WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


 

  

  На правах рукописи

ГЛУХИХ Наталья Владимировна

ДЕЛОВОЙ ЭПИСТОЛЯРНЫЙ ТЕКСТ КОНЦА XVIII

НАЧАЛА XIX в.

В АСПЕКТЕ РУССКОЙ ИСТОРИЧЕСКОЙ СТИЛИСТИКИ

(ПО СКОРОПИСНЫМ АРХИВНЫМ МАТЕРИАЛАМ

ЮЖНОГО УРАЛА)

Специальность 10.02.01 – «Русский язык»

Автореферат

диссертации на соискание ученой степени

доктора филологических наук

Челябинск – 2008

Работа выполнена на кафедре русского языка и методики преподавания русского языка ГОУ ВПО «Челябинский государственный педагогический университет»

Научный консультант  – доктор филологических наук, профессор Лидия Андреевна Глинкина

Официальные оппоненты  доктор филологических наук, профессор

Лариса Яковлевна Костючук

доктор филологических наук, профессор Мария Эдуардовна Рут

 

доктор филологических наук, профессор Светлана Григорьевна Шулежкова 

Ведущая организация    Сибирский федеральный университет 

Защита состоится 18 декабря 2008 г. в 10.00 часов на заседании объединенного диссертационного совета ДМ 212.295.05 при ГОУ ВПО «Челябинский государственный педагогический университет» и ГОУ ВПО «Тюменский государственный университет»  по адресу: 454080, г. Челябинск, пр. Ленина, 69, конференц-зал.

С диссертацией можно ознакомиться в читальном зале библиотеки ГОУ ВПО «Челябинский государственный педагогический университет» по адресу: 454080, г. Челябинск, пр. Ленина, 69.

Автореферат разослан « » 2008 года.

Ученый секретарь диссертационного совета 

кандидат филологических наук, доцент Л.П. Юздова

Общая характеристика работы

Реферируемая диссертация посвящена рассмотрению структуры, типологических признаков и функционально-стилистической специфики деловых эпистолярных текстов конца XVIII – начала XIX в. в аспекте русской исторической стилистики. Исследование выполнено на материале скорописных памятников из фондов заводских контор Объединенного государственного архива Челябинской области. 

Деловое эпистолярное общение в период активного развития промышленности и освоения природных богатств Урала было важной и необходимой, а порой единственно возможной частью коммуникации для руководства и координации работы предприятий. К концу XVIII – началу XIX века среди заводчиков, живших в Москве, Санкт-Петербурге, путешествовавших по Европе, было популярным  дистантное руководство  предприятиями. Так контролировали и направляли свои уральские заводские конторы Демидовы, Расторгуевы, Кнауф, Мосоловы, Лугинины. Руководство, информирование, контроль, координация деятельности осуществлялись посредством эпистолярной коммуникации.

Изучение и описание эпистолярных деловых текстов на региональном материале – неотъемлемая часть воссоздания истории делового русского языка и истории русской культуры.



Актуальность исследования обусловлена неразработанностью  темы,  важной  для  решения  ряда  кардинальных  вопросов  развития русского эпистолярного общения и функционирования эпистолярного текста с позиций исторической стилистики. Главные из них: коммуникативно-текстологическая природа делового эпистолярия XVIII – XIX веков; функциональное  расслоение делового языка от века к веку и формирование в его недрах новых жанрово-стилистических разновидностей, традиций и новаций в отборе книжно-славянских и разговорных единиц языка в зависимости от стиля и жанра текста на этом этапе развития общенародного языка; степень узуальной нормализации  на  разных  системно-языковых  уровнях оформления текста в провинциальной канцелярии. Решение этих вопросов требует расширения источниковедческой базы за счёт  привлечения  обширных, недостаточно изученных региональных материалов, в том числе труднодоступных скорописных текстов из провинциальных архивов.

Функционально-стилистический аспект истории делового языка изучен и описан недостаточно полно. Не решена проблема квалификации эпистолярного текста в диахронической стилистике. Деловой исторический текст, в отличие от художественного, научного и публицистического, недостаточно изучен с точки зрения типологических признаков разных форм его существования, в том числе и эпистолярной.

Объектом исследования являются скорописные деловые эпистолярные тексты конца XVIII – начала XIX века, извлеченные из заводских фондов  Объединенного государственного архива Челябинской области.

Предмет анализа – типология, организация и функционирование текстов деловых писем конца XVIII – начала XIX в., их внешних и внутренних признаков. Анализ структуры, текстовых категорий, единиц функционального и коммуникативного плана, языковых особенностей делового эпистолярия производится с учетом поставленных авторами коммуникативных целей и функциональ­но-стилистической специфики текстов.

Цель исследования путём комплексного анализа текстов эпистолярной формы разной коммуникативной направленности определить место делового эпистолярия в системе русского литературного языка и русского национального делового общения конца XVIII – начала XIX века, выявить специфические черты, типологические признаки и природу данных текстов, структуру и основ­ные текстообразующие составляющие разных языковых уровней.

В соответствии с целью исследования были поставлены следующие задачи:

  • выявить неизученные памятники делопроизводства из фондов заводских контор Южного Урала конца XVIII – начала XIX века, транслитерировать, путем описания и частичной публикации ввести их в научно-лингвистический оборот;
  • дать археографический комментарий памятников, включа­ющий краткое палеографическое описание, анализ графики, орфографии, пунктуации, в целях полного и адекватного понимания содержания текстов, оценки их значимости для гуманитарных наук, а также подтверждения их датировки и тем самым достижения достоверности исследования;
  • установить место делового эпистолярия в деловой коммуникации конца XVIII – начала XIX века и дать лингвостилистическую квалификацию данных текстов в системе делового языка;
  • определить систему структурно-содержательных параметров делового эпистолярия и на этой основе классифицировать южноуральское заводское деловое письмо конца XVIII – начала XIX века;
  • представить систему текстовых категорий делового эпистолярия в соотношении с их языковым выражением и интерпретацией; 
  • проанализировать систему единиц делового эпистолярного текста на уровне формуляра; выделить единицы текста, реализующие коммуникативные намерения адресантов, представить номенклатуру высказываний в южноуральском деловом письме конца XVIII – начала XIX века в соотношении с функциональными типами (видами) писем.

Материалом исследования являются документы пяти исторических фондов Объединенного государственного архива Челябинской области.

В фонде И-172 «Главное управление Кыштымскими горными заводами Департамента горных и соляных дел г. Кыштыма Екатеринбургского уезда Пермской губернии 1746 – 1917 гг.» (1732–1917) находятся документы Каслинского и Кыштымских заводов; фонд И-227 «Златоустовская контора чугуноплавильных и железоделательных заводов Мосоловых, Лугинина, Кнауфа» содержит документы за 1751–1869 годы; фонд И-170 «Главная контора Златоустовских заводов Златоустовского горного департамента горных и соляных дел Министерства земледелия и государственных имуществ г. Златоуст Златоустовского уезда Уфимской губернии 1798 – 1895 гг.» включает различные документы о жизни и деятельности заводов; фонд И-169 «Контора Нязе-Петровского чугуно-литейного завода Главного управления Кыштымских горных заводов» (Опись 1 за 1765–1916 гг.) и фонд И-225 «Миасская заводская контора Златоустовского государственного банка» (Опись 1 за 1798–1807 гг.) хранят документы Нязе-Петровского чугуно-литейного и Миасского медеплавильного завода с медеплавильной, золотопромывальной, мусорной фабриками, лесопильной и мучной мельницами, Миасских медных и золотых рудников.

Архивы южноуральских заводских контор, хранящиеся в данных фондах, содержат различные документы: купчие крепости, договоры, доверенности, ведомости, дела о земельных спорах, описания принадлежащих заводам угодий, топографические карты, планы заводов и рудников, указы разного уровня, списки работников, счета, выписки, но подавляющее количество заводских памятников относится к эпистолярным: донесения, рапорты, письма, распорядительные предписания.. Нами исследовались эпистолярные тексты, являющиеся частью данных фондов, всего 7519 архивных листов скорописного текста (лист – лицевая страница и оборот).  В полнотекстовом формате данные документы не исследовались, новым для архивных южноуральских документов является и рассмотрение их в аспекте исторической стилистики.

В качестве методологической и теоретической основы исследования выступают положения и идеи, представленные в трудах русских и зарубежных ученых в рамках истории делового языка, лингвистического источниковедения, исторической стилистики, таких, как И.С.Беляев [1911], Л.В.Черепнин [1956]; Б.Н.Берков [1964], А.Н.Качалкин [1972, 1988], С.С.Волков [1974], В.Я.Дерягин [1978, 1980], Н.И.Тарабасова [1979], Е.Ф.Карский [1979], С.И.Котков [1980], Д.С.Лихачев [1982], Т.В.Краснова [1989], З.К.Тарланов [1990], В.В.Колесов [1990], Б.И.Осипов [1992], О.В.Никитин [2000, 2004], Л.Ф.Копосов [2000], А.П.Майоров [2006] и мн. др.; южноуральская скоропись изучена и частично описана в трудах Л.А.Глинкиной [1990, 2000], А.П.Чередниченко [2000], Н.А.Новоселовой [2003], Е.А.Сивковой [2004, 2005, 2008], а также автора данной работы;

коммуникативного подхода к анализу единиц и категорий текста, теории речевых актов и речевых жанров: Дж.Остин [1962, 1986], Дж.Сёрл [1982], М.М.Бахтин [1975, 1979, 1986, 2000], О.Г.Почепцов [1975], Ю.С.Степанов [1975], И.Р.Гальперин [1980, 2005], Н.Д.Арутюнова [1981, 1984, 1990 и др.], В.З.Демьянков [1980, 1986], Д.Н.Шмелев [1989], Т.В.Шмелёва [1983, 1992, 1997], А.Вежбицкая [1997], Е.В.Падучева [1985], В.В.Дементьев [1997, 1999, 2000, 2002], М.Ю.Федосюк [1997], Ю.Н.Караулов [2002], К.Ф.Седов [2002], диссертационные исследования В.М.Пьяновой [1973], Л.В.Давыдовой [1991], И.Г.Дьячковой [2000], Л.Е.Бирюковой [2002], Л.Р.Дускаевой [2004], В.В.Фениной [2005], Е.В.Лаврентьевой [2006] и  мн. др.;

лингвистики и стилистики текста: И.Р.Гальперин [1981], М.Н.Кожина [1986, 1989], А.И.Новиков [1983], З.Я.Тураева [1979, 1986], И.Я.Чернухина [1987], Т.В.Матвеева [1990, 2006], Н.С.Болотнова [1992, 2006], А.Ф.Папина [2002], С.Г.Ильенко [1988, 2003], М.П.Котюрова [2006], Г.Я.Солганик [1997, 2006], Ю.А.Левицкий [2006] и мн. др.;

изучения эпистолярного текста: В.А.Сметанин [1970], О.Н.Седова [1985], А.В.Кипчатова [1987], Е.М.Виноградова [1991], Л.В.Нижникова [1991], Л.А.Глинкина [1997], Н.В.Логунова [1999], Н.И.Белунова [2000], Н.А.Ковалева [1997, 2001], Фалина [2000], Протопопова [2006] и мн. др.

Анализ и обобщение результатов работы проводились с использованием следующих методов и приемов: метод лингвистического описания, сравнительно-сопоставительный метод изучения материала,  источниковедческий и функционально-стилистический под­ходы как составляющие анализа текстов памятников деловой письменности; антропоцентрический подход с ориентацией на речевое поведение коммуникантов, приемы количественного учета единиц, семантико-стилистической интерпретации полученных данных. Представленный комплекс обеспечивает системный анализ состав­ляющих текста. В отличие от традиционного (принятого в лингвистическом источниковедении) подхода к иерархии языковых уровней, функ­ционально-стилистический анализ учитывает внешние и внутрен­ние факторы текстообразования и допускает выделение ведущих уровней текста и его единиц. Кроме того, будучи ориентированным на коммуникативный аспект исследования с опорой на ситуацию общения, он органично сочетается с такими социолингвисти­ческими параметрами анализа, как личностное начало в пере­писке, отражение в языке социального неравенства коммуникан­тов.

Научная новизна исследования состоит в следующем:

1. В научный оборот путем историко-лингвистической обработки и частичной публикации введены ранее незнакомые, труднодоступные для ши­рокого круга исследователей скорописные тексты XVIII–XIX века из Челябинского архива, которые в результате интерпретации могут быть использованы в полном объёме линг­вистами и историками.

2. Объединены традиционная и прагматическая парадигмы исследования языка при анализе эпистолярной формы письменной речи на историческом материале. 

3. Установлено место делового эпистолярия в деловом языке конца XVIII – начала XIX вв. Уточнена имеющая универсальный характер жанровая таксономия деловой письменной речи. Показана векторная ориентированность делового эпистолярия в документообороте.

4. Представлена система типологических признаков (текстовых категорий) делового эпистолярия и выявлены способы их реализации в исследуемых текстах. Определена взаимосвязь текстовых категорий и корпуса высказываний в структуре эпистолярного текста.

5. Выделены текстологически маркированные единицы разных уровней языка, актуализирующие коммуникативные намерения участников деловой коммуникации, систематизированные с учетом специфики исследуемых текстов.

7. Выявлена степень влияния индивидуальности адресанта на деловой эпистолярий и уровень стандартизации делового письма, существовавший на анализируемом этапе развития делового языка.

  Гипотеза исследования: деловые эпистолярные тексты XVIII – первой половины XIX в. – особый пласт русского литературного языка со специфической системой типологических признаков (текстовых категорий), взаимосвязанных единиц текста на всех уровнях, подчиненных комплексу своеобразных коммуникативных целей, существующий как эпистолярная форма со следующими характеристиками: коммуникативная направленность, синкретизм высказываний в структуре текста, монодиалогический тип изложения.

Теоретическая значимость диссертационной работы состоит

– в дальнейшей научной разработке функциональной и прагматической проблематики исторической стилистики;

– в определении жанровой типологии деловой речи, целевой структуры делового эпистолярного дискурса, феномена речевого поведения коммуниканта и актуализации обусловливающих его интенций в антропологическом аспекте;

– в представлении на принципиально новых основаниях системы текстовых категорий исторического текста делового характера;

–  в разработке инструмента систематизации единиц текста в соотношении с его классификационными и типологическими признаками.

На защиту выносятся следующие положения:

1. Деловой эпистолярный текст квалифицируется нами как речевое произведение, которое имеет специфические формально-содержательные и функциональные показатели, включает разностильные элементы, использует языковые единицы, соответствующие речевой ситуации, в данном случае в пределах делового общения. Это отражение дистантного типа коммуникации – монодиалог, информативно наполненный и оформленный в соответствии с эпистолярной традицией своего времени.

2. Классификационными признаками исследуемых текстов являются: тематический, определяющий содержание письма; функциональный, влияющий на назначение письма и характер воздействия на адресата; векторный, указывающий направление коммуникации, социолингвистический, представляющий коммуникантов и отражающий социальный характер общения. Виды делового письма в целом соответствуют сложившейся к данному времени общерусской системе делопроизводства.

3. Деловой эпистолярный текст конца XVIII – первой половины XIX в. обладает системой характерных типологических признаков (текстовых категорий), среди которых наиболее значимы категории информативности, диалогичности, времени и пространства, текстовой модальности (тональности), цельности и связности. Текстовые категории в деловом эпистолярии реализуются посредством единиц языковой системы всех уровней в соответствии с выполняемой ими коммуникативной ролью.

