WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


 

ФГВОУ ВПО «ВОЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ»

На правах рукописи

ГУРЕВИЧ

Любовь Степановна

КОГНИТИВНОЕ ПРОСТРАНСТВО МЕТАКОММУНИКАЦИИ:

ОСНОВЫ ПРАГМАСЕМАНТИЧЕСКОГО ИЗУЧЕНИЯ

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени

доктора филологических наук 

Специальность: 10.02.19 – теория языка

Москва – 2011

Диссертация выполнена на кафедре английского языка (основного) ФГВОУ  ВПО «Военный университет»

Научный консультант: доктор филологических наук, профессор

  Ковалева Лия Матвеевна

  профессор кафедры теоретической

  лингвистики Иркутского государственного

  лингвистического университета 

Официальные оппоненты:  доктор филологических наук, профессор

Сидоров Евгений Владимирович

профессор кафедры французского языка 

ФГВОУ  ВПО «Военный университет»

доктор филологических наук, профессор

Радченко Олег Анатольевич

директор Института иностранных языков 

ГОУ  ВПО «Московский городской 

педагогический университет»

доктор филологических наук,  доцент 

Проскурин Сергей Геннадьевич 

профессор кафедры иностранных языков 

гуманитарного факультета ГОУ  ВПО

«Новосибирский государственный

технический  университет»

Ведущая организация: Российский государственный социальный

университет

Защита состоится на заседании диссертационного совета Д 215.005.01 при ФГВОУ ВПО «Военный университет» 13 октября 2011 г. в «___» часов по адресу: 111033, г. Москва, ул. Волочаевская, д. 3/4, тел. (495)362-41-38.

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Военного университета.

Автореферат разослан «___» ____________2011 года.

       

Ученый секретарь диссертационного совета

кандидат филологических наук, доцент В.О. Нечаевский

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Реферируемая диссертация посвящена исследованию когнитивного пространства метакоммуникации англоязычной (британской и американской) лингвокультуры в ключе прагмасемантического и интегративного подходов.

Развитие современного научного лингвистического знания в течение последних нескольких десятилетий ознаменовано возросшим интересом к проблеме коммуникации, рассматриваемой преимущественно в парадигме междисциплинарных интегративных исследований, оказавшейся, таким образом, в фокусе внимания специалистов в области психолингвистики, лингвокультурологии, этнолингвистики, социологии, этнопсихологии и других смежных наук (В.В. Богданов, Е.М. Верещагин, Ю.Н. Караулов, В.Г. Костомаров, Е.С. Кубрякова, В.А. Курдюмов, Г.П. Мельников, Ю.Е. Прохоров, С.Г. Тер-Минасова, Е.В. Сидоров, И.А. Стернин, И.П. Сусов,  О.А. Сулейманова, С.А. Сухих, Е.Ф. Тарасов, Н.В. Уфимцева, Н.Л. Грейдина, О.А. Леонтович, В.В. Красных, Н.М. Лебедева, В.Д. Попков, А.П. Садохин, и др.).

Наметившаяся тенденция соотнесения человеческого бытия с апологией «Иерархического Субъекта», результатом которой стало объединение в исследовательских парадигмах индивидуальной пропозиции существования конкретного человека с обобщенной пропозицией существования человечества в целом, подготовила плодотворную почву для формирования нового подхода к исследованию процесса коммуникации (Ю.М. Малинович, М.В. Малинович, Ю.М. Федоров).

В исследовании коммуникативной деятельности  особое внимание стало уделяться социальному, культурному и историческому параметрам речи, составляющим некий набор общих для всех членов языкового сообщества знаний, представлений, ценностных ориентаций, называемых иначе набором «культурных предметов» и их символов, рассматриваемых в настоящей диссертации в терминах индивидуального и коллективного когнитивных пространств (В.И. Карасик, Ю.Е. Прохоров, Baltes, Linderberger & Staudinger; Cervone, Shadel & Jencius; P. Grdenfors; G. Newby; Р. Peverelli; и др.).

Интерес к осмыслению коммуникации через призму индивидуального сознания коммуниканта, в свою очередь, способствовал развитию целого спектра направлений в исследовании коммуникативной и метакоммуникативной деятельности Человека Говорящего. Анализ когнитивных аспектов метакоммуникативной деятельности, исследование метакоммуникативных и метакогнитивных механизмов коммуникации,  анализ имплицитной коммуникации и других аспектов коммуникативного взаимодействия получили новое прочтение в таких направлениях современной науки, как аналитическая философия, лингвофилософская концепция коммуникации, антропологическая лингвистика и др.  (В.Б. Кашкин, Н.Ю.Фанян, М. Ляхтеэнмяки, М.М. Бахтин, П. Калая, С.Г. Воркачев, Ю.М. Малинович, И.А. Стернин, С.А. Сухих, Е.Ф. Хандамова и др.)

Анализ научных публикаций по обозначенной в диссертации проблематике свидетельствуют о том, что интегративные исследования  когнитивного пространства, коммуникации и метакоммуникации начинают занимать приоритетное положение в парадигме современных научных изысканий, в связи с чем обозначился ряд проблем, требующих дальнейшей научной разработки, а именно:

проблема определения когнитивного пространства, структуры и механизмов  его функционирования;

проблема определения роли индивидуального и коллективного когнитивных пространств в речемыслительных процессах коммуникантов;

проблема структурной и функциональной двойственности метакоммуникации;

проблема выбора методологии исследования смысловых реализаций в диалогическом дискурсе и др.

Таким образом, несмотря на проработанность отдельных аспектов обозначенных явлений, вскрывается ряд противоречий, которые также требуют решения. Это противоречия:

между многоуровневым, многоаспектным характером когнитивного пространства и плоскостным, односторонним характером его изучения;

между определением сущности коммуникации и метакоммуникации и методами их исследования;

между признанием необходимости интегративного подхода к исследованию коммуникации и метакоммуникации и доминированием традиционного структурного анализа языковых единиц и т.д.

Существование обозначенных научных проблем и противоречий позволяет сформулировать основную исследовательскую проблему, которая заключается в необходимости пересмотра концептуальной системы взглядов на обозначенные феномены и теорию когнитивного пространства, с целью учесть такие важные факторы, как многоуровневость структуры когнитивного пространства, специфику механизмов функционирования и влияние на систему коммуникативных и метакоммуникативных взаимодействий контрагентов коммуникации.

Поиски путей решения обозначенной проблемы позволили выдвинуть гипотезу о наличии неких закономерностей гармонизации процесса коммуникации, указывающих на существование единого интегрированного когнитивного пространства, функционирующего в соответствии с его природой и влияющего на отдельные аспекты коммуникативного взаимодействия индивидов.

Исследование особенностей функционирования глагольных единиц, вводящих в речь метакоммуникативное высказывание, в свою очередь, легло в основу гипотезы о существовании отдельного обширного пласта лексики в современном английском языке, именуемого здесь метакоммуникативными предикатами. В ходе анализа метакоммуникативных предикатов был выдвинут  ряд частных гипотез о характере их семантизации в коммуникативном и метакоммуникативном контекстах. 

В качестве объекта диссертационного исследования выступают метакоммуникативные предикаты в современном английском языке, составляющие ядро метакоммуникативного высказывания англоязычного (британского и американского) социума.

Предметом настоящего исследования является лингвистический феномен когнитивного пространства метакоммуникации.

Актуальность реферируемой диссертации определяется сформулированной проблемой и состоит в необходимости теоретического осмысления разноуровневой природы когнитивного пространства и разработки методологии анализа его функционирования в диалогическом и метакоммуникативном дискурсах.

В связи с возросшим интересом к антропоцентрическому подходу, исследование метакоммуникации в парадигме преломления индивидуального социо-биопсихологического восприятия коммуникативной ситуации (индивидуальное когнитивное пространство) через конститутивные элементы культуры, человеческой деятельности и социальных отношений (коллективное когнитивное пространство) становится особо актуальным.

Актуальность предлагаемого прагмасемантического подхода заключается в том, что он позволяет объединить социо-био-психолингвистические параметры человеческой коммуникативной деятельности в единую систему под общим термином «когнитивное пространство», дающую возможность объяснить многие явления языковой и внеязыковой действительности в их интегративной взаимозависимости и взаимообусловленности (какой, собственно, и является коммуникативная деятельность) в рамках единого исследовательского направления.

Целью настоящего диссертационного исследования является комплексный анализ и теоретическое обоснование параметров интегрированного когнитивного пространства метакоммуникации на материале англоязычной (британской и американской) лингвокультуры.

Для достижения поставленной цели потребовалось решить следующие конкретные исследовательские задачи:

проанализировать состояние проблемы когнитивного пространства в современной отечественной и зарубежной лингвистике, обобщить полученные данные и разработать гипотезу структуры и принципов функционирования когнитивного пространства метакоммуникации англоязычного социума;

сформулировать базовые теоретические положения, составляющие методологическую основу интегративного исследования когнитивного пространства метакоммуникации;

исследовать структуру, разновидности, единицы, категории  и принципы функционирования  когнитивного пространства метакоммуникации в англоязычной лингвокультуре;

определить критерии категоризации метакоммуникативных единиц и выделить на их основе группу предикатов, являющихся ядерными компонентами метакоммуникативных высказываний в современном английском языке;

разработать методологию прагмасемантического анализа метакоммуникативных предикатов в рамках анализа соотношения индивидуального и коллективного когнитивных пространств коммуникантов;

провести анализ корпусов текстов и других источников языкового материала на основе разработанного прагмасемантического метода исследования;

выявить диапазон смысловых реализаций метакоммуникативных предикатов, способный подтвердить гипотезу взаимодействия индивидуального и коллективного когнитивных пространств в процессе коммуникации;

определить характер и генезис взаимозависимости и взаимообусловленности компонентов когнитивного пространства в метакоммуникативной деятельности коммуникантов;

определить перспективы использования разработанного метода прагмасемантического анализа лексических единиц и теории когнитивного пространства в научных и практических целях.

