WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

 

На правах рукописи

Шамбезода Хусрав Джамшедович

ФУНКЦИОНИРОВАНИЕ

БЕСПИСЬМЕННОГО ЯЗЫКА МАЛОЙ НАРОДНОСТИ

В УСЛОВИЯХ ПОЛИЭТНИЧЕСКОГО СОЦИУМА

(НА МАТЕРИАЛЕ ШУГНАНСКОГО ЯЗЫКА

В ТАДЖИКСКО-РУССКОМ ОКРУЖЕНИИ)

Специальность 10.02.19 – Теория языка

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени

доктора филологических наук

Воронеж - 2007

Работа выполнена на кафедре русского языка и общего языкознания Российско-Таджикского (славянского) университета.

Научный консультант доктор филологически наук профессор

Хашимов Рахим Ибрагимович

Официальные оппоненты: доктор филологических наук профессор

  Кашкин Вячеслав Борисович;

  доктор филологических наук профессор

  Крючкова Татьяна Борисовна;

  доктор филологических наук профессор

  Иванов Владимир Борисович

Ведущая организация: Отдел памирских языков Института гуманитарных наук АН Республики Таджикистан

Защита состоится «_4_» октября 2007 г. в 14.00 часов на заседании диссертационного совета Д 212.038.07 по защите диссертаций на соискание ученой степени доктора филологических наук Воронежского государственного университета (394006, г. Воронеж, Площадь Ленина, 10).

Отзывы на автореферат можно присылать по адресу: 394006, г. Воронеж, Площадь Ленина, 10

С диссертацией можно ознакомиться в научной библиотеке Воронежского государственного университета.

Автореферат разослан «____»_________________2007 г.

Ученый секретарь диссертационного совета

доктор филологических наук  профессор Вахтель Н.М.

Новая этноязыковая ситуация на постсоветском пространстве характеризуется диалектическим процессом: дифференциаций (Казахстан, Узбекистан, Киргизия, Таджикистан, Азербайджан), даже отторжением (Литва, Латвия, Эстония) ранее существовавших геоэтнических приоритетов, в первую очередь в сфере языковой политики, и интеграцией (Белоруссия, Абхазия, Южная Осетия, Приднестровская Молдавская Республика, Крымская автономия и др.). На наш взгляд, несмотря на новую этноязыковую ситуацию, остается актуальным социолингвистическая проблема функционирования двуязычия и многоязычия, требующая своего нового научного обоснования. Не потерял теоретической актуальности и вопрос об объективной необходимости в многонациональном государстве средства межнационального и регионального общения, о потенциальных возможностях функционального и внутриструктурного развитии бесписьменных языков.  В эпоху глобализации не только материальной, но и духовной жизни народов представляется весьма важной для теории языковых контактов проблема функционирования языков малых народов, находящихся на протяжении длительного исторического периода в зоне воздействия одного или двух развитых литературных языков.

В современной социолингвистике существуют многочисленные исследования по различным вопросам теории языковых контактов и двуязычия (В.А.Аврорин, Л.Б.Никольский, А.Д.Швейцер, Е.М.Верещагин, Ю.Д.Дешериев, М.И.Исаев, М.Н.Губогло, В.П.Нерознак, Л.П.Крысин, В.Ю.Михальченко, Н.Б.Мечковская, А.Н.Баскаков, Р.Белл, Ч.Фергюсон, У. Вайнрайх, Э.Хауген, Дж. Фишман и др.). В то же время современные этноязыковые реалии выдвигают новые проблемы, которые ждут своего исследования и теоретического обоснования.

Наиболее весомыми в теоретическом и практическом аспектах являются исследования ученых СНГ, которые уделяют большое внимание многогранной проблематике билингвизма и полилингвизма. Об этом свидетельствуют проводимые конференции и симпозиумы, многочисленные статьи, монографии и защищенные диссертации, посвященные различным аспектам теории языковых контактов. В последнее десятилетие усилился интерес социолингвистов к проблемам национально-языковой политики, функционирования русского и других языков на постсоветском пространстве (Баскаков 1992; Баскаков, Насырова, Давлатназаров 1995; Сафонова 1996; Алпатов 1997; Сулейменова 1997; Эмирова 1997; Губогло 1998;  Насырова 1998; Городняненко 2000; Вафеев 2000; Дмитрюк 2000; Зеба 2000; Белоусов 2001; Балханов 2002; Коряков 2002; Горячева 2003; Хашимов 2003, Шарыпова 2004; Чиршева 2004; Багироков 2005 и др.). Это, прежде всего, связано с образованием молодых государств, бывших союзных республик, и объявлением национальных языков государственными, после чего произошло перераспределение общественных функций распространенных на территории этих государств языков.

Актуальность нашего исследования определяется решением проблем национального самоопределения, взаимоотношений нескольких этносов, зависимость типов и форм двуязычия от функциональной дистрибуции языков, особенно проблем функционирования родного языка малочисленных и бесписьменных народов.

Актуальность данного исследования определяет и его новизну, связанную с неизученностью проблемы функционирования бесписьменного языка малого народа в зоне влияния двух развитых и конкурирующих письменных языков – таджикского и русского, развития шугнано-таджикско-русского полилингвизма в плане выявления общих и частных закономерностей языковых контактов и определения уровня владения шугнанцами таджикским и русским языками, а также теоретического и практического осмысления лингвистических и экстралингвистических факторов, влияющих на уровень развития полилингвизма и на повышение общей культуры таджикской и русской речи шугнанцев.

Научная новизна исследования также определяется тем, что шугнано-таджикско-русское многоязычие вообще не было объектом и предметом специального исследования, хотя и затрагивались его отдельные вопросы при решении других проблем. Указанная проблема еще не подвергалась комплексному социолингвистическому изучению. Под комплексным социолингвистическим исследованием многоязычия мы понимаем лингвистическое и социологическое исследование сущности многоязычия, истории формирования социально-экономических, этнических, демографических и других условий развития и современного функционирования конкретного типа билингвизма.

Объектом монографического исследования является языковая жизнь бесписьменного малого народа в условиях полиэтнического социума.

Предмет исследования – функционирование бесписьменного шугнанского языка  Таджикистана, процесс и результат контактирования языка бесписьменного малого народа – шугнанцев – с таджикским и русским языками.

Поскольку в рамках одного исследования нельзя изучить весь комплекс проблем языковых контактов, то в данной работе предполагается исследование макросоциолингвистических параметров функционирования языка малого народа. В данной работе пришлось ограничиться анализом этно-языковой ситуации ГБАО, языковой политики в Таджикистане, шугнано-таджикско-русского полилингвизма, уделив особое внимание становлению и развитию шугнано-таджикского и шугнано-русского двуязычия в различных сферах, а также исследованию реальной речи шугнанцев на таджикском и русском языках. В работе также рассматриваются отдельные вопросы языкового строительства и взаимодействия языков.

Целью диссертационного исследования является синхронно-диахронное исследование этноязыковой ситуации Горно-Бадахшанской автономной области, языковой политики и функционального распределения языков Таджикистана, обусловливающих аксиоматическое двуязычие и многоязычие шугнанцев.

В Республике Таджикистан, многонациональной и многоязычной по составу населения, проблематика языковых контактов нашла отражение в ряде исследований, посвященные в основном проблеме заимствования (Шарофов 1972; Рустамов 1977; Бердыева  1982; Вахобов 1999). Проблеме языковых контактов в социолингвистическом аспекте посвящена только работа Хашимова Р.И. «Таджикско-русское двуязычие» (1987), в которой совершенно не исследовалась проблема функционирования шугнанского и других памирских языков. Данная работа автора, не потерявшая своей значимости, может служить лишь определенной отправной точкой для исследования проблем двуязычия постсоветского Таджикистана.

Наш подход к исследованию отличается от ряда других работ, посвященных конкретным типам языковых контактов. В работе уделяется преимущественное внимание функционированию таджикского и русского языков, развитию их общественных функций в самой этнической (национальной) среде. В исследовании рассматривается социолингвистическая сущность процесса заимствования слов шугнанским языком из русского и таджикского языков или через их посредство.  В работе исследуется не только и не столько отношение функциональной дополнительности языков, сколько анализируется сам процесс и факт использования таджикского и русского языков в той или иной социально-профессиональной и демографической группе населения, то есть дается социолингвистическая и лингвистическая классификация типов и форм двуязычия, исследуется реальная таджикская и русская речь шугнанцев на различных уровнях.

В работе обосновывается характер функционирования различных типов билингвизма, а также выясняются исторические предпосылки возникновения и социально-экономические, этнодемографические и другие факторы развития шугнано-таджикско-русского полилингвизма; лингвистические причины интерференции в таджикской и русской речи шугнанцев. Исследование данных проблем поможет создать целостную теоретическую базу для определения оптимальных методов преподавания таджикского и русского языка в шугнаноязычной аудитории и повышения культуры таджикской и русской речи полилингвов.

Все вышеизложенное послужило основанием для постановки следующих задач исследования:

  • выявить социальные, политические, юридические факторы, детерминирующие языковую ситуацию и языковую жизнь малого народа в полиэтническом социуме;
  • изучить функциональное распределение языков в различных сферах социальной жизнедеятельности таджиков (шугнанцев);
  • проследить исторические предпосылки возникновения и социально-экономические, этнические и другие условия функционирования и развития шугано-таджикско-русского многоязычия;
  • установить условия функционального внутриструктурного развития шугнанского языка в наиболее значимых для развития шугнано-таджикско-русского многоязычия сферах;
  • определить функционирующие в ГБАО типы и формы двуязычия и многоязычия;
  • исследовать сущность таджикской и русской речи шугнанцев как особого речевого феномена на фонетическом, лексико-семантическом и грамматическом уровнях и выявить социолингвистическую модель двуязычного шугнанца;
  • выявить результаты воздействия русского и таджикского языков на лексическую систему шугнанского языка.

Теоретическая значимость исследования определяется тем, что исследование вносит вклад в теорию языковых контактов, уточняет и расширяет теоретические основы классификации билингвизма, интерференции,  лингвистического и функционального статуса бесписьменного шугнанского языка в полиэтническом социуме. Полученные результаты, обобщения, выводы и методы исследования полилингвизма будут способствовать более глубокому освещению проблемы взаимодействия языков, при исследовании конкретных типов двуязычия других регионов.

Практическая значимость диссертационной работы заключается в том, что она создает теоретическую базу а) для выявления основы (базы) будущего литературного языка шугнанцев; б) для построения эффективной методики преподавания таджикского и русского языков в шуганоязычной аудитории; в) для повышения культуры речи носителей таджикского и русского языков как второго средства общения. Результаты и материалы диссертации могут быть использованы при чтении лекций по теории языкознания, в спецкурсах и курсах по выбору, при создании этнолингвистических словарей, при исследовании студентами и аспирантами языковых контактов.

Методы исследования. Среди многочисленных методов исследования такого сложного явления, как многоязычие, следует выделить метод конкретно-социологического исследования, который можно определить как систему научно-исследовательских приемов, используемых для изучения языковых контактов и функционирования языков в многоязычном социуме. Данный метод использует следующую систему основных научно-исследовательских приемов и методик: методику наблюдения и описания, прием анкетирования, интервью, методику опроса, методику идентификации и дифференциации, методику устного речевого эксперимента, методику письменного речевого эксперимента.

Сходства и различия между таджикским, русским и шугнанским языками определяются сопоставительным методом. В целях выявления типичных интерферентных явлений в таджикской и русской речи шугнанцев использовались методика наблюдения, приемы сравнения и речевого эксперимента. Проанализировано более 35 тысяч фактов интерферентных явлений в реальной речи шугнанцев на русском и таджикском языках.

Широко использовался метод включенного наблюдения за функционированием языков в сфере народного образования  (школы и вузы г. Душанбе и г. Хорога), транспорта, промышленности, науки (научно-исследовательские институты АН РТ в г. Душанбе, Памирское отделение АН РТ в г. Хороге), общественно-политической жизни (в г. Душанбе и в г. Хороге).

Эмпирическую базу исследования составляют: а) письменные тексты на таджикском, русском и шугнанском языках, извлеченные из письменных и устных речевых произведений информантов, различных социальных слоев таджикоязычного, русскоязычного и шугнаноязычного населения; б) статистические данные по итогам переписи различных годов по культуре, образованию, народному хозяйству и т.д.

Функциональное распределение (дистрибуция) языков изучалась также путем анкетирования, результаты которых даются в диаграммах. Получены ответы в общей сложности на 3 тысячи анкет в г. Душанбе и его окрестностях,  а также в районе  Рудаки, г. Вахдате, г. Нуреке, г. Турсунзаде. По ГБАО анкетирование проводилось в г. Хороге и населенных пунктах Шохдара, Поршинев, Дарморахт, Гунт.

Апробация основных положений и результатов исследования проходила в Институте Кеннана (г. Вашингтон, США, 1996), на Международной научно-практической конференции «Образование в XXI веке» (г. Бишкек, Киргизия, 1999), на заседании Общественного совета по языкам и культуре  народов СНГ (г. Москва, 2004), на Международной научно-практической конференции «Русский язык и литература в государствах Средней Азии» (г. Душанбе, 2005). По основным положениям и выводам исследования были прочитаны научные доклады на ежегодных конференциях «Славянские чтения» в Российско-Таджикском (славянском) университете (1998-2006), на различных республиканских конференциях, посвященных проблемам языковых контактов (г. Душанбе, 1996-2006). Теоретические положения исследования обсуждались на кафедре русского языка и общего языкознания Российско-Таджикского (славянского) университета (1999, 2006).

