WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


 

На правах рукописи

ЗАМЯТИНА ИРИНА ВИКТОРОВНА

ГРАММАТИКА РУССКОГО ПРИЧАСТИЯ

Специальность 10.02.01 русский язык

АВТОРЕФЕРАТ ДИССЕРТАЦИИ НА СОИСКАНИЕ УЧЁНОЙ СТЕПЕНИ ДОКТОРА ФИЛОЛОГИЧЕСКИХ НАУК

  Москва, 2010

Работа выполнена на кафедре современного русского языка филологического факультета

Московского государственного областного университета

Официальные оппоненты: Клобуков Е.В., д.ф.н., проф.

Алтабаева Е.В., д.ф.н., проф.

Петров А.В., д.ф.н. доцю

Ведущая организация: Ярославский государственный педагогический

  университет им. К.Д.Ушинского

Защита состоится ____________ 2010 года в часов на заседании диссертационного совета Д.212.155.02 (специальности 10.02.01 – русский язык, 13.00.02 – теория и методика преподавания  [русский язык]). При Московском государственном областном университете по адресу: 107005, г. Москва, ул. Энгельса, д.21а.

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Московского государственного областного университета по адресу: г. Москва, ул. Радио, д.10а.

Автореферат разослан «___» ___________ 2010 г

Учёный секретарь

диссертационного совета

д.ф.н., профессор В.В. Леденёва

В реферируемой работе исследуется грамматика русских причастных форм.

  Объектом исследования в работе являются причастия, их морфологическая природа  и синтаксическое употребление.

Причастие – образование, сложное во всех отношениях, так как в нём, по словам В.В. Виноградова, столкнулись «две стихии» –  прилагательного и глагола,  и это столкновение смыслов, переплетение разнородных грамматических категорий, морфологическая  и синтаксическая гибкость причастия  обусловливают  многообразие подходов к исследованию его природы и разноголосицу мнений о его сущности.

Работы, посвящённые причастию, содержат обширный и интересный материал о частеречной принадлежности причастия, о переходных  явлениях, возникающих в этой сфере языка, о переходе причастия в прилагательные (этой проблеме, пожалуй, посвящено большинство работ). Во множестве исследований описаны  отдельные грамматические  категории причастий, функционирование причастий в предложении, его синтаксические связи, различные аспекты  дополнительной предикативности, которую создаёт причастие в предложении.

Однако, несмотря на большое количество работ по проблемам причастия, это  уникальное образование грамматической системы русского языка, обладающее свойствами глагола и прилагательного,  по нашему мнению, ещё не познано. Так, среди множества научных исследований причастия отсутствует целостное описание его грамматической системы, а изучение  отдельных грамматических категорий причастия или отдельных его  типов не решает всех загадок этой своеобразной формы.

Актуальность исследования определяется следующими факторами:

1)        полные и краткие  формы причастий  активно функционируют в современном русском языке;

2)        причастия, несмотря на давнюю историю  изучения, не могут считаться классом слов, окончательно изученным, так как их признаки до сих пор не определены  окончательно, при этом признаки и свойства причастных форм меняются,  и система причастий находится в неустойчивом состоянии;

3)        причастие – двойственная синкретичная форма и с точки зрения грамматики, и с точки зрения значения, причастие – форма, до сих пор продолжающая вызывать споры среди лингвистов, единый взгляд на эти единицы не сформировался, что не способствует адекватному отражению научных знаний в школьной практике.

Цель  работы  заключается в системном описании грамматики русского причастия: его морфологических категорий и синтаксического употребления. 

Для достижения поставленной цели исследования выдвигаются следующие конкретные задачи:

1)        определить морфологический статус причастия;

2)         выявить и описать различные случаи употребления причастных форм;

3)  рассмотреть, как в разных синтаксических позициях реализуются глагольные или адъективные свойства причастия;

4) изучить влияние контекста и синтаксической позиции на реализацию разных сущностей причастия;

5) определить категориальный статус кратких причастных форм – как в личном, так и в безличном употреблении.

Основная гипотеза диссертации: русское причастие – совокупность гибридных разнородных форм, в части которых происходит ослабление глагольных признаков.

Теоретической базой исследования является положение В.В. Виноградова о неоднородности системы причастия, положения теории безличности, разработанные А.А.Потебнёй, А.М. Пешковским, А.А. Шахматовым,  гипотеза о существовании в системе частей речи  особого разряда слов, объединённых категориальным значением состояния (предикативов), выдвинутая П.А. Лекантом,  а также теория переходности В.В. Бабайцевой.

Основным методом исследования является структурно-семантический, заключающийся в комплексном рассмотрении грамматической формы и семантической структуры  предложений, в которых употребляются причастные формы  в различных синтаксических позициях.  Использовались приёмы лингвистического наблюдения и описания, отдельные приёмы трансформации, семантического перефразирования, приёмы компонентного анализа и лингвистического эксперимента.

Новизна исследования  заключается в следующем:

1)        произведён комплексный лингвистический анализ всех форм причастия с точки зрения структурно-семантического направления, позиционной грамматики, валентностной грамматики, теории функционально-семантического поля и теории переходности;

2)        обобщён и критически осмыслен большой опыт научного описания причастия, и на его основе произведён  анализ функционирования причастных форм в современном русском языке;

3)        выявлены и описаны морфологические и синтаксические свойства личной и безличной форм причастного предикатива, полного страдательного и действительного причастия;

4)        исследованы дифференциальные признаки кратких причастных форм, и доказано существование в русском языке причастного предикатива;

5)        выявлены тенденции употребления в синтаксических конструкциях с причастием присловных падежных форм, обусловленных его грамматической и лексической валентностью;

6)        выявлены структурно-семантические и семантические разряды синтаксических конструкций с полными страдательными и действительными причастиями;

7)        проанализированы и описаны структурно-семантические разряды безличных, местоименно-причастных и двусоставных предложений с причастным предикативом.

Теоретическое  значение работы определяется важностью для современной лингвистики системных описаний грамматических явлений,  в том числе и синкретичных, каким является русское причастие. Это способствует уточнению представлений о строении системы частей речи в русском языке и её развитии.

Материалы и выводы работы могут быть использованы в общих и специальных вузовских курсах современного русского языка в  в курсах морфологии и синтаксиса.  Материалы диссертации также могут применяться при разработке спецкурсов и спецсеминаров по актуальным проблемам современной лингвистики.

Материалом исследования послужили диалогические и монологические тексты из произведений русской художественной литературы XIX – XX – XXI веков, публицистики последних десятилетий (около 15000 употреблений) и в небольшом количестве искусственные построения.

На защиту выносятся следующие положения:

1.        Система русских причастий неоднородна как с грамматической, так и с лексической точки зрения.

2. Система русских причастий находится в неустойчивом состоянии: часть форм устойчиво сохраняет глагольные  признаки и свойства, часть форм постепенно теряет их, приобретает новое лексическое значение, и происходит распад значений причастной формы на омонимы.

3.        Адъективации полных причастий как процесса, имманентно присущего  причастной форме, не существует.

4.        В каждой синтаксической позиции  в полной  причастной форме выражаются признаки глагола и прилагательного.

5.        Акцентирование признаков глагола или прилагательного в причастной форме зависит и от синтаксической позиции, которую она занимает, и от  контекста.

6.  Полный переход причастной формы в систему имени прилагательного происходит только в том случае, если причастная форма теряет все связи с исходным глаголом, в том числе и управление, характерное для исходного глагола, и наблюдается распад структуры многозначного слова на омонимы.

7.        Краткие  причастные формы отходят от системы причастий и от глагола.

8.  Краткие причастные формы в конструкциях с незамещённой позицией агенса приобретают значение результативного состояния и  сближаются с предикативом (словами категории состояния).

9.  Краткие причастные формы, приобретшие значение состояния, являются гибридным образованием, совмещающим грамматические и лексические свойства глагола и предикатива.

10.        Страдательные формы причастий употребляются в составе пассивных конструкций, которые  образуют своеобразное поле пассивности. Ядерный тип – пассивная конструкция  с творительным падежом агенса, другие конструкции с творительным падежом, не выражающим значение действующего субъекта, находятся на периферии поля пассивности и могут быть определены как квазипассивные.

Структура диссертации.  Работа состоит из предисловия, введения,  четырёх глав и заключения.

В предисловии обосновывается выбор темы исследования, его актуальность, формулируется цель и задачи работы, отмечается научная новизна, практическая значимость работы, указываются методы исследования, называются источники языкового материала, формулируются положения, выносимые на защиту.

Во введении определяется предмет исследования, даётся общая характеристика причастных форм и обзор лингвистических проблем причастия.

  В первой главе – «Причастие в грамматической системе русского языка» –рассматривается грамматический статус причастной формы в системе частей речи, проблема адъективации причастий, определяется понятие позиционного пространства причастия. 

Во второй главе –  «Грамматика краткого страдательного причастия» – рассматривается грамматический статус краткой причастной формы, её морфологические категории и синтаксическое употребление в трёх видах конструкций: в безличных предложениях, в двусоставных предложениях с местоименным подлежащим, семантически близких к безличным,  и в  двусоставных предложениях с краткой причастной формой в позиции сказуемого. Рассматриваются синтаксические конструкции с реализованной агенсной валентностью причастия и с незамещённой позицией агенса.

В третьей главе – «Грамматика  страдательного причастия» – рассматривается морфология и синтаксис полных  страдательных причастных форм во всех синтаксических позициях, для них характерных. В рамках каждой синтаксической позиции даётся семантическая или структурно-семантическая классификация причастных конструкций и устанавливаются факторы, влияющие на акцентирование свойств глагола или прилагательного в причастной форме.