Научная новизна диссертации состоит в том, что в ней впервые дается теоретическое обоснование категории когнитивного пространства метакоммуникации в контексте лингвистического подхода. Впервые разработана модель когнитивного пространства метакоммуникации, представлена методика ее описания,  определены принципы и механизмы функционирования его конституентов. Впервые введен как предмет  специального лингвистического изучения пласт глагольной лексики, именуемый в работе метакоммуникативными предикатами. Впервые предложена методика проведения расширенного прагмасемантического анализа большого ряда единиц коммуникации, раскрывающая сущность усвоения имплицитного содержания высказывания контрагентами коммуникации, в целях обнаружения скрытых глубинных смыслов высказывания и интенции говорящего.

Методологической базой научного изыскания послужили исследования в области когнитивной лингвистики, психолингвистики, психологии, социолингвистики, психофизиологии, лингвистической философии, лингвистической прагматики, когнитивной психологии, семантического синтаксиса.

В ходе исследования в качестве теоретической базы использованы следующие основополагающие научные теории:

теория когнитивного пространства (В.В. Красных, В.И. Карасик, Ю.Е. Прохоров, П.А. Горбань; P.B. Baltes, A.J. Greimas, A.H. Schlesinger, G.B. Newby, U. Linderberger, E. Staudinger, A. Bandura, C.M. Cervone, B. Shadel, S.T. Jencius, M.R. Endsley, P. Grdenfors, A.E. Maas, P. Pеverelli, S. Krippner и др.);

теория коммуникации и метакоммуникации (Т.А. Воронцова, Я.Н. Еремеев, В.Б. Кашкин, В.А. Курдюмов, Е.В. Сидоров, И.П. Сусов, Д.Г. Трунов, G. Bateson, A. Lenz, D. Nahl и др.);

теория языковой (коммуникативной) личности (Ю.Н. Караулов, А.А. Леонтьев, В.В. Богданов, И.П. Сусов,  С.А. Сухих и др.);

теория модальности как категории ментального плана (как широкой семантической категории, включающей значения эмоционального и коммуникативно-прагматического уровня) (Н.Д. Арутюнова, Ш. Балли, Л.М. Ковалева, Т.И. Семёнова, И.Б. Шатуновский, А.М. Шахнарович и др.),

теория оценки (прагматические аспекты) (Н.Д. Арутюнова, Е.М. Вольф, Ч. Стивенсон, В.Н. Телия, Р.М. Хэар) и др.

В качестве методологических принципов настоящего исследования избираются принцип антропоцентризма и интегративный подход к исследованию феномена метакоммуникации.

Основополагающими методами исследования являются методы  прагмалингвистического моделирования, контекстологического, лингвокультурологического и дискурсивного анализа, коммуникативно-прагматический, когнитивный, гипотетико-дедуктивный методы исследования диалогического дискурса, а также метод пропозиционального анализа структуры текста.

Теоретическая значимость диссертации состоит в дальнейшем развитии теории когнитивного пространства с позиции интегративного междисциплинарного подхода; в расширении принципов концептуального осмысления феномена метакоммуникации; в разработке методики прагмасемантического анализа лексических единиц; в уточнении и дополнении существующей глагольной классификации с выделением крупного пласта лексики (более шестисот лексических единиц современного английского языка) – метакоммуникативных предикатов; в создании методологии научного описания многоуровневых феноменов и разработке терминологической базы, позволяющей  более глубоко и последовательно использовать данные смежных наук, гармонично согласуя сферу междисциплинарного изучения со сферой  лингвистического анализа диалогического дискурса

Практическая значимость работы связана с возможностью использования полученных результатов в курсах общего языкознания,  когнитивной лингвистики, лингвистического анализа текста, лексикологии, стилистики, психолингвистики и социолингвистики, а также в преподавании практических аспектов английского языка у студентов старших курсов языковых вузов. Результаты настоящего исследования могут быть использованы для дальнейшего развития теории коммуникации, а также когнитивной лингвистики, прагмалингвистики и теории языка.

Материалом для исследования послужили свыше 10 000 контекстуальных примеров из художественных произведений американских и британских авторов ХIX – XX в.в., а также современных англоязычных периодических изданий (газет и журналов), статей и «живых» (звучащих) диалогов из Интернета, справочников, словарей и др.

Апробация результатов исследования. Основные положения диссертации прошли апробацию в виде докладов на международных, Всероссийских и региональных научных, научно-практических конференциях и научно-методических семинарах. Отдельные положения и результаты работы были представлены на I Международной научной конференции «Языки и транснациональные проблемы» (Москва, 22 – 24 апреля 2004 года), на научно-методическом семинаре «Германистика в России. Традиции и перспективы» (Новосибирск, 2004), на V Международной научной конференции «Этногерменевтика и когнитивная лингвистика» (Кемерово, 10-12 октября 2006 г.), на втором Сибирском лингвистическом семинаре руководителей научных проектов и школ «Методология лингвистических исследований в России» (Новосибирск, 2006), на Международном конгрессе по когнитивной лингвистике (Тамбов, 2006), на Международной  научно-практической конференции «Восточное общество: Интеграционные и дезинтеграционные факторы в геополитическом пространстве АТР» (Улан-Удэ, 27 июня – 1июля 2007 г.), на третьей международной научной конференции «Языки профессиональной коммуникации» (Челябинск, 23-25 октября 2007 г.), на всероссийской научно-теоретической конференции «Единицы языка и речи: лингвистические, переводческие и дидактические проблемы: 4-ые чтения, посвященные памяти О.Н. Селиверстовой» (Уфа, 14-17 октября 2010 г.), на первой Международной научно-практической конференции TRANSLATA 1: “Translationswissenschaft: gestern – heute – morgen” (Австрия, Иннсбрук, 12 – 14 мая 2011 г.). Результаты исследования обсуждались на заседаниях кафедры теоретической лингвистики Иркутского государственного лингвистического университета (2007, 2008, 2009 г.г.), на заседаниях научно-методологических семинаров в Иркутском государственном лингвистическом университете (2009 г.) и в Московском городском педагогическом университете (2010 г.).

Основные положения диссертации представлены в публикациях общим объемом 58,51 п.л., включая две авторские монографии, две коллективные монографии, статьи и тезисы докладов, в том числе в девяти статьях, опубликованных в ведущих рецензируемых научных изданиях.

На защиту выносятся следующие основные положения:

1. Когнитивное пространство представляет собой иерархически сложное полиструктурное образование, включающее в себя когнитивные, семантические, семиотические, прагматические, психолингвистические, психофизиологические конституенты, которые, с одной стороны, обеспечивают его многоуровневую организацию, с другой стороны, служат фильтрами восприятия входящей информации и векторами преломления  исходящей информации в процессе коммуникации.

Принимая за основу концепцию неконгруэнтности процессов восприятия одних и тех же речевых сигналов (называемых далее информацией) у разных реципиентов, мы представляем процесс коммуникации как многоуровневый комплекс трансформаций, в результате которых исходящая информация проходит  через множественные изменения – преломления. Преломление через когнитивный вектор обеспечивает изменение количественных и качественных характеристик высказывания. Говорящий осмысливает тот объем информации, который необходимо передать Слушающему в зависимости от выбранных им стратегий и тактик. Преломление через семантический вектор отвечает за структурирование высказывания, подбор лексических единиц в соответствии с ситуацией коммуникации, где учитываются многие факторы, такие как: ситуация общения (формальная, неформальная), образование, убеждения, моральные устои собеседника и т.д. Прагматический вектор вносит изменения на уровне модальности высказывания в зависимости от того, кому предназначается передаваемая информация (учитываются социальный статус собеседника, степень близости коммуникантов и т.д.). Психолингвистический вектор трансформирует информацию таким образом, чтобы достичь прогнозируемого результата коммуникации (осуществления речевых интенций говорящего) и т.д.

2. Полиструктурные векторы преломления и фильтры информации служат естественными регуляторами коммуникативной деятельности индивидов, обеспечивая соответствие высказывания конвенциональным установкам, принятым в данном культурно-языковом сообществе. Человеческое восприятие и мышление зависят от трех базовых факторов: 1) генетически обусловленных психофизиологических особенностей индивида; 2) научно-культурного уровня социума, к которому он принадлежит и 3) социокультурных особенностей окружения, обусловливающих восприятие и категоризацию реальной действительности в соответствии с принятыми в социуме культурными нормами, стереотипами. Видение реальности человеком и коммуникативное поведение зависят от его когнитивного и коммуникативного опыта. Исходящая и поступающая информация в процессе коммуникации представляют собой фрагментарные образования, ограниченные рамками ряда условий, определяемых как детерминанты когнитивного пространства коммуниканта.

3. В языковых моделях метакоммуникативного дискурса отражается когнитивно-психологическая специфика мировосприятия индивида: гештальтное мышление, фрагментарная репрезентация образа мира в ментальных моделях, «достраивание» образов реального мира элементами прототипических ментальных моделей и др. В восприятии образа (визуального или акустического) отмечается наличие размытых граней между отражением в сознании «реального» и «иллюзорного» миров, поскольку в зону перцепции попадает не собственно реальный, а преображенный изоморфический образ реального мира. Проходя через сеть фильтров когнитивного пространства, изоморфический образ действительности, отображенный в сознании человека, приобретает уникальную и неповторимую структуру, являющуюся  непосредственной составляющей индивидуального когнитивного пространства. Это явление обеспечивает расхождение индивидуальных когнитивных пространств коммуникантов и нередко становится основной причиной когнитивного диссонанса в процессе коммуникации.