На защиту выносятся следующие положения:

  1. Бесписьменный шугнанский язык исторически занимает центральное место в этноязыковой ситуации Горно-Бадахшанской автономной области. Он выступает консолидирующим и объединительным фактором среди шугнано-рушанской группы языков, средством зонального (территориально ограниченного) межэтнического общения. В функциональном отношении шугнанский язык в зоне компактного расселения выполняет существенные общественные функции, позволяющие ему, наряду с традиционной культурой, сохранять этническую идентификацию, несмотря на мощное воздействие функционально активных и развитых литературных таджикского и русского языков. В зоне дисперсного расселения шугнанцев родной язык выступает в функции индивидуализации этнической идентификации по принципу «свой – чужой», а также как средство семейно-бытового общения.
  2. Функциональная дистрибуция языков в многонациональном государстве определяется полевым строением зоны общения: в центре зоны – родной язык как средство внутринационального (внутриэтнического) общения, на периферии зоны – второй  (третий) язык как средство общения вне своей нации (народности, этнической группы). Бесписьменный шугнанский язык как один из миноритарных средств общения нельзя отнести к исчезающим или «больным» языкам (Кибрик 1992: 76-69), так как в социально-коммуникативной системе Таджикистана он занимает свою незамещаемую другим (таджикским, русским, английским) языком зону общения. Шугнанский язык на территории ГБАО обладает развитым функциональным статусом, так как он используется в устной форме (иногда и в письменной) не только в сфере семейно-бытового общения, но и в сфере производственной и общественной деятельности, частично в сфере образования, радиовещания, издания поэтических сборников и т.д. После обретения независимости республикой таджикский язык расширил свои общественные функции, на новом этапе развития находится билингвизм со вторым таджикским и русским языками.
  3. Языковая политика и ее законодательное закрепление обусловливают функциональную дистрибуцию языков в многонациональном государстве, влияют на развитие того или иного типа двуязычия, на этнический состав населения.
  4. Малые народы, особенно бесписьменные, находятся в зоне аксиоматического двуязычия – формы этноязыкового существования, предполагающее обязательное владение вторым функционально активным языком и обусловленного социальными и политическими факторами. Аксиоматическое двуязычие может быть однополярным и привести к смене родного языка или биполярным, которое ведет к многоязычию и сохранению родного языка малого народа в условиях воздействия двух или более функционально активных языков.
  5. Линейный принцип социолингвистической и лингвистической классификации билингвизма и многоязычия не отвечает этноязыковым реалиям, языковым контактам. Комбинаторная  методика (комплекс признаков, параметров) характеристики типов и форм двуязычиям позволяет дать более полную классификацию билингвизма на территории Таджикистана.

Структура работы. Диссертация состоит из введения, четырех глав, разделенных на параграфы, заключения, библиографии и приложения.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ ДИССЕРТАЦИИ

 Во Введении определяются актуальность, научная новизна, предмет, цель, задачи исследования, обосновываются методы, теоретическая база и значимость исследования, даются сведения об апробации основных положений диссертации.

В первой главе «Этноязыковая ситуация как объективный фактор функционирования языков» исследуется этноязыковая ситуация, под которой мы понимаем компонент сложнейшей структуры общественных отношений в рамках того или иного сообщества людей. Одновременно она представляет собой чрезвычайно сложную структуру, которая состоит из находящихся на разных уровнях, но объединенных причинно-следственными связями,  составляющих ее элементов. Важнейшими из этих элементов и условий, определяющих все остальное, являются условия социально-исторические. Изменение этих условий под влиянием факторов социального порядка меняет набор и характер сфер деятельности. Последние отражаются на характере форм существования языка, а совокупность факторов приводит к изменениям в языковой ситуации (Аврорин 1974: 6).

Одной из важнейших проблем памироведения является проблема статуса шугнанского языка и его диалектов, а также статус шугнанцев как самостоятельной этнической народности.

Горно-Бадахшанская автономная область (ГБАО) является многонациональным и самым многоязычным регионом Республики Таджикистан. Поскольку в официальных переписных листах народности Памира не могли указать свою истинную национальность, то в приводимых нами данных, включая материалы конкретно-социолингвистических исследований, нам приходится учитывать данное обстоятельство. В ГБАО компактно проживают в основном памирские народности, а горные таджики Ванджа, Горона и Дарваза  (не более 10-15% населения ГБАО) используют таджикский как родной и являются суннитами, приходится прибегать к сложным подсчетам: учитывать место проживания как собственно таджиков, так и памирских народностей, записанных как таджики.

Во всех советских переписях, как и в первой переписи независимого Таджикистана, в число таджиков искусственно включали ряд памирских народностей, которые до сих пор сохраняют самостоятельное этническое самосознание. Так, во время переписи 1989 года в качестве родного языка указали шугнанский - 64,8 тысячи человек, рушанский - 13,2 тысячи, ваханский - 11,9 тысячи, бартангский - 5,5 тысячи, язгулемский - 3,3 тысячи, хуфский - 1,5 тысячи и ишкашимский - 0,8 тысячи человек. Таким образом, в 1989 году всего в ГБАО было учтено 139,9 тысячи "таджиков" из числа представителей памирских народов.

Этноязыковая панорама этого горного края позволяет говорить о трех типах коренного этнического сообщества: а) о памирских народностях, говорящих на различных языках восточной группы иранской ветви индоевропейской семьи языков; б) о таджиках со своим родным языком (иранская ветвь западной группы языков), в) о киргизах со своим родным языком (тюркская семья языков).

Языковые контакты различных этнических групп друг с другом и другими народами приводило к возникновению местно-местного (ваханско-шугнанского, ишкашимско-шугнанского, язгулямо-шугнанского), местно-таджикского билингвизма, обусловленного политическими, экономическими и культурными связями как между собой, так и с другими народами. Отдельные этнические группы устанавливали регулярные и широкие контакты с соседними народами в хронологически разные периоды, вследствие чего возникновение и развитие билингвизма и полилингвизма в каждой из них проходили в специфических конкретно-исторических условиях.

Территориальная изолированность проживания народностей Памира (независимо от численности носителей) в большинстве случаев становится  причиной языковых различий. Изолированное проживание не могло выработать наддиалектные нормы, так как не было совместной производственно-хозяйственной деятельности представителей  и носителей разных диалектов. Относительно тесные контакты между населенными пунктами в Шугнане стало основной причиной монолитности шугнанского языка, в то же время по численности и территории распространения носители данного языка во много раз превосходят носителей других языковых образований.

Для  решения  проблемы  статуса  функционирующих языковых образований малых народностей требуется разграничить, с одной стороны, понятия  язык  и  диалект,  с  другой стороны - понятия диалектнаречие и говор.  Целью нашего исследования не является окончательное решение вопроса о статусе того или иного диалекта (языка), а внесение ясности в этот сложный вопрос с учетом комплекса применяемых нами признаков.

Часть критериев разграничения  понятий  диалект  и  язык связана с лингвистическим фактором - степенью дифференциации языковой структуры, другая часть связана с функциональной стороной языка и экстралингвистическими факторами. В отдельности ни один из рассмотренных ниже критериев не является неоспоримым и универсальным в решении разграничения языка и диалекта. Только все критерии в совокупности могут служить надежным критерием определения границ языковых образований. Рассмотрим каждый критерий в отдельности.        

1. Структурно-генетический критерий предполагает, что диалекты восходят к  одному языку, имеют  общий  генезис  и,  вследствие  этого,  одинаковую фонетическую, грамматическую и  лексическую  структуру.  Генетическая и структурная общность языков и диалектов шугнано-рушанской группы языков не вызывает сомнения, так как в памироведении достаточно работ отечественных, российских и зарубежных лингвистов, предметом исследования которых стал структурный и генетический анализ шугнано-рушанской группы как в диахронном, так и в синхронном аспектах  (А.Л. Грюнберг, Д. Карамшоев, Н. Карамхудоев, И.И. Зарубин, И.М. Оранский, Т.Н. Пахалина, И.М. Стеблин-Каменский, Д.И. Эдельман,  и др.). Но критерий структурной близости при разграничении диалектов и языков встречает немало возражений.

Социально-функциональный критерий может сыграть важную роль. Во-первых, основным языком шугнано-рушанской группы является шугнанский язык. Выбор шугнанского языка в качестве основного в указанной группе определяется тем, что шугнанский язык сложно возвести к какому-либо иранскому языку в качестве диалекта. Во-вторых, он является языком общения центра, вокруг которого группируются другие носители. В-третьих, он превышает по численности носителей все языковые образования данной группы.  Исходя из функциональной активности шугнанского языка и степени его распространенности, мы полагаем, что рушанский язык является функциональным диалектом шугнанского языка с хуфским, бартангским и рошорвским диалектами или говорами. В самом шугнанском языке следует выделить баджувский диалект и шохдаринский говор.

2. Критерий понимания служит как самый  простой  способ  для  отграничения  языка  от диалекта: если говорящие  понимают  друг  друга,  тогда  речь  идет  о  двух диалектах одного языка (или о языке и диалекте); если же понимания не происходит, то перед  нами  два различных языка. Между носителями всех языковых образований шугнано-рушанской группы достигается полнейшее взаимопонимание, и данный критерий может служить признаком доминирующего положения шугнанского языка как средства общения наиболее крупной этнической группы Памира.

3. Критерий промежуточных звеньев мог бы стать важным аргументом, если бы они являлись предметом специального исследования и стали достоянием науки. Отметим  сразу,  что  диалекты, наречия и говоры,  рассматриваемые  в  данной работе, долгое время являлись  изолированными друг от друга, но с социально-экономическим и культурным развитием региона связи стали интенсивными и постоянными, что, конечно же, может гипотетически привести к функционированию так называемых “промежуточных звеньев”.

4. Критерий принадлежности к одному государству. До установления Советской власти и образования Горно-Бадахшанской автономной области все языки и диалекты шугнано-рушанской группы были распространены на единой административной территории, которая подчинялась Шугнану по обе стороны течения реки Пяндж. После установления ныне существующей границы по руслу реки Пяндж в 1895 году некоторые памирские языки, в том числе и шугнанский, стали самостоятельно функционировать на территории Таджикистана, Афганистана, и Китая (сарыкольский язык). Предметом нашего исследования являются языки и диалекты шугнано-рушанской группы, распространенные на территории  современного Таджикистана.

5. Критерий воли и сознания говорящих состоит  в  том,  что  лингвистам  необходимо считаться с правом носителей какого-либо говора считать свой язык  диалектом того или иного языка. «Языковое самосознание – это представление о том, на каком языке они говорят» (Мечковская, 1994, с.94). Отметим,  что  для  разрешения проблемы “язык или диалект” относительно рассматриваемых нами говоров данный критерий не может быть определяющим: во-первых,  если  принять  во  внимание  «размытость»  уровня самосознания носителей интересующих нас этнолингвистических единств: информантам во время официальных переписей предлагается избрать в перечне национальностей одну из них, но в этом перечне нет названия (этнонима) своей этнической группы, этноса, поэтому они причисляют себя к более крупной родственной нации (таджикам). Так возникает «паспортная» национальность памирских народов, которая дает возможность для получения образования и карьерного роста в отличие от национальных меньшинств. Часто информаторы определение родного языка смешивали с национальной принадлежностью и функционально активным языком вне своей этнической общности.

В то же время в эпоху горбачевской гласности и демократизации, когда проходила последняя перепись советского периода, памирские народности впервые были признаны как этнически самостоятельные народности. В определении родного языка представители памирских народностей более последовательны: несмотря на полное владение вторым функционально активным таджикским языком (исключая детей дошкольного возраста), они называют родным язык своего этноса. Этноязыковое, религиозное, культурологическое различие таджиков и памирских народностей обусловливает единое самосознание. Если в пределах своих территориальных образований они называют себя шугнанцами, рушанцами, бартангцами, то за пределами области они называют себя памирцами, осознавая свое этническое единство, которое определяется единством духовной культуры, религии, историко-культурных традиций.  Отсутствие единого языкового сознания обусловлено пока сохраняющимися диалектными различиями и наличием территориального самосознания внутри самих памирских народностей.

6. Функциональный критерий.  В силу того, что шугнанский язык является языком центра, был период, когда он был письменным языком для всей шугнано-рушанской группы. В современную эпоху он часто используется в качестве языка при официальном внутриобластном общении, его полифункциональность по сравнению с другими языковыми образованиями шугнано-рушанской группы сомнения не вызывает. На этом языке формируется поэзия, издаются отдельные сборники стихов, часто он звучит по местному телевидению и радио.

       Языковые образования, структурно и генетически родственные, распространенные в едином государстве, как правило, образуют иерархически подчиненные языковые образования: язык, наречие, диалект, говор. Данная иерархия шугнано-рушанской группы языков и диалектов с функциональной точки зрения и интеграционных процессов может быть представлена в виде следующей схемы:

шугнанский язык

  Д И  А  Л Е К Т  Ы

орошорский  рушанский  баджувский

  Г О  В О  Р  Ы

  бартангский хуфский  шохдаринский

Таким образом, исчезновение в переписных листах памирских народностей нельзя объяснить "ни консолидацией (они включены в состав народа, отличающегося от них по языку и культуре), ни ассимиляцией, для столь сильного и быстрого развития которой не было достаточно объективных причин. Ассимиляция обычно начинается с перемены языка, а между тем памирские народы сохранили свои языки" (Брук 1987:8). Уместнее всего в отношении народностей Памира говорить об интеграции с долинными таджиками. Если в процессе ассимиляции индивид утрачивает свой родной язык, культуру, традиции (что не произошло с этими народами), то в процессе интеграции он не теряет ничего, а наоборот, приобретает дополнительно внутреннее осознание принадлежности к более широкой многоэтнической общности.

