перспективу его развития.

В русле традиции,  сложившейся после выхода работ Ш. Балли, коннотация интерпретируется в качестве субъективного (эмоционально-оценочного) фактора, противопоставленного предметно-логическому, объективному содержанию языковых единиц. В соответствии с этим считается, что всякое высказывание «двухслойно»: состоит из предметно-логического (основного) и эмоционально-оценочного (дополнительного, коннотативного) уровней.

Аффективная сторона слов также соотносится с проявлением их коннотативных созначений в психолингвистическом аспекте (Ульман, 1980; Osgood, 1957) . Под коннотативным значением понимаются «аффективно-чувственные тоны», то есть те ассоциации, которые следуют за восприятием слова-стимула. Такие признаки представляют для семантики слова первостепенный интерес вследствие того, что на их основе слово регулярно метафоризуется, включается в сравнения, участвует в словообразовании и других языковых процессах. Следовательно, ассоциативность признается основным механизмом возникновения коннотации.

Как особое свойство языкового знака, коннотативность возникает в процессе семиозиса при взаимодействии компонентов знака с другими, лежащими за пределами знаковой системы, связанными с внеязыковым содержанием, а также культурным пространством, в котором он (знак) функционирует (Ельмслев, 1960; Эко, 1998).

Как макрокомпонент модели лексической семантики, связанный со сферой говорящего, коннотация противопоставлена денотации, которая представляет собой сферу знания, ориентированную на объективное отражение окружающей действительности. Коннотация также соотносится с обиходно-бытовым опытом, мировидением, культурно-национальным сознанием говорящих на данном языке и выражает ценностное (рациональное или эмоциональное по характеру оценки) отношение говорящего к обозначаемому.

Основными факторами порождения коннотаций являются двойственная природа языкового знака и его полифункциональность, иными словами, процесс вторичной номинации, при котором под действием многообразных лингвистических и экстралингвистических (в том числе влияния личности говорящего) факторов единицы языка приобретают референтные коннотации, имеющие эмоционально-образный и эмоционально-оценочный компоненты.

В процессе вторичной семиотизации в смысловой структуре значения происходит транспозиция кодовых элементов: погашение предметно-практических смыслов и порождение смыслов, возникающих в пространстве данной культуры (Алефиренко, 2002). Культурная семантика слов носит символический характер и надстраивается над всеми уровнями значения. Таким образом, коннотация представляет собой цепь интерпретант, порождаемых в результате нескончаемого семиозиса в пространстве данной культуры.

Итак, коннотация порождается связью языка и культуры, ее истоки следует искать в истории и культуре этноса. Следовательно, языковые единицы, находясь в близком взаимодействии с категориями культуры, обладающими свойствами подвижности и изменчивости, приобретают сложную семантическую историю. Таким образом, ключевым фактором процесса семиозиса, который является необходимым условием реализации знаковой деятельности представителей определенного этноса, следует считать всё семиотическое пространство культуры.

При этом единицы языка с национально-культурной коннотацией служат компонентом, образующим двуединство тела знака и, с другой стороны, – знаков национальной культуры, освоенных народом – носителем языка: концептов, стереотипов, эталонов, символов, мифологем и т.п.

Следует отметить, что в процессе вторичного семиозиса, каузированного непрерывным развитием языка в деятельности его духа (В. фон Гумбольдт), культурно обусловленная коннотация может порождаться в содержательной структуре различных языковых знаков вследствие всевозможных наслоений новых означаемых на тело знака или его деформации в новое означаемое.

Проведенный анализ позволяет широко трактовать коннотацию и как компонент вторичной семиотической системы знаков культуры,
и как выражение индивидуальных эмотивных / экспрессивных дополнительных элементов значения, и как следствие контекстуально обусловленного взаимодействия знаков в художественном (и не только) тексте / дискурсе.

Четвертая глава «Коннотативная семантика и гендерные модели в текстах русской культуры» охватывает вопросы взаимодействия коннотативной семантики и гендерных моделей в некоторых текстах русской культуры.

В настоящей главе рассматривались способы репрезентации коннотативной семантики и соотношение гендерных моделей культуры в произведениях А.С. Пушкина и Л.Н. Толстого.

Мы исходили из того, что патриархатная и матриархатная гендерные модели культуры строятся на иерархическом принципе соотнесения оппозиции «мужское / женское» и коррелируют со стандартами оценок, эталонами / квазиэталонами, символами, характерными для данной лингвокультурной общности.

Нами установлено, что базовой гендерной моделью исследованных текстов русской культуры является патриархатная модель (в силу патриархатности русской и в целом европейской культуры), однако матриархатный миф также важен для русской лингвокультурной общности. Это положение дел наблюдается в исследованных текстах.

В результате применения к произведениям схемы анализа с учетом особенностей гендерных моделей культуры установлено, что в текстовой ткани репрезентируются преимущественно гендерные представления и стереотипы патриархатной модели культуры, относящиеся к референту женщина. На втором месте по численности находятся репрезентации, связанные с представлениями о мужчине в той же модели. Матриархатная гендерная модель культуры представлена более слабо.

