WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


 

На правах рукописи

Терентьева Елена Витальевна

ЭВОЛЮЦИЯ ФУНКЦИОНАЛЬНО-СЕМАНТИЧЕСКОЙ КАТЕГОРИИ ПЕРФЕКТНОСТИ В РУССКОМ ЯЗЫКЕ

10.02.01 – Русский язык

Автореферат

диссертации на соискание ученой степени

доктора филологических наук

Волгоград – 2008

Работа выполнена на кафедре документной лингвистики и документоведения ГОУ ВПО «Волгоградский государственный университет».

Научный консультант                доктор филологических наук, профессор Лопушанская София Петровна

Официальные оппоненты:                доктор филологических наук, профессор

                                               Балалыкина Эмилия Агафоновна,

зав. кафедрой современного русского языка и русского языка как иностранного Казанского государственного университета;

                                               доктор филологических наук, профессор

                                               Ваулина Светлана Сергеевна,

зав. кафедрой истории русского языка 

Российского государственного университета имени И. Канта;                

доктор филологических наук, профессор

                                               Шарандин Анатолий Леонидович,

зав. кафедрой русского языка Тамбовского государственного университета

Ведущая организация                Нижегородский государственный университет        

защита состоится 16 октября 2008 г. в 10.00 на заседании диссертационного совета Д 212.029.05 по присуждению ученой степени доктора и кандидата филологических наук при Волгоградском государственном университете по адресу: 400062, Волгоград, пр. Университетский, 100.

С диссертацией можно ознакомиться в Научной библиотеке Волгоградского государственного университета.

Автореферат разослан «___» _________ 2008 г.

Ученый секретарь

диссертационного совета                                                Косова М.В.

В реферируемой работе представлено исследование эволюции функционально-семантической категории перфектности в русском языке с синхронно-диахронических позиций.

Актуальность исследования. Различные подходы ученых к объяснению наиболее сложных вопросов, касающихся истории и  современного состояния русского глагола [Ваулина 1990; Иванов 1982; Клименко 1990; Лопушанская 1975, 1990; Пупынин 1991; Храковский 1985], обозначили целый комплекс проблем, решение которых становится возможным с учетом достижений функциональной [Бондарко 1971; Золотова 1973; 1996] и лексической [Шарандин 1992] грамматик.

Исследования в русле названных направлений опираются на классические труды В. фон Гумбольдта, И.А. Бодуэна де Куртенэ, А.А. Потебни, А.А. Шахматова, важнейшие работы отечественных и зарубежных лингвистов [Виноградов 1972; Винокур 1959; Есперсен 1958; Кошмидер 1962; Мещанинов 1945], в которых подчеркивается необходимость рассматривать содержание языковых форм в соотнесении с действительностью, что потребовало объяснения специфики взаимосвязи семантики языка и внеязыковой действительности через категоризацию мыслительного содержания. Активное развитие теории семантических категорий позволило существенно расширить изучаемые грамматикой объекты, способствовало формированию таких подходов к исследованию содержательной стороны языка, которые основываются на представлении о постоянном взаимодействии лексических и грамматических явлений  [Караулов 1987; Маслов 1984; Шарандин 1992].

Категориальная интерпретация сложных языковых феноменов, позволяющая находить объяснение там, где раньше была возможна только констатация фактов, активно применяется в трудах синхронического характера [Бондарко 1987, 1991; Маслов 1987; Храковский 1985]. В меньшей степени представлены исследования, демонстрирующие категориальный подход к языковым явлениям в диахронии [Акимова 2007; Баранов 2003; Ваулина 1988], и почти отсутствуют работы, в которых дается синхронно-диахроническое описание категорий, позволяющее установить, «в какой мере синхронные связи между существующими явлениями отражают процесс развития одного явления из другого» [Улуханов 1992: 5].

Обращение к синхронно-диахроническому аспекту исследования, раскрывающему причины и закономерности формирования лексико-грамматических и функционально-семантических единств, может снять ряд противоречий, возникающих при трактовке тех или иных явлений в системе языка.

Реферируемая диссертация, связанная с названными актуальными проблемами, посвящена рассмотрению категории перфектности, изучение которой с синхронно-диахронических позиций позволяет установить тенденции формирования «аспектуально-темпорального комплекса» в русском языке.

Предметом исследования стали системные и функциональные средства выражения категории перфектности  в древнерусском и русском языках.

Объектом изучения является категориальное значение перфектности, выражающее  завершенность  процесса в прошлом, его результативность и актуальность для последующих темпоральных событий. В работе анализируются претеритальные глагольные словоформы.

Перфектность в существующих исследованиях описывается в различных терминах в зависимости от понимания статуса этого явления.

Так, термин перфектное значение используется для характеристики одного из значений формы прошедшего времени (наряду с аористическим, имперфектным  и плюсквамперфектным)  [Виноградов 1986; Лебедева 1959; Князев 1989; Поспелов 1948, 1966; Прокопович 1982; Телин 1988; Тимофеев 1941; Томмола 1993; Comrie 1976]. Терминологическое сочетание перфектное употребление применяется для обозначения типа прямого употребления формы прошедшего времени совершенного вида [Русская грамматика 1980. Т. I]. Перфектность используется для описания одного из частных видовых значений – семантических функций (наряду с длительностью, кратностью, фазовостью и т. д.) на уровне высказывания [Бондарко 2002]; перфект – для обозначения универсальной категории в германских, романских и других языках, связанной с темпоральностью, аспектуальностью, таксисом [Кашкин 1991]; перфектив – для обозначения одной из основных композиционно-синтаксиче­ских функций предиката, наряду с аористивом и имперфективами, воплощающих в тексте разные способы пространственно-вре­менного структурирования мира [Золотова 1998; Золотова, Онипенко, Сидорова 2004]; перфектный феномен [Пупынин 1992], перфектный разряд, признак перфектности [Кочеткова 2007] – для обозначения состояния как результата предшествующего ему действия. При этом особо следует выделить точку зрения Ю.С. Маслова, который подчеркивал, что «перфектность – семантическая категория в рамках аспектуальности, характеризующаяся своеобразной временнй двойственностью, соединением в одной предикативной (или свернуто-предикативной) единице двух так или иначе связанных между собой временных планов – предшествующего и последующего» [Маслов 1987: 195].  В реферируемой диссертации, вслед за Ю.С. Масловым, устанавливается категориальный статус перфектности.

Традиционно изучение перфектности осуществляется в плане синхронии [Лебедева 1959; Поспелов 1966; Морозов 2003]; в некоторых работах описание перфектности в современном русском языке сопровождается краткими комментариями из истории языка [Прокопович 1982; Томмола 1993; Хандархаева 1999]. Единичны работы, в которых названная проблема рассматривается в диахронии [Торрильяс 1995; Годизова 2006], и практически не представлены монографические синхронно-диахронические исследования, которые способствовали бы выявлению основных тенденций формирования категории перфектности в русском  языке и процессов, сопровождавших эти изменения.

Применяемый в диссертации синхронно-диахронический подход позволил впервые охарактеризовать формирование категории перфектности как компенсаторный процесс, способствующий «различному переосмыслению функционально-семантических отношений между темпоральными и аспектуальными значениями отдельной глагольной словоформы» [Лопушанская 2007: 137].

Эволюция категории перфектности рассматривается в реферируемой работе как процесс, сопровождающий унификацию подсистемы прошедших времен и укрепление в исторический период категории вида. Как было показано в трудах С.П. Лопушанской, «свертывание системы времен и личной парадигмы русского глагола сопровождалось компенсаторными процессами на функционально-семантическом уровне»  [Лопушанская 2000: 52]. Эти процессы имеют различный характер; в соответствии с чем можно выделить две их разновидности. Компенсаторные процессы первой разновидности, при которых компенсирующий компонент какого-либо языкового уровня берет на себя заместительную функцию взамен утраченного компонента того же уровня и не приводят к существенным изменениям на других уровнях языка. Компенсаторные процессы второй разновидности, напротив, охватывают другие языковые уровни, ярко проявляются в «междууровневых» реализациях компенсирующих элементов и обнаруживаются в истории системы времен русского глагола [Лопушанская 2003: 85–86].

В диссертации выдвигается исследовательская гипотеза: становление категории перфектности русского глагола является результатом аспектуально-темпоральных компенсаций на функционально-семантическом уровне.

При этом эволюция категории перфектности в русском языке может быть представлена таким образом: в древнерусский период, будучи функционально-семантической категорией в рамках темпоральности, она выражалась морфологической формой перфекта, а также соотношением претеритальных форм внутри многокомпонентной системы времен. Эта система имела относительную устойчивость в связи с тем, что она реализовалась в рамках конкретно-пространственного восприятия древним человеком окружающей его действительности.

Возможности перестройки этой развернутой системы времен были обусловлены внеязыковыми – развитием абстрактного восприятия времени действия – и  языковыми причинами – доминирующей в русском языке тенденцией к унификации,  формированием способности у формы времени выступать в абсолютном или относительном употреблении, а также реализованы в плане выражения и в плане содержания [см.: Лопушанская 1990]. Все это предопределило пути дальнейшего развития категории перфектности в русском языке.

В современном русском языке перфектность приобрела статус функционально-семантической категории в рамках аспектуальности, опирающейся на абстрактное представление о времени высказывания и реализующейся в контексте словоформами прошедшего времени глаголов от основ совершенного вида с помощью разноуровневых (лексических, словообразовательных, синтаксических) языковых средств.

Цель исследования состоит в установлении наиболее общих тенденций формирования категории перфектности в русском языке, этапов ее эволюции, а также причин, способствовавших изменениям средств выражения исследуемой категории.

Достижение названной цели потребовало решения ряда задач: 1) выработать критерии установления категориальной семантики перфектности, набора ее релевантных признаков; 2) определить статус этой категории в древнерусском и современном русском языках; 3) охарактеризовать лексическую наполняемость претеритальных форм глаголов действия, состояния, отношения в древнерусском и современном русском языках; 4) выявить принадлежность типовых глаголов к лексико-грамматическим классам (по классификации С.П. Лопушанской); 5) установить наличие/отсутствие релевантных признаков категории перфектности в анализируемых глагольных словоформах в древнерусских и современных текстах с учетом: принадлежности глагола к полю, подполю, лексико-грамматическому классу; способам глагольного действия; типа синтаксической конструкции; характера контекстуального окружения; 6) выявить системные и функциональные факторы, обусловливающие реализацию этой семантики в древнерусском и современном русском языке; 7) установить характер языковых компенсаций, определивших эволюцию категории перфектности в русском языке.

Методологическими основами исследования явились положения о системности языка, взаимосвязанности и взаимообусловленности языковых явлений в процессе эволюции, опосредованном отражении в языке изменений в восприятии пространства и времени, сложном взаимодействии конкретно-пространственных и абстрактно-пространственных представлений об объективно-реальных формах бытия, что может быть осмыслено как философская основа объяснения эволюции языка [Лопушанская 1967; 1975; 1990; 1997; 1998; 2001].

Весьма плодотворным в установлении статуса исследуемой категории в ее историческом развитии является использование предложенного И.С. Улухановым [Улуханов 1992] синхронно-диахронического подхода, который дает возможность сопоставить языковые данные, относящиеся к сменяющим друг друга историческим периодам, тем самым более или менее полно отразить их эволюцию [см. также: Балалыкина 2001; Дмитриева 2005; Николаев 2002]. Объяснительные возможности синхронно-диахронического подхода позволили установить этапы  эволюции категории перфектности [Терентьева 2007; 2008].

В диссертации принят комплексный подход к исследованию категории перфектности, который обусловил рассмотрение языковых единиц на разных уровнях, что дало возможность выявить релевантные признаки категории перфектности и способы их реализации в процессе функционирования глагольных словоформ.  В случае, когда хотя бы один релевантный признак не находит своего подтверждения, констатируется отсутствие у глагольной словоформы семантики перфектности.

При комплексном описании претеритальных словоформ в древнерусском и современном русском языках учитывалась зависимость представленности семантики перфектности от субъектно-объектных отношений, от доминирующего темпорального фона, то есть от соотнесенности различных временных форм в рамках высказывания, а также от степени взаимодействия глагольной словоформы и контекстуальных уточнителей, которые могут конкретизировать темпоральный характер протекания действия. Количественный анализ материала (данные обобщены в таблицах и диаграммах) позволил выявить некоторые закономерности  реализации категории  перфектности в истории русского языка. 

В работе используются следующие методы: контекстуальный анализ, раскрывающий содержание глагольной словоформы в контексте, элементы трансформационного метода; описательный и сравнительно-сопоставительный, методы традиционных эмпирических наблюдений и количественных подсчетов.

Источником для отбора фактического материала стали разножанровые древнерусские памятники XI–XIV вв. (летописи, канонические, религиозно-учительные, житийные произведения): Апракос Мстислава Великого XI–XII вв., Архангельское евангелие 1092 года, Выголексинский сборник XII в., Изборник Святослава 1076 г., Новгородская первая летопись старшего и младшего изводов, Лаврентьевская летопись, Повесть о Варлааме и Иоасафе, Синайский патерик XI–XII вв., Сказание о Борисе и Глебе по Сильвестровскому сборнику второй половины XIV в., Успенский сборник XII–XIII вв. Кроме того привлекались данные Картотеки Словаря древнерусского языка  XI–XIV веков, составленной и хранящейся в Институте русского языка им. В.В. Виноградова РАН, Материалы для Словаря древнерусского языка  по письменным памятникам И.И. Срезневского, Словаря древнерусского языка XI–XIV веков, а также Прямого и обратного словника к названному словарю; Словаря русского языка XI–XVII веков. Мы сочли возможным привлечение для анализа канонических и переводных текстов в связи с тем, что «на морфологическом уровне церковно-книжные тексты, как показывают исследования по истории различных участков древнерусской системы, нередко демонстрируют яркие восточнославянские особенности и предоставляют древнейшие примеры инноваций» [Крысько 2007: 19]. Языковой материал рассматривается как единый массив фактов, позволяющий установить наиболее общие тенденции развития языковых компенсаций в процессе  становления категории перфектности.