На жизнеспособность языка влияет множество разнородных факторов, учет которых существенен для выявления тенденции развития языка и определения его статуса. «В развитии языка, прежде всего, отражаются такие кардинальные события в жизни общества, как революционные преобразования экономических формаций, образование и разрушение государственных и национальных общностей людей, уровень развития культуры, территориальная, социальная, профессиональная, иногда возрастная, гендерная и другие виды дифференциации общества» (Попова, Стернин 2004: 183). Наиболее значимыми, на наш взгляд, являются следующие факторы.

1. Численность этнической группы, говорящих на языке этой группы. Численность народа не является фактором функционального развития языка, но представляет собой одно из основных условий, которое стимулирует подобное развитие.

2. Возрастные группы носителей языка. Чрезвычайно важным элементом выживаемости языков является наличие носителей во всех возрастных группах. Все языки памирских народностей функционируют во всех возрастных группах, а дошкольники фактически являются монолингвами, владеют только своим этническим языком.

3. Этнический характер браков. Характерным для представителей памирских народностей являются чистые браки, что обусловлено несколькими причинами: изолированным проживанием этих этносов от других народов государства; различие языков; своеобразие культурных традиций; религиозные ограничения. Не последнюю роль играет социоэтнопсихология памирцев: боязнь раствориться как народ. Смешанные браки встречаются у представителей этих народностей, проживающих за пределами автономного Бадахшана.

4. Воспитание детей дошкольного возраста. На территории области совершенно не развита сеть дошкольных учреждений, поэтому воспитание детей дошкольного возраста проходит в семье, где используется только этнический язык.

5. Географические условия проживания этноса. Благоприятность условий для функционального развития языка прямо пропорциональна степени территориальной компактности его носителей. В ситуации с памирскими языками данный фактор оказался стимулирующим. Для сохранения всех памирских языков большую роль сыграло компактное проживание носителей этих языков в исконных местах обитания, а географические условия – узкие полосы долин рек – способствовали скученности расселения, плотности населения на квадратный километр пригодной для жилья земли.

6. Языковые контакты этноса. Все носители этнических языков живут изолированно. Памирским народностям свойственно одностороннее неконтактное двуязычие. Овладение всеми неродными языками (таджикским, русским, английским) проходит на начальном этапе в процессе школьного обучения и иногда вузовского образования на территории ГБАО.

7. Социально-общественная форма существования этноса. Практически все памирские народности в значительной степени сохранили традиционную форму существования: уклад семьи, жилище, культуру, религию, которые противостоят естественной ассимиляции.

8. Государственная языковая политика. В целом языковая политика в отношении памирских языков похожа на политику в отношении других языков малых народностей. В 30-е годы была признана самобытность народностей Памира и для самой большой из них - шугнанцев - была создана письменность на основе латиницы. В конце 30-х - начале 40-х годов был проведен массовый переход письменностей на кириллицу, что ознаменовало линию на создание более однородного советского общества. Именно этим, наверное, была и продиктована ликвидация отдельных письменностей малых народностей. В их число попали и шугнанцы. Только в 80-е годы возникли движения за сохранение малых народностей и их языков, появилось объективное освещение действительной картины языковой и культурной жизни малых народностей Памира.

9. Уровень культурного развития народа. Данный фактор следует отнести к числу самых важных факторов, хотя внутри него могут присутствовать другие факторы, а сам он зависит от многих условий, прежде всего от уровня социально-экономического развития. Уровень культуры определяет потребность формы существования языка. 30-е годы XX века следует считать точкой отсчета культурного развития малых народностей Памира, которые из региона сплошной неграмотности за очень короткий исторический период стали регионом самой высокой грамотности. По мере роста культуры национальные рамки для представителей малых народов становятся тесными, их родной язык практически не способен обеспечить их растущие нужды. В этой ситуации создаются благоприятные условия для развития многоязычия, для расширения роли других языков (в исследуемом регионе таджикского и русского), которые при условии полного овладения ими выступают в роли литературных языков, средства получения образования, в функции межнационального общения, дают возможность выйти за пределы своего этноса.

Одним из самых важных компонентов языковой ситуации является сфера использования языка.

В сфере повседневного быта у шугнанцев наблюдается безраздельное господство родного языка.

Сфера хозяйственной деятельности. В данной сфере также чаще всего используется родной язык (особенно в неофициальной обстановке). Но в связи с неразвитостью терминологической системы родной язык вступает в сочетание с различными формами таджикского и русского языков.

В сфере образования (начального и среднего) в основном используется таджикский язык, хотя в первые годы обучения учителя школ используют родной язык как средство перевода и приобщения одноязычных шугнанских детей к таджикскому языку. Русский язык в основном использовался в сфере высшего образования, но с введением государственного таджикского языка использование русского языка даже и на этой ступени образования резко сократилось.

Сфера художественной литературы. Шугнанцы пользуются таджикоязычной художественной литературой. Но в последние годы после большого перерыва стали издаваться маленькие сборники шугнаноязычных поэтов на их родном языке.

Сфера средств массовой информации. В данной сфере в основном используются таджикский и русский языки.

Сфера личной переписки. При личной переписке в основном используются таджикский и русский языки. Но, несмотря на отсутствие письменности, отдельные представители малых народностей Памира, в том числе и шугнанцы, ведут личную переписку на родном языке.

Сфера народного творчества и культуры. Песни, фольклор – преимущественно используется родной язык.

Из огромного числа сфер потенциального использования языка нами перечислены лишь те, где бесписьменный язык в той или иной степени находит свое применение.

Разграничивая сферы общения, шугнанский, таджикский и русский языки дополняют друг друга. Таджикский и русский языки используются в основном в тех сферах, в которых у шугнанцев в досоветский период не было потребности. Таджикский и русский языки оказывают положительное влияние на структурное развитие шугнанского языка.

Шугнанцы на протяжении всей своей истории жили в иноязычном окружении. В долине реки Гунт они жили по соседству с киргизами, в долине реки Пяндж шугнанцы граничили с таджикоязычным населением. До разграничения 1895 года,  когда население левого и правого берегов реки Пяндж представляло собой единую этническую группу, шугнанцы жили рядом с дариязычным населением. Тесное социально-экономическое общение и сосуществование разноязычных народов явилось причиной появления билингвизма и полилингвизма в этом регионе.

Первым типом билингвизма, получившим распространение на территории Шугнана, является двуязычие со вторым таджикским языком.

Проникновение таджикского языка и возникновение двуязычия со вторым таджикским языком связано также с именем великого мыслителя древности Носири Хусрава (XI век), который последние 20 лет жил и занимался просветительской деятельностью на территории Шугнана. Он способствовал распространению среди шугнанцев и других народностей горного края литературы на таджикском языке, что не могло не сказаться на расширении сфер употребления таджикского языка в исследуемом регионе. Об укреплении позиций таджикского языка на Памире свидетельствует и то, что, начиная с XV века, из среды разноязычного населения региона вышли поэты и писатели, которые писали свои произведения на таджикском языке.

Распространению таджикского языка как средства регионального общения также способствовало то, что он является культовым языком, языком религии.

Таким образом, уже в средние века начинает функционировать местно-таджикское двуязычие, первым компонентом которого является бесписьменный язык народности, а вторым - литературный таджикский язык.

Русская речь зазвучала на Памире в конце XIX столетия. В этот период Памир привлекает внимание отдельных русских путешественников и различных научных обществ, таких как "Туркестанские отделы Русского географического общества", "Общество любителей естествознания, антропологии и этнографии", местные "Общество сельского хозяйства", "Туркестанский кружок любителей археологии", "Закаспийский кружок любителей естествознания, антропологии и этнографии", "Закаспийский кружок любителей археологии и истории Востока" и др. Всего на Памире работало 15 обществ.

В результате присоединения Памира к России в конце XIX века появились условия для развития нового типа двуязычия со вторым русским языком, что было связано прежде всего с новой социально-политической, экономической и культурной обстановкой.

После революции 1917 года отмечается новый этап в расширении общественных функций таджикского и русского языков и дальнейшего развития шугнано-таджикско-русского полилингвизма. Расширение сферы употребления таджикского и русского языков было обусловлено, прежде всего, социально-экономическими и культурными преобразованиями.

Одним из важных и интересных моментов в развитии народного образования является создание письменности для шугнанцев, что самым непосредственным образом было связано с конкретными задачами языкового строительства, которые способствовали решению актуальных вопросов коренизации аппарата, школы и прессы в национальных округах, районах и сельсоветах.

Важным результатом данного этапа развития народного образования на Памире было расширение общественных функций шугнанского языка. Будучи ранее только языком семейного и внутриэтнического общения, он впервые становится языком обучения, что привело к усилению взаимодействия функционирующих на этой территории шугнанского, таджикского и русского языков. Младописьменный шугнанский язык был не в состоянии удовлетворить полностью интенсивно возрастающие потребности общества к языку в связи со значительным расширением его общественных функций. Поэтому рассматриваемый период характеризуется появлением огромного количества заимствований в самых различных областях.

На протяжении нескольких лет на шугнанском языке велось обучение в школах. В начале 30-х годов были приняты меры по расширению издательского дела на шугнанском языке, особое внимание уделялось подготовке кадров из числа местного населения. Но уже в конце 30-х годов, по малоизвестным причинам, проведение подобных мероприятий было сочтено нецелесообразным и все школы ГБАО вновь были переведены на таджикский язык обучения.

Постсоветский период развития шугнано-таджикско-русского многоязычия существенно не отличается от советского периода. Связано это с тем, что изменение статуса языков в основном носит декларативный характер. Таджикский язык не в полной мере соответствует своему статусу государственного языка. Требуется немало времени, чтобы он в полном объеме мог выполнять предписанные ему общественные функции. Тем более на территории ГБАО, где многоязычие возникает и развивается неконтактным путем. Изменения в функционировании таджикского и русского языков, конечно же, произошли, но они еще настолько несущественны, что пока можно говорить только о тенденции, но не о совершившемся факте.

ВТОРАЯ ГЛАВА «Языковая политика, функциональная дистрибуция языков как фактор возникновения, развития двуязычия и многоязычия шугнанцев» посвящена исследованию проблемы статуса и функций шугнанского, таджикского и русского языков.

Таджикистан был и до сих пор остается в зоне национальных интересов России, хотя в разные периоды этот интерес то ослабевал, то усиливался.  В отличие от многих постсоветских государств между Россией и Таджикистаном существуют и вновь создаются каналы связи в сфере образования, науки, культуры, экономического и политического сотрудничества. В 1996 году в г. Душанбе открылся и очень быстро стал престижным Российско-Таджикский (славянский) университет, открыты филиалы Тюменского университета, Московского современного университета. В республике продолжают работать русскоязычные школы. В школы с русским языком обучения продолжают приходить дети таджиков. Сохранен русский язык в таких важных сферах общения, как образование, печать, книгоиздание, теле- и радиовещание. До сих пор сохраняется традиция использования русского языка в официальных сферах общения между таджиками. Исследование конкретных типов языковых и национальных контактов между народами раскрывают характер национально-языковых процессов. Становление и функционирование таджикско-русского двуязычия являет собой конкретный пример воплощения в жизнь национально-языкового взаимодействия, которое испытывало влияние геополитических факторов: а) последствий Октябрьской революции, создание СССР, б) распад СССР и возникновение однополярного политического мира.

Русский язык является государственным языком в Российской Федерации, средством межнационального общения народов России и СНГ, одним из шести официальных и рабочих языков ООН и других международных организаций. Восприятие русского языка за пределами РФ во многом зависит от его состояния и его функционирования в России, где он является основой российской государственности. В рамках макроподхода русский язык изучается главным образом как средство межнационального общения, но, несмотря на большое число работ, посвященных этой его функции (обзор их см. в Бахнян 1984), многие вопросы функционирования русского языка в иноязычном окружении остаются актуальными и недостаточно исследованными (Крысин 1992: 97).

Социальные преобразования, связанные с национально-государственным размежеванием и созданием самостоятельной Таджикской республики оказали существенное влияние на изменение общественных функций употребляемых в данном регионе языков.  До революции в Таджикистане таджикский,  русский,  узбекский и арабский языки употреблялись как литературные,  наряду с которыми на территории Бадахшана функционировали бесписьменные языки памирских народностей. Функциональная нагрузка перечисленных языков распределялась следующим образом: таджикский язык применялся в очень ограниченных сферах социальной жизни, в функции государственного языка использовался русский язык, на котором велась официальная переписка и делопроизводство, религиозная служба осуществлялась на арабском языке, на нем же проводилось обучение в духовных семинариях. Бесписьменные языки памирских народностей использовались в функции разговорных языков среди их носителей.

Создание Таджикской Автономной республики в составе  Узбекистана, а  затем  самостоятельной  Таджикской республики внесло коренные изменения во все сферы социальной жизни населения  республики, постепенно  расширялось и применение таджикского языка, языка коренного населения, в различных сферах. Таджикский язык применяется 1) как язык технической документации, 2) как язык официальной переписки по административным и научно-техническим вопросам,  3) как язык  подготовки квалифицированных  рабочих  кадров, 4)  как язык подготовки кадров со средним специальным техническим образованием и подготовки инженерно-технических  кадров,  5) как язык общения на производстве, 6) как язык,  на котором издается соответствующая научно-техническая литература (Дешериев  1976:322).