4. Метакоммуникативная деятельность индивида является одновременно экспликацией его интерпретативной деятельности и регулятивным инструментом коммуникации. Маркером результата данной деятельности является метакоммуникативный предикат. Присутствие метакоммуникативного предиката в диалогическом дискурсе указывает, во-первых, на уже завершенную когнитивную обработку ранее полученной информации (т.е. на интерпретативную деятельность говорящего), во-вторых, на коммуникативную стратегию, тактику и интенцию, направленную на стимулирование контрагента коммуникации к определенным коммуникативным действиям: пояснить, уточнить, ответить на вопрос и т.д., что можно отнести к регулятивным действиям говорящего. 

5. Когнитивная модель метакоммуникативного высказывания отличается многоуровневой амбивалентностью: перцептивной, репрезентативной, содержательной и структурной. На перцептивном уровне метакоммуникативного высказывания отмечается наличие «двухголосного» текста, состоящего из высказываний отправителя и собственного мысленного комментария к ним. Репрезентативная амбивалентность  заключается в двойственности речи говорящего в актуализации так называемого «мета»-голоса1, когда говорящий отступает от темы высказывания, комментируя уже сказанное, или репрезентируя то, о чем пойдет речь далее. Содержательная двойственность предполагает наличие в метакоммуникативном высказывании отчетливо наблюдаемого деления содержания высказывания на две пропозиции. Структурная двойственность предполагает объединение в когнитивной структуре метакоммуникативного высказывания двух коммуникативных ситуаций: текущей и прецедентной, последняя из которых подразделяется в зависимости от темпорального соотношения на симультанную и постфактивную коммуникативные ситуации.

6.  Когнитивная структура метакоммуникативного высказывания играет важную роль в процессе функционирования метакоммуникативного предиката. Соотношение текущей и прецедентной коммуникативных ситуаций когнитивной модели в определенных случаях накладывает семантический запрет на использование некоторых метакоммуникативных предикатов и синтаксический запрет на отдельные глагольные формы, несмотря на то, что в  своём системном значении метакоммуникативный предикат сохраняет обе семантическую и синтаксическую валентности. Коннотативный компонент значения и интерпретанта метакоммуникативного предиката имеют прямую зависимость от типа Наблюдателя (Внешнего Наблюдателя, Наблюдателя-Экспериенцера, Постфактивного Наблюдателя, Интерпретатора). Тип Наблюдателя предетерминирует коммуникативные функции метакоммуникативного высказывания, определяя использование некоторых из них для отдельного типа Наблюдателя как невозможное (недопустимое). Например, совмещение ролей Наблюдателя-Экспериенцера и Деятеля в метакоммуникативном высказывании исключает использование предиката оскорблять в симультанной прецедентной коммуникативной ситуации типа: * Я оскорбляю себя, говоря о том, что…, поскольку данная ситуация предетерминирует другой тип Наблюдателя – Внешний Наблюдатель.

7. Метакоммуникативные предикаты в современном английском языке актуализируют ассертивно-эпистемологическое видение мира и служат характеризации не только прецедентной коммуникативной ситуации, но и самого Говорящего. Облигаторным компонентом метакоммуникативного высказывания является оценочный компонент, демонстрирующий как собственно оценку коммуникативного действия, так и имплицитную оценку Говорящего.

8. Метакоммуникативные предикаты в современном английском языке концептуализируют реальный мир в соответствии  с национально-культурными особенностями видения мира, демонстрируя в сравнительной языковой парадигме с соответствующими предикатами в современном русском языке дифференциальные черты как в системных значениях (включая коннотативные компоненты), так и в особенностях функционирования в речи.

9. В коммуникативно-функциональных особенностях метакоммуникативного дискурса обнаруживается наличие широкого диапазона и прагматической асимметрии смысловых реализаций метакоммуникативных предикатов, что доказывает влияние взаимодействия когнитивных пространств на интерпретативную составляющую коммуникации. Интерпретативный диапазон метакоммуникативных предикатов варьируется в зависимости от гендерных, возрастных, социо-культурных, научно-культурных и других компонентов дискурса, наблюдается существенный сдвиг в значениях предикатов под влиянием перечисленных экстралингвистических факторов, указывая на синергетический характер формирования смысла в высказывании и подтверждая валидность выдвигаемых к защите положений теории когнитивного пространства. 

Объем и структура диссертации. Диссертация состоит из введения, четырех глав, заключения, библиографии, списка использованных словарей  и списка цитируемых источников примеров и их сокращенных обозначений. В конце каждой главы даются выводы по главам.

Во Введении обосновывается выбор темы, ее актуальность, формулируются цель и задачи исследования, выделяются объект, предмет и методы исследования, определяются научная новизна, теоретическая и практическая значимость, формулируются основные положения, выносимые на защиту, а также приводятся данные об апробации и внедрении диссертационного исследования.

В Главе 1 «КАТЕГОРИЯ ПРОСТРАНСТВА В СОВРЕМЕННОЙ ЛИНГВИСТИКЕ И ТЕОРИИ КОГНИТИВНОГО ПРОСТРАНСТВА» выявляется природа когнитивного пространства на основе современных представлений о сущности пространства в целом, определяется место когнитивного пространства в типологии существующих пространств.

Феномен пространства, исследуемый в различных направлениях современной науки, принято рассматривать в двух его базовых ипостасях: а) пространство «объективное», или «физическое» как одно из условий существования материи, и б) пространство «субъективное», связанное с осознанием его людьми, имеющее форму пространства «перцептуального» и «концептуального».

В рамках концептуальной модели стало возможным исследование многомерного пространства, не апплицируемого на трехмерный мир, а представляющего собой сложное иерархическое образование, моделируемое из системы свойств и отношений включенных в него элементов. Таким образом, когнитивное пространство предстает перед исследователем в качестве многоуровневой сложной системы, определяемой как совокупность концептов и отношений, в которых переплетаются различные аспекты человеческого бытия, и берет свое начало, развивается и видоизменяется человеческий опыт.

Когнитивные пространства понимаются как «рабочие пространства разума», интегрирующие такие категории, как мысли, идеи, память, воображение, сознание и самосознание и др., заключающиеся в обобщенном понятии человеческого, в том числе и коммуникативного, опыта. Две базовые разновидности человеческого коммуникативного опыта, существующего в объективной (обобщенный опыт определенного языкового коллектива) и субъективной (индивидуальный человеческий опыт) формах, предопределяют существование и функционирование двух видов когнитивных пространств: индивидуального и коллективного.

По своей структуре когнитивное пространство предполагает наличие и взаимодействие когнитивных, семантических, семиотических, прагматических, психолингвистических, психофизиологических и др. конституентов (измерений), которые, с одной стороны, обеспечивают его многоуровневую иерархическую организацию, с другой стороны, выступают в качестве фильтров и векторов преломления информации в процессе коммуникации. Исходя из амбивалентного характера коммуникации, одни и те же конституенты когнитивного пространства выступают в роли фильтров информации для Отправителя и в роли векторов преломления для Получателя коммуникативного сообщения. Передаваемая в процессе коммуникации информация претерпевает множественные изменения под влиянием данных векторов: происходит редукция и трансформация языковых структур; адаптация исходящего сообщения в соответствии со статусными, возрастными, гендерными и др. характеристиками контрагента коммуникации; изменения параметров ситуации коммуникации в соответствии с целями и задачами коммуникантов; трансформация прагматической составляющей под влиянием выбранного коммуникантами типа коммуникативного поведения, преследуемых коммуникативных целей и выбора стратегических и тактических средств коммуникации и т.д.

Когнитивное пространство, таким образом, предстает перед исследователем не просто как набор знаний и представлений о мире (такая репрезентация «статичности» в синхроническом или диахроническом срезах больше коррелирует с понятием картины мира), а как сложная во многих аспектах операциональная иерархически структурированная система.

По выработанному в реферируемой диссертации определению, когнитивное пространство представляет собой операциональную самопорождающую(ся) и саморегулирующую(ся) систему, в которой формируется, развивается и трансформируется человеческий коммуникативный опыт.

В парадигме исследования коммуникативного опыта особое место занимает коммуникативная (в том числе языковая) личность. В качестве основных, определяющих характеризацию коммуникативной личности в структуре когнитивного пространства, мы выделяем три базовых параметра – когнитивный, мотивационный и функциональный – которые можно условно отнести к экстериоризационным параметрам (отражающим переход из внутреннего во внешний план действия). Интериоризационные параметры коммуникативной личности (отражающие преобразование структуры деятельности предметной в структуру внутреннего плана сознания), в свою очередь, определяют представление коммуникативной личности о себе, заключающееся в теоретической модели «Я-концепция», а также в ментальных представлениях человека об окружающей его действительности, ментальных репрезентациях, которыми он оперирует в процессах когниции и коммуникации.

Взаимодействие коллективного и индивидуального когнитивных пространств в процессе коммуникации обнаруживает ряд закономерностей. В частности, несмотря на уникальность индивидуальных когнитивных пространств, включённость коммуникантов в единое коллективное когнитивное пространство обеспечивает общность их фоновых знаний и кодовый доступ к индивидуальным и личностным смыслам. Диалогический дискурс (и метакоммуникативная деятельность в том числе) обнаруживает, в связи с этим, ряд специфических характеристик, таких, как грамматическая и лексическая неполнота текста (эллипсис), а также превалирование или, в некоторых случаях, полная замена вербальных знаков невербальными.