Эмпирическая база исследования составила около 9000 случаев употребления глагольных словоформ прошедшего времени. В диссертации рассмотрено 3800 случаев употребления древнерусских глагольных словоформ (из них 1800 случаев употребления форм на -л и 2000 случаев употребления простых претеритальных форм, привлеченных для сопоставления) и 5000 словоупотреблений формы прошедшего времени в современном русском языке.

В качестве современных источников были привлечены художественные произведения известного волгоградского писателя Евгения Кулькина, которому свойственно уникальное художественное воссоздание явлений действительности. Лексический состав произведений писателя широк, многообразен и представляет богатый языковой материал, отражающий общее развитие литературного языка. Изучение языка этого талантливого писателя позволяет более полно представить  многообразие русского литературного языка современной эпохи.

В работе использовались данные компьютерной версии Прямого и Обратного словника к трилогии Евгения Кулькина «Прощеный век» [Книга I: Крушение. Волгоград: Издатель, 2000. 752 с. Компакт-диск. Волгоград, 2002], подготовленной в НИИ истории русского языка ВолГУ в рамках исследовательского проекта, поддержанного грантом РГНФ  №  00-04-00094а/В  «Лингвокультурологическая летопись казачества Нижнего Поволжья в сопоставлении с идиостилем Евгения Кулькина» (авторы-составители Лопушанская С.П., Шептухина Е.М., Терентьева Е.В.).  Для сопоставления привлекался иллюстративный материал Словаря современного русского литературного языка (В 17 т. – М.; Л, 1948–1965) и Словаря русского языка (В 4 т. / Гл. ред. А.П. Евгеньева –  4-е  изд., стер. – М., 1999).

Выбор древних и современных источников объясняется стремлением выявить разноуровневые средства выражения категориальной семантики перфектности в древнерусском языке и в современном русском литературном языке конца XX века с синхронно-диахронических позиций.

Анализ языковых единиц проводился в русле подходов, разрабатываемых в научной школе профессора С.П. Лопушанской.  За единицу наблюдения принимается глагольная словоформа, функционирующая в высказывании, равном предложению. Глагол быти анализируется только как связка в древнерусских аналитических формах; в современном русском языке этот глагол также не подвергается анализу по причине его семантической «ослабленности» и особых синтаксических функций. Стилистический анализ претеритов требует специального изучения и не входит в круг рассматриваемых проблем.

Научная новизна исследования состоит в том, что впервые  функционально-семантическая категория перфектности рассмотрена в динамике, уточнен набор ее релевантных признаков (завершенность  процесса в прошлом, его результативность и актуальность для последующих темпоральных событий); охарактеризованы системные и функциональные средства выражения этой категории в древнерусском и современном русском языках.

Впервые установлены этапы развития этой категории; обоснована значительная роль в этом процессе взаимодействия лексической и грамматической семантики, проявившегося в различной представленности перфектности у глаголов действия, состояния, отношения на разных этапах языкового развития; выявлено, что рассмотренные языковые явления обусловлены развитием лексической системы русского языка, а также  изменением представлений человека о явлениях реальной действительности; установлен характер языковых компенсаций, определивших эволюцию категории перфектности в русском языках.

Впервые доказано, что формирование категории перфектности является компенсаторным процессом в рамках компенсаций второй разновидности (по терминологии С.П. Лопушанской), сопровождавшим унификацию подсистемы прошедших времен и усиление в исторический период видовой дифференциации.

Теоретическая значимость  работы заключается в разграничении в контексте проведенного исследования понятий: перфект - название формы прошедшего времени в древнерусском языке, перфектное значение – значение, свойственное форме перфекта в рамках оппозиции простых и сложных прошедших времен древнерусского языка, перфектность - функционально-семантическая категория, релевантные признаки которой в русском языке способна выражать при определенных условиях словоформа прошедшего времени.

Теоретическое обоснование функционально-семантической категории перфектности дало возможность: для древнерусского языка проследить начальный этап становления современной формы прошедшего времени; для современного русского языка определить основные тенденции формирования «аспектуально-темпорального комплекса» в русском языке.

Полученные результаты имеют значение для теории русского языка, диахронической лингвистики, функциональной грамматики, могут быть использованы при изучении лексико-грамматической семантики русского глагола. 

Практическая значимость. Материалы и выводы проведенного исследования используются в вузовском курсе исторической морфологии русского языка, в спецкурсах по проблемам лексико-грамматической семантики, развитию и функционированию русского глагола, в преподавании русского языка как иностранного, при подготовке курсовых и дипломных проектов, магистерских диссертаций. 

Апробация результатов исследования. Основные положения и результаты исследования нашли отражение в спецкурсе «Проблемы лексико-грамматической семантики русского глагола», прочитанном для магистрантов, изучающих проблемное поле «Русский язык», и студентов-филологов Волгоградского государственного университета.

Результаты исследования были представлены в докладах на международных, всероссийских, межвузовских, региональных конференциях, в их числе: III Международный конгресс исследователей русского языка «Русский язык: исторические судьбы и современность», Москва, 2007; XI Конгресс МАПРЯЛ «Мир русского слова и русское слово в мире», Варна, 2007; Международная конференция «История и культура славян в зеркале языка: славянская лексикография», III чтения памяти академика О.Н. Трубачева из цикла «Славяне: язык, история», Москва, ИРЯЗ РАН, 2005; международной конгресс «Культура, наука, образование на пороге III тысячелетия», Волгоград, 1998, 2000, 2004; Международная конференция «Человек в современных философских  концепциях», Волгоград, 1998, 2000, 2004, с 2007 проводимая под эгидой ЮНЕСКО; международная научно-практическая конференция «Лингвистическое наследие И.А. Бодуэна де Куртенэ на исходе XX столетия», Красноярск, 2000; III Международная научная конференция «Филология и культура», Тамбов, 2001; Международная научная конференция «Филология на рубеже тысячелетий», Ростов-на-Дону, 2004; Международная научная конференция «Язык и общество в синхронии и диахронии», Саратов, 2005; Международная научная конференция «Язык. Культура. Коммуникация», Волгоград, 2006; Международная научно-практическая конференция «Модернизация и традиции – Нижнее Поволжье как перекресток культур», посвященная 100-летию со дня рождения Д.С. Лихачева, Волгоград, 2006; Международная конференция «Русская словесность в контексте современных интеграционных процессов», Волгоград, 2007; Международная научная конференция «В.А. Богородицкий: научное наследие и современное языковедение», Казань, 2007; Всероссийская научная конференция «Слово. Словарь. Словесность», Санкт-Петербург, 2007.

Работа обсуждалась на расширенном заседании кафедры документной лингвистики и документоведения и отдела филологических исследований Института социально-экономических и гуманитарных исследований Волгоградского государственного университета.

Теоретическое исследование категории перфектности в древнерусском и современном русском языках, результаты которого отражены в диссертации, проводилось в рамках следующих конкурсных научно-исследовательских проектов (автор является в них исполнителем):

- «Лексический состав русского языка XI–XIV вв. в словаре и тексте», ФЦП «Русский язык» Министерства образования РФ, Государственный контракт ВолГУ № 189 от 18.07.2001;

- «Лингвокультурологическая летопись казачества Нижнего Поволжья в сопоставлении с идиостилем Евгения Кулькина», грант РГНФ № 00-04-00094 а/В, 2000–2002;

- «Развитие семантико-грамматических классов русского глагола XI–XVII вв. как опосредованное отражение структуры сознания носителей языка», ФЦП «Русский язык» Министерства образования РФ, Государственный контракт ВолГУ № 684 от 02.06.2003;

-  «Матричная реконструкция семантической структуры русских глаголов XVIII–XX вв., отражающая взаимодействие литературного языка и нижневолжских диалектов», проект РФФИ № 04-06-96511, 2004–2006;

- «Теоретические основы изучения компенсаторных процессов в истории русского языка», единый заказ-наряд ГБ–1.5.06 Министерства образования РФ, 2006–2010;

-  «Изменения смысловой доминанты языкового сознания древних русичей (по материалам летописных сводов XI–XVII вв.)», проект РГНФ № 07-04-00264а, 2007–2009.

- «Лексические доминанты описания языковой картины мира (по памятникам письменности XI–XVII вв.)», проект 51–2008-а/ВолГУ.

Работа строится на следующих исходных принципах: древнерусская развернутая система времен отражала доминирующее конкретно-пространственное представление средневекового человека о времени действия. В связи с переосмыслением восприятия времени действия от конкретно-пространственного к абстрактно-пространственному эта система теряла устойчивость, претерпевала определенные изменения: нейтрализацию глагольных основ и как следствие неразличение и смешение форм аориста и имперфекта; разрушение системы вспомогательных глаголов в сочетании с л-причастием, утрату в связи с этим формы плюсквамперфекта и становление синтетической претеритальной формы на -л. В соответствии с названными теоретическими принципами к рассмотрению языкового материала на защиту выносятся следующие положения:

1. В истории формирования категории перфектности значительную роль сыграли взаимодействие лексической и грамматической семантики, обусловленное развитием мышления и представлениями человека о явлениях реальной действительности, и тенденция к унификации, наиболее ярко проявившаяся в истории русского языка. Развитие категории перфектности является компенсаторным процессом в рамках компенсации второй разновидности (по терминологии С.П. Лопушанской), при котором категориальная семантика перфектности развилась как межуровневая реализация компенсирующего компонента взамен утратившейся в русском языке морфологической формы перфекта.

2. Перфектность рассматривается в древнерусском языке как функционально-семантическая категория, релевантными признаками которой являются завершенность  процесса в прошлом, результативность этого завершенного процесса, актуальность его результата для последующих темпоральных событий (в плане прошедшего при конкретно-пространственном восприятии времени действия или в плане настоящего при формировавшемся в исторический период абстрактно-пространственном восприятии времени действия).

3. В древнерусский период, будучи функционально-семантической категорией в рамках темпоральности, перфектность выражалась  морфологической формой перфекта, а также соотношением форм внутри многокомпонентной системы времен. Эта система имела относительную устойчивость в связи с тем, что она реализовалась в рамках конкретно-пространственного восприятия древним человеком окружающей его действительности.

4. В современном русском языке перфектность, сохранив функционально-семантический статус и релевантные признаки результативности, завершенности и актуальности, включилась в сферу аспектуальности в связи с укреплением видовой дифференциации. В синхронии категория перфектности опирается на абстрактное представление о времени высказывания и реализуется в контексте словоформами прошедшего времени глаголов от основ совершенного вида разноуровневыми языковыми средствами.

5. В древнерусском и русском языках существует зависимость реализации категориальных признаков перфектности от лексического значения глагола. В древнерусском языке высокая доля представленности семантики перфектности наблюдается у глаголов отношения, средняя – у глаголов действия и низкая – у глаголов состояния. В современном русском языке выявлена иная закономерность: высокая доля представленности семантики перфектности обнаруживается у глаголов действия, средняя – у глаголов отношения, низкая – у глаголов состояния. Произошедшие изменения объясняются развитием лексической системы русского языка, расширением поля глаголов отношения за счет абстрактной лексики с реляционными значениями, что вызвало уменьшение доли лексем этого поля, способных выражать семантику перфектности.

Структура работы. Диссертация состоит из введения, трех глав, заключения; в основной текст работы включены 13 таблиц и 3 диаграммы. Справочную часть диссертации составляют список использованной литературы, список источников и словарей, а также принятых в работе сокращений. 

СОДЕРЖАНИЕ ДИССЕРТАЦИИ

Во введении обосновывается актуальность исследования, формулируются цели и задачи работы, определяется ее научная новизна, теоретическая и практическая значимость, характеризуется материал, методологические основы и методика анализа языковых фактов, излагаются положения, выносимые на защиту.

В первой главе «Принципы комплексного подхода к изучению функционально-семантической категории перфектности в русском языке» определяется основной понятийный аппарат, используемый в диссертации, формулируются теоретические основы анализа языкового материала. Рассматривается история древнерусской претеритальной подсистемы, очерчивается круг вопросов, связанных с исследованием категории перфектности в древнерусском и современном русском языке с позиций синхронно-диахронического подхода. Применение синхронно-диахронического подхода к изучению анализируемых единиц во многих случаях позволяет предложить непротиворечивое объяснение сложных тенденций языкового развития. При рассмотрении процесса унификации системы прошедших времен в русском языке важным представляется высказывание  О.Н. Трубачева, который отмечал, что «в истории языка преобладали не абсолютные утраты, а переосмысления» [Трубачев 1994: 3–4]. Это положение представляется весьма актуальным. Продолжая мысль ученого, можно сказать, что в истории языка преобладали не абсолютные утраты, а переосмысления и компенсации. Суть  компенсаторных процессов, как было показано в работах С.П. Лопушанской, состоит в том, что любые языковые явления, утрачиваясь, могли вызывать различные компенсации.

Анализ лексико-грамматической и грамматической семантики глагола позволяет «выявить динамику компенсаторных процессов, которые в разных славянских языках способствовали различному переосмыслению функционально-семантических отношений между темпоральными и аспектуальными значениями отдельной глагольной словоформы, обусловливая тем самым своеобразие формирования видо-временной системы» [Лопушанская 2007: 137]. По мнению С.П. Лопушанской, «свертывание системы времен и личной парадигмы русского глагола сопровождалось компенсаторными процессами на функционально-семантическом уровне»  [Лопушанская 2000: 52]. Эти процессы имеют различный характер: компенсаторные процессы первой разновидности не приводят к существенным изменениям на других уровнях языка; компенсаторные процессы второй разновидности, напротив, охватывают другие языковые уровни, ярко проявляются в «междууровневых» реализациях компенсирующих элементов и обнаруживаются в истории системы времен русского глагола [Лопушанская 2003: 85–86].

Становление категории перфектности, на наш взгляд, следует охарактеризовать как компенсаторный процесс, сопровождавший свертывание претеритальной подсистемы и становление единой формы прошедшего времени, способной передавать все оттенки значений утратившихся форм на базе укрепившейся категории вида. Таким образом, в работе исследуется компенсаторность семантики перфектности как одна из разновидностей заместительной функции, «развивающейся чаще всего на разных языковых уровнях взамен утраченных смысловых и функциональных отношений между грамматическими категориями и формами» [Лопушанская 2007: 671].

