WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


 

На правах рукописи

КАСЬЯНОВА Людмила Юрьевна

КОГНИТИВНО-ДИСКУРСИВНЫЕ ПРОБЛЕМЫ НЕОЛОГИЗАЦИИ

В РУССКОМ ЯЗЫКЕ КОНЦА ХХ НАЧАЛА ХХI ВЕКА

Специальность 10.02.01 русский язык

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени

доктора филологических наук

Астрахань 2009

Работа выполнена в Государственном образовательном учреждении высшего профессионального образования «Астраханский государственный университет».

Научный консультант –        доктор филологических наук, профессор Алефиренко Николай Федорович (Белгородский государственный университет).

Официальные оппоненты –        доктор филологических наук, профессор

Ракитина Светлана Владимировна

(Волгоградский государственный педагогический университет);

доктор филологических наук, профессор

Сенько Елена Викторовна

(Северо-Осетинский государственный университет им. К. Хетагурова);

доктор филологических наук, доцент

Кайгородова Ирина Николаевна

(Астраханский государственный университет).

Ведущая организация –  Российский государственный педагогический 

университет им. А.И. Герцена.

Защита состоится 25 декабря 2009 г. в 13.00 на заседании диссертационного совета ДМ 212.009.11 по присуждению ученой степени доктора и кандидата наук по специальностям 10.01.01 – русская литература и 10.02.01 – русский язык в ГОУ ВПО «Астраханский государственный университет» по адресу: 414056, г. Астрахань, ул. Татищева, 20 а, конференц-зал.

С диссертацией можно ознакомиться в научной библиотеке ГОУ ВПО «Астраханский государственный университет».

Автореферат разослан ноября 2009 года.

Ученый секретарь

диссертационного совета

доктор филологических наук Е.Е. Завьялова

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Тенденция к изменчивости и обновлению – глобальное свойство языковой системы, без осмысления которого невозможно подлинное понимание динамики языковой картины мира с точки зрения когнитивно-дискурсивных условий и факторов неологизации. Обновление языка протекает под влиянием двух стимулов: один из них связан с когнитивно-коммуникативными потребностями общества, другой – с особенностями внутреннего устройства языка. Поэтому важной задачей современной неологии является создание когнитивно-дискурсивной теории нового слова.

Языковые факторы неологизации связаны с внутренней мотивацией процесса вербализации продуктов познания, а также с факторами когнитивно-коммуникативного и дискурсивно-прагматического характера, которые обусловливают рождение нового слова разными проявлениями интеллектуальной и эмотивно-оценочной активности носителей языка.

Неологизация русского языка предполагает и предопределяет его изучение как динамической системы. Динамика языка, его способность к неологизации позволяет ему выполнять все более сложные когнитивно-дискурсивные функции, способствуя отражению в языковом сознании номинируемых явлений окружающей действительности. Постепенно вместе с преобразованием общества, духовной жизни народа, трансформированием ранее сложившейся картины мира перекраивается и обновляется концептосфера языка.

Процесс неологизации, отражающий общее поступательное движение языка, постоянно удерживает устойчивый научный интерес русистов. К исследованию процессов обновления лексического состава языка обращались С.И. Алаторцева, А.А. Брагина, Г.М. Васильева, Л.Б. Гацалова, О.П. Ермакова, Л.П. Катлинская, В.Г. Костомаров, Н.З. Котелова, Л.П. Крысин, В.В. Лопатин, Р.Ю. Намитокова, Л.И. Плотникова, Е.В. Сенько, С.И. Тогоева, И.С. Улуханов, Н.В. Черникова, Н.М. Шанский и другие ученые. В трудах наших предшественников проблемы неологизации русского языка разрабатывались в структурно-семантическом, словообразовательном, социолингвистическом, нормативном, коммуникативно-прагматическом, лингвокультурологическом, психолингвистическом, стилистическом и функциональном аспектах. Однако появление новых лингвистических парадигм – когнитивной лингвистики, лингвокультурологии, дискурсивного анализа и др. – открывает перед неологией перспективные направления, ставит более сложные задачи, требующие нестандартных подходов к осмыслению и описанию механизмов появления новых фактов в системе языка и речи. Особенно актуальным представляется исследование новой лексики с позиций когнитивной лингвистики, требующей рассмотрения явлений неологизации в тесной связи с духовно-практической деятельностью человека, мышлением и культурой. Это объясняется тем, что изучение языка с точки зрения единства его собственно лингвистических и экстралингвистических факторов невозможно без обращения к когнитивным структурам, настолько сопряжены процессы неологизации языка и познания (ср.: Н.Ф. Алефиренко, Н.Н. Болдырев, В.З. Демьянков, Н.И. Жинкин, А.В. Кравченко, Е.С. Кубрякова и др.). В связи с этим при создании новой парадигмы неологических исследований необходимо обращение к постулатам когнитивной лингвистики. Среди них: примат когнитивного (новые когнитивные структуры предопределяют появление и функционирование единиц на разных уровнях языковой системы); нерелевантность противопоставления лингвистического и экстралингвистического знания (для описания знания различных типов приемлем один и тот же метаязык); тенденция к экономии речемыслительных усилий (любая новая ситуация сводится к стандарту, в котором воплощен предшествующий опыт человека); множественность языкового воплощения когнитивных структур (одна и та же когнитивная структура может выражаться разными языковыми образованиями); неоднородность плана содержания языкового выражения, обусловленная нелинейностью когнитивных структур; коммуникативно-прагматическая значимость нестандартных употреблений и др.1

Образование новых слов, появление новых значений обусловлено неустанной креативной работой человеческого сознания, бесконечным познавательным процессом, детерминированным предметно-практической и интеллектуальной деятельностью человека. Появление неологизмов знаменует собой важный этап в постижении объективной реальности, представляя вершину процесса обновления когнитивно-дискурсивного потенциала русского языка, важный этап дискурсивного освоения номинируемых предметов и явлений действительности, их признаков, важных для жизнедеятельности человека. Возникновение новых номинаций является своеобразным ответом на социальный запрос, результатом когнитивно-дискурсивного освоения и интерпретации действительности.

Процесс неогенеза неисчерпаем, его конкретные проявления постоянно видоизменяются в связи не только с эксплицитным, но и имплицитным развитием смыслового содержания представляемых неологизмами концептов, поскольку бесконечны и многообразны сами формы человеческого познания. Новое всегда возникает в результате углубленного осмысления (переосмысления) действительности, открытия неизвестных ранее свойств и признаков познаваемых объектов. Поэтому особую значимость приобретает проблема выявления нового знания, свойственного неологизмам, специфики объективируемой в них информации.

Поскольку когнитивная функция языка наиболее наглядно репрезентируется в процессах его речевого функционирования, в основе данного исследования лежит когнитивно-дискурсивный подход, согласно которому исследование процессов познания мира происходит по данным их вербализации, осуществляющейся в дискурсивной деятельности человека. В основе такой вербализации лежат лексико-семантические процессы.

Когнитивно-дискурсивное исследование лексико-семантических инноваций предполагает выяснение того, как обрабатывается человеком поступающая к нему новая информация и каковы механизмы ее вербализации. В связи с этим в анализе процессов обновления языковой картины мира на первый план по своей значимости выходят проблемы определения тех новых факторов, которые обусловливают современное видение мира сообществом людей, говорящих на русском языке, и которые предопределяют характер осуществляющихся актов номинации2. Поворот исследований новых слов в когнитивное русло позволяет анализировать процессы, которые происходят в сфере новой лексики, обозначить механизм соотнесения языковых и когнитивных структур в неологии, определить, действием каких когнитивных факторов обусловлено образование новых слов.

Новые слова, зафиксированные на конкретном временном срезе, наиболее ярко отражают имманентные процессы динамического развития языковой системы, вследствие чего нуждаются в разноаспектной лингвистической интерпретации. Всестороннее осмысление данной проблемы связано с проникновением в тайны когнитивно-дискурсивной деятельности человека. Таким образом, данная тема относится к разряду неисчерпаемых проблем, всегда открытых для дальнейших исследований: изменяется мир, совершенствуются речемыслительные механизмы номинации, вместе с ними обновляется языковая картина мира.

Актуальность исследования обусловливается необходимостью изучения закономерностей процесса неологизации с точки зрения непрерывного обновления ценностно-смыслового пространства русского языка; разработки основ когнитивно-дискурсивной теории неологизации русского языка путем расширения границ исследовательского поиска, придания ему лингвокогнитивного характера, что позволит не только развивать, но и существенно углубить и расширить рамки традиционного представления о природе нового слова; определения действия когнитивно-дискурсивных механизмов, обеспечивающих обновление языковой картины мира за счет порождения неологизмов, являющихся результатом когнитивно-дискурсивной интерпретации действительности; изучения средств и способов знакообозначения в русском языке новых фактов и явлений внешнего и внутреннего мира человека; выявления лингвокогнитивных стимулов и условий речемыслительного поиска новых средств номинации продуктов познания.

Объектом исследования является неологизация как комплексный когнитивно-дискурсивный процесс, направленный на обновление лексико-семантической системы языка.

Предмет исследования – когнитивно-дискурсивные механизмы неологизации, детерминирующие развитие лексико-семантической системы русского языка.

Цель работы – выявить когнитивно-дискурсивную специфику неологизации, обусловливающую высокие темпы обновления номинативного фонда русского языка в конце ХХ – начале ХХI века.

Гипотеза исследования. Предполагается, что процесс неологизации определяется действием когнитивно-дискурсивных механизмов, обеспечивающих обновление языковой картины мира за счет появления новых слов – наиболее оперативно порождаемого продукта когнитивно-дискурсивного освоения и интерпретации действительности. Выявление тенденций в синхронической динамике современного русского языка позволит судить о степени интенсивности и функциональной целесообразности неологических процессов, о векторах неологизации, о преобладании тех или иных аспектов обновления лексического состава современного русского языка, о деривационных предпочтениях современной неологизации, о характере семантических сдвигов, происходящих в лексико-семантической системе русского языка нашего времени.

Достижение поставленной цели и доказательство исследовательской гипотезы предполагает решение следующих задач:

1) разработать основы когнитивно-дискурсивной теории неологизации лексико-семантической системы русского языка;

2) раскрыть сущность неологизации как важнейшего средства обновления языковой картины мира;

3) описать когнитивно-дискурсивные механизмы неологизации;

4) установить закономерности появления в языке лексических инноваций;

5) выявить словообразовательный потенциал русского языка в процессе лексического обновления;

6) обнаружить и объяснить имплицитные механизмы изменений в семантической структуре лексических единиц;

7) рассмотреть характер функциональных изменений в корпусе русской лексики, являющихся следствием неологизации устаревших слов, а также активизации лексического заимствования.

Основным источником исследования служат печатные средства массовой информации, наиболее оперативно отражающие изменения, происходящие во всех сферах жизни современного российского общества. Выборка производилась как из центральных печатных изданий («Аргументы и факты», «Известия», «Комсомольская правда», «Литературная газета», «Независимая газета», «Новая газета», «Российская газета», «Труд» и др.), так и региональных изданий («Астраханские известия», «Волга», «Комсомолец Каспия» и др.).

Предпринятое в диссертации когнитивно-дискурсивное описание новой лексики проводится на материале авторской картотеки неологизмов, содержащей 5120 единиц в 15360 контекстуальных употреблениях. Картотека представляет собой результаты сплошной выборки новой лексики из современных печатных масс-медиа, что обеспечивает оперативное и достоверное отражение процессов неологизации, определяет целенаправленную демонстрацию собственно языковых и экстралингвистических факторов неологизации современного русского языка.

В качестве методологической базы исследования используются:

1) философские положения о диалектическом единстве и борьбе противоположностей, о переходе количественных изменений в качественные, о противоречии как основном стимуле любого развития, изменения и совершенствования, о диалектическом единстве части и целого, формы и содержания;

2) общелингвистические положения (а) о развитии и изменении языка в целом и отдельных его элементов во взаимосвязи с элементами других его подсистем, (б) о необходимости рассматривать обновление языка с точки зрения взаимодействия всех его функций (коммуникативной, мыслеформирующей, номинативной) и ипостасей (социолингвистической и культурологической) в синхронно-диахроническом аспекте (А. Вежбицкая, А.А. Потебня, В. фон Гумбольдт, Э. Сепир, Б. Уорф и др.);

3) философская категория деятельности, составной частью которой является познавательная и речевая деятельность человека (А.Н. Леонтьев, А.А. Леонтьев, Л.С. Выготский, Н.И. Жинкин и др.);

4) базовые категории когнитивной семантики (Н.Ф. Алефиренко, А.П. Бабушкин, Н.Н. Болдырев, В.И. Карасик, Е.С. Кубрякова, Дж. Лакофф, Ю.С. Степанов, И.А. Стернин и др.);

5) учения о семантических изменениях в языке (В.В. Виноградов, В.Г. Гак, В.В. Левицкий, Г. Пауль, З.Д. Попова, Д.Н. Шмелев и др.).

Теоретические основы исследования. Основой когнитивно-дискурсивного исследования процессов неологизации явились труды отечественных и зарубежных ученых (С.И. Алаторцева, Н.Ф. Алефиренко, А.А. Брагина, Г.М. Васильева, В.Г. Костомаров, Н.З. Котелова, Е.С. Кубрякова, В.В. Лопатин, Л.И. Плотникова, А.А. Потебня, Е.В. Сенько, С.И. Тогоева, И.С. Улуханов, Н.В. Черникова, Н.М. Шанский, Д.Н. Шмелев, Л.В. Щерба, Дж. Лакофф, М. Джонсон и др.).

Лингвокогнитивный подход к изучению процессов неологизации в русском языке, детерминирующий методологический вектор диссерта-ционного исследования, явился закономерным следствием успешного развития, с одной стороны, неологии, с другой – когнитивистики, лингвокультурологии и лингвопрагматики. Интегральный подход к исследованию инноваций в лексико-семантической системе русского языка в целом приводит к формированию лингвокогнитивной теории неологизации. На базе этой теории становится возможным исследование процессов неологизации в русском языке как отражения социокультурных процессов в сознании носителей языка, изменений в осмыслении ими окружающего мира.

Поставленные цели и задачи исследования обусловили использование следующих методов:

метода структурно-семантического описания новой лексики, применяемого для интерпретации различных структурно-семантических преобразований лексического корпуса на данном этапе его развития с использованием приемов наблюдения, внутриязыкового сопоставления, социолингвистической интерпретации;

метода компонентного анализа, направленного на осмысление тенденций формирования семантической структуры нового слова или ее преобразования;

историко-сравнительного метода, позволяющего проследить за развитием и изменениями лексической семантики слова на различных хронологических срезах;

метода контекстуального анализа, учитывающего инновационные сдвиги в дискурсивно-смысловом содержании лексем, детерминируемые их контекстуальным окружением.

