WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


 

На правах рукописи

ПАНКОВ  Федор  Иванович

ФУНКЦИОНАЛЬНО-КОММУНИКАТИВНАЯ  ГРАММАТИКА
РУССКОГО  НАРЕЧИЯ

Специальность 10.02.01 – русский язык

Автореферат

диссертации на соискание ученой степени

доктора филологических наук

Москва

2009

Работа выполнена на кафедре русского языка филологического факультета Московского государственного университета имени М.В. Ломоносова

Научный консультант:                доктор филологических наук профессор

                       Майя Владимировна Всеволодова

Официальные оппоненты:        доктор филологических наук

ведущий научный сотрудник

Елена Васильевна Красильникова,

Институт русского языка имени

В.В. Виноградова РАН

доктор филологических наук профессор

Павел Александрович Лекант,

Московский государственный областной

университет

доктор филологических наук
ведущий научный сотрудник

Татьяна Евгеньевна Янко,

Институт языкознания РАН

Ведущая организация:                Государственный институт русского языка                имени А.С. Пушкина

Защита состоится                         2009 года в ___ часов на заседании диссертационного совета Д 501.001.19 при ФГОУ ВПО «Московский госу­дар­ственный университет имени М.В. Ломоносова по адресу: 119991, ГСП-1, г. Москва, Ленинские горы, Московский государственный универ­си­тет имени М.В. Ломоносова, 1-й учебный корпус, фило­ло­ги­ческий факультет.

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке 1-го учебного корпуса МГУ имени М.В. Ломоносова.

Автореферат разослан                                 2009 г.

Учёный секретарь

диссертационного совета

профессор                                        Е.В. Клобуков



Настоящая работа посвящена анализу категории русского наречия в рам­ках лингводидактической модели языка1, основу которой составляет фун­к­ционально-коммуникативная грамматика (ФКГ). В компе­тен­цию ФКГ вхо­дит са­мый ши­рокий круг лингвистических во­про­сов, по­сколь­ку ори­ен­та­ция на ре­ше­ние прикладных за­дач, в частности на прак­тику пре­по­да­ва­ния русского язы­ка ино­фо­нам, по­тре­бо­ва­ла обра­щения к тем фактам, ко­то­рые при чис­то те­оре­ти­че­ском под­хо­де к языку в поле вни­мания лингвис­тов не по­падают или оце­ни­ва­ют­ся как пе­риферийные. Од­нако прикладные на пер­вый взгляд задачи по­тре­бовали углублённого ис­следования це­лого ряда тео­ре­тических ас­пек­тов русистики. Практика преподавания языка показала не­обходимость более строгой структурированности и формализа­ции мно­гих рассматриваемых явлений.

Среди элементов языка, которые пока находятся на периферии вни­ма­ния современной лингвистики, важное место за­ни­ма­ют на­речия. Не­об­хо­ди­мость их упо­ря­до­чения как в формаль­ном, так и в со­дер­жа­тель­ном пла­не, вы­яв­ле­ние си­но­ни­ми­ки и вариатив­но­сти опре­деляет ин­терес к ним со сто­ро­ны и учёных-те­о­ретиков, и пре­по­да­ва­те­лей-прак­ти­ков. В настоящее вре­мя появля­ют­ся широкие воз­мож­но­сти для продвижения впе­рёд в рам­ках как собст­вен­но теоретической, так и при­кладной мо­де­лей язы­ка. Оба эти ас­пек­та по глу­би­не ана­ли­за язы­ко­во­го материала и зна­чимости на­уч­ных вы­во­дов рав­ноценны.

За по­след­ние 50–60 лет появилось мно­го ин­те­рес­ней­ших на­блюдений, ка­сающихся функ­ци­о­ни­рования отдельных наречий, их «по­ве­де­ни­я» в за­ви­си­мо­сти от той или иной по­зи­ции в фор­мальной, се­ман­ти­че­ской, ком­му­ни­ка­тив­ной и де­но­та­тив­ной струк­турах выска­зы­ва­ния, был сформирован эф­фек­тив­ный лин­г­ви­сти­че­ский ин­стру­ментарий, со­зданы концепции, обла­да­ющие объ­яс­ни­тель­ной силой, в част­но­сти кон­цеп­ция ФКГ, на основе осмыс­ле­ния кол­лек­тив­ного опы­та пре­по­да­ва­ния рус­ского языка как ино­стран­ного сфор­мирована его линг­водидакти­чес­кая мо­дель, специфика ко­то­рой заключается в формулировке алгоритмов продуцирования речи.

Оказалось, что для системного описания наречий необходимо учиты­вать такие признаки данного класса, которые раньше во внимание не при­ни­мались. Это, в частности, роль словоформ в актуальном членении вы­ска­зы­вания, их интонационные характеристики и др. Анализ этих и других па­ра­мет­ров свидетельствует о том, что наре­чие об­ла­дает бога­тым син­та­кси­че­ским, тек­сто­вым и ком­му­ни­ка­тив­ным по­тен­ци­а­лом. Наречие яв­ля­ет­ся важ­ной и рав­но­прав­ной ка­те­го­ри­ей по отно­ше­нию к дру­гим ча­стям ре­чи, ха­рак­те­ри­зу­ясь опре­де­лён­ной граммати­че­с­кой спе­ци­фикой, ко­то­рая со­ста­в­ляет са­мо­сто­ятельный объ­ект на­учного ана­лиза. По­явились осно­ва­ния го­ворить о сво­его ро­да грамматике наречий2.

Активное функционирование адвербиальных лексем в роли об­сто­я­тель­ст­вен­ных кон­струк­ций предопределило наш ин­те­рес к наречиям как осо­бому фор­мально­му классу средств вы­ра­же­ния та­ких се­ман­ти­че­ских ка­те­го­рий, как вре­мя, про­стран­ство, ко­ли­чест­вен­ность, при­чина, цель и др. В ра­боте ис­следу­ет­ся система семантических разрядов на­ре­чий в це­лом, а на ма­териале ад­вер­би­аль­ной тем­по­раль­но­сти (АТ) вы­яв­ля­ются их грам­ма­ти­че­ские ха­рак­те­ри­сти­ки, си­но­ни­ми­ка и ва­риатив­ность, вза­и­мо­дей­ствие с дру­гими ка­те­го­ри­ями разных уровней, на­при­мер, с морфологической кате­го­рией глагольного вида, категорией актуального членения, категорией чле­нов предложения и др. Та­кое рас­смо­тре­ние вы­зва­но по­требностями как те­ории: иметь це­лост­ное опи­сание опре­де­лён­ного фраг­мента язы­ковой сис­те­мы и механизмов его ре­чевого во­пло­ще­ния, – так и прак­ти­ки опи­са­ния рус­ского язы­ка в со­по­ста­влении с дру­ги­ми язы­ками с целью со­зда­ния аде­кват­ных част­ных грам­ма­тик для не­рус­ских. Это обусло­ви­ло акту­аль­ность из­бран­ной те­мы.

Объектом нашего исследования являются русские наречия, а кон­крет­ным пред­ме­том ана­лиза – их функционально-коммуникативная грам­ма­тика, вклю­чая мор­фо­ло­ги­че­ские, син­та­кси­че­ские, семантические, ком­му­ни­ка­тив­ные, тек­стовые, прагмати­че­ские и др. аспек­ты, по­ка­зан­ные пре­иму­ще­ст­венно на ма­те­ри­але катего­рии АТ.

Основная цель работы – представить аде­кват­ное языковому материа­лу и обладающее объяснительной силой комплексное функ­ционально-грам­матическое опи­са­ние ка­те­го­рии наречия в целом и той роли, которую ад­вербиальные лексемы играют в передаче информации раз­ного типа, в част­ности темпоральной, на­чи­ная со струк­ту­ры сис­те­мы зна­че­ний и кон­чая струк­ту­рой вы­ска­зы­ва­ния, вклю­ча­ю­щего на­ре­чие.

Цель исследо­ва­ния потребовала решения следующих кон­крет­ных за­дач:

1) уточнить объём понятия «наречие» как объекта исследования, вы­де­лив его релевантные при­зна­ки, и на их основе дать не­про­ти­во­ре­чи­вую де­фи­ницию данной категории;

2) в соответствии с дефиницией представить максимально пол­ный ре­естр рус­ских наречий в целом и темпоральных наречий (ТН) в частности;

3) выявить основные се­ман­ти­че­ские категории, в реализации которых участ­вуют ад­вер­би­альные ле­ксе­мы; на этой осно­ве пред­ста­вить син­та­кси­че­ски значимую си­сте­му се­манти­чес­ких раз­ря­дов русских на­ре­чий;

4) выявить в составе различных функционально-семантических полей (ФСП) место адвербиальных средств, в первую оче­редь – опре­де­лить струк­туру системы зна­чений АТ;

5) определить семный состав адвербиальных лексем, выявить и опи­сать си­но­ни­ми­ко-ва­риативные ряды лексико-семантических вариантов (ЛСВ) на­ре­чий с иден­тич­ным сем­ным соста­вом;

6) определить комплекс наиболее существенных параметров описания ЛСВ на­ре­чий в рамках синони­ми­ко-ва­риативного ряда, разработать их лек­си­ко­гра­фи­че­с­кую атрибу­цию;

7) проанализировав морфосинтаксическую (словообразовательную) струк­туру наречий в рус­ском язы­ке, предложить опыт классификации их фор­маль­ных моделей;

8) выявить синтаксический, ком­му­никативный и текстовый потен­ци­ал на­речий, а так­же языковые механизмы, обусловливающие вхождение наре­чий в стру­к­тур­но-се­ман­тическую организацию предложения, т. е. принци­пы вза­имо­дей­ст­вия его се­ман­ти­ческого, формального, ком­му­ни­ка­тив­но­го и де­нотативного ас­пек­тов, на осно­ве ком­му­ни­ка­тив­ной на­прав­лен­но­сти пред­ло­же­ния, син­таксического по­тен­циала на­ре­чий и за­ко­на се­ман­ти­че­ско­го со­гла­со­ва­ния.

В качестве материала исследования был использован корпус приме­ров, со­ста­в­ля­ющих около 10 000 словоупотреблений из произведе­ний клас­си­чес­кой и со­вре­мен­ной русской художественной литературы, прес­сы, на­учных из­да­ний, радио- и те­ле­передач, устной речи, найденных самим ав­то­ром, а так­же из материалов Лабо­ра­то­рии общей и компьютерной лек­си­ко­ло­гии и лек­си­ко­гра­фии филологического фа­куль­тета МГУ «Элек­трон­ный кор­пус русских га­зет кон­ца XX века (10 млн сло­во­упо­треб­ле­ний)»; из Боль­шой карто­те­ки сло­вар­ного от­дела Ин­сти­ту­та лин­г­вис­ти­чес­ких иссле­до­ваний РАН (г. Санкт-Пе­тер­бург); из Интернета (www.yandex.ru, www.ruscorpora.ru). Ис­поль­зо­ва­лись так­же при­меры, со­став­ленные инфор­ман­тами и ав­то­ром как но­си­те­ля­ми язы­ка. Ана­ли­зи­ро­вал­ся и «отри­ца­тель­ный» языковой ма­териал (Л.В. Щер­ба) – пись­мен­ные и уст­ные ошибки уча­щих­ся-иностран­цев, со­бран­ные в про­цессе педа­го­ги­ческой рабо­ты.

Объект, цель, задачи и материал работы определили методику иссле­до­ва­ния: ана­лизируя наречные катего­рии от уров­ня язы­ковой се­ман­ти­че­ской си­стемы до ре­а­лиза­ции их в ре­чевых по­стро­е­ни­ях, мы ис­поль­зо­вали тео­ре­ти­ко-де­дук­тивный, ин­дук­тив­ный, а также функ­цио­наль­но-ком­му­ни­ка­тив­ный, опи­са­тель­но-ана­ли­ти­че­с­кий, структурно-се­ман­ти­че­ский, ком­по­нент­ный, по­зи­цион­ный методы, а также со­по­ста­ви­тель­ный и ком­му­ни­ка­тив­ный анализ зву­ча­щей речи. В целях обнару­же­ния фак­то­ров, регули­ру­ющих упо­треб­ле­ние то­го или иного наречия, при­ме­нялись лин­г­ви­сти­че­ский экс­перимент и работа с инфор­ман­та­ми.

Концептуальные положения работы, выносимые на защиту:

1. Решение прикладных задач в рам­ках лингводидактической модели язы­ка обусловило целесообразность на­ряду с грам­ма­ти­че­ски­ми супер­клас­са­ми – частями речи – вы­де­лить бо­лее конкретные ка­те­го­риальные клас­сы слов (ККС), т. е. функционально-грамматические раз­ряды, объ­единяющие ле­к­семы в первую оче­редь на ос­но­ве фор­мальных при­зна­ков, в частности сло­во­из­ме­ни­тель­ных по­тен­ций и некоторых фун­кциональных ха­рак­те­ри­стик. Та­кое раз­де­ле­ние но­сит соб­ст­вен­но языковой ха­рак­тер и в ос­нове сво­ей син­та­кси­чески ори­ен­ти­ро­ва­но: вхож­де­ние сло­ва в тот или иной класс пре­до­пре­де­ля­ет его син­та­кси­че­ские воз­мож­ности – спо­соб­ность за­нять по­зицию то­го или иного чле­на пред­ло­же­ния и тем самым уча­ст­вовать в фор­ми­ро­ва­нии его (предложения) син­та­кси­ческой уст­ро­ен­но­сти, но не на­оборот, т. е. нель­зя на осно­ве лишь за­ни­ма­е­мой тем или иным сло­вом по­зи­ции су­дить о его ка­те­го­риаль­ной при­надлежности. ККС могут быть пред­став­лены в ви­де системы би­нар­ных оп­позиций, ко­торая от­ра­жа­ет по­ле­вую устро­ен­ность самого явления. Са­мо­стоя­тель­ные классы со­став­ляют яд­ро ка­те­го­рии ККС, а не­са­мо­стоятельные – её пе­ри­фе­рию.

2. Наречие – важный и рав­но­правный по отно­ше­нию к дру­гим са­мо­сто­я­тельным классам граммати­ческий объект – об­ла­дает богатым функ­ци­о­нально-праг­ма­ти­че­ским по­тен­ци­а­лом. Фун­к­ци­они­ро­вание наречий под­чи­ня­ется языковым законам и опре­де­ляется се­ман­ти­че­ски­ми осо­бен­но­стя­ми и мор­фосинтаксическим потен­ци­алом лек­сем. По своей устроенности на­речие в русском языке – опре­делённым об­ра­зом органи­зо­ван­ное мно­жест­во ле­кси­че­ских еди­ниц, ко­то­рое может быть пред­став­ле­но в виде струк­тури­ро­ван­ной системы би­нар­ных оп­позиций. На­ре­чия формируют своё функ­ци­о­наль­но-грам­ма­ти­че­ское поле (ФГП3), в яд­ро которого вхо­дят соб­ст­венно наречия, а перифе­рий­ны­ми сред­ст­ва­ми яв­ля­ют­ся в той или иной сте­пе­ни ад­вер­биализован­ные лек­се­мы дру­гих классов. На­ре­чия упо­ря­до­чены как на со­дер­жа­тель­ном, так и на формаль­ном уров­не. В рус­ском язы­ке, с одной стороны, существу­ет син­та­кси­че­ски зна­чи­мая си­сте­ма се­ман­ти­че­ских разря­дов на­ре­чий, с другой – систе­ма мор­фо­син­та­кси­че­ских ти­пов дан­но­го класса слов.

3. Понятие пара­ди­гма­ти­ки оказа­лось при­менимо по отношению не толь­ко к из­ме­няемым, но и к неизменяемым ККС. На­ре­чие, не имеющее мор­фо­ло­ги­че­ской па­ра­диг­мы, об­ла­дает тремя другими пара­дигмами: по­зи­ци­он­ной, кон­тек­стуальной и акту­ализационной. Члены каж­дой из па­ра­дигм груп­пи­ру­ют­ся в стро­гую ие­рархи­че­скую си­стему, формируя по­ле­вую уст­ро­енность с яд­ром – ис­ход­ным чле­ном, при­ядерной зо­ной и пе­ри­ферией. Ад­вербиальные лек­се­мы имеют ли­бо полные, либо ущерб­ные (не­полные) па­ра­диг­мы. Вы­деление парадигма­ти­ки наре­чия в рамках ФКГ по­зво­лило вы­явить эле­мен­ты скрытой грамматики, объ­ясняющие специфику синтак­си­че­ско­го, тек­стового и коммуни­ка­тивного по­тен­ци­а­лов не только вы­ска­зы­ва­ний, но и отдельных словоформ.

4. Наречия функционируют на уровне син­таксической формы слова – как сво­бод­ные, связанные и обусловлен­ные син­та­ксемы (Г.А. Золотова). Наи­боль­шим по­тен­циалом об­ла­да­ют свободные ад­вербиальные син­та­ксе­мы, ко­то­рые спо­соб­ны за­ни­мать все типы синтаксических по­зи­ций, а на­и­мень­шим – свя­зан­ные, спо­соб­ные ре­ализовать только одну из них.

5. Коммуникативный ас­пект – актуальное чле­не­ние (АЧ) – есть ак­тив­ное дина­ми­ческое начало в структурно-се­манти­чес­кой орга­ни­зации пред­ло­же­ния-вы­ска­зы­ва­ния, обеспечивающее реали­за­цию основной функции язы­ка – ком­му­никативной. Еди­ницей этого аспекта яв­ля­ется ком­му­ни­ка­тив­ная роль (Т.Е. Ян­ко) словоформ, опре­де­ля­емая для наречий в первую оче­редь особенностями их лек­си­че­ского зна­че­ния: на­ли­чием экс­пли­цит­но­го или импли­цит­ного отрица­ния, ха­рактером выра­жа­е­мых оценок, семан­ти­чес­ким компонентом ‘не­со­от­вет­ст­вие норме’, а также ха­рак­те­ром моде­ли пред­ложения. Поскольку су­щест­ву­ют слова с за­кре­плён­ной ком­му­ни­ка­тив­ной ролью, АЧ оказывается свя­занным с уро­внем не только высказыва­ния, но и отдельных словоформ.