В четвёртой главе – «Грамматика действительного причастия» – рассматривается морфология и синтаксис действительного причастия во всех случаях его синтаксического употребления. В рамках каждой синтаксической позиции даётся семантическая или структурно-семантическая классификация причастных конструкций и устанавливаются факторы, влияющие на акцентирование свойств глагола или прилагательного в причастной форме.

В заключении обобщаются результаты исследования и намечаются его перспективы.

Апробация работы.  Материалы исследования и его результаты обсуждались на заседаниях кафедры современного русского языка Московского государственного областного университета, на заседаниях кафедры  русского языка и методики его преподавания в начальных классах Пензенского  государственного педагогического университета им. В.Г. Белинского, по теме диссертации были сделаны доклады на следующих конференциях: 1) Конференция, посвящённая 70-летию проф. П.А. Леканта, Москва, 2002 г. ; 2) Конференция, посвящённая 75-летию проф. П.А. Леканта, Москва, 2007 г.;  3) Русский язык: исторические судьбы и современность: II Международный конгресс исследователей русского языка, Москва, 2004 г.; 4) Русский язык: исторические судьбы и современность: III Международный конгресс исследователей русского языка, Москва, 2007 г.

Содержание работы

В первой главе рассматривается вопрос  частеречного статуса причастия – это первый вопрос, который возникает при рассмотрении причастия,  и это один из «вечных» грамматических вопросов.  В наши задачи не входит намерение «раз и навсегда» определить частеречную принадлежность причастных форм – «вечные» грамматические вопросы не могут быть решены однозначно. 

Взгляд на причастие  как на самостоятельную часть речи высказывался ещё во времена создания античных грамматик, и именно термин «причастие»  (metoxe)  был введён основателями школы стоиков (3 в. до нашей эры). Окончательный вид античная система частей речи приобрела у учёных Александрийской школы, в рамках этой же школы, в грамматике Дионисия Фракийского (170 – 190 г.г. до нашей эры) причастие было выделено как особая часть речи. Эта классификации стала основой позднейших римских, а потом и европейских классификаций.  До XVI – XVII она оставалась неизменной, а потом подверглась  изменениям и дополнениям.

М.В. Ломоносов в «Российской грамматике» 1755 года выделил восемь частей речи, повторив античную классификацию:  имя, местоимение, глагол, причастие, наречие, предлог, союз, междометие.  А.Х. Востоков, один из русских основателей сравнительно-исторического языкознания,  причастие он включил в систему  имени прилагательного, которому в его классификации впервые в русской лингвистике был дан статус самостоятельной части речи.

В истории русского языкознания последовательно проводилась мысль о двойственной сущности причастия, так, В.А. Богородицкий, по-видимому, одним из первых указал на промежуточное положение причастия. Эта мысль о связи некоторых частей речи и смешении свойств разных частей речи в одной была развита А.М. Пешковским, который  определил причастие как часть речи, «в которой смешаны глагол и прилагательное», хотя и объединил причастие, деепричастие, инфинитив и глагол в одну группу, для которой в «русской грамматике нет термина».

В грамматических трудах второй половины XIX – начала  XX  века проводится одна мысль – причастие обладает свойствами и глагола, и прилагательного, оно занимает неопределённое место в грамматической системе русского языка. Проблема грамматического статуса «смешанных» частей речи начала обсуждаться в XIX веке,  а  в отечественном языкознании XX века она связана в первую очередь с именем В.В. Виноградова.  Его заслуга заключается в осмыслении многообразных и противоречивых грамматических явлений, в констатации неразрывной связи всех языковых уровней.  В.В. Виноградов считает, что причастия – это «поток форм»,  который идёт непосредственно от глагола и внедряется в систему имён прилагательных.  В.В. Виноградов определяет причастия как «гибридные формы-слова», которые находятся в смешанной глагольно-именной зоне и, «входя в систему форм глагольного слова, они в той или иной мере тяготеют к отрыву от него».

  Причастия за столетия грамматических исследований  определялись как: 1) часть системы имени прилагательного (А.Х. Востоков, в какой-то степени – В.В. Виноградов, Л.З.Зайцев); 2) часть системы глагола (эта точка зрения является господствующей, она отражена в двух последних Грамматиках, в большинстве школьных и вузовских учебных пособий); 3) самостоятельная часть речи (В.А. Богородицкий, А.М. Пешковский (с некоторыми оговорками), В.В. Бабайцева, Ю.Д. Каражаев). Но, как бы ни определялось причастие – как прилагательное, как глагольная форма или как часть речи –  неизменным остаётся одно: причастие обладает признаками и свойствами имени прилагательного и глагола.  Мы присоединяемся к точке зрения, высказанной П.А. Лекантом, которая заключается в том, что причастие, обладая парадигмой прилагательного, не потеряло значения процессности и сохранило глагольные значения вида, времени и залога и, следовательно, в равной мере может претендовать как на статус части речи, так и на статус глагольной формы.

Причастие, благодаря своей двойственности, форма чрезвычайно гибкая с точки зрения синтаксического строя языка – пожалуй, никакая другая часть речи не может занимать столь разнообразные позиции в структуре предложения. Причастие – уникальная форма,  с одной стороны, оно имеет способность управлять падежными формами имён, с другой – причастие в структуре предложения играет роль атрибута, занимает синтаксическую позицию определения, реализуя тем самым способность согласовываться с именем существительным. Для обозначения совокупности всех возможных синтаксических позиций причастных форм мы предлагаем термин  позиционное пространство причастия, который позволит с большой степенью точности описать функционирование причастных форм в грамматической системе русского языка и выявить синкретизм этих форм. Мы предполагаем, что именно синтаксическая позиция причастия может акцентировать его «глагольную» или «прилагательную» составляющие. Помимо синтаксической позиции, важную роль в проявлении разных сущностей причастия может играть контекст, в котором оно употребляется  – так, например, для страдательных  форм, как полных, так и кратких, необычайно важным оказывается замещение / незамещение облигаторной позиции творительного падежа со значением агенса – компонента, формирующего и поддерживающего пассивную конструкцию.  В свою очередь, употребление/ неупотребление агентивного компонента может зависеть и от семантики причастной формы, и от семантики синтаксической конструкции, в которой она употребляется.

Помимо проблемы частеречного статуса причастных форм, другой часто обсуждаемой проблемой является адъективация, изучению которой посвящено множество работ (С.Г. Берешков, И.А. Краснов, Т.И. Антонова, М.Ф. Лукин, Л.П. Калакуцкая, А.И. Бахарев,  Е.М. Демьянова, Т.А. Гераськина, И.К. Сазонова, А.А. Боровлёв  и др.). Адъективация русских причастий исследовалась в синхронном и диахронном аспекте и в сравнении с адъективацией причастных форм в языках индоевропейской и других семей.

По-видимому, термин  «адъективация причастий»  в настоящее время употребляется неоправданно широко. Мы предпочитаем употреблять термин «окачествление» в том смысле, в каком он употреблён В.В. Виноградовым. Причастие окачествляется, в нём усиливается семантика качественности в результате ослабления его глагольной сущности – заглушения  категориальной семантики процессуального признака в результате утраты глагольных морфологических категорий  вида, залога, времени и в результате утраты глагольного управления, что, в свою очередь, может диктоваться синтаксической позицией причастной формы и  контекстом.  В зависимости от того,  какое лексическое значение имеет исходный глагол, от которого образована причастная форма, от того,  в каком контексте она употреблена, в ней могут проявляться то глагольные, то «прилагательные» признаки.  Причастие даже в позиции согласованного препозитивного определения, позиции, первичной для  имени прилагательного,  может оставаться причастием, сохраняя свою двойную семантическую и морфологическую сущность.

Вторая глава диссертационного исследования посвящена морфологии и синтаксису кратких причастных форм, в ней описываются три типа конструкций с краткими страдательными причастиями в позиции сказуемого (главного члена безличного предложения): безличные причастные конструкции, двусоставные предложения с местоименным подлежащим и сказуемым, выраженным краткой причастной формой, семантически близкие безличным, и двусоставные предложения со сказуемым – кратким страдательным причастием.

Нам представляется, что краткие причастные формы образуют  самостоятельную систему, которая находится на периферии системы русского причастия. Эти формы обладают специфическими морфологическими свойствами и собственным категориальным значением.

В позиции сказуемого краткое страдательное причастие употребляется в синтаксических конструкциях разных типов. «Первообразной»  можно считать конструкцию типа Письмо написано мною, в которой актуализирована семантика действия, страдательное,  пассивное значение причастной формы поддерживается формой творительного падежа со значением субъекта действия и формой именительного падежа со значением объекта действия. Второй тип – двусоставная конструкция Письмо написано. В предложениях этого типа пассивное значение причастия не поддерживается творительным падежом субъекта действия, объект в именительном падеже приобретает значение субъекта состояния, чему, по-видимому, способствует отсутствие в структуре предложения субъектного компонента. Само страдательное причастие приобретает иной статус, в его значении актуализируется сема состояния. Третий тип конструкций – безличные, наподобие У меня об этом в письме написано. Можно предположить, что в  безличной конструкции значение состояния усиливается, значение пассивности, страдательности исчезает, и происходит это благодаря тому, что в безличных причастных предложениях практически устранена форма творительного падежа, поддерживающая пассивный оборот. Предложения  с  формой творительного падежа субъекта или орудия составляют приблизительно пять процентов от безличных причастных предложений, зарегистрированных нами, хотя введение формы творительного падежа в причастную конструкцию почти всегда возможно.

В.В. Виноградов предполагал, что  в кратких страдательных причастиях, особенно в тех, где «глагольность ослаблена или полустёрта», усиливается значение качественного состояния (взволнован, рассеян, угнетён, расстроен, плохо настроен, растроган, тронут, влюблён, привержен, обязан и т.д.), ср.: Ну, вот. Теперь, когда нервы успокоены, мы можем выпить кофе (А. и Б. Стругацкие); …Человек, может быть, уже давно надломлен, но всё-таки ещё перемогается и стоит… (М. Салтыков-Щедрин). 