Мотив служения, подчинения, покорности олицетворяют гендерно маркированные стереотипы женского поведения в патриархатной модели культуры. В патриархатной гендерной модели мужчина часто играет роль соблазнителя, а женщина рассматривается как добыча, которая после охоты на нее становится ненужной, малозначимой, неинтересной. Женщина в патриархатной модели культуры – хранительница домашнего очага, ей отводится роль заботливой хозяйки, матери, не имеющей интересов вне пределов дома. В патриархатную картину мира вполне вписывается не только покорность, подчинение женщины, но и унижение, доходящее до потребности в самоуничтожении.

Следует отметить, что соотношение гендерных моделей в художественном тексте можно рассматривать в качестве особенностей авторского идиостиля писателя.

Так, например, изменение положения женщины относительно культурной гендерной модели (например, бедная девочка роскошная богиня в романе «Евгений Онегин») в творчестве А.С. Пушкина воплощает любимую поэтом идею возмездия. Бедная, влюбленная, самоотверженная, готовая на преодоление любых препятствий ради любви девушка, претерпев от любимого мужчины унижение, превращается в священную матрону, которая в силах и во власти наказать, уничтожить умалившегося, ставшего подвластным обидчика.

Процесс формирования коннотативной семантики номинативных единиц под влиянием патриархатной и матриархатной гендерных моделей показан на примере фрагмента романа А.С. Пушкина «Евгений Онегин».

Наиболее показательными в контексте заявленного подхода к исследованию коннотативной семантики оказались однофокусные номинации XXVII строфы, номинатом которых является Татьяна:

Но мой Онегин вечер целый

Татьяной занят был одной,

Не этой девочкой несмелой,

Влюбленной, бедной и простой,

Но равнодушною княгиней,

Но неприступною богиней

Роскошной, царственной Невы.

Итак, Татьяна названа девочкой, княгиней и богиней (Невы). Во вторичном номинанте девочка актуализируются семантические признаки внутренней формы ‘несмышленая’, ‘робкая’, ‘наивная’, ‘не имеющая никакой значительности, влиятельности’ (‘как если бы она была девочкой’). Именование Татьяны девочкой, с одной стороны, квалифицирует ее как представительницу патриархатной гендерной модели, где позиция женщины в социальном плане низкая, а с другой стороны, противопоставляется именованиям ее княгиней и богиней, принадлежащим матриархатной гендерной модели, где статус женщины, напротив, высокий. Прямая номинация княгиня подчеркивает тот факт, что Татьяна занимает высокое положение в обществе. Вторичное переосмысление номинации богиня индуцирует семы ‘высокое положение’, ‘необходимость поклонения ей и почитания’, ‘священный ореол’.

Предикаты эксплицируют семантические признаки внутренних форм своих определяемых:

  • несмелая, влюбленная, бедная, простая девочка;
  • равнодушная княгиня;
  • непреступная, роскошная, царственная богиня (заметим, что последние два определения, несмотря на формальную отнесенность к лексеме Нева, семантически близки лексеме богиня).

Как можно заметить, фреймы девочка и богиня симметрично противопоставлены в пушкинском дискурсе по основаниям: ‘обладание саном’, ‘обладание волевыми качествами’, ‘обладание богатством’, ‘владение эмоциями’ (рис. 1).

Отметим, что именование женщины девочкой или богиней осуществляется при восприятии и оценивании ее в пределах патриархатной или матриархатной гендерной модели культуры соответственно.

Рис. 1. Фреймы девочка и богиня в пушкинском дискурсе

Проанализировав и сопоставив дескриптивную и коннотативную семантику имеющихся именований Татьяны, можно построить оппозицию, главным результатом которой станет принадлежность номинации патриархатной или матриархатной гендерной модели лингвокультуры. Схематично данную оппозицию можно представить так, как это показано на рис. 2.

Можно предположить, что Онегин предпочитает воспринимать женщину как субъект матриархатной гендерной модели.

Рис. 2. Оппозиция гендерных моделей лингвокультуры

Обнаруженные в повести Л.Н. Толстого «Отец Сергий» четыре гендерно маркированные метафоры, заключающие в себе культурно значимые эталоны русской лингвокультурной общности и относящиеся к референту женщина (ангел, богиня, самка и дьявол), репрезентируют попарно две противоположные гендерные модели – матриархатную и патриархатную. Интересно отметить, что матриархатная гендерная модель со свойственными ей стереотипами (женщина есть существо небесной чистоты, достойное особого поклонения и почитания) в интерпретации писателя разрушается, и в его дискурсе доминируют патриархатные гендерные стереотипы: женщина есть самка (‘носительница животного начала’), дьявол (‘толкающая на грех, в бездну греха’).

В повести «Крейцерова соната» Л.Н. Толстой размышляет о проблеме семьи и брака, о взаимоотношениях мужчин и женщин. Устройство иерархической гендерной модели русской культуры XIX века волнует писателя более всего. Как известно, гендерная модель, характерная для того времени, – патриархатная – не устраивала Л.Н. Толстого. Он видел в несвободе, подчиненном положении женщины причины многих семейных проблем и социально-психологических катастроф. В художественном дискурсе писателя осуждается идея взгляда мужчины на женщину с точки зрения превосходства, утверждается мысль о необходимости изменения гендерных отношений, установления эгалитарности (благожелательного равноправия).

В пятой главе «Гендер в коннотативном пространстве русской лингвокультуры» гендерно маркированная коннотация как основная единица содержания номинативных единиц, именующих гендер, проанализирована и описана на материале данных ассоциативного эксперимента, изложенных в «Русском ассоциативном словаре».