6. Наречия формируют категориальные системы значений, ин­ва­ри­ант­ные от­но­си­тель­но дру­гих ка­те­го­рий, в том числе и относительно ка­те­го­рии гла­голь­но­го вре­мени, т. е. не пред­ставляют собой не­упоря­доченного мно­жест­ва «ле­к­си­ческих кон­кре­ти­заторов» гла­голь­ного слова. Ле­кси­ческие сред­ства вы­ра­жения времени – ТН – в рамках ФСП темпоральности (вре­ме­ни), имеющего по­ли­цен­три­че­скую устро­ен­ность, форми­ру­ют ядро своего сег­мента, со­став­ля­юще­го орга­нич­ное единство с аналогичны­ми функцио­наль­но-семан­ти­че­ски­ми категориями (ФСК), формируемыми дру­гими язы­ко­выми сред­ствами раз­ных уровней: глаголь­ной, субстантив­ной, адъ­ек­тив­ной тем­по­раль­но­стью, сложным предложением, реляторами и др.

7. Язык располагает системой лингвистических механизмов, обу­слов­ли­ва­ющих вхож­дение отдельных компонен­тов предло­же­ния в его струк­тур­но-се­мантическую орга­низацию. Именно эта система определяет за­ко­но­мер­но­сти рече­вых ре­а­ли­за­ций наречий в составе конкретных выска­зы­ва­ний.

Научная новизна исследования заключается в том, что впервые с по­зи­ций ФКГ на материале категории АТ проведён комплексный си­стем­ный анализ рус­ских наречий:

– выделены при­зна­ки наречия как объекта исследования и на их осно­ве предложена его де­фи­ниция как ККС;

– составлен ре­естр русских наречий, включающий более 10 000 лек­сем;

– представлена дихотомически организованная система семантиче­ских раз­ря­дов русских наречий;

– выявлена морфосинтаксическая структура русских наречий и даны клас­сы их фор­мальных разрядов;

– предложено описание системы коммуникативных ролей русских сло­воформ в це­лом, на ос­но­ве которой определены коммуникативные осо­бен­ности на­ре­чий и введены понятия их полной и ущербной ак­ту­али­за­ци­он­ных па­ра­дигм;

– выявлены синтаксические позиции адвербиальных синтаксем и вве­де­ны по­нятия их полной и ущербной позиционной пара­дигм;

– выделены основные ФСК, формируемые свободными адвербиаль­ны­ми син­та­ксемами;

– выявлен текстовый потенциал русских наречий и введены понятия их пол­ной и ущербной контекстуальных парадигм;

– определены статус и место адвербиальных средств в ФСП вре­ме­ни;

– определена семантическая структура АТ, зоны её пе­ре­се­че­ния с дру­гими сегментами ФСП времени и с дру­ги­ми ФСП, предложено описание системы зна­чений ТН;

– выявлены семный состав, фор­маль­ная устро­енность, синтаксиче­ский по­тен­ци­ал, синонимика и вариатив­ность ТН;

– определён комплекс наиболее существенных параметров описания на­ре­чий: фор­мальная устроенность, семантика (включая оценочность), син­та­кси­че­ский по­тен­циал, синонимика и вариативность, стилистические ха­рак­те­ри­стики;

– выявлены лингвистические механизмы вхождения наречий в струк­тур­но-се­ман­ти­чес­кую организацию предложения, обусловленные: а) ком­му­ни­ка­тив­ной направ­лен­ностью предложения; б) синтаксическим потен­ци­а­лом на­ре­чий; в) за­ко­ном семан­ти­ческого согласования и двусторонней ва­лент­ностью – рас­про­стра­ня­емого и рас­про­страняющего компонентов.

Теоретиче­ская зна­чи­мость ра­боты определяется разработкой мето­до­ло­гиче­ских основ описания ККС для по­требно­стей прикладной ФКГ рус­ского языка, ориентированной на обу­че­ние инофонов аде­кватному кон­крет­ным внелинг­ви­сти­ческим условиям и коммуникативным задачам про­ду­цированию ре­чевых по­строений.

Эти осно­вы могут быть использованы и в других мо­де­лях языка. В про­цес­се исследования была разработана методика ана­ли­за на­ре­чий и по­ка­зана спе­цифика АТ по отношению к дру­гим темпо­раль­ным средствам, преж­де все­го – суб­стан­тивной тем­по­раль­ности.

Прак­ти­че­ская ценность работы состо­ит в том, что на осно­ве раз­ра­бо­тан­ной ме­тодики мо­гут быть опи­саны другие ана­логич­ные ка­те­го­рии (ад­вер­би­аль­ной локатив­но­сти, квантитативности, ка­узаль­но­сти и др.), что даст ма­те­риал и для практического его использования в учебном про­цессе, и для систем­но­го сопо­с­та­в­ле­ния 1) осо­бен­но­стей функ­ци­о­ни­ро­ва­ния на­ре­чий в речевых по­стро­е­ни­ях; 2) со­ответству­ю­щих ФСК; 3) со­от­но­си­тель­ных средств вы­ра­же­ния тех или иных зна­чений в рус­ском и дру­гих язы­ках. Кон­крет­ные результаты и выводы исследо­ва­ния могут быть ис­поль­зо­ва­ны так­же в прак­тике преподавания русского языка ино­фо­нам, в учеб­ных по­со­би­ях для ино­странных студентов-филоло­гов, в лекционных кур­сах по со­вре­мен­но­му рус­скому языку и по ФКГ. Материал работы мо­жет быть при­ме­нён и в ле­ксикографической прак­ти­ке при со­зда­нии слова­рей и спра­воч­ни­ков раз­лич­ных ти­пов.

Апробация работы. Результаты проведённых исследова­ний обсуж­да­лись в ви­де научных докладов и сообщений на за­седаниях ка­федр рус­ско­го язы­ка, а так­же русского язы­ка для ино­стран­ных уча­щих­ся филологи­че­ского фа­куль­те­та МГУ в 1998, 2003, 2005–2008 гг., на конгрессах и симпо­зи­умах МА­ПРЯЛ: Мо­с­ква, 1990, 1994, 1997 гг.; Опо­ле (Польша), 1996 г.; Пе­кин (Ки­тай), 1998 г.; Бра­ти­сла­ва (Сло­ва­кия), 1999, 2004 гг.; Белград, Ниш (Юго­славия), 2000 г.; Санкт-Пе­тер­бург, 2003 г.; Ве­ли­ко-Тырново (Бол­га­рия), 2006 г.; Вар­на (Бол­га­рия), 2007 г.; AATSEEL: Торонто (Ка­на­да), 1997 г.; Сан-Фран­ци­с­ко (США), 1998 г.; Чи­ка­го (США), 1999 г.; Ва­шин­г­тон (США), 2000 г.; на меж­ду­на­род­ных на­уч­ных конферен­ци­ях и се­ми­нарах: Мо­с­к­ва, 1989, 1991, 1994–1997, 2001– 2008 гг.; Ле­нин­град, 1990–1991 гг.; Санкт-Пе­тер­бург, 1992 г.; По­з­нань (Поль­ша), 1997 г.; Тампере (Фин­лян­дия), 2000 г.; Минск (Бе­ла­русь), 2004 г.; До­нецк (Украина), 2005 г.; Нью-Дели (Ин­дия), 2006 г.; То­кио, Сап­поро (Япо­ния), 2006 г.; Баку (Азер­бай­джан), 2007 г.; Ташкент, Самарканд (Уз­бе­ки­стан), 2008 г.

По материалам работы был прочитан ряд специальных линг­ви­сти­че­ских кур­сов для студентов, магистран­тов и стажёров кафедр рус­ско­го язы­ка и рус­ско­го языка для иностранных учащихся фи­ло­ло­ги­чес­ко­го факуль­те­та МГУ имени М.В. Ломоносова.

Публикации. Концепция и основные положения диссертации отра­же­ны в 72 пу­бликациях, включая монографию, а также 10 статей в ведущих ре­цен­зи­руемых на­уч­ных журналах.

Структура работы. Дис­сер­та­ция со­стоит из введения, четырёх глав, за­клю­че­ния, списка ис­поль­зо­ван­ной и ци­ти­ру­емой ли­тературы, а также че­ты­рёх при­ло­жений. Ра­бо­та ил­лю­стри­ро­вана 48 таб­ли­ца­ми и 15 схе­мами.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во Введении обосновывается актуальность работы, определяются объект и пред­мет диссертационного исследования, раскрываются его цели и задачи, ха­рак­те­ризуются методы исследования и использованный факти­че­ский ма­те­ри­ал, науч­ная новизна, теоретическая и практическая значи­мость, фор­му­ли­ру­ют­ся вы­но­си­мые на защиту положения.

В первой главе «Теоретические основы исследования. Наречие как ка­те­го­ри­аль­ный класс слов» дан обзор работ, посвящённых истории и тео­рии вопроса, пред­ставлено обоснование те­оретических и мето­до­ло­ги­че­ских основ ис­сле­до­ва­ния, опре­делён объём понятия наречия как объекта ана­лиза.

В разделе 1.1 вы­делены основ­ные на­прав­ления описания грамматиче­ско­го строя русского язы­ка, вы­явлена спе­ци­фи­ка ФКГ в со­по­ставлении с тради­ци­он­ной грам­ма­ти­кой. Разграничиваются два основных подхода в ин­тер­пре­та­ции язы­ко­вых фак­тов – традиционный и функ­ци­онально-ком­му­ни­ка­тив­ный, основным отличием ко­торого от других лингвистических на­правлений является не­обходимость сфор­му­лировать алгоритмы выбора, по­строения и функционирования язы­ко­вых единиц, аде­кватных внелинг­ви­сти­ческим условиям и коммуни­ка­тивным задачам, которые в русском и род­ном языке инофона могут не совпадать.

В разделе 1.2 рас­смотрены формальные и содержательные аспекты ис­сле­до­ва­ния, грам­мати­чес­кие классифи­кации лек­сики с точки зре­ния как тра­дици­он­ной, так и ФКГ, перед непосредственным анализом конкрет­но­го ма­териала пред­став­ле­на ав­тор­ская концепция систематиза­ции ККС и места на­ре­чий в этой си­сте­ме.

В разделе 1.3 уточняется объём понятия «наре­чие». В работе приня­та сле­дую­щая его дефиниция: наречие – само­сто­ятельный грам­ма­ти­чес­кий ККС, объе­ди­ня­ющий неизме­ня­е­мые слова, в ос­нов­ном («са­мо­сто­я­тель­ном») употреблении спо­соб­ные при­мыкать к гла­го­лам (включая при­части­я и дее­при­час­тия), наречиям, прилага­тель­ным, су­ществитель­ным, чи­сли­тель­ным, ме­стоимениям, компаративам, высту­пать в синтаксической функ­ции как вто­ростепенных, так и главных членов пред­ло­жения и – во вто­рич­ном упо­треб­лении – в функции ввод­ного сло­ва. Наречия мор­фологически со­от­но­си­мы со всеми самостоятельными (вклю­чая местоимения) ча­стями ре­чи, а также с предлогами и частицами.

Раздел 1.4 посвящён рассмотрению су­щест­вующих наречных класси­фи­каций (по сло­во­об­разовательной структуре наречий, их произноситель­ным особенностям, се­ман­ти­ке). В нём показано, что эти классификации, во-первых, охва­ты­вают не весь объ­ём рус­ской адвербиальной лек­си­ки и не все типы её упо­требления, во-вто­рых, со­держат ряд противоре­чий, ко­то­рые надлежит – в рамках современной грам­матики – ес­ли не ликви­ди­ро­вать пол­но­стью, то хотя бы сгладить.

Во второй главе «Принципы и параметры описания наречий в функ­ци­ональ­но-коммуникативной грамматике» выявлены детальная синтакси­че­ски зна­чимая си­стема се­ман­ти­че­ских раз­рядов наречий (де­ре­во бинар­ных оп­по­зи­ций) и мор­фо­син­та­кси­чес­кие типы наречий. Рассматри­ва­ют­ся также синтаксические по­зи­ции и па­ра­ди­гматика наречий, обо­сно­вы­ва­ет­ся не­об­хо­димость вве­де­ния по­нятий по­зи­ци­он­ной, контексту­аль­ной и ак­ту­а­ли­зационной па­радигм на­ре­чия.

Раздел 2.1 посвящён систематизации наречий в ФКГ. Выделены шесть ран­гов раз­бие­ния их мно­жества. Все наречия, подобно глаголам и прилага­тель­ным, по их ро­ли в де­нотативной и семантической структурах предло­же­ния разделяются на два боль­ших клас­са, между которыми существуют боль­шие зоны пересе­че­ния: дик­таль­ные и мо­дальные (в ши­роком понима­нии), ослож­няющие смысл пред­ло­же­ния. По­кажем принцип такого раз­би­е­ния на материале диктальных наречий.

1. Класс диктальных на­речий выражает признаки 1) ха­рак­те­ри­за­ци­он­ные и 2) ло­ги­че­ские.

1.1. Характеризационные наречия называют объ­ек­тив­ные и субъек­тив­ные при­зна­ки.

1.1.1. Наречия объективного признака включают наречия об­ра­за дей­ст­вия и ста­тальные (включая категорию со­стояния по В.В. Ви­но­гра­до­ву).

1.1.1.1. Наречия образа действия – лексемы типа вразвалку, испод­лобья, по-дру­же­ски: Кривляясь, субъект наотмашь снял жо­кей­ский свой кар­ту­зик (М. Булгаков).

1.1.1.2. Статальные наречия обозна­ча­ют сферы проявления (Т.В. Шме­лё­ва) со­сто­яния: физиче­с­кая: Каз­бич уж был верхом (М. Лер­мон­тов), фи­зи­ологическая: Тепло было, сол­ны­ш­ко, тепло, но не жарко (М. Булгаков), эмо­ционально-пси­хи­че­с­кая: Тяжело и больно вспоминать об этом (Л. Дур­нов), интеллектуально-твор­че­ская: А вот интересно, ес­ли вас при­дут арес­то­вы­вать? (М. Булгаков), со­ци­аль­ная: Брат в тюрьме, сёстры за­мужем (С. Довлатов).

1.1.2. Наречия субъективного признака (оценочные) выра­жа­ют два ти­па оценок: акси­ологическую и характеризующую.

1.1.2.1. Наречия аксиологической оценки вы­ражают по­ло­жи­тель­ную или от­ри­ца­тель­ную оценку.

1.1.2.1.1. Наречия положительной оценки могут быть полифункциональ­ны­ми (оце­ни­вающими дей­ст­вия и состояния) и монофунк­ци­о­наль­ны­ми (оце­нивающими только дей­ствия).

1.1.2.1.1.1. Полифункциональные наречия по­ло­жи­тель­ной оценки – ле­ксемы ти­па великолепно, за­ме­ча­тель­но: Если плот­ник хорошо владеет то­пором, я два ча­са го­тов пред ним просто­ять (Н. Гоголь); Ему хорошо, па­почка! (Л. Улицкая).

1.1.2.1.1.2. По­ло­жи­тель­ную оценку передают также монофункцио­наль­ные на­ре­чия типа благо­по­луч­но, эф­фек­тивно: Лиссабон намерен более ра­ционально ис­поль­зовать имеющиеся сред­ства.

1.1.2.1.2. Наречия отрицательной оценки также могут быть полифунк­ци­ональны­ми и монофунк­ци­о­нальными.

1.1.2.1.2.1. Полифункциональные наречия отрицательной оценки – ле­к­семы типа гад­ко, ужас­но: Марк ... заговорил гнусаво, плохо выгова­ри­вая ара­мей­ские сло­ва (М. Бул­га­ков); Вам будет плохо, пока мне плохо (О. Пав­лов).

1.1.2.1.2.2. Отрицательную оценку передают также монофункцио­наль­ные на­ре­чия типа невзрач­но, истери­че­ски: Семестр начался по-ду­рацки.

1.1.2.2. Наречия характеризующей оценки не свя­заны с выражением по­нятий ‘хорошо’/‘плохо’, а оценивают количество при­знака (квантитати­вы) или ка­чест­во дей­ствия (ква­ли­та­ти­вы).

1.1.2.2.1. Кван­ти­та­ти­вы называют степень проявления признака или мет­риче­скую оцен­ку ко­личества признака.

1.1.2.2.1.1. Степень величины признака называют лексемы ти­па абсо­лют­но, впол­не: Всё ... было почти совершенно чуж­до сострадания к лю­дям (М. Горь­кий).

1.1.2.2.1.2. Метрическую оценку количества признака называют наре­чия со зна­чением пространства (типа далеко), вре­мени (типа долго), темпе­ра­туры (типа го­рячо), массы (типа тяжело) и др.: Варенуха, на­валившись на стол, жар­ко ды­шал в щеку Римского (М. Булгаков). Данная группа пред­ставляет зо­ну пересе­че­ния с логическими наречия­ми, в частности тем­по­ральными и локативными.

1.1.2.2.2. Квалитативы включают наречия типа красиво, легко: Если ра­бота нра­вится, человек легко с ней справляется.

1.2. Среди логических выделим ориентационные (выража­ю­щие ориен­та­цию во вре­мени и пространстве) наречия и наречия обуслов­лен­но­сти.

1.2.1. Ориентационные лексемы делятся на локативные и темпоральные.

1.2.1.1. Локативные наречия бывают семантически нео­слож­нёнными (соб­ствен­но лока­тив­ны­ми) и ослож­нёнными (ситуативно-ло­ка­тивными).

1.2.1.1.1. Собственно локативные наречия включают лексемы типа сза­ди, внизу: Первый, что был впереди, спросил Иуду (М. Булга­ков).

1.2.1.1.2. Из ситуативно-локативных нами отмечено пока только одно на­речие – в бе­гах: Владелец банка в бегах (А. Тарасов).

1.2.1.2. Темпоральные наречия также могут быть собственно тем­по­раль­ными и си­ту­а­тив­но-темпоральными.

1.2.1.2.1. Собственно темпоральные наречия – лексемы типа сейчас, ско­ро: Прошу вас завтра прислать ко мне Толмая (М. Булгаков).

1.2.1.2.2. Из ситуативно-темпоральных отмечена пока одна лексема – впоть­мах: Впотьмах ударяли весла по во­дам (Н. Го­голь).

1.2.2. Наречия обусловленности выражают каузальные или целевые зна­чения.

1.2.2.1. Класс каузальных наречий включает два основных подкласса: соб­ст­вен­но каузальные и контекстуально-каузальные наречия.

1.2.2.1.1. Собственно каузальные наречия – лексемы типа сослепу, сду­ру и др.: Один раз женщина спьяну хватается за нож и опас­но ранит зна­ко­мого.