Разработана авторская методика исследования нового слова, сущность которой определяется совокупностью приемов и исследовательских шагов, направленных на выявление когнитивно-дискурсивного механизма неологизации, обусловившего появление того или иного нового слова, а также на определение его лингвистического статуса:

1) прием выделения неологизма в лексическом составе современного русского языка путем использования совокупности следующих критериев: (а) хронологического критерия, указывающего на возникновение и функционирование неологизма в современный период развития российского общества и языка; (б) локального критерия, способствующего определению сферы функционирования неологизма в системе русского языка; (в) социолингвистического критерия, раскрывающего социальную детерминированность появления нового слова; (г) функционального критерия, учитывающего денотативную отнесенность нового слова, появившегося для обозначения новой реалии (предмета, явления, понятия); (д) статистического критерия, предполагающего учет частотности употребления неологизма; (е) лексикографического критерия, основанного на учете фиксированнности / нефиксированнности слова лексикографическими источниками;

2) сопоставление словарных дефиниций в ранее изданных лексикографических источниках и современных неографических изданиях, отражающих лексико-семантическую систему современного русского языка на этапных уровнях его развития;

3) определение когнитивных факторов появления нового слова;

4) выявление когнитивно-дискурсивных механизмов неологизации;

5) установление лингвистического статуса неологизма в соответствии с выявленным механизмом неологизации;

6) определение концепта, который репрезентирован данным неологизмом.

Научная новизна диссертационного исследования заключается в том, что впервые:

– реализован когнитивно-дискурсивный подход к исследованию процесса неологизации;

– описаны когнитивно-дискурсивные механизмы неологизации;

– предложено понимание неоконцепта как новой для нашей концептосферы когнитивной структуры, в ее системных связях с теми знаниями о мире, которые представлены в контекстной семантике нового слова;

– разработана классификация неоконцептов;

– введено понятие неоконцептуализации, которая обусловлена переосмыслением ранее полученных сведений и впечатлений о действительности, а также образованием неоконцептов в связи с открытием новых явлений в их закономерных связях и отношениях с элементами уж сложившейся концептосферы русского языка;

– предложена специальная методика исследования нового слова;

– определены когнитивно-семантические тенденции в сфере неологизации;

– выявлен словообразовательный потенциал русского языка в процессе лексического обновления;

– установлен характер функциональных изменений в корпусе русской лексики, являющихся следствием неологизации устаревших слов, а также активизации лексического заимствования.

Теоретическая значимость диссертации состоит в разработке основ когнитивно-дискурсивной теории неологизации лексико-семантической системы русского языка. В ее основание положен интегральный подход к анализу лексико-семантических инноваций современного русского языка, позволивший обосновать действие когнитивно-дискурсивных механизмов в неологии, рассмотреть пути и способы лексико-семантического развития русского языка в конце ХХ – начале ХХI века. Данный подход обусловливает возникновение нового направления в общей теории нового слова – когнитивно-дискурсивной неологии.

Практическая значимость диссертации заключается в том, что материалы и результаты исследования могут быть использованы в вузовском курсе современного русского языка (разделы «Лексикология», «Словообразование»). Основное содержание диссертационного исследования может составить основу для спецкурсов и спецсеминаров, посвященных проблемам неологии, лингвокультурологии, семантики языковых единиц. Исследованный в диссертации материал может найти применение в лексикографической практике (при составлении толкового словаря лексико-семантических инноваций, обновлении словников и иллюстративной базы имеющихся неографических изданий).

На защиту выносятся следующие положения:

1. Изменение вектора исследовательского поиска в области неологии от системно-структурного к когнитивно-дискурсивному позволяет определить, (а) как формируются новые языковые структуры представления знаний; (б) действием каких когнитивных факторов обусловлено создание новых лексических единиц, (в) каковы механизмы соотнесения языковых и когнитивных структур в неологии. Данный подход также способствует раскрытию сущности тех процессов, которые происходят в корпусе новой лексики на конкретном временном отрезке. Когнитивно-дискурсивное изучение инноваций выводит неологию на более высокий уровень, позволяющий в реальных очертаниях представить современную языковую картину мира, а также механизмы ее языкового моделирования. Важнейшими когнитивно-дискурсивными механизмами неологизации выступают когнитивно-семантический, когнитивно-деривационный и когнитивно-коммуникативный, которые и определяют соответственно процессы семантической неологизации, словообразовательной неологизации и неологизации, детерминируемой межкультурной коммуникацией.

2. Неологизация представляет собой комплексный когнитивно-дискурсивный процесс, направленный на обновление лексико-семантической системы языка в соответствии с преобразованиями языкового сознания народа, изменениями его ценностных ориентиров в связи с возникающими когнитивно-прагматическими потребностями речемышления. Согласно установкам когнитивно-дискурсивной парадигмы знания, неологизация обусловливается деятельностной природой человеческого сознания. Поэтому исследование процессов перекатегоризации и неоконцептуализации языковой картины мира, скрытых от внешнего наблюдения, предполагает их экспликацию через изучение дискурсивно-ономасиологической деятельности человека, совмещающей в себе речевые, мыслительные и номинативные действия. В этом процессе субъект, вновь познающий или переосмысляющий реалии языковой картины мира, выступает активным началом лингвокреативной деятельности, продуктом которой являются новые слова и значения.

3. В современном русском языке активно осуществляется интенсификация различных процессов, отражающих совместное влияние внутриязыковых и экстралингвистических закономерностей. Среди этих динамических процессов выделяются ядерно-периферийные перемещения лексики в процессах обновления языковой картины мира в конце ХХ – начале ХХI века, вызванные когнитивно-дискурсивными факторами. Данный процесс характеризуется, прежде всего, социальной детерминированностью, наиболее зримо отражает приспособление языка к постоянно изменяющимся дискурсивным условиям его функционирования и является свидетельством динамичного языкового развития. В результате действия когнитивных процессов оказались востребованными значительные лексические ресурсы, оказавшиеся в периферийном слое лексики. Процесс их актуализации свидетельствует об общей тенденции перемещения лексических пластов в направлении от периферийных участков языковой системы к ее центру.

4. Обновление языковой картины мира в значительной степени определяется активизацией процессов семантической неологизации. В зависимости от характера производности новых значений слова семантико-когнитивными механизмами неологизации выступают метафоризация, метонимизация, расширение и сужение значения. В процессе неологизации каждый из них представляет собой устойчивый механизм образования семантических инноваций, в результате действия которого происходит перекатегоризация уже известного, подведение его под новые категории.

В процессе перекраивания языковой картины мира наибольшей продуктивностью обладают такие семантико-когнитивные механизмы неологизации, как метафоризация и метонимизация. Метафоризация создает возможность использования деривативной потенции источника неологизации в процессе концептуализации нового смысла, результатом которого является формирование новых концептов. Будучи особенно эффективной в ситуации осмысления новых реалий, метафора как когнитивный инструмент познания, структурирования и объяснения действительности, позволяет открыть новые грани в понимании когнитивно-дискурсивных процессов возникновения нового в языке в связи с изменившимся восприятием действительности и перекраиванием ранее сложившейся картины мира. Метонимизация представляет собой когнитивную операцию, связанную с порождением и функционированием лексических единиц более глубинной семантики, синтагматически коррелирующих с когнитивными структурами. Метонимический механизм неологического речемышления (взгляд на вещи «изнутри» сознания познающего субъекта, противопоставляемый взгляду на мир «извне») является моделью нового выводного знания, тем когнитивным инструментом, с помощью которого вербализуются социально-значимые для современного языкового сознания явления и предметы.

5. Основным когнитивно-дискурсивным механизмом неологической номинации, непосредственно сопряженным с познавательным процессом, является словообразование: когнитивно-дискурсивное кодирование новых знаний особенно интенсивно осуществляется в ономасиологическом базисе и ономасиологическом признаке нового слова. Акт неономинации рассматривается нами как динамический процесс, отражающий креативную работу языкового сознания.

Когнитивно-деривационный механизм используется как средство моделирования новых производных единиц номинации, участвующих в перекраивании сложившейся ранее языковой картины мира. Новые производные слова отчетливо отражают ход классификационно-познавательной деятельности людей, являются результатом работы сознания по установлению связей и отношений между предметами и явлениями действительности с помощью языковых средств. Основным источником новых слов является морфемная деривация. Как наиболее продуктивный ее вид выделяется сложение. Новые сложные слова своей формальной словообразовательной структурой выделяют предмет когниции и его атрибут. Такие новообразования характеризуются семантической многоплановостью, благодаря номинативной значимости ономасиологического базиса и ономасиологического признака, которые в сложных неодериватах передаются первой и второй производящими основами.

Среди неодериватов, образованных в рамках аффиксации, преобладают суффиксальные производные (названия лиц, наименования процессуального характера и др.), их образование происходит главным образом по аналогии с уже существующими единицами языка. Возросла роль префиксации в образовании новых лексических единиц. Если в 90-е годы ХХ века преобладали новообразования с общим значением противоположности, отрицания, что характеризовалось явной социальной детерминированностью, то в начале ХХI века большинство префиксальных производных создается для обозначения интенсивности проявления признака. Префиксально-суффиксальный способ проявляет меньшую активность по сравнению с другими видами аффиксального словообразования.

Появление новых реалий обусловило также усиление активности аббревиации, стало причиной возникновения в исследуемый период большого количества аббревиатур, а также отаббревиатурных образований.

6. Собственно когнитивно-дискурсивным способом неологизации является заимствование, в рамках которого происходит прежде всего заимствование элементов «чужой» концептуальной картины мира в результате освоения ее наиболее значимых элементов автохтонным языковым сознанием. Основными механизмами укоренения чужого концепта в русской лингвокультуре являются: а) устранение концептуальных лакун путем заимствования когнитивно-дискурсивных смыслов, содержащихся в заимствованных концептах; б) смысловое преобразование заимствованного концепта, адаптирующее его к существующей системе этнокультурных ценностей в концептосфере русского языка; в) расширение изначального дискурсивного пространства заимствованного концепта; г) семантическая деривация слова, репрезентирующего заимствованный концепт; д) активизация деривационного потенциала заимствованного слова, номинирующего в языке-доноре чужой концепт. Заимствование концептов располагает огромной стимулирующей силой развития и неологизации современного русского языка.

7. Появление неологизма изначально стимулируется когнитивно-речевой прагматикой. В составе каждого конструктивного узла возникновение нового слова воспринимается как антропоцентрически ориентированный механизм, имеющий свое особое предназначение: обслуживать и выражать коммуникативно-прагматические намерения коммуникантов – номинативные, экспрессивные и образно-оценочные. Прагматическое содержание в означаемом нового знака включает в себя все то, что выходит за рамки когнитивного компонента значения неологизма. Сущность семантической структуры нового слова во многом определяется сочетанием когнитивного и прагматического компонентов: первый – шире и богаче; второй – конкретнее и глубже.

Апробация и внедрение результатов исследования. Основные результаты диссертационного исследования изложены в докладах, представленных на научных симпозиумах и конференциях, в т.ч. международных: «Проблемы вербализации концептов в семантике языка и текста» (Волгоград, 2003); «Sowo. Tekst. Czas – VII. Nowe rodki nominacji jzykowej w nowej Europie» (Szczecin, 2004); «Речевая коммуникация: теория и методика преподавания в вузе» (Москва, 2004); «Русский язык в языковом и культурном пространстве Европы и мира: Человек. Сознание. Коммуникация Интернет» (Варшава, 2004); «Sowo. Tekst. Czas – VIII. Czowiek we frazeologii i leksyce jzykw sowiaskich» (Szczecin, 2005); «Этнокультурные константы в русской языковой картине мира: генезис и функционирование» (Белгород, 2005); «Русская академическая неография» (Санкт-Петербург, 2006); «Журналистика и медиаобразование в ХХI веке» (Белгород, 2006); «Hadanie ekvivalentnost III» (Preov, 2007); «Русская словесность в контексте современных интеграционных процессов» (Волгоград, 2007); «Русистика и современность» (Санкт-Петербург, 2007); «Русский язык в языковом и культурном пространстве Европы и мира: Человек. Сознание. Коммуникация. Интернет» (Варшава, 2008); «Фразеология и когнитивистика» (Белгород, 2008); «Лексико-грамматические инновации в современных славянских языках» (Днепропетровск, 2009) и др.

Содержание исследования отражено в 52 публикациях, в том числе в 2 монографиях и 50 научных статьях, 11 из которых опубликованы в журналах, рекомендованных ВАК.

Структура работы. Диссертация состоит из введения, 5 глав, заключения, библиографического списка, приложений.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во введении обосновывается актуальность темы, определяются объект, предмет, цели и задачи исследования, дается характеристика анализируемого материала, методов и методологической базы исследования, раскрывается его научная новизна, излагается теоретическая и практическая значимость полученных результатов, формулируются положения, выносимые на защиту.

В первой главе «Неологизация как средство обновления языковой картины мира» характеризуется состояние изученности проблемы неологизации русского языка, анализируются различные подходы к исследованию инноваций, определяется уровень сформированности базовых понятий, обозначаются дискуссионные вопросы.

Теория когнитивно-дискурсивного обновления русской языковой картины мира базируется на имеющемся научном опыте в области изучения нового слова. Несмотря на бурное развитие неологии за последние полвека в теории этой научной дисциплины к настоящему времени остаются и неисследованные вопросы, в числе которых приоритетным является когнитивно-дискурсивное освещение неологизации. Это обусловливается необходимостью согласования традиционных и инновационных подходов к изучению неологизации. Особую релевантность приобрела проблема изучения нового слова в русле стремительно развивающегося ныне когнитивного направления современной лингвистики. Объективная необходимость такого изучения объясняется самой природой и сущностью неологизации, которая рассматривается нами как лингвокогнитивный феномен. В этом процессе субъект, вновь познающий или переосмысляющий реалии языковой картины мира, выступает активным началом лингвокреативной деятельности, продуктом которой являются новые слова и значения.