С точки зрения В.В. Виноградова, формы кратких страдательных причастий подчиняются общим процессам, протекающим в системе русского причастия: теряют значение глагольности, отрываются от системы глагола и приближаются к категории состояния.

Мы предполагаем, что процессы, идущие в системе краткой формы причастия, в какой-то степени параллельны изменениям в  системе кратких форм имён прилагательных. П.А. Лекант выдвигает  гипотезу о формировании в русском языке  особой гибридной части речи с собственным категориальным значением состояния (и с собственным вопросом каков?), которая может быть представлена как в личной, так и в безличной форме. Для обозначения этой гибридной части речи П.А. Лекант предлагает (вслед за А.И.Исаченко) термин «предикатив», относя к предикативам  такие слова, как страшно, холодно, весело и т.п., которые традиционно определялись как безлично-предикативные наречия (А.М. Пешковский); слова категории состояния  (Л.В. Щерба, В.В. Виноградов); бессубъектные прилагательные (В.Н. Мигирин). Термин «предикатив», предложенный П.А. Лекантом, отражает намерение обозначить новый частеречный статус кратких форм имён прилагательных.

Описанию части речи «предикатив» посвящены исследования М.В. Дегтярёвой. Она считает, что в системе краткого прилагательного оформляется часть речи «предикатив», которая имеет значение качественного состояния, выражающегося в категориях: а) рода и числа; б) в категориях наклонения, времени и вида (последнее с оговорками); в) личными и безличными формами; г) формами степеней сравнения. Предикатив морфологически и лексически, смешанными формальными признаками связан с глаголом, с именем прилагательным, со словами категории состояния.

Мы предполагаем, что  в системе  кратких форм причастия наблюдаются сходные процессы, и  эти процессы, по-видимому, ещё сложнее, чем те, которые происходят в системе имени прилагательного, что обусловлено грамматической гибридностью самого причастия. Для обозначения кратких причастных форм, приобретших категориальное значение результативного состояния, мы предлагаем термин причастный предикатив, термин этот не нов,  он предлагается в Грамматике-80, где под рубрику причастного предикатива подводятся безличные формы кратких причастий.

Категориальное значение результативного состояния у причастного предикатива выражается в личных и безличных формах  морфологическими категориями времени, наклонения, в отдельных случаях  причастный предикатив может образовывать аналитические степени сравнения.

Морфологические категории времени и наклонения причастного предикатива выражены  аналитически, с помощью связок. Связка является облигаторным компонентом сказуемого двусоставного предложения с причастным предикативом и главного члена безличного причастного предложения и выражает только грамматические значения, не выражая лексических. В безличных причастных формах формант -о  потерял значение  среднего рода и стал выражать значение безличности.

Во второй главе описываются  структурно-семантические модели безличных предложений с причастным предикативом. Прежде всего безличные причастные предложения разделяются на два структурно-семантических типа: причастные предложения с инфинитивом (Запрещено курить, Решено ехать) и «собственно причастные» (У нас закрыто, В комнате накурено).

Предложения первого типа (причастные с инфинитивом) разделяются на три структурно-семантических разряда: 

1) предложения с причастием, имеющим значение результативного состояния, обусловленного предопределённостью (дано, суждено, предопределено и т.п.), например: Скажем, помирать тебе назначено в понедельник, значит, в воскресенье пропивай последний двугривенный (В. Солоухин); Нам не дано предугадать, как наше слово отзовётся (Ф. Тютчев).

2) предложения с причастным предикативом, имеющим значение результативного состояния, обусловленного какой-либо нормой, установкой и т.п. (принято, заведено и т.п.), например:  Знаю я – у вас заведено / С кем попало целоваться под луной (А. Ахматова); Это только принято говорить, что здесь скучно (А. Чехов);

3) предложения с причастием, имеющим значение результативного состояния, обусловленного волеизъявлением (приказано, поручено, велено и т.п.), например: Он явился ко мне в полной форме и объявил, что ему велено оставаться в крепости (М. Лермонтов); Теперь Савелий заштатный и … заместо сторожа здесь. Ему споручено за церквой смотреть (А. Чехов).

  «Собственно причастные» предложения разделяются на  восемь структурно-семантических разрядов: 

1) предложения, имеющее значение результативного состояния, возникшего в результате какого-либо физического  или абстрактного действия, например: Сегодня ни пито, ни едено. Сегодня праху во рту не было (В. Даль. Пословицы русского народа); Мойка была переполнена немытой посудой. Не мыто было давно (А. и Б. Стругацкие);

2) предложения, имеющие значение результативного физического состояния среды: В комнате, куда Снеговой его привёл, было чисто и прибрано, горели все лампочки (А. и Б. Стругацкие);  Для меня дороже всего войти в лес, когда в лесу ещё сумрачно, и тихо, и нетронуто, и под первой же елью ждёт тебя твой первый гриб… (В. Солоухин).

3)  предложения, имеющие значение информативного результативного состояния. В предикате этих предложений – причастия, выражающие состояние как результат действия речевой коммуникации, например:  «Отцы» рванулись бежать оба, одного удержали, другому было крикнуто вслед: «Да чтоб была влажная (тряпка)!» (Н. Ильина); Ведь об этом ни в каких газетах, уж наверное, ничего не сказано (М. Булгаков).

4) предложения обозначают состояние как результат мыслительного действия, например: Не чаяно, не думано, не ведано, не гадано, а беда на дворе (В. Даль. Пословицы русского народа); И забыто не забыто, / Да не время вспоминать, / Где и кто лежит убитый, / И кому ещё лежать (А. Твардовский.).

5)  фазисные причастные предложения. В позиции сказуемого – причастный предикатив со значением результативного состояния, возникшего при начале либо завершении какого-либо действия, например: Очень хорошо. Антон Павлович. Константин Сергеевич. Владимир Иванович. Главное, не закончено (пьеса), и закончено никогда не будет. Вот это им и отдадим (А. и Б. Стругацкие); Довольно! Решено и кончено. Мы дошли до скамьи, давайте сядем (А. Чехов).

6) количественные причастные предложения. В позиции сказуемого – причастие со значением результативного состояния, значение состояния осложнено значением количественности: Старушка, слышь-ко, ласковая да словоохотливая, а трав и корешков у ней насушено и навешано по всей избе (П. Бажов); Красноречия было истрачено в невероятном количестве (Ф. Достоевский)

7) безличные причастные предложения, осложнённые второстепенным членом со значением оценки: Есть там, конечно, пара мест, где дерутся, но всё на мечах. Снято, правда, здорово, у нас так не умеют (А. и Б. Стругацкие);  Спасибо, что угрозу не привели в исполнение. Первый раз такую штуку вижу. – Чисто сделано, – тихонько подтвердил Карась (М. Булгаков);

8) безлично-генитивные отрицательные причастные предложения: Ни слова ещё не было сказано об экспедиции «Св. Марии»… (В. Каверин); Помню лишь, что официальных, шаблонных, мёртвых слов произнесено не было (Н. Ильина).

Для безличных причастных предложений, относящихся к разным структурно-семантическим разрядам, характерны общие закономерности выражения субъектных и объектных значений, в построении разных структурно-семантических моделей безличных причастных предложений  просматриваются некоторые общие тенденции. Прежде всего следует отметить, что присловная форма творительного падежа со значением агенса, обусловленная грамматической и семантической валентностью причастного предикатива, употребляется  непоследовательно, в большинстве моделей позиция агенсного компонента остаётся незамещённой, хотя его введение в структуру предложения потенциально возможно. В некоторых моделях нами не зафиксировано ни одного случая употребления формы творительного падежа со значением агенса, к ним относятся модели со значением результативного состояния среды (В самом полустанке светло и натоплено жарко, как в бане (А. Чехов); фазисные предложения (Больше об этих делах мы друг у друга не спрашиваем. Кончено. Пройдено. Прожито. Крест (А. Гайдар); количественные предложения (… около забора навалено на сорок телег всякого сору (Н. Гоголь).

При наличии в структуре предложения агентивного компонента в значении причастного предикатива акцентируется значение действия, в этом случае в предложении выражается действие, приписываемое определённому лицу. Отсутствие агентивного компонента придаёт безличной причастной конструкции  неопределённо-(обобщённо)-личное значение,  в  предложении  акцентируется семантика результативного состояния, причастная форма отходит от системы причастий и приближается к предикативам (словам категории состояния).

Ещё одна характерная особенность безличных предложений с причастным предикативом – наличие в их структуре компонентов с диффузным семантическим содержанием.  Так, в причастных предложениях с инфинитивом в предложениях всех трёх структурно-семантических разрядов может быть употреблена детерминативная форма дательного падежа: Но Пьеру не суждено было донести в целости своё настроение до того места, куда он направлялся (Л. Толстой); Команде под страхом тяжкой кары было запрещено о чём-либо разговаривать с Иешуа (М. Булгаков). Компонент в форме дательного падежа имеет сложное семантическое содержание, в котором выделяются следующие составляющие: значение субъекта состояния / объекта-адресата / субъекта действия. Сложность семантического содержания словоформы обусловлена семантико-грамматическими свойствами причастного предикатива и пропозициональным содержанием предложения. Другой  компонент с диффузным  семантическим содержанием, который может входить в структуру предложений всех структурно-семантических разрядов, – детерминант «у + род. п»: … видит – у Степана поверх урока наворочено … (П. Бажов). Детерминант «у + род. п» совмещает два значения: субъекта состояния и субъекта действия, которое это состояние вызвало.