4. В структуре делового эпистолярного текста выделяются структурно-функциональные единицы, проявляющиеся на уровне формуляра (блоки письма), и структурно-коммуникативные, реализующие целевые установки  адресантов (высказывания) на уровне коммуникативной организации текста. 

5. Деловой эпистолярий конца XVIII – начала XIX в. характеризуется антропоцентричностью, что отражается в тональности текста и выборе номенклатуры высказываний, которая выходит за пределы стандартного набора минитекстов делового языка. Антропоцентризм является свойством исследуемого эпистолярного текста. В эпистолярных текстах адресант как коммуникант представлен системой целенаправленных речевых действий: речевые реакции, речевые иллокуции, речевые перлокуции.

6. Региональные эпистолярные тексты отражают общерусскую складывающуюся норму литературного языка, носят наддиалектный характер, что свидетельствует о правомерности включения эпистолярия в систему русского национального языка конца XVIII – начала XIX века.

Практическая значимость работы заключается в следующем:

1. Адаптированные тексты служат материалами науч­ных исследований различных аспектов истории русского литературного языка конца XVIII – начала XIX веков, отечест­венной истории и культуры, истории формирования эпистолярной культуры.

2. Материалы исследования послужили базой для разработ­ки курсов, спецсеминаров по вопросам лингвистического краеведения, коммуникативного анализа текста, лингвистические данные анализа  включены в вузовский курс истории русского языка, читаемый на ка­федре русского языка Челябинского государственного педагогического университета. Результаты и материалы анализа возможно использовать при чтении теоретических курсов исторической и функциональной стилистики, филологического анализа текста, в спецкурсах по делопроизводству.

Апробация работы. Теоретические положения и практические результаты исследования отражены в двух монографиях – «Переписка заводчиков Демидовых с приказчиками конца XVIII – начала XIX в.: историко-лингвистический аспект» (160 с.), «Деловой эпистолярий конца XVIII – начала XIX в. на Южном Урале: лингвистика текста» (150 с.); в главе коллективной монографии – «Коммуникативно-стилистический  анализ  южноуральской  деловой письменности (природа высказывания в текстах  частно-делового письма XVIII  века) // Лингвистическое  краеведение  на  Южном Урале. Ч.III. Очерки по русскому языку  деловой  письменности XVIII века / Под общ. ред. Л.А.Глинкиной (56 с.); в 9 статьях, опубликованных в изданиях, рекомендованных ВАК (4 статьи в «Вестнике Челябинского государственного педагогического университета», 2 статьи в «Вестнике Челябинского государственного университета», 2 статьи в сборнике «Проблемы истории, филологии, культуры» – Москва–Магнитогорск–Новосибирск, 1 статья в журнале «Русская речь»);  научных изданиях – «Челябинская старина: Скорописные тексты из фондов  южноуральских заводских контор конца XVIII –  начала XIX вв. Вып. VII» (156 с.), «Переписка заводчиков Демидовых с приказчиками уральских заводов (1783–1801 гг.) // Лингвистическое  краеведение  на  Южном Урале. Ч.1. Материалы к истории  языка  деловой  письменности XVIII века / Под общ. ред. Л.А.Глинкиной (112 с.), «Челябинская старина: Скорописные тексты из фондов южноуральских заводских контор конца XVIII – начала XIX в.: Предисловие» (9 с.); в статьях и докладах на научных конференциях: международных – «Аванесовские чтения» – Москва, 2002; «Предложение  и  слово: парадигматический, коммуникативный, методический аспекты» – Саратов, 2002; «Динамика и функционирование русского языка: факторы и векторы» – Волгоград, 2007; «Текст и контекст в языковедении. Виноградовские чтения» – Москва, 2007; «Языки профессиональной коммуникации» – Челябинск, 2007; «Славянская культура: истоки, традиции, взаимодействие. IX Кирилло-Мефодиевские чтения» – Москва–Ярославль, 2008; «Русский язык: исторические судьбы и современность: III Международный конгресс исследователей русского языка» – Москва, 2007; всероссийских и региональных – «Первые Лазаревские чтения» – Челябинск, 2001; «Методология и методика формирования научных понятий у учащихся школ и студентов вузов» –  Челябинск, 2001; «Актуальные проблемы русского языка» – Челябинск, 2005; «Актуальные проблемы современности» – Тамбов, 2006; «Археография Южного Урала. Изучение документальных источников по истории развития языков, народов Южного Урала» – Уфа, 2006; «Текст и языковая личность» – Томск, 2007; «Проблемы лингвистического краеведения» – Пермь, 2007; вузовских – в Челябинском государственном педагогическом университете с 1989 по 2008 г. Диссертация обсуждена на заседании кафедры русского языка и МПРЯ ЧГПУ.

Материалы работы используются в спецкурсах, спецсеминарах, факультативах и курсе истории русского языка, а также в ходе архивно-диалектологической практики студентов филологического факультета ЧГПУ, служат базой для исследований студентов, молодых ученых, учителей, занимающихся проблемами лингвистического краеведения и функциональной стилистики.

Структура работы. Диссертация состоит из введения, четырех глав, заключения, библиографического списка, приложения.

Содержание работы

Во Введении обосновывается актуальность темы диссертационного исследования, определяются цель и задачи, излагаются методы исследования, раскрывается научная новизна, теоретическая и практическая значимость работы, сформулированы положения, выносимые на защиту.

В первой главе «Археографическая характеристика скорописных эпистолярных текстов» представлены документы из фондов заводских контор Южного Урала как историко-лингвистический источник изучения делового эпистолярия (п. 1.1) и рассмотрены археографические приметы текстов документов (п. 1.2).

  Фонды заводских контор располагают памятниками делового эпистолярного общения разного характера, отражающими работу заводов, рудников, сопутствующих производств и учреждений. Тексты представляют собой в большинстве копии с входящей и исходящей корреспонденции. Копирование документов было традицией и неизменным требованием делопроизводства.

Основной объем фондов – переписка между хозяевами, управляющими, наемными работниками разного ранга, а также между заводскими конторами, учреждениями местного управления и служителями контор, к примеру, «С присылаемых господских писемъ къ сибирскимъ прикащикамъ копии генваря съ  I го дня  1785 го года» (И-172-1-611); «Распорядительные предписания владельца заводами П.Харитонова Каслинской и Нязепетровской заводским конторам за 1823–1824 г» (И-172-1-187), «Переписка с канцелярией Главного заводов правления об ассигнованиях денежных средств на содержание заводов за июнь 1799 – август 1801 г.» (И-170-1-6).

Археографический анализ памятников эпистолярного делопроизводства из фондов Челябинского архива показал, что палеографические характеристики документов соответствуют указанному времени, это  подтверждает датировку копий и достоверность исследования. Скоропись писем отражает особенности общерусской скорописи конца XVIII – начала XIX в. Материал, филиграни на бумаге, орудия письма и чернила также соответствуют своему времени и описаны в каталогах и справочных пособиях по палеографии рубежа XVIII–XIX веков. Выносные буквы, дублетные буквы, сокращения типичны для того периода развития письма.

Графика субъектов переписки однородна в связи с тем, что имеем дело с копиями писем, однако и в почерках разных писцов нет существенных различий, основные её черты уже стали нормой к концу XVIII века.

Несмотря на то, что основные нормы письма сложились к концу XVIII века, орфография и пунктуация переписки испытывают на себе влияние разговорной речи, отражая особенности живого произношения, проявляющиеся в графико-орфографическом варьировании.

Знаки препинания в текстах переписки отражают первый этап возникновения единых пунктуационных норм на структурно-смысловой основе.

Единство графики, орфографии и пунктуации в исследуемых документах и сравнительно незначительные региональные отклонения свидетельствуют об активном формировании общерусской национальной языковой нормы на палеографическом, графическом, орфографическом и пунктуационном уровнях.

Глава вторая «Эпистолярный текст и деловой язык конца XVIII начала XIX в.» посвящена рассмотрению проблемных вопросов квалификации делового эпистолярия и установлению его места в стилистической системе русского языка указанного периода, а также классификации эпистолярных текстов и определению классификационных признаков, специфичных для исследуемого материала.

  Эпистолярный текст представляет интерес для исследований разных гуманитарных научных направлений: лингвистического, исторического, философского, культурологического и других.

В п. 2.1. анализируются различные точки зрения на природу эпистолярного текста вообще, формулируется позиция автора данной работы с точки зрения исторической стилистики.

Эпистолярий – особое явление в языковой системе. Эпистолярный стиль или  эпистолярный жанр – этот вопрос до сих пор остается нерешенным, поскольку находятся аргументы «за» и «против» каждой позиции. На наш взгляд, наиболее приемлемо для этой языковой реалии терминологическое сочетание «эпистолярная форма»2, так как это  наиболее дипломатичное и наиболее точное из имеющихся терминологических выражений исследуемого языкового явления, которое не противоречит природе данного речевого произведения, содержанию и формальным показателям, не обязывает придерживаться строгих границ и существовать в рамках какого-то одного стиля, допускает присутствие подобных текстов в разных сферах общения и использование соответствующих речевой ситуации языковых единиц. 

Придерживаясь высказанной точки зрения, сформулируем базовую позицию данного исследования. Деловой эпистолярный текст (или деловой эпистолярий) конца XVIII начала XIX века – единица письменного монодиалога в рамках официального и частно-официального письменного общения, характеризующаяся заданностью основного содержания, наличием стандартных эпистолярных элементов (компонентов),  предполагающая ответную реакцию. К основным характеристикам делового эпистолярия относим профессионально-производственную специфичность, этикетность,  личностную ориентированность, согласованность на основе общих фоновых знаний респондентов.

В п. 2.2 приводятся классификации деловых документов, прямо или косвенно относящиеся к деловому эпистолярному тексту. Учитывается точка зрения по данному вопросу С.И.Коткова о том, что «язык эпистолярной письменности, в известной степени деловой, не является, однако, приказным, тождественным языку делопроизводства и государственного управления, языку актовой письменности»3. Важным представляется также мнение А.Н.Качалкина о необходимости функциональной классификации деловых документов4. Проводится сравнительный анализ классификаций деловых документов центра России, Сибири, севернорусских памятников, Забайкалья, содержащихся в работах А.Н.Качалкина [1988], Л.М.Городиловой [2006], Л.Ф.Копосова [2000], А.П.Майорова [2006] и мн. др.

Исследователи истории делового языка не предпринимали попытки внутренней классификации эпистолярных деловых текстов, «растворяя» их в общем потоке документов. Однако данные тексты специфичны настолько, что обладают собственными характеристиками и возможностью провести их классификацию на основе различных признаков, в совокупности создающих систему делового эпистолярия исследуемого периода: это тематический,  функциональный, векторный и социолингвистический признаки.

Тематический признак – один из важных, так как определяет содержание письма. По количеству затронутых вопросов (тем) письма могут быть монотематичными и политематичными, бльшая часть относится ко второй группе. Монотематичное письмо содержит зачин, концовку и один блок основного содержания с одной темой. В политематичном имеется не менее двух высказываний в основной части, касающихся разных производственных и бытовых ситуаций.

Тематический признак влияет не только на объем передаваемой информации, но и на структуру письма, текстовую модальность, организацию пространства текста письма.

Тематический признак является важным и в современной документации. Для официальных деловых писем существуют специальные рекомендации по объему и количеству аспектов. При этом и в современном делопроизводстве сохраняются многоаспектные и объемные письма – все зависит от характера корреспонденции.

По функциональному признаку среди исследуемых текстов можно выделить следующие виды писем: письмо-рапорт; письмо-информация; сопроводительное письмо; письмо-подтверждение; письмо-предписание; письмо-просьба.

Письмо-рапорт обращено к вышестоящим по социальному или имущественному положению адресатам. Эти тексты содержат систему высказываний, обеспечивающую основную функцию документа – сообщение необходимой информации, но специфичность этого вида, в отличие от письма-информации, в том, что в такие тексты включают и оправдания в ответ на предыдущие оценки, просьбы, жалобы, заверения в преданности и т.д. Формуляр их строго определен и подчинен этикету. Имеется самоназвание: рапорт, доношение, донесение, доклад.

Рапорты (репорты) как отчетно-исполнительные документы в системе делопроизводства и коммуникации были расространены по всей территории Российского государства и во всех учреждениях. Такую функцию рапортов отмечали и исследователи других региональных памятников [Вакуленко 1989, Майоров 2006, Трофимова 2002, Тулисов 2000] и др.

Доношение (донесение) XVIII века включается некоторыми исследователями в другой раздел – просительной документации – на том основании, что они практически всегда содержали какую-либо просьбу [Трофимова 2002, Майоров 2006]. В исследованных нами доношениях основное содержание и по объёму, и по значимости составляют информативные высказывания отчетного характера, просьбы излагаются всегда после сообщения и в качестве сопутствующего (пусть и очень нужного для адресанта) компонента блока.

Доклад как самоназвание употребляется только в текстах Златоустовской конторы. В других конторах подобные документы называются рапортами. На наш взгляд, рапорт и доклад различаются мотивацией создания документа. Имеющиеся доклады написаны как аналитическая информация по итогам каких-либо проверок данных, содержащихся в рапортах и других донесениях в высокие инстанции. Доклад в эпистолярной коммуникации выполнял важную роль – в нем (по определению) заключалась достоверная информация по проблемным ситуациям, сомнительным случаям, инцидентам и т.п.

Письмо-информация используется всеми сторонами заводской переписки. Это тексты, содержащие ответы на запросы, справочные материалы и, как правило, не включающие императивных и оценочных высказываний.

Письма-информации писали также служители равных по статусу контор, они сообщали  о получении-отправке сырья, продукции, переездах чиновников и других текущих делах, интересующих обе стороны, такой эпистолярий условно можно назвать письмо-сообщение (этот термин не раз употреблялся в аналогичном смысле историками и лингвистами). В государственном делопроизводстве такой документ назывался промеморией. Тексты писем-сообщений включают высказывания информативного,  этикетного типа, а также фатические элементы. Они служат исключительно для делового обмена информацией.

Запрос представляет собой письмо, направленное для выяснения обстоятельств какого-либо дела или данных проверки. Письма с названием  «запрос» имеются только в фондах Каслинской заводской конторы, они своеобразны и по форме, и по содержанию.

Структурно запрос состоит из ряда блоков. Начальный блок традиционно включает данные об адресате и адресанте; далее следует самоназвание; блоки основного содержания – двух типов: информативно-оценочного и информативно-императивного; концовка соответствует эпистолярным традициям – имеются приказание об ответном объяснении (с указанием сроков), подписи работников, написавших запрос.





  Информативно-оценочный блок включает ссылки на отчеты, результаты проверок, повторы фактов и цифр, вызвавших сомнение или недовольство, дается соответствующая оценка сказанному. Информативно-императивный блок содержит конкретные указания, по каким вопросам требуется объяснение, нередко повторяются факты из предыдущей части. Серия таких блоков предваряется устойчивой формулой  «предписывается (симъ) объяснить о причине (чего-либо) в нижеписанных статьях (о чем-либо) по (самой) чистой совести и долгу присяги без (всякои) утайки» (иногда возможно сокращение формулы, но смысл остается прежним), далее следуют претензии и вопросы с «сомнительной» информацией, оформленные как отдельные абзацы, часто пронумерованные. Ответом на запрос служило объяснение.