Познавательная деятельность человека служит основной причиной возникновения неологизмов. Реализация когнитивно-коммуникативных потребностей в обозначении новых концептов, в новых номинациях известных концептов происходит как с помощью имеющегося языкового материала (адрес – ‘совокупность символов, однозначно определяющих место хранения или назначения информации в памяти компьютера’; вирусописатель – ‘программист, создающий вирусы’), так и путем заимствования (блоггер – ‘создатель блога’; мультиплекс – ‘многозальный кинотеатр’). Важно проанализировать структуры знаний, которые объективируются неологизмами, их влияние на изменение концептуальной и языковой картин мира современного носителя языка. Такой поворот в исследовательской стратегии предполагает описание и интерпретацию особенностей обновления уже существующей языковой концептуализации мира.

Не менее важным в этом плане представляется также исследование появления в концептосфере русского языка новых смысловых узлов и фрагментов, нашедших свою объективацию в семантике нового слова. Поэтому центр внимания исследователей в области неологии должен сместиться к лингвокогнитивному анализу нового слова, который позволит показать закономерности обновления концептосферы русского языка.

Когнитивный потенциал новой лексики реализуется в лингвистических механизмах дискурсивной деятельности, то есть в речемыслительной деятельности говорящего, рассматриваемой в совокупности с социально-культурными, прагматическими, психологическими и другими факторами. Попытки осмыслить появление новых лексических единиц в когнитивно-дискурсивном аспекте имеют несомненные перспективы, поскольку в них эксплицитно представлена специфика познавательного опыта, речемыслительные особенности распредмечивания человеком мира. В связи с этим и «неология должна быть освещена как наука о средствах и способах языковой фиксации и репрезентации нового опыта познания мира современным человеком, как наука, изучающая принципы концептуализации и категоризации мира ON-LINE, hic et nunc, здесь и сейчас»3.

Новая парадигма научных изысканий в области неологии базируется на основе связи языка и сознания, отображающего различные структуры знаний и формы их существования в концептосфере русского языка. Обновление концептосферы русского языка как результат ментальной проекции актуальных смысловых образований определяется перестройкой картины мира, порождающей более актуальную для нынешнего социума систему новых представлений о мире, коллективного способа восприятия и концептуализации новых фактов современной жизни. Такая концептуализация отражает модернизированную систему взглядов, охватывающую все стороны бытия. Основной, первичной составляющей концептуализации мира является концепт – «когнитивная (мыслительная) категория, оперативная единица “памяти культуры”, квант знания, сложное, жестко неструктурированное смысловое образование описательно-образного и ценностно-ориентированного характера»4. Это ключевое понятие когнитологии рассматривается как основной инструмент категоризации действительности, преломление всех знаний о познаваемом объекте или явлении окружающего мира.

В ходе лингвокогнитивного анализа неологических явлений важно следовать паритетным принципам совмещенного изучения экстралингвистических и собственно лингвистических факторов появления нового слова, поскольку его порождение происходит в процессе нового отражения, переосмысления и нестандартной интерпретации мира.

При проведении исследования процессов неологизации в когнитивно-дискурсивном аспекте наряду с традиционной терминологией неологии должны быть введены в научный оборот и термины, выходящие за рамки традиционного терминологического аппарата неологии. С одной стороны, они могут пополнить систему терминов когнитивной лингвистики, с другой стороны, стоящие за ними понятия необходимы для разработки теории нового направления – когнитивно-дискурсивной неологии. К числу новых терминов, эксплицирующих авторскую концепцию когнитивно-дискурсивной неологии, следует, прежде всего, отнести термин неоконцепт. Под неоконцептом понимается новая для нашей концептосферы когнитивная структура, в ее системных связях с теми знаниями о мире, которые представлены в контекстной семантике нового слова. Неоконцепты обладают на конкретном хронологическом этапе большой социальной значимостью в силу своей адекватности социокультурной среде. Считаем релевантным дифференцировать неоконцепты на автохтонные (рожденные исконным языковым сознанием) и заимствованные. В свою очередь автохтонные неоконцепты подразделяются на новые («ЕГЭ» и др.) и обновленные («семья» и др.), а заимствованные – на неоконцепты, сохраняющие изначальное смысловое содержание («экзит-пул» и др.), и неоконцепты с трансформированным смысловым содержанием («рейдер» и др.).

Рис. 1. Классификация неоконцептов

В соответствии с данной классификацией вербализующие неоконцепты неологизмы могут быть систематизированы следующим образом: а) неологизмы, вербализующие новые автохтонные неоконцепты; б) неологизмы, вербализующие обновленные автохтонные неоконцепты; в) неологизмы, вербализующие заимствованные неоконцепты, сохраняющие изначальное смысловое содержание; г) неологизмы, вербализующие заимствованные неоконцепты с трансформированным смысловым содержанием.

Неологизмы, которые в основном служили предметом неологических изысканий в русле традиционной научной парадигмы, на новом этапе развития науки, при смене лингвистических парадигм должны рассматриваться в ином ракурсе, с новой точки зрения. Исходя из этого, под неологизмами мы понимаем такие новые слова, которые возникают в силу общественно обусловленной речемыслительной необходимо­сти в вербализации неоконцептов, сохраняют ощущение новизны для носителей языка и которые еще не вошли в общелитературное употребление. К категории новых слов следует также отнести иноязычные неологизмы, вербализующие заимствованные концепты, служащие обозначениями новых реалий, а также известные в языке слова, развившие в иссле­дуемый период новые значения. К числу квалифицирующих признаков неологизма относятся следующие: номинативная и коммуникативная релевантность, хронологическая маркированность, социокультурная детерминированность, объективация нового или обновленного концепта. Данное определение, как нам представля­ется, содержит релевантные признаки нового слова и адекватно от­ражает важнейшие составляющие анализируемой категории.

Целесообразно включение в терминологический тезаурус когнитивно-дискурсивной неологии наименования неоконцептуализация. При этом мы исходим из того, что осмысление человеком поступающей информации о мире, мысленное конструирование результатов познания предметов и явлений действительности, приводящее к образованию определенных представлений о мире в виде фиксированных в сознании человека смыслов – концептов, принято называть концептуализацией действительности, соответственно  неоконцептуализация обусловлена переосмыслением ранее полученных сведений и впечатлений о действительности или образованием неоконцептов в связи с открытием новых явлений в их закономерных связях и отношениях с уже сложившейся концептосферой русского языка.

Важным объективным фактором формирования языковой картины мира прежде всего является внешний мир человека, затем немаловажную роль в ее видоизменении и обновлении играет внутренний мир носителей того или иного языка, их этнокультурный статус. В связи с изменением внешнего мира меняется его осмысление, понимание, интерпретация; видоизменяются лингвокультурные ценности социума. Все это отражается на перекатегоризации мира, порождающей новые или преобразующей существующие концепты, которые предполагают свою обновленную репрезентацию, что служит одновременно мощным стимулом и важным условием неологизации русского языка, являющейся важнейшим средством обновления языковой картины мира.

Неологизация обусловлена действием эффективных когнитивно-дискурсивных механизмов, обеспечивающих процесс обновления языка. Термин когнитивно-дискурсивный механизм используется как научная метафора, обозначающая (а) упорядоченную совокупность речемыслительных звеньев неологизации на разных уровнях системы языка; (б) систему, устройство, определяющие порядок речемыслительного обновления картины мира; (в) последовательность состояний, когнитивно-дискурсивных процессов, определяющих собою то или иное неологическое явление. Иными словами, под когнитивно-дискурсивным механизмом понимается способ приведения в действие самого процесса появления нового слова в рамках неологизации языка.

Рис. 2. Когнитивно-дискурсивные механизмы неологизации

Рассмотрение неологизации с изложенных выше теоретических позиций позволяет исследовать все то, что происходит в ситуации нового отражения и новой интерпретации мира.

Когнитивно-дискурсивный подход способствует осмыслению нового слова как важного источника данных о глубинных процессах человеческого мышления и продуктивного способа построения языковой картины мира. В связи с этим данные неологии необходимо исследовать в соответствии с их ролью в формировании языковой картины мира. Подобный подход позволяет продемонстрировать взгляды современных носителей языка, принципы их взаимодействия с миром, в определенной степени отличающиеся от тех, которые характеризовали языковую картину мира на другом временном срезе и которые при совместном рассмотрении являются свидетельством того, как перекраивается существующая картина мира.

Современная российская действительность способствует появлению в языке возрастающего потока новых наименований, обозначающих реалии преображающегося мира. Новые слова активно функционируют в различных сферах социума, представляя в сознании носителей языка новые или обновленные концепты. Они регистрируют меняющуюся или уже измененную интерпретацию действительности и служат механизмом обновления соответствующей языковой картины мира. Когнитивно-дискурсивный анализ новой лексики позволяет показать динамическую панораму развития лексико-семантической системы, определить механизмы обновления языковой картины мира, отражающей более актуальные для нынешнего социума представления о мире, вербализованные способы восприятия и концептуализации новых фактов современной жизни.

Познавая в процессе когнитивной деятельности новые объекты действительности или открывая новые грани, признаки и свойства ранее познанного, человек как интерпретатор результатов мыслительного отражения действительности и центр лингвосемиозиса (Н.Ф. Алефиренко), стремится фиксировать результаты познания в новом слове. В связи с этим актуальным становится исследование того, каким образом человек воспринимает и концептуализирует новое в окружающей нас действительности, какие факторы объективного и субъективного порядка приводят к обновлению картины мира. Особую значимость приобретает поиск языковых средств концептуализации познаваемых внеязыковых объектов, которые отражают обыденные или научные и технические представления человека.

Когнитивные стимулы появления нового слова впервые были определены Ю.С. Степановым. По мнению ученого, первоначально появляются мерцающие концепты, которые необходимо подвести под определенную категорию. Это может произойти лишь посредством их вербализации, или именования. А порождение нового имени происходит лишь тогда, когда человек испытывает в этом потребность. Потребность же создает сознание. В развитие этой мысли можно говорить о том, что новое слово появляется в процессе устранения дисбаланса между коммуникативно-прагматическими потребностями человека в его дискурсивной деятельности и номинативно-репрезентативными возможностями языка. Противоречие устраняется чаще всего путем появления нового слова при помощи словообразования (биопаспорт, ИНН, цифровик) или заимствования (блог, лэптоп, таун-хаус, спам).

Неоконцепты возникают благодаря тому, что человек постоянно стремится к адекватному отражению фактов действительности в своем сознании, без чего невозможны познание человеком своего внешнего и внутреннего мира и реальная ориентация в нем. Неоконцепт – это всегда новая информация, являющаяся критерием идентификации объекта окружающей действительности носителем определенной концептуальной системы. Концептуальная система человека, которая включает знания разного типа и характера, развивается, модифицируется в процессе его взаимодействия с окружающим миром. При этом внутреннее развитие концептуальной системы осуществляется за счет непрерывного порождения неоконцептов на основе уже существующих концептуальных структур.

Появление неоконцепта всегда связано с решением какой-либо практической задачи, с оперированием конкретным предметом, в деятельность которого он включен, задавая ей направленность, организуя ее. Концепт как бы «вплетен» в деятельность, в ходе которой он трансформируется, становится основой новых действий, корректируется в ходе этих действий, вновь становясь условием последующих практических операций. В ходе развития процесса познания концепты вводятся и исключаются, расширяются и ограничиваются, интерполируются (обновляются) и экстраполируются (переносятся из одних областей знаний в другие), делятся и обобщаются, подвергаются другим изменениям.

Рождаемые в ходе познавательной деятельности неоконцепты требуют языковой репрезентации, которая предполагает появление новых слов. Получив языковую репрезентацию, неоконцепты становятся неотъемлемой частью концептуальной системы, создавая основу для ее обновления и дальнейшего развития. Непрерывность этого процесса определяет необходимость его адекватного отображения в языке в виде новых слов.

Образование новых слов является важным этапом в постижении объективной реальности, поскольку связано с вершиной когнитивно-дискурсивного процесса, с моментом дискурсивного открытия в познаваемом предмете или явлении его сущностных свойств. Объективируя в языковом сознании различные грани познаваемого концепта «мобильные средства связи», появились неологизмы мобилография, мобилограф, мобилографический, мобилограмма, имеющие общий структурно-смысловой компонент в своем составе. Они входят в речевое употребление, прежде всего, благодаря современным масс-медиа: «В Галерее искусств Зураба Церетели открылась выставка фотографий, снятых с помощью мобильных телефонов. Это новое направление – мобилография, по заверению кураторов Дома фотографии, должно изменить всю картину современного искусства» (Нов. известия, 2005, 30 мар.); «Мобилография – это не только новое цифровое искусство, но и качественно новый вид общения. Она создает совершенно новую медиасреду, в рамках которой общение происходит посредством мобилографий – снимков, сделанных мобильным телефоном с камерой» (Компьютерра, 2004, 24 нояб.); «Основатели мобилографического движения делают ставку на массовость этого искусства» (Общ. газета, 2005, 20 сен.); «Мы хотим создать мобилограмму общества» (Время, 2005, 15 июля). Данные неологизмы объективируют в языковом сознании отдельные грани познаваемого: признака, субъекта или явления, связанного с совершенствованием мобильных средств связи.

Одним из активных процессов, свидетельствующих о проявлении динамического характера языковой картины мира, о ее обновлении в современных культурно-исторических условиях, являются ядерно-периферийные перемещения лексики, что вызвано когнитивными и дискурсивными аспектами обновленного мировосприятия носителей языка, адаптацией русского языкового сознания к кардинальным переменам во всех сферах жизни российского социума в течение последних двух десятилетий. Основными речемыслительными факторами ядерно-периферийных перемещений лексики в новых социокультурных условиях служат когниция и дискурсия. Первый связан главным образом с экстралингвистическими явлениями, тогда как дискурсия представляет собой интеграцию лингвистических и экстралингвистических факторов речемышления.

В концептосфере современного русского языка произошла реактивация устаревших концептов, что и стимулировало ядерно-периферийные перемещения лексики в конце ХХ – начале ХХI века. Появление и трансформация таких концептов предполагает их обновленную репрезентацию, что служит мощным стимулом перекраивания языковой картины мира.