Еще одним важным выводом настоящего исследования было обнаружение следующей закономерности: функционирование коллективного когнитивного пространства в речевой коммуникации и метакоммуникации обеспечивает проявление и развитие многих лингвистических феноменов. Было выявлено, в частности, что под воздействием целенаправленных и нецеленаправленных (спонтанных, хаотичных) сил в когнитивном пространстве, присутствующие в человеческом сознании личностные и индивидуальные смыслы имеют тенденцию к переходу из субъективных категорий в объективные, объясняя тем самым механизм возникновения культурных коннотаций в языковом сообществе и многие другие языковые явления, связанные с появлением, развитием и трансформациями языковых структур в процессе коммуникации. 

Как отмечалось ранее, под влиянием векторов преломления когнитивного пространства коммуникативная информация претерпевает множественные изменения, а именно, происходят: а) адаптация исходящего сообщения в соответствии со статусными, возрастными, гендерными и др. характеристиками контрагента коммуникации; б) изменения параметров ситуации коммуникации в соответствии с целями и задачами коммуникантов; в) трансформация прагматической составляющей под влиянием выбранного коммуникантами типа коммуникативного поведения, преследуемых коммуникативных целей и выбора стратегических и тактических средств коммуникации и т.д.

Когнитивное пространство, таким образом, интегрирует в единой системе разноуровневые (междисциплинарные) характеристики человеческой коммуникации, предполагая комплексное исследование этого структурно сложного явления, с одной стороны, изначально снимая вопрос о неправомерности внедрения лингвистического анализа в смежные дисциплины и, с другой стороны, обеспечивая более точную модель человеческого коммуникативного взаимодействия.

Глава 2 «МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ И ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ ОСНОВЫ ОПИСАНИЯ КОММУНИКАЦИИ И МЕТАКОММУНИКАЦИИ» включает в себя анализ феноменов коммуникации и метакоммуникации, выявление их интегративных и дифференциальных черт, и определение их структурных и функциональных различий. В настоящей главе внимание акцентируется на тех аспектах знания о коммуникации, которые напрямую соотносятся с изучаемой проблематикой и способствуют формированию основы для выявления природы метакоммуникации.

С момента появления понятия «метакоммуникация» в научном тезаурусе произошел ряд существенных изменений в его значении: от упрощенного понимания его как «невербального знака, сопровождающего речевое высказывание» до самостоятельного высказывания в речи говорящего, выполняющего определенные коммуникативные функции и несущего определенную смысловую нагрузку.

Метакоммуникация часто рассматривается как «процесс организации и управления динамикой интеракции посредством языковых средств (метакоммуникативных единиц), характеризующихся высокой степенью конвенциональности» (Синицына 2005: 4), служащий установлению, поддержанию и размыканию коммуникативного контакта.

Являясь по своей сути разновидностью коммуникации, метакоммуникация обладает рядом специфических характеристик, среди которых можно назвать аксиологичность, многоуровневость структуры, рефлексивность, а также интеграцию двух коммуникативных ситуаций под одним языковым знаком (текущей и прецедентной коммуникативных ситуаций) и др. Метакоммуникативный предикат, обладающий обобщенным значением «коммуникации о коммуникации», вводит одновременно две ситуации говорения: 1) собственно коммуникацию (текущую коммуникативную ситуацию) и 2) коммуникацию как объект текущей коммуникации (прецедентную коммуникативную ситуацию). Иными словами, Адресант метакоммуникативного высказывания, «говоря о чьём-то говорении» и, этим самым, совершая акт коммуникации, указывает в своей речи на некую имевшую место коммуникативную ситуацию (коммуникативный акт), в которой эта речь становится предметом высказывания.

В подобном ключе исследования метакоммуникация может рассматриваться как разновидность (подтип) коммуникации более высокого уровня. На уровне метакоммуникации меняется характер источника метакоммуникативного высказывания: из перцептивного он превращается в ментальный. Изменяются темпоральные характеристики высказывания: синхронические отношения между объектом высказывания и самим высказыванием переходят в диахронические. Прецедентная коммуникативная ситуация (ПКС) становится недоступной для перцепции и, следовательно, для уточнения и восполнения недостающих фрагментов в картине мира. Появляются аксиологические характеристики компонентов  прецедентной коммуникативной ситуации, которые являются результатом экспликации имплицитных смыслов и которые могут передаваться с помощью дополнительных паравербальных средств и т.д.

Рефлексивный характер метакоммуникации обеспечивает вход в текстовую организацию диалогического дискурса, стратегическую динамику коммуникативного взаимодействия, вносит некую упорядоченность в соотношение эксплицированных и имплицитных смыслов, частично снимая сложность в восприятии двусмысленных и имплицитных высказываний.

Проблема определения релевантных параметров метакоммуникации также связана с функциональными особенностями данного феномена. А именно, метакоммуникативное высказывание не возникает в речи спонтанно, его появлению предшествуют некоторые закономерности протекания диалогического дискурса, определению которых в настоящей работе посвящен крупный блок исследовательской работы. В ходе исследования было выявлено, что существует ряд условий, предопределяющий метакоммуникативный дискурс в процессе коммуникации. Были выявлены четыре базовых параметра, составивших основу типологии условий появления метакоммуникативных высказываний в речи коммуникантов. Это: 1) ситуативная обусловленность стимуляторов метакоммуникативных высказываний (МКВ) (непропорциональная представленность имплицитных и эксплицитных идей в высказывании, не позволяющая однозначно интерпретировать речь контрагента коммуникации); 2) языковая обусловленность стимуляторов  МКВ (собственно наличие импликаций и импликатур в речи контрагента коммуникации, выходящих за пределы когнитивной базы реципиента); 3) когнитивная обусловленность стимуляторов  МКВ (отсутствие общих фоновых знаний у коммуникантов по отдельным топикам коммуникации); 4) прагматическая обусловленность стимуляторов  МКВ (наличие индивидуальных и личностных смыслов, а также тропов, предполагающих двусмысленность интерпретации высказывания).

Таким образом, исследование метакоммуникативной деятельности коммуникантов позволила выявить сущностные характеристики данного феномена и обеспечила понимание не только особенностей внешних проявлений, сопутствующих данному процессу, но и его внутренних механизмов. 

Выявленные механизмы, в свою очередь, легли в основу когнитивного моделирования процесса метакоммуникации, в котором получили отражение онтологические и структурные закономерности рассматриваемого феномена и их роль в интерпретативной деятельности коммуникантов.

Глава 3 «КОГНИТИВНАЯ СТРУКТУРА МЕТАКОММУНИКАТИВ-НОГО ВЫСКАЗЫВАНИЯ» посвящена описанию структурных и функциональных характеристик метакоммуникативного высказывания. В настоящей главе рассматривается его разноуровневая двойственность: двойственность репрезентируемой коммуникативной ситуации, двойственность Наблюдателя метакоммуникации, двойственность восприятия слушающим речи адресанта и двойственность темпорального соотношения двух коммуникативных событий метакоммуникации. Особенности когнитивной структуры метакоммуникативного высказывания определяют специфику функционирования метакоммуникативных предикатов и объясняют отдельные семантические и синтаксические запреты на определённые языковые формы и лексические единицы в диалогическом дискурсе. Здесь же дается анализ специфики взаимодействия когнитивных пространств, вскрываются принципы когнитивного моделирования в процессах коммуникации и метакоммуникации.

Сложность и неоднозначность метакоммуникативного высказывания, во-первых, заключается в том, что, с одной стороны, непосредственной функцией его в коммуникации является уточнение (комментирование) слов говорящего, с другой стороны, оно само является частью высказывания говорящего и нуждается в особой интерпретации собственного смысла, лежащего, как правило, за пределами экспликации. Во-вторых, метакоммуникация аккумулирует в себе одновременно две коммуникативные ситуации, предопределяя тем самым, наличие в своей когнитивной структуре двух адресантов и двух адресатов коммуникативного сообщения. Осложнено такое соотношение ролей в метакоммуникации совмещением роли Наблюдателя с ролями Адресанта и Деятеля.

В метакоммуникативном дискурсе было отмечено функционирование, по крайней мере, четырех типов Наблюдателя, влияющих на интерпретативный компонент  высказывания, на прагматику и семантику метакоммуникативного предиката.

В современных научных исследованиях Наблюдателем принято называть субъекта восприятия. В коммуникации роль Говорящего не мыслится без Наблюдателя, «поскольку без наблюдения не может быть когнитивных взаимодействий, и уж тем более репрезентаций взаимодействий» (Кравченко 2001: 183). Взаимодействие Говорящего и Наблюдателя в высказывании ассоциируется с «семантической нормальностью», которой определяется возможная интерпретация высказываний, хотя отмечается (и это тоже является нормой), что эти две роли не всегда совпадают (Кравченко 1996: 26).

В моделировании когнитивно-перцептивной категории «наблюдение» отражается каузальная зависимость Наблюдателя и Наблюдаемого. Эта зависимость прослеживается во всей иерархической типологии Наблюдателей, на разных уровнях восприятия. В типологиях Наблюдателя выделяют Биологического Человеческого Наблюдателя (Верхотурова 2008: 151), по некоторым источникам это тривиальный Наблюдатель (standard observer) (Maturana 1978), Культурно-этнического Наблюдателя (Кубрякова 2004; Worf 1966),  Субкультурного Наблюдателя (Шмелев 2002; Слышкин 2004), Гендерного Наблюдателя (у Т.Л. Верхотуровой – это Наблюдатель Женщина /Мужчина), Ситуативного (Потенциального) Наблюдателя (Селиверстова 2004, Сулейманова 1999), Наблюдателя-Личность (Ковалева 2008, Малинович 1996; Хахалова 2003; Ладыгин 2000; Попова 2006,) и др.

В классификации Наблюдателя отчетливо прослеживаются и отмечаются дополнительные культурно-этнические, психологические, гендерные и т.д. особенности, актуализируемые в процессе коммуникации. Они уже изначально существуют у Говорящего в виде усвоенных знаний и сформированных ментальных представлений, моделей. В процессе общения происходит когнитивная обработка полученной информации, которая включает в себя соотнесение того, что есть в сознании индивида, с тем, что он получает извне.