Реконструкция семантической структуры слова оказывается возможной в случае установления его ассоциативных связей, на что неоднократно указывалось в работах Ю.Н. Караулова (см., например: Караулов, 1994). Задаваемое в ходе ассоциативного эксперимента слово-стимул выполняет функцию импульса, приводящего в состояние предречевой готовности значительную часть сознания субъекта речи, организацию которой можно представить в виде семантической сети. Получаемое в результате эксперимента ассоциативное поле объективирует, таким образом, не только фрагмент вербальной памяти информантов, но и образы сознания, мотивы и оценки, что позволяет интерпретировать ассоциаты в качестве возможных способов языковой репрезентации коннотативных смыслов. По словам Ю.Н. Караулова, «эти материалы с наибольшей объективностью и эффективностью позволяют выявить “культурную” специфику словарных единиц – те побочные и, казалось бы, нерелевантные семантические связи (семантические “обертоны”), которыми характеризуется то или иное слово» (РАС-1: 7).

Ассоциативные связи носят глобальный характер и, как показывают исследования, интегрируют все типы словесных и межсловесных связей, что позволяет представить образ мира в русской лингвокультуре, увидеть ценностные и эмотивные ориентиры ее носителей.

Можно предположить, что коннотативное пространство русской лингвокультуры, в котором центральным параметром является гендер, представляет собой многоуровневую, иерархически структурированную и одновременно открытую сеть интерпретант знаков культуры в рамках определённой замкнутой «этнико-коммуникационной лингвокультурной сети» (Сорокин, 1994: 8). При этом мы опираемся на представление о хранении знаний в памяти человека в виде ассоциативной организации связи, разработанное в когнитологии, и понятие «семантической сети», введённое М. Куильяном для описания лексического значения: «В своей простейшей форме семантическая сеть представляет собой ассоциативную организацию связей, точки пересечения которой называются узлами» (КСКТ: 169).

Вместе с тем необходимо анализировать гендерно маркированную коннотацию, исходя из того, что она порождается в пространстве национальной культуры в результате многообразных напластований новых означаемых на тело знака или его деформации в новое означаемое, то есть в результате вторичного семиозиса. Поэтому в качестве материала для установления коннотативных признаков, репрезентирующих представления о мужчинах и женщинах в русской лингвокультуре, мы используем номинативные единицы во вторичной номинации.

Коннотативное своеобразие процессов вторичного семиозиса состоит в опосредованной связи коннотации с промежуточными образованиями (смысловыми интерпретациями, ассоциативно-образными структурами), типичными для всей этнокультурной общности. Человеческое мышление «нередко бывает совсем не логичным, а движется по ассоциациям, диктуемым жизненным опытом, важными признаками наблюдаемых вещей и событий и другими неожиданными с логической точки зрения классификаторами» (Попова, 1996: 69). Вот почему для определения «узлов» коннотативного пространства русской лингвокультуры, определяемого параметром гендера, мы избрали корпус ассоциаций на слова-стимулы мужчина и женщина, которые представляют собой вторичные номинанты.

Определение коннотативных признаков гендерно маркированных вторичных номинантов осуществлялось нами на материале большого количества контекстных словоупотреблений из художественной и публицистической литературы XIX-XXI веков и с использованием новейших словарей русского языка.

Для анализа мы использовали статьи «Мужчина» и «Женщина» «Русского ассоциативного словаря», представляющие центральную оппозицию гендерной теории. В прямом словаре на слово-стимул «мужчина» было получено 547 реакций, число разных реакций 217, число единичных реакций 160. Стимул «женщина» вызвал 531, из них 197 различных реакций и 140 единичных. В обратном словаре слово «мужчина» выступило в качестве реакции 1845 раз на 424 стимула, слово «женщина» – 782 раза на 322 стимула. Квантитативная характеристика включенности стимулов «мужчина» и «женщина» в ассоциативно-вербальную сеть русского языка свидетельствует о значимости одноименных концептов для русского языкового сознания и лингвокультурного пространства. Кроме того, можно заметить асимметричную активность ресурсов сети в области ассоциаций, связанных со стимулом / реакцией «мужчина».

Процесс вторичной номинации состоит в определенной знаковой регистрации признаков, важных для данной культуры, и их хранения в семантическом пространстве языка. Знаковая, символическая ситуация, в которой осуществляется намерение субъекта вложить в знак некоторую интерпретанту, предполагает наличие устойчивой связи между символизируемым и символизирующим в сознании индивида, в котором сквозят коллективные представления, опосредованные культурой.

Внутренняя форма знаков вторичной номинации как некий инвариантный смысл, смысловой ген культуры, на основании образной составляющей, ассоциативно-образного признака обусловливает взаимодействие и взаимопроникновение денотативного и коннотативного содержания единиц языка и выполняет функцию интенсификатора культурного смысла единиц непрямого именования.

Внутренние формы гендерно маркированных вторичных номинантов, подвергнутых нами анализу, актуализируют семантические признаки, которые явились основанием для переосмысления образов мужчины и женщины в русской лингвокультуре. Эти семантические признаки, заключенные во внутренние формы вторичных номинантов, с одной стороны, являются ключевыми символами русской лингвокультурной общности, с другой стороны, воплощают модель культурного пространства гендера, свидетельствуют о специфической гендерной картине мира, характерной для русской лингвокультуры.