Создание многонационального государства настоятельно требовало единого языка общения в целях ведения делопроизводства центральных государственных учреждений, осуществления эффективной связи между национальными республиками, экономического, политического и культурного  развития  государства. Такая роль была отведена русскому языку, так как для более половины населения он являлся родным языком. Массовая миграция населения преобразовала  мононациональные республики в  многонациональные,  что  упрочило позицию русского языка как языка  межнационального  общения  внутри  национальных республик.

Этот процесс вызвал расширение  сфер применения русского языка и сужение сфер применения национальных языков,  в том числе  и  таджикского  в различных отраслях науки и техники, а значит и связанных с ними отраслей производства. Данная ситуация  привела к  необходимости усиления обучения русскому языку выпускников средних школ и студентов начальных курсов  для  того, чтобы подготовить их к чтению литературы по специальности на русском языке. 

Нереализованные общественные функции таджикского языка, как и некоторых языков титульных наций в бывших союзных республиках, стали поводом для выступлений интеллигенции за «восстановление функций языка» или же «гармонизации языковых функций», т.е. приведение их в соответствие с социальными потребностями и культурными притязаниями народа» (Михальченко 1995: 195). Посредством языкового законодательства, наделяющего определенные языки некоторыми нормативно-правовыми функциями, государство воздействует на коммуникативные процессы в обществе.

На территории Республики Таджикистан таджикский язык используется  как язык нации, язык регионального общения между этническими меньшинствами, как средство общения между таджиками и узбеками, которые составляют 20 процентов населения республики. Русский язык используется как язык межнационального общения. Благодаря перечисленным функциям таджикского и русского языков жители республики приобщаются к достижениям науки, техники, культуры иранских, славянских народов и мировой цивилизации. Владение двумя и более языками не может не оказать прогрессивного влияния на духовное развитие тех или иных социальных групп  населения,  которые через второй и третий языки расширяют свой кругозор, приумножают знания об окружающей национальной среде, имеют больше потенциальных возможностей развить свои способности,  интеллект,  повысить уровень образования. Двуязычие выводит таджиков из сферы влияния только  своей  нации. Оно становится эффективным средством для проявления творческой индивидуальности, помогает ориентироваться в различной социальной среде.

Особо выделяются памирские народности – малые этносы, проживающие в Горно-Бадахшанской автономной области, общей численностью более 270 тысяч, но занимающие 45 % территории республики, говорящие на 14 языках и диалектах, которые принято объединять единым названием – памирские языки. Кроме перечисленных больших национально-языковых образований на территории республики проживают украинцы, белорусы, корейцы (относимые к категории русскоязычного населения), татары, казахи, киргизы (компактно проживают в Мургабском и Джиргитальском районах). Все перечисленные языки, кроме таджикского, причислены к языкам национальных, этнических меньшинств. Количество носителей этих языков имеет широкий диапазон разброса – от нескольких сотен до нескольких сотен тысяч человек.

В Республике Таджикистан можно выделить три социолингвистические зоны: северную зону (характеризуется высоким престижем таджикского, узбекского и русского языков), южную зону (характеризуется высоким престижем таджикского и русского языков). В этой зоне можно выделить две субзоны: Джиргитальский район (характеризуется высоким престижем киргизского, таджикского и русского языков), Шаартузский и Турсунзадевский районы (характеризуются высоким престижем узбекского,  таджикского и русского языков). Третья социолингвистическая зона – восточная, или бадахшанская (характеризуется  широким использованием местных языков, таджикского и русского языков). В данной зоне следует также выделить субзону – Мургабский район (характеризуется  широким использованием киргизского, таджикского, русского и шугнанского языков).

На наш взгляд, для малых народов Памира влияние русского языка и русской культуры оказывает противодействие ассимиляционным процессам, которые могли бы иметь место, если бы памирские народности испытывали воздействие только таджикского языка и таджикской культуры. Такое одностороннее и однополярное воздействие на шугнанский язык и шугнанскую культуру, действительно, могло привести к таджикизации. Нейтрализация ассимилятивных процессов обусловлена тем, что малые народы, их языки и культуры имеют возможность находится в пространстве двух функционально активных языков и культур. Однополярное двуязычие, в отличие от полилингвизма (биполярного двуязычия), обладает большей силой воздействия на ассимилятивные процессы. Как это ни звучит парадоксально, но трехъязычие способствует сохранению родного языка. Об этом свидетельствуют не только история памирских народностей, но и материалы взаимодействия языков Дагестана. Явление полилингвизма имеет широкое распространение среди агулов, ахвахцев, рутульцев и др. малых народов Дагестана (Алексеев 2002: 20; Алексеев 2002: 38: Мерданова, Гасанова 1997; Ибрагимов  2001:493-494). Эти народы, не имеющие письменности или получившие ее недавно, сохраняют высокий уровень владения родным языком. Малые народы Севера, Сибири и Дальнего Востока, находящиеся под воздействием  однополярного двуязычия (национально-русского), в большей степени подвержены языковой ассимиляции. Так, по материалам переписи 1989 года родным языком своего этноса назвали: коряки – 52,4% (в 1979 г. 69,6%; Бурыкин 2002:100), селькупы – 47,6% (в 1979 г. 56, 6%; Хелимский 2002:161), удэгейцы – 24% (в 1959 г. 74%; Гирфанова 2002: 201). Список малых народов, подвергающихся однополярному двуязычию, приведен в работе «Языки народов России. Красная книга. Энциклопедический словарь-справочник. М.: Academia, 2002). Даже народы, имеющие статус письменного и государственного языка, чаще признают русский язык родным, потому что находятся в зоне однополярного национально-русского двуязычия: алтайцы – 14, 77%, (с.41), буряты – 13, 32% (с.78) марийцы – 17,82% (Агеева 2000: 41, 78, 208).

В разные исторические периоды отношение к русскому языку менялось, зависело это от взаимоотношений России и соседних государств, от языковых контактов народов, в первую очередь с русским народом. Исторически менялся и статус русского языка в дореволюционное, советское и постсоветское время. Территориальное расширение Российского государства послужило дополнительным толчком массовой миграции русских и русско-  язычного населения в различные районы Кавказа, Средней Азии, Дальнего Востока, обусловливало различные типы языковых контактов.

В связи  со сложившейся языковой ситуацией  во всех регионах  постсоветского пространства выделяются  и  общие проблемы:

1.Проблема  русскоязычного  населения. До  распада  СССР русскоязычное  население, будучи  в абсолютном большинстве одноязычным, во  всех  коммуникативных ситуациях использовало русский язык как в функции  национальной, социальной и идеологической (интернациональной) идентификации в многонациональной среде, так и в функции средства общения, независимо от сферы деятельности и национального, социального, демографического состава среды общения. Следовательно, русский язык функционировал как национальный язык самого крупного этноса СССР, как средство советской идентификации (вспомним официальный лозунг «Я русский бы выучил только за то, что им разговаривал Ленин» В.Маяковского), как язык межнационального и международного общения, как один из мировых языков.

В результате проведенных мероприятий, связанных с  приданием  статуса  государственного  национальным языкам,  у русского языка начинают проявляться функциональные свойства, характерные для языков национальных меньшинств,  а именно: преимущественное использование его в семейно-бытовой сфере;  вторичность в сферах делопроизводства,  законотворчества,  в средствах массовой информации;  более низкий социальный престиж по сравнению  с  государственным языком.

2. Проблема недостаточного функционального и внутриструктурного развития новых  государственных языков, которая замедляет процесс вытеснения русского языка.

3. Проблема нерусскоязычных национальных меньшинств.  Смена социолингвистической ситуации в постсоветских странах была обусловлена реструктуризацией языковой ситуации.

Придание значения государственных национальным языкам явилось мерой,  которая была направлена на повышение их социального статуса и расширение общественных функций. Но при этом не были учтены сопутствующие обстоятельства. Без проведения какой-либо подготовительной работы, не обеспечив предварительных условий, например, массового обучения государственному языку, в республиках был введен статус государственных языков, что незамедлительно выдвинуло ряд непредвиденных социальных проблем. Значительная часть населения, не владеющая государственными языками,  встала  на путь массовой миграции на историческую родину. Начался второй виток одной и той же проблемы.  Право на свободное использование родного языка коренным населением, которое отстаивали национальные республики, теперь стали отстаивать национальные и автономные  образования  внутри бывших республик. 

Если во многих постсоветских государствах русский язык прошел путь от второго родного языка до иностранного, то в пределах Республики Таджикистан он стабильно сохраняет статус языка межнационального общения, что во многом позволяет сохранить данному языку его полифункциональность. Одной из функций русского языка в Таджикистане остается функция языка средств массовой информации. Сохранению русскоязычной среды способствует присутствие на информационном поле российских телеканалов, радиостанций и электронных СМИ.

Реальное состояние таджикско-русского двуязычия на сегодня доказывается проведенным конкретно социолингвистическим исследованием. Его результаты показали, что основным каналом распространения таджикско-русского двуязычия являются изучение русского языка в общеобразовательной и высшей школе, а также средства массовой коммуникации – телевидение, кино, печать, радио. Городское население, многонациональное по составу, обусловливают максимальный уровень функционирования русского языка, так как производственная и общественная деятельность вызывает естественную потребность в овладении русским языком как средством межнационального общения. Различные условия функционирования русского языка отражаются на активности/пассивности проявления таджикско-русского двуязычия и на степени владения языком.

ТРЕТЬЯ ГЛАВА «Типы и формы двуязычия и многоязычия шугнанцев» начинается с осмысления основных понятий теории билингвизма - двуязычия и родного языка, которым только в последнее десятилетие посвящено значительное количество статей и монографических исследований (Залевская 1996; Зорина 1996; Сафонова 1996; Бабушкина 1997; Вишневская 1997; Майоров 1998; Кутявина 1999; Вафеев 2000; Сундуева 2004; Шарыпова 2004; Багироков 2004; Блинохватова 2005 и др.).

Для малых народов двуязычие и многоязычие является длительным языковым состоянием. Выход из состояния однополярного двуязычия в сторону монолингвизма может осуществляться только в пользу неродного языка, так как при двуязычии малых народностей второй язык, как правило, является функционально более развитым и активным, особенно у народностей, у которых отсутствует письменность на родном языке.

Понятие "родной язык" одни ученые раскрывают как наименование языка, усвоенного в раннем детстве, другие под родным подразумевают язык, выученный первым, третьи родным считают язык, который повседневно несет основную функциональную нагрузку и т.д. Под родным языком мы, вслед за Р.И.Хашимовым, склонны понимать исторически сложившееся средство общения этнической группы, к которой относит себя индивид. Все остальные языки, употребляемые наравне с родным или даже более часто, являются функционально активными языками. Функционально активный язык - это средство повседневного общения, орудие выражения мыслей и чувств, ставшее более необходимым в процессе трудовой, общественной и частной жизни индивида.

Несмотря на то, что билингвизм как явление уже достаточно давно привлекает пристальное внимание социолингвистов, психологов, демографов, в обширной литературе не существует единого понимания и толкования термина "двуязычие". Различное понимание одного и того же явления свидетельствует о его многоаспектности. Под двуязычием в собственно лингвистическом аспекте мы подразумеваем попеременное использование двух или более языков в зависимости от условий речевого общения в коммуникативной, экспрессивной, конструктивной и аккумулятивной функциях. Использование же социумом, этнической группой двух и более языков только в коммуникативной функции определяет двуязычие в макросоциолингвистическом аспекте.

Изменение статуса функционирующих языков в связи с изменением языковой политики в Республике Таджикистана предопределило различные критерии классификации билингвизма (Даурова 1964; Верещагин 1969; Михайлов 1969; Бертагаев 1972; Вайнрайх 1972, 1979; Проблемы двуязычия и многоязычия 1972; Розенцвейг 1972; Ханазаров 1972; Хауген 1972; Швейцер 1974; Никольский 1976; Развитие национально-русского двуязычия 1976; Дешериев 1977; Никольский 1978; Белл 1980; Дьячков 1991; Залевская 1996; Билингвизм в теории и практике 2004 и др.). Типологическими признаками и критериями, на которых основана та или иная классификация двуязычия, являются:

  1. Наличие двух и более наций, народностей, этнических групп или их представителей на данной территории, обусловливающих функционирование двух и более языков.

2. Наличие различных демографических и социально- профессиональных групп, использующих два или более языка.

3.Способ овладения вторым языком индивидом, коллективом, группой людей, народностью.

4. Направление действия контактирующих языков в той или иной двуязычной или многоязычной общности людей.

  1. Степень охвата носителей одной этнической общности тем или иным типом двуязычия.
  2. Ареал распространения двуязычия и многоязычия.
  3. Степень активности проявления двуязычия и многоязычия в различных демографических и социально-профессиональных группах населения.

Безусловно, для нас важны такие критерии, которые создают социально значимое двуязычие и многоязычие в определенной географической зоне. Такими критериями являются способ овладения вторым языком, направление действия контактирующих языков и охват носителей двуязычием.

В зависимости от способа овладения вторым языком выделяется контактный и неконтактный типы двуязычия (Дешериев 1976: 334-338). Контактный тип билингвизма развивается у шугнанцев на приграничной территории. Так контактными являются шугнано-киргизское и киркизско-шугнанское двуязычие на территории, где Шугнан граничит с Мургабским районом (киргизоязычный район), а также на территории самого Мургабского района. Проживающие там шугнанцы овладевают киргизским языком контактным способом. Контактными являются шугнано-таджикское и таджикско-шугнанское двуязычие в селе Дарморахт Шугнанского района и т.д.