Восприятие и ментальная обработка поступающей информации зависит от многих факторов: психологических, биологических, когнитивных и др., влияющих на результат этой обработки. Многообразие и сложность исходных критериев оценки реалий окружающей действительности обеспечивают  при наличии сходных черт (так называемого стереотипа восприятия) в некоторой степени «непохожесть» каждого последующего отображения на предыдущее.

Отображение здесь понимается как преломление реального образа через множественные факторы восприятия (векторы когнитивного пространства), которые обеспечивают всякий раз неповторимый рисунок данного отображения.

Что касается собственно коммуникации, то актуальной типологией является типология соотношения Говорящего и Наблюдателя в высказывании, в зависимости от которого определяются основные прагмалингвистические характеристики диалогического дискурса.

В зависимости от того, совпадают или не совпадают коммуникативные роли Адресантов и Адресатов текущей и прецедентной коммуникативных ситуаций, в реферируемой диссертации были определены два основных типа Наблюдателя метакоммуникативной ситуации с двумя подтипами в каждом из них. Это: 1) Внутренний Наблюдатель  (Наблюдатель-Экспериенцер и Наблюдатель-Объект Воздействия); 2) Внешний Наблюдатель, который условно можно представить как Наблюдателя-Свидетеля, Очевидца прецедентной коммуникативной ситуации и Наблюдателя-Интерпретатора.

Необходимость выделения этих типов Наблюдателя продиктована тем обстоятельством, что от соотношения ролей Говорящего и Наблюдателя, а также от темпорального соотношения прецедентной коммуникативной ситуации и текущей коммуникативной ситуации зависит интерпретация прагмалингвистического содержания высказывания. С точки зрения традиционного языкового анализа, например, такие словосочетания, как меня оскорбили, его оскорбили, ты его оскорбил или ты меня оскорбляешь, в акциональном смысле не имеют существенных отличий. В рамках лингвистического анализа в данных словосочетаниях можно отметить только субъектно-объектные отличия в прототипической ситуации оскорбления. Анализ данных фраз как части диалогического дискурса через призму когнитивного пространства предполагает интерпретацию отличную от традиционной. Смысловое наполнение фразы находится в прямой зависимости от того, является ли Говорящий одновременно объектом собственной речи (автореферентное высказывание), или же он является наблюдателем коммуникативной ситуации, о которой идёт речь в настоящем, или он интерпретирует слова другого наблюдателя коммуникации, или он обращается к собеседнику, как объекту высказывания. От этих ролевых позиций зависит прагматика высказывания, и на этом фоне моделируется его смысл. В частности, достаточно отчетливо прослеживаются отличия смыслов на стратегическом уровне коммуникации в автореферентном высказывании (меня оскорбили – жалоба) и в прямом обращении к собеседнику (ты его оскорбил – обвинение), что, в свою очередь, определяет характер самой коммуникации: неконфликтогенной (в  первом случае) и конфликтогенной (во втором случае).

Совпадение ролей Говорящего и Наблюдателя-Экспериенцера метакоммуникативного высказывания является характерной чертой автореферентного высказывания, когда Говорящий сообщает о самом себе, как об объекте собственного (назовём его условно автореферентным высказыванием первого типа) или чужого высказывания (автореферентное высказывание второго типа).

В симультанной прецедентной коммуникативной ситуации автореферентное высказывание первого типа выполняет функцию комментирования, разъяснения, корректирования собственного высказывания или чужого мнения о собственном высказывании, в эту же категорию попадают метакоммуникативные перформативы. В качестве примеров первого типа высказываний можно назвать такие фразы я объясняю здесь…, я подчёркиваю…, я одобряю…, я шучу… и т.д.

В связи с тем, что некоторые виды оценки собственных коммуникативных действий являются по каким-то причинам неприемлемыми в автореферентном высказывании (из-за семантической избыточности, социальных конвенций, табу или  собственно семантики глагола), на них накладывается семантический запрет. Например, нельзя сказать *Я себя оскорбляю этими словами ввиду того, что ситуация оскорбления кем-то кого-то предполагает внешнего, а не внутреннего Наблюдателя, внутренний Наблюдатель (Экспериенцер), в свою очередь, предполагает состояние оскорбленности. Гипотетическое допущение (отчасти сомнительное по своей природе) того, что внутренний и внешний Наблюдатели могут быть совмещены в одном лице, предполагает сдвиг в семантике глагола, в котором отсутствует указание на состояние оскорбленности, обиды, и в целом смысл фразы будет равноценен следующему содержанию: Я говорю о себе оскорбительные вещи (Видите, я это делаю публично). Здесь содержится другая импликация, и осуществляются другие стратегии и тактики. В противном случае можно будет говорить о нарушении постулата достаточности или релевантности информации, о семантической избыточности.

По идентичной причине также невозможно употребление в автореферентной форме первого типа таких глаголов, как humiliate (унижать), chagrin (огорчать, досаждать), discomfit (приводить в замешательство), embarrass (смущать), shame (стыдить) и др., ввиду того, что эта группа глаголов предполагает внешнего Деятеля и внешнего Наблюдателя.

Сомнительным можно признать употребление следующего метакоммуникативного высказывания: *Здесь я Вас обижаю, говоря что…, так как эта фраза в симультанной прецедентной коммуникативной ситуации может быть расценена собеседником как преднамеренная, спланированная каузация обиды (или оскорбление), а параллельное комментирование оскорбительных речевых действий может быть воспринято как дополнительное, усугубляющее ситуацию, оскорбление. Та же ситуация, объективированная в прошедшей форме глагола (постфактивная прецедентная коммуникативная ситуация), выполняет совершенно иную функцию, и фраза Я Вас обидел звучит как извинение за совершенные некорректные речевые действия. 

Второй тип автореферентного высказывания (заявление о себе, как об объекте чужого высказывания) в симультанной прецедентной коммуникативной ситуации предполагает комментирование слов собеседника. Этот тип высказывания выполняет функцию корректирования речевой деятельности собеседника, указывая ему на допущенные в разговоре неточности, некорректность или даже неприемлемые выражения. Чаще всего такие высказывания содержат оценочные характеристики действий собеседника или указание на перлокутивный эффект, вызванный предшествовавшим высказыванием собеседника. Например, Вы меня оскорбляете! (указание на перлокутивный эффект – каузированное состояние оскорблённости) можно интерпретировать как предупреждение от дальнейших подобных действий и / или как побуждение к извинению за сказанное.

Во втором типе автореферентных высказываний неприемлемым является употребление также таких метакоммуникативных предикатов, как cheer (приветствовать громкими возгласами), approve (одобрять), admire (восхищаться, выражать восторг), congratulate (поздравлять) и др. в связи с очевидностью речевых действий собеседника, не требующей ни уточнения, ни комментария.

Интересно отметить, что во внешнем и внутреннем наблюдении одной и той же прототипической ситуации (например, оскорбления) работают различные механизмы метакогнитивного анализа. Если в первом случае перлокутивный эффект определяется по собственному внутреннему состоянию, по ощущениям, то во втором случае суждение выносится на основе внешних наблюдений за реакцией объекта оскорбления. Это обусловливает расхождение в объективации данных ситуаций в языке. В связи с чем, типичным описанием наблюдения за вызванным оскорблением состоянием обиды могут быть фразы: я чувствую обиду (внутренне осознаваемое каузируемое состояние оскорблённости) и я вижу, что он обижен (суждение, выносимое по внешне наблюдаемым признакам).

Необходимо также отметить, что о таком действии, как оскорбление, Наблюдатель судит по двум аспектам: по произнесённым оскорбительным словам и по реакции (оскорблённость) на эти слова. Причём, приоритетным фактором являются всё-таки слова, которые расцениваются Наблюдателем, либо как оскорбление, либо как  нейтральное, не оскорбительное высказывание. На основании данной оценки Наблюдатель выносит суждение по поводу адекватности или неадекватности реакции объекта оскорбления на высказывание: «он ничего плохого ему не сказал, а тот обиделся» или «он наговорил ему столько гадких слов, а тот и бровью не повёл!».

Наблюдатель-Очевидец отличается от Наблюдателя-Интерпретатора тем, что выносит оценочное суждение по поводу прецедентной коммуникативной ситуации на основе переработки собственного эпистемического знания – знания, приобретенного в процессе переработки перцептивного образа коммуникативной ситуации. Наблюдатель-Интерпретатор оценивает не собственно коммуникативную ситуацию, а метаденотат – результат когнитивной обработки перцептивного образа коммуникативной ситуации третьим лицом. В связи с этим состояние «наблюдённости» (термин А.В. Кравченко) имеет разную природу и обладает различными характеристиками. Гипотетически2, отличия могут заключаться в полноте образа: у Очевидца образ комплексный, включающий визуально-аудиальные и другие перцептивные характеристики, у Интерпретатора – аудиальный, неполный и заведомо искаженный, прошедший через векторы преломления индивидуального когнитивного пространства третьего лица. Отсюда вытекают различия по восполнимости образа (Очевидец может вспомнить дополнительные подробности ПКС) или его невосполнимости (Интерпретатор не может восполнить образ, но может его домыслить на основе сформированных ментальных моделей собственного сознания), а значит, и верифицируемости /неверифицируемости данного образа.  Здесь же выводятся отличия по таким аспектам (параметрам), как знание, убежденность (Очевидец), предположение, сомнение (Интерпретатор).

Для собственно лингвистического анализа два последних подтипа Наблюдателя не имеют существенного значения, но в анализе метакоммуникативного высказывания и при рассмотрении стратегий и тактик Говорящего, определения модальности высказывания и др., распределение коммуникативных ролей играет не последнюю роль. Это положение доказывается в работе на примере подгруппы метакоммуникативных предикатов унижения в современном английском языке (британский и американский варианты).