Мы сгруппировали выявленные коннотативные признаки, применив классификацию, предложенную Н.Д. Арутюновой, и поместили полученные результаты в таблицы. Данная классификация отражает отнесенность признаков к четырем категориям оценок (сенсорные, эстетические, этические и рационалистические), а также деление признаков на положительные и отрицательные.

Квантитативная характеристика положительных и отрицательных, сенсорных, сублимированных (эстетических и этических) и рационалистических квалификаций мужчины и женщины в их соотношении представлена в диссертации в виде диаграмм. Для иллюстрации поместим здесь одну из них (рис. 3).

Рис. 3. Соотношение положительных и отрицательных

квалификаций женщины

Как это видно на рисунке, среди квалификаций женщины положительные эстетические и рационалистические оценки преобладают над таковыми отрицательными. Напротив, по сенсорному и этическому основанию превалируют отрицательные оценки.

Рассмотрение обнаруженных коннотативных признаков, репрезентирующих гендерные стереотипы, свойственные русской культуре, дает основания для вывода о том, что коннотативное пространство русской лингвокультуры строится по патриархатной модели. Так, признаки ‘уникальность’, ‘способность понять женщину’, ‘тонкость’, ‘изысканный ум’, ‘томление от отсутствия идеала’ связаны с гендерным стереотипным представлением о мужчине как о Дон Жуане, признаки ‘богатство’, ‘влиятельность’ – с представлениями о мужчине как о принце, способном изменить материальное положение женщины, признак ‘объект уговоров, утешений и ухаживания’ – с представлениями о мужчине как о мальчике, о котором надо заботиться. Напротив, признаки ‘обладание красотой’ при ‘отсутствии женского достоинства’ и ‘беспринципности’ сопоставимы с гендерным представлением о женщине как о кошке, характерным для национального мировидения, признаки ‘эталон телесной женской красоты’, ‘плотская любовь’ – с представлениями о женщине как о Венере, которая блистает красотой для услаждения мужчины, признаки ‘женское коварство’, ‘яд’, ‘смертельное жало’ – с представлениями о женщине как о змее, способной к «предательскому смертельному укусу». А все эти гендерные стереотипы в совокупности демонстрируют положение дел в русской патриархатной картине мира, для которого характерно наличие принципа иерархии в гендерных отношениях с доминированием мужчины, суть которого состоит в том, что объединяющиеся стороны изначально считаются неравноценными и рассматриваются в рамках оппозиции: «высшее (мужчина) / низшее (женщина)».

Из принципа неравенства следует двойной стандарт: поступок получает позитивную / негативную оценку в зависимости от того, кто его совершает, высшая или низшая из сторон. Аксиология ценностных отношений, следовательно, заключается в том, что вклад низшего обесценивается, заслуга высшего переоценивается, проступок высшего оправдывается, прощается, проступок низшего оценивается как преступление.

В русской картине мира способность приносить счастье, осчастливливать принадлежит мужчине. Его красота, мудрость, сила, тонкость ума – знак его божественности. Красота женщины в патриархатной модели вызывает недоверие ее внутренней природе. Поэтому патриархатная женщина считается соблазнительницей, распутницей, на которую невозможно положиться, неверной, ненадежной, похотливой. Коварство и предательство – ее характерные черты.

Таким образом, гендер конструируется в коннотативном пространстве русской лингвокультуры на основании внутренних форм гендерно маркированных знаков вторичной номинации, которые проецируют представления и смыслы, традиционные для национальной гендерной модели культуры.

В шестой главе «Коннотативная специфика языкового сознания современных носителей русского языка в гендерном аспекте: экспериментальное исследование» приводятся этапы и результаты свободного ассоциативного эксперимента, проведенного г. Туле.

В последнее время появился целый ряд междисциплинарных трудов, освещающих отображение образов мужчин и женщин в языковом сознании. В этих исследованиях в сопоставительном аспекте рассматривается мужское и женское языковое сознание с учетом влияния категории гендера на ассоциативное поведение коммуникантов.

Исследователями установлено, что зафиксированные гендерные различия образов языкового сознания в отдельных случаях проявляются намного отчетливее, чем межэтнические различия, и этот факт подчеркивает прагматическую и эвристическую перспективность гендерных ассоциативных экспериментов вне зависимости от этнической принадлежности информантов. Результаты свободных ассоциативных экспериментов показали, что самое сильное влияние на ассоциативное поведение испытуемых оказывают в первую очередь факторы пола и условий изоляции людей от общества, а уже потом – факторы возраста, уровня образования и родного языка.

Исходя из данных посылок, мы сочли целесообразным провести собственное ассоциативное исследование коннотативной специфики языкового сознания современных носителей русского языка в гендерном аспекте, сузив понятие «образ современных носителей русского языка» до понятия «образ современных студентов–носителей русского языка», поскольку именно эта социальная группа была контингентом в проведенном нами свободном ассоциативном эксперименте, подробные сведения о ходе которого мы поместили в настоящей главе. В нашем эксперименте приняли участие студенты города Тулы разных вузов и различных специальностей в возрасте от 16 до 28 лет.

Процедура анализа данных эксперимента состояла из нескольких этапов и проводилась с использованием современных технологий обработки информации, в том числе с помощью системы управления базами данных Microsoft Access.