1.2.2.1.2. Контекстуально-ка­узальные наречия включают лексемы ти­па веж­ливо (не за­метил), осторожно (промолчал): Лег­ко­мысленно непро­ни­цательны лю­ди (Н. Го­голь).

1.2.2.2. Целевые наречия мо­гут быть положительными и от­ри­ца­тель­ны­ми – в за­висимости от выражения наличия или от­сут­ст­вия цели.

1.2.2.2.1. Положительные наречия цели – лексемы типа намеренно, на­роч­но: Как назло, самые дальнобойные очки забыты на кухне (А. Азоль­ский).

1.2.2.2.2. Отрицательные целевые наречия включают лексемы со зна­че­нием от­сут­ствия либо собственно цели действия, либо его резуль­тата.

1.2.2.2.2.1. Наречие со значением отсутствия собственно цели дей­ст­вия – бес­цель­но: Я ... стал бесцельно смотреть на косцов (И. Бу­нин).

1.2.2.2.2.2. Наречие со значением отсутствия результата действия – без­ре­зуль­та­т­но: Некоторые даже по­стукивали в окош­ко, но безре­зуль­тат­но (М. Бул­га­ков).





В разделе 2.2 рассматриваются синтаксические позиции наречий и их па­ра­ди­г­ма­тика. Позиция-1 – ме­сто синтаксемы в семантической структу­ре пред­ло­же­ния или вне её, ме­сто одной словоформы отно­си­тельно дру­гой, с ко­то­рой она свя­за­на смы­сло­выми от­ношениями. Позиция-2 – чле­нопред­ло­жен­чес­кий ранг сло­во­фор­мы в формаль­ной струк­туре пред­ло­жения. По­зи­ция-3 – место сло­во­фор­мы в комму­ни­ка­тивной струк­туре вы­сказывания с учётом его актуально­го члене­ния.

Позиция-1. Как отмечалось выше, адвер­би­аль­ные син­таксемы могут быть сво­бод­ными, свя­зан­ными и обусловленными. Каждый функциональ­ный тип характери­зу­ет­ся своим син­та­ксическим потенциалом. Продемон­стри­руем эту по­зицию на примере свобод­ных синтаксем, к которым от­но­сят­ся синтак­се­мы характеризационных и логи­че­ских на­речий: а) образа дей­ствия: Стро­го (ремарка); б) состояния: Уютно. Вкус­но. Доступ­но (ре­к­лама); в) тем­поральных: «Нака­ну­не» (И. Тур­генев); г) лока­тив­ных: «Близ­ко» (спек­такль); д) каузаль­ных: «Спья­ну» (статья); е) целевых: «На­зло» (за­мет­ка). Связанные – син­та­ксемы оценоч­ных квантитативов со зна­че­ни­ем: а) не­со­от­но­си­тель­ной оцен­ки степени ве­ли­чи­ны при­зна­ка: ... су­гро­бами, на­по­минав­ши­ми до­воль­но жи­во Са­ратов (М. Лер­мон­тов); б) со­от­носительной оцен­ки степени ве­ли­чи­ны при­зна­ка: Лицо казалось Рома­шо­ву противно-блед­ным ... сюр­тук – слиш­ком за­ношенным, а по­гоны – че­рес­чур по­мя­тыми (А. Ку­прин). Обу­слов­лен­ны­ми являются син­таксемы а) модальных: Не­воз­мож­но каж­дый день на­до­едать лю­дям; б) оце­ноч­ных на­речий: Пол­ков­ник ... всё вре­мя ми­ло и гру­бо шу­тил (А. Куприн).

Наречие как синтаксема может выступать, во-первых, в позиции вне пред­ло­же­ния и вне текста, во-вто­рых, в со­ставе пред­ложения. Изолиро­ван­ное употребле­ние ха­рактерно только для сво­бод­ных син­таксем наречий. Воз­можность их конъ­юнк­тив­ного использования, а также упот­реб­ления в ка­че­ст­ве опорного компонента сло­во­сочетания позволила выделить по­ня­тие на­реч­ной группы, которая может со­сто­ять бо­лее чем из одной сло­воформы, но обла­да­ет целостным значе­ни­ем: сверху вниз, сни­зу доверху, справа налево, туда-сюда и др. В составе предложения наречие фун­к­ци­о­ни­рует в присловной (как ком­по­нент структуры словосочетания) и непри­слов­ной (как компонент струк­ту­ры предложения) позициях. Присловная по­зиция воз­можна для всех фун­к­циональных ти­пов синтаксем и мо­жет быть привербаль­ной (в том числе присвязочной), присубстантив­ной, при­адъ­ективной, приадверби­аль­ной, принумеральной, припрономи­наль­ной, а так­же припрепозитивной. Наре­чие в привербальной позиции способно упот­реб­лять­ся при гла­голе во всех его мор­фологических формах, включая атри­бу­тивные – причастие и дееприча­стие: Юра шёл один, быст­рой ходь­бой опережая остальных, изредка останавли­ва­ясь и их поджи­дая (Б. Па­стер­нак).

Существуют некоторые ограниче­ния на привербальную по­зи­цию для на­ре­чий характеризующей оцен­ки. Так, лексемы с количественно-оце­ноч­ным зна­че­ни­ем высокой сте­пе­ни при­знака занимают преимущест­вен­но по­зи­цию при при­ла­га­тель­ном, в том числе при адъекти­ви­ро­ван­ных при­ча­сти­ях, и при другом наре­чии: очень рад, край­не тя­жёлый и др.: Вы мо­жете оши­биться, и при­том весь­ма крупно (М. Бул­га­ков). Такая же по­зи­ция ха­рак­терна для указателей степени на­ру­ше­ния ме­ры при­знака: из­лиш­не скром­ный, чрезмерно рад и др.: Я слишком взвол­но­вана (М. Бул­га­ков). Для ука­зателей степени отстояния двух величин при­зна­ка про­тоти­пи­че­ской яв­ля­ет­ся пози­ция при компаративе: вдвое сильнее, на­мно­го даль­ше и др.: Илья Муромец за­щи­щал на­шу стра­ну гораз­до лучше, чем все ядер­ные ра­ке­ты, вме­сте взя­тые.

Наблюде­ния показали, что наречия свободно упо­требляются при су­щест­ви­тель­ных раз­лич­ных се­ман­ти­чес­ких разрядов, в том числе и при ан­тро­по­ни­мах: Человек спереди мгно­вен­но выхва­тил из рук Иуды ко­шель (М. Бул­гаков), и при зоонимах: Из-за границы везли собак подешевле, и при собственно пред­мет­ных: Зарплату «по-чёр­но­му» мож­но сделать бе­лой, и при пропо­зи­тив­ных: Разговор начистоту, и при при­зна­ко­вых име­нах: Спокойные расска­зы «эконом­ки» ... вызывали в товарищах моих поч­ти ра­дость (М. Горький). Ад­вер­биальные синтаксемы в приадъективной по­зи­ции употребля­ют­ся при полной: Пост­люб­лянское резюме оказалось весьма точ­ным, и при краткой форме прилагательного: Возможно, Ле­бе­дев не­до­ста­точ­но чист перед законом.

В по­зиции при числительном обычно употребляются синтаксемы ко­ли­чест­вен­ных на­речий типа дважды, трижды и др. при обозначении ма­те­матичес­ких опе­ра­ций: Дважды два будет че­тыре. Возможности при­про­номинальной позиции для сло­во­форм чрезвы­чай­но ограничены. Во-пер­вых, наречие используется с ме­сто­име­ни­ями – кванторными сло­ва­ми, а имен­но кванторами всеобщности типа все – ни­кто, всегда – никогда, каж­дый, любой, вся­кий и т. п.: И, как по­чти все та­лантли­вые русские люди, он жил на сред­ст­ва, данные ему при­ро­дой (М. Горький). Во-вторых, адверби­аль­ные син­таксемы в при­про­номинальной по­зи­ции упо­требляются с указа­тель­ными место­име­ниями типа та­кой, столь­ко, так и др. В эту позицию ре­гу­ляр­но встают указатели степени величины признака с модаль­но-оце­ноч­ным зна­че­ни­ем: абсолютно, совершен­но и др.: И абсолютно в тех же вы­ражениях эта сце­на по­вто­ряется немного спустя.

Для наречий возможна также припрепозитивная позиция по отноше­нию к струк­турно слож­ным пред­логам типа напротив (кого, чего), а тем бо­лее к вто­рич­ным пред­логам типа рядом с, близко от, при этом наре­чие, как правило, вы­пол­ня­ет функцию пред­лож­ного кон­кре­тизатора: точно на­про­тив (цирка), со­всем рядом (с лесом) и др.: Зампред Цетробанка умер вскоре после покушения.

Выступая в неприсловной позиции, адвербиальные синтаксемы спо­соб­ны упо­треб­ляться либо в составе предикативной пары предложения, ли­бо в обу­слов­лен­ной позиции вне предикативной пары. В составе преди­ка­тивной пары наречие бы­вает либо предицируемым: Сегодня – отъезд, ли­бо предицирую­щим ком­по­нен­том: Отъезд – сегодня. Вне предикатив­ной пары наречие может быть ре­пре­зен­тантом ком­по­нен­та ли­бо основной про­позиции (обыч­но событийной, а не ло­ги­че­ской), либо дру­гой про­по­зи­ции: В декабре 1829 г. вышла (анонимно) знамени­тая «Фи­зи­о­ло­гия бра­ка» Баль­зака (А. Ахматова). Наречие в качестве ре­пре­зен­тан­та компонента про­по­зи­ции, не выра­жа­е­мой средствами данной предика­тив­ной па­ры, вы­сту­пает обычно в фун­к­ции вводного слова со значением персуа­зив­ности: Иван Иванович, бесспорно, очень умный человек.

Помимо названных существуют синкретичные позиции, в которых объ­еди­ня­ют­ся признаки более чем одной позиции. Это, в част­ности, пар­цел­ля­ция – с од­ной сто­ро­ны, позиция присловная, с дру­гой – вне пред­ло­же­ния с рас­про­стра­няемым ком­по­нен­том: Ин­госстрах платит. Всегда.

Позиция-2. Система членов предложения в соответствии с концепци­ей ФКГ пред­став­ляет собой иерархически ор­га­низованную конфигу­ра­цию ком­му­ни­ка­тив­но зна­чимых позиций, опре­де­ляющих коммуникатив­ную пер­спек­ти­ву вы­ска­зы­ва­ния. Кро­ме того, эта си­стема выполняет функ­цию «фор­маль­ной, строе­вой осно­вы, опре­де­ляю­щей синтаксическую устро­ен­ность пред­ложения-вы­ска­зывания» (М.В. Все­во­ло­дова). Позиция каждого чле­на предложения может быть занята пред­ста­ви­те­ля­ми раз­лич­ных ККС в определённых фор­мах, в то же время каж­дая из этих позиций об­ла­да­ет аб­со­лютной и относитель­ной зна­чи­мостью, поэтому фор­маль­ная структура пред­ложения оказывает­ся средст­вом выражения коммуни­ка­тивных уста­но­вок ад­ре­сан­та, а каждый член пред­ло­жения обладает коммуника­тив­ным ран­гом.

Принято считать, что основные синтаксические функции наре­чия в пред­ло­же­нии – обстоятельство: Давай сделаем немного по-другому4 – и не­со­гла­со­ван­ное опре­деление: Я взял кофе по-турецки. Кроме того, высту­пая в не­при­слов­ной пре­ди­кативной позиции, наре­чие оказывается глав­ным чле­ном пред­ложения: Оля за­му­жем. Вне частей речи или как особая часть ре­чи традиционно рассматри­ва­ют­ся мо­даль­ные слова, не являющиеся чле­на­ми предложения. Мы вслед за М.В. Все­во­ло­довой, М.А. Шелякиным и др. сло­ва типа воз­мож­но, без­условно считаем на­ре­чи­ями и рассматриваем их употребление в позиции ввод­ных слов как одну из син­таксических фун­к­ций на­ре­чий в пред­ло­же­нии: Мы, без­ус­лов­но, за мирное уре­гу­ли­ро­вание кон­фликта. Наречие способно выпол­нять фун­кции не только вто­ро­сте­пен­ных, но и главных членов предложения, а также не быть чле­ном пред­ло­же­ния вовсе. Как второстепенный член предложения оно вы­пол­няет синтак­си­ческие функции обстоятельства, опреде­ле­ния, ре­же – допол­не­ния.  Основ­ной для на­речия является позиция характеризующего и си­ту­а­тив­ного об­сто­ятельства – об­ра­за действия, меры и степени, вре­ме­ни, места, при­чи­ны, цели. Эти функции наре­чие выполняет как са­мо­сто­я­тель­но, так и в со­ста­ве деепри­част­но­го обо­ро­та: а) бес­пред­лож­ное упо­треб­ление: Вла­ди­мир сухо отвечал / И после во весь путь молчал (А. Пуш­кин); б) пред­лож­ное: Экза­мены сданы на отлично. На­речие может ис­поль­зо­ваться так­же в фун­к­ции определения – либо не­со­гла­со­ван­но­го: Где вы обычно обе­да­ете? – В кафе напротив; как метаслово в функции при­ло­же­ния: Спек­такль «Близ­ко» прой­дёт на сцене ДК; либо в составе распростра­нён­но­го со­гла­со­ванного опре­де­ле­ния: «Теле­кри­ти­ка» обра­тилась за комментариями к жур­на­ли­стам, близко зна­ющим Ми­ха­ила. Кро­ме того, субстантивиро­ван­ное наречие спо­соб­но употреб­лять­ся также в функции до­полнения – как пря­мо­го, так и косвен­но­го: Ожи­дать ли «светлого за­втра» здесь, в ны­нешнем со­сто­я­нии мира?; в том чи­сле пар­цел­ли­ро­ван­ное: Делаем мы не что иное, как наше буду­щее. Наше «за­втра»; Мы все инте­ре­суемся зав­тра Мо­ск­вы («Маяк-24»).

Как главный член на­ре­чие упо­требляется в позиции ска­зуемого: До­став­ка бес­плат­но; Отец до­ма; главного члена бесподлежащного предло­же­ния: Мне было скучно; На море просто здоро­во! Общность синтак­си­че­ской функции сказуемого у пре­ди­ка­тив­ных на­речий не являет­ся достаточ­ным осно­ванием для выделения ка­те­го­рии со­сто­яния или пре­ди­кати­вов как от­дельных от на­речий грам­матических классов слов (ср. точку зрения М.В. Дег­тярёвой). Функция под­лежащего для наречия в це­лом не харак­тер­на, од­на­ко оно способно выступать в этой функции либо как суб­стан­ти­ви­ро­ван­ная сло­во­форма в двусоставном: Завтра не наступит никогда – или в так на­зы­ваемом од­но­со­став­ном (но­минативном) пред­ло­же­нии: «Горько!» по-все­лен­ски; либо в каче­ст­ве мета­сло­ва: Слишком – са­мое вер­ное слово для оценки этой за­во­раживающей кар­ти­ны.

Ввод­ное сло­во не является членом предложения. Вводность – это кон­струк­тив­но обу­сло­вленная по­зиция вне пре­ди­ка­тивной осно­вы, ко­то­рую мо­гут занимать сло­ва раз­ных частей речи или соче­та­ния слов, вклю­чая пре­ди­кативные. В этой по­зи­ции вы­ступают наречия: 1) показатели пер­су­а­зив­ности: Ста­ру­ха, оче­вид­но, ча­с­то рас­ска­зывала о горящем сердце Дан­ко (М. Горь­кий); 2) ослабленного под­чёр­ки­вания или используемые в ка­чест­ве вставок: Я, соб­ственно, ничем не болен (В. Ве­ресаев); 3) вы­ра­жа­ю­щие подтверждение факта: Дей­ст­вительно, вчера я не по­шёл на рабо­ту; 3) ме­татекстовые операторы при вы­ражении: а)  временной со­от­не­сён­но­сти, пе­ре­чи­сле­ния: Мне хотелось бы вас за­ставить расска­зать что-ни­будь: во-пер­вых, по­тому, что слушать менее уто­ми­тель­но, во-вторых, нель­зя про­говорить­ся (М. Лер­монтов); б) введения ил­лю­страции: О про­бле­мах красноре­чи­во говорит, на­при­мер, резолюция, принятая 24 апреля 2001 года; в) присоеди­не­ния, до­бав­ле­ния, дифференциации ин­фор­мации: Далее, опти­маль­ная класси­фи­ка­ция дол­жна со­держать в себе се­па­рат­ную категорию место­име­ния (А. Дуд­ни­ков).

В работе обосновывается необходимость введе­ния понятия контек­сту­аль­ной парадигмы (КП) ККС, включая наречие. КП – это ряд изо­функ­цио­наль­ных словоформ, противопоставленных друг дру­гу граммати­че­ски и в то же время объединённых денотативно. КП включает ис­ходное сло­во – ядро – и его контекстуальные кор­реляты. Ядро – изосемическое сло­во в со­ста­ве изосеми­че­ской изоморфной конструкции. При­ядер­ная об­ласть – кон­тек­сту­аль­ные корреляты – изо­се­ми­ческие слова в составе изо­се­ми­ческих не­изоморфных кон­струкций, бли­жайшая периферия – изосеми­че­ские слова в составе неизосемиче­с­ких конст­рук­ций, от­да­лён­ная перифе­рия – неизосе­ми­ческие слова. Исходным членом КП могут быть слова раз­ных ККС – и са­мо­сто­ятельные (имя существительное, имя прилага­тель­ное, гла­гол, наре­чие), и неса­мо­стоятельные, служебные (например, пред­лог). При­ведём при­мер такой парадигмы для лексемы быстро, которая включа­ет исходное сло­во – на­речие бы­стро в составе изосемической изоморфной кон­струк­ции: Юный спорт­смен бега­ет быстро; прилагатель­ное в составе не­изо­се­ми­ческой конструк­ции – пол­ное: У юно­го спортсме­на быстрый бег; Бег (у) юно­го спортсмена быст­рый – или крат­кое: Бег (у) юно­го спорт­смена быстр; су­ществительное быстрота в име­ни­тельном па­деже: Бы­стро­та бе­га (у) юного спортсмена высокая; Бег юно­го спорт­смена – са­ма быст­ро­та; а также дескрипция в составе неизо­се­мической кон­струк­ции: Бег (у) юно­го спорт­смена отличается быстро­той. КП может быть пол­ной и ущерб­ной. Оче­видно, что причины ущерб­ности КП кроются как в огра­ни­чен­ных де­ри­ва­ционных возможностях лек­се­мы, так и в условиях кон­тек­ста.