Значимой для реферируемой работы является также функционально-семантическая классификация глагольной лексики. Деление глаголов на глаголы действия, состояния, отношения принято нами в связи с тем, что оно отражает сходства и различия при выраженности категориальных признаков перфектности (завершенности результативного процесса, актуальности его результата для последующих темпоральных событий). Это деление принципиально соответствует нашему подходу к определению перфектности как категории функционально-семантической.

Критерии разграничения глаголов действия, состояния и отношения недостаточно разработаны в науке и по-разному определяются исследователями [Алиева 1975; Гайсина 1980; Гудавичус 1970; Кузнецова 1983; Шарандин, Денисов 1997; Черняк 1989; Чудинов 1986]. В лингвистической литературе данные глаголы выделяются в особые группы на основе  общности семантических признаков [Гайсина 1981; Кузнецова 1989; Черняк 1989], лексико-грамматических характеристик [Авилова 1976; Бондарко 1987; Ключникова 1973; Шелякин 1983], сочетаемости [Кильдибекова 1985; Ключникова 1973; Шувалова 1994].

При установлении полевой принадлежности той или иной лексемы  нами учитывалась семантическая общность глаголов, аспектуальная характеристика действия, субъектно-объектные отношения. Анализ научной литературы позволил нам определить глаголы действия как обозначающие процесс, поддающийся разложению на более простые действия, носителем которого является активный субъект. Деятельность субъекта может быть направлена на объект и вызывать в нем определенные изменения. Глаголы данного поля могут обозначать завершенное или незавершенное действие и, как правило, являются результативными.

К полю глаголов состояния можно отнести глаголы, обозначающие наличие, накопление или утрату определенного качества, признака, свойства, то есть непрерывный процесс, замкнутый в сфере субъекта. Большинство глаголов состояния характеризуются как нерезультативные.

Глаголы отношения обозначают процесс,  указывающий  на  межличностную  или межпредметную связь, в которой состоят какие-либо субъекты, субстанции или признаки. Как и глаголы действия, эти глаголы могут обозначать и незавершенный, и завершенный процесс, часто передают значение результативности [Терентьева 2000: 457–458].

Глаголы действия, состояния и отношения анализируются с точки зрения реализации ими категориальных признаков перфектности, которая понимается в науке неоднозначно. Споры связаны, во-первых, с осмыслением содержания и объема этого понятия, во-вторых, с определением статуса перфектности в синхронии и диахронии. В работах по названной проблематике нельзя не отметить некоторую неупорядоченность в терминологии. В ряде исследований не разграничиваются термины «перфект», «перфектное значение» и «перфектность», что, в свою очередь, приводит к затруднениям в статусном определении самого явления [см.: Пожарицкая 2005: 148]. В других исследованиях, напротив, подчеркивается необходимость терминологического уточнения, что­бы, например, «размежеваться с наименованием форм глагольного времени в древнерусском языке и с интернациональным обозначением форм СВ и НСВ» [Золотова 1998: 23].

Как видим, возникает необходимость в более тщательном отборе терминов, их однозначном толковании и, возможно, разграничении в употреблении терминов в связи с различными периодами развития русского языка. Данное положение является принципиально важным для предпринятого исследования. Из всего многообразия терминов в работе приняты «перфект», «перфектное значение», «перфектность» в следующем терминологическом разграничении: перфект - название формы прошедшего времени в древнерусском языке, перфектное значение - значение, свойственное этой форме в рамках оппозиции простых и сложных прошедших времен древнерусского языка, перфектность - функционально-семантическая категория в древнерусском и современном русском языках, семантика перфектности – значение, которое может выражать словоформа прошедшего времени в современном русском языке  [Терентьева 2000, 2006, 2007].

Известно, что среди языковедов до сих пор нет единого мнения о характере перфектности. Традиционное представление о соотношении между значением перфектности и семантикой совершенного вида восходит к работам В.В. Виноградова [Виноградов 1986: 457–458], к традиции русских грамматик [Грамматика русского языка. Т. 1. М., 1960: 489; Грамматика современного русского литературного языка 1970: 358; Русская грамматика. Т. 1. М., 1980: 632 и сл.]. Другие исследователи отмечают в перфектности видовой и темпоральный компоненты  значения, подчеркивая, что она характерна в подавляющем большинстве случаев для глаголов совершенного вида и является одним из значений форм прошедшего времени [Лебедева 1959]. В лингвистической науке глаголы прошедшего времени совершенного вида с семантикой перфектности квалифицируются в двух разновидностях: акционально-перфектной и статально-перфектной [Маслов 1987].

Только таксисный характер усматривает в перфектности Н.Б. Телин, утверждая, что семантика перфектности в принципе  может сочетаться свободно с любым видовым значением (так же, как и с любым из временных значений) независимо от того, найдет ли эксплицитное выражение или нет [Телин 1988: 239].

В некоторых современных работах отмечается, что «разграничение имперфектности, перфектности и аористичности не является основной семантической функцией видов» [Морозов 2003: 534]. Касаясь в своем диссертационном исследовании перфектности, В.Э. Морозов пишет, что «русский глагольный вид не принимает участия в ее выражении даже как оттенка глагольного значения, тем не менее перфектность в том или ином качестве приписывается совершенному виду в большинстве современных работ по аспектологии» [Морозов 2003: 535]. Мнения языковедов на проблему различны: от признания исключительного соотношения перфектности с совершенным видом до полного его отрицания. Нет единства среди ученых и в установлении набора релевантных признаков перфектности. Признак актуальности действия в прошлом для более позднего временного плана выделяется всеми исследователями и называется основным при характеристике семантики перфектности.

Другим важнейшим компонентом перфектности, который называется лингвистами, является  результативность процесса в прошлом. Понятие результативности связано с более широкими понятиями предельности действия, сущность которых в современной науке наиболее глубоко и всесторонне раскрыта в трудах В.В. Виноградова, Ю.С. Маслова, А.В. Бондарко, М.А. Шелякина,  B. Comrie. Как отмечают ученые, предельность есть входящее в семантику глагола указание на внутренний, самой природой данного действия предусмотренный предел, к которому действие стремится [Бондарко 1976] и который кладет этому действию конец [Маслов 1959; 1984]. В лингвистической науке расширена проблема соотношения предела и наступления нового состояния, знаменующая переход к новому состоянию, границе, отделяющей новое состояние от старого [А. Вежбицкая, М.Я. Гловинская, Е.В. Падучева]. Значение результативности действия реализуется в рамках способов глагольного действия, уточняющих характер его протекания  во времени. 

Кроме традиционно отмечаемых признаков перфектности  (результативность процесса, ее актуальность  для последующих темпоральных событий), считаем необходимым выделить такой релевантный признак перфектности, как завершенность процесса в прошлом, обозначенного глагольной словоформой. Учет всех этих  релевантных признаков позволяет выработать критерии установления категории перфектности [Терентьева 2007].

Важным теоретическим и методологическим принципом работы является положение С.П. Лопушанской о сложном взаимодействии конкретно-пространственных и абстрактно-пространственных представлений об объективно-реальных формах бытия. В связи с этим при анализе древнерусских текстов особое значение приобретает словосочетание «последующие темпоральные события». Поскольку и время высказывания, и время описываемых событий в древнерусских  памятниках с точки зрения исследователя объективно принадлежат плану прошлого, то при доминирующем конкретно-пространственном восприятии времени действия актуальность результата прошедшего времени устанавливается в плане прошлого. При формировавшемся в исторический период абстрактно-пространственном восприятии времени действия актуальность завершившегося процесса в прошлом устанавливается в плане настоящего [см.: Лопушанская 1975; 1990; 1998].

Использованные принципы и подходы к рассмотрению фактического материала дают возможность предложить синхронно-диахронического описание эволюции категории перфектности с древнейших времен до наших дней, позволяют проследить изменения средств ее выражения, установить основные тенденции развития этой категории  в истории русского языка.

Во второй главе «Категория перфектности в древнерусском языке» анализу подвергаются словоформы присвязочного перфекта, л-формы без связки, формы аориста, плюсквамперфекта и имперфекта, зафиксированные в древнерусских памятниках письменности, описываются их парадигмы и грамматическое значение в системе древнерусского языка с учетом принадлежности анализируемых словоформ к лексико-грамматическим классам [см.: Лопушанская 1990],  что является ценным при выявлении категории перфектности в древнерусском языке. Анализ парадигм, составленных на основе имеющегося фактического материала, позволил установить, что рассматриваемые формы образуются от разнообразной глагольной лексики, которая открывает возможности либо накладывает определенные ограничения на способности словоформы глагола выражать категориальную семантику перфектности. В связи с этим в реферируемой работе глагольные словоформы были классифицированы по лексико-семантическим группам, подполям и полям; во внимание принимались и следующие факторы: способы глагольного действия, реализующие признаки результативности и завершенности; тяготение глаголов к основам совершенного или несовершенного вида; контекстуальное окружение глагольной словоформы. В данной главе основное внимание уделено анализу системных и функциональных средств выражения категории перфектности в  рамках полей действия, состояния и отношения.

Глаголы поля действия. В анализируемых памятниках древнерусской письменности представлена развернутая подсистема прошедших времен, всего зафиксировано 2098 случаев употребления претеритальных словоформ от глаголов действия (см. Таблицу 1).  Как свидетельствует таблица, в которой претеритальные формы представлены по степени убывания количественных данных, в нашем материале преобладают случаи употребления форм аориста и присвязочного перфекта от глаголов перемещения и речевой деятельности.

               Таблица 1

Лексическая наполняемость претеритальных форм

от глаголов действия по памятникам XIXIV вв.

(количество словоупотреблений в абсолютном выражении и в долях)

  Формы 

Подполе

Перфект

Плюс-квам- 

перфект 

Л-форма

без связки

Аорист

Импер-фект

Всего

1. Перемещение

227

(0.312)

99

(0.136)

111

(0.153)

266

(0.365)

25

(0.034)

728

(1.00)

2. Речевая деятельность

45

(0.080)

39

(0.070)

48

(0.086)

302

(0.540)

125

(0.224)

559

(1.00)

3. Созидательная

деятельность

77

(0.302)

49

(0.192)

48

(0.188)

80

(0.314)

1

(0.004)

255

(1.00)

4. Физическое воз-действие на объект

48

(0.261)

17

(0.092)

51

(0.277)

47

(0.256)

21

(0.114)

184

(1.00)

5.  Интеллектуаль-

ная деятельность

51

(0.372)

12

(0.087)

22

(0.161)

30

(0.219)

22

(0.161)

137

(1.00)

6. Социальная дея-тельность

29

(0.225)

11

(0.085)

16

(0.124)

55

(0.426)

18

(0.140)

129

(1.00)

7. Помещение

26

(0.361)

8

(0.111)

19

(0.264)

19

(0.264)

0

(0.0)

72

(1.00)

8. Физиологические

действия

9

(0.265 )

2

(0.058)

5

(0.147 )

9

(0.265)

9

(0.265)

34

(1.00)

Итого

512

(0.244)

237

(0.113)

320

(0.153)

808

(0.385)

221

(0.105)

2098

(1.00)

Рассмотрим способы реализации релевантных признаков категории перфектности претеритальными словоформами. В древнерусский период категория перфектности выражалась морфологической формой перфекта, которая обозначала действие в прошлом с продолжающимся результатом для последующих темпоральных событий. Эта грамматическая семантика хорошо согласовывалась с категориальными лексико-грамматическими признаками перфектности (результативность завершенного прошедшего действия, его актуальность для последующих темпоральных событий) и выражалась словоформами преимущественно I и II классов, которые обнаруживали на лексико-грамматическом уровне значение предельности, свойственное глагольной основе и усиливающееся с помощью приставки, а также  различных контекстуальных средств (указанием на конечный пункт  перемещения, наличием однородных сказуемых, свидетельствующих о том, что субъект начал другое действие и т.д.).

В древнерусских памятниках время описываемых событий объективно принадлежало плану прошлого, поэтому при доминирующем конкретно-пространственном восприятии времени действия актуальность последующих темпоральных событий может устанавливаться в плане прошедшего, например: агапии же г(л)агола въ себе сего ради г(оспод)ь б(ог)ъ мои привелъ мя есть семо (СбУсп XII/XIII 289 б 16)1. Словоформа присвязочного перфекта в приведенном высказывании выражает результативный процесс, что подтверждается принадлежностью этого приставочного глагола I класса к результативному способу действия, тяготением его  основы к совершенному виду. Субъект (Богъ) проявляет Себя как первопричину перемещения объекта действия, выраженного энклитической формой личного местоимения. Завершенность описываемого действия доказывается возможностью трансформации этой формы в страдательное причастие прошедшего времени. Актуальность завершенного результативного процесса  реализуется в плане прошедшего времени, названного формой аориста глагола, обозначающего факт в прошлом и вводящим прямую речь. Форма аориста употреблена здесь в своей первоначальной функции – временной вехи отсчета для другого действия в прошлом, что соответствовало древнему,  конкретному представлению о протекании действия во времени.

В некоторых случаях актуальность результата завершенного процесса в прошлом может реализоваться в плане прошедшего времени в рамках повествовательного контекста глаголами IV класса, обнаруживающими значение предельности действия: мьняше же герасимъ яко изелъ есть осьла львъ сь (ПС к. XI л. 74 об. 11).  В приведенном примере словоформа перфекта от предельной основы выражает значение завершенного процесса в прошлом, что подтверждается наличием префикса из-, выражавшего результативность и крайнюю степень проявления интенсивности действия. Активный субъект и пассивный объект действия выражены в контексте конкретными существительными. Актуальность результата рассмотренного действия реализуется в плане прошедшего времени, названного имперфектом мьняше в главном предложении. В последнем примере имперфект употребляется изолированно, что не было свойственно этой форме и свидетельствует о намечающемся разрушении древней оппозиции простых претеритов [Лопушанская 1990: 42].