Наиболее востребованы носителями языка в новых социокультурных условиях темпорально маркированные лексические единицы: генерал-губернатор, гимназист, градоначальник, думцы, земство, меценат и др. В их числе есть лексические единицы, которые уже были маркированы как историзмы (губернатор, присяжные и др.) и архаизмы (волонтер, ресторатор и др.). Однако все они на современном хронологическом срезе оказались в фокусе повышенного внимания социума. Это обусловило увеличение частотности их употребления: «Все, о чем сейчас говорят, уже было: и Дума, и генерал-губернаторы, и Госсовет. Действительно, история развивается по спирали» (Время, 2000, 1 июля); «Глава Мосгорсуда не согласна с инициативой комиссии Общественной палаты РФ по толерантности и свободе совести, предложившей исключить из юрисдикции суда присяжных рассмотрение дел о преступлениях на почве расовой и национальной вражды» (Рос. газета, 2006, 10 авг.); «В «Единую Россию» вступил ресторатор Аркадий Новиков» (Ведомости, 2007, 12 июня). Данные лексические единицы отражают фрагменты картины мира, приобретшие общественную значимость в условиях эволюционирующей социокультурной среды. Новые социальные условия определили новый речемыслительный контекст функционирования актуализированных слов. Будучи социально детерминированным, данный процесс отражает приспособление языка к постоянно изменяющимся дискурсивным условиям его функционирования и является свидетельством динамичного языкового развития. В результате действия когнитивных процессов оказались востребованными значительные ресурсы, оказавшиеся в периферийном слое лексики. Процесс их актуализации свидетельствует об общей тенденции перемещения лексических пластов в направлении от периферийных участков языковой системы к ее центру. Актуализированные единицы вновь стали неотъемлемой частью коммуникативно-значимого ядра русского лексикона, поскольку приобрели релевантность номинируемые ими реалии. В целом лексико-семантическая актуализация отразила эволюцию культурно-когнитивного пространства носителей русского языка, демонстрируя один из активных путей обновления русской языковой картины мира.

Во второй главе «Когнитивно-семантические основания неологизации» выявляются особенности семантической неологизации, вызванной действием когнитивно-семантического механизма.

Исследование процессов познания мира, происходящих в дискурсивной деятельности человека, должно исходить из осмысления семантического развития лексики русского языка, которое, в свою очередь, является попыткой понять динамическую сущность когнитивного пространства неологики. Новое слово обладает не только гносеологическим потенциалом, но и большой воздействующей силой, формирует способность человека к воспроизведению познанных ранее реалий своей духовно-практической деятельности, стимулирует его дальнейшую когницию.

Познавательная деятельность человека, когнитивный поиск, которые и определяют разнообразные семантические процессы, реализуют внутренний потенциал семантической неологизации. Образование новых значений происходит в зависимости от состояния концептуальной картины мира – появления новых секторов, расширения уже существующих, что диктует необходимость именовать вновь появившиеся концепты. Показательны примеры семантических неологизмов, которые отражают значимость новых реалий для современного языкового сознания. Так, в слове память развилось новое значение ‘функциональная часть компьютера, предназначенная для приема, хранения и выдачи данных’ (ТССРЯ, 2001, с. 551). Например: «При оформлении платежей за коммунальные услуги компьютер будет использовать информацию о предыдущих платежах по данному лицевому счету. Таким образом, адрес, фамилия и другие данные извещения уже будут зафиксированы в памяти компьютера» (Волга, 2005, 1 фев.). Ср.: память – ‘способность сохранять и воспроизводить в сознании прежние впечатления, опыт, а также самый запас хранящихся в сознании впечатлений, опыта’ (ТСОШ, 1997, с. 490). Дополнительно к семам ‘хранение’, ‘воспроизведение’, в значении неологизма появились семы ‘составляющая компьютера’, ‘функция, исполняющая роль хранения’, ‘специально заложенная информация’. Значение слова память, реализуемое в компьютерной сфере, является вторичным, производным, сформированным на базе первичного значения. Память как релевантное свойство объекта обеспечивать хранение данных присуща многим разновидностям современной техники. В связи с этим неоправданно, на наш взгляд, ограничивать значение данного слова лишь компьютерной сферой, как это представлено в лексикографических источниках. Развитие техносферы обусловливает использование карт памяти в фото- и видеокамерах, плеерах, диктофонах, сотовых телефонах, бытовой технике. Ср.: «У большинства трубок фиксированный объем памяти» (Изв., 2005, 29 нояб.); «Одна из компаний-производителей бытовой техники представила микроволновую печь, оснащенную рядом дополнительного оборудования, включающего в себя микропроцессор, блок памяти и сканер штрих-кодов» (Деловая пресса, 2004, 30 дек.). В семантической структуре слова память добавляется дифференциальная сема, обусловленная расширением денотативного пространства. Само же слово становится знаком нового осмысления окружающей действительности.

В ходе когнитивно-дискурсивных процессов обновления русского языка возникают семантические инновации, отражающие эволюцию коллективного языкового сознания. Неологизация русского языка, направленная на совершенствование его номинативно-коммуникативной системы, опосредована внешними стимулами, которые приводят в действие языковые механизмы, стремящиеся дать уже известным понятиям необходимые для данного состояния языковой системы обозначения.

В зависимости от характера связи производного и производящего значений слова когнитивно-семантическими механизмами неологизации выступают метафоризация, метонимизация, расширение и сужение значения. В результате действия этих механизмов, приводящих к формированию новых наименований, происходит перекатегоризация уже известного, подведение его под новые категории. Новое значение развивается на базе предшествующего значения путем семантической мотивированности, выводимости производного из производящего.

Самым продуктивным когнитивно-семантическим механизмом является метафоризация. Семантические инновации, возникшие в результате когнитивно и дискурсивно обусловленных метафорических процессов неологизации, составляют многочисленный пласт неологики.

Когнитивный подход в создаваемой теории неологизации связан с представлением метафоризации как базового когнитивно-дискурсивного процесса. При таком подходе традиционная категориальная сетка, определявшая видение мира, разрушается, возникают новые ассоциативно-смысловые связи и отношения, перекраивающие когнитивное пространство, меняющие стандартное представление о том или ином фрагменте окружающего мира. Действительность остается прежней, но в результате ее переосмысления сквозь иную призму отдельные ее фрагменты воспринимаются в новом облике (Н.Ф. Алефиренко).

Особую значимость в исследуемый период приобретает метафорическое перекраивание языковой картины мира. При этом метафора рассматривается как средство создания и модификации образов благодаря ее способности формировать ассоциативные связи между предметами и явлениями, которые относятся к различным областям человеческого опыта. Актуализация в сознании новых связей, а также модификация уже имеющихся влияют на способы концептуализации и категоризации мира индивидом. Данное свойство метафоры реализуется в различных типах дискурса. Наиболее ярко это проявляется в современном политическом дискурсе, в котором ключевые позиции занимают такие гештальты, как целостные образы войны, преступного мира, болезни, дороги, пространства, движения и ассоциация общества с домом, возводимым человеком. Причем в этноязыковом сознании возникают даже не образы в обычном смысле этого термина, а коллективные гештальты. «Коллективный гештальт» – термин, вовсе не дублирующий «образ». Опираясь на многочисленные дефиниции гештальтов, предложенных Дж. Лакоффом, дадим определение «коллективным гештальтам». В нашем понимании «коллективный гештальт» – это особый способ соотнесения значения с означающим знака, спонтанный интуитивно-рациональный способ оязыковления смысла в процессе порождения еще окончательно не сформировавшегося в данном этнокультурном сообществе нового сложного образа и/или его целостного восприятия. Важнейшей особенностью «коллективного гештальта» считаем его родство с внутренней формой языкового знака. Однако, в отличие от нее, он характеризуется не эксплицитной, а имплицитной мотивацией, то есть мотивацией в широком смысле этого слова. «Коллективный гештальт», кроме образа, содержит в своем составе рациональное зерно познания нового объекта. В своем оязыковлении коллективный гештальт «выбирает» метафору не случайно: и гештальт, и метафора – импликатурны по своей природе, так как образуются сплетением предметно-чувственного и логического осмысления нового объекта, возникающего в процессе перекатегоризации действительности, или перекраивания устоявшейся картины мира (ср. лат. implictio – ‘сплетение, переплетение’).

«Коллективный гештальт» характеризуется следующими признаками: (1) в отличие от образа, который эксплицирован, коллективный гештальт представляет собой импликатуру глагольной или именной сочетаемости имени (выстроить фасад демократии: демократия – здание); (2) гештальт – «имплицитный вспомогательный субъект метафоры, выводимый из буквального прочтения глагола (или имени), сочетающегося с эксплицитным основным субъектом метафоры»5: например, в словосочетании выстроить фасад демократии демократия проецируется на здание, но выражается это не прямо, а опосредованно через глагол выстроить; (3) коллективный гештальт возникает в результате глубинного сопряжения разноуровневых сущностей – предметной и абстрактной. Поскольку абстрактная сущность нового объекта действительности не способна к самовыражению, она стремится принять облик видимого, реально воспринимаемого объекта. Так, демократия как идеальный конструкт отождествляется с предметным образом здания. Именно благодаря выявленным общим свойствам абстрактного и предметного возникает основание для появления имплицитной метафоры. Ср.: «Демократия окончательно превращена в некий фасад» (Время новостей, 2004, 19 нояб.), где демократия – ‘видимая, передняя, лицевая сторона сооружения’ (facciata < faccia – ‘лицо’). Демократия здесь – ‘показная часть действительности, за которой скрывается ее истинное лицо’. Иными словами, коллективный гештальт – имплицитное основание целостного образа, выражаемого метафорически. Итак, коллективные гештальты – это целостные когнитивные структуры, представляющие собой органическое сочетание предметного и абстрактного восприятия нового объекта, требующего метафорической вербализации в ходе обновления существующей картины мира, олицетворяющей современный образ России.

Второй по продуктивности когнитивно-семантический механизм неологизации – метонимизация. Метонимический перенос представляет собой когнитивную операцию, связанную с порождением и функционированием лексических единиц более глубинной семантики, синтагматически коррелирующих с когнитивными структурами. Изменения в семантике лексических единиц по метонимическому типу определяются особенностями лингвокреативного мышления человека, при котором та или иная реалия воспринимается в непосредственной ассоциативной соотнесенности с другими. Например: глянцевый журнал глянец; цифровое вещание цифра. Ср.: «В последнее время героями даже глянцевых журналов становятся спортсмены. Сейчас начинается время спортивных героев. Глянец весь обернется на них» (Моск. комсомолец, 2008, 1 нояб.); «Мининформсвязи предлагало перевести эфирное вещание на цифру за 357,8 млрд. руб.» (Независ. газета, 2007, 8 нояб.). Суть метонимической неологизации уже существующих в русском языке слов глянец и цифра состоит в переносе имени с одного объекта на другую реалию, ассоциирующуюся с исходным предметом мысли по смежности. Данные примеры иллюстрируют такое семантическое преобразование, при котором исходное значение имплицитно индуцирует гиперсему производного значения, а само преобразуется в его гипосему.

Метонимия как ассоциативно-образное средство лингвокреативного мышления обусловлена познавательными особенностями человека как биологического и социального существа. Взгляду на мир «извне» противопоставляется взгляд на вещи «изнутри» сознания познающего субъекта.

При исследовании метонимизации как одного из процессов неологизации мы исходим из того, что когнитивные механизмы языкового сознания подчиняются ассоциативному «внедрению» в означаемое неологического знака признака, названного производящим знаком, по которому видовое имя представляет родовое понятие. Метонимическое соотнесение кнопкаканал наблюдается в следующих примерах: «На первой кнопке происходит пополнение рядов» (Комс. правда, 2005, 24 авг.); «Ток-шоу, оно же – теледебаты “Имя Россия”, будет выходить на “второй кнопке” с 5 октября еженедельно по воскресеньям» (Рос. газета, 2008, № 202); «Ведущая Ирина Палей перебралась с третьей кнопки – аж прямо на Первый канал» (Лит. газета, 2007, № 27). В данных случаях первая кнопка – первый телевизионный канал, соответственно вторая кнопка – второй канал, третья кнопка – третий канал. Метонимия основывается на установлении речемыслительных отношений внутри одной концептуальной области.

Для определения значения метонимического механизма в когнитивной деятельности человека обратимся к некоторым метонимическим моделям. Для прилагательных наиболее продуктивна следующая модель метонимического переноса: признак объекта признак другого объекта, как-либо связанного с первым объектом, изготовленного из него или использующего его. В рамках данной модели особенно ярко реализует себя метонимизация политических реалий, при которой политические значения у цветовых прилагательных формируются на основе цветовых символов. Например, в сфере политики цвет каких-либо атрибутов (знамени, одежды, оформления и т.д.) становится символом определенной партии: «Ющенко в ходе визита в Польшу категорически исключил объединение в Верховной Раде оранжевых и бело-голубых» (Независ. газета, 2006, 15 мая). Обогащаясь дополнительными смыслами, наращивая символический ореол, цветовой признак, заложенный в основу данных неономинаций, становится дифференцирующим политическим знаком.

Продуктивными метонимическими моделями в классе имен существительных являются следующие:

Модель «материал – изделие из этого материала», реализуемая в контекстах типа: «На эту же пластиковую карточку по желанию льготника можно будет перевести и пенсию. Так что выбор между пластиком и сберкнижкой все-таки останется» (АиФ, 2008, № 42). В данном примере наблюдается метонимическая неологизация слова пластик – перенос имени с одного объекта на другой, ассоциируемый с данным по смежности: пластиковая карточка пластик.

Модель «часть – целое»: «По итогам 2004 года розничные торговцы мобильными телефонами, аксессуарами и контрактами сотовых операторов показали рекордные результаты. Оборот крупнейшего продавца трубок, “Евросети”, вплотную приблизился к 1 млрд. долларов» (Изв., 2005, 23 янв.). В данном случае происходит метонимическая неологизация слова трубка – перенос имени с одного объекта на другой, ассоциируемый с данным по смежности: трубка как часть стационарного телефонного аппарата трубка как сам телефонный аппарат (мобильный).

Метонимический механизм неологического речемышления является моделью выводного знания, когнитивным инструментом, с помощью которого вербализуются социально-значимые для современного языкового сознания явления и предметы.

Следующий семантико-когнитивный механизм неологизации, связанный с родо-видовой трансформацией исходного значения производящего слова, – расширение значения. В результате обобщения слово, называвшее предметы одного вида, распространяется в качестве наименования на все виды данного рода, т.е. становится номинацией обобщенного типового денотата. Расширение значения проявляется следующим образом:

1. Неологизация путем обобщения архисемы значения прототипа.

В конце ХХ века у слова хит наряду со значением ‘музыкальное произведение, имеющее наибольшую популярность в течение какого-либо промежутка времени’ (НСЗ-70, с. 562) появляется еще одно значение: ‘о чем-либо, пользующемся наибольшим успехом, спросом, популярностью’ (ТССРЯ, 2001, с. 830). Сравнение словарных дефиниций позволяет заключить, что архисема ‘популярное музыкальное произведение’ переходит в процессе семантической неологизации в обобщение: ‘любое популярное явление, факт’. Например: «Еще один хит показов – трикотаж, присутствовавший во всех коллекциях» (Изв., 2005, 23 янв.).