Неконтактным типом двуязычия следует считать билингвизм со вторым английским, немецким, арабским языками. Вид двуязычия с одним из указанных иностранных языков распространен в основном среди учащейся молодежи (школьников и студентов), интеллигенции и служителей культа (со вторым арабским языком). Этими типами билингвизма их носители овладевают в процессе школьного и вузовского обучения.

Основные типы билингвизма - шугнано-таджикское и шугнано-русское - следует отнести к комбинированному типу двуязычия. Дети шугнанцев до поступления в школу общаются с родителями и сверстниками только на родном языке. Весь процесс школьного обучения, а затем средне-специального и вузовского обучения они проходят на таджикском языке. В период обучения в школе дети начинают изучать русский язык как один из предметов школьной программы. И только выезжая за пределы области, шугнанцы вступают в непосредственный контакт с таджикоязычным и русскоязычным населением. Таким образом, двуязычие со вторым таджикским и русским языками сначала возникает неконтактным способом в процессе школьного обучения, затем вне своей этнической среды совершенствуется при непосредственном контакте с носителями других языков, то есть комбинированным способом.

По направлению действия контактирующих языков выделяются одностороннее и двустороннее двуязычие (Дешериев 1966: 331). При одностороннем двуязычии носители одного из контактирующих языков овладевают языком другого народа. При двустороннем двуязычии билингвами становятся носители обоих контактирующих языков. Для исследуемого нами региона наиболее характерным является одностороннее двуязычие. Так односторонним контактным типом двуязычия на территории Шугнана является ишкашимско-шугнанское, ваханско-шугнанское, киргизско-шугнанское двуязычие.

Односторонним является комбинированное двуязычие шугнанцев со вторым таджикским и русским языками. В приграничных районах с таджикоязычным, киргизоязычным, ваханоязычным населением развивается контактный двусторонний тип билингвизма.

По охвату носителей двуязычие может быть индивидуальным, групповым, массовым и всеобщим (Бертагаев 1972: 85), семейным (Хашимов 1986: 113).

Учитывая одновременно социолингвистические параметры – охват носителей двуязычия (индивидуальный, семейный, групповой, массовый, всеобщий), направление (односторонне, двустороннее), способ овладения вторым языком (контактный, неконтактный и комбинированный) – при помощи комбинаторной методики гипотетически можно выделить более ста типов билингвизма. На исследуемой территории функционируют следующие типы двуязычия:

Индивидуальное одностороннее контактное двуязычие. Носителями данного типа двуязычия являются таджики, русские и представители других народов, проживающие на территории Шугнана и овладевающие языком коренного населения. Этот же тип билингвизма характерен для представителей малых народностей Памира. Индивидуальное одностороннее контактное двуязычие свойственно отдельным шугнанцам, проживающим в среде киргизов, ваханцев, ишкашимцев, язгулямцев и владеющих их языками.

Индивидуальное двустороннее контактное двуязычие присуще шугнанцам и киргизам, работающим совместно на территории Мургабского района ГБАО, а также шугнанцам и таджикам села Дарморахт.

Индивидуальное одностороннее неконтактное двуязычие свойственно отдельным представителям шугнанцев, которые овладевают восточными (арабским, китайским) иностранными языками в процессе обучения в медресе и светском вузе, а также на различных курсах по изучению иностранных языков. Часто иностранные языки изучаются самостоятельно. Носителями данного двуязычия являются выпускники языковых факультетов, а также служители культа, самостоятельно изучающие и владеющие арабским языком.

Семейное одностороннее контактное двуязычие. Семья, как наиболее компактная ячейка общества, в восьмидесятые годы ХХ века становится предметом пристальнго внимания социологов, демографов, этнографов и представителей других смежных наук. "Однако семейный билингвизм, процессы языковых взаимоотношений до сих пор в должной мере не изучены ни социолингвистами, ни психолингвистами, хотя процессы межъязыковых взаимоотношений и развитие различных типов двуязычия, характерные для семьи, в определенной степени присущи всему обществу" (Хашимов 1986: 117). Семейное одностороннее контактное двуязычие свойственно интернациональным семьям, в которых до вступления в брак один из супругов владел только одним языком.

При семейном двустороннем контактном двуязычии, когда супруги до брака владели языками друг друга, возникает обоюдное семейное двуязычие. Дети в таких семьях сначала овладевают языком матери, как более функционально активным в семейном общении, а лишь потом уже вторым языком, языком отца.

Семейное одностороннее неконтактное двуязычие возникает в семьях, где родители владеют одним из иностранных языков. Дети овладевают данным языком в процессе изучения его в семье.

Семейное одностороннее комбинированное двуязычие развивается в однонациональной и многонациональной семье, где дети наряду с родным шугнанским языком также используют таджикский и русский языки, или один из последних.

Семейное двустороннее комбинированное двуязычие присуще многонациональным семьям (шугнано-осетинской, шугнано-узбекской, шугнано-татарской, шугнано-киргизской и др.), где в качестве средства семейного общения служит русский язык, который изучался супругами сначала в учебных заведениях, а затем совершенствовался в ходе языковых контактов в многонациональном коллективе.

Групповое одностороннее контактное двуязычие свойственно отдельным группам представителей малых народностей, проживающих на территории Шугнана или на приграничной с ним территории. Примером группового одностороннего контактного двуязычия может служить двуязычие мунджанцев, переселившихся на территорию Шугнана и проживающих компактно.

Групповое одностороннее неконтактное двуязычие свойственно учащейся молодежи (в основном студентам факультета иностранных языков) и интеллигенции, которые овладевают иностранными языками в процессе обучения в образовательных учреждениях или на языковых курсах, а также изучают самостоятельно.

Групповое одностороннее комбинированное двуязычие присуще различным социально-профессиональным и демографическим категориям памирских народностей.

Массовое одностороннее комбинированное двуязычие свойственно всем памирским народностям. Переход на всеобщее среднее образование, увеличение удельного веса специалистов со средним специальным и высшим образованием, развитие средств массовой информации, массовая миграция взрослого населения за пределы области, служба в армии и многие другие факторы обусловили массовое распространение шугнано-таджикского и шугнано-русского билингвизма практически во всех возрастных и социально-профессиональных группах населения, приобретая у памирских народностей общенародный или всеобщий характер.

По месту распространения двуязычия следует выделить двуязычие города и двуязычие села. Особенностью населения ГБАО является высокий удельный вес сельского населения. В области всего один город - город Хорог с населением около 30 тысяч человек.

Предметом лингвистической типологии билингвизма и полилингвизма является определение степени владения и степени усвоения неродных языков. Степень владения и усвоения языка учитывает понятие нормативности употребления второго языка. Степень нарушения созданных речевых произведений определяется по отношению к системе литературного языка, который нами принимается за эталон. Отклонения от системы литературного языка могут быть на фонетическом, грамматическом, лексико-семантическом и стилистическом уровнях системы второго и третьего языков.

Общепризнанным является деление билингвизма с лингвистической точки зрения на «координированное и субординированное двуязычие» (Верещагин 1969: 49; Беликов, Крысин  2001: 56, 57). В процессе порождения и восприятия текста на втором языке в силу типологических различий родного и второго языков возникают отклонения от норм продуцируемого языка.

Правильность-неправильность речи на втором языке обусловлена степенью владения языком и в меньшей степени зависит от того, к какой демографической или социально-профессиональной группе населения принадлежит двуязычный индивид. Овладение вторым языком - это сложный и длительный процесс создания новой языковой системы в сознании билингва для отображения объективной действительности.

В.А.Аврорин процесс постепенного перехода от одноязычия к двуязычию схематически показал так: А > Аб1 > Аб2 > Аб3... Абn > АБ, где А - идеальное одноязычие. АБ - идеальное двуязычие, а между ними n – неограниченное количество ступеней овладения вторым языком.

Расчленение всего процесса (от идеального одноязычия до идеального двуязычия) зависит от количественного накопления лексического и грамматического материала, что определяет переход языковой компетентности билингва из одного качественного состояния в другое. Подобное расчленение в различных социальных условиях будет разное как в плане количества переходных этапов, так и в плане качества каждого этапа в отдельности. Последнее зависит от влияния тех факторов, которые определяют формирование и развитие билингвизма.

Во-первых, предложенные этапы как первой фазы, так и второй фазы процесса развития двуязычия не отражают достаточно точно специфику каждого этапа, а весь процесс требует расчленения с еще большей детализацией. Каждый этап должен отражать владение вторым языком (в первой фазе) и владение первичным языком (во второй фазе). Выделение этапов процесса развития двуязычия в каждой фазе должно основываться на точных лингвистических критериях, которые необходимо выводить из анализа речевых произведений.

Во-вторых, как показывают наши материалы, а также исследование билингвизма некоторых народов России, статистические данные переписей населения, процесс смены языка (первый тип процесса по нашей схеме) присущ малым и представителям многочисленных народов, которые находятся в зоне действия однополярного двуязычия. Под воздействием однополярного белорусско-русского двуязычия к началу 90-х годов в Белоруссии сложилась ситуация, когда престиж русского языка подавлял желание родителей обучать детей на белорусском языке, а это привело к тому, что «для возрождения белорусского языка фактически нет достаточного числа людей, способных говорить по-белорусски» (Озаровский 1991: 43). После признания белорусского языка государственным, а затем и независимого развития Республики Беларусь, фактически начался  второй процесс – от полузнания родного языка к полному белорусско-русскому двуязычию (Лукашанец 2006:25).

По нашей концепции, наличие биполярного двуязычия, свойственного в современную эпоху малым народам, не может привести к смене языка, так как действуют центробежные силы двух функционально активных языков. Данное языковое состояние можно выразить следующей схемой:

АБ

  А  - - - АБВ

  АВ

Где А – родной язык, Б – второй язык, В – третий язык. АБВ - состояние трехъязычия (полилингвизма). В ситуации общения индивид может реализовать только какой-либо один язык. В случае реализации языка Б или В билингв создает речевое произведение, соответствующее системе или языка Б, или языка В, но при этом речевое произведение испытывает имплицитное или эксплицитное влияние родного языка. Отличие биполярного двуязычия от однополярного состоит в том, что ни один из двух неродных языков не обладает центростремительной силой, так как они находятся в состоянии взаимного отталкивания, противодействия и взаимной функциональной нейтрализации по отношению к родному языку билингва.

Заслуживает внимания выделение 7 этапов процесса овладения вторым языком на основе проявления коммуникативно значимой/незначимой (релевантной/нерелевантной), регулярной/нерегулярной интерференции максимального и минимального типа на фонетическом, грамматическом и лексико-семантическом уровнях (Хашимов 1987:29-31), которые отражают соотношение родного и второго языков, степень  владения этими языками и отклонения от литературного языка. Между одноязычием и полным двуязычием, а также между полным двуязычием и одноязычием со вторым языком выделены три изоглоссы и семь промежуточных звеньев, которые обозначают различные этапы овладения двуязычием или же перехода двуязычия в одноязычие. С учетом указанных этапов, например, схема №1 будет выглядеть так:

ААб1Аб2Аб3 Аб4 Аб5 Аб6 Аб7 АБ Ба7 Ба6 Ба5 Ба4 БаЗ Ба2 Ба1Б

Биполярное двуязычие можно представить в виде следующей схемы:

Аб1 Аб2Аб3 Аб4 Аб5Аб6 Аб7 АБ - - - -- - - - - - -Б

А - -Аб1в1Аб2в2Аб3в3Аб4в4Аб5в5Аб6в6Аб7в7АБВ------А

Ав1Ав2Ав3 Ав4 Ав5Ав6Ав7 АВ -------------------В

От состояния одноязычия до полного двуязычия выделяются три изоглоссы, каждая из которых характеризуется различной степенью интенсивности проявления интерференции. В первой изоглоссе выделяется коммуникативно значимая интерференция, во второй – нерегулярная и коммуникативно незначимая интерференция, в третьей изоглоссе интерференция не имеет формально-грамматических и иных признаков. Отступление от норм второго языка в последней изоглоссе наблюдается только на стилистическом уровне (Хашимов 1986: 133). Изложенная схема процесса овладения вторым языком представляется нам достаточно аргументированной и приемлемой для анализа процесса освоения второго языка, так как выделенные этапы просты, логически выверены, имеют лингвистическую природу. Выделенное количество этапов подтверждается и нашими материалами. Форма существования двуязычия находится в зависимости от интенсивности проявления интерференции: чем слабее воздействует система родного языка, чем факультативнее проявляются во второязычной речи отклонения в одной и той же лингвистической позиции, тем совершеннее форма владения вторым языком.

В речи двуязычных и многоязычных индивидов отражается степень владения неродным языком, чаще наблюдается влияние родного языка на другой. Явление межъязыковой интерференции возникает при контакте двух и более языков, когда наблюдается взаимодействие соответствующих языковых уровней, в результате чего происходит нарушение норм одной языковой структуры под влиянием норм другой. «Всякое воздействие одного языка билингва на другой, а также результат этого воздействия называется интерференцией» (Беликов, Крысин  2001:32).

Основным фактором, вызывающим интерференцию в русской речи шугнанцев, безусловно, являются типологические расхождения струк­тур родного и русского языков. Если структурные расхождения порождают потенциальное поле интерференции, то различия в системной организации речи обуслов­ливает реальное поле интерференции, которое может соответство­вать потенциальному полю или превышать его, или охватывать толь­ко его часть.