При формировавшемся в исторический  период абстрактно-пространственном восприятии времени действия актуальность результативного завершившегося процесса в прошлом, выраженного присвязочным  перфектом, устанавливается в плане настоящего, на что могут указывать  различные лексические уточнители, например, ныне в функции обстоятельства времени: ныне же въ своя си еси въшьлъ (ПС  к. XI л. 38. 8); ныне оубо пришьлъ есть (СбУсп XII/XIII 246 а 4–5);

Средством актуализации в плане настоящего значения результата завершенного действия в прошлом может быть также описание реально воспринимаемой ситуации, которая создается в контексте с помощью высказываний, включающих глаголы восприятия: рече симоноу видиши ли сию женоу пришьла есть въ храмину твою  (ЕвМст 77 б 6).

В древнерусских памятниках категориальные признаки перфектности могли выражать и формы плюсквамперфекта. Как известно, грамматические значения перфекта и плюсквамперфекта в принципе однотипны: древнерусский плюсквамперфект обозначал «смещенно-перфектное» значение [Маслов 1987], актуальность результата которого реализовалась только в плане прошедшего времени в рамках повествовательного контекста: и многы часы искавъше его и не обретоша отшьльца бе бо многа лета въшьлъ въ врьтьпъ и закрылъ ся (ПС к. XI л. 58 об. 7–8). В приведенном примере словоформы плюсквамперфекта от основ, тяготеющих к совершенному виду, выражают значение завершенных и результативных, сменяющих друг друга действий в прошлом, что подтверждается наличием результативных префиксов и принадлежностью глаголов к  результативному способу действия. Актуальность результата действий реализуется в плане прошедшего времени, названного аористом обретоша в главном предложении.

Особенно важными в контексте проведенного исследования являются случаи наличия семантики перфектности у форм аориста: рече г(оспод)ь къ пришьдъшиимъ къ немоу июдеомъ на соудъ азъ придохъ въ миръ сь мене видяще видять (ЕвАрх 1092 л. 5 об. 11–12). В приведенном фрагменте форма аориста, образованная от предельной основы, тяготеющей к совершенному виду, обозначает результативный и завершенный в прошлом процесс. Предел как временная граница действия (и его восприятия), по мнению Е.В. Петрухиной, может рассматриваться  «изнутри», со стороны самого действия, и снаружи, с точки зрения отношения данного действия с другими смежными во времени ситуациями (начало новой ситуации, ее изменение и под.) [Петрухина 2003: 44]. Анализируемый контекст позволяет говорить о предельности действия придохъ с обеих точек зрения. На актуальность результата завершенного прошедшего действия указывает перцептивность описываемой ситуации, эксплицитно выраженной с помощью включения в контекст формы настоящего времени и причастия от глагола чувственного восприятия видяще видять. Приставка при- актуализирует значение завершенности перемещения, указывая на прибытие субъекта, выраженного личным местоимением, к конечному пункту движения, что контекстуально подтверждается лексическим уточнителем въ миръ сь. Все это убеждает в том, что в данном контексте словоформа аориста выражает семантику перфектности. Необходимо отметить, что подобные случаи зафиксированы и в летописях: и возва е Ольга к собе и рече имъ добри гостье придоша (ЛЛ 1377 л. 15); и реша Деревляне придохомъ княгине (ЛЛ 1377 л. 15).

Словоформы аориста в анализируемых контекстах, употребленные в конструкциях прямой речи, обозначают завершенный в прошлом процесс. Актуальность результата рассмотренных действий реализуется в плане прошедшего времени, названного аористом рече (первый пример) и реша (второй пример), обозначающими факт в прошлом и вводящими прямую речь.

Рассмотренные и аналогичные им фрагменты текста, в которых категориальные признаки категории перфектности реализуются различными претеритальными формами (исключая имперфект), подтверждают их недифференцированное использование, функционально-семантическое сближение, что может быть рассмотрено как начальная стадия развития функционально-семантических компенсаций взамен утрачивающегося системного противопоставления древнерусских простых и сложных прошедших времен. 

Подтвердить этот вывод позволяет анализ контекстов, в которых установить реализацию категориальных признаков перфектности не представляется возможным, например: слышахомъ яко приходили суть Болгаре оучаще тя прияти веру свою (ЛИ ок. 1425 л. 28). В приведенном примере словоформа присвязочного перфекта от глагола неопределенной основы, тяготеющей к несовершенному виду, обозначает «обратимое» непредельное нерезультативное действие – движение активного субъекта к конечному пункту и от него. Актуальность действия, выраженного формой присвязочного перфекта, отсутствует; действие констатируется как факт в прошлом. Форма перфекта от глагола итеративного способа глагольного действия сближается по значению с формой аориста.

Обобщение данных, полученных в ходе проведенного анализа, представлено в  Таблице 2, из которой видно, что всего со значением перфектности в претеритах от глаголов действия отмечено 554 словоупотребления (0,26) из 2098 словоупотреблений (1,00). Почти половину этих данных составляют словоформы присвязочного перфекта: 312 словоупотреблений, доля которых в общем массиве фактов – 0,149.

Данная таблица свидетельствует о том, что высокая доля представленности категориальной семантики перфектности отмечается у претеритальных форм глаголов, относимых к подполям помещения (0,583), физического воздействия на объект (0,478) и созидательной деятельности (0,474). Среди глаголов перемещения в пространстве в нашем материале (237 словоупотреблений из 728) преобладают образования от основ со значением ненаправленного движения, поэтому доля представленности семантики перфектности у этих глаголов несколько ниже (0,326).

Низкая доля представленности значения перфектности зафиксирована у форм прошедшего времени глаголов, относимых к подполям речевой, социальной, интеллектуальной деятельности, что во многом объясняется лексическим значением этих глаголов.

Таблица 2        

Семантика перфектности и ее представленность

в претеритальных формах от глаголов действия

(количество словоупотреблений в абсолютном выражении и в долях)

  Формы

Подполе

Класс

Перфект

Плюск-вам-

перфект 

Л-форма

без связки

Аорист

Импер-фект

Всего со

знач. пер-

фект-ности

Общее число

словоу-потреб-лений

1. Перемещение

I, II

154

(0.212)

3

(0.004)

46

(0.063)

34

(0.047)

0

(0.0)

237

(0.326)

728

(1.00)

2.Речевая деятельность

III

11

(0.020)

0

(0.0)

7

(0.012)

5

(0.008)

0

(0.0)

23

(0.041)

559

(1.00)

3. Созидатель-

ная деятель-ность

II

61

(0.239)

2

(0.008)

38

(0.149)

20

(0.078)

0

(0.0)

121

(0.474)

255

(1.00)

4. Физическое воздействие на объект

III

41

(0.223)

1

(0.005)

32

(0.174)

14

(0.076)

0

(0.0)

88

(0.478)

184

(1.00)

5. Интеллекту-альная деятельность

I

13

(0.095)

0

(0.0)

8

(0.058)

2

(0.014)

0

(0.0)

23

(0.167)

137

(1.00)

6. Социальная деятельность

II

6

(0.046)

0

(0.0)

3

(0.023)

0

(0.0)

0

(0.0)

9

(0.069)

129

(1.00)

7. Помещение

II

21

(0.292)

1

(0.014)

14

(0.194)

6

(0.083)

0

(0.0)

42

(0.583)

72

(1.00)

8. Физиологи-ческие действия

III , IV

5

(0.147)

0

(0.0)

4

(0.117)

2

(0.059)

0

(0.0)

11

(0.323)

34

(1.00)

Итого

312

(0.149)

7

(0.003)

152

(0.072)

83

(0.040)

0

(0.0)

554

(0.264)

2098

(1.00)

Названная закономерность подтверждает взаимосвязь лексической,  лексико-грамматической семантики глагола и его способности выражать релевантные признаки категории перфектности. В самом лексическом значении глаголов направленного перемещения, помещения, физического воздействия на объект, созидательной деятельности содержится указание на результативность процесса, которая является необходимым, хотя и не единственным, условием наличия перфектности. Приставочные глаголы I и II класса реализуют на лексико-грамматическом уровне значения предельности и результативности, а приставочные глаголы III класса – значения направленности действия на достижение результата, что также согласуется с семантикой перфектности.

Лексическое значение глаголов речевой, интеллектуальной деятельности предполагает наличие в их семантике неограниченной длительности процесса, совпадающей с межуровневой  семантикой бесприставочных и некоторых приставочных неопределенных глаголов I и II классов длительного, многоактного способов глагольного действия.

Глаголы поля состояния. В анализируемых памятниках письменности зафиксировано 884 случая употребления претеритальных словоформ от глаголов состояния (см. Таблицу 3), из которых преобладающими являются формы аориста (515 сл. у.) и присвязочного перфекта (154 сл. у.) от глаголов чувственного восприятия и бытия. Лексическое значение глаголов бытия, чувственного восприятия, предполагает наличие в их семантике указание на неограниченную длительность процесса, что совпадает с лексико-грамматической семантикой бесприставочных глаголов I и II класса, тяготеющих к несовершенному виду, и чаще всего не согласуется с категориальной семантикой перфектности.

  Таблица 3

Лексическая наполняемость претеритальных форм

от глаголов состояния по памятникам XIXIV вв.

(количество словоупотреблений  в абсолютном выражении и в долях)

  Формы

Подполе

Перфект

Л-форма

без связки

Плюсквам- 

перфект 

Аорист

Импер-фект

Всего

1. Чувственное восприятие

42

(0.103)

20

(0.049)

18

(0.044)

312

(0.767)

15

(0.037)

407

(1.00)

2. Бытие

65

(0.214)

59

(0.195)

23

(0.076)

123

(0.406)

33

(0.109)

303

(1.00)

3. Эмоциональ-ное состояние

17

(0.172)

9

(0.091)

14

(0.141)

58

(0.586)

1

(0.010)

99

(1.00)

4. Социальное

состояние

10

(0.256)

7

(0.179)

4

(0.103)

14

(0.359)

4

(0.103)

39

(1.00)

5.  Функциональ-ное состояние

14

(0.636)

1

(0.045)

1

(0.045)

6

(0.273)

0

(0.0)

22

(1.00)

6. Качественное состояние

6

(0.428)

2

(0.143)

4

(0.286)

2

(0.143)

0

(0.0)

14

(1.00)

Итого

154

(0.174)

98

(0.111)

64

(0.072)

515

(0.583)

53

(0.060)

884

(1.00)

Имеющийся в нашем распоряжении материал показал, что у форм перфекта от глаголов состояния чаще констатируется невыраженность релевантного признака завершенности процесса в прошлом, что не позволяет установить у них категориальную семантику перфектности: рече азъ есмь беседовалъ съ нимъ и виделъ и (ПС к. XI л. 100. 4–5); а и многыхъ святыхъ ракы видели есмы (СбУсп XII/XIII 24 г 6). Претеритальные словоформы присвязочного перфекта первого лица единственного и множественного числа от глаголов состояния в приведенных выше контекстах выражают значение незавершенности процесса в прошлом.

Большинство глаголов этого функционально-семантического поля обозначают нерезультативный процесс, замкнутый в сфере субъекта, поэтому и признак актуальности результата процесса, как правило, не выражен. В этих случаях перфект может употребляться без связки: тои же осени стоялъ князь литовьскыи скригало под полотскомъ с немечьскою ратью и много бысть имъ тягости (ЛН ок. 1330 л. 227). В данном случае наличие обстоятельства времени тои же осени подчеркивает лишь отнесенность незавершенного нерезультативного процесса к прошлому.

Глаголы состояния часто сочетаются с наречиями, обозначающими длительность и повторяемость (дълго, вьсегда), в конструкции с отрицанием  – с наречием никогда, например: да покажю ти их же ни видилъ ни услышалъ никогда же (ПВиИ л. 30). В данном контексте присоединение приставки не меняет аспектуальной характеристики глагола: ни слышалъ = ни услышалъ, что свидетельствует о еще не сформировавшихся видовых отношениях. Анализируемые л-формы обозначают нерезультативный процесс, называя его как факт, состоявшийся в прошлом.

В ряде случаев приставочные словоформы от глаголов состояния, тяготеющие к совершенному виду,  могут выражать высокую степень в развитии интенсивности процесса, что подчеркивается префиксом раз- с результативным интенсивно-усилительным значением: вельми разгневалъ ся на блаженааго нъ не дьрьзноу не единого же зъла и скьрьбьна сътворити тому (СбУсп XII/XIII 59 а 1–2). Достижение высокой степени интенсивности в развитии процесса контекстуально подчеркнуто наречием вельми (= очень, сильно, в большой степени).

В приведенном контексте форма перфекта без связки выражает результативный переход от одного состояния к другому. Однако темпоральный фон свидетельствует о том, что последующее действие не дьрьзноу сътворити (=не осмелился сделать) разворачивается на фоне продолжающего процесса разгневалъ ся. Таким образом, отсутствие хотя бы одного релевантного признака свидетельствует об отсутствии у словоформы перфекта категориальной семантики перфектности.

Реализация категории перфектности формами аориста и плюсквамперфекта от глаголов состояния устанавливается только в единичных случаях. Результаты анализа нашли отражение в Таблице 4, из которой следует, что доля представленности перфектной семантики у глаголов состояния в целом весьма низкая (0,029); претеритальные словоформы от глаголов состояния II и IV классов преимущественно выражают значение незавершенности процесса в прошлом, что не согласуется со значением перфектности. В самом лексическом значении глаголов состояния имплицитно реализована  нерезультативность процесса, его непрерывность и замкнутость в сфере субъекта, что препятствует выражению значения перфектности. В связи с этим установление семантики перфектности у глаголов состояния весьма затруднительно.