Особый вид письма-информации – оправдательные письма различного характера. Среди них выделяется два основных вида: объяснение и собственно оправдание. Все оправдательные письма являются ответной реакцией на предыдущие эпистолярии: запросы, информации (с оценкой) и предписания, справки и т.д.

Объяснение строится по строго определенной схеме: ссылка на полученные данные – свое видение ситуации – аргументы в защиту своей позиции – выводы о своей правоте», возможно осложнение схемы дополнительной информацией. Объяснение обычно не касается бытовых тем, поэтому в нем, как правило, нет яркого проявления эмоций, призывов к состраданию, что достаточно обычно для другого вида – собственно оправдания.

  Собственно оправдание – ответ на необоснованные, с точки зрения адресанта, обвинения. По структуре и порядку следования частей оно соответствует схеме объяснения, но отличается более сложной номенклатурой высказываний: для большей убедительности включаются оценочные и императивные речевые жанры, обязательно употребляются коннотативные языковые единицы всех уровней.

Сопроводительное письмо, как правило, прикладывается к регулярным (четырехнедельным, ежемесячным) рапортам приказчиков местных контор хозяину или управляющему. Это короткое письмо содержит информативные и этикетные высказывания, не имеет самоназвания, может включать  дополнительные разъяснения к приложенному документу.

Письмо-подтверждение близко по оформлению к письму-информации, оно служит для подтверждения факта получения самих деловых бумаг, не содержит, кроме этого, никакой информации, состоит из одного–трех высказываний соответствующего названию типа и написано, как правило, не на отдельном листе, вложенном в конверт, а на внутренней стороне самого конверта, чтобы, развернув его, прочесть короткое сообщение.

Письмо-предписание может быть разного характера: императивные высказывания сочетаются с информативными и оценочными. Императивность выражена в приказах, требованиях, распоряжениях, угрозах, предупреждениях и т.д. Предписания отправлены как конкретным исполнителям (приказчикам, мастерам, караванным), так и заводским конторам без указания лиц. Тексты писем Демидовых своим приказчикам не имеют самоназвания, являются предписаниями по содержанию и формуляру; большинство писем вышестоящих контор Кыштымского горного правления тоже не названы специальным термином. Тексты из Златоустовских заводских контор могут иметь самоназвания: ордер, распоряжение, указание, одобрение, предложение; в начале XIX века в письмах от управляющих владениями наследниц Л.И.Расторгуева в Каслинскую, Кыштымскую, Нязепетровскую заводские конторы появляется название распорядительное предписание (дела фонда И-172). При этом не все аналогичные тексты в пределах одной архивной единицы хранения могут самоидентифицироваться, ряд таких посланий не имеет заглавия.

Ордер как документ использовался в государственном документообороте для обозначения послания из вышестоящей конторы или от вышестоящего по должности. Ордер Златоустовской конторы состоит из этикетных, фатических, информативных, императивных высказываний, следовавших в названном нами порядке, обычно содержащихся в тексте в количественном соотношении 1 : 1 : 1–2 : 1–5.

Распоряжение аналогично предыдущим текстам, отличается содержательными аспектами. Распоряжение затрагивает текущие вопросы, является реакцией на информацию, запрос, просьбу.

Большая группа писем – распорядительные предписания, как значится в названии собрания данных документов. Этот термин действительно отражает природу таких писем, но такого самоназвания в самих текстах нет. Распорядительное предписание состоит из этикетных высказываний, содержащих традиционные части (даты, именования адресантов и адресатов, место направления письма), информативных высказываний с включением элементов оценки поступившей к адресанту информации, императивных высказываний, сгруппированных в пространственном центре текста письма и предваряемых общей лексической презентацией (её первой частью): «предписываемъ:…» (172-1-187-103).

Предложение, как и распоряжение, содержит перечень действий, которые должен произвести адресат. Предложение, судя по имеющимся материалам, является одновременно и письмом-реакцией, и письмом-инициативой. Имеется ссылка документ, ставший письмом-инициативой для самого предложения, далее перечисляются конкретные распоряжения подчиненным, представляющие собой императивные высказывания.

Письма-предложения, могут не только предписывать действия, но и запрашивать информацию о них, вследствие чего подчиненные высылали ответные письма – информационного, объяснительного и оправдательного характера.

Письмо-просьбу можно представить в двух группах текстов. Первая группа писем в содержании не имеет других высказываний, кроме этикетных и просьб, встречается крайне редко. Это короткие обращения заводчиков или управляющих в банки, к государственным чиновникам, единичные письма подчиненных к должностным лицам с конкретной просьбой. В таком письме излагается какая-либо просьба, при этом в ней подчеркивается заинтересованность адресанта в ее исполнении.

  Вторая группа – тексты более сложной содержательной структуры, выполняющие несколько коммуникативных задач: просьба и объяснение, просьба и оправдание, просьба и совет и т.п. Такие письма писали, как правило, нижестоящие и служители к вышестоящим служащим и хозяевам. В этих текстах прослеживается личностное начало, поскольку нередко просьбы касаются частных и бытовых вопросов.

Письма-просьбы носят не только императивно-информирующий характер, но и допускают оценочность как компонент, усиливающий просьбу.

В целом деловые письма, выполняющие указанные функции, обеспечивают процесс производственной коммуникации, то есть содержат информацию, отчетность, распоряжения (предписания) и т.д., необходимые для успешного дистантного руководства предприятиями.

До сегодняшнего дня сохранились не все названия деловых писем, но функции деловой корреспонденции по-прежнему аналогичны: информирование, управление (с помощью приказов и распоряжений), отчетность (отчеты, справки и т.д.), изложение просьб и жалоб (отчасти это служебные записки, докладные записки и т.д.). В современном делопроизводстве достигнут высокий уровень стандартизации, возможно, поэтому утрачена часть названий деловых писем.

Исследуемые письма отражают оба типа направления деловой коммуникации: вертикальную (сверху–вниз и снизу–вверх) и горизонтальную (между респондентами одного уровня), поэтому выделяем векторный признак, указывающий направление коммуникации.

Корреспонденция по вертикали управления предприятиями включает:

• распоряжения, запросы, ордера, указания, одобрения, предложения, подтверждения – направление сверху–вниз;

• рапорты, доношения (донесения), доклады, объяснения, оправдания, сопроводительные письма, подтверждения, прошения – направление снизу–вверх. 

Горизонтальная коммуникация осуществляется посредством промеморий, сообщений, подтверждений.

Группы документов в общем соотносятся с традиционно рассматриваемыми типами документации – распорядительной и отчетно-исполнительной, что не противоречит логике производственных взаимоотношений и сохраняется в современном деловом общении. 

Анализируемые деловые письма составлены в условиях социальной асимметрии респондентов: между равными по социальной лестнице адресантами и неравными, что позволяет их классифицировать по социолингвистическому признаку, в зависимости от состава коммуникантов:

• переписка заводчиков (наследников) с приказчиками (управляющими) заводских контор (подразделений);

• переписка между главной заводской конторой (канцелярией) и конторами отдельных заводов, в том числе письма управляющих подразделениями вышестоящим канцеляриям;

• переписка заводских контор с государственными учреждениями местного значения: суды, банки, уездный землемер и т.д.;

• переписка между заводскими конторами одного уровня;

• единичные письма заводчиков государственным чиновникам, императорским особам.

  Письма с указанными характеристиками составляют основу делового эпистолярия заводских канцелярий. Количество видов писем соответствует практическим речевым ситуациям, вызывающим необходимость письменного общения партнеров.

В третьей главе «Текстовые категории делового эпистолярия конца XVIII начала XIX века» исследуется система текстовых категорий как типологических признаков делового эпистолярного текста указанного времени.

При анализе конкретных текстов опираемся на положения, высказанные Т.В.Матвеевой: текстовая категория – «один из взаимосвязанных существенных признаков текста, представляющий собой отражение определенной части общетекстового смысла различными языковыми, речевыми и собственно текстовыми (композитивными) средствами»5. Понятие текстовая категория предполагает анализ не только лексико-грамматических текстообразующих средств, но и экстралингвистических, социолингвистических факторов.

Эпистолярный текст имеет ряд особенностей, отражающихся в номенклатуре категорий и средствах их выражения, взаимодействии категориальных смыслов на протяжении текста. Деловой эпистолярный текст с этой позиции не анализировался, поэтому устанавливаем основной принцип представления текстовых категорий при анализе делового эпистолярия конца XVIII – начала XIX в. следующим образом:  отражение специфики данных текстов как единиц деловой коммуникации, выделение таких категорий, которые определяют тип текста и в то же время без которых данный текст невозможно было бы квалифицировать как вышеназванный; критерий выделения  – «общность семантической функции выражающих её языковых элементов»6.

В п. 3.1. анализируется категория информативности, важнейшая категория текста, влияющая на его содержание, оформление и понимание.

Информативность эпистолярного делового текста конца XVIII – начала XIX в. реализуется на уровне типа документа, формуляра, высказывания, на уровне выбора текстообразующих языковых единиц.

На уровне формуляра можно различать фоновую и новую для адресата информацию. К фоновой относим презентацию коммуникантов, включая их именование, указания на должность, титулование, место нахождения, служебные отметки.

Новыми и необходимыми сведениями,  характерными для всех типов писем, являются даты написания и получения писем, регистрационные номера, данные о записи в журналы и книги – в начальном блоке записи в пункте получения: «N471 сентября 19ч 1799 года» (И-170-1-15-48); в концовке – сведения из пункта отправления: «февраля 13 дня 1806 года завод кусинскои» (И-227-1-172-10об.).

На уровне высказывания информативность проявляется в выборе речевых жанров, таких, как сообщение, вопрос, ответ и т.п. Около 50% всех высказываний относится к этому типу.

Информативные высказывания формируют предметно-логическую сферу текста, используются на протяжении всего письма. Информирование является одной из целей деловой коммуникации, это главное в содержании делового эпистолярия. Высказывания информативного типа, несмотря на их разнообразие, подчинены основным требованиям делового общения – фактологическая точность, своевременность, адресность, ясность изложения. Используются специальные номинации, непосредственно отражающие предметно-логическую основу данных текстов.

В п. 3.2. представлена категория диалогичности, реализующая диалогические отношения между коммуникантами делового общения, главные для отнесения текстов к взаимосвязанным единицам, образующим единый эпистолярный дискурс.

Для исследуемых в настоящей работе текстов категория диалогичности – типологическая текстовая категория, позволяющая учесть и выразить в деловом эпистолярии именно соотношение смысловых позиций субъектов переписки на основе общего информационного фона.

Анализ реализации категории диалогичности в исследуемом материале позволил выделить ядерные и периферийные маркеры данной категории на разных языковых уровнях.

К ядерным маркерам диалогичности в письмах относим вопросно-ответные комплексы; ссылки; конструкции, оформляющие чужую речь, побуждение к действию, согласие-несогласие; сложноподчиненные предложения с  придаточными условия и причины.

К периферийным маркерам диалогичности в исследуемых письмах относим вводные конструкции, оценочные номинативные комплексы, акцентирующие частицы, указательные местоимения. Данные элементы, в отличие от ядерных, как правило,  содержатся в письмах одной из сторон, могут отсутствовать в небольших по объему текстах.

Категория диалогичности как типологическая для исследуемых текстов реализуется в текстообразующей категории коммуниканта переписки.

Состав коммуникантов писем неоднороден. Можно выделить несколько типов адресантов:

• одно лицо, являющееся владельцем предприятия, отвечающее полностью за свои действия и распоряжения (Н.Н.Демидов, Л.И.Расторгуев и др.);

• одно лицо, управляющее подразделением (конторой, рудником и т.п.), пишущее не только о своих действиях и от своего имени, но и от имени всего данного подразделения (к примеру, маркшейдер Фролов, управляющий Златоустовским заводом, рапортовал в Главную контору Златоустовских горных заводов; ему, в свою очередь, приходили рапорты унтершихтмейстера Михайлова);

• несколько ответственных лиц как единый адресант, например, караванные приказчики;

• уполномоченный, специально назначенный работник писать от имени адресанта (опекун, управляющий);

• имплицитно выраженный адресант – в письмах с указанием лишь на место отправления (из конторы в контору).

        Аналогично отражен в текстах адресат:

• одно лицо – владелец завода, другого предприятия;

• одно лицо, ответственное за разного ранга подразделение, адресант в этом случае обращается к конторе, канцелярии в лице управляющего;

• государственный служащий более высокого ранга, чем адресант, занимающий должность не ниже уездного уровня;

• императорские особы;

• группа лиц, получавшая указания из вышестоящих органов (приказчики, караванные);

• абстрактный адресат – контора, канцелярия.

Общение коммуникантов между собой отражает традиции эпистолярных текстов прошлых эпох. Это выражается в использовании различных формул, клише, этикетных фраз. Зачины и концовки писем зависимых адресантов содержат элементы челобитных XVII века, отписок.

       Наиболее распространенные варианты представления адресанта:

1.Указание должности + именование (имя, фамилия): «Прикащикъ Лука Пискуновъ; конторщик Лазарь Гусковъ» (И-172-1-151-2).

2.Указание должности + фамилия: «от повереннаго Дружинина и дворника мардашова» (И-172-1-71-1).

3.Этикетная формула, включающая титулование адресанта, выражение преданности+именование (может отсутствовать): «вашъ милостиваго  государя  покорнейший  слуга Стефанъ персидинъ» (И-227-1-181-1) – в конечном блоке.

4. Косвенное представление адресанта: от его имени писали приказчики, конторщики, они-то на самом деле и составили данное письмо, но, возможно, адресант контролировал их: «отъ наследницъ покойного Господина льва Ивановича (в начальном блоке)…управляющие и распоряжающие имением покойного Петръ Харитоновъ» (в конечном блоке)» (И-172-1-187-62);

5. Указание на коллективность письма: звания или должности + именование (чаще – фамилия, имя). Авторы таких текстов – исполнители дел, приказчики низовых подразделений. Часть концовки письма 1777 г: «у подлинного подписано тако коллегскои советникъ Елестратовъ примеръ маиоръ Иванъ Пироговъ секунтъ маиоръ Семенъ шалимовъ в должности секретаря коллегскои протоколистъ афонасии (…) канцеляристъ Федоръ грамматчиковъ» (И-227-1-27-2об.).

6. Формально не выраженный адресант, указание лишь на место конторы, канцелярии: из кыштымской заводской конторы в каслинскую заводскую контору.

7. Адресант-заводчик «представлялся» в концовке письма именем и фамилией: «Никита Демидов», «Петръ Демидовъ».

Адресат представлен тоже неоднородно, более частотны следующие способы его обозначения, отражающие его статус:

1. Формула вежливости + название должности (или без этого элемента) + имя, отчество – в начальном блоке; повторение формулы вежливости – в конечном блоке. Формула включает устойчивые сочетания с главным словом – именем в именительном и дательном падежах. Использовалась в рапортах вышестоящей канцелярии или конторе, то есть адресат – вышестоящее по должности лицо:  «Милостивыи государь Николаи Афанасьевичь… (остаюсь с моимъ к вамъ почитаниемъ) милостивыи государь вашей милости (покорный слуга…)» (И-227-1-172-26об.).

2. Формула вежливости + имя, отчество – может содержаться в начальном и конечном блоках, способ выражения – тот же, что и в предыдущем случае.

Этот  адресат – уважаемый адресантом человек, чиновник, равный по званию, достаточно высокого ранга подчиненный: «Милостивый государь Харитонъ Осиповичь … вашъ милостиваго гдря покорнейший слуга…» (И-227-1-181-1 – письмо управляющего Юговскими заводами в Златоустовскую заводскую контору).