Анализ звучащей русской речи шугнанцев показывает, что специфический акцент в их речи возникает в результате особых отклонений от норм  русского литературного произношения при использовании русских звуков в безударной позиции, так как звуковая система русского языка пропускается  билингвом  через фонологическую  систему  родного  языка. Этот фильтр  действует  не только на фонологическом, но и на фонетическом  уровне, потому  что интерференция  возникает  не  только  вследствие  расхождений в системе фонем как типовых единиц  двух контактных  языков, но и в системе звуков речи как конкретных  реализаций  этих  фонем. На  разных  ступенях  двуязычия звучащая речь  билингва представляет собой более сложное  явление, чем речи одноязычного  индивида.

Вокализм  родной речи оказывает заметное влияние на вокализм русской  речи шугнанцев. И это влияние обусловливает интерференцию макси­мального и минимального типа в зависимости от формы владения шугнано-русским двуязычием. Чем выше степень владения шугнанцами русским языком, тем меньше бросается в  глаза  отклонения от норм русского литературного произношения. Причем интерференция  в  области вокализма в русской речи шугнанцев проявляется меньше, если гласные  находятся в меньшей зависимости от синтагматических отношений. Потенциальное поле интерференции  начинает обладать большей силой, когда парадигматика и синтагматика вокализма русской речи не имеет аналогий в парадигматике и синтагматике вокализма родной речи.

Функционирование  согласных  в русской речи шугнанцев  обусловлено влиянием консонантизма родного языка, его парадигматических и синтагматических свойств. Основное  поле  интерференции при реализации русских согласных определяется наличием в системе консонантизма русского языка корреляции согласных по признаку  твердости-мягкости, поскольку подобная корреляция в родном языке шугнанцев отсутствует.

Шугнанцы в своей  русской речи произносят русские  твердые согласные без должной  твердости, а  мягкие - без необходимой  мягкости. Если в устной речи шугнанцев отклонения от норм русской орфоэпии в области твердых согласных практически не ощущаются на слух  (кроме всегда твердых /ж/, /ш/, /ц/ русского языка), то недодифференциация согласных по признаку мягкости ведет к явной  интерференции. Так, без должной мягкости шугнанцы произносят согласные перед гласными переднего ряда, перед гласными  а, у, о, обозначаемыми на письме буквами Я, Ю, Ё, в кон­це  слова  и мягкими согласными:

а) перед гласными переднего ряда: дэн (дйэн, дьйэн), вэр (вйэр, вьйэр), дэрэво (дйэрэво, дьрйэво, дйэрьво, дьйэрйэво), си­ний, лист, снэг вместо (д’эн’), (в’эр’), (д’эр’ьвь), (с’ин’ий), (л’ист), (с’н’эк);

б) перед гласными, обозначаемыми буквами Ю, Ё, Я: лубов (лйубов, льйубов), луди (лйуди, льйуди), ров (рйов, рьйов), пат (пйат, пьйат), рад (рйад, рьйад) вместо (л’убоф’), (л’уд’и), (л’oн), (р’оф), (п’ат’), (р’ат);

в)  перед мягкими согласными: звэр (звйэр, звьйэр), листик, смэна вместо (з’в’эр’), (л’ис’т’ик), (с’м’энь);

г)  в конце слова: писат, сад  (сйад, сьйад), садис вместо (п’исат’), (с’ат’), (сад’ис’).

Характерный шугнанский «акцент» возникает часто при соче­тании мягких согласных с гласными. Возникновение позиционной полумягкости согласных обусловлено синтагматическими отношениями сог­ласных в основном с гласным звуком [и] и ее функциональным вариантом [ы]. Именно эта синтагматическая связь согласных с отсутствующим в шугнанском языке звуком [ы]  определяет взаимообусловленный характер функционирования полумягких соглас­ных и более переднего звука [ы]. Незакрепленность  в шугнанском языке такой взаимообусловленной связи согласных с глас­ным [ы], т.е. та­кая связь чисто позиционная и свойственна только устной русской речи шугнанцев.

Интерференция в русской речи шугнанцев на интонационном уровне обычно не являет­ся коммуникативно значимой, хотя двуязычный шугнанец часто ошибает­ся в интонационном построении русского высказывания, в постановке  логического ударения, а также в фонетическом членении русской ре­чи на речевые такты и фразы. Нарушения интонационной системы рус­ской литературной речи создают особый рисунок всего высказывания, который характеризуется оттенками монотонности, особенно при воспроизведении письменного текста. Интерференция при реализации ин­тонационной системы русской речи обусловлена влиянием подобной  системы родного языка, т.к. в родной речи функциональная нагрузка словесного ударения создает эффект плавности и равномерности понижения и повышения тона в различных типах высказывания. Интона­ционная же система русской речи более разнообразна, обладает большей  гибкостью и разнообразными средствами варьирования интонации, в то время как интонационная система шугнанского языка более закреплена  за определенными типами высказывания.

Фонетические системы шугнанского и таджикского языков обна­руживают меньше различий, чем фонетические системы шугнанского и русского, поэтому потенциальное поле интерференции гораздо уже, чем в русской речи шугнанцев. Близость фонетических систем данных языков объясняется также и более длительным взаимодействием шугнан­ского и таджикского языков. Потенциальное поле интерференции объясняется хотя и незначительным, но все же существующим различием в подсистемах вокализма и консонантизма исследуемых языков.

Вокализм шугнанского языка представлен десятью гласными фонемами, из которых семь долгих: [], [], [], [у], [ђ], [е], [] и три кратких: [а], [и], [у]. Долгие фонемы [], [], [у] имеют со­ответствующие краткие пары, все остальные долгие фонемы не имеют соответствующих кратких пар. Системы гласных таджикского и шугнанского языков различаются не только в количественном, но и в качественном отношении. Гласные шугнанского языка делятся на долгие и краткие, что не свойственно вокализму таджикского языка.

Долгие гласные в шугнанском языке обладают качественной устойчивостью. При их произношении органы речи сильно напрягаются. Они всегда полнозвучны и почти не поддаются изменениям при любом темпе речи. Краткие гласные отличаются более шумным звучанием и под влиянием различных фонетических условий сильно изменяют свое качество. Особенно большая качественная изменчивость характера для кратких гласных переднего и заднего ряда.

Поскольку таджикскому гласному [ў] в вокализме шугнанского языка соответствия нет, то фонема [ў] в зависимости от занимаемо­го положения в слове может в таджикской речи шугнанцев реализуется в шугнанском [у:] (долгое) или [у] (краткое), а также фонемой [ђ] (только в первой изоглоссе таджикской речи шугнанцев), которая по своей артикуля­ции ближе таджикскому [ў], но является гласной заднего ряда. Чаще всего таджикское [ў] передается в таджикской речи шугнанцев [у:] или [у]: [у:] в ударной позиции и фонемой [у] в безударной: шу:х<шўх «проказник», шу:р<шўр «соленый», шурандоз<шўрандоз «сеющий смуту» и другие.

Консонантная система шугнанского языка представлена 29 фоне­мами. Характерной чертой состава согласных шугнанского языка, отличающей его от консонантизма таджикского и русского языков, явля­ется наличие плоскощелевых  и  (вар  «оба»,  уст «рука»), заднеязычных щелевых [џ] и [~] (џаб «ночь», ~ ин «жена»), аффрикат [ц] и [†] (цероw «светильник», зари†  «куропатка»), губно-губного  [w] (~ еw  «охота»), увулярного глухого смычного (артикуляционно и акустически совпадает с таджикским ).

Основное потенциальное поле интерференции в таджикской речи шугнанцев в области консонантизма является также отсутствие  в консонантизме шугнанского языка фонемы [њ], что создает условия для ее выпадения: сил>соил «берег», сулмез< суломез «мирный», кадуд<кадуд «едкий дым».

В то же время названное явление не может протекать бесследно для таджикской речи шугнанцев. В положении между гласным и согласным выпадение фонемы [] приводит к изменению предшествующего гласного, который может уд­линяться мутм< муттаам «подозреваемый», мутид<муттаид «объединенный»), или образуется гласный другого качества (киндуз<кунадуз «сапожник»). В интервокальном положении отсутствие фонемы [] создает условия для зияния гласных. Поскольку стечение гласных нехарактерно для шугнанского языка, то язык стремится к устранению зияния, что происходит тремя путями: 1) факультативным восстановлением фонемы [] в интервокальном положении: имти/х/ун<имтион «экзамен», о//анрубо<оаанрабо «магнит», наси//ат<насиат «наставление»; 2) зияние гласных при выпадении фонемы [] может устраняться вставкой вместо // эпентетических согласных  [й]  и [w]: сайиф<саифа «страница», алойд<алоид «отдельно», шойд<шоид «свидетель», чаwун<чаон «вселенная» (здесь мы имеем дело с эпентезой), 3) стяжением гласных: бан<баона «причина», моким<муокима «обсуждение». При этом а) долгий глас­ный поглощает краткий; б) два одинаковых по качеству гласных дают гласный того же качества.

Если  интерференция  на  фонетическом  уровне в таджикской и  русской  речи  шугнанцев, хотя  и проявляется в материальных, физических единицах  речи, но  не  ведет  к искажению  смысла, то  отклонения  от  лексико-семантических  норм таджикского и русского языков  ведут  непосредственно  к  изменению  смысла  высказывания. Поскольку  слово  как основная  значимая  номинативная  единица  языка  непосредственно  связана с  наименованием  реалий  объективной  действительности, то  правильное  его  использование  является  признаком  высокой  компетентности  двуязычного индивида,  свидетельствует  о  высокой  степени  владения  вторым  языком. Овладение лексико-семантической системой  второго  языка – это способ  создания новой  языковой  системы  для  отображения  действительности, это  строительный  материал  для  создания  нового  средства  общения,  выражения  мыслей  и  чувств.  Понимание  номинативной  системы  второго  языка  или  его  знание  может  выражаться  индивидом  в речевых  произведениях  на  этом  языке  или  в жестах, мимике, которые  могут  сопровождать  то  или  иное  речевое  произведение билингва.

Лексико-семантическая интерференция зависит  от  того, насколько  билингв  овладел  словарным  запасом  второго  языка  в  количественном  отношении,  а  также  смысловой  и стилистической  стороной  того или  иного слова (в  качественном  отношении), т.к. каждая речевая ситуация требует использования определенных, в первую очередь лексических средств, адекватно отражающих объективную  действительность и соответствующую речевую ситуацию.

На  наш взгляд, двуязычный или трехъязычный индивид при  овладении вторым  или третьим языком создает новое для себя средство общения,  новое орудие выражения  своих мыслей и чувств, новую языковую систему, отображающую  объективную действительность или вербализующую систему концептов. Соотношения  между  двумя  языками  основываются не  на третьей абстрактной системе, а на  отображении действительности  при помощи двух (трех)  языковых систем.

При создании речевых  произведений  при субординативном  двуязычии  используются  языковые элементы  обоих языков.  Данное речевое произведение создается по законам и правилам  грамматики  одного из  двух  контактных языков, при  этом языковые  единицы фонетического, лексико-семантического и  стилистического  уровней находятся в сложном  взаимодействии. 

При координативном  двуязычии  принцип  идентификации  билингвом  не  используется, т.к.  он  не  только  говорит, но  и думает  на  втором  языке  в  момент  речевого  акта, т.е. соотносит  вторую  языковую  систему  с объективной  действительностью. Об  автономном  существовании  двух  языковых  систем  в  сознании  билингва  при  координативном  двуязычии  свидетельствует  не  только  признания  самих  билингвов  и  данные  самонаблюдения, но  и  анализ  речевого  поведения  двуязычных  детей.

Анализ используемой лексической  системы  в таджикской и русской  речи шугнанцев показывает,  что интерференция на  лексико-семантическом  уровне носит системный  характер, т.е. знание второго языка  находится  в  прямой зависимости от овладения, как грамматической стороной, так и лексико-семантической  системой, от количества и качества  усвоенных грамматических структур и  форм  лексических  единиц. Количественное  пополнение словарного запаса таджикского и русского языка идет не стихийно,  а  проходит  обычно в  пределах тематических и лексико-семантических групп слов.

Интерференция  в таджикской и русской  речи  шугнанцев  проявляется  в  тех  случаях, когда  билингв  использует  полисемантические  слова, типологически  не  сходные  в  своей  семантике. Интерференция возникает, во-первых, в  результате  слабого  знания  всего  объема  семантики  и всех  стилистических  средств  и  свойств русских  слов  путем  неправомерного  установления  тождества  слов  второго  и  родного  языков. Во-вторых,  неправильным  сближением  семантики  или  фонетического  облика  слов  самого  второго  языка. В результате  подобной  идентификации  проявляется  межъязыковая  билингвальная  паронимия, под  которой  мы  понимаем  «особый  вид  лексико-семантической  интерференции, возникающей  при  использовании  одного  слова  вместо  другого  в  силу  недостаточного  знания  семантико-стилистических,  категориальных  свойств  лексем  второго  языка» (Хашимов 1987: 41). Межъязыковая  билингвальная  паронимия  может  возникать  в  результате  сближения  как  однокорневых  и  лексико-фонетических  вариантов, так  и  разнокорневых  слов. Лексико-семантическая  билингвальная  паронимия имеет  место, когда  билингв: 1) сближает  стилистические  или  семантико-стилистические  синонимы  самого  русского  языка  и использует их  немотивированно  в  каком-либо  стиле  речи (ср. разг.-прост. послали  (на практику) вместо  офиц.-делов. направить); 2) сближает  слова  разных  синонимических  рядов убрали  (от занимаемой должности) вместо  освободить, ловкач  вместо  умелец, веники  вместо  венки; 3) сближает  однокоренные  слова, имеющие  разные  значения (сторона  вместо  страна, читать вместо прочитать).