Наречие (или слово другого ККС) может быть как исходным чле­ном соб­ствен­ной КП, так и членом КП дру­гих классов. КП должна быть отме­че­на как один из па­ра­метров лексикографической атрибуции наречия в фун­кцио­наль­ном сло­ва­ре. В дру­гих языках исходному члену КП, как пра­ви­ло, будет соот­вет­ствовать кор­релят то­го же категориального ста­туса, что и в русском языке, так как изосе­ми­че­ские изо­морф­ные конструкции яв­ля­ют­ся лингвистической универ­са­ли­ей, однако при­ядерная зо­на и перифе­рия мо­гут представлять собой национально спе­ци­фи­че­ские области.

Позиция-3. Вслед за Я. Фирбасом, О.Н. Се­ли­вер­сто­вой и др. мы рас­сма­три­ва­ем язы­ко­вую ком­му­никацию как динамическое яв­ле­ние, ко­то­ро­му присущ так на­зы­ва­е­мый ком­му­ни­ка­тивный динамизм, или «иерар­хия смы­словой важ­но­сти час­тей вы­ска­зыва­ния» (Е.А. Брызгунова). Степень «смы­словой важно­сти» языковой единицы опре­де­ля­ет­ся вкладом, вно­си­мым единицей в развитие об­ще­ния, в се­ман­ти­ку пред­ло­же­ния или целого дис­курса. Кон­цеп­ция ком­му­ни­ка­тив­но­го динамизма поз­во­ляет учи­тывать со­отноше­ние не толь­ко ме­ж­ду тематическим и ре­ма­ти­че­с­ким бло­ками, но и между всеми компонентами ком­му­никативной струк­ту­ры, вклю­чая про­ме­жу­точ­ные, периферийные. По­ня­тий тема и рема, свойственных ди­хо­то­ми­чес­кой кон­цеп­ции АЧ вы­сказывания (тема–рема), подчас не­до­статочно для по­ни­мания механизмов функционирования жи­вой рус­ской ре­чи. Прин­ци­пиальным ока­залось свой­ст­венное гра­дуальной кон­цепции понятие ком­му­ника­тив­ной роли (КР) словоформы – «ро­ли данной со­став­ля­ющей в ком­муникативной струк­ту­ре пред­ло­жения» (Т.Е. Янко).

Проверка этой концепции вы­яви­ла не­об­ходимость в рамках ФКГ не­сколь­ко скорректировать предло­жен­ный на­бор КР. Эти корректировки толь­ко подтверждают тот факт, что сама кон­цеп­ция Т.Е. Янко исключи­тель­но важна и определяет статус АЧ как пред­ло­жен­че­ской категории, име­ющей не только чле­не­ние на тему и рему, но и доста­точ­но слож­ную соб­ственно категори­аль­ную струк­ту­ру. В рамках ФКГ выявилось: что тема и рема 1) маркируются интона­ци­он­ны­ми ха­рактеристи­ками выска­зывания и практически не связа­ны с его со­держанием (ко­то­рое извест­но только го­во­рящему), 2) являются механизмом ре­а­ли­за­ции вы­де­ленной П.А. Ле­кан­том категории предицирования – одной из важ­нейших кате­го­рий русского пред­ложения. В целях одно­значного по­ни­ма­ния ком­муникан­том вы­ска­зы­ва­ния го­во­ря­щий и дол­жен сигнализировать о главных акцентах ад­ресату. Языковой ма­те­ри­ал по­ка­зал наличие в категории семи типов КР, каж­дая из ко­то­рых имеет свой план со­дер­жа­ния и свой план выражения, ха­рак­те­ри­зу­ясь специфи­че­ским набором функ­ций и своим специфическим сино­ни­ми­ко-вариативным рядом средств выражения – типов ИК.

1. Фокус темы – КР словоформы, тяготеющей к по­зи­ции начала пред­ло­жения и обычно характеризующейся по­вы­ше­ни­ем основного тона. Фо­кус темы не отме­чен главным фразовым ударением, однако со­дер­жит центр ИК и произносится ча­ще с интонацией незавершённости5. Это, в ча­ст­ности, ИК-3 (экспрессивно ней­т­раль­ная речь): За3втра / я уезжа1ю; ИК4 (недовольство, вызов, возраже­ние, уси­ле­ние доказательства, наро­чи­то официальная, назидательная ре­чь): За4втра / я уезжа1ю; ИК-5 (первый центр ИК-5, положительная/отри­ца­тельная эмоциональ­ная оценка): За5втра я уез­жа\ю!; ИК-6 (положительная/отрицатель­ная эмоцио­наль­ная оцен­ка, не­сколь­ко торжественная, а также по­этиче­с­кая речь): За6втра / я уезжа2ю! Иногда – нерезкое по­ни­же­ние основного то­на при уси­ле­нии смы­сло­вой само­сто­ятель­ности по­яснения (ИК-1, ИК-2 или ИК-12): Раз­дел пе1рвый – / «Значение номина1ции»; Магази2н-то / за­кры1т.

2. Атоническая тема – КР словоформы, входящей в со­став темы, но не от­ме­ченной центром ИК. По отношению к фокусу те­мы атоническая тема может быть препозитивной (в предцентровой части ИК): Завтра ве3чером / я уезжа1ю; пост­позитивной (в постцентровой части ИК): За3втра вечером / я уезжа1ю.

3. Собственно рема (фокус ремы в монологическом высказывании) – КР сло­во­фор­мы, тяготеющей к по­зиции конца предложения. 1) По­ни­жение основ­ного тона ха­рак­те­ризует словоформы с глав­ным фразовым ударени­ем, содержащие центр ИК и произноси­мые с ин­то­на­ци­ей завершённости. Основные типы ИК: ИК-1 (экспрес­сив­но нейтральная речь): Я3 уез­жаю / за1втра; ИК-2 (противопоставление, смы­сло­вое подчёркивание): Ты как хо3чешь, / а я3 уезжаю / за2втра!; ИК-5 (второй, бо­лее силь­ный центр ИК5; эмоцио­наль­ная оценка, высо­кая сте­пе­нь при­зна­ка): За5втра я уез­жа\ю! 2) Повы­ше­ние тона на фокусе ремы (эмо­ци­о­наль­но окра­шен­ная речь и ответ на во­прос). Используются ИК-3 (усиление обо­сно­ва­ния): (За­крой зо2нтик:) дождь-то ко3н­чил­ся; ИК-4 (недовольство, вызов, возраже­ние): Я же был за4нят! Не от­ды­ха4л!; ИК-6 (эмоциональная оценка, вы­со­кая сте­пе­нь при­зна­ка, несколь­ко тор­жест­венная речь): Хорошо6 дома! Хо6лод­но здесь!; ИК-7 (усиление оценки): Хорошо7 дома! Хо7лодно здесь!

4. Диктальная рема – КР словоформы, являющейся од­нословным от­ве­том или входящей в состав односинтагменного ответа на частный или аль­тернатив­ный вопрос. Используются ИК-1 (экспрессивно нейтральная речь): Когда2 вы уезжаете? – За1втра; ИК-2 (про­ти­во­поставление, смы­сло­вое подчёркивание): Когда2 вы уезжаете? – Уже за2втра!; ИК-3 (апел­ля­ция к очевидному): Когда2 вы уезжаете? – За3втра!; ИК-4 (недовольст­во, возражение, усиле­ние до­казательства или наро­чи­то официаль­ная, нази­да­тельная речь): Когда2 вы уезжаете? – За4втра (А ты2 ду­мал ко­гда?); ИК-5 (эмоционально окрашенная речь): Ну как вы отдохну2ли? – За5ме­ча\тель­но!; ИК-7 (уси­ление оценки): Ну как вы отдохну2ли? – Хо­ро­шо7!

5. Модальная рема – КР словоформы, являющейся од­но­словным от­ве­том или вхо­дящей в состав односинтагменного ответа на общий вопрос. Исполь­зуются ИК-1 (экспрессивно ней­траль­ная речь): Вы уезжаете за3­втра? – За1втра; ИК-2 (противопоставление): Вы уезжаете за3втра? – За2втра!; ИК-3 (апелляция к очевидному): Вы уезжаете за3втра? – За3в­т­ра!; ИК-4 (возражение): Вы уезжаете за3втра? – За4втра (А ты2 ду­мал ко­гда?); ИК-5 (эмоционально окрашенная речь): Хорошо3 отдохнули? – За5меча\тельно!; ИК-7 (усиление оценки): Хо­рошо3 отдохнули? – Хоро­шо7!

6. Атоническая рема – КР словоформы, входящей в со­став ремы, но не отме­чен­ной центром ИК, способная вхо­дить в состав: а) рема­ти­че­ско­го бло­ка моноло­гического высказывания; б) мо­даль­ной ремы; в) диктальной ре­мы. По отношению к фокусу ре­мы ато­ни­че­ская тема может быть: препо­зи­тивной (пред­центровая часть ИК): Мы3 уезжаем / завтра ве1чером; и пост­позитивной (постцентровая часть ИК): Мы3 уезжаем / за1втра вече­ром.

7. Парентеза – КР словоформы, не отмеченной цен­тром ИК, не вхо­дя­щей в со­став ни темы, ни ремы, харак­те­ризующаяся принципиальной фра­зо­вой без­удар­но­стью, часто ускоренным тем­пом про­из­несения, тяготением к сле­ду­ющим по­зи­ци­ям: к интерпозиции, т. е. срединной по­зиции ме­ж­ду темой и ремой: Мы3, вероятно, / завтра уезжа1ем; реже – к пост­по­зиции: Мы3 / завтра уезжа1ем, ве­ро­ятно. Парен­те­за может входить в состав вы­ска­зываний с разной линейно-ин­то­на­ци­он­ной струк­ту­рой: а) нерас­чле­нён­ное высказывание: Отец, видно, за1нят; б) незавершённая синтагма: Оте3ц, видно, / за1нят; в) завершённая синтагма: Сведения о событиях в Чечне3 / зачас­тую довольно про­ти­воречи1вы.

КР словоформ составляют шка­лу смысловой «силы». Представим по нис­ходя­щей: 1) фокус ремы (собственно рема, диктальная рема, модальная ре­ма); 2) атониче­ская рема; 3) фокус темы; 4) ато­ни­че­ская тема; 5) па­рен­те­за. Механизмом АЧ является конфигурация КР словоформ, формирую­щих высказывание, и, соответственно, материальные средства выражения АЧ – та­кие характеристики ин­тонации, как а) тип ИК из возможного для дан­ной КР ряда, б) наличие/от­сут­ствие центра ИК на словоформе, в) кон­крет­ное ме­сто центра ИК.

Совокупность всех возможных КР словоформы со­ставляет её актуа­ли­зацион­ную парадигму (АП) – а) полную: спо­собность занимать все воз­можные ком­му­ни­ка­тив­ные по­зиции; б) ущербную: спо­собность зани­мать только неко­то­рые из них. При ущербной АП словоформы тяготеют к те­ма­ти­че­с­ким/па­рен­те­ти­ческим или к ре­матическим ролям.

Пока в грамматике практически нет исследований, посвящённых АП сло­воформ. Вместе с тем на­блю­де­ния по­ка­зы­вают, что эта характери­сти­ка опре­деляется це­лым рядом факторов. Од­ним из них является лексическое зна­чение слова, и в том чи­сле его принадлеж­ность определённому ЛСВ. На КР на­ре­чий влияет также на­ли­чие экс­пли­цит­ного (никогда) или им­пли­цит­но­го (вовеки) от­ри­ца­ния в их се­ман­ти­ке, которое пред­полагает тяготение сло­во­форм к силь­ной – ре­матической – по­зи­ции. Кроме того, на способ­ность наречий за­нимать ту или иную позицию в ком­му­никативной струк­ту­ре высказыва­ния ока­зы­вает влияние ха­рак­тер выражаемых ими оценок (Е.С. Яков­лева). Так, наречия абсо­лютной оценки тя­го­теют к слабой по­зи­ции темы или па­рентезы, а выра­жа­ю­щие относи­тель­ную оцен­ку наречия име­ют полную АП.

Пример полной АП представляет наречие вчера, ко­то­рое способно вста­вать в лю­бую из от­меченных выше ком­муникативных позиций. Та­ким же потенциалом обла­да­ют и другие лексемы этой се­ман­ти­че­ской группы: се­го­дня, за­втра, позавчера. На­речия с ущербной АП про­яв­ляют тенден­цию, в част­но­сти, к сильным (абсо­лют­ной рематичности) или слабым ком­му­никативным по­зициям (тематичности и/или парентетич­но­сти). Так, тен­ден­ция к абсолютной ре­ма­тич­ности характеризует пре­имущественно те мо­дусные наречия – показатели от­но­сительной оценки, в зна­че­нии кото­рых име­ется свёрнутый семантический ком­по­нент ‘несоответствие нор­ме’: позд­но, редко и др., лексемы с отрица­ни­ем: неско­ро, нечасто и др.

Наречия функционируют в предложении в теснейшей связи со своим ле­ксическим зна­че­нием, являясь компонентом определённого ФСП. Опыт пред­ставления такой ка­те­гории дан на материале ТН. Третья глава «Фун­к­ци­онально-ком­муникативный анализ тем­по­ральных на­ре­чий» рассматри­ва­ет спе­ци­фику наречий как од­но­го из фраг­ментов ФСП времени по от­но­ше­нию к дру­гим сред­ствам вы­ра­же­ния темпоральных зна­че­ний. Пред­став­ле­на также ди­хо­то­ми­чес­кая система зна­че­ний ТН.

В разделе 3.1 рассматриваются по­ли­центрическая устроенность ФСП вре­ме­ни, в рамках которого наречия являются доминантой одного из мик­ро­полей. С нашей точ­ки зрения, ФСП времени состоит из че­ты­рёх микро­по­лей, которые со­от­вет­ству­ют определённым временным ха­рактеристикам и в каждом из ко­торых суще­ст­вует своя доминанта – язы­ковое средство, основ­ной функ­ци­ей которого яв­ля­ется выра­же­ние имен­но этого значения. Устро­енность ФСП времени в са­мом общем ви­де мож­но представить сле­ду­ющим обра­зом.

1. Микрополе «прошлое/настоящее/будущее» – соотнесённость вре­ме­ни дей­ст­вия с настоящим моментом (моментом речи или каким-ли­бо мо­мен­том в нар­ра­тив­ном тексте), т. е. выражение прошлого, на­стоящего или бу­дуще­го времени дей­ст­вия. Ср.: Вчера я чи­тал книгу – Сей­час я читаю кни­гу – Завтра я буду читать кни­гу. Это тем­поральность в узком смысле сло­ва, как её пони­мает, например, А.В. Бон­дарко. 1) Ядро: а) глагольное вре­мя; б) синтаксиче­ское вре­мя простого и слож­ного предложе­ния. В от­ли­чие от глагольного времени син­таксическое время пред­ло­же­ния позво­ля­ет вы­разить отношения времен­ной опре­де­лённости/не­опре­де­лённости. 2) Пе­ри­ферийные средства: а) лексика; б) кон­текст.

2. Микрополе «одновременность/разновременность» – соотнесён­ность вре­ме­ни дан­ного действия с каким-либо указанным моментом вре­ме­ни, с вре­менем ка­ко­го-ли­бо другого действия или события, т. е. вы­ражение их од­но­временности или раз­но­временности по отношению друг к другу (вре­мен­ной порядок): Во время ле­к­ции я читал книгу – Перед лекцией я чи­тал книгу – После лекции я читал кни­гу. 1) Ядро: а) категория субстан­тив­ной темпоральности; б) структура временных от­но­шений между частями слож­но­го вре­мен­ного предложения (т. е. сложнопод­чи­нён­ного предложе­ния с при­да­точ­ным вре­мени). 2) Периферийные средства: а) лек­си­ко-грам­ма­тические средства глагольного вида; б) лексика.

3. Микрополе «временная протяжённость», т. е. указание на про­дол­жи­тель­ность или срок действия (дуративность): Мне пришлось целый день си­деть у те­ле­фо­на; Следователь долго расспрашивал обо всех обсто­я­тель­ст­вах дела; Подо­жди немного. 1) Ядро: а) некоторые функциональ­но-семантические классы слов имён су­щест­вительных (длительность, про­дол­житель­ность), наречий (дол­го, про­дол­жительно), прилагательных (дол­гий, продолжительный), гла­голов (длить­ся, продолжаться, тянуться и др.); б) категория субстантивной темпоральности. 2) Периферийные сред­ства: лексико-грамматические характери­сти­ки гла­гольного ви­да и спо­со­бов глагольного действия.

4. Микрополе «кратность» – однократность/неоднократность дей­ст­вий, т. е. ука­зание на их единичность либо повторяемость (фреквен­та­тив­ность). В основе дан­ного микрополя лежит такая характеристика вре­ме­ни, как рит­мичность: В Кие­ве я был лишь однажды; Ежедневно в редакцию при­хо­дят сот­ни писем; Каждый втор­ник после занятий я хожу в библиоте­ку. 1) Ядро: а) наречия: часто, редко, все­гда, регулярно, еже­днев­но и др.; б) при­лагательные: редкий, частый, регулярный, еже­днев­ный и др.; в) не­ко­торые именные темпоральные группы (ИТГ): по средам, по праздникам, ми­нутами, каж­дый день, что ни утро и др. Но ИТГ выражают зна­чение по­вторяе­мости только в пла­не уточнения, конкретизации значения одно­вре­мен­но­сти. Для значений раз­но­вре­менности характерно употребление ле­кси­чес­ко­го показателя по­вто­ря­емости: на­речий типа иногда, порой или ме­сто­имения ка­ждый. Ср.: иногда по­сле концерта – после каждого кон­цер­та; г) лексико-грам­ма­ти­ческие характеристики глагольного ви­да, в ча­ст­ности, глаголы несовершенного ви­да с семой повторяемости ти­па при­но­сить, приходить и др. 2) Периферия: ИТГ.