При изучении структуры ассоциативных полей, полученных в результате опроса мужчин и женщин, мы выделяли и рассматривали:

  • сходство и различие мужских и женских ассоциаций;
  • частотную характеристику реакции;
  • совпадение ассоциаций с реакциями в РАС;
  • реакции, которые можно отнести к осознаваемым и неосознаваемым уровням сознания;
  • стереотипность реагирования мужчин и женщин на заданные стимулы (количество различных реакций на слово-стимул).

На этапе лингвистического анализа материалов проведенного нами свободного ассоциативного эксперимента:

  1. был выявлен коннотативный потенциал слов-реакций,

2)  была изучена лингвокультурная специфика коннотативной семантики слов-ассоциатов.

Для решения обозначенных задач были проделаны следующие операции.

    1. Из массива слов-ассоциатов были извлечены лексемы, являющиеся результатом вторичной номинации или содержащие большой эмотивный заряд.
    2. В очерченном корпусе лексем по современным словарям русского языка определены дефиниции или синонимичные описания.
    3. Из словарных дефиниций были отобраны семантические признаки, по которым, как нам представлялось, шел процесс переосмысления во вторичных номинациях. Дефиниции или синонимичные описания очерченного корпуса лексем отбирались по современным словарям русского языка: «Большому толковому словарю современного русского языка» Д.Н. Ушакова, «Толковому словарю русского языка» С.И. Ожегова и Н.Ю. Шведовой, «Новому толково-словообразовательному словарю русского языка» под ред. Т.Ф. Ефремовой, «Толковому словарю живого великорусского языка В.И. Даля, «Словарю русских синонимов и сходных по смыслу выражений» Н. Абрамова, «Словарю эпитетов русского литературного языка» К.С. Горбачевича, «Словарю иностранных слов Н.Г. Комлева.
    4. Обнаруженные признаки нами классифицировались по способу репрезентации средствами того или иного культурного кода, по типу и знаку содержащейся в них оценки.
    5. Выявленные лексемы с коннотативной семантикой были соотнесены с гендерными моделями русской культуры – патриархатной и матриархатной.

В ходе анализа материала была построена классификация в виде таблицы, фрагмент которой мы здесь поместили.

Таблица 1. Анализ женских реакций на слово-стимул «женщина»

Слово-реакция

Семантические признаки

вторичных номинаций

Код

культуры

Тип оценки

Знак оценки

Принадлежность ГМК

по данным словарных толкований

по данным РАС

Полож.

Отриц.

ПМК

ММК

пантера

хищность

R S: пантера гибкий (1)

биоморфный

сенс., субл.

цветок/ цветы

лучшее,

красочное,

выдающееся

красивый, прекрасный, любимый, чудесный

биоморфный

сенс., субл.

Получившиеся таблицы отображают представления о мужчине и женщине в мужском и женском ассоциативных полях. Далее выявленные признаки и характеристики были подвергнуты квантитативному и сопоставительному рассмотрению.

Анализ вторичных номинаций исследуемой части ассоциативно-вербальной сети показал, что образы, находящиеся в основе переосмысленных гендерно маркированных значений, являются отражением способа национального мировидения и могут быть определены в рамках культурных кодов и гендерных моделей культуры.

В Заключении отмечается, что исследование коннотативного пространства гендера в русской лингвокультуре  с целью разработки теории коннотации с учетом гендера как параметра речевой деятельности позволяет сделать некоторые выводы о принципах организации этого пространства, описать его содержательную специфику, выделить единицы, наиболее адекватно отражающие свойства языка и культуры в гендерном аспекте, выяснить особенности русской гендерной лингвокультуры.

Исследование подтвердило, что в сфере гендера пространство культуры формирует систему ценностей, запретов и правил, образцов поведения, вырабатывает определенные гендерные модели, пронизывающие семантическую сеть языка.

На основании обнаруженных коннотативных признаков, репрезентирующих гендерные стереотипы, свойственные русской культуре, установлено, что коннотативное пространство русской лингвокультуры строится по патриархатной модели.

Намечая возможные перспективы дальнейшего исследования сферы гендера, следует указать, что выявление гендерных моделей русской лингвокультуры, определяемых базовым – патриархатным – типом, позволит проанализировать и классифицировать гендерные стереотипы, заключенные в единицах речевого общения, что может способствовать транслированию русской культуры иностранцам, изучающим русский язык.

Учет результатов лингвокультурологических гендерных исследований может внести еще один вклад в развитие теории и практики русского языка как иностранного, для которых главной является идея «сообщения культурного знания через язык» (Костомаров, Бурвикова, 2001: 14).

Основные положения диссертации отражены в следующих публикациях:

Монография

  1. Герасименко, И.Е. Гендер в коннотативном пространстве русской лингвокультуры. Тула: Изд-во ТГПУ им. Л.Н. Толстого, 2008. – 189 с.