3. Элемент этикетного обращения с указанием всех званий социального и имущественного характера  +  полное именование: «Господину волскому первостатейному купцу и горных заводов содЂржателю Льву Ивановичу Расторгуеву…» (И-172-1-159-101) – в начальном блоке.

4. Формула вежливости + должность (нижестоящий по должности, но уважаемый адресат) – в начальном блоке: «благородный и почтенный гнъ шихтмейстеръ», «благородному и почтенному господину маркшейдеру» (И-170-1-15-78,38).

  5. Развернутое перечисление признаков (степени) близости к владельцу + именование адресата (адресатов) – в начальном блоке: «высокопочтеннейших госпожъ наследницъ покойнаго господина волскаго первой гильдии купца и горныхъ заводовъ владельца льва ивановича Расторгуева распоряжающимъ имениемъ его господамъ Петру Яковлевичу Харитонову Александръ Григорьевичу Зотову…» (И-172-1-187-19).

6. Указание должности + именование (имя, фамилия) – в начальном блоке писем к подчиненным: «Горному смотрителю Телегину» (И-170-1-15).

Существование вариантов презентации адресанта и адресата ещё раз подтверждает неоднородность состава коммуникантов, с одной стороны, этикетность и профессионально-производственную специфичность анализируемых материалов – с другой.

Таким образом, диалогичность делового эпистолярия – важная типологическая категория данных текстов, проявляющаяся в наличии специальных средств выражения, реализующаяся в речевом поведении  коммуникантов переписки.

В п. 3.3. предметом анализа является категория текстового времени. При анализе этой категории исследователи отмечают её векторный характер, функционально-стилевую специфичность, отражение в тексте с помощью грамматических средств [Тураева 1979, Папина 2002, Матвеева 2006].

Категория времени в деловом эпистолярии – типологическая текстовая категория, непременно присущая всем текстам, имеющая большое значение как для их содержания, так и для языкового оформления. Текстовое время в данном случае можно в целом определить как реальное, имеющее ряд специфических особенностей, характерных именно для эпистолярного делового текста. Содержание письма включает реальные факты, фиксированные во времени, отсюда – предельная конкретизация данной категории.

Деловой эпистолярий обладает специфической дискретностью: сложность (иногда даже мозаичность) ретроспекции при наличии одной точки отсчета в целом для всего текста; пересечение проспекций отдельных высказываний, зависимость развития событий от конечного общего пункта (в этом качестве может выступать не только достижение «производственных» результатов, но и общее требование любого характера, в том числе «незабытно писать и знать давать с ясностью» и т.п.). Наличие этих признаков является отражением категории времени внутри высказывания. 

Таким образом, дискретность данных текстов проявляется в существовании такого вектора текстового времени, составляющими которого являются векторы времени входящих в текст высказываний: множественные, однонаправленные, пересекающиеся или параллельные, не противопоставленные, объединенные общей локализацией, отражающие общее реальное время.

Система языковых средств, составляющих анализируемые тексты, обеспечивает понимание адресатом реальности и конкретности текстового времени. Используются темпоральные лексемы и словосочетания: как конкретные, точные даты и номинации отрезков времени (год.., время…, число, месяц…), так и относительные – указывающие или на сопутствующие события, хорошо известные участникам общения, или на соотношение времени с основной датировкой письма (во время нахождения…, после того как…, через…дней после… и т.п.). Кроме прямого использования лексем-дат, номинаторами времени являются имена известных коммуникантам людей: заводчиков, управляющих, приказчиков (Фелкнер Иван Федорович, обербергмейстер, Златоустовских банковских заводов начальник).

В реализации категории времени большую роль играют грамматические средства языка. Для примера приведем использование предложений с предикативным центром, в составе которого глагольные формы настоящего времени. Настоящее подчеркивает, что именно на этот момент все доложено полностью, ничего не упущено и не скрыто, семантика этих форм позволяет передать постоянство выполняемых требований: «ис топориков коими разрубаютъ крицы что у нас таковаго железа совсемъ почти не бываетъ пред симъ до васъ съ ясностию донесено: а стараемся употребляя все меры делать железо дабы было гораздо приглядно, динаковои меры дно полосное которое тянетца у насъ ныне … весма изрядно» (И-172-1-54-5).

С категорией текстового времени неразрывно связано такое явление, как  точка отсчета, отправной момент в создании и понимании текста. Точка отсчета может быть представлена только в совокупности понимания времени и пространства текста, предварительно лишь можно отметить, что текстовому времени в деловом эпистолярии присущи объективность, точность, специальные языковые маркеры, характерные для делового языка соответствующей эпохи.  Специфичны для исследуемых документов такие признаки: зависимость «векторного нуля» от избираемой составителем и требуемой от него периодичности создания текста; возможное возвращение к ранее упомянутым событиям.

В письмах, как ни в каких более деловых документах, присутствует человеческий фактор, и здесь мы говорим только об одном из его проявлений. События в деловом эпистолярии излагаются в целом четко, последовательно, соответствуют реальности, текстовое время линейно и реально.

В п. 3.4 рассматривается категория текстового пространства, имеющая  особое значение для оформления содержания эпистолярного общения.

Из всех типов текстов полнее всего изучено художественное пространство. Антропоцентрическая концепция пространства художественного текста принадлежит прежде всего М.М. Бахтину, который писал о пространстве текста как, с одной стороны, внешнем окружении автора, с другой –отражении его внутреннего состояния, кругозора [Бахтин 1979, 1986].

Деловой эпистолярий необходимо рассматривать с этой точки зрения следующим образом:

– отражение пространства как реального места создания/прочтения текста;

– пространственная организация самого текста как инструмента деловой коммуникации.

Применительно к исследуемому материалу мы имеем дело с описанием в эпистолярных текстах XVIII–XIX вв. реального, объективного пространства,  окружающего коммуникантов.

Представить содержание этого пространства позволяет определенная система языковых единиц разных уровней. Базовыми единицами, или ядерными маркерами, реального пространства, освоенного человеком, являются топонимы. В деловом тексте они выполняют текстообразующую функцию и являются ведущим признаком региональной принадлежности.  Уникальным явлением, характерным лишь для уральских документов, являются топонимы, пришедшие из языков коренного населения Урала – башкир, татар (Иртяш, Увильды, Кыштым и др.).

  Морфологическими маркерами локальности в текстах являются наречия и местоимения со значением указания на место, прилагательные, образованные от них (здесь, тут, сюда, там, оный, тот, здешний, тамошний и т.п.).

На синтаксическом уровне частотны обстоятельственные распространители грамматической основы простого предложения с локальным значением («мы из алешкиной пристани въ 6. часу въ 25. минуте в надлежащей путь отправились» (227-1-161-37).

Говоря о локальности как пространстве речевого произведения, остановимся на ряде важных, на наш взгляд, аспектов. 

  Текст письма имеет протяженность в пространстве, так как состоит из  смысловых блоков (отрезков пространства), которые следуют друг за другом в определённой адресантом последовательности; тексту присуща категория связности;  в тексте может наблюдаться относительная прерывность при смене блока основного содержания, которая не влияет на цельность текста; текст существует во времени.

Указатели локальности в структуре текста могут находиться в начальном и/или конечном блоках, в блоках основного содержания, в постскриптуме, на конверте. При этом можно заметить некоторые особенности адресантов: Н.Н.Демидов (и тот, кто пишет под его диктовку) включает данные единицы в конечный блок и блоки основного содержания; каслинские и кыштымские приказчики в четырехнедельных коротких рапортах – только в блоки основного содержания (БС), остальные адресанты примерно одинаково располагают эти указатели в конечном блоке –71%, в начальном блоке – 27%, в начальном и конечном блоке – 2%; практически в каждом тексте хотя бы один блок содержания также включает эти данные.

Кроме названных указателей пространства текста, находим лексемы и устойчивые сочетания-штампы, показывающие связь между его частями путем отсылки к ранее сказанному типа: «а изъ вышеупомянутого жъ… расходу…» (172-1-92-66, Н.Н.Демидов).

  Отсылки указывают на такие свойства текста, как протяженность и цельность.

Общими для локальности и связности текста являются и такие языковые факты, как вводные слова, оформляющие мысли авторов, смысловые повторы, анафоры абзацев, использование обозначений пунктов.

Пространство исследуемых текстов линейно: изложение информации последовательно, перечисляются факты, располагающиеся в какой-либо последовательности (по времени, по значимости, по соответствию месту в процессе производства).

Линейность пространства, естественно, связана с линейностью времени. Как и все тексты делового языка (и современного официально-делового стиля), они находятся в системе горизонтальной и вертикальной коммуникации. В нашем случае преобладает вертикальная коммуникация: большая часть писем направлена или из вышестоящих контор (от управляющих, хозяев, наследников и т.п.) в нижестоящие (а также работникам, служителям), то есть коммуникация «сверху–вниз»; или из нижестоящих (от работников, служителей) к вышестоящим (управляющим, хозяевам). Горизонтальная коммуникация используется при обмене информацией между респондентами одного уровня.

Учитывая параметры и языковое выражение составляющих категории текстового пространства, можно утверждать, что деловой эпистолярий обладает таким неотъемлемым свойством делового языка, как  реально-исторический характер текстового пространства.

В п. 3.5 анализируется категория текстового хронотопа, отражающая взаимеодействие и связь времени и пространства. Категории времени и пространства следует рассматривать в единстве во всех текстах, созданных человеком, так как это единство – выражение антропоцентричности существующей модели мира [Бахтин 1975].

  Лингвистические и экстралингвистические характеристики реального времени в сочетании с характеристиками пространства создают специфический хронотоп, включающий три составляющих: хронотоп создания текста; хронотоп прочтения текста (при получении адресатом); хронотопы возможных трансформаций текста (при копировании письму присваивается номер в общей подшивке, указываются имена копииста или канцеляриста, обязательны примета «копия» и ссылка на автора типа «на подлинном руку приложил …», «подлинное подписано тако…», «подлинное подписал…» и т.п.; нередко предложение с антропонимом копииста растянуто по одному слову на каждый лист и написано в правом нижнем углу, что подчеркивало достоверность самой копии).

Образуется антропоцентрический пункт текстового хронотопа, эта точка фиксируется в тексте и в ряде работ называется исходной смысловой точкой,  точкой отсчета [Степанов 1975]. Исходным антропоцентрическим пунктом текстового хронотопа считается тип «я-здесь-сейчас» [Степанов Ю.С., Матвеева Т.В.], отмечается и возможность вариантов: «я-там-тогда», «он-здесь-сейчас» и др. В исследуемых текстах наблюдаются следующие типы хронотопов:

1. Тип «Вы»:

а) «вы(ты)-там-сейчас»; 

б) «вы(ты)-там-тогда»;

в) «вы(ты)-там-потом».

Названные варианты характерны преимущественно для писем заводчиков к работникам, вышестоящих лиц и учреждений к нижестоящим, переписки «сверху-вниз». 

2. Тип «Мы»:

  а) «мы(я)-здесь-сейчас»;

б) «мы(я)-здесь-тогда»;

в) «мы(я)-здесь-потом».

Данные варианты типичны для писем от работников к хозяевам, от служителей нижестоящих контор к вышестоящим, переписки «снизувверх». 

3. Третий тип с исходной точкой «Он» и аналогичными вариантами возможен как для целого письма, так и для отдельного блока или части текста из нескольких блоков с общей проблемой, по частотности напрямую зависит от адресанта: в письмах Демидовых и управляющих Расторгуевых встречается редко, в письмах служителей и приказчиков – наравне с другими типами.

Связь времени и пространства находит своё выражение в отборе языковых средств, к примеру, время создания или прочтения текста запечатлено в организации предикативного центра предложений в составе высказываний (отнесение к прошлым или будущим действиям в зависимости от типа хронотопа).

Содержательной и формальной концепцией текстового хронотопа является  анропоцентричность. 

Локальность точки отсчета обозначается обстоятельственными оборотами со значением места, выраженными существительными с предлогами пространственной семантики, наречиями места, нередко все это – в сочетании с притяжательными местоимениями и прилагательными, образованными от наречий (при ваших заводах, на здешних заводах).

Темпоральность точки отсчета понимается из указания даты написания или получения, а также с помощью наречий (тогда, сейчас…), корреляторов, являющихся обстоятельственными оборотами, выраженными чаще всего существительными с предлогами по, в (по приезде, в…праздник и т.п.).

Поскольку в текстах отражается реальное время и пространство, точка отсчета конкретна и фиксированна, что подтверждает отнесение данных текстов к деловому языку. В связи с наличием нескольких смысловых блоков допускается перемещение локальной точки, что влияет на восприятие пространства текста.

Деловой эпистолярий, таким образом, имеет следующие характеристики текстового хронотопа: объективность, точность, конкретно-исторический характер, обязательное присутствие маркеров точки отсчета в тексте.

Категории цельности и связности, неотъемлемые категории делового эпистолярного текста, рассматриваются в п. 3.6. Эти категории обеспечивают структурно-семантическое и стилистическое единство коммуникативной цели данного текста, логической последовательности его блоков, соответствующего набора текстообразующих языковых единиц.

Текст заводской переписки представляет собой цельную единицу со своей системой внутритекстовых связей. Для него характерны как типичные, так и только ему присущие приемы организации текста.

К специфическим приемам относим то, что каждое письмо организовано в первую очередь обращением к адресату, и это обращение в разных формах является одним из основных средств внутритекстовой и межтекстовой связи. Обычно адресат назван в начальном блоке (контора, ответственное лицо, заводовладелец). Затем в блоках основного содержания присутствуют следующие элементы:

– повторы именований ответственных лиц: «господину Главному начальнику Ивану Алексеевичу Корелину… донесено» (И-227-1-158-18об);

– прямое обращение типа «милостивый государь», «батюшка». К примеру, в письме приказчиков Н.Н.Демидову (И-172-1-54-1–8) штамп «Млтивыи гдрь Никита Никитичъ: вашему благородию милостивому гдрю…» начинает текст; далее 11 раз употребляется обращение батюшка, 7 – милостивый государь, 2 – ваше благородие. Хозяева и управляющие повторяют прямые обращения чаще всего в высказываниях с отрицательной оценкой, угрозах, при обещаниях наказать. Как пишет Н.Н.Демидов приказчикам, «…проснитесь шелмы што вы Ето чудеситя…» (И-172-1-65-4).

– смысловые повторы в концовках блоков основного содержания; «въ златоустовскую кантору донесенiи посланы» (то есть Вам посланы); «…репортицы при семъ на  разсмотрение препровождаютца»(то есть на Ваше рассмотрение) (И-227-1-181-3). 

  В анализируемых текстах присутствуют и традиционные, употребляемые во всех сферах бытования языка XVIII – начала XIX века средства внутритекстовой связи, нередко имеющие при этом специфические черты.

Все эти средства можно условно классифицировать по четырем признакам: 1) зависящие от предмета речи, содержания переписки и обеспечивающие его понимание; 2) поддерживающие постоянное внимание адресата или привлекающие его внимание; 3) служащие логическому повествованию и употребляемые не только для адресата, но и для самого адресанта, чтобы не потерять нить изложения; 4) грамматические формы, вербализующие грамматическое единство средств выражения подобных мыслей.