Диффузное семантическое содержание может проявляться не только в значении детерминативных форм, присловные распространители краткой причастной формы, обусловленные её грамматической и семантической валентностью, также могут выражать субъектно-объектное значение. Так, облигаторная форма родительного падежа  в генитивно-отрицательных предложениях совмещает значение субъекта состояния-объекта действия: Особых примет найдено не было (А. Чехов) … но получил ответ, что сапогов для него не припасёно, а вот наступят заморозки, то будут ему выданы валенки (М. Салтыков- Щедрин).

Возникновение субъектной составляющей в значении присловных объектных форм обусловлено следующими причинами: объектная форма находится в препозиции к предикату (занимает субъектную позицию), позиция валентностно обусловленного компонента со значением агенса в большинстве случаев оказывается незамещённой – всё это способствует возникновению субъектных значений в словоформах со значением объекта. 

В некоторых работах, посвящённым проблемам безличности, высказывается предположение о том, что отдельные типы безличных предложений могли возникнуть на базе двусоставных (В.В. Бабайцева, М. Гиро-Вебер). Это предположение оказывается справедливым и для некоторых  безличных предложений с причастным предикативом. По-видимому, безличные причастные предложения, принадлежащие к некоторым структурно-семантическим разрядам, могли возникнуть на основе тех двусоставных конструкций, в которых  подлежащее выражалось различными местоимениями, имеющими разную степень  определённости значения. В реферируемой работе не рассматривается вопрос о том, какие предложения – двусоставные или односоставные – являются первообразными, нашей задачей было рассмотрение сходных и различающихся тенденций построения двусоставных местоименных и  безличных причастных конструкций.  Причастные предложения с местоименным подлежащим образуют структурно-семантические разряды, практически полностью совпадающие со структурно-семантическими разрядами безличных причастных предложений, с тем отличием, что отсутствуют разряды количественных и безлично-генитивных предложений, и присутствует разряд предложений, обозначающих физическое или психическое состояние лица: И вообще я замечал это странное устройство психики: только вчера собирал в лесу ягоды, попадались и грибы, но всё было направлено на землянику (В. Солоухин).

Основная тенденция построения двусоставных причастных предложений с местоименным подлежащим – более последовательная, чем в безличных причастных предложениях, реализация субъектной валентности краткой причастной формы,  то есть в двусоставных предложениях стабильно употребляется пассивная конструкция с творительным агенса. В некоторых разрядах нами не зафиксировано ни одного случая реализации субъектной валентности (она не реализуется в фазисных предложениях типа У нас с этим всё кончено), значение пассивности в конструкциях такого типа можно считать утраченным; в других разрядах присловная форма творительного падежа не имеет значения активного субъекта (предложения со значением состояния среды типа Всё в городке занесено снегом), конструкции такого типа мы определяем как квазипассивные.

Двусоставные конструкции  с неместоименным  подлежащим или с подлежащим, выраженным местоимением, указывающим на определённый предмет, образуют пять структурно-семантических разрядов

  1. предложения, выражающие состояние как результат физического /абстрактного действия, например: Господин был встречен трактирным слугою, или половым, как их называют в русских трактирах (Н. Гоголь);  В конце сентября был свезён лес для постройки двора  […] и было продано масло от коров и разделён барыш (Л. Толстой);
  2. предложения, выражающие физическое / эмоционально-психическое состояние лица, например: Когда в тебе бурлит сарказм, / и ты от гнева возбуждён, / Ты просто вылитый Эразм, / Что в Роттердаме был рождён (А. Иванов); Виселенев, … подошёл к проезжающим: он был непозволительно сконфужен и перепуган и озирался как заяц  (Н. Лесков);
  3. предложения, выражающие  результативное состояние среды, например: Общего между этими избами только бросающаяся в глаза оригинальная северная архитектура. Под одной кровлей здесь укрыты и жилище человека, и все хозяйственные дворы (М. Пришвин); Считает враг – морально мы слабы. / За ним и лес, и города сожжёны. /(В. Высоцкий);
  4. предложения, выражающие состояние как результат начала, продолжения или завершения действия (фазисные) Очень многое начато, Алёша… (А. и Б. Стругацкие); Только знаете, война-то / Не закончена, друзья (А. Твардовский);
  5. предложения, выражающие состояние как результат речевого / мыслительного действия, например: Душа отдыхает, встретив в жизни то, что давно уже забыто и разрушено, как иллюзия (М. Пришвин); Конечно, может, эта машина и раньше придумана, но нам-то прислали её только что (М. Зощенко).

Наблюдаются следующие тенденции построения  двусоставных предложений со сказуемым – кратким причастием.  Пассивная конструкция, в рамках которой в форме творительного падежа реализуется субъектная валентность причастной формы,  наиболее продуктивна в «физическом разряде», она употребляется  приблизительно в  каждом десятом предложении.  В случае если позиция творительного агенса оказывается незамещённой, субъектная валентность причастной формы реализуется либо детерминантом «у + Р.П.», либо в контексте: У меня железо приготовлено для колхоза «Заря», они приедут за ним… (В. Шукшин); Когда лошадь была осмотрена, Егор Иваныч снова ощупал деньги в сапоге… (М. Зощенко).

Реализация субъектной валентности причастной формы нехарактерна для других разрядов двусоставных предложений, кроме разряда предложений, обозначающих  состояние  как результат речемыслительного действия. Для  предложений со значением состояния среды  вообще нехарактерно употребление присловной формы творительного падежа со значением агенса, в этих предложениях компонент, обусловленный валентностью причастной формы, имеет значение орудия стихии (А.В. Петров), деми-агенса (Н.Н. Арват), имеет комплексное значение «субъект-орудие-причина» (А.В. Бондарко). Особого замечания требуют предложения  с фазисным причастным предикативом в позиции сказуемого: в двусоставных фазисных предложениях наблюдаются те же тенденции построения, что и в безличных, и в местоименно-причастных фазисных предложениях: субъектная валентность причастного предикатива не реализуется; можно предположить, что она утрачена и причастная форма со значением фазисности (кончено, закончено, начато и т.п.) отошла от системы причастий, войдя в систему предикативов (слов категории состояния).

Краткие причастные формы являются контаминационными с точки зрения грамматики и семантики. В разных синтаксических позициях в них могут усиливаться значения либо результативного состояния, либо действия. Значение действия или состояния акцентируется в определённых контекстах.

Значение действия поддерживается падежными формами, обусловленными как валентностью причастия (форма творительного падежа со значением агенса), так и валентностью исходного глагола (компоненты с различными объектными значениями). В случае незамещения позиций валентностно обусловленных компонентов в причастной форме акцентируется семантика результативного состояния.

Значение качественного состояния или действия может акцентироваться при употреблении в предложении обстоятельств с разными значениями. Так, обстоятельства меры и степени акцентируют «качественную составляющую» причастной формы, обстоятельства образа действия – значение действия.

Третья глава диссертационного исследования посвящена грамматике полных страдательных причастий. 

К глагольным признакам страдательного причастия относятся:

1) вид, совпадающий с видом исходного глагола (в ряде случаев причастные формы не противопоставлены по виду, но во всех синтаксических позициях причастие сохраняет видовое значение, кроме случаев распада значений многозначного слова на омонимы и перехода причастных форм либо в систему прилагательного, либо в систему существительного: пересечённая местность, подданные дружественного государства);

2) время, не совпадающее с глагольным (временная парадигма страдательных причастий по сравнению с глагольным временем ущербна, традиционно выделяются страдательные причастия настоящего и прошедшего времени; некоторые лингвисты высказывают мнение о существовании страдательных причастий будущего времени, эта точка зрения была высказана ещё Мелетием Смотрицким, в настоящее время наиболее радикальным сторонником признания причастий будущего времени является М. Эпштейн, однако мы считаем, что если можно говорить о довольно широком употреблении вне рамок языковой нормы форм будущего времени действительных причастий (прочтущий, увидящий), то по отношению к страдательным формам такое утверждение является ошибочным);

3) залог страдательных причастий является более формализованным, чем залог глагола и  тем самым более отчётливо дифференцированным от действительного залога (в отличие от глагольной системы, в системе причастий мы наблюдаем две формы залога; страдательное значение причастной формы выражается в пассивных конструкциях, где реализована семантическая и грамматическая валентность причастия, выраженная формой творительного падежа со значением агенса, реализация этой валентности возможна в двух синтаксических позициях – в составе причастного оборота и в предикативной позиции);

4) переходность страдательных причастий выражается иначе, чем у глагола (глагольное управление реализуется иначе – прямой винительный со значением объекта переходит из управляемой позиции в позицию главного слова атрибутивной синтагмы, форма страдательного причастия согласуется в роде, числе, падеже с существительным (местоимением), определяемое слово помимо значения объекта действия приобретает значение субъекта состояния);

5) причастные формы сохраняют глагольное управление (реализованные валентные связи исходной глагольной формы, по словам В.В. Виноградова, «поддерживают» глагольность причастия; в тех синтаксических позициях, в которых причастие не реализует валентные связи исходного глагола, значение действия ослабляется и акцентируется значение признака).

К адъективным признакам страдательного причастия относятся:

а) причастная форма имеет полную парадигму имени прилагательного;

б) при определённых условиях и в определённых контекстах  значение причастных форм может сдвигаться к полюсу качественности,  в этом случае они образуют степени сравнения и могут реализовывать лексическую валентность качественных прилагательных, сохраняя при этом семантическую связь с исходным глаголом: Самым изощрённым сочинителем широкого профиля был у нас Влад Распадов… (В. Войнович); Всю эту ночь и утро Левин […] чувствовал себя совершенно изъятым из условий материальной жизни (Л. Толстой).

Страдательное причастие может занимать следующие синтаксические позиции: постпозитивный и препозитивный причастный оборот, в рамках которого причастие реализует глагольную валентность  и одновременно занимает зависимую синтаксическую позицию; согласованное препозитивное необособленное определение, обособленное определение, сказуемое, семантический актант.

В рамках  каждой синтаксической         позиции причастной формы выделяются структурно-семантические разряды конструкций с причастием, основой классификации послужило лексическое значение определяемого слова и общее значение контекста.

