WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

 

На правах рукописи

ВАСИЛЕНКО Анатолий Петрович

АСПЕКТЫ СЕМАНТИКИ ФРАЗЕОЛОГИЗМОВ

(на материале русского и французского языков)

Специальности:

10.02.01 – русский язык

10.02.19 – теория языка

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени

доктора филологических наук

ОРЁЛ 2011

Работа выполнена на кафедре английской филологии

ФГБОУ ВПО «Орловский государственный университет»

Научный консультант:

доктор филологических наук, профессор

ЗИМИН Валентин Ильич

Официальные оппоненты:

доктор филологических наук, профессор

БРАГИНА Наталья Георгиевна

доктор филологических наук, профессор

КРАВЦОВ Сергей Михайлович

доктор филологических наук, профессор

ТОКАРЕВ Григорий Валериевич

Ведущая организация:

ФГБОУ ВПО «Московский государственный

областной педагогический университет»

Защита состоится  «16»  декабря  2011г. в часов на заседании диссертационного совета Д 212.183.01 по защите диссертаций на соискание ученой степени доктора и кандидата наук при Орловском государственном университете по адресу: 302026, г. Орел, ул. Комсомольская, 95.

С диссертацией можно ознакомиться в научной библиотеке Орловского государственного университета.

Автореферат разослан «  »  2011г.

Ученый секретарь

диссертационного совета

Гришанова В.Н.

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Отечественная лингвистика в последние годы развивалась в направлении от таксономических моделей структурализма к коммуникативной и прагмалингвистике, а также лингвистике текста и далее к когнитивной лингвистике наших дней. Изменение научно-исследовательских парадигм в языкознании коснулось также фразеологии.

В нашем исследовании уделяется бульшее внимание такому анализу, «который основывается на изучении множества факторов, влияющих на формирование и функционирование феноменов фразеологической системы» (А.Н. Баранов, Д.О. Добровольский). При этом думается, одним из самых основных факторов является внутренняя форма фразеологизма, определяющая семантические, прагматические и культурологические особенности фразеологизмов.

В основу работы положен функционально-параметрический принцип описания фразеологизмов, который дает возможность проследить и выявить особенности полиструктурного моделирования фразеологической семантики на материале русского и французского языков.

Исходная гипотеза исследования состоит в следующем: если в перечень базовых параметров функционально-параметрического отображения семантики фразеологизмов (денотативный, грамматический, эмотивный, оценочный, стилистический, мотивационный), предлагаемых в рамках русского языка (В.Н. Телия), ввести новые параметры (лингвокультурологический и компаративный), то образовавшуюся параметрическую модель можно использовать для многоаспектного описания семантики фразеологизмов разных языков, при этом само описание будет способствовать разработке методологии контрастивного анализа значения устойчивых оборотов.

Функционально-параметрическое описание семантики фразеологических единиц (В.Н. Телия) дает много преимуществ: можно изучить особенности моделирования внутренних форм фразеологизмов в языке (-ах), проанализировать связи внутренней формы с другими компонентами семантической структуры фразеологизмов, установить взаимоотношения всех макрокомпонентов семантики.

Функционально-параметрическое отображение дает благоприятную возможность провести лингвокультурологическое исследование устойчивого оборота в рамках одного языка. Предлагаемая же в рамках данной работы новая параметрическая модель позволяет выйти на контрастивный уровень семантики фразеологизмов, сделать семантику фразеологизмов более обозримой, быть методологической основой компаративного анализа фразеологизмов разных языков.

Так, выделяемый нами новый информативный блок лингвокультурологический параметр семантики фразеологизмов – это способ этнического комментария внутренней формы, потому что именно в образном основании заключено национальное видение окружающей действительности, представленная устойчивой единицей и называемая фразеологической картиной мира.

Лингвокультурный комментарий фразеологизмов позволяет видеть скрытые, не самоочевидные особенности воплощения культурных сущностей во фразеологизмах. Фразеологизмы при этом рассматриваются как этнокультурный текст, который может быть «прочитан» и истолкован посредством указания культурных смыслов, заложенных в семантике фразеологизма, т.е. мифов, архетипов, ритуалов, стереотипов, поверий, обычаев, эталонов и др. знаков национальной культуры. Культурные смыслы заключены во внутренней форме фразеологизмов, являющейся образным основанием для формирования фразеологических единиц.