1. К первым относятся: повторы ключевых слов и фраз; включение в текст названий учреждений-адресантов (по приезде сюда в Сатку); наличие названия документа в тексте (во исполнение сего ордера); похожие по смыслу части блоков основного содержания с указанием на разные недостатки, с укором и наставлением («но прикащикъ Квансковъ удивительную и неимоверную оказалъ слабость, оставилъ обстоятельство сiе безъ всякаго взыскания, котораго мы ожидали съ любопытствомъ по день сей» – концовка блока; в другом блоке: «прикащику Кванскову делается постыднЂйший выговоръ» – И-172-1-187-103,104); канцеляризмы, отсылающие к уже названному (вышеупомянутый, как и выше уже упомянуто); местоимения и наречия для ссылки на предмет речи («контора сия» в каждом высказывании текста И-172-1-189-267).

2. Ко второй группе средств внутритекстовых связей относим:  местоимения  в качестве союзных слов (о коих, о которых, на котором руднике); обращения к адресату, о которых говорилось выше (батюшка, милостивый государь и т.п.).

3. Третья группа средств: смысловое и/или лексическое единство начальных элементов блоков и отдельных высказываний типа («Предписавъ такимъ образомъ конторамъ …Сказавъ все что слЂдуетъ Главной конторе…»); анафоры абзацев, представляющих собой отдельные высказывания (а что касается до…; о… (чем-либо); «о заплате за приписныхъ вольноотданных …крестьян денегъ…; о заплате имъ таковых денегъ» – в составе одного блока рядом стоящие высказывания (И-172-1-151-1); частицы в начале блока в качестве присоединительного элемента («Да писалъ ныне ко мне Андрей Егорович, что … нашли три новыя рудника» (И-172-1-128-48); вводные слова со значением оформления последовательности и порядка мыслей (следовательно, одним словом: «СлЂдователно расходъ нынешняго года прЂвосходитъ  по 80 3/8 коп на каждаго рабочаго. Суммою на 414 ру 96 ко» – И-172-1-189-264об.).

  4. Четвертая группа: представление информации по пунктам в самом тексте (как в примере из е.х. И-172-1-187: «1.е, Добычу породъ содержащихъ Золото очищая и отдЂляя отъ пустыхъ, верьха и низа, тщательнЂишимъ образомъ, и очищая такимъ образомъ пробовать всякое измЂненiе какова содержанiя, и сыпать въ кучи по различiю оного, ниже Золотника, въ Золотникъ, 1 , 2, 2 , / и такъ далЂе; …

2е, Чтобъ мЂста и послЂ выработки были равны, то прорезавъ поперечъ положенiя породъ на д†или на три сажени выработку, протчую пустую землю отваливать на выработанное мЂсто …»); видо-временная соотнесенность в использовании глагольных форм: как правило, на протяжении одного блока содержания, иногда и целого письма, выдерживается определенный рисунок: сначала употребляются формы глаголов настоящего/прошедшего времени или прошедшего времени со значением бытия, сообщения, конкретного действия, затем следуют формы настоящего/будущего времени со значением конкретного действия,  завершает мысль предложение с императивной конструкцией. Для примера приведем блоки содержания хозяев (1) и служителей (2) из одной и той же переписки – Н.Н.Демидова с приказчиками.

1) «а што какъ бы вы ни размазывали о дорогом таком и неслыханномъ платеже за провозъ мраморныхъ вещей въ прошлой зиме, то впредь цыцъ и перецыцъ такъ скаредно и мыслить ибо ничего в резонъ не приму по явному такому расточению и плутнямъ вашимъ ибо вамъ велено за вещи в разсужденiи в вольных просимаго дорогова провоза а паче такого  неслыханного и совсемъ нечестиваго, возить на своих заводскихъ, да помнить же а на такия скаредныя резоны отнюд не надейтца, а чинить по прежнему подтверждению, и писать» (И-172-1-69-10об.);

2) « примирителном разводе со стороны масалова здесь т прикащиков ево ныне ничего батюшка не слышимъ, а какъ примечаетца б оном ни и думать не хотятъ но толко стараютца хотя не по делу ябедничать: и для того такъ какъ и по юстицыи решено. вамъ своего такова ж удовольственного решения искать надобно въ :6м: депарътаменте сената, а то што на нихъ таких шишкуновъ смотреть и надеитца на примирителнои разводъ в каком же количестве и роде те спорные у насъ с ними леса пред симъ до васъ посланъ планъ ис коего и усмотреть всемъ ясно соизволите, и на то што у васъ происходитъ жидать имеемъ вашего уведомъления» (И-172-1-54-13,13об.).

Таким образом, в данных текстах наблюдаются различные типы межфразовой связи.

Прагматическая структура делового эпистолярия позволяет говорить о наличии широкого круга межтекстовых связей, что способствует цельности восприятия и обеспечивает единый дискурс делового эпистолярного общения заводской канцелярии. Среди средств межтекстовой связи заслуживает внимания такой признак документа, как воспроизводимость в нем текста другого документа или упоминание другого документа такие компоненты участвуют также и в обеспечении текстовой категории диалогичности и представлены в п. 2.2.

В эпистолярные тексты с глубокой древности включались фатические высказывания, в деловом письме это не только этикетный, но и необходимый содержательный элемент. Высказывания служат связкой между отдельными письмами, содержат данные о своевременности получения писем и их оформлении, дают возможность адресатам судить о скорости прохождения их посланий и, соответственно, о скорости возможных принятых мер и исполненных поручений, в общем, обеспечивают контакт во всех его проявлениях.

Фатические элементы  можно условно разделить на следующие группы:

– отдельное высказывание как средство подтверждения и проверки контакта:  «Письмо ваше отъ 5го ч сего Я имЂлъ честь получить; на которое симъ соотвЂтствую» (И-227-1-74-6) – в начальном блоке;

– ссылки в составе других высказываний, напоминающие о контакте: «На рапортъ твои отъ 18го сего августа за N248м испрашивающеи присылки для безостановочного горного производства свечь…» (И-170-1-15-46) – в блоке основного содержания;

– клишированные фразы о необходимости поддержания контакта в будущем:  «и потому што учините жидать имеемъ вашего уведомления…» (И-172-1-54-7об.) –  в конечном блоке письма.

Таким образом, деловые эпистолярные тексты конца XVIII – начала XIX в. характеризуются структурно-семантической цельностью и внутритекстовыми связями, обеспечивающими понимание данных текстов как единиц деловой коммуникации своей эпохи. 

В п. 3.7. исследуется текстовая модальность (тональность) делового эпистолярия, отражающая волевые и эмоциональные установки коммуникантов, отношение адресантов к предмету письменного диалога и к адресату.

В современных текстах официально-делового стиля, отражающих  социально-ролевое общение, ориентированных на констатацию фактов и на предписание адресату, тональность либо нейтральная,  либо актуализирующая волеизъявление. Анализируя письма прошлого, находим истоки формирования такой модальности как текстообразующей категории, и в наших текстах наблюдаем также оценочность. Среди специфических особенностей делового эпистолярия конца XVIII – начала XIX в. прежде всего необходимо отметить моносубъектность (единство адресанта на протяжении всего текста отдельного письма), в отличие от ряда других текстов, особенно художественных. Кроме того, эпистолярный текст, будучи часто многотемным, включающим несколько смысловых блоков, выражает  несколько частных модальных значений на протяжении письма. Следующая особенность – общий реалистический фон на конкретно-исторической содержательной основе. И, наконец, как отражение социально-ролевых установок, доминирование волеизъявления в письмах вышестоящей стороны. 

  В данном исследовании выделяем языковые средства выражения следующих модальных значений: уверенность или неуверенность, согласие или несогласие, возможность или невозможность, волеизъявление разной степени категоричности (в том числе необходимость, долженствование, намерение, прямое изъявление воли и т.п.), оценку (в том числе эмоциональную, морально-этическую; положительную, отрицательную, сомнительную и др.).

  Значение волеизъявления создается в текстах разных коммуникантов с учетом их социальной роли, выражается через сочетания глаголов приказать, учинить, предписать, подтвердить и др. в  изъявительном наклонении с инфинитивом, обозначающим требуемое действие: устроить, запретить, взять, следовать, исполнить, осмотреть, пересчитать, продать, беречь, прислать и т.п. При этом приведенные формы инфинитива в роли обозначения требуемого действия могут употребляться самостоятельно, будучи предикативным центром соответствующих инфинитивных конструкций. В зависимости от категоричности волеизъявления эти сочетания могут сопровождаться отыменными единицами, словами категории состояния, несущими дополнительные смыслы модальной оценки (можно, должно, надобно, надо; должен, обязан; стыдно, совестно).

Значение долженствования как необходимости выражается  соединением инфинитива с глагольными формами приходится, остается, предстоит, суждено, слу­чается: «такои то необходимости и приходитца намъ прибавку ту на железо зделать» (И-172-1-54-15).

Просьба о волеизъявлении оформляется конструкцией инфинитив + глагол, выражающий прось­бу, может сопровождаться винительным дательным, творительным падежом субъекта действия («благоволите милостивыи государь поспешить сюда отъправлениемъ ежели не можно более то хотя до восми тысячь рублеи, для шести заводовъ» – И-227-1-181-7).

Модальность текста обязательно включает элементы оценочности. Адресанты оценивают производственную ситуацию, качество продукции, отношение к работе служащих, условия жизни на заводах и т.п. Поэтому выражение оценок зависит не только от содержания высказывания, но и от социальной роли адресанта и адресата.

Прагматические оценки со значениями полезный – вредный находим в письмах хозяев и вышестоящих контор, в письмах нижестоящих лиц такие значения являются дополнительными в комбинированных высказываниях (советах). Основными средствами формирования такого значения являются  наречия и слова категории состояния с соответствующей семантикой в предикативном центре высказывания.

Нормативные оценки обязательны в высказываниях, касающихся производственных процессов и ориентированы на значения правильный / неправильный, стандартный / нестандартный / бракованный (железо которое похужеи).

Телеологические оценки указывают на эффективность и целесообразность каких-либо мер (гораздо бы полезно… купить). Логические оценки выражают в деловом эпистолярии:

– достоверность (при помощи вводных слов правда, истинно, действительно, модальных частиц  якобы, де);

– возможность сообщаемого (посредством  вводных слов и сочетаний возможно, возможно ли);

– сомнение и недоверие (при помощи модальной частицы вроде, вводных слов верно, без сомнения, сомневаюсь, а также эмоционально-экспрессивных слов и выражений);

– согласие/несогласие и желание/нежелание в выполнении просьбы, приказания, требования (средства выражения –  наречия  и слова категории состояния типа ладно, хорошо, сочетания слов типа так и быть, обстоятельственные обороты с удовольствием, с охотой).

Аксиологические общеоценочные значения выражаются словами и сочетаниями слов со смыслом диапазона хороший – плохой.

К частнооценочным значениям, выраженным в текстах, относим эмоциональную и этическую оценку.

Для оформления эмоциональной оценки используются разные языковые средства, обладающие эмоциональностью в своей семантике (плут, бесился),  эмоционально-экспрессивные устойчивые сочетания слов и предложения, нередко ставшие сегодня фразеологизмами (слухи носятца; ничего в резонъ хотя повитуху поитя не приму; лукавои  васъ знаетъ; зарубить вамъ на носу; не развешивая  ушей), лексемы со значением эмоциональной характеристики личностных качеств человека и оскорбительные номинации (свинья смелои блиновъ, разканалиямъ сущимъ), лексемы, выражающие эмоциональную характеристику действия, эмоциональное отношение к действию (по вашему лопоухому зеванью; сумазбродно мелитя) и др.

  Количественная оценка – необходимый элемент делового эпистолярия, так как мера, объем, количество выпускаемой продукции, денег, рабочей силы и т.п.  – основной предмет обсуждения в письмах. Оценивается не только прямое количество продукции, но и признаки производимых действий (быстро – медленно), признаки количества и качества  (чересчур, слишком, достаточно, слегка, очень). При этом частотны формы сравнительной степени прилагательных, причастий и наречий (больше-меньше, превосходная степень – высочайший, исключительный – наи- , самый и т.п.).

В выражении оценки  важную роль выполняют интенсификаторы. Усилители модальных значений – частицы и параметрические определения с усилительным значением (ведь, же, отнюдь, гораздо; самый, большой и т.п.), префикс пре (крепко и перекрепко), повторение частицы («отнюд отнюд и отнюдъ поганцы столько пенки и снастеи подъ страшным штрафом страшитца столько покупать и тратить» – И-172-1-65-4об).

Усредняющими,  устанавливающими близость признака к центру шкалы оценки, служат сочетания качественных прилагательных с наречиями сравнительно, весьма, достаточно, употребление аналитических форм сравнительной степени прилагательных и наречий: расходы весьма умеренны.

Лексемы-уменьшители типа меньше, ещё меньше, уменьшающийся, ещё ниже, весьма мало и т.п. указывают на уменьшение признака, количества, они в текстах писем единичны.

  Частотны минимализаторы, приближающие признак и количество к нижнему пределу, почти отрицанию: очень, крайне, совсем: «работа течетъ у насъ краине тиха и неуспешна».

  Комбинацию практически всех средств выражения оценки находим в таком высказывании Н.Н.Демидова:

«да ещо какъ раков васъ раздавлю в силу прежняго крепкаго подтверждения непременно затемъ и писать пространней всемъ оставляю и вечно в золе валятца будитя, я васъ тогда безтианцов когда такъ научю какъ неприбыльно посвинячьи упрямъствовать и ослушатца боярина и обманывать ибо знаю какъ самъ себя што о всемъ пишу о возможном а не о невозможномъ вотъ тогда то вы добре меня узнаитя»  (И-172-1-65-4об).

В целом высказывания, содержащие эмоциональные оценки,  характерны в большей степени для писем заводчиков и управляющих заводами, в меньшей – для писем приказчиков, служащих контор, горных служителей. Переписка между заводскими конторами, между горными служителями (маркшейдером, обербергмейстером, шихтмейстером и т.п.) включает чаще количественные и рациональные оценки.

  Во всех случаях употребления в деловом эпистолярии единицы, выражающие модальные значения – это отражение в тексте отношения адресанта к сообщаемому, его точки зрения, позиции, шкалы ценностей, социальной роли. Способы выражения этого отношения и оценки могут быть различными, избирательными для каждого автора и разновидности текста, но они обязательно мотивированны и целенаправленны. Поэтому тональность, или текстовая модальность, является неотъемлемым  типологическим признаком исследуемых текстов.

Анализ реализации текстовых категорий в деловом эпистолярии конца XVIII – начала XIX в. позволяет утверждать, что данное речевое произведение  представляет собой специфический текст, который характеризуется системой взаимообусловленных типологических признаков. 

Текстовые категории информативности, диалогичности, времени и пространства, текстового хронотопа, цельности и связности, текстовой модальности, являясь типологическими признаками, обеспечивают адекватное понимание такого  текста.

Коммуникативные смыслы реализуются на уровне высказывания, в структуре, оформлении и содержании текста делового эпистолярия. Общая информационная направленность эпистолярного общения актуализируется в номенклатуре речевых жанров, пронизывающей все блоки письма.

Эпистолярная коммуникация была бы невозможна без взаимодействия коммуникантов, что осуществляется посредством реализации в текстах категории диалогичности, предполагающей систему специальных средств презентации коммуникантов и выражения их мнения.

Текстовое время реально и линейно. Объективность, точность, предельная конкретизация, отражение региональных факторов, наличие специальных языковых маркеров на разных уровнях языковой системы – основные характеристики категории текстового времени в деловом эпистолярии.