При всём многообразии ТН представляют со­бой це­лост­ную, еди­ную си­сте­му, которая, имея зоны пересечения с други­ми сред­ства­ми выраже­ния вре­мен­ных зна­чений, тем не менее в целом спе­ци­фич­на по отношению к глаголь­ной, суб­стан­тив­ной или адъективной тем­по­раль­ности. Од­нако, в отличие от вы­ра­же­ния вре­мен­ных отношений формами глагола или име­ни, ТН до последнего вре­ме­ни практически не были самостоятельным объек­том на­уч­ных исследований как система, как категория.

Прежде чем предложить опыт систематизации ТН, опре­де­лим клю­чевые понятия используемого метаязыка.

1. Действие (в широком смысле) – любые значе­ния пре­ди­ка­тов, вклю­чая соб­ст­вен­но действие, процесс, событие, состо­я­ние, при­знак, бытие, от­но­шение.

2. Время действия (в широком смысле) – термин, означающий раз­лич­ные про­яв­ления темпоральных отношений: темпорализацию, временной по­рядок (одно­вре­менность/разновременность), дли­тель­ность (временную про­тяжённость), крат­ность (единичность/повто­ря­емость).

3. Темпоральный ориентир – момент (отрезок) времени или время дру­гого дей­ст­вия, относительно которого характеризуется вре­мя дан­ного дей­ствия.

4. Отрезок времени – непрерывная и в принципе членимая времен­ная еди­ница, ко­торая предполагает свою соразмерность с характером пре­ди­ка­та (дей­ствием).

5. Момент времени – это не только собственно «момент», точка, т. е. «вре­мя, ко­торое не делится на “субинтервалы”» (Ю.Д. Апресян), но, в ча­ст­но­сти, и интер­вал достаточно большой длины. Мо­мент вре­ме­ни включа­ет настоящий момент и уста­новленный момент.

6. Настоящий момент (НМ) – момент речи (в речевом режиме текста) ли­бо мо­мент в тек­сте (в нарративном режиме).

7. Момент речи – в речевом режиме текста момент времени, в те­че­ние ко­торого субъ­ект речи выполняет то или иное речевое действие (в пись­мен­ной или устной фор­ме), «момент, в ко­то­рый имеет место этот речевой акт» (И.А. Мельчук). На­при­мер, в пред­ло­жении Завтра друзья поедут на мо­ре наречие завтра даёт темпо­раль­ную характеристику дей­ствия от­но­си­тель­но момента речи (т. е. ‘на следующий день после момента ре­чи’).

8. Момент в тексте – момент, о котором идёт речь, в нарративном ре­жи­ме текста опре­делённый момент времени, от­но­си­тельно которого выра­жа­ется темпоральная ло­кализация действия. На­при­мер, в предложении Назавтра друзья поехали на море на­речие назавтра характеризует время дей­ствия относительно момента в тексте.

9. Установленный момент (УМ) – некоторый условный неназванный, но под­ра­зу­ме­ва­ю­щий­ся момент времени, относительно которого определя­ет­ся время действия. На­при­мер, в предложении Олег пришёл вовремя вре­мя действия (при­шёл) сов­па­да­ет с не­которым УМ (вовремя). УМ мо­жет быть или объ­ек­тивным, или субъективным.

10. Эксклюзивное время – время действия, не включающее НМ.

11. Инклюзивное время – время действия, включающее НМ.

Система значений АТ мо­жет быть представлена на основе выделения се­манти­че­ских дифферен­ци­аль­ных признаков – строго иерархичных и об­ла­дающих свой­ством ран­га, ко­торый передаёт более общее или более кон­крет­ное значение. Наи­бо­лее существенными представляются следующие при­знаки, служащие основани­ем разбиения множества ТН.

I. Указание на факт соотнесённости действия с темпоральным ори­ен­ти­ром (без­от­носительность/относительность): долго спал – ха­рак­теристика вре­мен­ной про­тяжённости действия безотноси­тель­но к тем­по­ральному ори­ентиру (так называемое безотносительное вре­мя), ср.: вче­ра спал – тем­по­рализация дейст­вия относительно тем­по­рального ориентира – мо­мента ре­чи (относитель­ное вре­мя).

II. Отношение к кратности действия: долго спал – характеристика про­тя­жён­но­сти действия безотносительно к кратности, ср.: подолгу спал – от­но­сительно крат­но­сти; характер темпорального ориентира: вче­ра спал – тем­по­рализация дей­ст­вия от­носительно момента времени, в дан­ном случае мо­мен­та речи, ср.: сначала спал, по­том завтракал – ука­зание на факт со­от­не­сён­но­сти времени одного дейст­вия с вре­менем другого действия.

III. Тип временной характеристики действия (временная протяжён­ность/темп); на­личие/отсутствие указания на количество действий; ха­рак­тер мо­мента времени (УМ/НМ); соот­не­сённость вре­мени данного дей­ствия с временем другого дей­ствия (не­од­но­вре­мен­ность/одно­вре­менность).

IV. Наличие/отсутствие указания на завершённость действия; ха­рак­те­ри­стика темпа действия (высокий/низкий); наличие/отсутствие ука­за­ния на вре­менную про­тя­жённость действий; наличие/отсутствие ука­за­ния на объ­ек­тивное количество дей­ст­вий; соотнесённость времени дей­ствия с УМ (не­совпа­де­ние/сов­падение); соот­не­сён­ность времени действия с НМ (не­сов­па­де­ние/сов­па­де­ние); характер вы­ражаемой неодновременности дейст­вия по от­но­ше­нию к дру­гому действию (неконкретизированная/кон­кре­ти­зи­рованная); ха­рак­тер од­новременности по отношению к внезапности (без­от­носитель­ность/вне­зап­ность).

V. Характеристика временной протяжённости действия относитель­но его нача­ла (безотносительность/относительность); наличие/отсут­ст­вие ука­за­ния на частот­ность действий; наличие/отсутствие указания на за­вершён­ность действий; указа­ние на кратность действий (неодно­крат­ность/од­но­крат­ность); характер несовпаде­ния действия с УМ (не­кон­кретизирован­ное/ кон­кре­ти­зи­ро­ван­ное); ха­рак­тер не­сов­па­дения действия с НМ (не­кон­кре­ти­зи­ро­ван­ное/кон­кре­ти­зированное); ха­рак­тер НМ (момент ре­чи/мо­мент в тек­сте); характер кон­кретизированной неодновременно­сти действия по от­но­ше­нию к другому действию (предшествование/сле­дование).

VI. Наличие/отсутствие осложнённости временного значения; ука­за­ние на то, ка­кой по счёту раз производится действие (не первый/пер­вый); от­ношение к регу­ляр­ности действий (безотносительность/отно­си­тель­ность); на­личие/отсутст­вие ука­зания на конкретизированную не­одно­крат­ность; ха­рак­тер конкретизированного не­совпадения действия с УМ (пред­шест­вование/следование); ха­рактер кон­кре­ти­зи­рованного не­сов­падения дей­ствия с НМ (пред­ше­ство­ва­ние/сле­до­ва­ние); характер предшествования дей­ст­вия (экс­клю­зив­ное/ин­к­лю­зивное); характер следования действия (экс­клю­зив­ное/ин­клю­зив­ное).

VII. Характер выражения временной протяжённости (объектив­ность/ субъ­ек­тив­ность); тип осложняющей семы (образ действия/ко­ли­чест­во); от­но­шение к значению по­вторности (немаркирован­ность/мар­ки­ро­ван­ность); ха­рактеристика степени час­тот­ности дейст­вий (частые/редкие); на­ли­чие/ от­сутствие указания на объективную ре­гулярность действий; пред­шест­во­ва­ние действия УМ по от­но­шению к нор­ме (от­клонение/соответствие); ха­рак­тер пред­шествования действия НМ (эксклюзивное/ин­клю­зивное); ха­рак­тер следования дей­ствия за НМ (экс­клюзивное/инклюзивное); характер экс­клюзивного сле­до­вания (ней­тральное/безотлагательное); характер на­чаль­ной границы при ин­клю­зив­ном следовании (возраст индивида/со­ци­аль­ный возраст).

VIII. Характер временной протяжённости действия (бесконеч­ность/не­бес­ко­неч­ность; длительность/недлительность); характер ука­за­ния на ко­ли­че­ство времени (зна­менательность/местоименность); оцен­ка степени ре­гу­ляр­ности действий (не­ре­гу­лярность/регулярность); ха­рактер эксклю­зив­но­го предшествования действия НМ (неконкретизи­ро­ван­ное/кон­кре­ти­зи­ро­ван­ное); характер эксклю­зив­но­го следования дейст­вия за НМ (неконкрети­зи­рован­ное/кон­кре­ти­зи­ро­ван­ное).

IX. Тип модификации высказывания с ТН (утвердитель­ность/отри­ца­тель­ность); ха­рактер НМ (момент речи/момент в тек­сте).

В качестве логического аппарата анализа принята дихотомия, так как в этом слу­чае исключается возможность ошиб­ки непропорционального де­ле­ния. На­ми подго­тов­лен словник, состоящий более чем из 600 лексем и вклю­ча­ю­щий на­ре­чия, имеющие темпоральный компонент значения, неза­ви­си­мо от их стилисти­че­ской принадлежности и степени употребительно­сти в совре­мен­ном русском язы­ке. Анализ позволил разделить всё это мно­же­ство на две боль­шие груп­пы. Ос­но­ванием разбиения в первом ранге яв­ля­ется указа­ние на факт соотнесённости дей­ствия с темпоральным ори­ен­ти­ром. Первая груп­па наречий даёт темпоральную характеристику дейст­вия безотносительно к ка­кому-либо ориентиру: Диспетчер долго рас­спра­ши­вала, как да что.

Вторая группа наречий характеризует время действия относительно тем­пораль­но­го ориентира. Так, в пред­ло­же­ни­ях (1) Я сейчас пред­ска­зы­вать способна и (2) Во всем разберёмся позже дана темпорали­за­ция дей­ст­вия относи­тель­но мо­мен­та ре­чи, при­чём в первом примере выражено сов­падение с мо­ментом ре­чи, т. е. од­но­вре­мен­ность, а во втором – несов­па­де­ние, а именно следо­ва­ние за момен­том речи. В одном случае мы имеем де­ло с наречия­ми, выража­ю­щи­ми без­от­но­си­тель­ное, а в другом – относи­тель­ное время.

На основе оппозиции ‘указание на факт соотнесённости действия с тем­пораль­ным ориентиром’/‘отсутствие такого указания’ про­ти­во­по­став­ля­ются все ТН. Эта оп­позиция характеризует всю систему АТ в целом. Од­на­ко каждый из членов оп­по­зи­ции име­ет, кроме того, свою специфиче­скую систему противопоставле­ний. Пред­ставим систему значений ТН спи­с­ком.

1. ТН, выражающие безотносительное время (долго).

1.1. Не дифференцированные относительно кратности (долго).

1.1.1. Характеризующие временную протяжённость действия (долго).

1.1.1.1. Без указа­ния на за­вершённость действия (долго).

1.1.1.1.1. Без­от­но­си­тель­но к его временным границам (долго).

1.1.1.1.1.1. ТН с собственно времен­ным зна­чением (долго).

1.1.1.1.1.1.1. Характеризую­щие временную протяжённость действия объек­тив­но (вечно).

1.1.1.1.1.1.1.1. ТН с семантикой ‘бесконечно долго’ (вечно, всегда).

1.1.1.1.1.1.1.1.1. Использующиеся преимущественно в утверди­тель­ной мо­ди­фи­ка­ции высказывания: Культура всегда на переднем крае.

1.1.1.1.1.1.1.1.2. Использующиеся преимущественно в отрицатель­ной мо­дифи­ка­ции высказывания: Я тебя никогда не забуду.

1.1.1.1.1.1.1.2. ТН с семантикой ‘временно’: ЦУМ временно не рабо­та­ет.

1.1.1.1.1.1.2. Передающие субъ­ек­тив­ную оценку временной протя­жён­но­сти дей­ст­вия (долго).

1.1.1.1.1.1.2.1. ТН с семантикой ‘долго’: Она прочла и долго смеялась.

1.1.1.1.1.1.2.2. ТН с семантикой ‘недолго’: Это продолжалось недолго.

1.1.1.1.1.2. ТН со значением, ослож­нён­ным другими семами (бес­пре­рыв­но).

1.1.1.1.1.2.1. ТН со значением, осложнённым семой образа действия: Телефон тре­звонил беспрерывно.

1.1.1.1.1.2.2. ТН со значением, осложнённым семой количества (не­мно­го).

1.1.1.1.1.2.2.1. Называющие количество времени – знаменатель­ные на­ре­чия: Ещё немного поработаю.

1.1.1.1.1.2.2.2. Указывающие на количество времени – место­имен­ные на­ре­чия: Я столько ждал, а ты не пришла.

1.1.1.1.2. Характеризующие временную протяжённость действия от­но­си­тельно его начала – наречия длительности сохранения результата дей­ст­вия (надолго).

1.1.1.1.2.1. ТН с соб­ст­вен­но вре­менным значением (навечно, надолго).

1.1.1.1.2.1.1. Вы­ра­жающие временную протяжённость действия объ­ек­тив­но: Интеллигент напуган навечно.

1.1.1.1.2.1.2. Пе­ре­да­ющие субъективную оценку длительности сохра­не­ния ре­зуль­тата дей­ствия: Дождь зарядил надолго.

1.1.1.1.2.2. ТН со зна­че­нием, осложнённым семой количества: На­сколь­ко уез­жа­ешь?

1.1.1.2. Характеризующие временную протяжённость действия с ука­за­нием на его завершённость (быстро1): Лара быстро пришла к решению (Б. Пастернак).

1.1.2. Характеризующие темп действия (быстро2).

1.1.2.1. Выражающие высокий темп действия: Слух бы­стро рас­про­стра­нялся.

1.1.2.2. Выражающие низкий темп действия: Гребцы машут вёсла­ми мед­ленно.

1.2. Дифференцированные относительно кратности (часто).

1.2.1. ТН без указа­ния на количество действий (часто).

1.2.1.1. ТН без указания на временную протяжённость действий (час­то).

1.2.1.1.1. ТН без указания на частотность действий (снова).

1.2.1.1.1.1. ТН с указанием, что действие производится не первый раз (сно­ва).

1.2.1.1.1.1.1. С немаркированным значением: Автобус снова трогает­ся.

1.2.1.1.1.1.2. Со значением повторности: Ирина здесь, в больнице, по­втор­но.

1.2.1.1.1.2. С указанием, что действие производится первый раз: Впер­вые замужем.

1.2.1.1.2. ТН с указанием на частотность действий (часто).

1.2.1.1.2.1. Характеризующие частотность действий безотноси­тель­но к сте­пе­ни их регулярности (часто).

1.2.1.1.2.1.1. Характеризующие частые действия: Рабочие часто бы­ва­ют на селе.

1.2.1.1.2.1.2. Характеризующие редкие действия: Кузьма редко вспо­ми­нал Алексея.

1.2.1.1.2.2. Характеризующие частотность действий относитель­но сте­пе­ни их ре­гулярности (регулярно).

1.2.1.1.2.2.1. Характеризующие частотность действий без указа­ния на их объек­тив­ную регулярность (регулярно).

1.2.1.1.2.2.1.1. Выражающие оценку действий как нерегулярных: Эпи­зо­ди­че­ски при­ходили писатели.

1.2.1.1.2.2.1.2. Выражающие оценку действий как регулярных: Регу­ляр­но, каж­дые полтора месяца, в музей приходят друзья книги.

1.2.1.1.2.2.2. Характеризующие частотность действий с указани­ем на их объек­тив­ную регулярность: Ежедневно каждый из нас выступает в ро­ли покупателя.

1.2.1.2. ТН с указанием на временную протяжённость действий (по­дол­гу).

1.2.1.2.1. ТН без указания на завершённость действий: Ждать себя по­дол­гу не за­ставляла ни разу (В. Распутин).

1.2.1.2.2. ТН с указанием на завершённость действий: Он быстро пи­шет романы.

1.2.2. ТН с указани­ем на коли­че­ство действий (дважды).

1.2.2.1. ТН без указания на объективное количество действий: Эту опе­рацию мож­но повторять мно­го­крат­но.

1.2.2.2. ТН с указанием на объективное количество действий (дваж­ды).

1.2.2.2.1. ТН с указанием на неоднократность действий (дважды).

1.2.2.2.1.1. ТН без указания на конкретизированную неоднократ­ность дей­ствий: Жур­налист неоднократно посещал Иран.

1.2.1.1.2.2. ТН с указанием на конкретизированную неоднократ­ность дей­ствий: Сце­нарий картины создавался заново трижды.

1.2.1.2.2. ТН с указанием на однократность действий: Сердце любит од­нажды.

2. Выражающие относительное время (сейчас).

2.1. Указывающие на факт соотнесённости действия с некото­рым мо­мен­том вре­мени (сейчас).

2.1.1. Характеризующие действие относительно УМ (во­вре­мя).

2.1.1.1. Выражающие несовпадение времени действия с УМ (не­во­вре­мя).

2.1.1.1.1. Выражающие неконкретизированное несовпадение вре­мени дей­ствия с УМ: Пьесу я написал невовремя (В. Розов).

2.1.1.1.2. Выражающие конкретизированное несовпадение вре­ме­ни дей­ствия с УМ (поздно).

2.1.1.1.2.1. Выражающие предшествование действия УМ (рано).

2.1.1.1.2.1.1. Выражающие предшествование действия УМ с отклоне­ни­ем от при­нятой нормы: Одарённые дети взрослеют рано.

2.1.1.1.2.1.2. Выражающие предшествование действия УМ в соответ­ст­вии с принятой нормой: Заранее ознакомьтесь со схемой проезда.

2.1.1.1.2.2. Выражающие следование действия за УМ: Позд­но пить бор­жоми.

2.1.1.2. Выражающие совпадение времени действия с УМ: Отправ­ляй­те снимки своевременно.

2.1.2. Характеризующие действие относительно НМ (сей­час).

2.1.2.1. Выражающие несовпадение времени действия с НМ (вчера).

2.1.2.1.1. Выражающие неконкретизированное несовпадение вре­мени дей­ствия с НМ: Когда-то мы были знакомы; Кто-то когда-то поставит све­чу.

2.1.2.1.2. Выражающие конкретизированное несовпадение вре­ме­ни дей­ствия с НМ (скоро).

2.1.2.1.2.1. Выражающие предшествование действия НМ (вчера).

2.1.2.1.2.1.1. Выражающие эксклюзивное предшествование дей­ст­вия НМ (вчера).