Причастные обороты могут выражать:

– признак предмета по конкретному физическому или абстрактному действию: За чтением следует длинный разговор, прерываемый визгливым смехом Ольги Николаевны (А. Чехов);

       – признак / состояние среды: На сотни миль  протянулась эта страна, накрытая одеялом комариных туч, раздираемая оврагами, затопляемая болотами, поражённая лихорадками, морами и зловонным насморком (А. и Б. Стругацкие); 

– признак по речемыслительному действию: Я только в скобках замечаю, / Что нет презренной клеветы / На чердаке вралём рождённой  / И светской чернью ободрённой….  (А. Пушкин);

– психическое / эмоциональное состояние лица: Я подкрался, подстрекаемый любопытством, и прилёг над обрывом берега (М. Лермонтов);

– характеристику лица с точки зрения внешности (физического состояния): Опрокинутый истомой, Тёркин дремлет на спине, / От беседы в стороне (А. Твардовский). 

Причастный оборот – синтаксическая позиция, которая для причастной формы является основной. Причастие в этой позиции в полной мере реализует свою двуприродную сущность. Значение действия или признака  в причастной форме может акцентироваться в зависимости от разряда, в который входит причастный оборот, отсутствия-наличия управляемых падежных форм и значения разных обстоятельств в его структуре. Управляемые падежные формы, обусловленные  валентностью исходного глагола с различными объектными значениями, поддерживают глагольность причастия, обстоятельственные компоненты могут либо поддерживать значение действия, либо оставаться нейтральными по отношению к действию / признаку причастной формы.  Так,  обстоятельства образа действия акцентируют глагольность причастия, обстоятельства времени  могут поддерживать значение действия, в частности, если они выявляют значение вида в причастной форме. Страдательное причастие в составе причастного оборота, как и краткие причастные формы, может употребляться в составе пассивной конструкции, при этом реализуется грамматическая и семантическая валентность страдательной причастной формы. Построение пассивной конструкции с субъектной формой творительного падежа наиболее характерно для  причастных оборотов со значением физического/абстрактного и речемыслительного действия, причастные обороты с другими значениями употребляются в конструкциях с формой творительного падежа, которые мы определяем как квазипассивные – позицию агенса в них занимает форма творительного падежа со значением орудия стихии (по А.В. Петрову) или деми-агенса (по Н.Н. Арват), либо каузативное значение. Квазипассивная конструкция характерна для причастных оборотов, обозначающих состояние среды или состояние субъекта, физическое или психоэмоциональное: В нашей скучной квартире появился бородатый, сожжённый солнцем человек в широкополой шляпе…  (К. Паустовский); …а листва их почти синела, и над нею поднималось бледно-голубое небо, обрумяненное зарёй (И. Тургенев); Извечная рефлексия русского интеллигента, раздираемого противоречиями по любому поводу… (В. Тендряков).

Причастие в позиции согласованного обособленного определения  может употребляться как в препозиции, так и в постпозиции к определяемому слову. При употреблении причастия в означенной позиции отсутствует самый мощный фактор, поддерживающий семантику действия в причастной форме, ибо, по словам В.В. Виноградова, «глагольность причастия напрягается, когда  приходит в движение присущая соответствующему глаголу система глагольного управления».

Многие исследователи указывают на различие препозитивных и постпозитивных обособленных определений. Так, А.А. Камынина считает, что  препозитивное обособленное определение  выделяется синтагматически  и относится ко всему предложению, является полупредикативным членом и  может быть определено как «второстепенное сказуемое». Она не связывает такое употребление причастной формы с её глагольностью и считает, что  причастие  в данной позиции в целом проявляет себя как имя. М.И. Черемисина выделяет синтаксические конструкции с обособленным препозитивным определением как  особый  тип, определяя их как моносубъектные конструкции (МСК). Она видит  основное синтаксическое значение моносубъектных конструкций в установлении определённых отношений между двумя событиями, связанными с одним субъектом. Мы предполагаем, что причастные формы, даже если их глагольные свойства и нерелевантны для функции второстепенного сказуемого, сохраняют семантику глагольности и что обособленное одиночное причастное определение, как в постпозиции, так и в препозиции к определяемому слову, может иметь разные семантические связи со сказуемым предложения.

Обособленые причастные определения в структуре  предложения  обозначают:

– эмоционально-психическое состояние лица: Княгиня Апсурда …нагрузила семь возов всякого добра и поехала, оскорблённая, к батюшке (М. Успенский);

– физическое состояние лица: … идёшь, куда глаза глядят, расстёгнутый, без шапки… (В. Некрасов);

– физическое состояние  / признак предмета (не лица): …и почти сейчас же возвращаются (самолёты штурмовой авиации), продырявленные, бесхвостые  (В. Некрасов)

В любом семантическом разряде предложения с обособленными причастными определениями определяемое имя существительное (местоимение) имеет сложное значение  субъекта состояния – объекта действия. В каждом конкретном случае значение глагольности или признаковости в причастной форме может сдвигаться к тому или иному полюсу значений, что определяется  условиями контекста;  в примере, приведённом ниже,  в ряду однородных определений  мы можем наблюдать сопоставление видо-временных форм причастий, что акцентирует их глагольность:  Рядом с его же уцелевшими однокашниками, его приятелями, заслуженными, награждёнными, цитируемыми, сделавшими вклад в науку, он казался диким, неприрученным… (Д. Гранин).

В отличие от имени прилагательного, употребление причастия в качестве препозитивного согласованного определения для страдательных форм основным не является, хотя в качестве определения оно используется так  же часто,  как и в составе причастного оборота, являющегося для страдательного причастия основной позицией.

Страдательное причастие в позиции препозитивного необособленного определения не реализует как подчинительные связи, обусловленные валентностью исходного глагола, так и подчинительные связи, обусловленные его собственной валентностью, как грамматической, так и лексической. В такой конструкции со страдательным причастием не употребляется валентностно обусловленный компонент со значением агенса, её невозможно определить как пассивную, следовательно,  страдательное причастие в позиции препозитивного определения частично утрачивает значение страдательности. Тем не менее, определяемое слово в большинстве случаев сохраняет значение объекта действия, приобретая  вне рамок пассивной конструкции значение субъекта состояния. Считается, что благодаря этим причинам, полное причастие в позиции согласованного препозитивного определения в наибольшей мере подвергается адъективации. Мы предполагаем, что в позиции препозитивного обособленного  определения причастные формы, как и во всех других синтаксических позициях, проявляют глагольную сущность. На преобладание признаковой или процессуальной семантики могут влиять такие факторы, как  контекст, в частности, семантика определяемого слова, лексическое значение глагольной основы причастия. Кроме этого, в атрибутивной позиции также могут быть выражены такие глагольные категории причастия, как  вид, время и залог.

Мы считаем, что причастие даже в роли препозитивного определения семантически осложняет предложение, так как в той или иной мере оно выражает значение действия.  Предлагается  классификация  атрибутивных причастных конструкций, которая основана на значении определяемого слова и значении, которое принимает в контексте  конструкция «определяемое слово +  страдательное причастие». Атрибутивная причастная конструкция обозначает:

– признак конкретного предмета: Гремят отдвинутые стулья; Толпа в гостиную валит (А. Пушкин);

– признак / состояние лица (не лица): …. побежали с верхнего Города – Печерска растерзанные, окровавленные люди с воем и визгом  (М. Булгаков);

– значение признака / состояния среды,  природной или рукотворной: Весна живит его: впервые / Свои покои запертые … / Он ясным утром оставляет (А. Пушкин);

– признак делиберата (объекта речевого/мыслительного действия): Она никак не ожидала, что высказанная любовь его произведёт на неё такое сильное  впечатление (Л. Толстой).

В употреблении причастных атрибутивных конструкций в разных семантических группах наблюдаются общие закономерности – субъектная валентность причастной формы не реализуется, но наблюдается устойчивая тенденция выражения субъекта действия, названного причастной формой,  в контексте, при этом субъект действия может выражаться с разной степенью определённости.

Атрибутивные причастные конструкции могут строиться с причастной формой, в которой заглушено значение действия и акцентировано значение признака. Субъект действия причастной формы не выражен в контексте, не подразумевается и не восстанавливается, а определяемое слово в значительной мере утратило значение объекта действия: Связист в углу читает толстую истрёпанную книгу (В. Некрасов). Причастная форма в составе атрибутивных конструкций такой разновидности изменяет категориальное значение, она скорее выражает значение качественного, нежели процессуального признака, что потенциально может выражаться в морфологических категориях, характерных для качественных прилагательных. Так, причастные формы могут:

– образовывать степени сравнения: отдалённый скит – более отдалённый скит – самый отдалённый скит;

– иметь антонимическую пару: сон висел над ним как размытая картина… (М. Булгаков) – размытая картина – чёткая картина;

– потенциально сочетаться с наречиями меры и степени: Он аккуратно вытер замаранное платье… (Б. Акунин) – замаранное платье – донельзя замаранное платье. 

В группе данных атрибутивных конструкций наблюдается следующая тенденция: причастные формы употребляются в ряду однородных определений с качественными прилагательными: Ступил на деревянный настил… зашарил узким, сфокусированным лучом по полу (Б. Акунин) в контексте однородных членов – качественных прилагательных в причастной форме, при этом может усиливаться значение качественного признака. Тем не менее такие причастные формы сохраняют связь с исходной глагольной основой, не утрачивают валентность исходного глагола (она может быть восстановлена потенциально), сохраняют видо-временное и залоговое значение  (потенциально могут быть употреблены в пассивной конструкции).