Реальность, точность, конкретность, региональная привязанность являются также принципами выражения категории текстового пространства. Особенно ярко проявляются региональные компоненты при использовании номинативных единиц. Локальность как пространство данного речевого произведения отражается в структуре текста и его организации. Маркеры локальности имеют место во всех блоках письма. Формуляр и содержание эпистолярия, будучи связанными со своей эпохой, создают реально-исторический характер текстового пространства.

Органическое сосуществование и взаимодействие времени и пространства находит выражение в категории текстового хронотопа. Хронотоп исследуемого делового эпистолярия характеризуется прежде всего антропоцентричностью, исторической конкретностью, что отражается в специфике употребления языковых единиц и наличии в текстах маркеров точки отсчета.

Прагматическая направленность текстов делового эпистолярия определяет широкий круг межтекстовых и внутритекстовых связей, при наличии такой характеристики отдельного письма, как цельность текста. Этот признак специфичен именно для эпистолярной формы текста и отсутствует во многих других речевых произведениях.

Антропоцентричность в сочетании с коммуникативными задачами делового общения создаёт особую тональность делового эпистолярного текста эпохи становления литературного языка. В отличие от современных требований к деловой переписке, данные тексты обладают значительным эмоциональным потенциалом, разнообразием оценочных оттенков, в сочетании с традиционной для делового языка волевой установкой.

Глава четвёртая «Единицы делового эпистолярного текста конца XVIII начала XIX в. представляет собой исследование функциональной и коммуникативной значимости элементов его структуры, рассматриваемых как единицы текста.

В п. 4.1. анализируются структурно-функциональные единицы делового эпистолярия.

Формуляр письма составляет линейная система блоков: начальный блок – от одного до десятков блоков основного  содержания  –  конечный блок. При анализе прослеживается варьирование речевых стереотипов в оформлении блоков письма в зависимости от социального положения  адресата и адресанта.

  Традиционными блоками письма являются зачин и концовка. Эти части писем как хозяев производства, так и их служителей,  этикетны, социально обусловлены, имеют в своём  составе традиционные эпистолярные формулы и в то же время отражают личность писавшего и его общественный статус.

Блоки основного содержания (далее – БС) более специфичны, их можно представить, учитывая намерения адресанта и функциональную нагрузку в письме.

Блоки содержания в письмах служителей включают информацию-отчет о работе предприятий (чаще всего этот блок следует за начальным); высказывания-реакции на вопросы, запросы, претензии хозяина (управляющего) – подобный блок связывает между собой содержание писем заводчиков и приказчиков, обеспечивая диалог адресата и адресанта; изложение текущих проблем (этих блоков может быть несколько, например, о завершении построек, открытии новых месторождений и т.п).

Структура БС служителей традиционна: проблема (вопроса), анализ (информация), вывод; далее – обещание известить о результатах работы,  т.е. «задача перед собой».

Основное содержание писем приказчиков представляет собой систему блоков, опирающихся на единичную структуру каждого из них и использование традиционных для эпистолярного жанра формул, служащих организации письменного диалога.

Блоки содержания писем заводчиков и управляющих с функциональной и структурной точек зрения таковы: рассуждение-анализ  дел на заводах (текущие вопросы производства, жизни работников, экономические вопросы и проблемы); предписания, запросы, претензии и вопросы для ответного письма приказчиков;  указание ознакомить определённых лиц с письмом  и требование писать ответ.

Структура этих  разных  по  функции и содержанию блоков также содержит все четыре вышеназванных части, а задача обязательно  включает приказание писать. 

Блоки содержания несут основную смысловую нагрузку письма, являются главной фактологической и предметно-логической составляющей делового эпистолярного текста.

  Традиционными элементами для исследуемых текстов были темпоральные ссылки (даты написания и получения писем). Дата, как традиционная часть реквизитов делового  документа,  была особенно важна  для адресата и адресанта,  так как придавала письму официальность и обеспечивала в  эпистолярных  текстах последовательность получения информации. В сегодняшнем делопроизводстве дата является строго обязательным реквизитом делового письма.

Проанализировав формуляр текстов писем заводских контор Южного Урала конца XVIII – начала XIX века, отмечаем  соответствие  структуры и составных частей текста, а также порядка их следования  эпистолярным традициям, сложившимся к этому времени в русской деловой коммуникации.

Штампы, формулы, употребляемые в текстах, характерны для деловой переписки своего времени. Письма представляют собой выраженный в содержании и оформлении единый монодиалог. Последовательно соблюдается блочная структура текста с соблюдением иерархии блоков в зависимости от соотношения в них содержательных и этикетных компонентов. На отбор языковых средств влияют нормы этикета, социальные отношения между адресантами, характер передаваемой информации.

В п. 4.2. представлена коммуникативная организация делового эпистолярия. Анализируется номенклатура высказываний в составе текста соотносительно с коммуникативными целями адресантов. При анализе писем опираемся на теорию речевых жанров [Бахтин 1979 и др.], применяем классификацию речевых жанров по характеру коммуникативной цели, предложенную Т.В.Шмелевой [1992, 1997]: информативные, императивные, оценочные, этикетные (ритуальные). 

В исследовании природы и номенклатуры речевых жанров подробно останавливаемся на информативных, императивных и оценочных высказываниях, то есть на содержательной части текста письма.

Информативные речевые жанры представлены сообщением,  предупреждением, запросом, ответом-справкой на запрос, объяснением, оправданием, вопросами и ответами. В письмах приказчиков и служащих таких высказываний более 55%, в письмах вышестоящих лиц и хозяев – порядка 20%.

Сообщение в письмах  приказчиков, служителей контор, работников  заводов и рудников самый распространенный речевой жанр. Локутивную функцию сообщения выполняет лексическая презентация (доносим, репортуем). При её отсутствии более важная роль отводится ключевым словам (вывезти,  ковать, отправить и т.п.). Своеобразными маркерами сообщений в письмах хозяев и управляющих можно считать лексемы знать, ведать и сочетания с ними типа о чем (сем) вам знать (ведать).

Различия в сообщениях служителей и хозяев (управляющих) особенно явны в проявлениях образа адресанта. Статус адресантов-заводчиков (управляющих) и служителей отражен в первую очередь в частоте употребления жанра сообщения. Кроме этого, в контексте сообщений вышестоящих лиц имеется прогнозирование ответного письма. В сообщениях служителей отсутствует инфинитив в качестве презентации высказывания, не используются императивные конструкции в функции предикативного центра.

Объединяет авторов тематика переписки (производственная деятельность), заинтересованность с обеих сторон,  причем заводчики дают только информацию, а приказчики через нее отвечают на ранее поставленные вопросы,  докладывают с особым старанием,  употребляя слова:  «как  вы предписывали»,  «рабски доносим»,  «об этом стараемся ...» и т.п.  Общее для обеих сторон  –  знание  ими предмета  разговора,  общий  дискурс.

Коммуникативная  цель сообщения в исследуемых письмах –  информирование  по  интересующим  стороны  проблемам,  что  соответствует назначению жанра. Речевой жанр сообщения непосредственно  участвует в реализации текстовых категорий информативности, времени и пространства, отражает текстовый хронотоп, может включать элементы, влияющие на восприятие диалогичности текста письма и текстовой модальности.

Сообщение может в ряде случаев включать элементы, придающие ему форму предупреждения. Это высказывание обладает, кроме признаков сообщения, модальными смыслами (нежелательности, но возможности каких-либо отсутствующих в реальности фактов) и имеет следующую  смысловую структуру: в первой части излагается информация о реальных  фактах и событиях по всем правилам жанра сообщения, во второй части – возможные последствия упомянутых явлений, нежелательные для адресата.

Запрос и справка (ответ на запрос) типичны для эпистолярного текста до сегодняшнего дня.  Они характерны для диалогического дискурса и имеются в письмах разных адресантов. Запросы и справки составляют в среднем 4,5% общего количества высказываний.

Запрос включает вопросительное предложение с предикативным центром, в составе которого глагол в изъявительном наклонении, называющий конкретное действие, интересующее адресанта. Необходимые элементы запроса – вопросительные местоимения, наречия, частицы (какой, когда, ли и др.). Запрос представляет собой двухуровневое высказывание: основная информация – в его «вопросительной» части, в ней упоминаются известные адресанту факты (события) и запрашивается их характеристика (степень проявления, подтверждение наличия); другая часть, как правило, вторая по расположению, частично или полностью состоит из речевого стереотипа иллокутивной направленности (писать съ ясностию, объяснительно репортовать).

Коммуникативная цель запроса – получить информацию по оговоренным фактам (событиям, явлениям) в письменном виде и в указанные сроки.

Со стороны  приказчиков и других служащих  в  ответ  следовали справка и объяснение.

В справке, как и в сообщении, может присутствовать лексическая презентация жанра, в том числе лексема справка в составе одного из предложений. Содержание справки разнообразно и широко, в ней анализируются чаще всего спорные факты, указанные управляющей стороной недостатки, уточняются данные о работе предприятий и выпуске продукции. Подтвердить или отрицать факт, проанализировать выполнение инструкций, изложить результаты проверки (ревизии) – такие вопросы для справок сохранились с конца XVIII – начала XIX вв. до наших дней.

Коммуникативная цель справки – информирование и поддержание диалога.

Объяснение в первую очередь информативно, так как содержит конкретные факты и цифры. Но это высказывание характеризуется  синкретичностью, выражающейся в наличии элементов оправдания. На каждый пункт запроса следует отдельное высказывание-объяснение со своей темой и своим обоснованием фактов и действий.

Оправдание не объясняет факты, а излагает признаки невиновности адресантов: « неимении нами нижаишими всякого рода промысловъ, вредившихъ вашъ интерес пред  симъ  наша  вамъ истинная клятва обявлена которую и теперь тем же подтверждаемъ». (И-172-1-61-11об.,12). Главное в оправдании – извинительный тон, коммуникативная цель – передача информации, смягчающей гнев хозяина, убеждение в своем старании и верности. Характерны при этом формулы:  «сколько б ни старались», «о пользе вашей стараемся» и т.п. Оправдание тесно  связано  с предыдущим дискурсом – это ответная реакция на обвинение в нарушении требования,  негативную оценку деятельности. 

Запрос, справка, объяснение и оправдание важны для  эпистолярной  коммуникации, так как способствуют созданию связного дискурса и свидетельствуют о его наличии. Данные высказывания играют важную роль в реализации текстовых категорий информативности, диалогичности, цельности и связности.

Аналогичную функцию в эпистолярных текстах выполняют вопросы и ответы.

Лексической презентацией вопросов служат вопросительные местоимения, наречия,  частицы (каков,  какой, сколько, как, где, ли, ль).  Иллокутивная сила этого высказывания  направлена  на адресата, иллокутивная функция – вызывать  действие  адресата, связанное с ответом.

Адресанты заинтересованы в получении ответа на свои вопросы, вытаются усилить воздействие на адресата экспрессивными элементами (Н.Н.Демидов в каждом письме повторяет, как штамп: «о всемъ съ ясностию писать ко мне, да  и всегда еженедельно о всем же писать ко мне незабытно съ ясностию и знать давать» – И-172-1-69-8). Такие компоненты не превращают вопросительное высказывание в императивное, но придают тексту категоричность, жесткость в требовании ответа.

Коммуникативная цель вопроса  –  получение  достоверной и полной информации по любым вопросам.

Ответ по форме близок к сообщению: это и есть сообщение, но по заданной теме и в заданном русле.

В ответах хозяев и вышестоящих служащих присутствуют два противоположных по смыслу содержательных компонента: разрешение и отказ. В фондах Златоустовской конторы есть разрешения типа «не возражаю, не против, не воспрещается, не запрещено», как в приведенном выше (п.3.1) примере: «женокъ просившихся в разные селенiи для полевых работъ…уволнять на трехънедЂльнои срок не воспрещается» (И-170-1-15-47). В современном делопроизводстве используются оба варианта, в зависимости от характера документа-просьбы.

Коммуникативная цепочка вопрос – ответ – обмен информацией обеспечивает связный дискурс, является признаком эпистолярности, участвует в формировании диалогичности и связности текста и межтекстового пространства.

Информативные речевые жанры обслуживают информативную  часть переписки, преимущественно входят в состав блоков основного содержания.  Они имеют общую коммуникативную цель – информирование, отражают социально-имущественные отношения между адресантами. Среди них есть жанры, информирующие лишь о прошлых фактах без дополнительных оттенков смысла (сообщение), жанры-реакции (ответ, справка, объяснение), а также жанры, направленные в будущее (предупреждение). Допускаются случаи внедрения императивных и оценочных элементов в информативные высказывания, что отражает тенденцию к синкретичности, существование возможности проявления личностного начала в деловом эпистолярном общении.

Императивные речевые жанры: приказ, предписание, требование, просьба, совет, распоряжение, предложение, поручение, угроза, обещание.

Приказ – самое категоричное высказывание. В побуждении к действиям адресата, обязательности исполнения, категоричности и заключается коммуникативная цель приказа.

Снижение категоричности превращает высказывание из приказа в распоряжение. Распоряжения содержат единичные и конкретные действия или напоминание о необходимости уже  обговоренного.

По форме  и структуре эти речевые жанры аналогичны. Различие – в лексических средствах, отражающих силу побуждения. В приказе имеются экспрессивные средства языка, что не свойственно распоряжению.

Коммуникативная цель распоряжения – побуждение адресата к действию, качество и скорость выполнения которого важны, но не касаются стратегических производственных вопросов.

Предписание как речевой жанр отличается от приказа и распоряжения тем, что может включать ссылки на прошлые недостатки или негативные факты в результате проверок, содержит обоснование или несколько слов об ожидаемом эффекте, цели или результате предписываемых мер, а также о наказании за ненадлежащее исполнение. Коммуникативная цель предписания состоит в побуждении адресата произвести определенные действия с надлежащим качеством исполнения.

Предложение как высказывание сочетает императивную основу с короткой уведомительной частью. Предписание в предложении отличается от аналогичного высказывания в распорядительных предписаниях: в качестве презентации содержит самоназвание всего документа; семантика ключевых слов отражает особенности «организационного» содержания; отсутствуют угрозы наказаний; данное высказывание предполагает и прогнозирует ответ.

Приказ, распоряжение, предписание, кроме императивности,  называют действия и факты,  с ними связанные, то есть несут новую для адресата информацию. Единственный императивный жанр, который не содержит  новой  для  адресата информации,  –  требование. В требовании –  повторяющаяся информация о качестве и сроках различных работ, вернее, сведения о желаниях хозяина на  этот  счет. Смысл требования – в словах, обозначающих необходимое действие (глаголы),  факты (имена),  качества (в основном – прилагательные, наречия). Например, железо должно быть «мягкое»,  «без охолий».

Коммуникативная цель требования – побуждение адресата к повторяющимся, непрерывным действиям надлежащего качества с целью получения желаемого автором результата. Требование тесно связано с остальной частью дискурса.

В письмах хозяев и управляющих активно употребляется поручение. Оно состоит из двух частей: приказание передать нечто, потребовать от кого-либо что-либо и т.п., информация о действии,  которое  необходимо  совершить третьему лицу.

Коммуникативная  цель поручения – передача опосредованной адресатом установки на действие  третьему  лицу.

Все приведенные  неисполнительские  речевые жанры – из писем хозяев, управляющих и высокопоставленных служащих.

Приказчики, горные мастера, служители контор тоже использовали  императивные жанры: просьбу, совет. При небольшом общем (8%)  количестве  императивных высказываний приказчиков Каслинского и Кыштымских заводов просьба составляет 1,5%, в письмах служащих Златоустовских заводских контор просьбы  – 9 % всех высказываний.