Статьи в рецензируемых периодических научных изданиях, рекомендованных  ВАК России

  1. Герасименко, И.Е. Разновидности оценочной модальности // Известия ТулГУ. Серия. Язык и литература в мировом сообществе. – Вып.7: Языковая личность в аспекте преподавания русского языка. – Тула: Изд-во ТулГУ, 2004. – С. 97-99.
  2. Герасименко, И.Е. Коннотативная семантика единиц языка в аспекте гендерной лингвистики // Известия ТулГУ. Серия. Язык и литература в мировом сообществе. – Вып.11: Актуальные вопросы теории и методики преподавания русского языка и литературы. – Тула: Изд-во ТулГУ, 2006. – С. 33-35.
  3. Герасименко, И.Е. Денотация и коннотация в структуре языкового знака // Известия вузов. Северо-Кавказский регион. – Сер. Общественные науки. – 2008. – № 6. – С. 116-120.
  4. Герасименко, И.Е. Коннотация как идея семантического созначения // Известия Волгоградского государственного педагогического университета. – Сер. Филологические науки. – 2008. – № 10 (34). – С. 89-92.
  5. Герасименко, И.Е. Коннотация и динамизм языкового знака // Известия Уральского государственного университета. – 2008. – № 59. – Вып. 16. – С. 153–159.
  6. Герасименко, И.Е. Концепты ‘мужественность’ и ‘женственность’ как основа гендерной ментальности и культуры // Вестник Челябинского государственного университета. – Сер. Филология. Искусствоведение. – Вып. 22. – 2008. – № 20 (121). – С. 40–44.
  7. Герасименко, И.Е. Языковая репрезентация концепта ‘мужчина’ средствами биоморфного кода // Вопросы когнитивной лингвистики. – 2008. – № 3. – С. 22–26.
  8. Герасименко, И.Е. О месте коннотации в типологии аксиологических значений // Известия Волгоградского государственного педагогического университета. – Сер. ФН. – 2008. – № 2 (26). – С. 105-108.
  9. Герасименко, И.Е. Коннотативная семантика прецедентных наименований мужчины // Вестник Челябинского государственного университета. – Сер. Филология. Искусствоведение. – Вып. 21. – 2008. - № 16 (117). – С. 40-46.