Ещё одна синтаксическая позиция  полного страдательного причастия – позиция в составе сказуемого двусоставного предложения.  Составное именное сказуемое с полным страдательным причастием употребляется реже, чем сказуемое с краткой причастной формой. В этом случае наблюдается некий параллелизм с употреблением в позиции сказуемого полных и кратких форм имени прилагательного, что было отмечено многими русскими грамматистами, в том числе и А.М. Пешковским.

Страдательные причастия  входят в состав сказуемых, разных с точки зрения их структуры и семантики. Причастие может занимать позицию именной части составного именного сказуемого:  колёса брички … сделались скоро покрытыми ею (грязью), как войлоком… (Н. Гоголь); может входить в состав так называемого вещественного составного сказуемого (по терминологии  А.М. Пешковского), такие конструкции являются спорными, их трактовка неоднозначна, как и во всех случаях, когда анализируемая единица соединяет разные признаки: На снегу Василий Тёркин неподобранный лежал (А. Твардовский); третий случай сказуемного употребления полных форм страдательных причастий – осложнённые формы составного именного сказуемого (П.А. Лекант), в нашей картотеке зарегистрированы сказуемые (главные члены безличного предложения)  только в сочетании с модальными глаголами, например: Хочется быть повешенным на одной перекладине вместе с графом? (Ю. Домбровский)

Мы выделяем следующие семантические разряды сказуемых с полной формой страдательного причастия, которые обозначают:

– признак предмета: А отчего у вас земля непросеянная? – сказал Левин (Л. Толстой);

– состояние некой среды: …была она, эта самая Волга, чёрно-красной от пожарищ, всклокоченной от разрывов… (В. Некрасов);

– физическое состояние субъекта: … Лицо у него распухшее, волосы на голове и борода растрёпанные…. (М. Салтыков- Щедрин);

– психическое  состояние субъекта:  Тем не менее, Порфирий вышел из папенькина кабинета взволнованный и заплаканный… (М. Салтыков- Щедрин);

– признак делиберата (объекта речевого /мыслительного действия):  Мысли его были не вычитанные, а нажитые (Д. Гранин).

Страдательное причастие в составе сказуемого может реализовывать как собственную субъектную валентность, выраженную присловной формой творительного, так и валентность исходного глагола, лексическую и грамматическую, то есть в позиции сказуемого причастная форма в значительной мере акцентирует свою глагольную составляющую.

Употребление обстоятельственных компонентов со значением меры и степени  усиливает семантику качественности в структуре значений причастной формы: …у Большого Сосо есть и вторая служба безопасности …, причём жутко засекреченная  (Б. Акунин). Употребление объектных  распространителей причастной формы: Степан Владимирович принимается за колбасу, которая оказывается … облечённою в такой прочный пузырь…  (М. Салтыков-Щедрин)  – акцентирует семантику действия.

Причастные формы в позиции семантических актантов определяются как субстантивированные причастия.

Мы выделяем следующие семантико-грамматические разряды субстантивированных причастий:

– субстантиваты среднего рода, имеющие в основном собирательное значение, не изменяются по числам: Железная дорога за утыренное ответственности не несёт (Б. Акунин);

– субстантиваты среднего рода, обозначающие абстрактные понятия, в основном связанные с глаголами речи-мысли или с глаголами абстрактного действия,  не изменяются по числам: …автору хотелось, чтобы пережитое не кончилось для неё в ту самую минуту, когда оно её покинуло (К. Воробьёв);

– субстантиваты мужского и женского рода, обозначающие лицо, изменяются по числам: Просватанная, что проданная. Обручённая,  что подаренная (В. Даль. Пословицы русского народа).

Причастные субстантиваты занимают синтаксические позиции, характерные для имени существительного: позиции  актантов, позицию обращения, а также могут входить в состав сравнительных оборотов или употребляться с зависимыми словами. 

Во всех синтаксических позициях причастные субстантиваты сохраняют значение действия, то есть в той или иной мере остаются причастиями, исключение, по-видимому, составляют те словарные субстантиваты, которые стали терминами: слагаемое, вычитаемое и т.п. В остальных случаях причастная форма сохраняет значение процессуального признака. Так,  в позиции актанта форма страдательного причастия может управлять формой творительного падежа со значением агенса, которая обусловлена валентностью причастия:  …позвонила Ниночка, аккуратнейшим образом записала все наши просьбы и нужды, повторяя диктуемое мною  журчаще успокаивающим голосом… (Д. Рубина). Если агенсный компонент в форме творительного падежа отсутствует, то он в большинстве случаев может быть восстановлен, или же субъект действия причастной формы выражается в контексте. В некоторых случаях в контексте нет указания на конкретного производителя действия, но позиция активного субъекта потенциально существует: В своё время одна из арканарских королев пожаловалась своему повелителю, что ей мешают веселиться вопли пытаемых, оглашающие округу (А. и Б. Стругацкие); На посуленном далеко не уедешь (В.И. Даль.  Пословицы русского народа) – незамещённая позиция активного субъекта придаёт причастной форме значение действия,  совершаемого неопределённым лицом.

Глагольность причастия в позиции актанта может поддерживаться  значением времени причастной формы: А из дворов спасать убиваемого никто не кинется, в Москве такого не заведено (Б. Акунин) – в причастной форме чётко выражено видо-временное значение, причастие имеет значение несовершенного вида и расширенного настоящего времени.

  В некоторых случаях глагольная семантика  причастия  заглушается, и в позиции синтаксического актанта  преобладают значение признака и значение предметности, причастная форма приобретает морфологические свойства имени существительного:  Много званых, да мало избранных (В.И. Даль. Пословицы русского народа); … происхождение наших идей о возвышенном и прекрасном неизменно связаны с впечатлениями, полученными… (К. Воробьёв) – выделенные единицы утратили субъектную валентность, характерную для причастной формы. Слово избранные утратило значение времени, вида и залога, не имеет коррелята по  числу (существительное pluralia tantum), имеет собирательное значение; слово возвышенное не изменяется по числам (singularia tantum), утратило значения вида, времени и залога, субстантивировалось и приобрело значение термина (наряду с бывшими причастиями вычитаемое, уменьшаемое и т.п.).

       В четвёртой главе диссертационного исследования описывается грамматика действительных причастий.

Действительные причастия обозначают процессуальный признак производителя действия. Категориальное значение действительных причастий выражается в морфологических категориях вида, времени, залога, переходности, при этом действительные причастия  имеют полную парадигму имени прилагательного,  могут образовывать краткие формы и степени сравнения.

Время причастий, как уже упоминалось выше, вопрос, по-прежнему остающийся дискуссионным. Многие лингвисты считают, что время причастия может быть как абсолютным, так и относительным, такой же точки зрения придерживаются и две последние академические грамматики. Выделяются причастные формы со значением настоящего и прошедшего времени. Лингвисты, описывающие языковые нормы, говорят о возможности образования форм причастий будущего времени (В.А. Ицкович).  В последнее время лингвисты отмечают,  что причастия будущего времени стали употребляться чаще (М. Я. Гловинская). Разумеется, рано говорить о том, что причастия будущего времени вошли в рамки языковой нормы, это предмет специального исследования.

Залог действительного причастия.  Если есть разные точки зрения на количество залогов у глагола:  в системе финитных глагольных форм количество залогов в разных системах выделяется от двух до шести (С.А. Крылов), существует также мнение о том, что  русский глагол не обладает залоговыми значениями (Л.П. Калакуцкая), то относительно полных форм причастий никаких разногласий по поводу выделения категории залога не наблюдается. Это объясняется тем, что в системе полных причастий залоговые формы противопоставляются друг другу более формально и ярко, чем в системе финитных глагольных форм. Действительные причастия на -ся могут образовывать пассивный оборот и выступать в страдательном значении, но в большинстве случаев в системе причастий для выражения страдательного значения используются страдательные формы причастий. В.В. Виноградов отмечал ограниченность употребления пассивной конструкции с действительным причастием на -ся. В нашей картотеке  зафиксированы единичные случаи употребления такой конструкции, причём позиция агентивного компонента либо остаётся незамещённой, либо форма творительного падежа не имеет значения агенса: ..любил листать фотоальбомы, издающиеся в разных странах (В. Солоухин); Вокруг расстилались привольные степи…, перемежавшиеся густыми рощами и перелесками (Н. Перумов)

Значения вида причастных форм совпадают с видовыми значениями финитных форм исходных глаголов. Действительные причастия образуются как от переходных, так и  от непереходных глаголов, причастные формы при этом полностью сохраняют  управление исходного глагола.

Действительные причастия в определённых синтаксических позициях и в определённом контексте могут акцентировать значения и свойства прилагательного:

– реализовывать лексическую валентность, характерную для имени прилагательного, и сочетаться с качественным наречием меры и степени: Он появился рядом у развороченной гробницы, совершенно воскресший, и благостный,  и босой (М. Булгаков);

– образовывать качественное наречие: Я смотрел на лосиху. В гарцующе плавной поступи её и в гордом парении вольной головы было что-то от лебеди… (К. Воробьёв);

– образовывать аналитические формы сравнительной степени, при этом часто сохраняя глагольное управление: У Платонова есть рассказ «Июльские грозы». Ничего более ясного, классического и побеждающего своей прелестью я, пожалуй, не знаю в нашей литературе (К. Паустовский).

       Позиция действительного причастия  в составе  причастного оборота является  основной синтаксической позицией, в которой причастие в полной мере реализует свои глагольные и «прилагательные» свойства.  Мы выделяем следующие структурно-семантические разряды причастных оборотов, выражающих:

       – значения действия лица либо группы лиц: Среди поклонников Кармен, спешащих пёстрою толпою, её зовущих за собою.. (А. Блок);

       – значение состояния, физического, психического, социального,  лица (существа) или группы лиц (существ), качественную характеристику лица (существа) или группы лиц (существ): Он поглядел на неё, и злоба, выразившаяся в её лице, поразила его (Л.  Толстой);

       – значение действия (состояния) предмета, качественной характеристики предмета: Потом я увидел впереди исполинскую стену разъярённого моря, катившуюся на нас  …. (К. Паустовский);

       – характеристику рукотворной или нерукотворной среды: Старый, обширный, тянувшийся позади дома сад, выходивший за село и потом пропадавший в поле, заросший и заглохший… (Н. Гоголь).