Исследованию семантики глагольных единиц, отражающих так называемую коммуникативную «игру на понижение», посвящено несколько работ отечественных и зарубежных исследователей (Larson 1995,  Федосюк 1996, Иссерс 1997, 2004 и др.). Они справедливо отмечают, что в основе любого унижения как социального действия лежит базовая стратегия дискредитации личности, на которую «работают» множество тактик, таких, как оскорбление, высмеивание, насмешка, издевка и многие другие.

Одна и та же ситуация унижения с позиций разных типов Наблюдателя имеет различную интерпретацию. Этот факт подтверждает нашу гипотезу о нестабильности преломления поступающей информации через векторы индивидуальных когнитивных пространств и специфичность детерминантов когнитивного пространства коммуниканта. 

Особенности данных преломлений высвечиваются в коммуникативных целях, стратегиях и тактиках Говорящего. Метакоммуникативное высказывание, таким образом, является отражением внутреннего мира говорящего, зеркалом его внутреннего психического состояния, его скрытых (и даже тщательно скрываемых) мыслей, чувств и желаний.

Анализ метакоммуникативных предикатов в преломлении индивидуальных и коллективных когнитивных пространств доказывает наличие широкого диапазона и прагматической асимметрии смысловых реализаций глаголов.

В диалогическом дискурсе четко прослеживается зависимость интерпретативного компонента высказывания от преломлений через семиотический, прагматический, социальный, психологический, культурно-исторический и другие векторы когнитивного пространства. Этим объясняются различия в толковании смыслов высказываний, совпадающих по своей семантической структуре (т.е. содержащих один и тот же метакоммуникативный предикат). Метакоммуникативный глагол, приобретая предикативный статус и номинируя коммуникативную ситуацию унижения, оскорбления, обиды, поощрения, похвалы и др., может имплицировать совершенно иной, иногда даже противоположный словарному определению смысл. Так, говоря о ситуации, в которой кто-то кого-то оскорбил, Адресант чаще всего выражает своё неприятие данного действия и сочувствие жертве оскорбления. Упоминая о похвале, Говорящий может одновременно передавать ироническое или саркастическое отношение к данному действию. Всё это происходит благодаря преломлению через векторы когнитивного пространства Говорящего, соотносящего коммуникативную ситуацию с собственными ментальными представлениями.

В понимании партнера по коммуникации определяющей является адекватная интерпретация смысла высказывания, которая заключается в формуле: «Что было сказано? + Как было сказано? + Для чего было сказано?». Метакоммуникативные высказывания, возвращая слушающего к уже прошедшему коммуникативному действию, содержат имплицитную информацию об интересующих интерпретатора аспектах коммуникации, позволяя более точно вычленить для себя смысл сказанного.

Метакоммуникативная деятельность индивида в процессе коммуникации позволяет осуществлять множество коммуникативных стратегий, однако превалирующими стратегиями здесь являются речевая агрессия (стремление контролировать ход беседы и направлять в нужное русло) и саморепрезентация (демонстрация собственных аналитических и интерпретативных способностей).

Метакоммуникативное высказывание содержит имплицитную информацию об его авторе, дающую возможность интерпретатору вскрыть истинностные намерения и интенции говорящего, а также составить социо-психологический портрет собеседника.

Детерминанты индивидуального когнитивного пространства Говорящего, «расставленные» в метакоммуникативном высказывании, дополняют его социо-психологический портрет, обнажая систему ценностей, пристрастия, веру и убеждения, а также усвоенные нормы морали и нравственности автора речевого произведения.

Таким образом анализ метакоммуникативных высказываний позволяет обнаружить, что определяющую роль в моделировании смысла МКВ играет преломление поступающей информации через многочисленные векторы когнитивных пространств коммуникантов, которые, наряду с перечисленными выше компонентами когнитивной структуры метакоммуникации, являются одним из основных когнитивных конституентов данного процесса.

В Главе 4 «МЕТАКОММУНИКАЦИЯ В АНГЛОЯЗЫЧНОМ КОГНИТИВНОМ ПРОСТРАНСТВЕ» рассматриваются теоретические основы глагольной категоризации, которые стали определяющими для  переструктурирования представленной в современной научной литературе  типологии глаголов и выделения и классификации крупного пласта лексики – метакоммуникативных предикатов. Практический анализ метакоммуникативных предикатов обеспечил понимание особенностей преломления коммуникативной информации через векторы когнитивного пространства коммуникантов, подтверждая гипотезу о фрагментарности восприятия реальной действительности и зависимости формирования смысла высказывания в коммуникации от множества экстралингвистических и паралингвистических компонентов. На материале английских метакоммуникативных предикатов рассмотрены социо-психолингвистические, гендерные, возрастные и др. параметры коммуникативных ситуаций, влияющие на моделирование и интерпретацию смысла высказывания. Дан анализ ситуациям оскорбления, унижения, обиды, клеветы, похвалы, поздравления и др. в преломлении через векторы когнитивного пространства, открывающий в новом ракурсе их дополнительные характеристики, находившиеся до настоящего момента вне поля зрения исследователей. 

В создании теоретической модели когнитивного пространства метакоммуникации были использованы языковые реализации метакоммуникативных дискурсов преимущественно анголоязычного (американского и частично британского) социумов с привлечением к анализу русскоязычных метакоммуникативных высказываний. Предметом исследования стал пласт лексики – англоязычных метакоммуникативных предикатов, на основе анализа которых было исследовано функционирование модели когнитивного пространства коммуникации и метакоммуникации в действии.

Учитывая широкое толкование метакоммуникации и возможные сочетания в нём вербальных и невербальных сообщений3, в категорию метакоммуникативных предикатов включается вместе с периферийными инвариантами несколько сотен лексических единиц.

Анализ семантики и особенностей функционирования данных предикатов позволил составить их типологию. По характеру прецедентной коммуникативной ситуации, репрезентируемой метакоммуникативным предикатом, были выделены две большие группы: предикаты вербальной прецедентной коммуникативной ситуации и предикаты невербальной прецедентной коммуникативной ситуации. Первая группа глаголов представляет собой прототипический вариант метакоммуникации.

Предикатами вербальной прецедентной коммуникативной ситуации были названы метакоммуникативные предикаты, в когнитивной структуре которых прецедентная коммуникативная ситуация представляет собой вербализованную коммуникацию. Они могут быть подразделены на а) предикаты понижения статуса адресата ПКС с ядерными элементами: abase (унижать), insult (оскорблять), scold (бранить), slander (оклеветать) и т.д.; б) предикаты повышения статуса адресата ПКС с ядерными элементами: approve (одобрять), congratulate (поздравлять), justify (оправдывать) и т.д.; и в) предикаты с выраженным перлокутивным эффектом воздействия на адресата (А2) с ядерными элементами: persuade (уговаривать), shame (стыдить), deceive (обманывать), encourage (ободрять), gladden (радовать),  tease (дразнить),  pain (огорчать) и т.д.

Третья группа предикатов представляет собой ряд лексических единиц, в семантике которых могут прослеживаться компоненты значений обеих предшествующих групп. Однако доминирующим компонентом, в отличие от предикатов 1-й и 2-ой групп, является отчетливо выраженный компонент оказанного перлокутивного воздействия (или полученного эффекта) на адресата ПКС.

Осмысление метакоммуникативных предикатов через призму когнитивного пространства коммуникантов позволило вскрыть закономерности формирования смысла высказывания в потоке речи, выявить принципиальные отличия в значениях одного и того же предиката в зависимости от характера актуализируемой в метакоммуникации прецедентной коммуникативной ситуации. С изменением характеристик ПКС изменяются стратегии, тактики, интенции и модальность говорящего и, следовательно, меняется смысл высказывания. Например, предложение Ты меня оскорбляешь! (симультанная прецедентная коммуникативная ситуация) можно интерпретировать как предупреждение коммуниканта от дальнейших оскорбительных действий, а предложение Ты оскорбил меня! (постфактивная прецедентная коммуникативная ситуация) – как упрек.  В первом случае, соответственно, используется стратегия и тактики контролирования темы коммуникации (недопущение последующих подобных действий коммуниканта), во втором случае стратегия и тактики формирования эмоционального настроя (например, чувства вины у собеседника) и побуждения к действию (извинению).

Некоторые характеристики прецедентной коммуникативной ситуации накладывают запрет на конкретные языковые формы. Например, в таком метакоммуникативном высказывании, как Ты перессорил всех родственников симультанная прецедентная коммуникативная ситуация невозможна (* Ты перессориваешь всех родственников), ибо, помимо того, что глагол перессорить относится к разряду результативных (финитных) глаголов, не предполагающих процессуальности, в его семантике заложен темпоральный ограничитель. Итеративный характер действия предполагает протяженность во времени, несопоставимую со временем произнесения фразы или предложения.

Это связано с преломлением метакоммуникативного высказывания через психологический и социальный векторы когнитивного пространства. Данное положение вещей доказывает тесную взаимосвязь коллективного и индивидуального когнитивных пространств с коммуникативной и метакоммуникативной деятельностью индивидов, подтверждая теоретическую валидность разработанного и предлагаемого здесь подхода к прагмасемантическому анализу слова.

Сложность и неоднозначность метакоммуникативного высказывания заключается в том, что, с одной стороны, непосредственной функцией его в коммуникации является уточнение (комментирование) слов говорящего, с другой стороны, оно само является частью высказывания говорящего и нуждается в особой интерпретации собственного смысла, лежащего за пределами экспликации.