Авторы просьб не обладают такими полномочиями,  как хозяева, поэтому могут лишь просить, а не требовать или приказывать.  Просьба оформляется  с помощью формул вежливости типа «покорнеише прошу», «нижаише прошу» и др., далее следует инфинитив, обозначающий основное действие. Просьба построена в соответствии с этикетом: формулы вежливости и уничижительные конструкции типа «мы нижаишия» – обязательные элементы просьбы многих служителей.

Коммуникативная цель просьбы – изложить желание адресанта так, чтобы адресат принял  решение действовать в интересах адресанта.

Совет имеет несколько другую коммуникативную  цель – предложить адресату действовать в его собственных интересах: «господинъ ихъ с вами делаетъ толко приторшку ...  в разсужденiи чего и должно вам батюшка какъ выше  значитъ  поскорее совершить с  нимъ  купчюю крепость дабы из оных никто им выключаемъ ис продажи не был ...» (И-172-1-54-32 об).

Совет состоит  из информации,  изложения предлагаемого действия, предполагаемых последствий бездействия, этикетных средств, для усиления воздействия допускаются экспрессивные единицы.

Исполнительские императивные жанры заключают в себе действия самого  автора. Такие высказывания есть в письмах обеих сторон.  Это  угрозы хозяев и управляющих, обещания служителей и хозяев. 

Угроза – средство запугивания и «подстёгивания» приказчиков, широко используемое Н.Н.Демидовым, встречается и в письмах управляющего Кыштымскими заводами П.Я.Харитонова. Высказывание состоит из мотивировки и возможного наказания, явно выраженного или предполагаемого. Иногда употребляются экспрессивные средства,  усиливающие угрозу: «в золе наваляетесь», «как раков раздавлю» и т.п. Угроза может быть выражена прямо (штраф) и косвенно, если она рассчитана на догадку адресатов о негативном отношении к ним автора (недоверие, презрение). Категоричность угроз отражена в выборе лексических средств:  эмоционально окрашенные лексемы (нерадивыя, бестианцы,  нерадивцы,  нахальники), а также в употреблении инфинитивной императивной  конструкции – предостережения  (вам того бояться, страшиться).

Обещание редко употребляется в письмах хозяев и управляющих, только как реакция на просьбы работников («доставленные в канторы от михаилы Егорова бумаги относително упеискои … что должно впредь предпишу вамъ» – И-172-1-139-52). Обещание в письмах работников составляет 3%, что больше всех императивных жанров, так как работники постоянно обещают выполнять требования, приказы, предписания и т.п. При отсутствии лексической презентации жанра налицо его грамматическая «визитная карточка»: сказуемое – глагол в 1 лице изъявительного наклонения будущего времени. С помощью этой формы проявляется образ адресанта. Так высказывание связывается со всем дискурсом: предмет обещания еще подлежит обсуждению в будущем: информация о произведенном действии станет сообщением,  затем последует оценка.

Оценочные речевые жанры представлены в основном в письмах хозяев и управляющих – это сожаление,  претензия, оценка  деятельности, благодарность (последнее – в письмах к вышестоящим чиновникам),  приказчики в свои письма включают жалобы.

Сожаление имеет лексическую презентацию: это глаголы жалеть,  сожалеть. Эти лексемы выявляют также и перлокутивный эффект: результат заложен  в  их семантике и грамматической форме: «что ирдягинскiя  руды стали оскудевать и затруднительны в добыче по глубокости ямъ, о том краинЂ жалею ...» (И-172-1-111-38).

Претензия передает негативную оценку состояния дел, в отличие от  общей оценки  деятельности,  касается единичного конкретного недостатка, иногда даже не производственного, а бытового. 

В этом высказывании – синтез признаков разных жанров: от информативных – факт,  вызвавший претензию,  вопрос, требующий ответа; от императивных – модальность,  элементы экспрессивности, иллокутивный эффект; от оценочных сопоставление полученного с желаемым и требование навести порядок. Эмоциональный фон поддерживают  лексические  средства выражения недоумения («какого ради резону»), а также синтаксические особенности – предложения с противительными союзами,  вопросами, инфинитивом в императивном предложении.

Оценка  деятельности  присутствует в письмах управляющих и хозяев. В высказывании отражается личность адресанта: он придирчиво, часто негативно относится к адресату (унижает, выражает постоянное недовольство). Можно судить и об уровне культуры некоторых заводчиков:  Никита Никитич пользуется грубыми словами в деловой переписке, называет приказчиков нерадивцами, плутами, канальями (это самые мягкие обращения к приказчикам в таких случаях).

Адресат присутствует в высказывании как объект оценки, зачастую он – «виновник» недостатков. 

С точки  зрения  временнй  принадлежности высказывание опирается на известную информацию,  но само оно направлено в будущее, рассчитано на будущую реакцию.

Противоположной по смыслу оценкой является благодарность, практически отсутствующая в письмах хозяев к служителям, за исключением приказчиков, назначенных управлять целыми конторами или более мелкими самостоятельными объектами. В письмах к государственным чиновникам, влиятельным лицам, наоборот, благодарность обязательно есть,  иногда даже авансом: «за изявляемое благорасположение ко мне приношу мою усердную благодарность ...» (И-172-1-69-8 об).

Адресант здесь представлен лексически (местоимением мою),  грамматически (формами глаголов в первом лице). Подобные высказывания содержат перформативные словосочетания «глагол  +  слово  со значением благодарности», то есть могут быть названы перформативами, что важно для понимания сути высказывания.

Жалоба – синтетический жанр, в котором объединены информация и оценка. Жалоба используется работниками с целью выразить свое бессилие, вызвать адресата на помощь или пробудить снисхождение к возможным промахам («к совершенному  нашему несчастию, и вода ныне в … стаетца невелика которой не знаемъ можем ли до весны пробавитца» (И-172-1-54-9об.,10).

Оценочные высказывания участвуют в реализации прежде всего категории текстовой модальности (тональности), но этим их роль в деловой коммуникации не исчерпывается. С их помощью организуется диалогический дискурс, уточняется информация, прослеживается влияние социального фактора на деловое письменное общение, обеспечивается лучшее понимание адресатом разных проблем, что является проявлением антропоцентричности делового эпистолярия.

Высказывания разной коммуникативной направленности включаются в письма разных видов в зависимости от функциональной, векторной и социолингвистической характеристики деловых эпистолярных текстов в соответствии с проявлением в них одноименных признаков.

В результате анализа речевых жанров, свойственных исследуемым  письмам, составлена номенклатура типичных высказываний для делового эпистолярия  конца XVIII – начала XIX века.

Исследование коммуникативной  организации текста делового эпистолярия  позволило раскрыть взаимосвязь между номенклатурой высказываний в структуре делового эпистолярного текста конца XVIII – начала XIX в., системой текстовых категорий, реализующихся посредством данных высказываний, и видами делового письма исследуемого периода. 

  Информативные речевые жанры составляют основу содержания  деловых эпистолярных текстов, императивные и оценочные высказывания необходимы в деловом письменном общении как инструктивно-рекомендательные, вызывающие ответные действия адресата, необходимые  в создании эпистолярного дискурса.

Эпистолярный монологический диалог оформляется с учетом социальной дифференциации адресантов, требований этикета, экстралингвистических характеристик ситуации общения.

В Заключении подводятся итоги исследования.

Система деловой коммуникации с древнейших времен и до сегодняшнего дня включает как неотъемлемую и важнейшую составляющую эпистолярные тексты.

Деловое письмо конца XVIII начала XIX века – это композиционно и содержательно сложившаяся, чётко осознаваемая пишущим структура, которую необходимо соблюсти,  однако она существует  в диалектическом, внутренне  противоречивом  единстве с другой её стороной – необходимостью наполнения структуры каждый раз новым содержанием, которое  индивидуально и потому не может избежать самых различных влияний (устной речи,  индивидуальных особенностей речи автора, степени его грамотности, выучки и т.д.). Деловой эпистолярий представляет собой особый, двусторонний стилистический тип коммуникации, оформленный в текстах эпистолярной формы с содержанием, соответствующим коммуникативным целям адресантов.

Функционально-стилистическое направление исторической стилистики, в русле которого выполнено данное исследование, позволило  представить деловой эпистолярный текст как стилистико-системное образование эпистолярной формы на важном, рубежном этапе развития русского национального языка.

Как исторический документ деловой письменности XVIII – начала XIX века, деловой эпистолярный текст обладает археографической характеристикой, соответствующей требованиям и нормам, сложившимся к тому времени в общерусском делопроизводстве. 

Поскольку региональные эпистолярные тексты конца XVIII – первой четверти XIX вв. отражают общерусские тенденции эволюции делового документа, правомерно включение эпистолярия, при всей его специфичности, в систему литературного языка.

Текст эпистолярной формы – основная единица делового эпистолярного дискурса, хорошо понятного респондентам, имеющего монодиалогический характер.

Одним из главных свойств и основных характеристик эпистолярия является антропоцентризм.

Специфику делового эпистолярия определяет система классификационных признаков и текстовых категорий (типологических признаков).

Основными классификационными признаками являются тематический и функциональный. Бльшая часть текстов с точки зрения тематического признака относится к политематичным. Функциональная классификация позволила выделить различные виды писем: рапорт, информация, сопровождение, подтверждение, предписание, просьба. Такая система развилась уже к исследуемому периоду и большей частью существует в современной документации. 

Деловому эпистолярию свойственны текстовые категории информативности, диалогичности, времени и пространства, текстового хронотопа, цельности и связности, текстовой модальности (тональности).

Коммуникативные смыслы и намерения  реализуются на всех уровнях текста: содержания, структурных частей, высказывания, языкового оформления. В первую очередь это информативно наполненный, в достаточной степени стандартизованный текст, рассчитанный на понимание адресата как специалиста данной области профессиональной коммуникации.

Каждый вид текста, в свою очередь, специфичен и отличается от других языковыми текстообразующими единицами, проявлением образа автора, использованием определенной коммуникативной тактики. Особое место занимают синкретичные высказывания, неотъемлемая часть переписки.

Коммуниканты деловой переписки представлены системой целенаправленных речевых действий: реакции, иллокуции, следование этикету. На формирование номенклатуры высказываний и арсенала языковых текстообразующих средств существенное влияние оказывают производственная деятельность и социальная роль коммуникантов.

В ходе настоящего исследования полностью подтверждена заявленная во Введении гипотеза. Деловой эпистолярный текст представляет собой специфичное языковое явление, типологические признаки которого отражают содержание, функции и коммуникативную направленность данного текста, в свою очередь, реализуются через систему взаимообусловленных и взаимосвязанных единиц языка. Эпистолярный дискурс, как монодиалог, характеризуется диалогичностью, синкретичностью высказываний и дистантно-дискретным расположением во времени и пространстве.

  Многие виды деловых писем в современном делопроизводстве сохранили традиции XVIII века в функциональном аспекте. Так, современная деловая переписка включает сопроводительные письма, предписания, подтверждения, информативные и другие письма, в которых живут элементы описанной корреспонденции.

Исследование истории деловой документации на региональном уровне – перспективное направление в развитии ряда наук гуманитарного цикла: лингвистического краеведения, исторической стилистики, лингвокультурологии, документоведения. Реализованные в диссертации аспекты анализа делового эпистолярного текста намечают перспективы дальнейшего развития теории и методики исследования исторических материалов в рамках функционально-стилистического направления исторической стилистики.

Основное содержание диссертации отражено в следующих публикациях:

Монографии:

  1. Глухих, Н.В. Переписка заводчиков Демидовых с приказчиками конца XVIII – начала XIX в.: историко-лингвистический аспект: Монография. / Н.В.Глухих. – Челябинск: Изд-во ООО «Полиграф-Мастер», 2006. – 160 с. (6,5 п.л.)
  2. Глухих, Н.В. Деловой эпистолярий конца XVIII – начала XIX в. на Южном Урале: лингвистика текста: Монография / Н.В.Глухих. –  Челябинск: Изд-во ООО «Полиграф-Мастер», 2008. – 150 с. (6,8 п.л.)

Глава  в коллективной монографии:

  1. Глухих, Н.В. Коммуникативно-стилистический  анализ  южноуральской  деловой письменности (природа высказывания в текстах  частно-делового письма XVIII  века) / Н.В.Глухих // Лингвистическое  краеведение  на  Южном Урале. Ч.III. Очерки по русскому языку  деловой  письменности XVIII века / Под ред. Л.А.Глинкиной. – Челябинск:  Изд-во ЧГПУ, 2001.– С.67–122. (2,56 п.л.)

Статьи, опубликованные в ведущих рецензируемых научных журналах, рекомендованных ВАК Министерства образования и науки РФ:

  1. Глухих, Н.В. «Правило для управления заводовъ» Петра Демидова (письма начала XIX в.) / Н.В.Глухих // Вестник Челябинского государственного педагогического университета. Научный журнал. Серия 3. Филология. – 2005. – С. 276–281. (0,33 п.л.)
  2. Глухих, Н.В. Эпистолярий XVIII – начала XIX вв. в аспекте деловой коммуникации / Н.В.Глухих // Вестник Челябинского государственного педагогического университета. Научный журнал. – 2006. – № 1. – С. 71–80 (0,5 п.л.)
  3. Глухих, Н.В. Эпистолярный текст в системе деловой коммуникации конца XVIII – начала XIX в. (природа и место в документообороте) / Н.В.Глухих // Вестник Челябинского государственного педагогического университета. Научный журнал. – 2006. – № 5. Ч. 2. – С. 150–159. (0,45 п.л.)
  4. Глухих, Н.В. О.В.Никитин. Деловой язык и литературные тексты XV–XVIII вв. / Н.В.Глухих // Русская речь. – 2006. – №5. – С. 120–123. (0,3 п.л.)
  5. Глухих, Н.В. Информативность как типологический признак эпистолярного делового текста конца XVIII – начала XIX века / Н.В.Глухих // Вестник Челябинского государственного университета. Филология. Искусствоведение. Научный журнал. – Вып. 16. – 2007 . – № 20(98). – С. 45–51. (0,54 п.л.)
  6. Глухих, Н.В. Деловой эпистолярий конца XVIII – начала XIX вв.:  к проблеме квалификации / Н.В.Глухих // Вестник Челябинского государственного университета. Филология. Искусствоведение. Научный журнал. – Вып. 19. – 2008. – № 9(110). – С. 19–24. (0,5 п.л.)
  7. Глухих, Н.В. Диалогичность как типологический признак эпистолярного делового текста конца XVIII – начала XIX века / Н.В.Глухих // Проблемы истории, филологии, культуры. Вып. XIX. – Москва–Магнитогорск–Новосибирск, 2008. – С. 362–374. (0,9 п.л)
  8. Глухих, Н.В. Виды эпистолярных текстов в заводском делопроизводстве конца XVIII – начала XIX вв. / Н.В.Глухих // Вестник Челябинского государственного педагогического университета. Научный журнал. – 2008. – № 7. – С. 202–210. (0,47 п.л.)
  9. Глухих, Н.В. Категории цельности и связности / Н.В.Глухих // Проблемы истории, филологии, культуры. Вып. XX. – Москва–Магнитогорск–Новосибирск, 2008. – С. 187–193. (0,48 п.л.).