Другой новый информативный блок в семантике фразеологизма – компаративный параметр, т.е. способ, при котором единица одной фразеосистемы соотносится с единицей фразеосистемы другого языка.

Внутренняя форма фразеологизмов разных языков часто строится на различной образно-ассоциативной основе, что, в свою очередь, подчеркивает национально-культурную самобытность устойчивых оборотов каждого народа. Самобытность и своеобразие фразеологизмов разных языков в большей мере обнаруживается в образах их внутренней формы, а также в тропеических механизмах, связывающих образ внутренней формы и сигнификативное (выводное) значение фразеологизма.

Культурологическое сопоставление фразеологизмов разных языков непосредственно связано с «картиной мира» в этих языках. Эта связь, намеренно прокламируемая многими исследователями, в том числе и нами, вызвана поисками наиболее эффективных и значимых методов сопоставительного анализа в лингвокультурологии. В этом можно видеть определенную теоретическую значимость исследований в области сопоставительной фразеологии в аспекте лингвокультурологического анализа.

Актуальность исследования определяется самой необходимостью прибегать к глубокому анализу семантики фразеологизмов, изыскивать различные подходы к изучению специфики фразеологизмов как знаков языка и культуры. Предпринятое исследование показывает, как различные компоненты семантической структуры фразеологизмов (денотативный, оценочный, мотивационный, эмотивный) взаимодействуют между собой, как особое культурное значение в семантике фразеологизмов соотносится с другими уровнями значения (и, прежде всего, с внутренней формой фразеологизмов), как в образе фразеологизмов находят выражение обычно наличествующие в них культурные смыслы, определяющие национально-культурную специфику фразеологизмов. На материале русского и французского языков показана возможность представить новую модель описания семантики фразеологизмов, обобщить и дополнить имеющиеся знания в области теоретической и прикладной лингвистики по вопросам истоков возникновения и интерпретации фразеологизмов, фразеологической эквивалентности.

Объект исследования в предлагаемой работе – семантика русских и французских фразеологизмов в свете функционально-параметрического описания.

Предмет исследования – выявление новых мотивационных характеристик значения устойчивых оборотов в национальном языке, а также лингвокультурный комментарий фразеологизмов и способы соотнесения семантики единиц разных фразеосистем на материале русского и французского языков.

Цель исследования – разработать новую модель функционально-параметрического отображения семантики фразеологизмов в рамках межъязыкового и межкультурного пространства и тем самым предложить методологию описания значения фразеологизмов разных языков.

Задачи, поставленные в работе, связаны в основном с функционально-параметрическим отображением семантики фразеологизмов и сводятся к следующим:

– обосновать целесообразность функционально-параметрического описания фразеологизмов в рамках одного языка и двух языков;

– описать функционирование макрокомпонентов фразеологизмов таких, как денотативный, грамматический, оценочный, мотивационный, эмотивный, стилистический в отдельности и в их взаимодействии;

– определить содержание мотивационного компонента в семантике фразеологизма: выделить основу, содержание и систематизирующие критерии мотивации значения устойчивого оборота;

– обосновать и представить структуру нового компонента семантики фразеологизмов – лингвокультурологического, на этой основе предложить лингвокультурный комментарий фразеологизмов;

– обосновать и представить структуру нового параметра – компаративного, определить понятие эквивалента, классифицировать виды эквивалента в свете общего понимания симметрии;

– в рамках лингвокультурологического и компаративного параметров процедурно описать формальные и функциональные принципы восприятия фразеологизма и фразеосистем в национальных языках;

– определить место и роль новой функционально-параметрической модели, представив на ее основе методологию применения контрастивного анализа семантики фразеологизмов.

Научная новизна исследования состоит в том, что ведущая роль в семантической структуре фразеологизмов отводится мотивационному компоненту, который обусловливает некоторые другие компоненты семантики фразеологизмов. В этой связи, впервые сформулирована и описана интралингвистическая и экстралингвистическая природа фразеогенезиса как системообразующий критерий в ходе мотивации значения устойчивых оборотов. В свете мотивационного параметра впервые характеризуются версии происхождения фразеологизмов в рамках гипотез и презумпций.