Таблица 4

Представленность семантики перфектности

в претеритальных формах от глаголов состояния

(количество словоупотреблений в абсолютном выражении и в долях)

  Формы

Подполе

Клас-сы

Пер-фект

Плюс-квам- 

перфект 

Л-форма

без связки

Аорист

Импер-фект

Всего со

знач. перфек-

тности

Общее число

слово-упо-требле-ний

1.Чувств. восприятие

II

0

(0.0)

0

(0.0)

0

(0.0)

0

(0.0)

0

(0.0)

0

(0.0)

407

(1.00)

2. Бытие

IV

0

(0.0)

2

(0.143)

0

(0.0)

0

(0.0)

0

(0.0)

2

(0.0)

303

(1.00)

3.Функцион. состояние

I

11 (0.111)

0

(0.0)

4

(0.030)

2

(0.020)

0

(0.0)

17

(0.161)

99

(1.00)

4.Эмоцион. состояние

II

0

(0.0)

0

(0.0)

0

(0.0)

0

(0.0)

0

(0.0)

0

(0.0)

39

(1.00)

5. Качеств. состояние

II

5

(0.285)

0

(0.0)

2

(0.143)

0

(0.0)

0

(0.0)

7

(0.571)

14

(1.00)

Итого

16 (0.018)

2

(0.002)

6

(0.007)

2

(0.002)

0

(0.0)

26

(0.029)

884

(1.00)

Глаголы поля отношения. В анализируемом материале, как свидетельствует приведенная ниже таблица, зафиксировано 818 случаев употребления претеритальных словоформ от глаголов отношения, из которых преобладающими являются формы аориста (391 сл. у.) и присвязочного перфекта (219 сл. у.)  от глаголов владения и социальных отношений. Лексическое, лексико-грамматическое значение этих глаголов I, II, III и глагола дати IV класса, объединяемое семантикой предельности, открывает возможности для реализации ими признаков категории перфектности. 

Таблица 5

Лексическая наполняемость претеритальных форм

от глаголов отношения по памятникам XIXIV вв.

(количество словоупотреблений в абсолютном выражении и в долях)

Формы

Подполе

Перфект

Л-форма

без связки

Плюс-квам- 

перфект 

Аорист

Импер-фект

Всего

1. Владение

151

(0.282)

81

(0.151)

39

(0.073)

253

(0.472)

12

(0.022)

536

(1.00)

  1. Социальные

отношения

41

(0.202)

35

(0.172)

26

(0.128)

101

(0.498)

0

(0.0)

203

(1.00)

  1. Межличностные

отношения

27

(0.342)

13

(0.165)

2

(0.025)

37

(0.468)

0

(0.0)

79

(1.00)

Итого

219(0.28)

129(0.16)

67(0.07)

391(0.48)

12(0.01)

818(1.00)

Формы перфекта от глаголов отношения общерезультативного способа действия выражают значение завершенности, актуальности результативного процесса, например: и рече на кого г(оспод)и послалъ еси серпъ сии рече ему г(оспод)ь на кленущая именем моим (ЛЛ 1377 л. 131). В приведенном примере словоформа присвязочного перфекта выражает значение завершенности и результативности процесса в прошлом, что подтверждается возможностью подстановки соответствующего причастия прошедшего времени («Ты пославший»), а также наличием префикса по- со значением результативности. Результативность завершенного процесса в прошлом можно подтвердить использованием конструкции с измененными субъектно-объектными отношениями: («серп послан»). Прием трансформации позволяет выявить результат, на достижение которого был направлен процесс. Актуальность рассмотренного завершенного процесса в прошлом реализуется в плане прошедшего времени, названного аористом рече. В приведенном примере основной объект является неодушевленным и пассивным, поэтому в более широком контексте указывается на наличие адресата отношения кленущая именем моим.

Актуальность результата завершенного  в прошлом процесса может реализоваться в плане настоящего: и сице глаголющю ему тако нашю землю суть днесь отняли а вашю заутра пришедше возмут (ЛН ок. 1330 л. 144). В приведенном  примере  актуальность для плана настоящего выражена формой краткого причастия действительного залога настоящего времени глаголющю, вводящего прямую речь. В рамках прямой речи на актуальность в настоящем результата завершенного в прошлом процесса указывает наречие днесь.

Средством актуализации в плане настоящего значения результата завершенного процесса в прошлом может быть также описание реально воспринимаемой ситуации, которая создается в контексте с помощью предложений, включающих глаголы восприятия [см. Козинцева 1996: 89]: иiсъ рече … да видять славоу мою юже далъ еси мне (ЕвМст 25 в 11).

       Cлучаи реализации релевантных признаков перфектности можно наблюдать  у форм плюсквамперфекта и аориста: далъ бе ему б(ог)ъ премуд(рст)ь соломоню (ЛС 196об. а); с(ын)е ч(лове)чь стража тя дахъ (ПНЧ XIV, 187б).

Результаты анализа отражены в Таблице 6, из которой следует, что высокая доля реализации признаков категории перфектности отмечается у претеритальных форм глагола, относимых подполям владения (0,384) и социальных отношений (0,320).

Таблица 6

       Представленность семантики перфектности

в претеритальных формах от глаголов отношения

(количество словоупотреблений в абсолютном выражении и в долях)

Формы

Подполе

Клас-сы

Пер-

фект

Плюс-квам- 

пер-фект 

Л-форма

без связки

Аорист

Импер-фект

Всего со знач. пер-фекти.

Общее

число

слово-

употреб-

лений

1. Владение

IV

126

(0.235)

6

(0.011)

61

(0.114)

13

(0.024)

0

(0.0)

206

(0.384)

536

(1.00)

  1. 2. Социальн.

отношения

III

31

(0.153)

2

(0.010)

22

(0.108)

10

(0.049)

0

(0.0)

65

(0.320)

203

(1.00)

3. Межличн. отношения

II, III

5

(0.063)

1

(0.013)

4

(0.050)

2

(0.025)

0

(0.0)

12

(0.151)

79

(1.00)

Итого

162

(0.198)

9

(0.011)

87

(0.106)

25

(0.030)

0

(0.0)

283

(0.345)

818

(1.00)

Необходимо отметить, что среди глаголов поля отношения частотны приставочные глаголы III класса (отъяти), которые выражают значение направленности действия на достижение результата, и бесприставочные глаголы IV класса (дати), обнаруживающие лексико-грамматическое значение предельности, что согласуется с семантикой перфектности. Этим обстоятельством можно объяснить столь высокую долю представленности семантики перфектности в претеритальных формах от глаголов отношения.

Проведенный анализ древнерусских памятников письменности позволил подтвердить наличие развернутой подсистемы прошедших времен, представленной формами аориста, имперфекта, перфекта и плюсквамперфекта [ср.: Менгель 2007]. В ходе работы было установлено, что категория перфектности в древнерусский период имела функционально-семантический статус в рамках доминирующего конкретно-пространственного восприятия действительности человеком средневековья.

Актуальность результата завершенного в прошлом процесса в рассмотренном материале могла реализоваться в плане прошлого при более древнем конкретно-пространственном восприятии времени действия или в плане настоящего при формировавшемся в исторический период абстрактно-пространственном восприятии времени действия.

Установлена следующая зависимость представленности категориальной семантики перфектности от лексической наполняемости глагольных форм: высокая доля представленности семантики перфектности зафиксирована у глаголов отношения (0,35); средняя доля представленности семантики перфектности отмечается у глаголов действия (0,26); низкая – у глаголов состояния  (0,03) (см. Диаграмму 1).

Диаграмма 1

Представленность категориальной семантики перфектности

в древнерусских претеритальных формах

Выявленная закономерность подтверждает положение о взаимосвязанности лексической семантики глагола и его способности выражать категориальную семантику перфектности.

В ходе исследования установлены системные и функциональные средства  выражения категории перфектности. Системными  средствами реализации категории перфектности являлись морфологическая форма перфекта, принадлежность глагола к лексико-грамматическим классам, способным передавать лексико-грамматическую семантику результативности и предельности; результативным способам глагольного действия; тяготение основ глаголов к совершенному виду. В качестве функциональных средств реализации категории перфектности могли выступать формы плюсквамперфекта и аориста, выражающие семантику перфектности в контексте; различные лексические, словообразовательные (результативные приставки), синтаксические средства.

Разрушение развернутой подсистемы прошедших времен и утрата форм имперфекта, аориста, плюсквамперфекта компенсировалась в истории языка формированием единой видо-временной претеритальной формы, получившей способность использоваться в абсолютном и относительном употреблении, выражать категориальную семантику перфектности на функционально-семантическом уровне. Эти изменения предопределили пути дальнейшего развития категории перфектности в русском языке в ходе аспектуально-темпоральных компенсаций на функционально-семантическом уровне.

В третьей главе «Категория перфектности в современном русском языке» анализу подвергаются словоформы прошедшего времени.

В отличие от древнерусского языка, в котором точкой отсчета могла быть любая веха (время написания документа, какое-либо событие), в современном русском языке категориальное значение формы прошедшего времени ориентируется на единую исходную точку – грамматическую точку отсчета – и имеет значение предшествования по отношению к этой грамматической точке отсчета [Русская грамматика 1980. Т. I]. Кроме того, в современном русском языке единая словоформа прошедшего времени приобрела способность выступать как  в абсолютном (по отношению к моменту речи), так и относительном употреблении (по отношению к другому действию).

Характер этих изменений требует особого подхода к анализу языковых явлений в плане синхронии. Как и при рассмотрении древнерусского материала, в современных текстах нами учитывается принадлежность словоформ прошедшего времени к совершенному и несовершенному виду, способам глагольного действия. Отнесенность глаголов к лексико-грамматическим классам в современном русском языке не является релевантным признаком в связи с тем, что древняя лексико-грамматическая семантика глагольных основ была поглощена сформировавшейся  категорией вида, поэтому данный признак в главе не рассматривается. 

Предпринятый анализ показал, что в современном русском языке, как и в древнерусском,  лексическая семантика открывает возможности либо накладывает определенные ограничения на способность словоформы  глагола выражать категориальную семантику перфектности. В связи с этим в главе сохраняется  деление  на глаголы действия, состояния, отношения, принципиально соответствующее принятому подходу к определению перфектности как категории функционально-семантической. 

Основное внимание уделяется анализу системных и функциональных средств выражения категории перфектности в  рамках названных полей на материале современного русского языка. Осуществляется комплексный подход к установлению релевантных признаков категории перфектности (завершенность процесса в прошлом, результативность этого завершенного процесса, актуальность его результата для последующих темпоральных событий) у претеритальных словоформ от глаголов действия, состояния, отношения.

Совмещение в глагольной словоформе прошедшего времени видового значения (ограниченности процесса пределом) с различными типами предельности, связанными с результативными способами глагольного действия, ее лексическим значением и особенностями контекстуального употребления позволяет говорить о том, что грамматические признаки находятся в отношениях взаимного дополнения с набором различных функционально-семантических средств.  Функционально-семантическая категория перфектности в современном русском языке может быть выражена разнообразными языковыми средствами – морфологическими, синтаксическими, словообразо-вательными, лексическими – и различными их сочетаниями.

В связи с этим в ходе анализа при установлении категориальной семантики перфектности во внимание принимаются следующие факторы:  лексико-семантическая группа, подполе, поле глагола; вид глагола; способы глагольного действия, реализующие признаки актуальности, результативности, завершенности; характер синтаксической конструкции; контекстуальное окружение глагольной словоформы.

Как и многие исследователи, мы усматриваем связь  грамматической категории вида с функционально-семантической  категорией перфектности.  Словоформы прошедшего времени совершенного вида преимущественно реализуют категориальные признаки перфектности, однако абсолютной зависимости перфектности от совершенного вида нет. Так, глаголы совершенного вида начинательного способа действия с приставками  за-, по-, вз- не могут выражать семантику перфектности в связи с тем, что лексико-грамматическое значение начинательности противоречит релевантному признаку категории перфектности – завершенности действия.

Следовательно, необходимо учитывать и лексико-грамматические характеристики глагольной словоформы. На это обстоятельство обращал внимание Н.С. Поспелов, который писал, что «отдельным глаголам прошедшего времени совершенного вида, в зависимости от лексико-грамматических оттенков временного значения приставок, может быть присуще значение перфекта независимо от каких-либо синтаксических условий, и тогда перфектное значение становится словарным значением или одним из словарных значений подобных глаголов, т.е. из области грамматики переходит в словарь» [Поспелов 1948: 125]. Соглашаясь с Н.С. Поспеловым в том, что лексико-грамматические признаки глаголов способствуют возможной реализации категориальных признаков категории перфектности, подчеркивая важность этого наблюдения, мы должны отметить и то, что не всегда принадлежность словоформы прошедшего времени к совершенному виду и результативным способам глагольного действия является необходимым и достаточным условием для реализации релевантных признаков категории перфектности.

В современном русском языке категориальная семантика перфектности в значительной степени зависит от характера синтаксической конструкции, в которой употреблен глагол, и от характера контекста в целом.

Современный текст, по справедливому замечанию Г.А. Золотовой, «являя взаимодействие всех языковых единиц и категорий, позволяет увидеть их назначение с более высокой точки обзора. Текст обеспечивает объемность анализа фактов языка, обнаружи­вающих в коммуникативном процессе связь их формы, значения и функции» [Золотова 1998: 23]. 

Контекст может «снимать» способность глагола выражать семантику перфектности, даже в том случае, если лексическое значение глагола и его лексико-грамматические характеристики хорошо согласуются с данной семантикой. В связи с этим в третьей главе после общей характеристики лексической наполняемости глагольных словоформ далее анализ строится с учетом тех синтаксических конструкций, в которых употреблен глагол в форме прошедшего времени.

Глаголы поля действия. В нашем материале, как свидетельствует Таблица 7, в которой словоформы прошедшего времени от глаголов действия представлены по степени убывания количественных данных, преобладают лексемы подполя перемещения, речевой и интеллектуальной деятельности.

Таблица 7

Лексическая наполняемость словоформ прошедшего

времени от глаголов действия

(количество словоупотреблений в абсолютном выражении и в долях)

Подполе

Кол-во словоупотреблений

1. Перемещение

853 (0,28)

2. Речевая деятельность

619 (0,21)

3. Интеллектуальная деятельность

489 (0,16)

4. Физическое воздействие на объект

276  (0,09)

5. Социальная деятельность

262  (0,09)

6. Созидательная деятельность

193 (0,06)

7. Помещение

188 (0,06)

8. Физиологические действия

63 (0,02)

9. Звучание

57 (0,02)

Итого

3000 (1,0)

Как отмечал Ю.С. Маслов, перфектность отчетливее всего представлена в «разговоре», т. е. в диалоге, в «плане речи»  [Маслов 1987]. Значение завершенного прошедшего действия с актуальным результатом в настоящем чаще передают употребленные в контекстах с прямой речью глаголы лексико-семантических групп перемещения либо нахождения субъекта в пространстве: ушел, вышел, поехал, уехал в значении «его здесь сейчас нет» и пришел, приехал и т.д., имеющие смысл «он сейчас здесь» [Маслов 2004: 436], например: – Ну вот, главный кровосос приехал (=и он сейчас здесь) (Крушение, с. 10); – Девки ваши приехали (= и они сейчас здесь) (Крушение, с. 72); – Извините, – сказал кондуктор, – но мы приехали (=и сейчас здесь)  (Крушение, с. 121).