Рефлексия, или возвращение к прошлому дискурсу в дискурсе настоящем, определяется рядом объективных и субъективных причин. Фактически, под определениями типа «комментирование», «объяснение», «констатирование» или «оценивание» коммуникативных сообщений – основных функций метакоммуникативного высказывания – скрывается целый комплекс ситуативно обусловленных реализаций чувственного, рационального и прагматического компонентов речи, под влиянием которых один и тот же метакоммуникативный предикат получает совершенно иную интерпретацию и актуализирует в контексте совершенно иной смысл.

К такого рода реализациям можно отнести: 1) темпоральное соотношение текущей и прецедентной коммуникативных ситуаций в метакоммуникативном высказывании; 2) соотношение коммуникативных ролей адресантов и адресатов текущей и прецедентной коммуникативных ситуаций.

Анализируя первый тип соотношения, можно отметить, что прецедентная коммуникативная ситуация может стать объектом коммуникации в еще не прерванном диалогическом дискурсе или же быть частью другого дискурса, не связанного темпорально с текущей коммуникацией. В соответствии с этим мы обозначили эти два типа прецедентной коммуникативной ситуации как симультанную прецедентную коммуникативную ситуацию и постфактивную прецедентную коммуникативную ситуацию4.

Симультанная прецедентная коммуникативная ситуация является порождением текущего диалогического дискурса. Это означает, что предметом речи прецедентной коммуникативной ситуации становится часть темы текущего дискурса, что можно определить вербальной формулой «возвращаясь к только что сказанному». На этом основании,  комментированию, оценке, резюмированию и т.д. подвергаются слова действующих коммуникантов: Адресанта1 или Адресата1. В этом типе прецедентной коммуникативной ситуации, как ни в каком другом, наблюдается отчетливо выраженная тенденция  к соблюдению коммуникативных постулатов. В противном случае, неосторожное комментирование слов собеседника может вызвать непредвиденное размыкание коммуникативного контакта или же коммуникативную неудачу, характеризуемую невыполнением поставленных коммуникативных задач и провалом коммуникативных стратегий и тактик.

Например, указание в разговоре на нарушение собеседником коммуникативных постулатов или социальных норм и конвенций неизбежно приводит к конфликтному повороту в ходе беседы, размыканию коммуникативного контакта, как в следующей ситуации:

“That is such nonsense. Madam Gordeloup, you are disgracing yourself by your proceedings.” («Это такая глупость! Мадам Горделуп, Вы позорите себя своими поступками5»).

“Oh! disgracing myself, am I?” In saying this Sophie picked herself up from among the dressing-cases, and recovered her seat. “I am disgracing myself! Well, I know very well whose disgrace is the most talked about in the world, yours or mine. Disgracing myself; and from you? What did your husband say of you himself?”( Anthony Trollope «The Claverings»)(«О, я позорю себя?!» - говоря это, Софи встала со своего дорожного сундука и снова села на место. «Я позорю себя? Ну, я-то точно знаю о чьем позоре говорят больше всех на свете: о моём или о Вашем! Позорю себя… а Вы-то! Что Ваш муж сам  о Вас говорит?!»)

В симультанной прецедентной коммуникативной ситуации такого рода метакоммуникативные высказывания выполняют функцию регулирования речевых актов собеседника, осуществляется тактика предупреждения повторения подобных поступков, например:

Your quote is entirely misleading. He starts out by saying "Good job by our fans" and then says "Maybe it was too much" "But stuff happens". You are making Ovechkin to look like some sort of wimp when actually he isn't. You are disgracing the team (Hatfield, Apr 25 2009, 02:16 PM) (Ваша цитата сбивает с толку. Он сначала сказал: «Молодцы наши болельщики, нечего сказать!», а затем добавил «Возможно, это чересчур», «Но всякое бывает». А Вы делаете из Овечкина нюню, хотя он на самом деле не такой. Вы позорите команду).

Здесь автор выдвигает обвинения говорящему с целью предупредить дальнейшее искажение информации в речи собеседника. Таким образом, говорящий делает попытку регулирования содержания беседы, попытку воздействия на ментальные представления собеседника.

Для постфактивной прецедентной коммуникативной ситуации характерны другие коммуникативные цели. Исходя из того, что постфактивная ПКС не связана в темпоральном соотношении с моментом текущей коммуникации, воздействие на автора высказывания с целью регулирования его речи не может быть осуществлено, здесь срабатывают другие цели, стратегии и тактики. Сравните следующий пример с тем же метакоммуникативным предикатом:

Gambians are disgraced by your many claims and you must feel shame of that (Sarjo Bayang, Editor-In-Chief, allgambian.net). (Гамбийцы унижены многочисленными Вашими претензиями, и Вам должно быть стыдно за это).

Это заявление сделано в адрес американского Президента в центральной прессе. Коммуникативной целью данного высказывания стало привлечение общественного внимания к поступку выдающегося политика, дискредитация его политического имиджа в глазах общественности. Необходимо отметить следующий факт: для смягчения формы дискредитирующего заявления, автор высказывания употребляет пассивный залог Gambians are disgraced by your вместо логично обоснованного активного залога You disgraced. Это смягчение формы обусловлено социальными конвенциями, не допускающими прямого оскорбления адресата. Выбор соответствующей формы высказывания осуществляется на подсознательном уровне, проходя фильтрацию и преломление через векторы когнитивного пространства (в данном случае определяющим вектором является социальный), через рациональный и прагматический компоненты речи.

Анализ метакоммуникативных предикатов в современном английском языке показал, как меняется интерпретанта диалогического дискурса в связи с преломлением через когнитивные пространства коммуникантов. Внутренние представления слушающего о себе (Я-концепция) также являются фактором, влияющим на восприятие и интерпретацию коммуникативной ситуации и иногда способствуют созданию коммуникативного диссонанса. Анализ языковых ситуаций показывает, что именно несовпадение когнитивных пространств становится основной причиной непонимания коммуникантов, а близкое к полному совпадению когнитивных пространств, напротив, создает условия для беспрепятственной коммуникации, характеризующейся, с одной стороны, немногословностью, с другой стороны, большой ёмкостью передаваемой в процессе общения информации. Обладая общими фоновыми знаниями, коммуниканты  выходят на уровень общения объёмными символами – словами, номинирующими целую (конкретную, с реальными действующими лицами и образами, и связанными с ними индивидуальными и личностными смыслами и импликациями) ситуацию, превышающими в несколько раз объем значений простых слов.

Неразрывная связь когнитивного моделирования с актуализацией семантики лексических единиц в процессах коммуникации и метакоммуникации ещё раз подтверждает выдвигаемую в работе гипотезу о функционировании коллективного и индивидуального когнитивных пространств. В этом процессе прослеживаются и преломление, и преобразование устойчивых, на первый взгляд, лексических образований. Процесс смысловых трансформаций, осуществляемый в коммуникации и метакоммуникации, представляется невозможным без учета векторных преломлений информации в когнитивном пространстве. Когнитивное пространство, таким образом, становится не только основным «вместилищем» процессов языковых изменений, но и инструментальной базой трансформационных языковых процессов.

В Заключении обобщаются результаты исследования, определяются пути дальнейшего развития теории когнитивного пространства и теории метакоммуникации с центральным элементом структуры – метакоммуникативным предикатом.

Библиография содержит список цитируемой литературы из 337 наименования, список использованных словарей, включающих 17 наименований, а также список цитируемых литературных источников из 39 наименований.

Основные положения исследования отражены в следующих публикациях общим объемом 58, 51 п.л.:

Монографии

  1. Гуревич, Л.С. Когнитивная модель действия [Текст] / Л.С. Гуревич, Л.М. Ковалева, Т.И. Семенова и др. //  Когнитивный анализ слова: кол. монография / Под ред. Л.М. Ковалевой. – Иркутск: Изд-во ИГЭА, 2000. – С. 127 – 159 (2  п.л.).
  2. Гуревич, Л.С. Методика семантического исследования сложноструктурированных глаголов: монография [Текст] / Л.С. Гуревич //. – Чита: Изд-во ЧитГТУ, 2002. – 287 с (18 п.л.).
  3. Гуревич, Л.С. Когнитивное пространство метакоммуникации: монография [Текст] / Л.С. Гуревич. – Иркутск: Изд-во ИГЛУ, 2009. – 372 с (23,2 п.л.).
  4. Гуревич, Л.С.  Прагмасемантический анализ как методологическая основа исследования смысловых реализаций слова [Текст] / Л.С. Гуревич, Л.М. Ковалева, И.К. Архипов, М.Ю. Рябова, С.Ю. Богданова  и др. //  Слово в предложении: кол. монография / Под ред. Л.М. Ковалевой (отв. ред.), С.Ю. Богдановой, Т.И. Семеновой. – Иркутск: ИГЛУ, 2010. – С. 216 – 249 (2 п.л.). 