2.1.2.1.2.1.1.1. Выражающие неконкретизированное предшество­ва­ние дей­ствия НМ: Мне давно хотелось сказать.

2.1.2.1.2.1.1.2. Выражающие конкретизированное предшествова­ние дей­ствия НМ: Вчера пришло извещение.

2.1.2.1.2.1.2. Выражающие инклюзивное предшествование дей­ст­вия НМ: В Ис­па­нии ещё и доныне ведутся рыцарские обычаи (Н. Гоголь).

2.1.2.1.2.2. Выражающие следование действия за НМ (завтра).

2.1.2.1.2.2.1. Выражающие эксклюзивное следование действия за НМ (завтра).

2.1.2.1.2.2.1.1. Выражающие неконкретизированное следование дей­ст­вия за НМ: Скоро весна.

2.1.2.1.2.2.1.2. Выражающие конкретизированное следование дей­ствия за НМ (завтра).

2.1.2.1.2.2.1.2.1. Выражающие следование дей­ствия за мо­мен­том речи: Завтра друзья пойдут на рыбалку.

2.1.2.1.2.2.1.2.2. Выражающие следование дей­ствия за моментом в тек­сте: На­за­втра прокуратура возбудила уголовное дело.

2.1.2.1.2.2.2. Выражающие инклюзивное следование действия за НМ: Отныне никаких хлопот не нужно.

2.1.2.2. Выражающие совпадение времени действия с НМ (сейчас).

2.1.2.2.1. Выражающие совпадение времени действия с момен­том ре­чи: Я сей­час предсказывать способна.

2.1.2.2.2. Выражающие совпадение времени действия с момен­том в тек­сте: Тут за­звонил телефон.

2.2. Указывающие на факт соотнесённости действия с временем дру­го­го дейст­вия (одновременно).

2.2.1. Характеризующие действие как неодновременное с дру­гим дей­ст­вием (сначала).

2.2.1.1. Выражающие неконкретизированную неодновремен­ность: Же­ня сняла по­очерёдно ботинки.

2.2.1.2. Выражающие конкретизированную неодновременность (сна­ча­ла).

2.2.1.2.1. Выражающие предшествование действия другому дей­ст­вию (сна­чала).

2.2.1.2.1.1. Выражающие эксклюзивное предшествование дейст­вия дру­гому дей­ствию: Обвалять рыбу сначала в муке, потом в желтках.

2.2.1.2.1.2. Выражающие инклюзивное предшествование дейст­вия дру­гому дей­ствию: На станции играли дотемна.

2.2.1.2.2. Выражающие следование действия за другим действи­ем (за­тем).

2.2.1.2.2.1. Выражающие эксклюзивное следование действия за дру­гим дейст­ви­ем (затем).

2.2.1.2.2.1.1. Выражающие нейтральное следование действия за дру­гим дейст­ви­ем: Обвалять рыбу сначала в муке, потом в желтках.

2.2.1.2.2.1.2. Выражающие безотлагательное следование дейст­вия за дру­гим дей­ствием: Когда ураган налетел, сразу погибли люди.

2.2.1.2.2.2. Выражающие инклюзивное следование действия за дру­гим дей­стви­ем (смолоду).

2.2.1.2.2.2.1. Выражающие инклюзивное следование действия за дру­гим дейст­ви­ем с указанием начальной границы – возраста индивида: Бла­жен, кто смолоду был молод (А. Пушкин).

2.2.1.2.2.2.2. Выражающие инклюзивное следование действия за дру­гим дейст­ви­ем с указанием начальной границы – социального возраста: Пасечники тут ис­стари добрые.

2.2.2. ТН, характеризующие действие как одновременное с другим дей­ствием: У меня одновременно горел лук и убегал суп.

Выделенные семантические дифференциальные признаки строго ие­рар­хичны, состав­ляя в рамках зна­чения конфигурацию смыслов. Иерархия зна­чений в соот­вет­ствии с ран­гом диф­ференци­ального признака показана в таблицах дис­сер­тации. Выявле­ние систе­мы значений позволило опреде­лить наиболее су­щественные параметры, по кото­рым характеризуются ТН. Здесь же при­во­дится опыт функционально-ком­му­ни­ка­тив­но­го ана­ли­за кон­крет­ного язы­кового материала на основе вы­яв­лен­ных па­ра­мет­ров опи­сания: се­ман­ти­ки, синонимики и вариативно­сти, наличия/от­сут­ст­вия оце­ноч­но­сти, син­так­си­ческих по­зи­ций и сочетаемости наречий, их КР, гла­гола как рас­про­стра­няемого ком­по­нента конструкции, употреб­ления гла­гольного ви­да в кон­струкциях с на­ре­чи­ями, стилистических характеристик лексем.

Таким образом, в наиболее общем виде представлен метод выяв­ле­ния си­стемы зна­че­ний ТН в русском языке с целью показать её специ­фи­ку пре­ж­де всего по от­но­ше­нию к субстантивной темпо­раль­ности. Система зна­че­ний ТН реализуется в кон­крет­ных значениях, ка­ж­дое из которых пред­став­ле­но закрытым списком наре­чий, объеди­нён­ных в синонимико-ва­ри­а­тив­ные ря­ды. Рамки диссертации не по­з­во­лили представить все значе­ния. По­дроб­но по указанным параметрам проанали­зи­рованы шесть групп ТН:

1) не дифференцированные относительно кратности, вы­ражающие бес­ко­неч­ную временную протяжённость действия и ис­пользуемые пре­иму­ще­ст­венно в ут­вер­дительной модификации выс­казывания: вечно, всегда и др.;

2) не дифференцированные относительно кратности и ис­пользуемые пре­иму­щест­вен­но в отрицательной модификации выс­казывания: никогда, во­веки и др.;

3) дифференцированные относительно кратности и содер­жащие ука­за­ние на вы­со­кую степень частотности повторяющихся действий: часто, не­ред­ко и др.;

4) дифференцированные относительно кратности и содер­жащие ука­за­ние на объ­ективную степень регулярности повторяю­щихся действий: еже­днев­но и др.;

5) передающие инклюзивное предшествование действия НМ и содер­жа­щие указание на длительность дейс­твия: давно, долго и др.;

6) содержащие указание на факт соотнесенности дейс­твия с моментом вре­ме­ни, передающие эксклюзивное следование действия за НМ и вы­ра­жа­ющие субъективную оцен­ку времени действия как «близкого» по отноше­нию к НМ: скоро, вскоре и др.

В разделе 3.2 рассма­три­ва­ются наречия, вы­ра­жа­ющие так называемое без­от­но­си­тельное время. Здесь дан конкретный анализ первых четырёх групп.

Анализ материала показал, что ТН в системе значений представлены на уровне ЛСВ. Так как каждый из них выбирает свой тип контекста, в том чи­сле и позицию по отношению к распространяемому компоненту, наре­чие рассматривалось в кон­те­к­сте как сфере реализации данного ЛСВ и опре­делялось не только его значение, но и специфика контекста, органи­зу­емо­го наречием. При этом учитывались, в ча­ст­ности, его КР, сочетаемость с видовыми и временными формами глаголов, с классами слов определён­ной семантики и т. д. Так, наречие однажды, как изве­ст­но, реализуется в пред­ложении двояко: 1) как ЛСВ однажды1 ‘неопределённое про­шлое или бу­дущее’, который в системе значений находится в одной «ячейке» с на­ре­чи­ями когда-то, некогда1, как-то; 2) как ЛСВ однажды2 ‘однократность’, ко­торый занимает место в другом фрагменте системы, будучи противопо­ста­в­лен­ным наречиям дважды, трижды, четырежды и др., и находится в од­ной «ячей­ке» с лексемами единожды, однократно. Различия в ЛСВ за­креп­лены на уровне употребления наречий, их КР. ЛСВ однажды1 тяготе­ет к слабым коммуникативным позициям темы или парентезы (Однажды я был в Ки1еве), а однажды2 – к сильной позиции фокуса ремы (В Киеве я был лишь од­на1жды), причём для вто­рого ЛСВ характерно присоединение мо­дальных огра­ни­чительных час­тиц типа лишь и только.

ЛСВ бесконечно1, вечно1, всегда1, завсегда1 (прост.), выражающие ре­аль­ную вре­менную протяжённость однородного действия, соотносимы с омо­нимичными ЛСВ наречий, связанными с выражением повторяемости (бес­конечно2, вечно2, все­гда2, завсегда2), которые реализуются в другом, спе­цифическом для них контексте и прежде всего с распространяемыми гла­голами другого семного состава. Причём бес­конечность временной про­тя­жённости с помощью указанных наречий выража­ет­ся менее последова­тель­но, чем повторяемость. Эти наречия реализуют ЛСВ ‘бес­конечно дол­го’ обычно в позиции фокуса ремы, конца предложения: День тянулся бес­ко­нечно (В. Каверин). Позиция ТН в коммуникативной структуре выска­зы­вания связана и с характерным для данного значения интонационным вы­деле­ни­ем центра синтагмы: День тянулся бесконе1чно, ср. неотмечен­ность: *Де1нь тя­нул­ся бесконечно; Любите друг друга ве2чно/всегда2!

Возможен также перенос ремы в начальную позицию: Бесконе1чно тя­нулся день, ср. неотмеченность: *Бесконечно тянулся де1нь; Ве2ч­но/все­гда2 любите друг друга! В препозиции по отношению к распростра­ня­емо­му компоненту наре­чие бесконечно, если оно не выделено центром ИК, т. е. не является фокусом ре­мы, реализует ЛСВ ‘повторяемость’, если сем­ный состав предиката содержит сему по­вторяемости: [Я] думал тремя сло­ва­ми, бесконечно повторяя их (М. Горький). У наречия вечно в позиции фо­куса темы (обычно при выделении центром ИК-5 или ИК-7) так­же пред­став­лен ЛСВ вечно2 ‘повторяемость’ при условии, что глагол ли­бо другой пре­ди­кат способен иметь сему повторяемости. Ср.: Ве5чно он опа\з­ды­ва­ет! Ср. неот­ме­ченность: *Ве5чно он живё\т! Кроме того, ЛСВ вечно2 содер­жит мо­дус не­довольства, отрицательного отношения говорящего к дейст­вию: Веч­но он опа­здывает! Вечно он ходит небритый! Ср. нейтральное упо­треб­ление всегда2: Он всегда приходит вовремя. Он всегда чисто вы­брит. Ана­логично модус не­до­воль­ства передаёт наречие всегда с частицей -то: Все­гда5-то он опаздыва­ет!

В разделе 3.3 рассматриваются наречия, выра­жа­ю­щие относительное вре­мя. Кон­кретный анализ по указанным выше параметрам покажем на при­мере ТН, со­дер­жащих указание на факт соотнесённости действия с мо­мен­том времени, пере­да­ющих эксклюзивное следование действия за НМ и вы­ражаю­щих субъективную оценку времени действия как «близкого» по от­но­шению к НМ. В этой «ячейке» системы оказываются ЛСВ наречий ско­ро, близ­ко2, вскоре, вскорости, сейчас2, а также адвербиализован­ная ре­ду­плицирован­ная частица вот-вот. Несмотря на некоторые различия в тол­ковании этих наречий раз­ными словарями, большая часть выделяет у них значе­ние ‘в бли­жай­шем буду­щем’. Действительно, указанные наречия часто взаимозаменяемы, что не­сомненно сви­детельствует об их семантиче­ской близости, ср.: Экзамены близ­ко – Экзамены ско­ро; Скоро все разо­шлись по домам – Вскоре все разошлись по домам; Сей­час начнётся кон­церт – Вот-вот начнётся концерт.

Однако случаи возможной взаимозамены отдельных наречий не сви­де­тельст­ву­ют об их полной идентичности. Случаи расхождения в употреб­ле­нии ле­ксем объ­яс­ня­ются разными причина­ми. Анализ семантики этих на­речий по­ка­зал, что сте­пень бли­зости/далёкости временного следования дей­ствия за НМ, передаваемая ими, неодинакова. Максимальная степень «бли­зо­сти» вы­ра­жа­ет­ся наречиями вот-вот, сейчас2. Этим объясняется не­воз­можность вза­имозамены ле­ксем в примере Очень скоро начнётся кон­церт. Ср. неотмечен­ность: *Очень сей­час/*очень вот-вот начнётся кон­церт, где налицо плеоназм, по­скольку сей­час2 или вот-вот и означают ‘очень скоро’. Поэтому оказывается воз­можной вза­и­мо­замена сейчас2/вот-вот и очень скоро: Сейчас/вот-вот нач­нёт­ся концерт. Од­на­ко вот-вот и сейчас2 между собой также оказываются нетождественными по се­ман­тике. Вот-вот, как правило, характе­ризует краткие, компактные действия: Вот-вот придёт отец (начнётся концерт и т.д.). Вряд ли возможно употребле­ние вот-вот при характеристике действий длительных, растянутых во вре­ме­ни: *Вот-вот состоятся трудные переговоры/будем чай пить и т. д. Ср. возмож­ность: Сейчас будем чай пить. Кроме того, по-видимому, сей­час2 передаёт боль­шую степень временной близости предстоящего дейст­вия по отношению к НМ, чем вот-вот. Только с сейчас2 возможен распро­стра­нитель прямо: пря­мо сейчас, ср. неотмеченность: *прямо вот-вот. В от­личие от сей­час2, вот-вот не­сёт дополнительный мо­дальный оттенок: оно указывает на предположитель­ность возмож­ности события с точки зре­ния говорящего: Вот-вот должен отец прий­ти. Сейчас – более нейт­раль­но и выражает уверенность говорящего в факте пред­стоящего события. На­ли­чие предположительности в предложениях с вот-вот ча­сто эксплициру­ет­ся в виде персуазивных вводных слов и конструкций типа кажется, воз­мож­но: Лучшие дни для них, возможно, вот-вот настанут. Поэтому для вот-вот не­ха­рактерно употребление в предложениях, где говорящий со­об­щает о собствен­ном намерении совершить действие. Здесь предпо­ло­же­ние неуместно: *Вот-вот пой­ду в буфет. Ср. возможность: Сейчас пойду в буфет.

Для данного синонимико-вариативного ряда существенным является ха­рактер оцен­ки – относительной или абсолютной (Е.С. Яковлева), опре­де­ля­ющей сте­пень вре­менной удалённости характеризуемого действия от НМ. Так, скоро, близко2 – показате­ли относительной оцен­ки. Для раз­ных лю­дей и по от­но­шению к масштабу разных событий степень вре­менной бли­зости/далёкости предстоящего действия относительно НМ мо­жет быть раз­личной – через час, через день и т. д.: Скоро концерт кон­чится; Весна близ­ко. Напротив, вско­ре, вскорос­ти, сейчас2, вот-вот выража­ют более объ­ектив­ную, абсолютную оцен­ку с точки зрения говорящего и воспри­я­тия высказывания по­тенциальными ад­ресатами: Вскоре пьеса была напе­ча­та­на; Сейчас станет све­т­лее. Каждый но­си­тель языка примерно одина­ко­во оценивает степень временной уда­лённости со­бы­тия как минималь­ную, время события как непосредственно сле­ду­ющее за НМ. Абсолютные тем­поральные оценки действуют толь­ко в пределах вре­менной «окрестно­сти говорящего». Поэтому скоро, близко2 мо­гут иметь разные сте­пени про­яв­ления темпорального признака. Различия в ха­рак­тере выражаемых оце­нок приводит к невоз­можности сочетания наречий абсо­лют­ной оценки с рас­про­страните­лями – показателями степени временной близо­сти/да­лё­ко­сти типа очень, слишком, так, т. е. они не поддаются градуированию: *Со­всем (очень, слиш­ком, так) вскоре/вскорости/вот-вот/сейчас. Ср. кор­рект­ность: Совсем (очень, слиш­ком, так) скоро, близко: Продолжение раз­го­вора со­сто­ялось доволь­но скоро. Как следствие, наречия вскоре, вско­ро­сти, сейчас2, вот-вот не образуют ком­паративов, в отличие от ско­ро, близ­ко2, и не употребляются в пред­ложениях ти­па Сессия ближе, чем вам ка­жет­ся. Естествен­но также, что ЛСВ скоро, близко2 име­ют со­от­но­си­тель­ные наречия-ди­ми­ну­тивы: скоренько, ско­рё­хонь­ко, близенько, бли­зё­хонь­ко. На­речия вскоре, вскорости, вот-вот, сей­час2 ди­минутивов не об­ра­зу­ют. Для скоро, близко2 и сейчас2 возможно также редупли­ци­рованное упо­треб­ле­ние: скоро-скоро, близко-близко, сейчас-сейчас (в реплике-ре­ак­ции), что не отме­че­но для вскоре и вскорости.

Важным критерием выявления синтаксических особенностей наречий слу­жит спо­собность занимать позицию в предикативной структуре пред­ло­же­ния. Так, ско­ро вы­ступает в качестве как предицирующего, так и преди­ци­ру­е­мо­го ком­понента: Эк­за3мены – / ско1ро. Ср.: Ско3ро / экза1мены. На­про­тив, близ­ко2 пре­имущественно бы­ва­ет предицирующим компонентом: Экза3мены – / бли1зко. Ср. сомнительность: *Бли3зко / экза1мены. В ка­чест­ве предицируемого ком­понента вы­ступают наречия вско­ре, вскорости, вот-вот: Вскоре – экзамены. Вот-вот нач­нут­ся экзамены. Кон­крет­ные ле­кси­ческие значения ТН предо­пре­деляют син­та­кси­че­скую устроенность пред­ложений. Ср.: Вечер уже близко – Вечер ещё далеко. Но толь­ко: До ве­чера ещё да­леко – при неотмеченности: *До ве­че­ра уже близко.