Определяемое слово в причастных оборотах имеет значение субъекта действия активного носителя признака (И.В. Одинцова), такое значение определяемого слова особенно характерно для причастных оборотов первого разряда (действие лица или группы лиц). Действительное причастие в составе причастного оборота всегда реализует валентность исходного глагола,  имеет значение вида. В системе действительных причастий более свободно образуются причастные формы, противопоставленные по виду, в некоторых случаях мы можем наблюдать, как причастные формы в пределах одной конструкции  образуют противопоставленные по виду пары. Кроме этого, видовое противопоставление может возникать при столкновении в пределах одной конструкции финитных и нефинитных глагольных форм  разное видовое значение: Увидев мужиков, пробирающихся с бредешком от верхнего пруда к нижнему, я сразу догадался … (В. Солоухин).

В некоторых случаях  значение признака в причастной форме может акцентироваться. Так, В.В. Виноградов говорит о сильной качественной составляющей действительных причастных форм, образованных от  основ непереходных глаголов совершенного вида: обрюзгший, иссохший, опухший, раскисший. Заметим, что В.В. Виноградов говорит об окачествлении причастий, а не о полном переходе их в разряд имён прилагательных. Мы предполагаем, что причастия типа изнемогший, засохший, несмотря на усиление качественных значений, сохраняют связь с исходным глаголом, ср.: вечером, совсем изнемогший, запнулся за колдобину и упал… (В. Белов) – А вечером он совсем изнемог,  запнулся за колдобину и упал – непереходный глагол изнемочь имеет значение перфекта, выражает семантику состояния, и мы можем наблюдать реализацию лексической валентности, идентичной лексической валентности производной причастной формы.

Одним из условий, акцентирующих качественное значение причастия,  может быть значение имени существительного и контекст, в котором употреблён причастный оборот. Если он определяет неодушевленное имя существительное (причастные обороты третьего структурно-семантического разряда) и употреблён в контексте качественных прилагательных-определений, если причастный оборот имеет значение качественной характеристики предмета, описывает предмет с точки зрения цвета (внешнего вида): Андрей всё размешивал жаркую, переливающуюся красными огоньками кучу (А. и Б. Стругацкие); Самым интересным цветком был, конечно, портулак – ползучий, пылающий всеми чистыми красками (К. Паустовский), то в значении действительного причастия акцентируется значение качественного признака.

В разряде причастных оборотов, обозначающих признак-состояние среды, также могут создаваться условия, при которых акцентируется качественное значение причастной формы, и одним из главных факторов, этому содействующих, является значение контекста и значение определяемого слова. Так, в причастных оборотах, характеризующих земную поверхность с точки зрения наличия  растительности,  причастные формы на -ш, образованные от непереходных глаголов с основой на согласный, имеют значение качества-состояния, при этом причастная форма сохраняет управление исходного глагола. Усилению значения качественности способствует контекст – причастный оборот характеризует неактивный субъект, и в данном контексте причастный оборот характеризует предмет с точки зрения внешнего вида: Вокруг меня зеленел лес…, изредка уступая место полянам, поросшим жёлтой осокой (А. и Б. Стругацкие).

Действительные причастия в позиции обособленных определений, одиночных или в ряду однородных членов, могут употребляться как в препозиции к определяемому слову, так и в постпозиции, в основном в нашей картотеке языкового материала зафиксированы постпозиционные обособленные причастия: Выползают откуда-то мысли… о  каких-то мирах, существовавших и погибших, но до сих пор подмигивающих нам…  (В. Некрасов)

Акцентирование глагольных или признаковых значений  причастия в позиции обособленного одиночного определения также может определяться условиями контекста.

Обособленная причастная форма может определять активный  субъект: Я поцеловал её хорошенькую ручку и,  трепещущий,  пошёл вместе с ней к скамье. Я трепетал, ныл, и чувствовал …. (А. Чехов) – в данном случае причастная форма употреблена в контексте глаголов, обозначающих действие лица. Глаголы в позиции сказуемого обозначают «внешнее активное» действие лица, причастная форма обозначает «внутреннее» действие,  состояние субъекта. Причастие трепещущий в контексте сказуемых, выраженных личными формами глаголов, проявляет свою двойственную сущность, т.е. обозначает процессуальный признак предмета, причастная форма обозначает действие, одновременное с действием глаголов-сказуемых, в контексте приобретает значение прошедшего времени, что подкрепляется значением глаголов правого контекста, один из которых является исходным для причастной формы. 

Причастные формы в позиции обособленного определения также могут иметь значение физического или психического состояния лица, например: Не с кем  молвить слова, везде она, властная, цепенящая, презирающая (М. Салтыков-Щедрин) – формы действительных причастий определяют личное местоимение, употреблены в ряду однородных определений, один из членов этого ряда – качественное прилагательное. В данном примере причастные формы проявляют свою двойственную природу – они определяют лицо с точки зрения его постоянных качеств, в то же время, хотя причастные формы и лишены глагольного управления, в контексте представлено видо-временное противопоставление: в левом контексте имеется однокоренная причастная форма, противоположная по виду-времени обособленной причастной форме: Отныне он будет один на один с злою старухою, и даже не злою, а только оцепеневшей в апатии властности. Не с кем молвить слова, некуда бежать – везде она, властная, цепенящая, презирающая (М. Салтыков-Щедрин).

Обособленные причастные формы могут быть употреблены в значении постоянного признака, свойства какого-либо лица (не-лица): У лесных обитателей, и неподвижных, и шмыгающих, память устроена не по-людски (М. Успенский) – в данном случае причастие описывает постоянное свойство живых существ, употреблено в ряду однородных членов, в контексте противопоставления, приобретает значение антонима имени прилагательного, и, следовательно, в причастной форме усиливается значение качественности.

Причастная форма без зависимых слов в позиции препозитивного необособленного определения употребляется с той же частотой, что и в конструкции, традиционно называемой причастным оборотом. Позиция препозитивного необособленного определения – та синтаксическая позиция, в которой причастие с большей степенью вероятности способно адъективироваться, то есть перейти в разряд имён прилагательных, утратив при этом глагольные морфологические категории и семантическую связь с исходным глаголом. Эта точка зрения высказывается в монографии Л.П. Калакуцкой.

Мы предполагаем, что действительная причастная форма в позиции необособленного препозитивного определения сохраняет связь с глаголом, как морфологическую, так и лексическую. Акцентирование процессуальных  или качественных значений причастной формы может зависеть от лексического и грамматического значения основы исходного глагола и от условий контекста: от значения определяемого слова, от наполнения ряда однородных определений, если причастная форма употребляется в этом ряду, и от некоторых других условий.

Мы выделяем следующие семантические разряды атрибутивных конструкция с действительными причастиями в позиции препозитивного необособленного определения:

– обозначающие действие лица (не-лица): ...чтобы отвлечь на себя и хоть этим помочь обороняющемуся Соловьёву (Б. Акунин);

– обозначающие физическое/социальное или психоэмоциональное состояние лица: …кипящий Ленский не хотел / Пред поединком Ольгу видеть (А. Пушкин);

– обозначающие признак предмета: На кухонном столике … красовался натюрморт из сковородки с засохшими остатками яичницы (А. и Б. Стругацкие);

– передающие значения состояния среды (явления природы): В раскисших полях стояла дождевая вода (К. Паустовский).

В формах действительных причастий, определяющих одушевлённое имя существительное или имя существительное собственное, акцентируется  значение действия. Причастные формы, употребляющиеся в атрибутивных конструкциях данного разряда, как правило, образованы от исходных глаголов, имеющих значение активного действия. Причастные формы сохраняют  значения глагольных категорий времени, вида и залога. Категория времени в причастных формах очень специфична, время причастия отличается от времени в личных формах глагола. В причастной форме всегда выражается категория вида , видовое значение подчёркивается характерными видовым аффиксами.

Ещё одна синтаксическая позиция действительного причастия – часть сказуемого двусоставного предложения.  Такое синтаксическое употребление для действительной причастной формы не является основным, более того, А.М. Пешковский определяет такие сказуемые как редкие. На том небольшом материале, которым мы располагаем, трудно установить какие-либо чётко выраженные закономерности в употреблении действительных причастий в позиции сказуемого, но можно предположить, что причастие и здесь проявляет свою двойственную сущность.

Самую продуктивную группу, по-видимому, составляют предложения со значением физического/эмоционального состояния лица либо характеристики каких-то внешних признаков лица: Цвет лица её бледный, глаза большие, чёрные, светящиеся электрическим блеском.. (Н. Лесков); Она точно была неведающая, испорченная, но милая и безответная женщина (Л. Толстой). Выявляются две характерные конструкции, в которых употребляются предикативные действительные причастия.

Первая разновидность сказуемого – действительное причастие находится в ряду однородных членов, причём наряду с причастной формой членами этого ряда могут быть формы страдательных причастий, личные формы глагола, имена прилагательные и имена существительные, то есть слова, морфологически разнородные в той или иной степени: Было оно (лицо) ещё молодым, но с мелкими  чертами, какое-то по-звериному заострённое, узкое, высматривающее… (Ю. Домбровский).

Вторая разновидность предложений с причастным сказуемым – одиночное действительное причастие либо действительное причастие в ряду однородных членов, которые однородны не только синтаксически, но и морфологически:  Грохот был рокочущий и перекатывающийся, подобный тому, какой бывает при землетрясениях  (А. и  Б. Стругацкие).