Научные издания

  1. Глухих, Н.В. Переписка заводчиков Демидовых с приказчиками уральских заводов (1783–1801 гг.) / Н.В.Глухих // Лингвистическое  краеведение  на  Южном Урале. Ч.1. Материалы к истории  языка  деловой  письменности XVIII века / Под общ. ред. Л.А.Глинкиной. – Челябинск: Изд-во ЧГПУ, 2000. – С.16–127.
  2. Глухих, Н.В. Челябинская старина: Скорописные тексты из фондов  южноуральских заводских контор конца XVIII –  начала XIX вв. Вып. VII: Научное издание / Н.В.Глухих. – Челябинск: Изд-во ООО «Полиграф-Мастер», 2007. – 156 с. (5,5 п.л.)
  3. Глухих, Н.В. Челябинская старина: Скорописные тексты из фондов южноуральских заводских контор конца XVIII – начала XIX в.: Предисловие / Н.В.Глухих / Сост. Л.А.Глинкина, Н.В.Глухих, О.В.Боярская / Под ред. Л.А.Глинкиной. – Челябинск: Изд-во ООО «Полиграф-Мастер», 2008. – С. 3–11. (0,4 п.л.)

Учебное пособие

  1. Скоропись XVIII века. Учебное пособие / Сост. Н.В.Глухих, Н.А.Новоселова, Е.А.Сивкова /  Под общ. ред. Л.А.Глинкиной. – Челябинск: Изд-во ЧГПУ,  2003. – 106 с. (7,1 п.л.)

Научные статьи, материалы и тезисы докладов

  1. Глухих, Н.В. «У подлинного подписалъ Никита Демидовъ» / Н.В.Глухих // Вестник Челябинского университета. – Серия 1. История. – 1992. – №1.– С.27–33. (0,5 п.л.)
  2. Глухих, Н.В. Переписка Никиты Никитича Демидова с  приказчиками  уральских  заводов (конец ХVIII – начало ХIХ в.) / Н.В.Глухих. – Деп. в ИНИОН РАН, 1992 г., № 46150 от 26.02.92г. – 89 с. (4,4 п.л.)
  3. Глухих, Н.В. Просторечие  в  деловом  письме  конца  ХVIII – начала ХIХ вв. / Н.В.Глухих // Культура речи в разных сферах  общения:  Тезисы  докладов Всероссийской конференции 15–17  сентября  1992 г. – Челябинск, 1992. – С.85–86. (0,1 п.л.)
  4. Глухих, Н.В. Наблюдения над книжно-славянскими и разговорными элементами в эпистолярных деловых текстах ХVIII в. / Н.В.Глухих // Становление грамматического и лексико-фразеологического строя русского языка: Межвузовский сборник научных трудов / Под  ред.  С.Г.Шулежковой. – Магнитогорск, 1992. – С.39–44. (0,3 п.л.)
  5. Глухих, Н.В. Грамматические средства текстообразования  в  частной деловой переписке ХVIII века / Н.В.Глухих // Материалы конференции по  итогам  научно-исследовательских работ преподавателей, сотрудников и аспирантов (к 60-летию ЧГПИ). – Челябинск, Изд-во ЧГПИ  «Факел», 1994. – С.31–33. (0,2 п.л.)
  6. Глухих, Н.В. Формирование понятия «речевой жанр» в спецкурсе по  историческому лингвокраеведению  / Н.В.Глухих // Научные  понятия  в  учебно-воспитательном процессе школы и вуза: Тезисы докладов на II Всероссийской  научно-практической  конференции  11–13  мая  1994  г.Ч. II. – Челябинск, изд-во ЧГПИ «Факел», 1994 г. – С.83–84. (0,1 п.л.)
  7. Глухих, Н.В. Императивные речевые жанры в частной деловой  переписке конца ХVIII века / Н.В.Глухих // Вестник Челябинского государственного педагогического института. Серия 3. Филология. – Челябинск, изд-во ЧГПИ «Факел», 1995, №1. – С.53–58,132. (0,5 п.л.)
  8. Глухих, Н.В. К понятию императивного речевого жанра в истории русского языка. / Н.В.Глухих // Научные понятия в учебно-воспитательном процессе школы и вуза: Тезисы докладов межвузовского научно-практического семинара. Ч.II. – Челябинск: ЧГПИ, 1995. – С.72–73. (0,1 п.л.)
  9. Глухих, Н.В. Формирование понятия «Коммуникативный анализ текста» при  изучении памятников деловой письменности / Н.В.Глухих // Вопросы методики формирования понятий при изучении предметов гуманитарного  цикла: Тезисы докладов Всероссийской научно-практической  конференции «Методология, теория и методика формирования научных понятий у учащихся школ и студентов вузов». – Челябинск, ЧГПУ, 1998. – С.49–50. (0,1 п.л.)
  10. Глухих, Н.В. Археографический анализ эпистолярного памятника конца XVIII – начала XIX в. / Н.В.Глухих //Архивное дело в Челябинской  области:и нформационный вестник. – Челябинск, 2000. – С.30–37. (0,4 п.л.)
  11. Глухих, Н.В. Формирование понятия коммуникативной цели высказывания в ходе спецсеминара по русскому языку / Н.В.Глухих // Формирование филологических понятий у учащихся школ и студентов  вузов: Тезисы докладов республиканской научно-практической конференции  «Методология и методика формирования научных понятий у учащихся школ  и студентов вузов». – Челябинск: Издательство ЧГПУ, 2000. – С.15–16. (0,1 п.л.)
  12. Глухих, Н.В. Лексическая презентация речевого жанра в коммуникативном анализе текста / Н.В.Глухих // Методология и методика формирования научных понятий у учащихся школ и студентов вузов: Тезисы докладов республиканской научно-практической конференции 14–16 мая 2001 г. Ч.I. – Челябинск: Издательство ЧГПУ, 2001. – С.173–174. (0,1 п.л.)
  13. Глухих, Н.В. Коннотативная функция устойчивых сочетаний в переписке XVIII века. / Н.В.Глухих // Фразеология в аспекте  науки,  культуры, образования: Тезисы международной научно-практической конференции,  посвященной 75-летию  профессора  А.М. Чепасовой, 10–12 декабря 2001 г. – Челябинск: Издательство ЧГПУ, 2001. – С. 162–163. (0.1 п.л.)
  14. Глухих, Н.В. Просторечие  в  южноуральской  деловой  письменности XVIII в. / Н.В.Глухих // Аванесовские чтения.  Международная  научная  конференция 14–15 февраля 2002 г. Тезисы  докладов. – Москва:  МАКС  Пресс, 2002. – С.71–73. (0,2 п.л.)
  15. Глухих, Н.В. Информативные речевые жанры в частной деловой переписке  конца  XVIII в. / Н.В.Глухих // Региональные  памятники  деловой  письменности XVII–XVIII веков: материалы и исследования. – Хабаровск: Изд-во Хабаровского госпедуниверситета, 2002. –  С.85–97. (0,4 п.л.)
  16. Глухих, Н.В. Речевой жанр как единица коммуникативного анализа текста (материалы к спецкурсу и спецсеминару на филологическом факультете университета) / Н.В.Глухих // Предложение и слово:  Межвузовский сборник научных трудов. – Саратов: Изд-во Саратовского университета, 2002. – С.786–789. (0,2 п.л.)
  17. Глухих, Н.В. Деловой эпистолярий XVIII века: жанры коммуникации и текстообразующие единицы / Н.В.Глухих // Деловой язык XVIII века по архивным данным городов Челябинска, Кургана, Тобольска: Сборник статей / Гл. ред. Л.А.Глинкина. – Челябинск: Изд-во ГОУ ВПО «ЧГПУ», 2004. – С. 65–77. (0,65 п.л.)
  18. Глухих, Н.В. Синтаксические текстообразующие единицы в частно-деловой переписке XVIII века / Н.В.Глухих // Проблемы филологии в синхронии и диахронии. Сборник статей к юбилею профессора Л.А.Глинкиной / Отв. ред. С.Г. Шулежкова. – Челябинск: Изд-во ООО «Полиграф-Мастер», 2005. – С. 81–90. (0,43 п.л.)
  19. Глухих, Н.В. Номинативные единицы как стилеобразующий фактор эпистолярного текста XVIII века / Н.В.Глухих // Материалы региональной конференции «Актуальные проблемы русского языка», посвященной 70-летию ЧГПУ / Под общей ред. Л.П.Гашевой. – Челябинск: Юж-Урал. Книж. Изд-во, 2005. – С. 204–207. (0,16 п.л.)
  20. Глухих, Н.В. Челобитная XVIII века: традиции жанра и новые черты / Н.В.Глухих // Деловой язык XVIII – начала XIX в. на Южном Урале и в Зауралье: сб. ст. / Отв. ред. Л.А.Глинкина, Е.А.Сивкова. – Челябинск: Изд-во ООО «Полиграф-Мастер», 2006. – С. 51–56. (0,37 п.л.)
  21. Глухих, Н.В. Иноязычные элементы в текстах деловой переписки конца XVIII века / Н.В.Глухих // Номинативная единица в семантическом, грамматическом и диахроническом аспектах: сб. науч. ст. к 80-летию  А.М.Чепасовой / под ред. Г.А.Шигановой. – Челябинск: Изд-во Челяб. гос. пед. ун-та, 2006. – С. 314–320. (0,35 п.л.)
  22. Глухих, Н.В. Оценочные речевые жанры в деловой переписке XVIII – начала XIX века / Труды СГУ. Челябинский филиал, Гуманитарные науки. – М.: Изд-во СГУ, 2006. – С. 5 – 13. (0,23 п.л.)
  23. Глухих, Н.В. Формуляр делового эпистолярного текста конца XVIII – начала XIX вв. / Н.В.Глухих // Актуальные проблемы современности: Материалы всероссийской научно-практической конференции молодых ученых, аспирантов, студентов 14 апреля 2006 года. / Отв. ред. И.А.Косенкова; Мин. Обр. и науки РФ, Современная гуманитарная академия. – Тамбов: Изд-во ПБОЮЛ Сирый В.В., 2006. – С. 22–24. (0,15 п.л.)
  24. Глухих, Н.В. Эпистолярные деловые тексты – памятники истории, языка, культуры / Н.В.Глухих // Археография Южного Урала. Изучение документальных источников по истории развития языков, народов Южного Урала: Материалы VI Межрегиональной научно-практической конференции. – Уфа: ЦЭИ УНЦ РАН, 2006. – С. 30–34. (0,37 п.л.)
  25. Глухих, Н.В. Деловой эпистолярий XVIII века (по материалам заводских провинциальных канцелярий) / Н.В.Глухих // Русский язык: исторические судьбы и современность: III Международный конгресс исследователей русского языка: Труды и материалы / Составители М.Л.Ремнева, А.А.Поликарпов. – М.: МАКС Пресс, 2007. – С.49–50. (0,12 п.л.)
  26. Глухих, Н.В. Информативность делового эпистолярия конца XVIII – начала XIX вв. / Н.В.Глухих // Динамика и функционирование русского языка: факторы и векторы: сб. науч. ст. по материалам Международной конференции 10–12 октября 2007 г. / Науч. ред. Е.В.Брысина. – Волгоград: Изд-во ВГИПК РО, 2007. – С. 223–225. (0,24 п.л.)
  27. Глухих, Н.В. Коммуниканты делового эпистолярия конца XVIII – начала XIX вв. (по архивным материалам) / Н.В.Глухих // Текст и языковая личность: Материалы V Всероссийской научной конференции с международным участием (26–-27 октября 2007 г.) / Под ред. проф. Н.С.Болотновой. – Томск: Изд-во ЦНТИ, 2007. – С.191–196. (0,3 п.л.)
  28. Глухих, Н.В. Эпистолярный деловой текст конца XVIII – начала XIX вв. как объект лингвистического анализа / Н.В.Глухих // Текст и контекст в языковедении: Материалы X Виноградовских чтений: 15–17 ноября 2007 года. В 2 частях. Ч. II / Отв. ред. Е.Ф.Киров. – М.: МГПУ, 2007. – С. 39–42. (0,25 п.л.)
  29. Глухих, Н.В. Категория текстового пространства в деловом эпистолярии конца XVIII – начала XIX в. / Н.В.Глухих // Проблемы лингвистического краеведения: материалы Всерос. науч.-практ. конф., посвященной 75-летию доктора филологических наук, профессора Елены Николаевны Поляковой (г. Пермь, 27–29 ноября 2007 г.) / сост. О.В.Гордеева; отв. ред. Т.А.Сироткина; Перм. гос. пед. ун-т. – Пермь, 2007. – С. 76–82. (0,3 п.л.)
  30. Глухих, Н.В. «Писать красиво и со всякою ясностию и подробностию…» / Н.В.Глухих // Демидовы и культура: сб. ст. – Екатеринбург: Демидовский ин-т, 2007. – С. 45–53. (0,7 п.л.)
  31. Глухих, Н.В. Деловой эпистолярий XVIII века как часть производственной коммуникации / Н.В.Глухих // Языки профессиональной коммуникации: сб. ст. участников Третьей международной научной конференции (Челябинск, 23–25 октября 2007 г.): в 2 т. / отв. ред.-сост. Е.И.Голованова; чл. редкол.  С.А.Питина, Л.А.Шкатова / Челяб. гос. ун-т. – Челябинск: Энциклопедия, 2007. – Т.1. – с. 260–263. (0,2 п.л.)
  32. Глухих, Н.В. Церковные летописи XIX века как хроника жизни уральского города / Н.В.Глухих, А.А.Миронова // Русская речь. – 2008. – №1. – С. 74–78. (0,54 п.л.)
  33. Глухих, Н.В. Категория текстовой модальности в деловом эпистолярии конца XVIII – начала XIX в. / Н.В.Глухих // Скоропись XVIII – начала XIX века на Южном Урале и в Зауралье: лингвистика текста / Сборник статей под ред. Л.А.Глинкиной. – Челябинск: Изд-во ООО «Полиграф-Мастер», 2008. – С. 50–64. (0,75 п.л.)
  34. Глухих, Н.В. Текстовый хронотоп в деловом эпистолярии конца XVIII – начала XIX в. (по архивным материалам) / Н.В.Глухих // Вопросы языка и литературы в современных исследованиях. Материалы Международной научно-практической конференции «Славянская культура: истоки, традиции, взаимодействие» IX Кирилло-Мефодиевских чтений. – Москва–Ярославль: Изд-во «Ремдер», 2008. – С.41–45. (0,3 п.л.)

 


1 Здесь и далее: шифр документа в архиве: И – ИСТАРХ,  исторический фонд архива; следующая цифра – номер фонда, затем - номер описи, далее - номер единицы хранения, впоследствии добавится номер страницы

2 О.В.Протопопова Эпистолярный стиль / О.В.Протопопова // Стилистический энциклопедический словарь русского языка / Под ред. М.Н.Кожиной. 2-е изд., испр. и доп. – М.: Флинта: Наука, 2006. – С. 632.

3 Котков, С.И. Лингвистическое источниковедение и история русского языка / С.И.Котков. – М.: Наука, 1980. – С. 75.

4 Качалкин, А.Н. Жанры русского документа допетровской эпохи. Часть II. Филологический метод анализа документов / А.Н.Качалкин. – М.: Изд-во Московского университета, 1988. – 120 с.

5 Матвеева Т.В. Текстовая категория [Текст] / Т.В.Матвеева // Стилистический энциклопедический словарь русского языка. / Под ред. М.Н.Кожиной. – М.: Флинта: Наука, 2006. – С.535.

6 там же, С. 534.






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.