2. Расширение значения путем обобщения архисемы исходного лексико-семантического варианта, сопровождающегося утратой дифференциальных сем. У слова спарринг-партнер наряду со спортивным значением ‘партнер в тренировочном бое с целью всесторонней подготовки к соревнованию’ появилось неспециализированное значение ‘соперник’. В спорте, например, в боксе, в качестве спарринг-партнера тренер отбирает для лучшего ученика наиболее стойкого спортсмена. Задача последнего – указать «фавориту» на наиболее слабые его места. Однако при видимом равенстве спарринг-партнер обязательно должен проиграть, чтобы морально не разрушить настрой потенциального чемпиона и сохранить его установку на победу. Наряду с указанным спортивным значением у этого слова появилось и неспециализированное значение, которое реализуется во множестве современных контекстов, чаще всего политической направленности: «Он будет спарринг-партнером Путина на этих выборах» (Независ. газета, 2003, 15 дек.); «Партии нужен серьезный спарринг-партнер, – продолжал министр МЧС России. – Мы готовы спорить, доказывать, убеждать. Оппоненты и оппозиция всегда должны быть» (Нов. газета, 2005, 31 окт.). Происходит обобщение архисемы исходного лексико-семантического варианта ‘соперник’ параллельно с утратой дифференциальных сем, характерных для специализированного спортивного значения этого слова.

3. Расширение значения при сохранении архисемы исходного лексико-семантического варианта, сопровождающееся появлением новых дифференциальных сем. У слова инсайдер – ‘игрок в футболе или хоккее, занимающий в линии нападения положение между крайним и центральным игроками; полусредний нападающий’ (СИСВ, 2000, с. 238) появилось значение ‘лицо, имеющее доступ к конфиденциальной информации о делах фирмы благодаря своему служебному положению или родственным отношениям’ (СИСВ, 2000, с. 238). В процессе семантического развития слова при сохранении архисемы ‘внутреннее местонахождение’ возникают дифференциальные семы ‘конфиденциальная информация’ и др. в связи с приобретением словом нового значения в сфере обеспечения информационной безопасности, в экономической сфере. Например: «Главную угрозу компаниям представляют не вирусы, хакеры или спам, а действия инсайдеров» (Ведомости, 2005, 24 янв.). Освоение газетным узусом подобных слов приводит к существенным преобразованиям их семантической структуры, расширению смыслового объема понятия, накоплению новых сем.

В рамках неологизации проявляет себя сужение значения, представляющее собой процесс, в результате которого уменьшается семантический объем слова. При уточнении слово, называвшее предметы определенного рода, закрепляется в качестве наименования только за одним из видов данного рода. В процессе сужения значения, т.е. при переходе от родового понятия к видовому за счет появления в семантике слова новых дифференциальных сем, конкретизирующих значение прототипа, образуется незначительное количество семантических неологизмов (унитарный – характеризующийся чрезмерно централизованным руководством и др.).

Содержательное наполнение неосемантизмов дает материал для осмысления механизмов когнитивной обработки вновь познаваемых или переосмысляемых фрагментов действительности и в результате позволяет выявить когнитивно-семантические основания перекраивания сложившейся ранее русской языковой картины мира.

Третья глава «Когнитивно-дискурсивные процессы деривации нового слова» посвящена рассмотрению действия когнитивно-деривационного механизма неологизации, поскольку особенно интенсивно когнитивно-дискурсивное кодирование новых знаний осуществляется в структуре и семантике новых лексических единиц, фиксирующих эти знания с помощью словообразовательных ресурсов русского языка.

В рамках лингвокогнитивного подхода словообразование следует рассматривать как познавательный процесс, в ходе которого с помощью ментальных операций на основе старых знаний происходит категоризация нового знания и появление новых слов в речи, языке и ментальном лексиконе. В основе лингвокогнитивного подхода к словообразованию лежат следующие принципы: (1) принцип языковой репрезентации че­ловеческого опыта через призму деятельности человека; при этом важнейшей особенностью является возможность осуществлять языковую репрезентацию имплицитно: когнитивная структура нового слова способна отражать даже те элементы денотативной ситуации, кото­рые не имеют эксплицитного выражения; (2) принцип, базирующийся на концепции ономасиологической деривации Е.С. Кубряковой: словообразовательная структура неологизма, в которой ономасиологический признак приписывается оно­масиологическому базису с помощью ономасиологического предиката, может быть соотнесена с пропозициональной структурой мотивирующего суждения и может рассматриваться как особый тип ре­презентации знаний; (3)  принцип, основанный на прототипическом характере категоризации человеческого опыта, знаний о мире и их языковой ре­презентации; рассматривая процесс категоризации как процесс включе­ния в ту или иную категорию знаний о  предшествующем опыте, можно утверждать, что в неодеривате проис­ходит сопоставление двух концептуальных структур, одна из которых категоризирует, а вторая идентифицирует объект номинации.

Словообразовательный механизм используется как средство моделирования новых производных единиц номинации, участвующих в перекраивании сложившейся ранее языковой картины мира. Это объясняется тем, что словообразование –  «процесс, целиком ориентированный на коммуникацию, на передачу знаний о мире, на структурирование тех элементов окружающего мира, которые в процессе деятельности субъект выделил и которыми овладел»6. Данное суждение является базовым для когнитивно-дискурсивной теории нового слова, поскольку появлению неологизма предшествует рождение идеального содержания. Основной задачей когнитивно-дискурсивной теории словообразовательной неологизации является поиск адекватных механизмов анализа/синтеза неодериватов.

Для передачи новой информации человек в процессе коммуникации обращается к уже имеющимся в лексической системе средствам и с помощью различной их комбинаторики добивается выражения новых смыслов. Создание нового наименования из готовых словарных форм или их значимых частей позволяет фиксировать знание о некоторых признаках и характеристиках предмета неономинации. При этом наблюдается стремление дать этим предметам и их признакам мотивированное, обусловленное опытом знакообозначение. Мотивированная неономинация является предметом когнитивно-дискурсивной теории словообразовательной неологизации. Акт неономинации рассматривается нами как динамический процесс, отражающий креативную работу языкового сознания. Основной категорией, характеризующей новое производное слово как результат неономинации, является ономасиологическая структура. В ней как раз и заложены возможности мотивированной неономинации. Средствами такой когнитивной и дискурсивной мотивированности служат ее компоненты: ономасиологический базис и ономасиологический признак (термины М. Докулила). Ономасиологический базис указывает на определенный понятийный класс, родовое понятие (например, «деятель»); ономасиологический признак, являясь дифференцирующим членом, указывает на видовой признак, выделяющий предмет внутри класса (например, для названий профессий – отношение к труду, предмету труда, средству труда).

Новые производные слова отчетливо отражают ход классификационно-познавательной деятельности людей, являются результатом работы сознания по установлению связей и отношений между предметами и явлениями действительности с помощью языковых средств. Прежде чем выбрать языковую единицу, предназначенную для обозначения предмета, человеку необходимо осмыслить данный предмет и сформировать понятие о нем в процессе познавательной деятельности. Понятие формируется на основе суждения о предмете, его предикации и различными способами (в данном случае – новым производным словом) представляется в языке. Так, любитель компьютерной игры «doom» стал именоваться  думер. Новое производное слово, происходящее от английского названия компьютерной игры, образовано посредством транскрипции с добавлением суффикса -ер, который обозначает ‘лицо по роду деятельности’.

При рассмотрении процесса порождения нового слова релевантным представляется суждение Е.С. Кубряковой о том, что акт номинации предполагает две различные операции: чтобы назвать что-либо, необходимо идентифицировать референт, определить его место в когнитивной системе говорящего и отнести к определенной категории; далее следует операция сравнения референта с другими подобными ему в данной категории; в результате выделяются характеристики, позволяющие отличить данный референт от ему подобных. Сначала происходит общая категоризация, затем субкатегоризация. Сам акт наименования основывается на закреплении определенных отношений между соответствующими явлениями действительности путем их сопоставления. В этом, собственно, и заключается роль когниции в порождении нового слова.

Когнитивно-деятельностная природа словообразования в процессе неологизации обнаруживается в нескольких направлениях вербализации неоконцептов: (1) в процессе образования неодериватов для наименования новых реалий (астромедицина – совокупность основанных на данных астрологии методов лечения и профилактики заболеваний; биодобавки – концентраты биоактивных натуральных веществ, используемые в пище или косметике для обогащения организма витаминами и микроэлементами); (2) в процессе создания неодериватов, обозначающих объект, предмет или результат деятельности, путем сокращения имеющихся номинативных единиц (ОСАГО – обязательное страхование автогражданской ответственности; ТСЖ – товарищество собственников жилья); (3) в процессе образования неодериватов для выражения субъективного отношения к именуемому (демократура – власть демократов; диктатура, осуществляемая под лозунгами развития демократии) и др.

Когнитивно-дискурсивными предпосылками словообразовательной неологизации в русском языке являются когнитивно-деятельностная природа словообразования, потребность в создании новых слов, способных оптимально выполнять номинативную, конструктивную, компрессивную, экспрессивную, стилистическую функции (Е.А Земская) в процессе вербализации неоконцептов.

Словообразование в процессах неологизации эффективно потому, что оно в высшей степени динамично, в его системе заложен огромный потенциал обновления языковой картины мира, реализация которого практически не ограничена. Именно поэтому в активные периоды жизни языка он проявляется особенно зримо. Образование новых слов при этом носит характер «номинативного взрыва». Так, интенсификация исследований в области наукоемких технологий обусловила активное образование новых слов с элементом нано- (наноиндустрия, нанокомпозиты, нанокорпорация, наномарафон, наноматериал, нанопорошок, нанопродукт, нанопродукция, наноробот, нанотехнология, нанотрубка, наноструктура и др.).

Новые производные слова составляют значительную часть номинативного фонда русского языка, постоянно пополняющуюся за счет новых элементов, выступающих средством языкового освоения современной российской действительности. Для их появления необходимо наличие в объективной действительности того или иного предмета, понятия, подлежащего номинации, и языкового строительного материала, с помощью которого может быть реализована возникшая в языковом сознании потребность в новом слове. Результаты анализа авторской картотеки позволяют говорить о том, что в рассматриваемый период абсолютное большинство неологизмов создается с помощью словообразовательных средств (3691 из 5120 зафиксированных единиц, что составляет 72,1%).

В рамках словообразовательной неологизации, вызванной действием когнитивно-деривационного механизма, среди новых слов, зафиксированных в исследуемый период, сложные слова составляют 32,3% (1653 единицы); аффиксальные дериваты – 31,7% (1623 единицы); инициальные аббревиатуры – 8,1% (414 единиц) от всего исследованного материала.

Важнейшим языковым механизмом, обеспечивающим обогащение современной русской лексики, является морфемная деривация. Наиболее продуктивным способом образования новых лексических единиц выступает словосложение. С когнитивной точки зрения сложное слово является результатом лексического воплощения нескольких семантических категорий, в которых познающий субъект осуществляет концептуализацию действительности. В последнее время, когда появились многокомпонентные понятия, полифункциональные предметы и процессы, требующие особых наименований, когда происходит комплексное восприятие действительности, образование сложных слов приобретает особое значение. Сложные слова дают возможность аспектно выразить новые понятия, в них сочетаются краткость и семантическая насыщенность: автомобиль-трансформер, демократ-капиталист, экономист-демограф, экспресс-кредитование. Активизация сложения как способа производства новых слов вызвана действием социальных факторов, а также важной тенденцией языка – экономией речевых средств и усилий.

Активной тенденцией современного словообразования является возникновение наименований, в которых компоненты русской лексической единицы выстраиваются в присущем английскому языку порядке: дебют-альбом, мастер-класс, факс-модем. Частотными элементами подобных составных наименований выступают компоненты Интернет, факс и др. Появление в русском языке сложных слов с данными компонентами детерминировано интенсивным развитием техносферы, а также рядом интралингвистических факторов. Многие слова с указанными компонентами обозначают понятия, в целом известные и ранее, но передававшиеся описательно; лексические единицы с иноязычными компонентами в основном служат иллюстрациями использования интернационального лексического фонда. Они быстро адаптируются к русской лексической системе. Большое значение в распространении подобных сложных слов имеет такой фактор, как отсутствие в русском языке прилагательных, образованных от слов, аналогичных рассматриваемым иноязычным компонентам. Наконец, указанные части сложений обладают свободной сочетаемостью, поэтому соединяются с большим количеством лексических единиц: Интернет-издание, Интернет-кафе, Интернет-класс, Интернет-компания, Интернет-компьютер, Интернет-конференция, Интернет-магазин, Интернет-педсовет, Интернет-реклама, Интернет-рынок, Интернет-СМИ, Интернет-страничка, Интернет-технологии, Интернет-фирма, Интернет-холдинг, Интернет-центр и др. Неодериваты сначала получили распространение в узкой профессиональной среде, затем вошли в широкое речевое употребление, прежде всего, благодаря масс-медиа: «Спам превысил половину от общего объема электронной почты, но это все еще остается предметом головной боли лишь Интернет-провайдеров» (Изв., 2003, 30 дек.); «По мнению Интернет-общественности, партия «Яблоко» уходит в политическое небытие» (Изв., 2003, 22 дек.); «Страшно, что термин «Интернет-терроризм» уже произнесен» (АиФ, 2004, 26 авг.). Активизация подобных неодериватов демонстрирует тенденцию к появлению многочисленных открытых рядов однотипных по структуре образований, сам же способ номинации соответствует потребностям точной квалификации элементов неологического пространства.

В рамках неологизации сложные слова возникают в процессе когнитивно-дискурсивной деятельности как номинанты, дифференциально обозначающие познаваемые реалии вместе с появляющимся в концептосфере русского языка неоконцептами. Новые сложные слова своей формальной словообразовательной структурой выделяют предмет когниции и его атрибут. Такие новообразования характеризуются семантической многоплановостью, благодаря номинативной значимости ономасиологического базиса и ономасиологического признака, которые в сложных неодериватах передаются первой и второй производящими основами.