В приведенных примерах выделенные глагольные словоформы выступают в ситуативно актуализированном употреблении и передают результат действия, наблюдаемый в момент речи [Козинцева 1996]. Они обозначают действие, производителем которого является активный конкретный субъект, выраженный существительным или местоимением.  Результатом этого действия становится появление, присутствие субъекта в момент речи; коммуникативно значимым может быть цель его прихода, конечный пункт движения, какое-либо сопутствующее действие.

Однако, как показывает материал, возможная лексическая наполняемость аналогичных конструкций, в состав которых входит словоформа прошедшего времени, выражающая семантику перфектности, не исчерпывается только глаголами названных лексико-семантических групп, например: –Чего же ты глаза-то дома оставил? (=и сейчас ничего не видишь) (Крушение, с. 18); –Максимку Попова убили (=и его сейчас нет в живых) (Крушение, с. 95).

В приведенных фрагментах актуальность действия в прошлом для плана настоящего не выражена специальными языковыми средствами, а лишь подразумевается в высказывании, вытекает из лексического значения глагола, его лексико-грамматических свойств, из контекста и речевой ситуации в целом.

Результативность процессов в прошлом в анализируемых контекстах эксплицитно представлена формами совершенного вида. Однако эксплицитно выраженная семантика результата как бы вбирает и имплицитный элемент процесса, который был направлен на этот результат и привел к нему [Бондарко 2002: 401]. В передаче результативности процесса, названного глагольными словоформами приехали, оставил, убили, существенную роль играют три фактора: лексическое значение глагола, допускающее импликацию семантики результативности, лексико-грамматическое значение общерезультативного способа глагольного действия и грамматического значение совершенного вида, передающее семантику предельности.

Семантика перфектности может быть выражена глагольными словоформами, обозначающими предельный, завершенный в прошлом процесс. Предел в качестве временной границы действия (и его восприятия) может рассматриваться как «изнутри», со стороны самого действия, так и «извне», с точки зрения отношения данного действия с другими смежными во времени ситуациями (начало новой ситуации, ее изменение и под.) [Бондарко 2002: 595]:  И быть бы большому скандалу, если бы кто-то не крикнул: – Глядите, должно, баркас днище себе проломил (Крушение, с. 57).

Анализируемый контекст демонстрирует предельность действия  проломил. В выражении актуальности результата завершенного прошедшего действия в плане настоящего принимают участие и элементы высказывания, в частности средства выражения наблюдаемости ситуации. Причем перцептивность здесь реальная, непосредственная, представленная в контексте глаголом чувственного восприятия глядите в форме повелительного наклонения [Бондарко 2002: 394]. Словоформа прошедшего времени проломил, употребленная в рамках прямой речи, обозначает завершенный в прошлом процесс, результат которого актуален для момента речи. Приставка про- эксплицирует значение завершенности действия; актуализация лексико-грамматического значения результативности завершенного процесса в прошлом в данном случае «подкрепляется» и принадлежностью глагола проломить к общерезультативному способу действия.

В ряде случаев показателем наличия семантики перфектности у глагольной словоформы становятся лексические уточнители сейчас, теперь: –…Сперва ранение посчитали пустяковым, запустили лечение, и началось все то, с чем мы сейчас столкнулись (Крушение, с. 74); – … И вот теперь Куроки запустил в наш тыл целую бригаду (Крушение, с. 85)

Примыкают к рассмотренной группе примеров случаи употребления словоформ прошедшего времени с семантикой перфектности в диалогических конструкциях. В данных контекстах в вопросе с помощью личной формы глагола настоящего времени эксплицируются прямые последствия действия в прошлом, актуальные для участников диалога: – А откуда он знает? – Егерь сообщил. (Крушение, с. 18);

В приведенном примере словоформа сообщил,  относимая к лексико-семантической группе речевого сообщения, выражает значения завершенности и результативности процесса в прошлом. Решающим фактором выявления семантики перфектности становится не только лексическая семантика, но и семантика лексико-грамматическая – отнесенность данных глаголов к общерезультативному способу глагольного действия. Актуальность результата действия в прошлом для плана настоящего эксплицирована в вопросе словоформой настоящего времени знает. Как видно из Таблицы 8, наиболее высокая доля представленности семантики перфектности отмечается в конструкциях с прямой речью (0,5) и в диалогах (0,4). 

Поскольку в современном русском языке, в отличие от древнерусского, отношение к грамматической точке отсчета, заключенного в форме прошедшего времени, может связываться с внеязыковым абстрактным моментом речи (абсолютное употребление) либо с каким-либо иным моментом (относительное употребление), релевантные признаки категории перфектности могут реализоваться в повествовательных контекстах при абсолютном либо относительном употреблении. Анализ функционирования словоформ от глаголов действия в абсолютном употреблении показал, что доля представленности перфектности у них наиболее низкая (0,1): Сейчас он вспомнил (=и  думает) о своих «царицынских мытарствах» (Крушение, с. 27); Мысль Седова унеслась сейчас в другую сторону (=и находится в другой стороне)  (Крушение, с. 118); Солнышко сейчас скрылось (=и его нет) (Крушение, с. 57) .

В приведенных примерах все глаголы выражают  завершенность действия; лексико-грамматическое значение результативности эксплицировано отнесенностью к общерезультативному морфемно характеризованному способу глагольного действия; актуальность результата завершенных в прошлом процессов для последующих темпоральных событий не вытекает из контекста или речевой ситуации в целом и поэтому выражена лексическим уточнителем сейчас.

В некоторых случаях определяющими факторами для установления категориальной семантики перфектности является не только лексическое значение глагола, его лексико-грамматические признаки, но и абсолютное употребление претеритальных словоформ, которое ориентировано на момент речи и характеризует возникшую в результате завершившегося действия новую ситуацию: Словно не на войну сюда приехали (=и сейчас здесь), а на обыкновенную охоту (Крушение, с. 83); Сам …  сгинул (=и его сейчас нет), а дом остался  (= и он сейчас здесь) (Крушение, с. 50). 

При относительном употреблении формы прошедшего времени актуальность обозначаемого ей завершенного результативного процесса смещается в план прошлого.

       В анализируемом материале отмечены случаи отсутствия релевантных признаков категории перфектности: Он пришел в дом, зажег лампу, что стояла у изголовья (Крушение, с. 98). В приведенном примеры словоформы прошедшего времени от глаголов действия обозначают завершенный результативный, но неактуальный для последующего временного плана процесс. В данном случае формы времени называют последовательно сменяющие друг друга факты в прошлом. 

Результаты проведенного анализа нашли отражение в приведенной ниже таблице. Как видим, семантика перфектности реализуется словоформами прошедшего времени совершенного вида преимущественно общерезультативного и специально-результативного способов глагольного действия. Наибольшую долю представленности семантики перфектности можно наблюдать в конструкциях с прямой речью и в диалогах.

Таблица 8

Представленность семантики перфектности

словоформами от глаголов действия

(данные приводятся в абсолютных величинах и долях)

Конструкции СГД

Прямая речь

Вопросно-ответные

Повество-вательные

Всего

Общерезультативный

342

(0,5)

245

(0,4)

37

(0,1)

624

(1.0)

Специально-результативный

226

(0,5)

190

(0,4)

15

(0,1)

431

(1,0)

Финитивный

45

(0,5)

26

(0,3)

17

(0,2)

88

(1,0)

Определенно-моторный

39

(0,6)

10

(0,2)

12

(0,2)

61

(1.0)

Статальный

7

(0,5)

3

(0,2)

5

(0,3)

15

(1.0)

Итого

659(0,5)

474(0,4)

86(0,1)

1219(1,0)

Таким образом, средством выражения семантики перфектности являются глаголы прошедшего времени совершенного вида определенных лексико-семантических групп и лексико-грамматических разрядов, характер синтаксической конструкции и контекстуальное окружение. Только сочетание этих признаков, позволяющих отметить наличие трех релевантных признаков семантики перфектности, дает возможность выявить ее наличие у глагольной словоформы.

Глаголы поля состояния. Функционально-семантическое поле состояния представлено в нашем материале лексемами подполя чувственного восприятия, бытия, функционального, социального, эмоционального, качественного состояния (см. Таблицу 9).

Глаголы функционального, качественного состояния выражают значение длительного, постепенно развивающегося нерезультативного (болел, бледнел, горел, старел) либо статичного  процесса (стоял, лежал, сидел). Преимущественно это бесприставочные глаголы несовершенного вида статального и эволютивного способов глагольного действия. Глаголы состояния совершенного вида обозначают, как правило, завершенный результативный процесс, замкнутый в сфере субъекта (постарел, пожелтел, потемнел). 

Глаголы бытия совершенного вида выражают значение появления, исчезновения, присутствия, отсутствия неактивного субъекта как результата, полностью отнесенного к прошлому без каких-либо актуальных последствий для последующего временного плана (родился, умер). Глаголы бытия несовершенного вида имеют значение пребывания субъекта в физиологическом (жил) или эмоциональном (унывал, радовался) состоянии.

Таблица 9

Лексическая наполняемость словоформ прошедшего

времени от глаголов состояния

(количество словоупотреблений в абсолютном выражении и в долях)

Подполе

Кол-во словоупотреблений

1. Чувственное восприятие

179 (0,22)

2. Бытие

147 (0,18)

3. Функциональное состояние

129 (0,16)

4. Эмоциональное состояние

124  (0,16)

5. Социальное состояние

118  (0,15)

6. Качественное состояние

103 (0,13)

Итого

800 (1,0)

Как показал анализ материала, глаголы состояния, для которых характерно наличие статичности, представлены преимущественно в повествовательных и описательных контекстах, например: Лампочка под потолком горела с дрожалым электрическим подмигиванием (Крушение, с. 711). Бутенины в свое время жили в Усть-Медведице (Крушение, с. 489). Рвано болели свежие раны (Крушение, с. 505), …болела голова (Крушение, с. 116), а палец болел обыкновенной отдавленностью или потертостью, хотя признаков ни того ни другого, коль на него поглядеть, не было (Крушение, с. 43); Там стояли диван и три кресла (Крушение, с. 67); И даже радовался, что в полку … время проходило скорее (Крушение, с. 432).

В приведенных фрагментах текста установить релевантные признаки категории перфектности у глагольных словоформ несовершенного вида горела, жили, болела, радовался не представляется возможным, поскольку нельзя выявить ни завершенности, ни результативности процесса. Лексическое значение у таких глаголов противоречит семантике категории перфектности несмотря на то, что контекстуальные уточнители обстоятельства времени (сейчас, теперь) могут открывать возможности для ее реализации: Борис, передав ружье егерю, теперь стоял со свободными руками, не зная, чем их занять (Крушение, с. 21).  И сведения о первых потерях, которые понес его округ, теперь лежали у него в кармане (Крушение, с. 17).

Словоформы совершенного вида от глаголов состояния со значением начала существования в повествовательных контекстах также не демонстрируют наличия релевантных признаков категории перфектности, так как характеризуют завершенный в прошлом результативный процесс без актуальных последствий для последующих темпоральных событий: И как по заказу у Крюковых дочка родилась, а у Илюхиных мальчонка (Крушение, 459).

У некоторых глаголов бытия с семантикой начала/конца существования в диалогических конструкциях или конструкциях с прямой речью релевантные признаки категории перфектности все же могут реализоваться: – А почему лампадка не горит? – Знаете, погасла, – залепетала хозяйка дома. – Прямо перед вашим приходом …  потухла (Крушение, с. 68). В приведенном примере словоформы погасла, потухла,  выражают значения завершенности и результативности процесса в прошлом. Решающим фактором выявления семантики перфектности становится не лексическая семантика, а семантика лексико-грамматическая – отнесенность данных глаголов к общерезультативному способу глагольного действия. Актуальность результата действия в прошлом для плана настоящего эксплицирована в вопросе словоформой настоящего времени не горит.

Однако в редких случаях контекстуальное окружение глагольной словоформы может «снять» семантику перфектности даже в таких конструкциях, как: – Он погиб? – Нет, умер (Крушение, с. 696). В приведенном фрагменте текста словоформа прошедшего времени умер выражает значение  завершенности и результативности процесса, но не имеет признака актуальности. В данном диалоге актуальным является уточнение обстоятельств произошедшей смерти (погиб от насильственной смерти или умер от естественных причин), но не последствия этого события для плана настоящего (он жив? – нет, умер (=сейчас мертвый)).

Наиболее регулярно реализуются релевантные признаки перфектности глаголами качественного состояния, в значении которых «лексикализован» качественный оттенок [Лебедева 1959; Маслов 1987; Поспелов 1966]. Эти глаголы изменяющегося состояния или качества выражают результативный признак лица, предмета, среды в его некогда длительной, но завершившейся к моменту речи стадии: Павел Ефимыч чуть постарел лицом и осунулся. (Крушение, с. 606); Заметно постарела она, потемнела лицом, огрузла статью (Крушение, с. 19). Актуальность завершившегося результативного процесса эксплицирована его соотнесенностью с моментом речи.

Иногда в аналогичных примерах актуальность завершившегося результативного состояния может подчеркиваться в контексте с помощью лексических уточнителей сейчас, теперь: И сейчас, заметил Турукин, подглазницы у него еще больше расплылись и пожелтели (Крушение, с. 229).  Да и ледыхи … теперь наежиненно наиглились (Крушение, с. 5).