Причастная форма в позиции сказуемого может сохранять управление, обусловленное валентностью исходного глагола: ...и следующий день был по-прежнему ясный, солнечный, жужжащий самолётами (В. Некрасов) – управляемые падежные формы с разнообразными объектными значениями, как и в позиции причастного оборота, поддерживают глагольность причастия. Причастные формы с реализованной глагольной валентностью могут быть легко заменены личными глагольными формами. 

Причастные формы с незамещёнными объектными позициями, обусловленными валентностью исходных глаголов, по преимуществу употребляются в ряду однородных членов:  Его обычно доброе простодушное лицо вдруг стало строгим, помолодевшим (В. Катаев); …Мыслящие, порядочные, читают и Щедрина, и Тургенева, и разных там Боклей… (А. Чехов)  – в некоторых случаях  причастные формы не могут быть заменены личными глаголами, и это заставляет предположить, что причастные формы (в большинстве своём связанные с исходными непереходными глаголами) в ряду однородных сказуемых, выраженных прилагательными и не реализовавшими глагольную валентность, акцентируют семантику прилагательного.

Действительные причастия в позиции актантов и других синтаксических позициях, характерных для имени существительного, субстантивируются, приобретают морфологические свойства и значение имени существительного, в некоторых случаях окончательно утрачивая морфологические свойства глагола и прилагательного.

Можно выделить следующие семантико-грамматические разряды субстантивированных действительных причастий:

– субстативаты, обозначающее лицо, изменяются по числам, обладают категорией рода: … возжегши тоненькую свечку, зажала её в горсть и тихо-тихонько направилась к кающемуся (Н. Лесков) – этот разряд, по-видимому, можно считать самым продуктивным;

– субстантиваты с собирательным значением обозначают совокупность лиц  (предметов), не имеют коррелята по числу: Малянов …. в чувствах окружающих, как правило, ничего не понимал (А. и Б. Стругацкие);

– субстантиваты с абстрактным значением не имеют коррелята по числу, среднего рода: В тихом воздухе – тающее, знающее / Там что-то притаилось и смеётся (А. Блок).

Как в системе страдательных причастий, действительные причастия полностью теряют глагольные свойства, по-видимому, только в случае словарной субстантивации, хотя, как представляется, чётких критериев разграничения степеней субстантивации причастий нет.

По нашему предположению, причастные формы в большинстве синтаксических позиций, типичных для имени существительного, сохраняют связь с исходной глагольной формой. Вне всякого сомнения, глагольные свойства причастия сохраняются в случаях субстантивации причастного оборота:  Вспомним с нами отступавших, / Воевавших год иль час, / Павших, без вести  пропавших, / С кем видались мы хоть раз, / Провожавших, вновь встречавших, Нам попить воды подавших, / Помолившихся за нас (А. Твардовский) – мы видим ряд однородных дополнений, в этом ряду  субстантивированные причастные обороты, одиночные причастные субстантиваты: контекстный субстантиват провожавшие и словарный субстантиват  павшие, существительное pluralia tantum со значением собирательности; устойчивый субстантивированный причастный оборот без вести пропавшие. В данном примере все причастные формы, в том числе и словарный субстантиват, и устойчивый причастный оборот, имеют чётко выраженное значение прошедшего времени. Субстантивированные причастные формы и вне причастного оборота в основном сохраняют семантическую связь с исходным глаголом – глагольность субстантивированной причастной формы может подчёркиваться средствами контекста: Хуже нет – лежать в обороне. Каждую ночь – проверяющий (В. Некрасов) – детерминат с обстоятельственным значением акцентирует видовое значение причастной формы. Глагольность субстантивированного причастия также может быть подчёркнута личными глагольными формами левого контекста: Дядя не упал, а рухнул на колени, потом ударил лбом об пол ниц, всхлипнул и точно замер. … Опытная сестра подумала и, возжегши тоненькую свечку, зажала её в горсть и тихо-тихонько направилась к кающемуся (Н. Лесков).

Причастия – формы древние, они существовали ещё в древнерусском языке, и с тех пор система причастий претерпела сильные изменения, развиваясь по имманентным ей законам. В настоящее время система причастий неустойчива, и в ней продолжаются процессы, обусловленные двойственной  семантической и грамматической сущностью причастия.  В рамках одной грамматической системы мы наблюдаем существование разнородных форм, хотя эти формы связаны между собой и с точки зрения грамматики, и с точки зрения семантики.

Грамматика русского причастия складывается в результате взаимовлияния его морфологических и синтаксических свойств – двойственная морфологическая сущность причастия определяет его способность занимать разнообразные синтаксические позиции, а синтаксическая позиция позволяет причастию акцентировать либо глагольные, либо  прилагательные свойства причастной формы.

Семантические и грамматические процессы в системе русского причастие  не закончились, перед нами – живая и развивающаяся категория языка, изучение которой всегда будет актуальной проблемой языкознания.

Основные положения диссертации отражены в следующих публикациях:

1.         Замятина И.В. Изучение семантического аспекта предложения в высшей школе (на примере безличных причастных предложений) (тезисы) // Совершенствование содержания и методов обучения в вузе и школе: Материалы международной научно-практической конференции, посвящённой 20-летию факультета начальных классов (Пенза, 31 мая 1995 г.), ч. 2. – Пенза:  ПГПУ, 1995. – С. 143 – 144.

2.       Замятина И.В. К вопросу о переходных синтаксических конструкциях: личность-безличность // Структура, семантика и функционирование в тексте языковых единиц: Межвузовский сборник научных трудов. – Москва: МПУ, – 1995. – С. 91 – 98.

3.         Замятина И.В. Семантические разряды безличных причастных предложений // Проблемы теории и практики изучения русского языка: Межвузовский сборник научных трудов. Выпуск 1. – Москва; Пенза: МПГУ, ПГПУ, 1998. – С. 87 – 91.

4.         Замятина И.В. Частеречный статус главного члена безличного причастного предложения и его грамматические особенности // Проблемы теории и практики изучения русского языка: Межвузовский сборник научных трудов. Выпуск 2.  – Пенза: ПГПУ, 2000. – С. 48 – 53.

5.         Замятина И.В. Грамматический статус безличных причастных предложений со значением количественности // Русский литературный язык: номинация, предикация, экспрессия: Межвузовский сборник научных трудов, посвящённый 70-летию профессора П.А. Леканта. – Москва: МАНПО, 2002. – С. 276 – 279.

6.       Замятина И.В. Употребление связки в безличном причастном предложении и его парадигма // Объект исследования – безличность: Сборник научных статей. –  Архангельск: Поморский университет, 2004. – С. 44 – 49.

7.       Замятина И.В. Главный член безличного причастного предложения. Связка. Парадигма. // Русский язык: исторические судьбы и современность: II международный конгресс исследователей русского языка (Москва, МГУ, 18 – 20 марта 2004 г.): Труды и материалы. – Москва: МГУ, 2004. – С. 308.

8.         Замятина И.В.  Причастные формы безличности // Формы безличности: монография [А.В. Петров и др]; под. ред П.А. Леканта; сост. А.В. Петров. –  Архангельск: Поморский университет, 2006. – С. 90 – 99.

9.         Замятина И.В. Употребление действительных причастий на -ся // Вестник МГОУ. Серия «Русская филология».  – 2006. - № 2 . – С. 42 – 48.

10.       Замятина И.В. Синтаксическая парадигма причастия // Вестник МГОУ. Серия «Русская филология». –  2006. –  № 4.  –  С. 13 – 17.

11.         Замятина И.В. Семантика безличных причастных предложений со значением результативного состояния среды // Русский язык: исторические судьбы и современность: III международный конгресс исследователей русского языка (Москва, МГУ, 20-23 марта 2004 г.): Труды и материалы. – Москва: МГУ, 2007. – С. 764 – 765.

12.       Замятина И.В. Семантика и структура предложений с фазисным причастным предикативом // Великое русское слово: сборник статей, посвящённый Году русского языка / ред.– сост. Л.В. Вязикова и А.В. Петров. – Архангельск: КИРА, 2007.  –  С. 120 – 127.

13.         Замятина И.В. Эмоциональная оценка состояния среды в безличных предложениях с причастным предикативом // Русское слово, высказывание, текст: Межвузовский сборник научных трудов, посвящённый 75-летию профессора П.А. Леканта.  – Москва: МГОУ, 2007. –  С. 47 – 49. 

14.         Замятина И.В. Типы и формы связки в безличных причастных предложениях //  Русистика XXI века: аспекты исследования языковых единиц и категорий: Межвузовский сборник научных трудов, посвящённый 75-летию профессора П.А. Леканта. / отв.  редактор Е.В. Алтабаева. – Мичуринск: МГПИ, 2007. –  С. 139 – 142.

15.         Замятина И.В. Генитивно-безличные предложения с причастным предикативом: семантика и структура // Вестник МГОУ. Серия «Русская филология».  –  2007. –  № 4. - С. 19 – 24.

16.         Замятина И.В. Морфологические категории личной и безличной формы причастного предикатива // Вестник МГОУ. Серия «Русская филология». –  2008. –  № 2. –  С. 19-24.

17.       Замятина И.В. Употребление личной и безличной формы причастного предикатива // Вестник МГОУ. Серия «Русская филология». –  2008. –  № 2. –  С. 25– 29.

18.       Замятина И.В. Причастие как двуприродная грамматическая форма // Вестник МГОУ. Серия «Русская филология». –  2009. –  № 3. –  С. 26– 30.

19.       Замятина И.В. Морфология полного страдательного причастия // Вестник МГОУ. Серия «Русская филология». –  2009.  –  № 3. –  С. 31 –  35.

20.       Замятина И.В. Выражение значения эмоциональной оценки в безличных причастных предложениях // Функционирование безличных предложений: монография [А.В. Петров и др] / под. ред. А.В. Петрова. –  Архангельск, 2009. –  С. 41–  44.







© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.