В создании новых слов высока продуктивность аффиксации. Среди аффиксальных неодериватов в количественном отношении выделяются суффиксальные производные. Суффиксация действует в словообразовании основных частей речи, но с разной степенью интенсивности: суффиксальным способом создаются, прежде всего, новые существительные (названия лиц, наименования процессуального характера и др.), их образование происходит по аналогии с уже существующими единицами языка. Активное производство имен лиц соответствует антропоцентрическим приоритетам в современном русском словообразовании. В результате этого появились новообразования,  называющие лицо по его общественно-политическому статусу (путинец, лужковец); по профессии и роду занятий (интернетчик, конверсионщик); дающие лицу качественную характеристику (беспредельщик и др.). На современном этапе неологизации современного русского языка активно идет производство названий процессов на -изация, обозначающих ‘широко распространяемое явление’, ‘массовое снабжение тем, что названо именной частью производящей основы’, ‘процесс наделения определенным свойством, названным в именной части производящей основы’. Например: арендизация, конверсизация, люмпенизация, муниципализация, паспортизация, регионализация, рекламизация, суверенизация, фермеризация, цифровизация, экологизация. Этот ряд существительных имеет открытый характер, а словообразовательная модель, по которой образованы данные слова, обладает большим деривационным потенциалом.

Усиление аналитического фактора в обобщенном освоении новых фактов действительности приводит к появлению большого количества абстрактных имен. Поэтому особенно востребованными оказываются модели, по образцу которых создаются абстрактные существительные посредством характерных для них суффиксов -ость, -изм (русскость, советскость, банкизм, биржевизм, менеджеризм и др.).

В исследуемый период возросла роль префиксации в образовании новых лексических единиц. Если в 90-е годы в количественном отношении выделялись новообразования с общим значением противоположности, отрицания, что характеризовалось явной социальной детерминированностью (дебюрократизация, деидеологизация, деиндустриализация, деинтернационализация, деколлективизация, деноменклатуризация, департизация, деполитизация, десоветизация), то в начале ХХI века большинство префиксальных производных создается для обозначения интенсивности проявления признака предметов, выражения повышенной экспрессии, эмоциональности, что проявляется в использовании префиксов со значением чрезмерности, превосходства: супер- (суперавтомобиль, супергруппа, супердизайн, суперкомпьютер, суперпопулярный, суперхит, суперэлита), мега- (мегакомплекс, мегаселлер, мегашоу), ультра- (ультрамодернизм, ультрамегахит).

Префиксально-суффиксальный способ проявляет меньшую активность по сравнению с другими видами аффиксального словообразования, примеры немногочисленны: разгосударствление, раскрестьянивание, расказачивание, растаможивание и некоторые другие.

Итак, при необходимости вербализации неоконцептов посредством словообразовательных дериватов в современном русском языке реализуется в полной мере заложенный в нем мощный словообразовательный потенциал, при этом широкие возможности в процессе лексического обновления демонстрирует аффиксация.

Появление новых реалий обусловило усиление активности аббревиации, стало причиной возникновения в рассматриваемый период большого количества аббревиатур, а также отаббревиатурных образований. Аббревиация представляет собой способ неологизации, в основе которого лежит не стихия, а сознательный, целенаправленный когнитивно-дискурсивный процесс, регулируемый разумом и волей человека, всеобщая сущность чего служит основной задаче коммуникации: при минимальной затрате усилий, связанных с общением и языковой действительностью, передать и принять максимум информации7.

Аббревиатурные неодериваты являются неотъемлемыми элементами современной лексико-семантической системы русского языка. Большинство аббревиатур представляют собой инициальные сокращения буквенного и звукового характера. Инициально-буквенный тип может быть проиллюстрирован следующими примерами: АГС (альтернативная гражданская служба), БД (база данных), КПК (карманный персональный компьютер), ОМС (обязательное медицинское страхование), ПВС (поезд высоких скоростей), ТП (тарифный план). Инициально-звуковой тип может быть представлен следующими аббревиатурами: ГИФО (государственное именное финансовое обязательство), ИССА (Интернет-система сервиса абонентов), КИМ (контрольные измерительные материалы), ПИФ (паевой инвестиционный фонд), ЧОП (частное охранное предприятие). Активизация аббревиатур, экономных и семантически емких номинативных единиц, обусловлена появлением в реальной действительности сложных денотатов, требующих для своего обозначения многокомпонентных наименований.

В противовес активизации инициальной аббревиации слоговая аббревиация малопродуктивна, что отражает тенденцию максимального имплицирования постоянно повторяющихся устойчивых словосочетаний, которые, превращаясь в аббревиатуры, часто теряют соотносительную смысловую связь с ними и становятся самостоятельными лексемами, не затрудняющими речевой акт.

Аббревиатуры обладают наибольшей степенью когнитивно-дискурсивной имплицитности в языке, так как они отражают стремление говорящих предельно сократить текст сообщаемого, используя при этом минимальное число языковых средств. Сложносокращенные слова выступают в роли своеобразных синонимов тех многословных названий, от которых они образованы. Например: СМАРТС (Средневолжская межотраслевая ассоциация радиотелекоммуникационных систем). В таких словах ярко проявляется стремление языка к краткости, экономии речевых усилий. За счет аббревиатур происходит увеличение языкового кода, что дает значительную экономию на уровне текста.

Свидетельством закрепления новых аббревиатур в языке, их лингвистической «признанности» является образование от них производных слов, подтверждающих высокую степень лексикализации производящих аббревиатур. Лексический состав русского языка в рассматриваемый период активно пополнялся отаббревиатурными образованиями:  противоспидный (от СПИД – синдром приобретенного иммунного дефицита), вэпэковский (от ВПК – военно-промышленный комплекс), собровец (от СОБР – специальный отряд быстрого реагирования) и др. Таким образом, в процессе создания новых слов аббревиатуры все чаще выступают в качестве производящей основы, причем отаббревиатурные производные в основном возникают от звуковых и буквенных сокращений.

В конце ХХ – начале ХХI века сложившиеся ранее и характерные для всего предшествующего периода направления словообразования получили дальнейшее выражение в русле общих закономерностей развития русского языка. При необходимости обозначения возникающих реалий посредством словообразовательных ресурсов современное русское языковое сознание обращается прежде всего к заложенному в языке  словообразовательному потенциалу. Таким образом, создание новых слов с помощью собственных  словообразовательных средств является мощным источником пополнения его номинативного фонда, а словообразовательный механизм – активной движущей силой процесса неологизации русского языка.

Четвертая глава «Заимствование как когнитивно-дискурсивный способ неологизации» посвящена выявлению механизма заимствования концептов, которое происходит в результате знакомства с чужой лингвокультурой и освоения ее наиболее значимых элементов автохтонным языковым сознанием.

Расширение границ научного поиска, придание ему лингвокогнитивного направления позволяют существенно углубить наши традиционные представления о процессе заимствования, открывают возможность по-новому взглянуть на заимствование: не как на процесс переноса наименования из одной языковой среды в другую, а как на заимствование элементов иной концептуальной картины мира8. Это позволяет исследовать пути и способы заимствования концептов, внедрение которых в русскую лингвокультуру в конце ХХ – начале ХХI века обусловило интенсивное возникновение неологизмов – вербальных репрезентаций заимствованных концептов в русском языковом сознании.

Происходящее в результате культурно-языковых контактов заимствование концептов представляет собой заполнение концептуальной лакуны, обнаруживающейся в процессе межкультурной коммуникации при расхождении лингвокультурного опыта. Устранение лакун осуществляется путем описания инокультурного феномена с помощью насыщения текста новыми смыслами, что нередко сопровождается заимствованием иноязычного выражения в качестве имени инокультурного концепта.

Сущность обновления концептосферы языка в результате ментальной проекции актуальных смысловых образований заключается в перестройке языковой картины мира, порождающей более актуальную для социума систему новых представлений о мире, коллективного способа восприятия и концептуализации новых фактов современной жизни. Такая концептуализация отражает модернизированную систему взглядов, охватывающую все стороны бытия.

Применительно к разрабатываемой нами проблеме неологизации заимствованный концепт следует рассматривать как единицу обновления ментальных ресурсов человеческого сознания, которая образуется в результате нового осмысления поступающей к человеку в процессе познания мира многоканальной информации, отражает новые знания и опыт человека, фиксируя их в языковых значениях неологизмов, репрезентирующих заимствованные концепты. Среди заимствованных концептов выделяем (1) ментальные образования, не меняющие своего концептуального содержания в процессе заимствования из одной лингвокультуры в другую («прайм-тайм», «экзит-пул» и др.) и (2) ментальные образования, которые в процессе заимствования претерпевают некоторые трансформации, когда в принимающей лингвокультуре происходит своего рода «специализация» («спонсор», «пиар», «киллер» и др.). Особый исследовательский интерес вызывают концепты второй подгруппы, которые проникли в российское бытийное пространство и стали отражением социокультурных изменений в обществе в конце ХХ – начале ХХI века. Выявляемые различия в смысловом наполнении вербальных проявлений такого типа концептов обусловлены тем, что концепт представляет собой «живое знание, динамическое функциональное образование – продукт переработки вербального и невербального опыта, и как всякое знание, он изменчив, текуч»9. Как показывает анализ, в процессе заимствования концептов часто происходят определенные трансформации его внутренней и внешней смысловой структуры.

Попадая в систему русского языка, слова, репрезентирующие неооконцепты, подвергаются различным лексико-семантическим изменениям: смысловому варьированию, смысловой трансформации, расширению дискурсивного поля и семантической деривации. Примером служит заимствование русской лингвокультурой концепта «рейдер». Отметим, что в английском языке слово raider (от to raid ‘совершать набег’) появилось в период, когда Британия боролась за титул владычицы морей, там рейдерами называли военные корабли, уничтожавшие транспортные и торговые суда противника. Однако семантика этого слова претерпела глубокие изменения. Новый смысл этому слову дал финансист Джей Гульд, который в ходе Гражданской войны в США стал захватывать предприятия, которые должны были получить из казны крупный заказ на поставку товаров для армии.

Концепт «рейдер», изначально нехарактерный для нашей лингвокультуры, проник в российское бытийное пространство, в его экономический сегмент в 90-е годы ХХ века, что было вызвано кардинальными изменениями в экономической сфере страны, ее ориентацией на западные экономические постулаты. Данный концепт представляет антиценность в сформировавшейся системе ценностей современной России. Формы и масштабы рейдерства, которые наблюдаются у нас, во многом отличаются от западных стран. Можно предположить, что заимствованный концепт в российском бытийном пространстве претерпевает определенные трансформации. Если в странах с развитой экономикой в настоящее время рейдерство означает скупку акций у акционеров по цене выше той, которую может предложить руководство компании, то в России сформировалось рейдерство совсем другого вида, где предприятия не покупают, а захватывают под любым предлогом и любыми средствами, чтобы продать его основные активы заказчику налета. Проблема незаконного захвата бизнеса в России стоит достаточно остро, что находит соответствующее отражение в масс-медиа: «Представлявший Следственный комитет МВД РФ Юрий Алексеев назвал действия рейдеров прямой угрозой экономической безопасности России» (Фин. известия, 2006, 25 апр.).

В лексикографических источниках представлена следующая дефиниция слова рейдер: ‘военный корабль, выполняющий самостоятельные боевые действия на морских и океанских путях сообщений, главным образом в целях уничтожения военных транспортов и торговых судов неприятеля’ (ТСИС, 1998, с. 596). Современное значение слова не нашло отражения в неографических изданиях. Однако его можно определить следующим образом: ‘захватчик чужой собственности, пытающийся приобрести компанию, предприятие против воли их владельцев’. Именно в таком значении функционирует анализируемое слово в современных масс-медиа: «У рейдеров уже было подготовлено несколько вариантов захвата компании» (Время новостей, 2006, 17 янв.).

Внедрение анализируемого концепта в российское обыденное сознание повлекло за собой активное освоение его вербального проявления. Так, в полной мере проявилась его деривационная активность. Фиксируются многочисленные дериваты слова рейдер: рейдерство, рейдерский, антирейдер, антирейдерский, рейдеромафия. Ср.: «Начало XXI века в России ознаменовано бумом рейдерства... Уже общепринятым стало мнение, что рейдерство (или, как интеллигентно называют это явление в официальных документах, – незаконные методы решения корпоративных конфликтов, недружественное поглощение предприятий) является угрозой экономической безопасности страны… Угрожающая ситуация складывается с рейдерскими захватами сельхозугодий… Принимаются антирейдерские поправки к законодательству» (Огонек, 2007, № 16); «Бороться с рейдеромафией надо уголовно-правовыми методами» (АиФ, 2007, № 17); «Нести ответственность должны все участники рейдерской цепочки» (Российская газета, 2008, 12 нояб.); «Рейдеры стали изощреннее. Поэтому в противовес им появились антирейдеры» (Собеседник, 2008, № 42).

Таким образом, номинативные и коммуникативные потребности общества обусловливают активность использования новых производных от иноязычных лексических единиц, послуживших базой для их создания. На основе иноязычных слов возникли многочисленные группы производных, являющиеся реализацией тех же словообразовательных типов, которые представлены образованиями от исконно русских основ. Ведущими способами образования неологизмов является суффиксация и сложение. Среди отаббревиатурных производных преобладают сложносоставные неологизмы с комбинированным написанием латиницей и кириллицей. Образование многочисленных дериватов от иноязычных слов является свидетельством освоения их русским языком.

Представляет интерес семантическое освоение иноязычных слов в русском языке последних двух десятилетий, поскольку процесс их адаптации является отражением вхождения новых концептов в концептосферу нашей этноязыковой культуры, заполнения концептуальных лакун путем заимствования концептуальных смыслов. Активным средством адаптации оказываются разнообразные семантические трансформации заимствованных слов, в частности, расширение или сужение семантики заимствованной единицы в языке-реципиенте. Сужение семантики слов трактуется как результат когнитивно-вербальной дифференциации человеческим сознанием объектов физического и ментального мира, а расширение семантики – как следствие когнитивно-дискурсивной интеграции сознанием человека различных фрагментов действительности. К примеру, если в доперестроечный период был в основном характерен процесс сужения семантического объема новых заимствований, то в последние два десятилетия наблюдается тенденция к расширению их семантической структуры. Это происходит преимущественно при вербализации объектов политической и социально-экономической составляющих концептосферы. В конце ХХ века наблюдается семантическое развитие ряда слов, вербализующих прежде не свойственные нашей этнокультуре концепты. Это обусловлено деидеологизацией их смыслового содержания, утратой ими идеологической семы, оттенка чуждости, включением в новое контекстуальное пространство, отражающее ценностно-смысловые изменения в общественном сознании. Определяющее значение имел такой социокультурный и концептуальный фактор, как переосмысление исторического пути развития России. В процессе деидеологизации иноязычные лексические единицы (истеблишмент, лобби, маркетинг), кодифицированные ранее с пометами «в капиталистических странах», «в буржуазном обществе», их утрачивают и начинают употребляться в значениях, отражающих социально-политические изменения в жизни нашей страны. Изначально чужие по своей идеологической сущности, эти и им подобные слова становятся впоследствии номинативно и коммуникативно релевантными. Так, слово истеблишмент ранее определялось как ‘система власти и управления в буржуазном обществе’ (НСЗ-70, с. 248). В конце ХХ века словарная дефиниция несколько видоизменяется: истеблишмент – ‘правящие и привилегированные группы общества, а также вся система власти и управления, с помощью которой они осуществляют свое господство’ (ТСИС, 1998, с. 286). Сравнение словарных дефиниций свидетельствует о том, что архисема ‘система власти’ сохраняется, при этом утрачивается дифференциальная сема ‘в буржуазном обществе’. Например: «Предложение В. Путина встретило едва ли не всеобщее одобрение российского истеблишмента» (Волга, 2002, 20 нояб.). На фоне утраты дифференциальной семы семантическая структура заимствования обогащается приращением новых смысловых элементов.