Существенным признаком для указанных наречий является ха­рактер НМ. Так, близко2, вот-вот, сейчас2 выражают преимущественно время по­сле­ду­ющего действия относи­тельно момента речи, вскоре и вскорости – от­носи­тель­но мо­мента в тексте. Скоро широко употребительно в конструк­ци­ях обоих ти­пов. Это раз­личие, в част­ности, проявляется в контексте гла­го­лов разных времен. Так, скоро лег­ко соче­та­ется с глаголами в форме как бу­дущего, так и прошедшего вре­мени: Очень скоро она пришла в себя; Очень скоро она придёт в себя. Ср. не­от­ме­ченность: *Вот-вот она при­шла в себя или подмена ЛСВ (сейчас3 вместо сей­час2): Сейчас она при­шла в се­бя. Вскоре и вскорости обычно употребляются с гла­го­ла­ми прошедше­го вре­мени, вы­ражая следова­ние действия по отношению не к мо­менту ре­чи, а к како­му-либо мо­менту в тексте: ?Вскоре сделаю, ср.: Вскоре сделал. Мы скоро съедемся, ср.: Вскоре мы съехались. Для наречий вот-вот и сей­час2 характерны сочетания с гла­го­ла­ми будущего времени: Я сейчас вер­нусь; Вот-вот запоют петухи. Для близ­ко2 со­чета­ния с глаголами в со­вре­мен­ном русском язы­ке вообще нехарактерны. Они встре­чаются лишь в ли­те­ратуре прошлого и сейчас восп­ринимаются как пример син­таксического ар­хаизма: Экзамен будет слиш­ком близко и первых чисел июня дол­жен окон­читься (Н. Го­голь). Как видим, не все наречия одинаково регулярно со­че­тают­ся с глагольными формами. Так, скоро, вскоре, вскорости в отли­чие от близ­ко2 без каких бы то ни было ограничений всту­па­ют в такие со­че­тания. Характер НМ про­является в раз­личных ти­пах текста, или «ре­жи­мах интерпре­та­ции эго­центри­ческих эле­мен­тов» (Е.В. Па­ду­чева). Так, вско­ре характерно для нар­ра­тив­но­го режима, вот-вот – для речево­го, а ско­ро – и для нарративного, и для рече­во­го.

В целом показатели абсолютных оценок тяготеют в выска­зывании к сла­бым коммуникативным по­зициям, а показатели относительных оценок, как правило имея полную АП, характеризуются неограниченной КР. По­это­му вскоре те­ма­тич­но, и позиция соб­ст­венно ре­мы для него не отмечена. Для близко2, не­дале­ко2 и ско­ро пози­ция ремы возможна, причём если ско­ро, вот-вот, сей­час2 характе­ри­зу­ют­ся нефиксированной КР, то близко2 аб­со­лютно ре­ма­тич­но. Ср.: Скоро прие­дет Ива1н – Иван приедет ско1ро; Вско­ре приедет Ива1н. Но сомнительно: *Иван при­едет вско1ре. Поэтому, если целью вы­ска­зывания является сообщение о време­ни дейст­вия, ис­поль­зуются наре­чия скоро, близко2. Однако наречия сейчас2, скоро име­ют бо­лее широкое и свободное упот­ребление. В ответе на вопрос «когда?» воз­мож­ны толь­ко скоро, сейчас, но не близко2, вот-вот, вскоре, вскоро­сти. Для вот-вот ха­рак­тер­но интонационное оформле­ние с помощью ИК-5: Во5т-во\т нач­нёт­ся салют! В вопросах без вопросительного слова о вре­ме­ни действия и в соот­вет­ст­вующих от­ве­тах также обычно используется ско­ро, причём центр ИК обяза­тель­но находится на на­речии (ТН или степе­ни величины призна­ка): Вы ско3ро уез­жа­е­те? – Да1, / скоро/о1чень скоро. Ср. неотмеченность: *Вы вско1ре уезжаете? – Да1, / вско1ре. За­кономерно, что в от­ри­цательных модификациях предложений пре­имущест­вен­но функ­ци­они­ру­ет также наречие скоро: Мне от него не скоро отде­лать­ся. Ср. не­от­меченность: *Мне от него не вско­ре отделаться.

Между наречиями скоро, близко2, вскоре, вскорости имеют­ся и сти­ли­сти­ческие раз­личия. Скоро нейтрально и широко употребляется в разных функ­циональных сти­лях ре­чи. Близ­ко2 также стилистически нейтрально, од­нако менее упо­тре­бительно в со­вре­мен­ном рус­ском языке. Вскоре более ха­рактерно для пись­менной, книжной, де­ло­вой ре­чи. По­этому, в частности, в сочета­нии с причастиями, типичными для пись­менной ре­чи, использует­ся, как правило, наречие вскоре: Вскоре шпион был аре­стован. На­ре­чие вско­рости является просторечным, на что указывают и поме­ты словарей.

В четвёртой главе «Наречие и полифункциональные слова» примени­тель­но к ле­ксическим единицам исполь­зу­ется по­нятие полифункциональ­но­сти, рассматри­ва­ется соотношение по­ня­тий «на­ре­чие» и «полифункцио­наль­ное слово» (ПФС), ана­лизи­ру­ются особен­но­сти функ­ци­они­рования ПФС.

Раздел 4.1 посвящён рассмотрению полифункциональности языковых еди­ниц и объ­ектов. Понятие полифункциональности, так же как и функции, в линг­ви­сти­ке чрез­вычайно размыто. Различия в по­нимании термина яв­ля­ют­ся следствием раз­ных пред­став­ле­ний лингвистов о фун­к­ци­ях языковых еди­ниц. В работе в первую очередь учи­ты­вается кон­цеп­ция коммуника­тив­но­го анализа рус­ской зву­чащей речи Е.А. Брыз­гу­но­вой, изложенная в ря­де её собственных работ, а также в тру­дах её учеников и последо­ва­те­лей.

Свойство полифункциональности слова как его спо­соб­ности в разных син­так­си­че­ских позициях реализовать тот или иной ЛСВ характеризует, в част­ности, и многие рус­ские на­речия. В этом отношении вряд ли можно со­гла­сить­ся с утверждением о том, что это «монофункциональные еди­ни­цы» (Л.И. Бол­дычева). Известно, что часть на­ре­чий имеет несколько ЛСВ, каж­дый из которых «выбирает» свой кон­текст и по­зи­цию в ком­му­ни­ка­тив­ной струк­туре высказывания. Различия ме­ж­ду ЛСВ слов на­хо­дят отраже­ние в син­та­к­си­се, т. е. закреплены на уровне их упо­т­реб­ления. Так, на­ре­чия и сло­ва других категориальных классов функ­ци­они­ру­ют в составе выска­зы­ва­ний, ко­то­рые в зависимости от интонации и смы­словых свя­зей пред­ло­же­ний в кон­тек­сте могут иметь разные значения. Ср., например, не­тож­дест­вен­ные по ин­то­на­ци­онному оформлению и зна­чению высказывания: Лу2чше ра­бо­тай! – Лучше ра­бо2тай!, где луч­ше в одном случае имеет грам­ма­ти­ческий статус ком­па­ра­тива, а в дру­гом – частицы. Такие высказы­ва­ния, а также те слова в их составе, ко­то­рые реа­ли­зу­ют­ся одним из своих ЛСВ, принято на­зы­вать по­лифункциональными.

Особенно бо­га­то и раз­но­образ­но ПФС пред­став­лены в звучащей ре­чи. По­ли­фун­к­циональность слов проявляется в их спо­соб­ности ре­а­лизовать тот или иной ЛСВ при взаимо­дей­ствии синтак­си­ческой структуры вы­ска­зы­вания, его лексиче­с­ко­го со­ста­ва, интонации и смы­сло­вых связей с кон­тек­стом. Их ЛСВ да­же могут функ­ци­о­ни­ро­вать как предста­ви­тели разных ККС, в частности, и са­мостоя­тель­ных, и слу­жеб­ных: где, ещё, как, ког­да, ку­да, луч­ше, по­ка, про­сто, пря­мо, там, тут, толь­ко и др.

ПФС могут раз­личаться и коммуникативной ролью. Выявление ЛСВ этих слов, верифика­ция их кате­го­риального статуса выражается с актив­ным уча­стием интона­ци­онных средств, в част­ности с помощью выделения или, на­оборот, не­вы­де­ления сло­ва центром ИК, типа ИК, синтагматического чле­не­ния. Наиболее ярко различия меж­ду ЛСВ ПФС выявляются в вы­ска­зы­ва­ни­ях с единым лек­сико-грамма­ти­чес­ким составом. При этом роль того или ино­го средства мо­жет варьи­ро­вать­ся – уси­ливаться или ослаб­лять­ся.

Явление полифункциональности не следует сме­шивать с полисемией и омо­ни­ми­ей. Для выявления лексической мно­го­знач­но­сти или омонимии до­статочно кон­тек­ста словосочетания или пред­ложения: холодный душ – хо­лодный взгляд. А в ак­туализации значений ПФС участвуют син­та­к­си­че­ские, лексические, ин­то­на­ци­он­ные, а нередко и контекстуаль­ные сред­ства. Со­четаясь с другими словами, ПФС обра­зуют выска­зы­вания в рамках диа­ло­гического един­ства, которые, разли­ча­ясь ин­тонацией (прежде всего ти­пом ИК и ме­стом центра ИК), обра­зу­ют оппозиции. Ср., например: Ещё4 как? – частный вопрос с оттенком добавочно­сти vs. Ещё ка2:к! – утвер­ж­де­ние о вы­сокой степени проявления признака.

В разделе 4.2 рассматривается функционирование ПФС на кон­крет­ных при­ме­рах. Здесь дан анализ в первую очередь тех лексических еди­ниц, ко­то­рые хотя бы в одном из своих ЛСВ реализуются наречием. Это, в частно­сти, ПФС ещё. Оно участ­ву­ет в нес­коль­ких оппозициях. Так, вопрос в со­ста­ве ди­ало­ги­ческого единства: (1) Дайте, пожалуйста, мандари1н. – Ещё4 че­го? – Больше ни­чего1 – вклю­ча­ет ко­ли­че­ст­венное на­ре­чие ещё1 и во­про­си­тель­ное ме­стоимение чего1. А реплика-реакция диалога: (2) Дайте, по­жа­луй­ста, ман­да­ри1н. – Ещё2 че­го! Ап­пе­ти1т ис­пор­тишь – междомет­ное вы­ска­зы­ва­ние со зна­чением отказа, включающее в свой состав ча­сти­цы ещё2 и че­го2.

В Заключении формулируются основные выводы в соответствии с за­дачами ис­следования и положениями, выносимыми на защиту.

В приложениях приводится перечень русских ТН с при­ме­чаниями (При­ложе­ние 1), фраг­менты функционального слова­ря рус­ских на­ре­чий (При­ложение 2), ре­е­стра русских наречий в целом (При­ло­же­ние 3), а так­же спи­сок ос­нов­ных со­кра­ще­ний, аббревиатур и ус­лов­ных обозначений (При­ло­же­ние 4).

Основное содержание работы отражено в следующих публикациях:

Монография и статьи в ведущих рецензируемых научных журналах

  1. Панков Ф.И. Опыт функционально-коммуникативного анализа рус­ского на­ре­чия: на ма­те­риале категории адвербиальной тем­поральности. – М.: МАКС Пресс, 2008. – 448 с. – 28,0 п.л.
  2. Панков Ф.И. Система значений и особенности функционирования наре­чий вре­мени в рус­ском языке // Вестн. Ленингр. ун-та. Сер. 2, 1991, вып. 4. С. 94–96. – 0,4 п.л.
  3. Панков Ф.И. Ещё раз о грамматике и семантике модальных слов (фраг­мент лин­г­во­ди­да­к­ти­ческой модели русской морфологии) // Вестн. Моск. ун-та. Сер. 9. Филология. 2003. № 2. С. 59–74. – 1,0 п.л.
  4. Панков Ф.И. Функционально-семантическая категория наречной темпо­раль­но­сти и си­сте­ма значений наречий времени в русском языке // Вестн. Моск. ун-та. Сер. 9. Фило­ло­гия. 2005. № 1. С. 49–80. – 1,7 п.л.
  5. Панков Ф.И. Позиции адвербиальных синтаксем (фрагмент функци­о­наль­но-ком­му­ни­ка­тив­ной лингводидактической модели русской грам­ма­ти­ки) // Вестн. Моск. ун-та. Сер. 9. Филология. 2006. № 4. С. 9–33. – 1,5 п.л.
  6. Панков Ф.И. Некоторые вопросы преподавания русской грамматики и лек­си­ки в свете на­циональной языковой картины мира // Вопросы ко­гни­тив­ной лингвистики. 2007. № 2. С. 95–101. – 0,6 п.л.
  7. Панков Ф.И. К вопросу о парадигматике неизменяемых классов слов // Вест­ник РУДН. Се­рия «Лингвисти­ка». 2008. № 2. С. 5–15. – 0,8 п.л.
  8. Панков Ф.И. Функционально-коммуникативная система семантических раз­ря­дов наречий (фраг­мент лингводидактической модели русской грам­ма­тики) // Вестн. Моск. ун-та. Сер. 9. Филология. 2008. № 4. С. 30–57. – 1,5 п.л.
  9. Панков Ф.И. Некото­рые научные направления специальности «Русский язык как ино­стран­ный» // Вестн. Моск. ун-та. Сер. 9. Филология. 2004. № 6 (в соавторстве с Артёмовой О.А., Красильниковой Л.В., Ли­ле­евой А.Г., Один­цо­вой И.В.). С. 43–59. – 1,1/0,3 п.л.
  10. Панков Ф.И. К вопросу о категориальном характере ак­ту­аль­ного члене­ния и его роли в рус­ском высказывании. Статья первая. Об­щие про­бле­мы // Вестн. Моск. ун-та. Сер. 9. Филология. 2008. № 6 (в соавтор­ст­ве с Всеволо­до­вой М.В.). С. 9–33. – 1,4/0,7 п.л.
  11. Панков Ф.И. К вопросу о категориальном характере ак­ту­аль­ного члене­ния и его ро­ли в рус­ском высказывании. Статья вторая. Ком­му­ни­ка­тив­ная парадигма сло­ва // Вестн. Моск. ун-та. Сер. 9. Фило­ло­гия. 2009. № 1 (в соавтор­ст­ве с Всеволодо­вой М.В.). С. 9–32. – 1,3/0,65 п.л.