Статьи в сборниках научных трудов и журналах

  1. Герасименко, И.Е. Вторичные наименования как способ выражения оценочной модальности // Сб. научн. трудов преподавателей, аспирантов и студентов  ТГПУ им. Л.Н.  Толстого. – Тула: Изд-во ТГПУ, 2000. – С. 155-158.
  2. Герасименко, И.Е. Вторичная номинация и семиотический способ существования прецедентных текстов // Сб. научн. трудов преподавателей, аспирантов и студентов ТГПУ им. Л.Н. Толстого. – Тула: Изд-во ТГПУ, 2001. – С. 144-147.
  3. Герасименко, И.Е. К вопросу об оценочных свойствах вторичных номинантов //  Русский язык, литература и культура: актуальные лингвистические исследования и проблемы преподавания: Материалы Междунар. науч.-практ. конф. – Тула: Изд-во ТГПУ, 2002. – С.32-34.
  4. Герасименко, И.Е. Специфика коннотативной оценочной семантики //  Структурно-семантический и функционально-стилистический анализ единиц языка и речи: Межвуз. сб. научн. трудов. Тул.гос.пед.ун-т. – Тула, 2003. – С. 58-65. Деп. в ИНИОН РАН 18.11.03, № 58360. 
  5. Герасименко, И.Е. Оценочный аспект номинации // Русистика: проблемы, достижения, перспективы: Сб. научн. статей. Тула: Тул. гос. пед. ун-т  им. Л.Н. Толстого, 2003. С. 34–37.
  6. Герасименко, И.Е. Экспрессивно-оценочная метафора // Сб. научн. трудов преподавателей и аспирантов ТГПУ им. Л.Н. Толстого, 2004 г.: В 2-х ч. – Ч.2. – Тула: Изд-во ТГПУ, 2004. – С.33-36.
  7. Герасименко, И.Е. Роль национально-культурных  представлений в формировании коннотативной оценки //  Международное образование: итоги и перспективы: Материалы международной научно-практич. конф., посвященной 50-летнему юбилею ЦМО МГУ им. М.В. Ломоносова (22-24 ноября 2004 года): В 3-х тт.– Т.3. – М.: РИС МОЦ МГУ, 2004. – С.77-80.
  8. Герасименко, И.Е. Внутренняя форма вторичного наименования как мотив экспрессивной оценки  // Лингвистические и методические аспекты системных отношений единиц языка и речи: Материалы X юбилейной международной научн. конф. «Пушкинские чтения» (6 июня 2005 г.) / Сост. и отв. ред. Н.Е. Синичкина. – СПб.: САГА, 2005. – С.159-161.
  9. Герасименко, И.Е. Актуализация национально-культурных представлений в самостоятельной работе иностранных студентов как способ повышения ее качества // Совершенствование организации и содержания самостоятельной работы студентов университета как средство обеспечения качества подготовки специалистов: Материалы XXXII учебно-метод. конф. профессорско-преподавательского состава ТГПУ им. Л.Н. Толстого: В 2-х ч. – Ч.2. – Тула: Изд-во ТГПУ им. Л.Н. Толстого, 2005. – С. 9-13.
  10. Герасименко, И.Е. Метафора как прием выражения коннотативно-оценочной семантики // Вестник ТГПУ им. Л.Н. Толстого: Научный журнал. – Гуманитарные науки. – Тула. – 2005. – № 3. – С. 117-121.
  11. Герасименко, И.Е. Метафора как способ переосмысления языковых значений в русском и китайском языках // Сб. научн. трудов преподавателей и аспирантов ТГПУ им. Л.Н. Толстого. 2005 г. – Тула: Изд-во ТГПУ, 2005. – С. 158-165 – (В соавторстве).
  12. Герасименко, И.Е. Гендерные исследования и преподавание русского языка как иностранного // IX научно-практическая конф. молодых ученых «Актуальные проблемы русского языка и методики его преподавания»: РУДН, 27 апреля 2007 года. – М.: Флинта, 2007. – С. 3-6.
  13. Герасименко, И.Е. Гендерный стереотип и оценка // Русский язык как иностранный и методика его преподавания: XXI век: Сб. научно-методических статей: В 2-х ч. – Ч.1. – М.: ЗАО «Газета “Правда”», 2007. – С. 68-73.
  14. Герасименко, И.Е. Гендер как культурная установка // Славянские языки и культура: Материалы Международной научн. конф.: ТГПУ, 17-19 мая 2007 г.: В 3-х т. –  Т.1.: Знание. Язык. Культура. – Тула: Изд-во «Петровская Гора», 2007. – С. 116-119.
  15. Герасименко, И.Е. О специфике гендерного стереотипа //  Русская словесность в контексте современных интеграционных процессов: Материалы II Междунар. научн. конф., Волгоград, 24-26 апреля 2007 г.: В 2-х т. – Т.1. – Волгоград: Изд-во ВолГУ, 2007. – С. 676-680.
  16. Герасименко, И.Е. Коннотативная оценка как прагмалингвистическое явление // Вопросы теории языка и методики преподавания иностранных языков: Сб. трудов Междунар.научн.конф. (8-10 июня, 2007, Таганрог, Россия): В 2-х ч. – Ч.1. –  Таганрог: Изд-во гос. пед. ин-та, 2007. – С. 225-231.
  17. Герасименко, И.Е. Лингвокультурологическая основа описания гендера // Восточное общество: интеграционные и дезинтеграционные факторы в геополитическом пространстве АТР: Материалы междунар. научно-практич. конф. (г. Улан-Удэ, 27 июня – 1 июля 2007 г.). – Улан-Удэ: Изд-во Бурятского госуниверситета, 2007. – С. 50-52.
  18. Герасименко, И.Е. К проблеме анализа гендерной семантики при формировании «образа русского текста» на занятиях с иностранцами // Актуальные проблемы обучения культуре русской речи, методике преподавания русского языка и дисциплинам специализации: Тезисы докл. и статьи V научно-практ. конф., Нижний Новгород, 24-25 апреля 2007 г. – Нижний Новгород: ООП ВВАГС, 2007. – С.80-83.
  19. Герасименко, И.Е. Гендерная самоидентификация и глобальная текстовая когерентность // Художественный текст: варианты Интерпретации: Труды XII Всероссийской научно-практ. конф. (Бийск, 18-19 мая 2007 г.): В 2-х ч. – Ч.1. –  Бийск: БГПУ им. В.М. Шукшина, 2007. – С. 147-153.
  20. Герасименко, И.Е. Национальные гендерные модели в межкультурном взаимодействии // Проблемы межкультурного речевого взаимодействия и технологии обучения иностранным языкам: Материалы междунар. научно-практ. конф., Хабаровск, 15 мая 2007 г. – Хабаровск: Изд-во Тихоокеан. гос. ун-та, 2007. – С. 21-28.
  21. Герасименко, И.Е. К определению гендерного концепта // Сб. научн. трудов преподавателей и аспирантов ТГПУ им. Л.Н. Толстого. 2007 г. – Тула: Изд-во Тул. гос. пед. ун-та им. Л.Н. Толстого, 2007. – С. 36-40.
  22. Герасименко, И.Е. Межкультурная коммуникация в гендерном аспекте // Язык и межкультурная коммуникация: Материалы IV Межвузовской научно-практич. конф., Санкт-Петербург, 25-26 апреля 2007 г. – СПБ.: Изд-во СПБ ГУП, 2007. – С. 31-33.
  23. Герасименко, И.Е. О влиянии гендерных моделей культуры на семантику языка // Мир русского слова и русское слово в мире: Материалы XI Конгресса МАПРЯЛ. Варна, 17-23 сентября 2007 г. – Т.3: Русский язык: диахрония и динамика языковых процессов. Функциональные разновидности русского языка. – Sofia: Heron Press, 2007. – С. 348-352.
  24. Герасименко, И.Е. О гендерном аспекте речевого материала и инновационных технологиях в процессе обучения РКИ // Научно-методическое обеспечение инновационной деятельности для повышения качества образовательного процесса: Материалы XXXIV учеб.-метод. конф. профессорско-преподавательского состава ТГПУ им. Л.Н. Толстого: В 2 ч. – Тула: Изд-во Тул. гос. пед. ун-та им. Л.Н. Толстого, 2007. – Ч. 1. – С. 208-214.
  25. Герасименко, И.Е. Патриархатность как традиционная модель русской лингвокультуры // Роль университетов в поддержке гуманитарных научных исследований: Материалы II Всерос. науч.-практ. конф., Тула, 22-24 мая 2007. – Тула: Изд-во ТГПУ им. Л.Н. Толстого, 2007. – С. 55-59.
  26. Герасименко, И.Е. Гендерный концепт: природа и функции // Динамика и функционирование русского языка: факторы и векторы: Сб. научн. ст. по материалам Междунар. научн. конф. Волгоград, 10-12 октября 2007г. / Научн. ред. Е.В. Брысина. – Волгоград: Изд-во ВГИПК РО, 2007. – С. 12-15.
  27. Герасименко, И.Е. Гендерные модели русской лингвокультуры и их роль в преподавании РКИ // Актуальные проблемы теории и практики обучения иностранных учащихся в российских вузах: Материалы Междунар. научно-практ. конф. Тула, 10-12 октября 2007 г. – Тула: Изд-во ТГПУ им. Л.Н. Толстого, 2007. – С. 8-14.
  28. Герасименко, И.Е. Гендер и механизмы текстовой номинации // Текст и языковая личность: Материалы V Всероссийской научн. конф. с междунар. участием (26-27 октября 2007 г.) / Под ред. проф. Н.С. Болотновой. – Томск: Изд-во ЦНТИ, 2007. – С. 197-201.
  29. Герасименко, И.Е. Коннотация и подтекст // Текст и контекст в языковедении: Материалы X Виноградовских чтений: 15-17 ноября 2007 г. В 2-х ч. Ч.2. / Отв. ред. Е.Ф. Киров. – М.: МГПУ, 2007. – С. 202-206.
  30. Герасименко, И.Е. Роль литературы в формировании патриархатного гендерного стереотипа // Язык, культура, менталитет: проблемы изучения в иностранной аудитории: Мат. VI Междунар. науч.-практ. конф., г. Санкт-Петербург, 12-14 апреля 2007 г. – СПб.: Изд-во РГПУ им. А.И. Герцена, 2007. – С. 128-130.
  31. Герасименко, И.Е. Об одном из путей повышения эффективности обучения русскому языку иноязычных учащихся // Текст: проблемы и перспективы. Аспекты изучения в целях преподавания русского языка как иностранного: Мат. междунар. науч.-практ. конф. (Москва, МГУ им. М.В. Ломоносова, филолог. ф-т, 22-24 ноября 2007 г.). – М.: МАКС Пресс, 2007. – С. 95-97.
  32. Герасименко, И.Е. Гендерный аспект номинации // Русский язык в Центральном регионе России: состояние, функционирование и перспективы развития: науч.-практ. семинар-совещание, г. Иваново, 17-19 октября 2007 г.: сб. науч. тр. / Отв. ред. Л.Н. Михеева. – Иваново, 2007. – С. 36-38.
  33. Герасименко, И.Е. Филологическое образование и процесс гендерной стереотипизации личности // Филологическое образование: проблемы и перспективы: мат. Всерос. научн.-практ. конф., г. Улан-Удэ, 17 мая 2007 г. – Улан-Удэ: Изд-во Бурятского госуниверситета, 2008. – С. 190-192.
  34. Герасименко, И.Е. Гендерно маркированные метафоры в повести Л.Н. Толстого «Отец Сергий» // Толстовский сборник – 2008. Л.Н. Толстой – это целый мир: Мат. XXXI Междунар. Толстовских чтений, посвященных 180-летию со дня рождения Л.Н. Толстого: В 2 ч. – Тула: Изд-во Тул. гос. пед. ун-та им. Л.Н. Толстого, 2008. – Ч. I. – С. 17–22.
  35. Герасименко, И.Е. За что женщины любят Дон Жуана? (о семантике гендерного предпочтения) // Сб. материалов IV региональной науч.-практ. конф. аспирантов, соискателей и молодых ученых «Исследовательский потенциал молодых ученых: взгляд в будущее» / Отв. ред. О.Г. Вронский. – Тула: Изд-во ТГПУ им. Л.Н. Толстого, 2008. – С. 54-59.
  36. Герасименко, И.Е. Технология презентации при семантизации слов с коннотативной семантикой на занятиях с иностранцами // Внедрение инновационных технологий в деятельность университета: Материалы XXXV науч.-метод. конф. ППС ТГПУ им. Л.Н. Толстого: В 2 ч. – Тула: Изд-во ТГПУ им. Л.Н. Толстого, 2008. – Ч. 1. – С. 126–128.