Изменение семантической структуры заимствованного слова отражает процесс смыслового развития реперезентируемого концепта. Так, слово лобби изначально вербализовало «чужое»: ‘агентура капиталистических монополий, добивающаяся принятия или провала законопроекта в конгрессе (или другом законодательном учреждении) путем воздействия на его членов различными способами вплоть до подкупа и шантажа’ (НСЗ-60, с. 258). В исследуемый период слово приобретает «свое» понятийное содержание: ‘группа представителей экономически сильных структур, оказывающих влияние на государственную политику’ (ТСИС, 1998, с. 399). Архисема ‘политическое влияние’ сохраняется, в процессе семантической деривации происходит утрата дифференциальных сем ‘капиталистический’, ‘подкуп’, ‘шантаж’ и порождение новых сигнификативных сем ‘политика’, ‘давление’, ‘деятельность’. Слово лобби в 90-е годы приобрело широкую употребительность и перестало быть узкоспециальным, применявшимся по отношению к западной действительности: «Мне кажется, – подбирал слова В. Путин, – что сельскохозяйственное лобби сыграло в целом положительную роль» (АиФ, 2003, № 42).

Таким образом, основными механизмами укоренения чужих концептов в русской лингвокультуре являются: а) устранение концептуальных лакун путем заимствования когнитивно-дискурсивных смыслов, содержащихся в заимствованных концептах; б) смысловое преобразование чужих концептов, адаптирующее их к существующей системе этнокультурных ценностей в концептосфере русского языка; в) расширение изначального дискурсивного пространства заимствованных концептов; г) активизация деривационного потенциала заимствованных слов, номинирующих в языке-доноре чужие концепты; д) семантическая деривация слов, репрезентирующих заимствованные концепты.

В пятой главе «Коннотативные аспекты когнитивно-прагматического содержания неологизма» исследуется новая лексика, которая служит не только средством номинации нового знания, но и выражает прагматические отношения к познаваемому миру. Появление неологизма изначально стимулируется когнитивно-речевой прагматикой. Возникновение нового слова воспринимается как антропоцентрически ориентированный механизм, имеющий свое особое предназначение: обслуживать и выражать коммуникативно-прагматические намерения коммуникантов.

Особенно важным для создаваемой теории нового слова представляется исследование природы и сущности прагматического компонента значения неологизмов, приводящее к выводу о том, что прагматический компонент значения нового слова содержит объективированные неологизмом субъективные оценки человека, которые он дает референту как изначальному объекту неологической номинации. Исходя из этого, рождение нового слова вызывается (наряду с другими стимулами) еще и потребностью объективировать значимые для данного периода доречевые когнитивно-прагматические смыслы. Именно этой потребностью приводится в действие сам механизм неономинации. Причем в дискурсивной деятельности нередко появляются такие смыслы, которые системой языка не эксплицируются. Они порождаются когнитивными пропозициями в конкретном высказывании. Речевая интенция, то есть потребность выразить пропозитивный смысл, или пропозициональное содержание10, предопределяет позиционную схему высказывания, для заполнения позиций которой необходимо подобрать соответствующие слова. Поскольку нужное слово в системе языка отсутствует, приходится обращаться к услугам лингвосемиозиса или использовать имеющиеся в языке лексемы, которые вынуждены, погашая свое системное значение, развивать новое, необходимое для выражения нового пропозитивного смысла, связанного еще и с переживанием субъективной значимости тех явлений или событий, которые оказались в зоне действия ведущего мотива. Ср.: «Выведут ли серую зарплату на чистую воду»? (Волга, 2006, 8 сен.); «Так как пошлинами не облагаются иномарки, собранные в России (так называемые нашемарки), то «за» выступают и те компании, кто успел на данный момент построить заводы по соглашениям о промышленной сборке» (Ведомости, 2009, № 1). В итоге сущность семантической структуры нового слова во многом определяется сочетанием когнитивного и прагматического компонентов.

Семантика подобного типа слов может стать предметом нового направления – прагманеологии. Такое неологическое ответвление должно, на наш взгляд, включать исследование (1) средств выражения прагматического компонента неологизма и 2) условий и целей, определяющих неосемиозис и моделирование коммуникативных структур, в состав которых вводится новое слово. Развивая когнитивно-прагматическую концепцию Н.Ф. Алефиренко, выделяем в качестве предмета прагманеологии прагматический компонент семантической структуры нового слова и закономерности его дискурсивной реализации. В нашем понимании, прагматический компонент значения неологизма – та часть его содержания, которая остается за вычетом когнитивного содержания. По своей природе прагматический компонент семантики неологизма конкретнее и глубже; когнитивный – шире и богаче. В отличие от когнитивной информации прагматический компонент является носителем сведений не о референтах, а об их восприятии говорящими. Ср.: «Прежняя власть, и исполнительная, и законодательная, обладая полной “свободой рук”, по существу не отвечала за то, что творилось в стране и со страной все годы катастройки» (Родная газета, 2003, 25 дек.). При этом следует особое внимание обратить на то, что прагматический компонент актуализируется не во всех новых словах, а лишь там, где появляются дополнительные смыслы к их когнитивному содержанию. Дополнительные смыслы имеют когнитивную природу, поскольку возникают не прямо из отношения «говорящий – знак», а из отношения «говорящий – денотат». Иными словами, прагматический компонент опосредован когнитивным отношением говорящего к предмету неономинации, отражая в новом знаке оценочно-экспрессивные намерения коммуникантов.

Исследование неологического пласта русского языка позволяет выделить в качестве основных признаков коннотации нового слова следующие:

1. Признак производности, согласно которому неологическая коннотация развивается на базе вторичного денотата (денотативного аспекта значения неологизма), а не первичного денотата, что связано с неологическим переосмыслением или новизной денотата. Ср.: семья – ‘группа живущих вместе близких родственников’ (ТСОШ, 1997, с. 711) и семья – ‘о ближайшем окружении Б.Н. Ельцина, сформировавшемся в высших властных структурах России в последние годы его президентского правления’ (ТССРЯ, 2001, с. 715); дополнительно к семам ‘близость’, ‘родство’, ‘совместное проживание’ в лексическом значении неологизма появляются семы ‘окружение’ (Б.Н. Ельцина), ‘высшие властные структуры’.

2. Вторичность коннотации по отношению к вновь возникшей денотации в процессе формирования лексического значения неологизма. Так, вторичность неологической коннотации, например, слова семья мотивируется коннотацией его первичного значения, коннотативным содержанием которого служат семы ‘забота’, ‘защищенность’, ‘взаимопонимание’, ‘стремление членов семьи укреплять нравственные и экономические факторы ее благополучия’. На основе выделенных коннотативных сем первичного значения развивается коннотация вторичного значения слова семья (полит.), которая формируется как производная на базе первичной коннотации в структуре первичного значения слова семья; в качестве ядерной сохраняется сема ‘укрепление и приумножение экономического благополучия’. Кроме того, развиваются такие негативные коннотации, как ‘клановость’, ‘коррупция’, ‘нажива’. Неологическое значение функционально ограничено, поскольку реализуется в пределах политической сферы. Например: «Приход Дерипаски дал старт мощному наращиванию экономических “мускулов” Семьи, последовательно прибравшей к своим рукам алюминий, автомобили, затем уголь» (Совершенно секретно, 2003, № 12).

3. Выражение эмоциональной, экспрессивной и оценочной информации в лексическом значении нового слова: словарная дефиниция семантического неологизма семья сопровождается пометой «неодобр.»; негативная оценочность данного слова ярко отражается в политическом дискурсе. Например: «Шагреневая кожа Семьи продолжает съеживаться» (АиФ, 1999, 1 сен.). Изменение коллективной оценки обществом своих некогда незыблемых идеологических и политических установок расширило дискурсивное пространство анализируемого слова, поскольку наряду с положительными коннотативными семами не только возникают, но и преобладают негативные смыслы. Следует отметить, что смена действующей власти не привела к затуханию нового смысла концепта ‘семья’: «Не теряет ли окончательно Семья свое значение, уступая место выходцам из “северной столицы”, новой Семье?» (Совершенно секретно, 2003, № 12). Новый концептуальный смысл стал обрастать ассоциативным рядом и оттенками смысла. В структуре лексического значения утрачена дифференциальная сема ‘ближайшее окружение Б.Н. Ельцина’, релевантным становится значение ‘ближайшее окружение руководства в высших властных структурах государства’. Например: «Судя по результатам голосования за измененный бюджет, напрасно Виктор Андреевич предлагал Юлии Владимировне дружить на парламентских выборах политическими семьями» (Трибуна, 2005, 27 мар.).

Итак, в процессе осмысления новых предметов реальной действительности в сознании носителей языка наряду с сигнификативным компонентом лексического значения неологизмов, отражающим их сущностные характеристики, появляется и насыщенное коннотативно-прагматическое содержание. Особенно богатым спектром коннотативных смыслов обладают неологизмы, которые объективируют новые явления действительности, пропустив их через призму человеческого сознания. В коннотациях проявляется важный творческий аспект языка: они являются одним из потенциальных источников его лексического и семантического обновления.

В заключении подводятся основные итоги работы диссертационного исследования. Перспективы работы видятся в составлении словаря «Новое слово в языке и речи: Обновление языковой картины мира», фрагмент которого представлен в Приложении.

Основное содержание диссертации отражено в следующих публикациях:

I. Монографические издания:

  1. Касьянова, Л. Ю. Векторы неологизации в современном русском языке. Монография [Текст] / Л. Ю. Касьянова. – Астрахань : Издательский дом «Астраханский университет», 2006. – 149 с. (9,5 п. л.).
  2. Касьянова, Л.Ю. Когнитивно-дискурсивные механизмы неологизации. Монография [Текст] / Л.Ю. Касьянова. – Астрахань: Издательский дом «Астраханский университет», 2009. – 320 с. (15 п. л.).

II. Статьи в изданиях, рекомендованных

Высшей аттестационной комиссией:

  1. Касьянова, Л. Ю. Семантическая неологизация в русском языке конца ХХ – начала ХХI века [Текст] / Л. Ю. Касьянова // Вестник Томского государственного педагогического университета. Серия : Гуманитарные науки (Филология). – 2006. – Вып. 5 (56). – С. 5–10 (0,6 п.л.).
  2. Касьянова, Л. Ю. Метафорическая интерпретация действительности и ее неологическое отражение в политическом дискурсе [Текст] / Л. Ю. Касьянова // Приложение к журналу «Научная мысль Кавказа». – 2006. – № 15 (99). – С. 319–330 (0,6 п.л.).
  3. Касьянова, Л. Ю. Коннотативно-прагматическое содержание неологизма [Текст] / Л. Ю. Касьянова // Известия Российского государственного педагогического университета им. А. И. Герцена. Научный журнал. Общественные и гуманитарные науки. – 2007. – № 7 (28). – С. 36–49 (1,5 п.л.).
  4. Касьянова, Л. Ю. Когнитивные факторы порождения нового слова [Текст] / Л. Ю. Касьянова // Известия Волгоградского государственного педагогического университета. Серия «Филологические науки». – 2008. – №2 (26). – С. 75–82 (0,9 п.л.).
  5. Касьянова, Л. Ю. Оценочная семантика нового слова [Текст] / Л. Ю. Касьянова // Вестник ЧелГУ. «Филология. Искусствоведение». – Вып. 19. – № 9 (110). – 2008. – С. 45–51 (0,7 п.л.).
  6. Касьянова, Л. Ю. Заимствование концептов как релевантный фактор  обновления концептосферы языка [Текст] / Л. Ю. Касьянова // Вестник Тамбовского университета. Сер. Гуманитарные науки. – 2008. – Вып. 6 (62). – С. 18–24 (0,8 п.л.).

9. Касьянова, Л. Ю. Современное состояние и перспективы развития неологии [Текст] / Л. Ю. Касьянова // Гуманитарные исследования. – 2008. – № 4 (28). – С. 51–61 (1,3 п.л.).

10. Касьянова, Л. Ю. Актуализация периферийного слоя лексики в процессах обновления языковой картины мира [Текст] / Л. Ю. Касьянова // Вестник Вятского государственного гуманитарного университета. – 2008. – № 4 (2). –Том 2. Филология и искусствоведение. – С. 54–59 (0,9 п.л.).

11. Касьянова, Л. Ю. Новое слово как средство репрезентации обновляемой картины мира [Текст] / Л. Ю. Касьянова // Вестник Нижегородского университета им. Н. И. Лобачевского. Сер. Филология. – 2008. – № 6. – С. 267–273 (0,9 п.л.).

12. Касьянова, Л. Ю. Когнитивно-дискурсивная метонимизация как механизм неологизации [Текст] / Л. Ю. Касьянова // Гуманитарные исследования. – 2009. – № 1 (29). – С. 57–63 (0,8 п.л.).

13. Касьянова, Л. Ю. Неометафоризация в свете когнитивной семантики [Текст] / Л. Ю. Касьянова // Гуманитарные исследования. – 2009. – № 2 (30). – С. 68–74 (0,8 п.л.).

III. Статьи в научных журналах и сборниках научных трудов:

14. Касьянова, Л. Ю. Новые заимствования в современном русском языке [Текст] / Л. Ю. Касьянова // Ученые записки. Материалы докладов итоговой научной конференции АГПИ. Часть II.– Астрахань : Изд-во Астраханского гос. пед. ун-та, 1998. – С. 13–17 (0,3 п.л.).