Статьи в ведущих рецензируемых научных журналах и изданиях, рекомендованных ВАК

  1. Гуревич, Л.С. От когнитивного моделирования к семантике слова [Текст] / Л.С. Гуревич //  Вестник НГУ. Сер. Лингвистика и межкультурная коммуникация. – Новосибирск, 2004. – Т. 2. – Вып. 1. – С. 90 – 97 (1 п.л.).
  2. Гуревич, Л.С. Коммуникативный акт VS речевой акт: проблемы соотношения понятий [Текст] / Л.С. Гуревич // Вестник НГУ. Сер. Лингвистика и межкультурная коммуникация. – Новосибирск, 2007. – Т. 1. – С. 103 – 109 (0,75 п.л.).
  3. Гуревич, Л.С. Метакоммуникативные предикаты, их семантика и прагматика [Текст] / Л.С. Гуревич //Вестник Читинского государственного университета. – № 5 (50). – Чита, 2008. – С. 84 – 92 (1,1 п.л.).
  4. Гуревич, Л.С. Метакоммуникативные предикаты через призму когнитивного пространства коммуниканта [Текст] / Л.С. Гуревич //. – Вопросы когнитивной лингвистики. - № 2. – Тамбов, 2008. – С. 32 – 39 (1 п.л.)
  5. Гуревич, Л.С. Ментальная визуализация абстрактных образов: Когнитивные склейки [Текст] / Л.С. Гуревич //. – Вестник Иркутского государственного лингвистического университета. Сер. Филология. – Иркутск, 2009. – № 1 (5). – С. 100 – 105 (0,75 п.л.).
  6. Гуревич, Л.С. Когнитивный подход в анализе перформативных глаголов [Текст] / Л.С. Гуревич // Вестник Читинского государственного университета. – № 4 (55). – Чита, 2009. – С. 105 – 111 (0,8  п.л.).
  7. Гуревич, Л.С. Коммуникация и метакоммуникация в диалектике познания [Текст] / Л.С. Гуревич // Вестник Иркутского государственного лингвистического университета. Сер. Филология. – Иркутск, 2009. – № 2 (6). – С. 148 – 156 (1,1 п.л).
  8. Гуревич, Л.С. О правомерности использования термина «когнитивное пространство» в лингвистических исследованиях [Текст] / Л.С. Гуревич // Вестник Читинского государственного университета. – № 5 (56). – Чита, 2009. – С. 134 – 140 (1п.л.).
  9. Гуревич, Л.С. О соотношении когнитивных и лингвистических категорий в анализе глагольной семантики [Текст] / Л.С. Гуревич // Вестник Иркутского государственного лингвистического университета. Сер. Филология. – Иркутск, 2011. – № 2. С. 143 – 151 (1 п.л.). 

Статьи в сборниках научных трудов

  1. Гуревич, Л.С. Глаголы управления в английском языке: Лексико-семантическая классификация [Текст] / Л.С. Гуревич // Укрепление потенциала в области подготовки кадров в сфере бизнеса и менеджмента в регионе озера Байкал: тезисы докладов международной научно-практической конференции (Иркутск, 8 – 10 сентября 1999 г.) – Иркутск: Изд-во ИГЭА, 1999. – С. 356 – 358 (0,2 п.л.).
  2. Гуревич, Л.С. О предикатах контролируемого управления в английском языке [Текст] / Л.С. Гуревич // Лингвистические парадигмы и лингводидактика: тезисы докладов и сообщений IV международной научно-практической конференции (Иркутск, 21 – 24 июня 1999 г.) – Иркутск: Изд-во ИГЭА, 1999. – С. 22 – 24 (0,2 п.л.).
  3. Гуревич, Л.С. О моделировании семантики некоторых глаголов социально-институциональной деятельности [Текст] / Л.С. Гуревич // Лингвистическая реальность и межкультурная коммуникация: материалы международной научной конференции (Иркутск, 19 – 21 апреля 2000 года). – Иркутск: Изд-во ИГЛУ, 2000. – С.  47 – 49 (0,2 п.л.).
  4. Гуревич, Л.С. Когнитивный цикл глагольной семантики: От восприятия к знанию  [Текст] / Л.С. Гуревич // Языки и транснациональные проблемы: мат-лы I международной научной конференции (22 –24 апреля, 2004 г.). – М.: Изд-во ИЯ РАН, 2004. – С. 116 – 124 (0,56  п.л.).
  5. Гуревич, Л.С. От когнитивного моделирования к семантике слова  [Текст] / Л.С. Гуревич // Германистика в России. Традиции и перспективы: мат-лы научно-методического семинара (11 –14 мая, 2004 г.). – Новосибирск: Изд-во НГУ, 2004. – С. 146 – 150 (0,5  п.л.).
  1. Гуревич, Л.С. О некоторых проблемах лингвистической терминологии [Текст] / Л.С. Гуревич // Современные гуманитарные исследования. – № 6 (7). – М.: Изд-во «Компания Спутник+», 2005. – С. 194 – 199 (0,75 п.л.).
  2. Гуревич, Л.С. Коммуникативный акт в рамках теории речевой деятельности [Текст] / Л.С. Гуревич // Международный конгресс по когнитивной лингвистике: сб. мат-лов (26-28 сентября 2006 года). – Тамбов: Изд-во ТГУ им. Г.Р. Державина, 2006. – С. 399 – 402 (0,2  п.л.).
  3. Гуревич, Л.С. Перформативность: в поисках новой теории для решения старых проблем [Текст] / Л.С. Гуревич // Вопросы филологических наук. – № 1 (18). – М.: Изд-во «Компания Спутник+», 2006. – С. 31 – 37 (0,75 п.л.).
  4. Гуревич, Л.С. Взаимодействие когнитивных пространств в метакоммуникативных высказываниях [Текст] / Л.С. Гуревич // Языки профессиональной коммуникации: сборник статей участников Третьей международной научной конференции (Челябинск 23 – 25 октября 2007 г.) в 2 т. – Челябинск: Энциклопедия, 2007. –  Т. 1. – С. 35 – 38 (0,3 п.л).
  5. Гуревич, Л.С. К вопросу о месте метакоммуникации в теории коммуникации: Классификация [Текст] / Л.С. Гуревич // Восточное общество: интеграционные и дезинтеграционные факторы в геополитическом пространстве АТР: материалы международной научно-практической конференции (27 июня – 1 июля 2007 г.). – Улан-Удэ, 2007. – С. 96 – 99 (0,3 п.л.).
  6. Гуревич, Л.С. Коммуникация и метакоммуникация в диалектике познания [Текст] / Л.С. Гуревич // Ethnohermeneutik und kognitive Linguistik: тезисы докладов международной научно-практической конференции /Hrsg. von R.D. Kerimov. – Landau: Verlag Empirische Pdagogik, 2007. – С. – 432 – 435 (0,3 п.л.).
  7. Гуревич, Л.С. Метакоммуникативные предикаты и речевое поведение [Текст] / Л.С. Гуревич // Россия – Азия: механизмы сохранения и модернизации этничности: материалы международной научно-практической конференции (18-21 июня 2008 г.). – Вып. 3. – Улан-Удэ: Изд-во Бурятского госуниверситета, 2008. – С. 123 – 126 (0,3 п.л.).
  8. Гуревич, Л.С. Об инкорпорированных компонентах глагольного значения [Текст] / Л.С. Гуревич // Вестник Бурятского госуниверситета. Сер. Филология. – Улан-Удэ, 2008. – Вып. 6. – С. 57 – 61 (0,6 п.л.).
  9. Гуревич, Л.С. Когнитивный подход в анализе перформативных глаголов [Текст] / Л.С. Гуревич // Современные лингвистические теории: проблемы слова, предложения, текста: сб. науч. статей. – Иркутск: Изд-во ИГЛУ, 2008. – С. 79 – 88 (0,6 п.л.).
  10. Гуревич, Л.С. Когнитивное моделирование в процессах коммуникации и метакоммуникации [Текст] / Л.С. Гуревич // Единицы языка и речи: лингвистические, переводческие и дидактические проблемы: мат-лы  Всероссийской научно-теоретической конференции.  4-ые чтения, посвященные памяти О.Н. Селиверстовой (14-17 октября 2010 г.). – Уфа, Изд-во БГПУ, 2010. – С. 8 – 12 (0,3 п.л.).
  11. Gurevich, L. Problems in interpretation: Cognitive Aspects [Text] / L. Gurevich // TRANSLATA 1: “Translationswissenschaft: gestern – heute – morgen”: Innsbrucker Konferenz zur translationswissenschaftlichen Grundlagenforschung 12. bis 14 Mai 2011. – Austria: Innsbruck, 2011. – S. – 73 – 74. 

АВТОРЕФЕРАТ

Гуревич Любовь Степановна

КОГНИТИВНОЕ ПРОСТРАНСТВО МЕТАКОММУНИКАЦИИ:

ОСНОВЫ ПРАГМАСЕМАНТИЧЕСКОГО ИЗУЧЕНИЯ

Подписано в печать …. ….. г. Формат 60х90 1/16. Бумага офсетная. Печать трафаретная. Усл. печ. л. 2,1.

Отпечатано с готового оригинал-макета

Тираж 120 экз.

Зак. № …


1  «двухголосный текст» и «мета-голос» - термины А. Вежбицкой, представленные впервые в работе «Метатекст» (Новое в зарубежной лингвистике. Вып.8. Лингвистика текста. М., 1978 с. 402-421).

2 Данная гипотеза не всегда соответствует действительному положению вещей. Иногда очевидец воссоздает менее реальную картину происшедшего, чем интерпретатор, в силу субъективных (личностные качества, интеллектуальные способности говорящего) и объективных (условия восприятия: удаленность объекта, неотчетливость изображения и т.д.) причин.

3 О 4-х типах метакоммуникативных высказываний типологии Д.Г. Трунова, на основе которой нами проводилась выборка метакоммуникативных предикатов, см. во 2-ой главе, в параграфе 2.3.1. Типология метаязыковых единиц:  рефлексивы, регулятивы, метаоператоры и метакоммуникативные предикаты

4 В действительности, понятие «симультанный» (от англ. simultaneous – одновременный) не совсем полно отражает сущность описываемого феномена. С точки зрения разумной логики, произнесенная только что фраза автоматически становится принадлежностью «прошлого» и не может рассматриваться как одновременное событие с произносимой в настоящий момент фразой. Но это предшествование не является принципиальным в сравнении с тем предшествованием, которое мы назвали «постфактивным», ибо в данном различии, а именно, является прецедентная коммуникативная ситуация частью текущего диалогического дискурса или не является, кроется ряд существенных различий в функционировании метакоммуникативных предикатов.

5 В данном примере речь идет о речевом поступке, в котором прозвучало оскорбление в адрес героини, поэтому мы рассматриваем его как пример метакоммуникативного высказывания.







© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.