Необходимо отметить и случаи, демонстрирующие примеры отнесенность актуального результата завершившегося процесса не к плану настоящего, а к плану прошлого. Такая реализация категориальных признаков перфектности [смещенно-перфектное значение в терминологии Ю.С. Маслова] возможна при относительном употреблении форм прошедшего времени, например: Он заметил, что она постарела или при абсолютном употреблении в наборе с  лексическими уточнителями давно и подобными:  Но пни давно иструхлявились (Крушение, с. 14).

Как видно из таблицы,  категориальная семантика перфектности, выражаемая словоформами прошедшего времени от глаголов состояния, в целом имеет низкую долю представленности: не имеют ее словоформы глаголов нерезультативных способов действия. Отмечается наличие перфектности только у глаголов результативных способов действия в повествовательных контекстах и контекстах с прямой речью (см. Таблицу 10).

Таблица 10

Представленность семантики перфектности

словоформами от глаголов состояния

(данные приводятся в абсолютных величинах и долях)

Конструкции

СГД 

Прямая речь

Вопросно-ответные

Повество-вательные

Всего

Результативно-пантивный

9 (0,11)

0(0,0)

37 (0,58)

46 (0,72)

Результативно-непроцессный

7 (0,11)

4 (0,6)

0 (0,0)

11 (0,17)

Результативно-тотивный

4 (0,6)

3 (0,5)

0 (0,0)

7 (0,11)

Статальный

0 (0,0)

0 (0,0)

0 (0,0)

0 (0,0)

Эволютивный

0 (0,0)

0 (0,0)

0 (0,0)

0 (0,0)

Итеративный

0 (0,0)

0 (0,0)

0 (0,0)

0 (0,0)

Итого

20 (0,31)

7 (0,11)

37 (0,58)

64 (1,0)

Таким образом, семантика перфектности реализуется словоформами прошедшего времени совершенного вида преимущественно результативно-пантивного способа глагольного действия.

Глаголы поля отношения. Функционально-семантическое поле отношения представлено в нашем материале лексемами подполя  владения, социальных, межличностных отношений (см. Таблицу 11).

Как показал анализ материала, поле отношения представлено акциональными глаголами совершенного вида, согласующимися с категориальной семантикой перфектности, и неакциональными  релятивными глаголами несовершенного вида,  противоречащими этой семантике.

Таблица 11

Лексическая наполняемость словоформ прошедшего

времени от глаголов отношения 

(количество словоупотреблений в абсолютном выражении и в долях)

Подполе

Кол-во словоупотреблений

1. Владение

746 (0,62)

2. Социальные отношения

241 (0,21)

3. Межличностные отношения

204 (0,17)

Итого

1200 (1,0)

Релевантные признаки перфектности преимущественно реализуется результативными глаголами отношения, употребленными в конструкциях с прямой речью, например: И когда это ему все же удалось, улыбнулся, скрывая боль,  (и сказал): –Так вот кого нам Бог послал! (Крушение, с. 73) В приведенном примере словоформа послал выражает значение завершенности и результативности процесса в прошлом, что можно подтвердить использованием конструкции с измененными субъектно-объектными отношениями: (он послан). Актуальность рассмотренного завершенного процесса в прошлом реализуется в плане прошедшего времени, названного словоформой прошедшего времени сказал, вводящей прямую речь.

В диалогических конструкциях категориальная семантика перфектности также проявляется ярко: – Это Бог за грехи наши отнял разум у генералов (Крушение, с. 85). Результативность и завершенность действия в прошлом в данном фрагменте эксплицированы словоформой совершенного вида. Актуальность рассмотренного завершенного процесса в прошлом реализуется в плане настоящего времени

В ряде случаев категориальные признаки перфектности могут реализоваться словоформой прошедшего времени в рамках повествовательных контекстов при относительном употреблении: А ругню ведет предводитель нынче оттого, что намедни кто-то украл у них со двора деревянного коня (Крушение, с. 99).

Глагол совершенного вида украсть можно отнести к ЛСГ отчуждения. В приведенном высказывании словоформа прошедшего времени значение завершенности и результативности процесса в прошлом, что подтверждается возможностью подстановки соответствующего причастия прошедшего времени (Кто-то, укравший коня). Результативность завершенного действия в прошлом можно подтвердить путем использования конструкции со страдательным причастием (Кто-то украл коня – конь украден кем-то). Прием трансформации позволяет выявить результат, на достижение которого направлено действие. Актуальность результата рассмотренного завершенного действия в прошлом реализуется в плане настоящего, названного в главном предложении глаголом настоящего времени, и подчеркнута в главном предложении обстоятельствами времени нынче, а в придаточном  –  намедни. 

Глаголы отношения несовершенного вида последовательно не выражают категориальных признаков перфектности: Но почему-то именно Седова патологически ненавидела мать (Крушение, с. 21). В приведенном контексте словоформа прошедшего времени обозначает длительный нерезультативный процесс, полностью отнесенный к  прошлому без актуальных последствий для последующего временного плана.

Как показал анализ, целая группа глаголов с релятивным значением (владеть, иметь, обладать; зависеть, относиться) не способна реализовать категориальную семантику перфектности, например: Мать Анны Ивановна владела прачечным заведением (Лебединский, Горы и люди. СРЯ. Т I: 183); Иван Ильич имел в Симбирске дом На самой на горе, против собора (Лермонтов, Сашка. СРЯ. Т I: 661);  В половине октября --- мы обладали такими запасами, о которых не могли и мечтать (Ушаков, По нехоженой земле. СРЯ. Т II: 573); Чай обладал удивительными запахами (Вс. Иванов, Голубые пески.  СРЯ. Т II: 573); В моем воображении холера относилась к чуме, как элегия к дифирамбу (Пушк. Зам. о холере, ССРЛЯ. Т. 8: 1491); Я никогда не имел игрушек и относился к ним с наружным презрением (М. Горький, Детство. ССРЛЯ. Т. 8: 1492).

Результаты анализа отражены в приведенной ниже таблице:

Таблица 12

Представленность семантики перфектности

словоформами от глаголов отношения

(данные приводятся в абсолютных величинах и долях)

Конструкции 

СГД

Прямая речь

Вопросно-ответные

Повество-вательные

Всего

Результативно-тотивный

3 (0,5)

5(0,4)

3(0,1)

62(1.0)

Постоянно-узуальный

26(0,5)

1(0,4)

1(0,1)

41(1,0)

Реляционный

7(0,5)

3(0,2)

5(0,3)

15(1.0)

Итого

6(0,5)

4(0,4)

8(0,1)

200(1,0)

Проведенный анализ позволил установить зависимость представленности категориальной семантики перфектности от лексической наполняемости глагольных словоформ. Было выявлено, что высокая доля представленности семантики перфектности зафиксирована у глаголов действия (0,38); средняя доля представленности семантики перфектности отмечается у глаголов отношения (0,23); низкая – у глаголов состояния  (0,15) (см. Диаграмму 2).

Диаграмма 2

Представленность категориальной семантики перфектности

в современных словоформах прошедшего времени

Таким образом, было подтверждено, что в современном русском, как и в древнерусском языке, наблюдается определенная зависимость между лексическим значением глагола и его способностью выражать категориальную семантику перфектности. 

В ходе анализа современного материала были также установлены системные и функциональные средства  выражения категории перфектности, которые, однако, существенно отличаются от древнерусских. Системными  средствами реализации категории перфектности в современном русском языке являются результативные способы глагольного действия; совершенный вид. В качестве функциональных средств реализации категории перфектности выступают  лексические и синтаксические средства.

В заключении диссертации излагаются основные результаты проведенного исследования.

1. Анализ научной литературы показал, что при всем многообразии подходов проблема определения объема понятия перфектности в русском языке не решена, что  отражается как в терминологическом многообразии, так и в отсутствии единства мнений при установлении статусных характеристик этого явления.  

Предпринятое исследование категории перфектности позволило упорядочить используемую терминологию; установить тенденции формирования «аспектуально-темпорального» комплекса русского глагола.

Важнейшими методологическими принципами анализа языковых фактов явилось рассмотрение их в динамике, в процессе эволюции, в тесной взаимосвязи языка и мышления, взаимосвязанности и взаимообусловленности языковых и внеязыковых явлений в процессе эволюции, во взаимодействии конкретно-пространственных и абстрактно-пространственных представлений об объективно-реальных формах бытия.

Исследование процесса формирования категории перфектности в русском языке базировалось на  концепции, разработанной в трудах профессора С.П. Лопушанской, о компенсаторных процессах в истории русского языка. Языковой материал и его синхронно-диахронический анализ позволили выдвинуть и доказать положение о том, что становление категории перфектности русского глагола является  результатом аспектуально-темпоральных компенсаций на функционально-семантическом уровне.

2. Осуществление комплексного подхода к анализу древнерусских претеритальных форм дало возможность показать, что развернутая подсистема времен отражала доминирующее конкретно-пространственное представление о времени действия человека средневековья. В связи с переосмыслением восприятия времени действия от конкретно-пространственного к абстрактно-пространственному эта система теряла устойчивость, претерпевала ряд изменений: семантическое сближение форм аориста, перфекта, плюсквамперфекта; утрату вспомогательного глагола-связки в формах перфекта, становление синтетической претеритальной формы на -л. Эти изменения сопровождались  компенсаторными процессами на функционально-семантическом уровне. Формирование категории перфектности рассматривается как компенсаторный процесс в рамках компенсаций второй разновидности (по терминологии С.П. Лопушанской), сопровождавший унификацию подсистемы прошедших времен и усиление в исторический период категории вида.

Характер взаимодействия компонентов лексической и грамматической семантики позволил рассмотреть перфектность в древнерусском языке как функционально-семантическую категорию, релевантными признаками которой являлись завершенность  процесса в прошлом, результативность этого завершенного процесса, актуальность его результата для последующих темпоральных событий (в плане прошедшего при конкретно-пространственном восприятии времени действия или в плане настоящего при формировавшемся в исторический период абстрактно-пространственном восприятии времени действия).

В древнерусский период в рамках темпоральности перфектность выражалась  морфологической формой перфекта, а также соотношением форм аориста, имперфекта и плюсквамперфекта внутри многокомпонентной системы времен. Эта система имела относительную устойчивость в связи с тем, что она реализовалась в рамках конкретно-пространственного восприятия человеком средневековья окружающей его действительности.

В ходе исследования были выявлены системные и функциональные средства  выражения категории перфектности в древнерусском языке. Системными  средствами реализации категории перфектности являлись морфологическая форма перфекта и ее грамматическое значение; в качестве функциональных средств реализации категории перфектности могли выступать также формы плюсквамперфекта и аориста, выражающие семантику перфектности в контексте.

Унификация этой развернутой системы времен и формирование единой формы прошедшего времени, способной выступать как в абсолютном, так и относительном употреблении предопределили пути дальнейшего развития категории перфектности в русском языке в ходе аспектуально-темпоральных компенсаций на функционально-семантическом уровне.

3. В современном русском языке перфектность, сохранив релевантные признаки результативности, завершенности и актуальности, включилась в сферу аспектуальности. В плане синхронии категория перфектности, имея  статус функционально-семантической категории, опирается на абстрактное представление о времени высказывания и реализуется в контексте словоформами прошедшего времени глаголов от основ совершенного вида с  помощью разноуровневых языковых средств.

В ходе исследования выявлены системные и функциональные средства  выражения категории перфектности. Системными  средствами реализации категории перфектности в современном русском языке являются морфологическая форма прошедшего времени и ее грамматическое значение, принадлежность к основе совершенного вида; в качестве функциональных средств реализации категории перфектности могут выступать лексические, словообразовательные, синтаксические средства.

Было доказано, что актуальность результата завершенного процесса в прошлом в рассмотренном материале могла реализоваться в плане настоящего (Он пришел) при абсолютном употреблении и в плане прошлого при относительном употреблении словоформы прошедшего времени (Он сказал, что пришел).

Результаты отражены в приведенной ниже таблице.

Таблица 13

Средства выражения категории перфектности в древнерусском и современном русском языке

Период

Средства выражения

Древнерусский

Современный русский

Системные

Формы перфекта

Лексико-грамматические классы

Основы совершенного вида

Результативные способы глагольного действия

+

+

+

+

+

+

Функциональные

Формы плюсквамперфекта

Формы аориста

Формы имперфекта

Лексические средства

Синтаксические средства:

конструкции с прямой речью

диалогические конструкции

повествовательные конструкции

в абсолютном употреблении

в относительном употреблении

+

+

+

+

+

+

+

+

+

+

+

Таким образом, в ходе компенсаторного процесса второй  разновидности на функционально-семантическом уровне сформировался  аспектуально-темпоральный комплекс русского глагола, в составе которого категория перфектности  имеет функционально-семантический статус.

4. Установлены следующие общие тенденции произошедших компенсаций: разрушение развернутой подсистемы прошедших времен, которая была представлена простыми (ghblj[]) и сложными временами  (‘cvm ghbimk], ,z[] ghbimk]), уточняющими время протекания действия относительно любой точки отсчета, компенсировалось в истории языка формированием единой видо-временной претеритальной формы, получившей способность использоваться как в абсолютном (пришел) по отношению к моменту речи, так  и относительном употреблении (сказал, что пришел) по отношению к другой форме времени, выражать категориальную семантику перфектности на функционально-семантическом уровне.

5. В древнерусском языке высокая доля представленности семантики перфектности наблюдается у глаголов отношения, средняя – у глаголов действия и низкая – у глаголов состояния. В современном русском языке выявлена иная закономерность: высокая доля представленности семантики перфектности обнаруживается у глаголов действия, средняя – у глаголов отношения, низкая – у глаголов состояния.

Приведенная ниже диаграмма позволяет увидеть различную представленность категориальной семантики перфектности глагольными формами полей действия, состояния, отношения в древнерусском и современном русском языках. 

Диаграмма 3

Представленность семантики перфектности словоформами прошедшего времени в древнерусском и современном русском языках

Увеличение представленности категориальной семантики перфектности глаголами действия можно объяснить некоторыми изменениями в составе этого лексического поля, развитием более развернутой по сравнению с древнерусским языком системы общерезультативных и специально-результативных способов глагольного действия. 

Тенденция к увеличению представленности категориальной семантики перфектности глаголами состояния объясняется появлением большой группы глаголов совершенного вида качественно-результативного способа действия со значением «измениться, перейти в другое состояние».