  1. Касьянова, Л. Ю. Новая лексика 80-х– 90-х годов ХХ века в курсе современного русского языка на национальных отделениях педвузов [Текст] / Л. Ю. Касьянова // Единицы языка в структурно-семантическом и функциональном освещении. Межвузовский сборник научных трудов. – Тула, 1999. Рукопись деп. в ИНИОН РАН 30.11.99. № 55160 (0,3 п.л.).
  2. Касьянова, Л. Ю. Технология проблемного обучения в курсе современного русского языка (на материале новой лексики) [Текст] / Л. Ю. Касьянова // Актуальные проблемы русской лингвистики и методики ее преподавания в системе «школа – вуз». – Астрахань, 1999. Деп. в ИНИОН РАН 14.12.99. № 55205 (0,3 п.л.).
  3. Касьянова, Л. Ю. Новая лексика как объект лексикографического описания [Текст] / Л. Ю. Касьянова // Актуальные проблемы современной лексикографии. Словарная работа в школе и вузе. Материалы всероссийской научной конференции. – Астрахань, 1999. – С. 73–81 (0,4 п.л.).
  4. Касьянова, Л. Ю. Принципы отбора лексических инноваций в целях обучения русскому языку как иностранному [Текст] / Л. Ю. Касьянова // Новые тенденции в теории и практике преподавания русского языка как иностранного : Материалы Международной научно-практической конференции «Герценовские чтения». – СПб., 2002. – С. 65–69 (0,3 п.л.).
  5. Касьянова, Л. Ю. Общественно-детерминированные изменения в лексике современного русского языка [Текст] / Л. Ю. Касьянова // Кирилло-Мефодиевские чтения : Материалы научной конференции / Науч. ред. В. И. Супрун. Вып. 5. – Волгоград : Перемена, 2002. – С. 110–115 (0,3 п.л.).
  6. Касьянова, Л. Ю. Орфографическая адаптация новой заимствованной лексики в русском языке конца ХХ века [Текст] / Л. Ю. Касьянова // Орфография и изменение языковых норм : лингвистический, дидактический и социокультурный аспекты : Материалы Международной научной конференции. – Астрахань : Изд-во Астраханского гос. пед. ун-та, 2002. – С. 120–123 (0,5 п.л.).
  7. Касьянова, Л. Ю. «Свое – чужое» как базовый концепт неологизмов-заимствований [Текст] / Л. Ю. Касьянова // Проблемы вербализации концептов в семантике языка и текста : Материалы Международного симпозиума. Ч. 1. – Волгоград : Перемена, 2003. – С. 130–137 (0,5 п.л.).
  8. Касьянова, Л.Ю. Аффиксальные новообразования в русском языке конца ХХ – начала ХХI века [Текст] / Л.Ю. Касьянова // Проблемы обучения русскому языку как родному и неродному в современных условиях модернизации образования : Сборник материалов Всероссийской научной конференции. – Майкоп : Изд-во АГУ, 2003. – С. 33–38 (0,3 п.л.).
  9. Касьянова, Л. Ю. Лингвистические задачи поискового характера в курсе современного русского языка: неологический аспект [Текст] / Л. Ю. Касьянова // Проблемы развивающего обучения русскому языку в высшей и средней школе : Сборник научно-методических статей / Под ред. Н. Ф. Алефиренко. – Волгоград : Перемена, 2003. – С. 63–69 (0,3 п.л.).
  10. Касьянова, Л. Ю. Активные механизмы неологизации в русском языке конца ХХ – начала ХХI века [Текст] / Л. Ю. Касьянова // «Sowo. Tekst. Czas – VII. Nowe rodki nominacji jzykowej w nowej Europie». Materiay VII Midzynarodowej Konferencji Naukowej. – Szczecin, 2004. – С. 93–99 (0,5 п.л.).
  11. Касьянова, Л. Ю. Неологизмы-заимствования в современной речевой коммуникации [Текст] / Л. Ю. Касьянова // Материалы Международной научной конференции «Речевая коммуникация: теория и методика преподавания в вузе». – М. : Изд-во ГОУ ВПО «МГУС», 2004. (0,4 п.л.).
  12. Касьянова, Л. Ю. Новая лексика в лингводидактическом освещении [Текст] / Л. Ю. Касьянова // Учебно-воспитательная деятельность в развивающейся школе. – М. : Изд-во «Прометей», 2004. – С. 118–126 (0,4 п.л.).
  13. Касьянова, Л. Ю. Коммуникативная релевантность новой лексики / Л. Ю. Касьянова // Материалы международной научной конференции «Русский язык в языковом и культурном пространстве Европы и мира». – Варшава, 2004. – С. 320–328 (0,4 п.л.).
  14. Касьянова, Л. Ю. Словообразовательная адаптация заимствованной лексики в русском языке конца ХХ – начала ХХI века [Текст] / Л. Ю. Касьянова // Гуманитарные исследования. – 2004. – № 3. – С. 23–29 (0,7 п.л.).
  15. Касьянова, Л. Ю. Функциональные изменения в современной русской лексике как проявление языкового развития [Текст] / Л. Ю. Касьянова // Материалы Международной научной конференции «Казахстанско-российское сотрудничество : проблемы и перспективы». – Атырау : Атырауский государственный университет, 2004. – С. 19–23 (0,3 п.л.).
  16. Касьянова, Л. Ю. Новая лексика социально-экономической терминосферы [Текст] / Л. Ю. Касьянова // Россия и Восток. Обучающееся общество и социально-устойчивое развитие Каспийского региона. Материалы Международной научной конференции. Т. 2. – Астрахань : Изд-во АГУ, 2005. – С. 270–274 (0,4 п.л.).
  17. Касьянова, Л. Ю. Антропоцентрические аспекты номинации в лексике конца ХХ – начала ХХI века [Текст] / Л. Ю. Касьянова // «Sowo. Tekst. Czas – VIII. Czowiek we frazeologii i leksyce jzykw sowiaskich». Materiay Midzynarodowej Konferencji Naukowej. – Szczecin, 2005. – С. 256–262 (0,5 п.л.).
  18. Касьянова, Л. Ю. Обновление концептосферы русского языка и проблемы неологизации [Текст] / Л. Ю. Касьянова // Этнокультурные константы в русской языковой картине мира: генезис и функционирование : Материалы Междунар. науч. конф. / Под ред. Н. Ф. Алефиренко. – Белгород : Изд-во БелГУ, 2005. – С. 185–190 (0,5 п.л.).
  19. Касьянова, Л. Ю. Лингвокогнитивные механизмы неологизации [Текст] / Л. Ю. Касьянова // Слово – сознание – культура : сб. науч. трудов. – М. : Флинта : Наука, 2006. – С. 97–106 (0,4 п.л.).
  20. Касьянова, Л. Ю. Номинативно и коммуникативно релевантные неолексемы в системе современных экономических отношений [Текст] / Л. Ю. Касьянова // Коммуникативные технологии в системе современных экономических отношений : материалы междунар. науч.-практ. конф. – Мн. : БГЭУ, 2006. – С. 22–24 (0,2 п.л.).
  21. Касьянова, Л. Ю. Новая лексика как отражение динамики языковой картины мира [Текст] / Л. Ю. Касьянова // Картина мира : язык, литература, культура. Сборник научных статей. Вып. 2 / отв. ред. М. Г. Шкуропацкая. – Бийск : РИО БПГУ им. В. М. Шукшина, 2006. – С. 292–298 (0,4 п.л.).
  22. Касьянова, Л. Ю. Семантические инновации в аспекте терминологизации и детерминологизации [Текст] / Л. Ю. Касьянова // Семантика. Функционирование. Текст : межвузовский сборник научных трудов. – Киров : Изд-во ВятГУ, 2006. – С. 111–117 (0,3 п.л.).
  23. Касьянова, Л. Ю. Когнитивно-дискурсивное освещение процессов неологизации в русском языке начала ХХI века [Текст] / Л. Ю. Касьянова // Южно-Российский вестник геологии, географии и глобальной энергии. – 2006. – № 6 (19). – С. 183–187 (0,5 п.л.).
  24. Касьянова, Л. Ю. Актуализация лексики периферийных сфер языковой системы в конце ХХ – начале ХХI века [Текст] / Л. Ю. Касьянова // Традиционная славянская культура и современный мир : материалы II Кирилло-Мефодиевских чтений. – Астрахань : Издательский дом «Астраханский университет», 2006. – С. 121–127 (0,4 п.л.).
  25. Касьянова, Л. Ю. Неологизация языковой картины мира [Текст] / Л. Ю. Касьянова // Zbornk prspevkov z medzinrodnej vedeckej konferencie rusistov «Hadanie ekvivalentnost III». – Preov : Preovsk univerzita, 2007. – С. 393–406 (0,6 п.л.).
  26. Касьянова, Л. Ю. Заимствованные неологизмы в современных масс-медиа [Текст] / Л. Ю. Касьянова // Журналистика и медиаобразование в ХХI веке : Сборник научных трудов Междунар. науч.-практ. конф. – Белгород : Изд-во БелГУ, 2006. – С. 265–269 (0,3 п.л.).
  27. Касьянова, Л. Ю. Инициальная аббревиация в процессах неологизации русского языка [Текст] / Л. Ю. Касьянова // Русская академическая неография (к 40-летию научного направления : материалы Международной научной конференции. – СПб. : Изд-во «Лема», 2006. – С. 72–75 (0,4 п.л.).
  28. Касьянова, Л. Ю. Колоремы в русском общественно-политическом дискурсе начала ХХI века [Текст] / Л. Ю. Касьянова // Культурные концепты в языке и тексте : Сб. науч. трудов. Вып. 2. – Белгород : Изд-во БелГУ, 2007. – С. 202–208 (0,5 п.л.).
  29. Касьянова, Л. Ю. Неономинации в современном экономическом дискурсе [Текст] / Л. Ю. Касьянова // Иностранные языки и литература в современном международном образовательном пространстве. Сборник научных трудов. Т. 2. – Екатеринбург : Изд-во УГТУ–УПИ, 2007. – С. 119–127 (0,8 п.л.).
  30. Касьянова, Л. Ю. Неосемантизмы в русском языке конца ХХ – начала ХХI века [Текст] / Л. Ю. Касьянова // Русская словесность в контексте современных интеграционных процессов : материалы международной научной конференции. – Волгоград : Изд-во ВолГУ, 2007. – С. 464–469 (0,3 п.л.).
  31. Касьянова, Л. Ю. Языковое взаимодействие как проявление диалога культур и его роль в формировании межэтнической толерантности в современном обществе [Текст] / Л. Ю. Касьянова, М. С. Кунусова // Материалы Международной научной конференции «Ахановские чтения». – Алматы, 2007. – С. 141–147 (0,3 п.л.).
  32. Касьянова, Л. Ю. Новая лексика и фразеология русского языка в межкультурной коммуникации [Текст] / Л. Ю. Касьянова, З. Р. Аглеева // Русистика и современность. Материалы Х международной научно-практической конференции. – СПб. : Издательский дом «МИРС», 2007. – С. 84–92 (0,4 п.л.).
  33. Касьянова, Л. Ю. Аналитические неономинации в современных масс-медиа [Текст] / Л. Ю. Касьянова // Jezyk. Czlowiek. Dyskurs. – Szczecin, 2007. – С. 75–85 (0,9 п.л.).
  34. Касьянова, Л. Ю. Неофраземика в обновляемой картине мира [Текст] / Л. Ю. Касьянова // Фразеология и когнитивистика : материалы 1-й Междунар. науч. конф. / отв. ред. проф. Н. Ф. Алефиренко. – Белгород : Изд-во БелГУ, 2008. – Т. 1. Идиоматика и познание. – С. 99–103 (0,5 п.л.).
  35. Касьянова, Л. Ю. Заимствование инокультурных концептов [Текст] / Л. Ю. Касьянова // Тезисы докладов Международной научной конференции «Русский язык в языковом и культурном пространстве Европы и мира : Человек. Сознание. Коммуникация Интернет». – Варшава, 2008. – С. 96–97 (0,1 п.л.).
  36. Касьянова, Л. Ю. Аббревиатурные новообразования в современных масс-медиа [Текст] / Л. Ю. Касьянова // Журналистика и медиа-образование-2008 : Сборник трудов III Международной научно-практической конференции. – Белгород : Изд-во БелГУ, 2008. – Т. 2. – С. 196–200 (0,4 п.л.).
  37. Касьянова, Л. Ю. Когнитивно-дискурсивная неология: изменение вектора исследовательского поиска [Текст] / Л. Ю. Касьянова // Лексико-грамматические инновации в современных славянских языках : Сборник материалов международной научной конференции. – Днепропетровск : Пороги, 2009. – С. 14–17 (0,3 п.л.).
  38. Касьянова, Л. Ю. Неометафоры в современном медиаполитическом дискурсе [Текст] / Л. Ю. Касьянова // Русский язык в современном медиапространстве : Сборник научных трудов. – Белгород : Изд-во «Политерра», 2009. – С. 66–73 (0,4 п.л.).

1 Ср.: Баранов А.Н., Добровольский Д.О. Постулаты когнитивной семантики // Известия АН. Сер. лит. и яз. – 1997. – Т. 56. – № 1. – С. 11–21.

2 См.: Кубрякова Е.С. Лингвистическая сущность номинации: когнитивно-семиотические характеристики // Nove srodky nominacji jezykowej w nowej Europie. – Szczecin, 2004. – С. 16.

3 Кубрякова Е.С. Лингвистическая сущность номинации: когнитивно-семиотические характеристики // Nove srodky nominacji jezykowej w nowej Europie. – Szczecin, 2004. – С. 15.

4 Алефиренко Н.Ф. Поэтическая энергия слова. Синергетика языка, сознания и культуры. – М., 2002. – С. 17.

5 Чернейко Л.О. Лингво-философский анализ абстрактного имени. – М., 1997. – С. 300.

6 Шахнарович А.М. Человеческий фактор в языке. Язык и порождение речи. – М., 1991.

7 См. Sopira A. Skratky v rustine a slovensine. – Bratislava, 1975.

8 Калинина М.А. К вопросу о заимствовании концептов русской лингвокультурой // Этнокультурные константы в русской языковой картине мира: генезис и функционирование. – Белгород, 2005. – С. 124.

9 Маслова В.А. Когнитивная лингвистика. – Мн., 2004. – С. 70.

10 Лайонз Дж. Лингвистическая семантика: Введение. – М., 2003. – С. 157.







© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.