Многообразие интерферентных явлений в русской речи шугнанцев на  грамматическом  уровне обусловлено в  первую  очередь  различием родно­го и русского языков в грамматическом строе,  составляющего  каркас языка. Отсутствие  грамматических категорий  вида, падежа, двуполярность рода в шугнанском языке порождает потенциальное поле интерференции, а различие способов  выражения  грамматических значений синтаксическими  средствами при наличии сходных грамматических категорий обусловли­вает реальное поле интерференции. Производственная практика проходил летом. К нам приехал певица из России. Его давление стала быстро опускаться. Вместе с тем нельзя не заметить, что отдельные интерферентные явления в области употребления видовременных форм глагола и падежных форм имен  объясняется не только различием структуры двух языков, но и экстралингвистическими фак­торами, т.к. грамматическая интерференция в русской речи шугнанцев обусловлена в опре­деленной степени сложившейся практикой порядка и характера изуче­ния лексико-грамматических категорий слов, которая копирует харак­тер следования изучаемых частей речи в школах  с русским язы­ком обучения. Типичные ошибки в речи на втором языке находятся в тесной зависимости от степени владения языком, и потенциальное поле интерференции по-разному проявляется в каждой изоглоссе. Если в первой изоглос­се русской речи нерусских нарушения в использовании, например, объектных значений вин. падежа носят регулярные и синкретический характер, (...Он закончил гимназия этого города. ...Он любит ловить ры­ба. ...Сосед купит машина), то во второй изоглоссе - нерегулярный и дифференцированный, а в третьей изоглоссе уже не наблюдается подобной интерференции.

В грамматическом строе таджикского и шугнанского языков в связи с их близким родством нет существенных различий, которые могли бы служить основой для потенциального и  реального поля интерференции. Грамматический строй таджикского и шугнанского  языков в основном сводится к отсутствию категории рода в таджикском языке и наличию данной категории в шугнанском, что не может служить основой для потенциального поля интерференции таджикской речи шугнанцев.

ЧЕТВЕРТАЯ ГЛАВА «Развитие лексики шугнанского языка как результат языковых контактов и многоязычия шугнанцев»  посвящена проблеме внутриструктурного  развития шугнанского в условиях длительного контакта с таджикским и русским языками. Несмотря на ряд общих, типологических признаков языковых контактов, на наш взгляд, необходимо различать взаимодействие двух типов языков: 1) контакты функционально развитых, имеющих богатую письменную традицию языков и 2) контакты языков малочисленных народов с функционально активными языками,  которые обусловливают одностороннее заимствование. Языковые контакты в рассматриваемом регионе наблюдается в разных формах, а именно: взаимодействие и взаимопроникновение языков на основе территориальной близости; существование длительного периода многоязычия народа; наличие общего литературного языка и языка межнационального общения.

Связь языка и культуры, языка и общества предопределяется тезисом об адаптации языковой системы к языковому окружению (Блумфильд 1968: 487-5005; Сепир 2002: 173-194). Время общественного перелома и "перестройки" в обществе является одновременно и временем перестройки языковой системы. На некоторых уровнях языка - фонетическом, грамматическом - общественные изменения отражаются опосредованно, в течение долгого времени. Лексический уровень языка, наиболее мобильный и подверженный изменениям, с одной стороны, и четко структурированный, с другой, в эксплицитной форме отражает происходящие в социальной жизни изменения (Русский язык конца…1996; Стернин 1998). Лексика является "барометром" общественных изменений (Селищев 2003; Поливанов 1931, 1968, 2001). В лексике, с одной стороны, отражается общественное сознание, с другой стороны, лексика и язык в целом оказывают влияние на формирование общественного сознания.

Процессы экономиче­ских, политических и культурных контактов шугнанцев с другими на­родами в ходе исторического развития находят отражение в про­цессах взаимодействия языков. Можно выделить три основных фактора, которые определяли результаты взаимодействия шугнанского, таджикского и русского языков: I. Обусловленность функционально­го развития шугнанского языка от культурно-историче­ских условий. 2. Обусловленность развития лексики бесписьменного языка от функционально активного языка. 3. Обусловленность количественного и качественного пополнения словарного состава бесписьменных языков от длительности и интенсивности языковых контактов (Вайнрайх 1979).

Среди процессов, связанных с пополнением словаря шугнанского языка, определенное место занимает заимствование иноязычной лексики как один из способов номинации новых явлений, а также замены существующих наименований.

Обогащение лексики шугнанского языка происходит в основном тремя путями:  1) образованием лексических неологизмов на базе собственных лексических и словообразовательных элементов шугнанского языка;  2) заимствованием иноязычной лексики; 3) путем создания семантических неологизмов, т.е. семантических из­менений заимствованной и исконной лексики.

Поскольку в бесписьменных языках отсутствует нормализующее влияние общества на употребление слов, постольку пополнение лек­сической системы этих языков носит в целом стихийный характер, причем среди новых слов преобладают заимствования.

Всю лексику можно условно разделить  на эквивалентную, безэквивалентную и псевдоэквивалентную. Первая группа отражает некоторые универсальные когнитивные свойства. Вторая группа содержит значения, которые не имеют эквивалента в языке-рецепторе. Псевдоэквивалентная лексика - эта группа, как и эквивалентная лексика, имеет соответствия, однако эта эквивалентность в данных случаях является лишь внешней. На самом деле соответствующие единицы языка-источника и языка-рецептора обладают денотативными и, как следствие, семантическими различиями. Заимствованное наименование занимает ранее пустовавшую семантическую нишу  и, следовательно, легко осваивается лексической системой.

Говоря о социокультурных причинах заимствования, следует упомянуть социальную значимость языка-источника, когда заимствование происходит по мотивам престижа, и прямо противоположные цели, когда другой язык связан с неблагоприятными ассоциациями.

Наконец, может иметь место заимствование слов другого языка под влиянием аффекта, когда внимание говорящего отвлекается от формы и содержания сообщения.

Роль вышеперечисленных факторов легко прослеживается в лексических заимствованиях, благодаря которым словарь шугнанского языка пополнялся за счет стандартного русского и таджикского  языков. Итак, экстралингвистическими причинами лексических заимствований в шугнанском языке являются: 1)социальный престиж владения русским и таджикским языками; 2)ограниченные социальные функции бесписьменного шугнанского языка; 3)традиционные исторические связи таджикского и русского народов.

Интенсивность взаимодействия изучаемых нами языков сущест­венно отличается в различные исторические периоды. Если изолиро­ванность шугнанцев от внешнего мира, ограниченные экономические, политические и культурные отношения с другими народами, почти полная неграмотность населения замедляли процесс заимствования до революции, то после победы Великой Октябрьской социалистической революции и установления Советской власти на Памире начинается второй, более продуктивный этап взаимодействия и взаимовлияния шугнанского, таджикского и русского языков.

Основной причиной пополнения шугнанской лексической системы таджикизмами является полифункциональность таджикского языка еще до революции. Заимствование русских и интернациональных терминов посредст­вом русского языка началось с конца XIX столетия. Территория, ранее входившая в подчинение Бухарского эмирата, стала погранич­ной территорией России. Как следствие контактов русских с местным населением было заимствование шугнанским языком нескольких десят­ков слов, некоторые из них могли войти в язык через крестьян-от­ходников, а также переводчиков, работавших при русских воен­ных отрядах и научных экспедициях.

Обогащение лексики шугнанского языка происходит при прямом заимствовании новых слов, использовании калек, активизации словообразовательных возможностей шугнанского языка. Влияние старописьменных таджикского и русско­го языков отражается на лексике бесписьменного шугнанского языка буквально во всех сферах жизни шугнанцев. Подавляющее большинство лексических заимствований входит в шугнанский язык вместе с реа­лиями, которые они обозначают. По мере распространения таджикской классической литературы шугнанский язык пополняется огромным количеством литературных тер­минов, таких как рубои>рубойэ «четверостишие», нависанда>наwесанда «писатель». С распространением на Памире исмаилизма связано появление целого ряда ре­лигиозных слов и терминов типа диндор >шугн. диндр  «верующий», дузах> шугн. дузх  «ад», мусулмон> шугн. мусулмун «мусульманин». С расширением культурных связей и переходом от меновой формы тор­говли к товарно-денежными отношениями таджикский язык стал источни­ком заимствования из сферы торговли: харид> шугн. харт «покупка», даромад> шугн. даромд «доход», нарх> шугн. нрх «цена», танга> шугн. танг «монета». К числу дореволюционных заим­ствований из русского языка можно отнести следующие слова: почта>почита, капитан>кефтун, завод>заwд. Вместе с новыми понятиями из русского языка шугнанским языком заимствован целый ряд соответствующих терминов: вертолет>верталот, самолет>самалот, самосвал> самасwал, поезд>поезд.  Посредством таджикского и русско­го языков на шугнанский язык известное воздействие оказали также и другие восточные и западные языки.

Заимствованная лексика проходит процесс адаптации в заимствующем языке. Процесс семантического освоения заимствованной лексики не зависит ни от структурных особенностей, ни от степени близости родства взаимодействующих языков, а предопределяется богатством лексической системы заимствующего языка и влиянием экстралингви­стических факторов.

Исследователи выделяют три этапа семантической ассимиляции - этап вхождения, этап адаптации, этап дальнейшего развития (классификация С.В. Гринева). В процессе семантической ассимиляции слово проходит следующие стадии: проникновение в речь, частичное усвоение, полное уподобление автохтонным словам (Беляева 1975: 22-23. Цит по Лотте 1961: 8). При различиях фоне­тических систем рассматриваемых языков и отсутствии письменности у шугнанцев заимствованная лексика, как правило, подвергается зву­ковой переработке. Слово претерпевает фонетические изменения, приобретая одновременно грамматическую оформленность по законам заимствующего языка. Фонетическое освоение в шугнанском языке слов, заимствован­ных из русского, таджикского и посредством этих языков, сопровож­дается и морфологическими преобразованиями. С изменением звуково­го облика и приспособлением заимствований к фонетической системе шугнанского языка зачастую под влиянием морфологических норм за­имствующего языка видоизменяются, а иногда утрачиваются те грам­матические признаки, которыми они обладали в языке-источнике. Фор­мальные показатели определения грамматической категории (в заим­ствованиях из русского языка, например, родовые окончания) не пе­реходят в заимствующий язык вместе с его реляционным значением, если они не свойственны грамматической системе заимствующего языка.

Заимствованные из таджикского и русского  языков слова прочно утвердились в лексической системе шугнанского языка и активно участвуют в языковых процессах, представляя собой наряду с исконной лексикой «строительный материал» для развития лексической системы шугнан­ского языка. Они легли в основу производных слов, образованных по модели: заимствованная основа + шугнанский аффикс. Наиболее ха­рактерным способом деривации новых слов от заимствованных основ в шугнанском языке является суффиксальное словообразование. Например, суффикс -дђн образует имена существительные со значением вместилища: пудра пудре пудредђн «пудренница», ручка ручка ручкадђн «пенал».

Заключение. По итогам проведенного исследования можно сделать следующие выводы:

  В результате изменения языковой ситуации  и реализации национально-языковой политики в многонациональном Таджикистане сложились условия сосуществования языков больших и малых народов, среди которых таджикский, русский, узбекский, языки малых народностей Памира. Сосуществование разноязычных народов в едином государстве привело к их контактированию и распространению различных типов и форм двуязычия и многоязычия. С развитием контактов между народами на территории ГБАО в различные исторические периоды таджикский и русский языки наделяются разными функциональными особенностями. Изменяется и функциональная нагрузка самих памирских языков. Ограничение общественных функций тех или иных языков обусловлено этническими условиями республики: одни языки обладают большим, другие — меньшим объемом общественных функций.

Основными языками, определяющими стержень социально-коммуникативной системы ГБАО, являются таджикский, русский и этнические языки малых народностей Памира,  а функционирование национально-таджикского и национально-русского двуязычия является определяющим фактором языковой жизни данного региона.

  Несмотря на достаточный уровень исследования памирских языков, вопрос разграничения языков и диалектов остался не до конца решенным. В языкознании отсутствуют достаточные теоретические обоснования для разграничения языка и диалекта,  а также  правомерности выделения того или иного диалекта, говора или наречия. Нами предпринята попытка, используя функциональные и социальные критерии, дать новое разграничение языков и диалектов шугнано-рушанской группы.

Социальной базой развития шугнано-таджикско-русского многоязычия послужили социально-экономические, политические и культурные преобразования, имевшие место на территории Бадахшана с XI века по настоящее время.

С развитием образования, науки и средств массовой коммуникации связано и функциональное развитие таджикского литературного языка: он стал средством получения образования в начальной, восьмилетней, средней и высшей школе, орудием оперного и театрального искусства, книгопечатания, науки, средством воздействия массовой коммуникации. Под влиянием таджикского и русского языков в условиях широкого распространения шугнано-таджикско-русского полилингвизма более интенсивно проходит и процесс обогащения лексической системы шугнанского языка.

Русский язык и русская культура  противодействуют ассимиляционным процессам, которые могли бы иметь место, если бы памирские народности испытывали воздействие только таджикского языка и таджикской культуры. Находясь в пространстве двух функционально активных языков и культур и биполярного двуязычия, шугнанцы в большей степени имеют шанс сохранить родной язык.