Уменьшение доли представленности категориальной семантики перфектности глаголами отношения обусловлено развитием абстрактного мышления и как следствие формированием большой группы глаголов несовершенного вида реляционного способа действия со значениями «относиться», «состоять», «принадлежать», которые не согласуются с категориальной семантикой перфектности. 

       На примере эволюции функционально-семантической категории перфектности были показаны общие тенденции межуровневых компенсаций, обеспечивших становление универсальной формы прошедшего времени и формирование в современном  русском языке единого аспектуально-темпорального комплекса.

Соискатель имеет 42 опубликованные работы по теме диссертации (6 в соавторстве) общим объемом 31,95 п.л.:

       Монография

  1. Терентьева, Е.В. История категории перфектности русского глагола / Е.В. Терентьева. – Волгоград: Изд-во ВолГУ, 2008. – 195 с. (12, 1 п.л.)

Статьи

В ведущих рецензируемых научных журналах и изданиях, рекомендованных ВАК

  1. Терентьева, Е.В. Лексико-грамматическая семантика перфектности претеритальной парадигмы русского глагола / Е.В. Терентьева // Известия вузов. Северо-Кавказский регион. Общественные науки. Приложение. –  Ростов-на-Дону, 2006. – № 3 (40). – С. 61–73 (0,8 п.л.).
  2. Терентьева, Е.В. Становление лексико-грамматической семантики перфектности в истории русского глагола / Е.В. Терентьева // Вестник Тамбовского университета. Сер. Гуманитарные науки. – Тамбов, 2007. – Вып. 10 (54). – С. 31–34 (0,5 п.л.). 
  3. Терентьева, Е.В. Выражение семантики перфектности в современном русском языке / Е.В. Терентьева // Известия Российского государственного педагогического университета им. А.И. Герцена. – № 9 (50): Общественные и гуманитарные науки: Научный журнал. –  СПб., 2007. – С. 57–64 (0,5 п.л.).
  4. Терентьева, Е.В. Компенсации в истории языка как фактор формирования аспектуально-темпорального комплекса русского глагола / Е.В. Терентьева // Известия Российского государственного педагогического университета им. А.И. Герцена. – №  11 (62): Общественные и гуманитарные науки: Научный журнал. –  СПб., 2008. – С. 48–52 (0,5 п.л.).
  5. Терентьева, Е.В. Способы выражения семантики перфектности в древнерусском и современном русском языке / Е.В. Терентьева // Известия вузов. Северо-Кавказский регион. Общественные науки. – Ростов-на-Дону, 2008 – № 2. – С. 99–103 (0,5 п.л.).
  6. Терентьева, Е.В. Становление категории перфектности русского глагола как результат компенсаций на функционально-семантическом уровне / Е.В. Терентьева  // Вестник Тамбовского университета. Сер. Гуманитарные науки. – Тамбов, 2008. – Вып. 3 (59). – С. 170–173 (0,5 п.л.).
  7. Терентьева, Е.В. Системные и функциональные средства выражения категории перфектости в древнерусском и современном русском языках / Е.В. Терентьева // Вестник Тамбовского университета. Сер. Гуманитарные науки. – Тамбов, 2008. – Вып. 5 (61). – С. 141–148  (0,8 п.л.).
  8. Терентьева, Е.В. Перфект и перфектность: к вопросу о терминологическом разграничении понятий и статусных характеристиках категории / Е.В. Терентьева // Известия Волгоградского государственного педагогического университета. – № 5 (29): Филологические науки. – Волгоград, 2008. – С. 123 – 127 (0,4 п.л.).

Статьи в сборниках научных трудов, в материалах и тезисах конференций

  1. Terentjevov, JE.V. Tvary perfekta z funkcne-semantickego hlediska / Terentjevov, JE.V. // Acta universitatis Palackianae Olomusensis facultas paedagogica: Philologica XV studia. Philologica 5. Olomouc, 1994. – S. 11–14 (0,3 п. л.).
  2. Терентьева, Е.В. Формы перфекта от глаголов действия и их функционирование в древнерусском тексте: Рукопись деп. в ИНИОН РАН 04.11.97 г. № 53037.  – Волгоград, 1997.  – 25 с. (1,5 п.л.).
  3.  Терентьева, Е.В. Отражение конкретных и абстрактных представлений человека о времени и пространстве в истории прошедших времен русского глагола / Е.В. Терентьева // Человек в современных философских концепциях: Материалы Международной конференции. Волгоград, 1998. – C. 368–370 (0,2 п. л.).
  4. Терентьева, Е.В. Лексическое наполнение перфектных форм (на материале древнерусских памятников XI–XIV вв.) / Е.В. Терентьева // Актуальные проблемы лингвистики в вузе и школе: Материалы 3-й Всероссийской Школы молодых лингвистов. Пенза, 1999. – С. 85–86 (0,1 п. л.).
  5.  Терентьева, Е.В. Семантика и употребление словоформ перфекта в древнерусских текстах XI – XIV веков / Е.В. Терентьева // Сборник трудов молодых ученых Волгоградского госуниверситета. Волгоград, 1998. – С. 209–211 (0,2 п. л.).  
  6. Терентьева, Е.В. Семантика перфектности в древнерусских формах прошедшего времени от глаголов действия, состояния, отношения / Е.В. Терентьева  // Научные школы Волгоградского государственного университета. Русский глагол: История и современное состояние. Волгоград, 2000. – С.  455–470 (1,0 п. л.).
  7.  Терентьева, Е.В. Значение  перфектности в древнерусских претеритах от глаголов действия, состояния, отношения / Е.В. Терентьева // Филология на рубеже тысячелетий: Материалы Международной научной конференции. Ростов-на-Дону, 2000. Вып. 1. – С. 163–164 (0,1 п. л.).
  8.  Терентьева, Е.В. Время, его восприятие и отражение в истории русского языка / Е.В. Терентьева // Человек в современных философских концепциях: Материалы Второй Международной конференции: В 2 ч. Ч. 2. Волгоград, 2000. – С. 57–61 (0,3 п. л.).
  9. Терентьева, Е.В. Семантика перфектности в древнерусских формах прошедшего времени от глаголов действия  / Е.В. Терентьева // Лингвистическое наследие И.А. Бодуэна де Куртенэ на исходе XX столетия: Тезисы докладов международной научно-практической конференции. Красноярск, 2000. – С. 102–104 (0,2 п. л.).  
  10.  Терентьева, Е.В. Реализация семантики перфектности глагольными формами в прозе Е.А. Кулькина / Е.В. Терентьева // Изучение и преподавание русского языка: Юбилейный сборник. Волгоград, 2001. – С. 294–301 (0,5 п. л.).
  11.  Терентьева, Е.В. Функционирование стилистически маркированной лексики в романе Е.А. Кулькина «Смертный грех» / Е.В. Терентьева // Владимир Даль и современная филология: Материалы международной научной конференции. 22–23 ноября 2001 года. Нижний Новгород. Т. II. Нижний Новгород, 2001. – С. 101–104 (0,2 п. л.).
  12.  Терентьева, Е.В. Перфектность как средство речевой характеристики героев  произведений Е.А. Кулькина / Е.В. Терентьева // Стрежень: Научный ежегодник. Вып. 2. Волгоград, 2001. – С. 343–346 (0,2 п. л.).
  13. Терентьева, Е.В. Реализация семантики перфектности  глаголами отношения в прозе Е.А. Кулькина / Е.В. Терентьева // Филология и культура: Материалы III Международной научной конференции: В 3. ч. Ч. 3. Тамбов, 2001. – С. 85–87 (0,2 п. л.).
  14. Терентьева, Е.В. Семантические изменения смысловой структуры глагола в прозе Е.А. Кулькина / Е.В. Терентьева // Вестник Волгоградского государственного университета. Сер. 2. Языкознание. Научно-теоретический журнал. Вып. 2. Волгоград, 2002. – С.  53–57 (0,3 п. л.). 
  15.   Терентьева, Е.В. Модуляционные и деривационные изменения в смысловой структуре глагола бедить / Е.В. Терентьева // Академик Олег Николаевич Трубачев: Слово о замечательном волгоградце. Волгоград, 2003. – С. 106–115 (0,6 п. л.).
  16.  Терентьева, Е.В. Перфектность как смысловая доминанта претеритальной формы русского глагола / Е.В. Терентьева // Человек в современных философских концепциях: Материалы Третьей Международной научной конференции: В 2 т. Т. 2. Волгоград, 2004. –  С. 79–82 (0,2 п. л.).
  17.  Терентьева, Е.В. Энантиосемичная лексика в истории русского языка / Е.В. Терентьева // Взаимодействие русского литературного языка и территориальных диалектов. Волгоград, 2005. – С. 85–95 (0,7 п. л.). 
  18.  Терентьева, Е.В. История глаголов победить, побеждать и их функционирование в художественном тексте / Е.В. Терентьева // Взаимодействие русского литературного языка и территориальных диалектов. Волгоград, 2005. – С. 267–270 (0,2 п. л.). 
  19.  Терентьева, Е.В. Функционирование литературной и диалектной глагольной лексики в прозе Е.А. Кулькина / Е.В. Терентьева // Язык и общество в синхронии и диахронии: Труды и материалы Международной конференции. Саратов, 2005. – С. 389–396 (0,5 п. л.).
  20.  Терентьева, Е.В. Семантические изменения в смысловой структуре русских глаголов / Е.В. Терентьева // Актуальные проблемы современного словообразования. Вып. 1. Томск, 2006. – С. 316–321 (0,4 п. л.).
  21.  Терентьева, Е.В. Перфектность как лексико-грамматическая категория русского глагола в общенародном русском языке / Е.В. Терентьева // Язык. Культура. Коммуникация: в 3 ч. Ч. 3. Волгоград, 2006. – С. 534–539 (0,4 п. л.).
  22.  Терентьева, Е.В. История однокорневых слов с контрастными значениями в русском языке / Е.В. Терентьева // Русский язык: исторические судьбы и современность. III Международный конгресс исследователей русского языка. М., 2007. – С. 90–91 (0,1 п. л.).
  23.  Терентьева, Е.В. Эволюция лексико-грамматической категории перфектности русского глагола  (синхронно-диахронический аспект) / Е.В. Терентьева // Русская словесность в контексте современных интеграционных процессов: Материалы Второй Международной конференции: В 2 т. Т. 2. Волгоград, 2007. – С. 702–707 (0,4 п. л.).
  24.  Терентьева, Е.В. Диалектическое взаимодействие лексической и грамматической семантики в процессе становления категории перфектности / Е.В. Терентьева // Человек в современных философских концепциях: материалы Четвертой междунар. конф. Волгоград, 2007. – С. 33–37 (0,3 п. л.).
  25. Терентьева, Е.В. Лингвистические идеи В.А. Богородицкого: традиции и современность / Е.В. Терентьева // В.А. Богородицкий: наследие и современное языковедение: тр. и матер. Междунар. науч. конф. Казань, 2007. – С. 182–184 (0,2 п. л.).
  26.  Терентьева, Е.В. История лексико-грамматической семантики перфектности в русском языке / Терентьева Е.В. // Мир русского слова и русское слово в мире. Материалы XI Конгресса МАПРЯЛ. Т. 3: Русский язык: диахрония и динамика языковых процессов. Функциональные разновидности русского языка. Sofia, 2007. – С. 219–222 (0,2 п. л.).

Работы по внедрению результатов научного исследования

  1. Терентьева, Е.В. Методологические принципы изучения древнерусского текста в современной студенческой аудитории / С.П. Лопушанская, Е.В. Терентьева // Вестник Волгоградского государственного университета. Сер. 6. Образование. Научно-теоретический журнал. Вып. 5. Волгоград, 2002. С. 71–75 (0,15 п. л.).
  2. Терентьева, Е.В. Лингвокультурологический аспект изучения диалектной глагольной лексики / Е.В. Терентьева // Наука, искусство, образование в III тысячелетии: Материалы III Международного научного конгресса: В 2 т. Т. 2. Волгоград, 2004. С. 341–344 (0,2 п. л.).
  3. Терентьева, Е.В. Риторические традиции в языке русской дипломатии: опыт интеграционного подхода к изучению филологических дисциплин / О.В. Бондаренко, Е.В. Терентьева // Арнаудов сборник: Доклади и съобщения. Т. 4. – Русе (Болгария), 2005. С. 429–435 (0,2 п. л.).
  4. Терентьева, Е.В. Культурные и языковые традиции в преподавании русского языка как иностранного / С.П. Лопушанская, Е.В. Терентьева // Исследования по русскому и славянскому языкознанию. Казань, 2005. С. 20–26 (0,2 п. л.).
  5. Терентьева, Е.В. Изучение общенародного русского языка на занятиях по лингвокраеведению / С.П. Лопушанская, Е.В. Терентьева // Традиции и новации в преподавании русского языка как иностранного: Тезисы докладов. Москва, 2006. С. 108–110 (0,1 п. л.).
  6. Терентьева, Е.В. Прямой и Обратный словник к трилогии Е. Кулькина «Прощеный век» [Книга I: Крушение. Волгоград: Издатель, 2000. – 752 с.]. / С.П. Лопушанская, Е.В. Терентьева, Е.М. Шептухина Компакт-диск.
  7. Терентьева, Е.В. Словник-индекс и Обратный словник к Словарю древнерусского языка (XI–XIVвв.). [В 10 томах. М., 1988–2001 и след.]. Т. I: Словник-индекс. – М.; Волгоград, 2002. – 450 с. (26,5 п.л.). (Коллектив авторов Института русского языка им. В.В. Виноградова РАН. Индексация проведена коллективом авторов НИИ истории русского языка ВолГУ; 1/5 часть единиц индексирована Е.В. Терентьевой) (5,0 п. л.).   

Подписано в печать ____________формат 60х84/16.

Бумага офсетная. Гарнитура Таймс. Усл. печ. л. 2,9

Тираж 150 экз. Заказ ______

Издательство Волгоградского государственного университета.

400062, Волгоград, пр. Университетский, 100


1 Древнерусские тексты приводятся в упрощенной графике.







© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.