Статьи и сообщения в прочих изданиях

  1. Панков Ф.И. О лексико-семантических вариантах темпоральных наре­чий в рус­ском язы­ке // VII Конгресс МАПРЯЛ. Русский язык и литера­ту­ра в об­ще­нии народов мира: Про­б­ле­мы функционирования и препо­да­ва­ния. – М.: Русский язык, 1990. С. 73–77. – 0,5 п.л.
  2. Панков Ф.И. Категория наречной темпоральности и её речевые реали­за­ции // Язык, со­зна­ние, коммуникация: Сб. статей / Ред. В.В. Красных, А.И. Изо­тов. – М.: Филология, 1997. Вып. 1. С. 161–174. – 0,8 п.л.
  3. Панков Ф.И. О тема-рематических особенностях употребления лексико-се­ман­тических ва­риантов некоторых темпоральных наречий русского язы­ка // Линг­водидактические ас­пек­ты описания языка и гибкая модель обу­че­ния. – М.: Диа­лог-МГУ, 1997. С. 79–85. – 0,5 п.л.
  4. Федор И. Панков. Оценочность и коммуникативный статус лексем в со­вре­мен­ном рус­ском языке // Literatury i jzyki slowian wschodnich. Stan obecny i ten­den­cje rozwojowe. Tom II. Materialy midzynarodowej konfe­ren­cji nauko­wej. – Opole: Uniwersytet Opolski, 1997. C. 99–102. – 0,5 п.л.
  5. Панков Ф.И. Оценочность как особенность наречного употребления // Ак­ту­альные про­б­ле­мы языкознания. Сборник работ молодых учёных фи­ло­ло­гического факультета МГУ. Вып. 2 / Под ред. М.Л. Ре­м­невой. – М.: Изд-во Моск. ун-та, 1998. С. 62–68. – 0,5 п.л.
  6. Панков Ф.И. Наречия в курсе функциональной морфологии для студен­тов-фи­лологов // Сло­во. Грамматика. Речь. Сборник статей. – М.: ПАИМС, 1999. С. 144–152. – 0,5 п.л.
  7. Панков Ф.И. К вопросу о семантической систематизации и классифика­ции на­речий в прак­тической грамматике русского языка // Материалы IX Кон­грес­са МАПРЯЛ. Доклады и сообщения российских учё­ных. – М., 1999. С. 413–421. – 0,5 п.л.
  8. Панков Ф.И. О функциональном словаре русских наречий // Актуаль­ные про­бле­мы со­вре­менной лексикографии. Материалы научно-ме­то­ди­че­ской кон­фе­рен­ции / Отв. ред. Ю.А. Бельчиков. – М., 1999. С. 88–101. – 0,5 п.л.
  9. Панков Ф.И. Части речи в русской речи (к проблеме описания катего­ри­аль­ных классов слов в функционально-коммуникативной грамматике) // Рус­ское слово в мировой куль­ту­ре. Материалы Х Конгресса МАПРЯЛ. Ме­тодика преподавания русского языка: тра­ди­ции и перспективы. В 4-х т. Том III. Лингвомето­ди­че­ские основы обу­че­ния русскому язы­ку как ино­странному / Под ред. Н.А. Лю­бимовой, Л.В. Мос­ковкина, Н.О. Ро­го­жи­ной, Е.Е. Юркова. – СПб.: Политехника, 2003. С. 304–310. – 0,5 п.л.
  10. Панков Ф.И. К вопросу о специфике русского порядка словоформ // Со­сто­я­ние и пер­с­пек­тивы сопоставительных исследований русского и дру­гих язы­ков. V Меж­дународный симпозиум МАПРЯЛ. Доклады. – Бел­град, 2000. С. 185–192. – 0,5 п.л.
  11. Панков Ф.И. Проблема бифункциональности предлогов и наречий // Лiн­гвi­сти­чнi студiї: Зб. наук. праць. Вип. 13 / Укл.: Анатолiй Загнiтко (на­ук. ред.) та iн. – До­нецьк: ДонНУ, 2005. С. 88–96. – 0,8 п.л.
  12. Панков Ф.И. К проблеме создания реестра русских наречий. Статья 1: Вве­де­ние; фраг­мент на букву «А» // Язык, сознание, коммуникация: Сб. ста­тей / Отв. ред. В.В. Красных, А.И. Изотов. – М.: МАКС Пресс, 2005. Вып. 29. C. 42–76. – 1,8 п.л.
  13. Панков Ф.И. К проблеме создания реестра русских наречий. Статья 2: фраг­мент на букву «Б» // Язык, сознание, коммуникация: Сб. статей / Ред. В.В. Красных, А.И. Изотов. – М.: МАКС Пресс, 2005. Вып. 31. C. 64–94. – 1,8 п.л.
  14. Панков Ф.И. Синтаксические позиции русских наречий. Статья 1. По­зи­ции ад­вер­би­аль­ных синтаксем // Слово. Грамматика. Речь. Вып. VII: Сбор­ник на­учно-методических ста­тей по преподаванию РКИ. – М.: Изд-во Моск. ун-та, 2005. С. 3–22. – 1,2 п.л.
  15. Панков Ф.И. Система категориальных классов слов в русском языке (к во­про­су о грамматических классификациях лексики) // Лiнгвiстичнi сту­дiї: Зб. наук. праць. Вип. 14 / Укл.: Анатолiй Загнiтко (наук. ред.) та iн. – До­нецьк: ДонНУ, 2006. С. 103–110. – 0,8 п.л.
  16. Панков Ф.И. Проблема полифункциональности наречий (на примере ле­к­се­мы близко) // Язык, сознание, коммуникация: Сб. статей / Отв. ред. В.В. Кра­сных, А.И. Изотов. – М.: МАКС Пресс, 2004. Вып. 28. С. 114–130. – 1,0 п.л.
  17. Панков Ф.И. Категориальные классы слов: принцип систематизации // Рос­сий­ский линг­ви­стический ежегодник. 2006. Вып. 1 (8). – Крас­ноярск, 2006. С. 67–77. – 0,5 п.л.
  18. Панков Ф.И. Преподавание русской грамматики и языковая картина ми­ра // Совершенст­во­вание методики преподавания русского языка в выс­ших учеб­ных заведениях Японии: Сборник на­учно-методических статей для преподава­те­лей русского языка как ино­стран­ного / Под общ. ред. Т.М. Ба­лыхиной. – М.: Изд-во РУДН, 2006. С. 91–101. – 0,5 п.л.
  19. Панков Ф.И. Синтаксические позиции русских наречий. Статья 2. «Чле­но­пред­ло­жен­че­с­кий ранг» адвербиальных словоформ // Слово. Грамма­ти­ка. Речь. Вып. VIII: Сборник на­уч­но-методических статей по препо­да­ванию РКИ. – М.: Изд-во Моск. ун-та, 2006. С. 3–10. – 0,4 п.л.
  20. Панков Ф.И. Специфика семантических разрядов русских наречий // Де­вя­тый междуна­род­ный симпозиум МАПРЯЛ’06 «Теоретические и мето­ди­че­ские проблемы русского язы­ка как иностранного. Новые информа­ци­онные тех­нологии в лингвистической и мето­до­логической науке». До­клады и со­об­щения. – Велико-Тыр­но­во, 2006. С. 254–259. – 0,5 п.л.
  21. Панков Ф.И. Морфо-синтаксические типы русских наречий // Лiнг­вi­сти­ч­нi студiї: Зб. наук. праць. Вип. 15 / Укл.: Анатолiй Загнiтко (наук. ред.) та iн. До­нецьк: ДонНУ, 2007. С. 174–182. – 0,9 п.л.
  22. Панков Ф.И. Функционально-коммуникативная грамматика как основа лин­г­во­ди­дак­ти­че­с­кой модели русского языка // Мир русского слова и рус­ское слово в ми­ре. Материалы XI Конгресса МАПРЯЛ. Том 1. Новое в си­с­тем­но-струк­тур­ном описании современного рус­ско­го язы­ка / Под ред. А.А. Гра­динаровой. – Sofia: Heron Press Ltd., 2007. С. 190–197. – 0,5 п.л.
  23. Панков Ф.И. Синтаксические позиции русских наречий. Статья 3. Ком­му­ни­кативные ро­ли и коммуникативная парадигма адвербиальных сло­во­форм // Сло­во. Грамматика. Речь. Вып. IX: Сборник научно-ме­то­ди­че­с­ких ста­тей по препо­да­ванию РКИ. – М.: Изд-во Моск. ун-та, 2007. С. 4–17. – 0,8 п.л.
  24. Панков Ф.И. Проблема парадигматики наречия // Лiнгвiстичнi студiї: Зб. на­ук. праць. Вип. 16 / Укл.: Анатолiй Загнiтко (наук. ред.) та iн. – До­нецьк: ДонНУ, 2008. С. 76–83. – 0,8 п.л.
  25. Панков Ф.И. Научная школа профессора М.В. Всеволодовой // Язык. Куль­ту­ра. Че­ловек: Сб. научных статей к юбилею заслуженного про­фес­со­ра МГУ имени М.В. Ло­моносова М.В. Всеволодовой / Редкол.: М.Л. Ре­м­не­ва и др. – МАКС Пресс, 2008. С. 5–10. – 0,4 п.л.
  26. Панков Ф.И. Функционально-семантическая категория адвербиальной ло­ка­тив­но­сти и си­стема значений пространственных наречий в русском язы­ке // Язык. Куль­тура. Человек: Сб. научных статей к юбилею заслу­жен­но­го про­фессора МГУ имени М.В. Ломоносова М.В. Всеволодовой / Редкол.: М.Л. Ремнева и др. – МАКС Пресс, 2008. С. 269–292. – 1,3 п.л.
  27. Панков Ф.И. К вопросу о системе значений темпоральных наречий в рус­ском язы­ке // Про­б­лемы семантики и прагматики (II). Школа-се­ми­нар мо­ло­дых учёных. Тезисы докла­дов. – М.: Изд-во Моск. ун-та, 1989. С. 24–26. – 0,1 п.л.
  28. Панков Ф.И. Функционирование категории наречной темпоральности в рус­ском языке // VII Конгресс МАПРЯЛ. Русский язык и литература в об­ще­нии народов мира: Проблемы фун­кционирования и преподавания. – М.: Русский язык, 1990. С. 207–208. – 0,1 п.л.
  29. Панков Ф.И. Место темпоральных наречий в коммуникативной струк­ту­ре вы­сказывания // Человек. Природа. Общество. Актуальные проб­ле­мы. Те­зи­сы до­кла­дов. Межвузовская кон­ференция молодых учёных. – Л.: Изд-во Ленингр. ун-та, 1991. С. 75–77. – 0,1 п.л.
  30. Панков Ф.И. К вопросу о лексико-семантических вариантах темпораль­ных на­речий в рус­ском языке // Человек. Природа. Общество. Актуаль­ные про­бле­мы. Тезисы докладов. Меж­вузовская конференция молодых учё­ных. – СПб.: Изд-во СПб. ун-та, 1992. С. 57. – 0,1 п.л.
  31. Панков Ф.И. О месте наречий времени в коммуникативной структуре вы­ска­зывания // Меж­дународная конференция по русскому языку. Те­зи­сы кон­ференции. – М.: Изд-во Моск. ун-та, 1994. С. 41. – 0,1 п.л.
  32. Панков Ф.И. Наречия типа скоро, вскоре в преподавании русского языка как иностран­но­го // Научная программа: русский язык, культура, исто­рия. Ма­териалы международной на­учно-практической конференции. – М.: Прометей, 1995. С. 53–54. – 0,1 п.л.
  33. Панков Ф.И. К вопросу о временном порядке как семантической кате­го­рии тек­ста // Текст: проблемы и перспективы. Аспекты изучения в це­лях пре­по­давания русского языка как иностранного. Тезисы междуна­род­ной конференции. – М.: Изд-во Моск. ун-та, 1996. С. 221–223. – 0,1 п.л.
  34. Панков Ф.И. Структура функционально-семантического поля времени и ка­те­­го­рия на­реч­ной темпоральности как один из его фрагментов // Ка­те­го­ри­зация ми­ра: пространство и вре­мя. Материалы научной конферен­ции. – М.: Диа­лог-МГУ, 1997. С. 89–92. – 0,1 п.л.
  35. Панков Ф.И. О наречиях временной протяжённости типа бесконечно, веч­но, всегда // Те­о­рия и практика русистики в мировом кон­тек­сте. 30 лет МАПРЯЛ. – М.: Диалог-МГУ, 1997. С. 18–19. – 0,1 п.л.
  36. Панков Ф.И. Наречная темпоральность в сопоставлении с именной // Мо­лодежь и наука – тре­тье ты­сячелетие. Меж­ду­народный на­учный кон­гресс молодых учё­ных Том 1. М.: НТА «Актуальные проблемы фунда­мен­тальных наук», 1997. С. III-47–III-48. – 0,3 п.л.
  37. Fedor I. Pankov. Nareija i imennye gruppy s obstojatel’stvennoj funkciej (so­po­stavitel’nyj aspekt) // Program of the 1997 Annual Meeting of the AATSEEL. – To­ron­to, Ontario, Canada, 1997. P. 43–44. – 0,1 п.л.
  38. Панков Ф.И. Наречия как объект лингвистического исследования // Меж­ду­на­род­ная на­уч­ная конференция «Русский язык, литература, куль­ту­ра на ру­беже веков и китайская ру­си­стика». Тезисы докладов. – Пе­кин, 1998. С. 13–14. – 0,1 п.л.
  39. Fedor Pankov. Diktumnye i modusnye nareija (K voprosu o semantieskoj klas­sifikatsii leksiki v prakticheskoj grammatike russkogo jazyka) // Program of the 1998 Annual Meeting of the AATSEEL. – San Francisco, California, 1998. P. 228–229. – 0,1 п.л.
  40. Панков Ф.И. К вопросу о семантической классификации наречий в прак­ти­че­ской грамма­ти­ке русского языка (на материале темпоральных на­речий) // Рус­ский язык, литература и куль­тура на рубеже веков. IX Кон­гресс МАПРЯЛ. Те­зи­сы докладов и сообщений. – Бра­ти­слава, 1999. С. 135–136. – 0,1 п.л.
  41. Fedor Pankov. Svobodnyj li poriadok slov v russkom jazyke? // Program of the 1999 Annual Meeting of the AATSEEL. – Chicago, Illinois, 1999. P. 166–167. – 0,1 п.л.
  42. Панков Ф.И. К вопросу о специфике русского порядка словоформ // Со­сто­яние и пер­с­пек­тивы сопоставительных исследований русского и дру­гих язы­ков. V Меж­дународный симпозиум МАПРЯЛ. Тезисы докладов. – Белград, 2000. С. 59–62. – 0,1 п.л.
  43. Панков Ф.И. Наречия в практической функционально-коммуни­ка­тив­ной грамматике русского языка // Divergencies, Convergencies, Uncertain­ties. VI World Congress for Central and East European Studies. Abstracts. – Tam­pere, Finland, 2000. С. 317. – 0,1 п.л.
  44. Fedor Pankov. Est’ li takaja ast’ rei – vvodnoe slovo? // Program of the 2000 An­nu­al Meeting of the AATSEEL. – Washington, DC, 2000. P. 69. – 0,1 п.л.
  45. Панков Ф.И. О морфологии и синтаксисе модальных слов // Русский язык: ис­то­рические судь­бы и современность. Международный конгресс ис­сле­до­ва­телей русского языка: Труды и материалы / Под общей ред. М.Л. Рем­не­вой и А.А. Поликарпова. – М.: Изд-во Моск. ун-та, 2001. С. 171–172. – 0,1 п.л.
  46. Панков Ф.И. Категориальные классы слов в практической функцио­наль­но-ком­му­ни­ка­тив­ной грамматике русского языка // Современный учеб­ник рус­ского язы­ка для ино­стран­цев: теоретические проблемы и при­кладные ас­пекты. Меж­ду­народная научно-практическая конферен­ция: Тезисы. – М.: МАКС Пресс, 2002. С. 130–131. – 0,1 п.л.
  47. Панков Ф.И. К вопросу об операциональных методах верификации ка­те­го­ри­альных клас­сов слов в русском языке // Русский язык: историче­ские судь­бы и современность. II Меж­ду­народный конгресс исследова­те­лей рус­ско­го языка. Труды и материалы / Составители М.Л. Рем­нева, О.В. Де­дова, А.А. Поликарпов. – М.: Изд-во Моск. ун-та, 2004. С. 235–236. – 0,1 п.л.
  48. Панков Ф.И. Проблема лексикографической атрибуции наречий // Язы­ко­вые категории: границы и свойства. Материалы докладов Междуна­род­ной науч­ной конференции, Минск, 22–23 марта 2004 г. / Отв. ред. Н.П. Ба­ра­но­ва. – Мн.: МГЛУ, 2004. С. 161–163. – 0,1 п.л.
  49. Панков Ф.И. Наречие как полифункциональное слово // Текст: пробле­мы и пер­спективы. Аспекты изучения в целях преподавания русского язы­ка как ино­странного. Материалы III Международной научно-ме­то­ди­ческой кон­фе­ренции. – М.: Изд-во Моск. ун-та, 2004. С. 220–223. – 0,1 п.л.
  50. Панков Ф.И. Языковая картина мира и преподавание русского языка // International Seminar on Cultures and Societies in Transition: India, Russia and Other CIS Countries. 8–10 February 2006. Jawaharlal Nehru University. – New Delhi, India, 2006. P. 82. – 0,1 п.л.
  51. Панков Ф.И. Морфо-синтаксическая структура русских наречий // Тра­ди­ции и но­вации в преподавании русского языка как иностранного: Меж­ду­на­родная на­уч­но-практическая конференция: Тезисы докладов. – М.: МАКС ПРЕСС, 2006. С. 136–138. – 0,1 п.л.
  52. Панков Ф.И. Понятие текстовой парадигмы слова // Русский язык: исто­ри­че­ские судьбы и современность. III Международный конгресс ис­сле­до­ва­те­лей русского языка. Труды и материалы / Составители М.Л. Рем­не­ва, А.А. По­ликарпов. – М.: МАКС Пресс, 2007. С. 287. – 0,1 п.л.
  53. Панков Ф.И. Контекстуальная парадигма и текстовый потенциал рус­ско­го на­речия // Текст: проблемы и перспективы. Аспекты изучения в це­лях пре­по­да­ва­ния русского языка как иностранного. Материалы IV Меж­ду­на­род­ной научно-прак­тической конференции. – М.: МАКС Пресс, 2007. С. 281–284. – 0,2 п.л.

Учебные материалы

  1. Панков Ф.И. Выражение обстоятельственных отношений в русском язы­ке // Про­спект се­ми­на­ров для изучающих русский язык как ино­стран­ный. – М.: Изд-во Моск. ун-та, 1996. С. 15. – 0,1 п.л.
  2. Панков Ф.И. Вводные слова // Книга о грамматике. Материалы к курсу «Рус­ский язык как иностранный» / Под ред. А.В. Величко. – М.: Изд-во Моск. ун-та, 2004. С. 132–136. – 0,3 п.л.
  3. Панков Ф.И. Временные отношения // Книга о грамматике. Материалы к курсу «Русский язык как иностранный» / Под ред. А.В. Величко. – М.: Изд-во Моск. ун-та, 2004. С. 446–469. – 1,5 п.л.
  4. Панков Ф.И. Вводные слова // Книга о грамматике. Русский язык как ино­стран­ный: Учеб­ное пособие / Под ред. А.В. Величко. 2-е изд., испр. и доп. – М.: Изд-во Моск. ун-та, 2004. С. 165–175. – 0,7 п.л.
  5. Панков Ф.И. Временные отношения // Книга о грамматике. Русский язык как ино­стран­ный: Учебное пособие / Под ред. А.В. Величко. 2-е изд., испр. и доп. – М.: Изд-во Моск. ун-та, 2004. С. 199–225. – 1,6 п.л.
  6. Панков Ф.И. Полифункциональные слова // Книга о грамматике. Рус­ский язык как ино­стран­ный: Учебное пособие / Под ред. А.В. Величко. 2-е изд., испр. и доп. – М.: Изд-во Моск. ун-та, 2004. С. 497–509. – 1,0 п.л.
  7. Панков Ф.И. Порядок слов // Книга о грамматике. Русский язык как ино­стран­ный: Учеб­ное пособие / Под ред. А.В. Величко. 2-е изд., испр. и доп. – М.: Изд-во Моск. ун-та, 2004. С. 510–538. – 1,7 п.л.
  8. Панков Ф.И. Практикум по курсу «Теория функци­ональ­но-комму­ни­ка­тив­ной граммати­ки»: Рабочая тетрадь: Учебное по­со­бие. М.: Изд-во Моск. ун-та, 2005. – 208 с. (в соавтор­ст­ве с Всеволодовой М.В.). – 25,6/12,8 п.л.

1 Амиантова Э.И., Битехтина Г.А., Всеволодо­ва М.В., Клобукова Л.П. Функ­ци­о­на­ль­но-коммуникативная лингво­ди­дак­ти­ческая модель языка как одна из состав­ля­ю­щих со­временной линг­ви­сти­чес­кой парадигмы (становление специальности «Русский язык как ино­стран­ный») // Вестн. Моск. ун-та. Сер. 9. Филология. 2001. № 6. С. 215–233.

2 Термин «грамматика», как из­вест­но, пред­ставляет собой совокупность как ми­ни­мум трёх лексико-семан­ти­чес­ких ва­риантов: 1) грамматика1 – это строй языка; 2) грам­ма­ти­ка2 – опи­сание этого строя; 3) термин грамматика3 употребляют для опи­са­ния грам­ма­ти­ческих осо­бенностей определённых языковых еди­ниц. «Так, говорят о грам­матике той или иной час­ти ре­чи (например, грам­матике имени, грамматике глагола) или о грамма­ти­ке то­го или ино­го па­де­жа, инфинитива, отдельных предлогов» [Лингвистический энциклопедический сло­варь / Гл. ред. В. Н. Яр­цева. М.: Сов. энциклопедия, 1990. С. 113]. Здесь употреб­лён тер­мин грам­матика3.

3 ФГП, вы­де­ленные на осно­ва­нии общ­но­сти грам­ма­ти­че­ских осо­бен­но­стей языко­вых еди­ниц, со­су­щест­ву­ют с ФСП, выделенными на осно­вании общ­но­сти семантиче­ских фун­к­ций языковых еди­ниц, что под­тверж­дает те­зис о по­ле­вой устроенно­сти Язы­ка. О принципах выделения ФГП см.: Все­володова М.В. Поля, категории и концеп­ты как единицы структуры Языка // Вопросы языкознания. 2009. В печати.

4 Здесь и далее используется традиционная «школьная» система подчёркивания глав­ных и вто­ро­сте­пенных чле­нов пред­ло­жения: подлежащее, сказуемое, определение, дополне­ние, обстоятельство.

5 Примеры из звучащей речи сопровождаются интонационной транскрипцией по Е.А. Бры­згуновой.






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.