Для бесписьменных языков особое значение имеет понятие «родной язык», особенно когда в 80-е годы было введено понятие «второй родной язык». Нами в корне отрицается возможность существования более одного родного языка, так как, во-первых, это не совсем оправдано, во-вторых, возможность существования второго "родного" языка обычно влечет за собой вывод о безболезненности замены этнического языка, что мы частично имеем в ситуации с памирскими языками. Под родным языком мы понимаем исторически сложившееся средство общения этнической группы, к которой относит себя индивид. Все остальные языки, употребляемые наравне с родным или даже более активнее, являются функционально активными языками.

На территории ГБАО функционирует около 14  языков и диалектов, носители которых, контактируя между собой, могут стать билингвами. Социально значимым в жизни населения области является шугнано-таджикское и шугнано-русское двуязычие. Изучая реальный способ овладения этими типами двуязычия, мы выделяем комбинированный способ овладения русским языком, т.к. социально-демографические условия жизни шугнанцев обусловили два этапа в овладении таджикским и русским языками: опосредованный в период обучения в школе и непосредственный в ходе естественных контактов шугнанцев  с носителями таджикского и  русского языков. На основе различных признаков и критериев, используя комбинаторную методику, в работе предлагается новая социолингвистическая типология двуязычия, функционирующего в ГБАО.

Путем анкетирования и опроса проведено конкретно-социологическое исследование состояния шугнано-таджикско-русского многоязычия, сплошному, частичному и выборочному анкетированию было подвергнуто около 2,5 тыс. человек. Анализ показал, что в Шугнане, представленного однонациональным населением, основным каналом распространения шугнано-таджикско-русского многоязычия является изучение русского языка в общеобразовательной и высшей школе, а также средства массовой коммуникации — телевидение, кино, печать, радио. Различные условия функционирования таджикского и русского языков отражается и в активности / пассивности проявления шугнано-таджикско-русского многоязычия, и на степени владения таджикским и русским языками, вместе с тем исследование показало, что значительная часть шугнанцев, занятых в общественном производстве, владеет основным шугнано-таджикско-русским типом полилингвизма, что демографический фактор оказывает решающее влияние на уровень распространения шугнано-таджикско-русского многоязычия.

       Изучение характера, интенсивности и регулярности проявления интерференции в таджикской и русской речи различных категорий шугнанцев показало, что на пути к совершенному знанию таджикского и русского языков билингв овладевает рядом промежуточных форм двуязычия, которые характеризуются различной степенью проявления интерференции на фонетическом, лексико-семантическом и грамматическом уровнях. В работе выделяются восемь ступеней двуязычия, дается характеристика каждой ступени билингвизма.

  Как показывают наши исследования, в таджикской и русской речи шугнанцев фонетическая интерференция является устойчивой, она является результатом не только структурных различий фонологических систем родного, таджикского  и русского языков, но и следствием различий конкретных реализаций фонем в потоке речи.

Лексико-семантическая интерференция в таджикской и русской речи шугнанцев обусловлена сложной семантической структурой и стилистическими свойствами используемых таджикских и русских слов. Наиболее часто интерференция вызывается при употреблении исконных многозначных и однокоренных слов, а также единиц с абстрактной семантикой. Шугнанец предпочитает использовать слова в их основных номинативных значениях, а употребление производно-номинативных или переносных значений чаще приводит к лексико-семантической интерференции. Неразличение семантики однокоренных слов, использование слов с родовым значением вместо видовых и наоборот, смешение стилистических параметров вызывают лексико-семантическую билингвальную паронимию. Подобная интерференция обусловлена не только различием семантической структуры слов родного и второго (третьего) языков, но и внутренними закономерностями функционирования слов в самом таджикском или русском языке, следствием которых являются выделенные нами межъязыковая и внутриязыковая интерференция.

  Системный характер языка наиболее четко и последовательно проявляется при овладении грамматическим строем второго языка. На первом этапе овладения вторым языком влияние системы родного языка и родной речи является решающим в проявлении множественного характера интерференции. На втором этапе системность языка вызывает явление саморегуляции: усвоенные правильные навыки и умение порождения речи на втором языке, образуя свою собственную систему, начинают оказывать влияние на продуцирование новых правильных речевых клише и стереотипов, речевых произведений. Иными словами, неправильная, насыщенная интерференцией второязычная речь закономерно порождает неправильную речь, а правильно усвоенные речевые стереотипы второго языка обусловливают порождение правильной речи. На первом этапе овладения вторым языком саморегуляция речи находится под воздействием системы родного языка, а на втором этапе при более высокой ступени двуязычия сказывается преимущественное влияние системы второго (третьего) языка, т.е. на втором этапе усвоенные стереотипы второязычной речи оказывают сопротивление влиянию системы родного языка. В силу воздействия саморегуляции во второй изоглоссе интерференция носит нерегулярный и экстенсивный характер, т.к. модели и стереотипы правильно построенного высказывания вовлекают в свою орбиту новые модели и стереотипы из арсенала второго языка.

Влияние таджикского и русского языков в различные историчес­кие периоды было различным. Воздействие таджикского языка на лексическую систему шугнанского более значительным было до революции, в то время как русский язык в тот период не оказывал никакого вли­яния. Шугнанский язык заимствовал из таджикского в основном слова из сферы быта, религии, торговли, военную терминологию, термина, связанные с общественно-экономической формацией и другие. После революции влияние русского языка сказывается почти во всех облас­тях шугнанского языка. В него огромным потоков вливаются советизмы, термины различных отраслей науки, образования, вместе с новы­ми реалиями в язык приходят и их названия. Воздействие таджикского языка на лексическую систему шугнанского сокращается. Заимствования таджикским и русским языками из шугнанского ограничиваются в основ­ном топонимами, этнонимами и гидронимами. Лишь отдельные слова (типа джурабы) встречаются в художественной и научной литературе о Памире для создания национально-бытового и социально-исторического колорита.

Важную роль в обогащении словарного состава шугнанского язы­ка таджикский и русский языки сыграли и как языки-посредники.

Объяснение транскрипционных знаков

В данной работе использована транскрипция, основанная на кириллице. Дополнительные знаки приняты для обозначения отсутствующих фонем.

Знак – над фонемами означает долготу этих фонем.

w – губно-губной, щелевой. В международной транскрипции обозначается так же.

ґ - звонкий, переднеязычный, щелевой.

џ - глухой, заднеязычный щелевой.

~ - звонкий, заднеязычный, щелевой.

† - звонкий, переднеязычный, смычной.

ќ - шумный, смычной, увулярный.

ѓ -  шумный, плоскощелевой, увулярный.

Основные положения изложены в следующих публикациях:

1. Шамбезода Х.Д. Функциональная дистрибуция языков малых народностей в условиях многоязычия (на материале шугнанского языка). Душанбе: Нодир, 2007. 390 с.

2. Шамбезода Х.Д. Языковая ситуация в Горном  Бадахшане: проблемы и перспективы. Душанбе, 1999, 116 с. 

3. Шамбезода Х.Д. Развитие лексики шугнанского языка как результат языковых контактов и многоязычия шугнанцев. Душанбе, 2006. 109 с.

4. Шамбезода Х.Д. Фонетическая адаптация заимствованной из таджикского языка лексики в шугнанском языке (вокализм). // Вопросы филологии. Методические материалы по типологии и методике преподавания. Ч.2  Душанбе, 1989. С.7-12

5. Шамбезода Х.Д. Проблемы преподавания русского языка в шугнаноязычной аудитории // Материалы метод. конференции «Межпредметные связи филологических и психолого-педагогических дисциплин. Душанбе, 1991. С.106-108.

6. Шамбезода Х.Д. Роль бесписьменного родного языка в обучении русскому языку // Актуальные проблемы методики преподавания русского языка как неродного / Материалы докладов Республиканского совещания. Душанбе, 1995.С.15-16.

7. Shambezoda Hk. Languages of interethnic communication in the Gorno-Badakhshan province of Tajikistan // Atlas of Languages of Intercultural Communication in the Pacific, Asiam and the Americas. Berlin, 1996. P. 945-946.

8. Шамбезода Х.Д. К вопросу о русских лексических заимствованиях в шугнанском  языке. // Русский язык – язык дружбы и братства (тезисы докладов). Душанбе, 1985. С.41-42.

9. Шамбезода Х.Д. Категория рода и проблемы грамматического освоения лексики, заимствованной из таджикского // Билингвизм и проблемы школьного обучения русскому языку / Материалы докладов Республиканской научно-практической конференции. Душанбе, 1996. С.15-16.

10. Шамбезода Х.Д. К постановке вопроса типологического изучения словообразования в русском, таджикском и шугнанском языках. // Совершенствование преподавания практического курса русского языка в неязыковых вузах. Ч.3. Душанбе, 1996. с.12-15.

11. Шамбезода Х.Д. Закон о языке как гарант функционального развития языков.// Тезисы Международной научной конференции «Генезис становления и перспективы развития славянской культуры и русского языка». Душанбе, 1998. С.15-21.

12. Шамбезода Х.Д. Лингвистическая типология многоязычия шугнанцев // Сб. статей по вопросам русского языка и методики его преподавания, №4, Душанбе, 1999. с.13-20.

13. Шамбезода Х.Д. Бесписьменные языки в условиях социальных перемен. // Совершенствование преподавания практического курса русского языка в неязыковых вузах / Сборник статей по русскому языку и методике его преподавания, ч.5.  Душанбе, 2001. С.5-7

14. Шамбезода Х.Д. Роль образования в процессе становления государства (на примере Республики Таджикистан) // Материалы Международной конференции «Образование и наука в меняющемся мире», Кыргызстан, Бишкек, 2001. С.384-388.

15. Шамбезода Х.Д. Бесписьменные языки в условиях социальных перемен // Сб. статей по вопросам русского языка и методике его преподавания. Душанбе, 2001. №5. С.5-8.

16. Шамбезода Х.Д. Интерференция как показатель степени владения вторым языком.// Материалы Международной научной конференции, посвященной проблемам преподавания государственного языка Душанбе, 2002. С.185-190

17. Шамбезода Х.Д. Имеют ли языки малых народностей возможность  выжить? // Совершенствование преподавания практического курса русского языка в неязыковых вузах. Сборник  статей. Душанбе, 2003. Ч.6. С.5-13.

18. Шамбезода Х.Д. Языковые  права  национальных  и  этнических  меньшинств  в  документах  международных  организаций // Материалы конференции «Культурно-исторические  связи  РТ со  странами-членами Европейского Союза». Душанбе, 2004. С.138-148

19. Шамбезода Х.Д. Практика законодательного обеспечения многоязычия в Таджикистане. // Совершенствование преподавания практического курса русского языка в неязыковых вузах. Сборник  статей. Ч.7.  Душанбе, 2004. С.17-32.

20. Шамбезода Х.Д. Таджикско-русское двуязычие по материалам социолингвистического исследования // Совершенствование преподавания практического курса русского языка в неязыковых вузах. Сборник  статей. Ч.8.  Душанбе, 2005. С.14-18.

21. Шамбезода Х.Д. Многоязычие, родной язык и школа. // Актуальные проблемы филологии. / Материалы республиканской научно-практической конференции, посвященной 110-летию акад. В.Виноградова. Душанбе, 2005. С.137-141.

22. Шамбезода Х.Д. О статусе русского языка в Республике Таджикистан. // Материалы международной научно-практич. конф. «Русский язык и литература в государствах Средней Азии». Душанбе, 2005. С.30-62.

23. Шамбезода Х.Д. Памирские языки: Прошлое и будущее. // Вопросы памироведения. Душанбе, 2005. С.60-75.

24. Шамбезода Х.Д. Грамматическое освоение заимствованной из таджикского языка лексики в шугнанском языке (на примере категории рода). // Проблемы русского языка в контексте компаративистики. Душанбе, 2005. С.136-147.

25. Шамбезода Х.Д. Социолингвистическое исследование современного уровня таджикско-русского двуязычия //  Проблемы функционирования русского языка в Республике Таджикистан. Душанбе, 2006. С.50-73.

26. Шамбезода Х.Д. Языковая политика в советском и постсоветском Таджикистане  //  Проблемы функционирования русского языка в Республике Таджикистан. Душанбе, 2006. С.11- 49.

27. Шамбезода Х.Д. Социолингвистическая типология билингвизма в Республике Таджикистан //  Проблемы функционирования русского языка в Республике Таджикистан. Душанбе, 2006. С.74-91.

28. Шамбезода Х.Д. Статус языковых образований в шугнано-рушанской группе памирских языков. // Актуальные проблемы филологии. Материалы 2-й ежегодной респуб. научно-практ. конф. Душанбе, 28 февраля. Душанбе, 2006. С.98-107.

29. Шамбезода Х.Д. Функционирование русского языка в Республике Таджикистан // Русский язык за рубежом, 2007. №2

30. Шамбезода Х.Д. Шугнанский язык в социально-коммуникативной системе памирских языков Таджикистана // Вестник МГУ. Филология. (в печати)

31. Русский язык в образовательной системе Таджикистана // Наука и школа. 2007. №2 (в печати)

32. Шамбезода Х.Д. Русский язык в Республике Таджикистан по данным социологического исследования // Социологические исследования (в печати)

33. Шамбезода Х.Д. Становление и развитие многоязычия шугнанцев// Вестник Таджикского государственного национального университета. Вып. 5. Душанбе, 2007. С. 24-34.

34. Шамбезода Х.Д. Геополитические основы функциональной дистрибуции языков// Известия АН РТ. Отделение общественных наук. 2007. № 2  С. 17-27.

35. Шамбезода Х.Д. Русский язык в Республике Таджикистан. // Инновационные методы при обучении русскому языку. Душанбе, 2007. С. 4-42.




© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.