Тезисы докладов и выступлений на научных конференциях и семинарах

  1. Герасименко, И.Е. Оценочное значение и вторичные наименования (На материале романа А.С. Пушкина «Евгений Онегин») // Пушкинские чтения – 2000: Материалы научн. конф. Гос.ИРЯ им. А.С. Пушкина. – М., 2001. – С.40.
  2. Герасименко, И.Е. Выражение оценки как речевое средство риторики // Риторика и проблемы культуры речи: Материалы Всероссийской научно-практич. конф. – Тула: Тул.ГУ, 2001. – С. 52-53.
  3. Герасименко, И.Е. Механизмы взаимодействия оценки и вторичной номинации // Актуальные проблемы русского языка и культуры речи: Тезисы докладов и сообщений III Всероссийской школы-семинара. – Иваново: Изд-во ИГХТУ, 2004. – С. 43-44.
  4. Герасименко, И.Е. Гендерная культура как инкорпоративный феномен // Молодежь и наука ХХI века: По материалам VIII Всероссийской научно-практич. конф. студентов, аспирантов и молодых ученых, Красноярск, 23–24 мая 2007 года. – Красноярск: Изд-во КГПУ им. В.П. Астафьева, 2007. – С. 33.
  5. Герасименко, И.Е. Мужчина и женщина: Межкультурная коммуникация? // IV Междунар. научн. конф. «Язык, культура, общество»: Тезисы докладов. Москва, 27-30 сентября 2007 г. / Под ред. Э.Ф. Володарской. – Т.1. – М., 2007. – С. 252.






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.