Впервые, исходя из материала французского языка, обосновывается введение новых параметров лингвокультурологический и компаративный в корпус параметров функционально-параметрического описания семантики фразеологизмов, предложенного В.Н. Телия на базе русского языка. Новая модель позволяет более подробно описать семантику фразеологизмов на фоне разных языков.

Создание новой модели параметров дает возможность впервые говорить о процедурном описании формальных и функциональных принципов восприятия фразеологизма и фразеосистем в национальных языках, а также о классификации межъязыковых фразеологических эквивалентов, основанной на общем представлении термина симметрия языкового знака.

Представляемый новый теоретический взгляд есть разработка методологии применения описания семантики фразеологизмов на материале разных языков.

Теоретическая значимость работы заключается в обосновании системного подхода к исследованию семантики фразеологизмов; в комбинировании семантического и лингвокультурологического анализа фразеологизмов для описания языковой и культурной семантики фразеологизмов; в обобщении механизмов фразеогенезиса; в развитии теоретических и практических основ системы межъязыковых фразеологических эквивалентов.

Практическая значимость работы видится в том, что материал и результаты работы можно использовать в учебных дисциплинах основных образовательных программ при подготовке бакалавров и магистров по направлению «Лингвистика», в работе университетских спецкурсов по сравнительной типологии русского и французского языков. Разработка дополнительных семантических параметров фразеологизмов может иметь значение для теории и практики фразеографии, создания толковых, двуязычных, лингвокультурологических и иных словарей.

Методы исследования: метод компонентного анализа применяется при определении сигнификативного значения фразеологизма; метод функционально-параметрического описания – при определении семантической структуры фразеологизмов; когнитивный метод – при выяснении внутренней формы фразеологизма, его образно-ассоциативного комплекса признаков, связанных со способностью индивида представлять ситуации мира реального (реже – вымышленного), отраженного в сознании; этимологический метод – при восстановлении первозданного образа внутренней формы и исторической мотивации значений фразеологизмов; контрастивный метод – при сопоставлении русских и французских фразеологизмов, соотносительных по значению. Последний метод дает возможность проследить как общие закономерности и сходства значения фразеологизмов русского и французского языков, так и их различия: денотативные, грамматические, оценочные, мотивационные, эмотивные, стилистические и т.п.

В зависимости от той или иной задачи использовались и другие методы лингвистического анализа. Например, для показа реального функционирования фразеологизмов применялись дистрибутивный и контекстологический методы. Для лингвокультурологического анализа фразеологизмов русского и французского языков был использован в основном культурный комментарий (В.Н. Телия). Основой сопоставительного исследования культурных смыслов, заложенных во внутренней форме русских и французских фразеологизмов, было семантико-диахроническое сопоставление «картин мира», изначально запрограммированных в языке (В.В. Воробьев).

Источником материала исследования послужила картотека автора, которая являет собой целенаправленные выборки из различных (одноязычных и двуязычных) фразеологических, лингвострановедческих, лингвокультурологических, этимологических и иных словарей. Исходя из широкого понимания фразеологизма, в общей сложности было проанализировано около 8 тысяч устойчивых оборотов, но главным образом внимание уделялось фразеологизмам-идиомам, поскольку именно в них наиболее ярко представлен национально-культурный компонент.

Теоретической базой исследования послужили как работы, относящиеся к «классическому» периоду становления фразеологии как особой лингвистической дисциплины (В.В. Виноградов, В.П. Жуков, В.Л. Архангельский, А.И. Молотков, А.М. Бабкин, Н.М. Шанский и др.), так и работы последнего десятилетия ХХ-го и первого десятилетия XXI-го века – разработка новых проблем, в частности, методика когнитивного, функционально-параметрического описания фразеологизмов, а также формулировка основных содержательных положений лингвокультурологического направления в современной фразеологии (В.Н. Телия, Д.О. Добровольский, М.Л. Ковшова, Н.Г.Брагина, В.И. Зимин, Н.Н. Кириллова, В.М. Мокиенко, Н.Ф. Алефиренко и др.).

Для формирования лингвокультурологического направления в области фразеологии существенную роль сыграли идеи взаимосвязи языка и культуры, провозглашаемые в рамках лингвистической традиции (В. фон Гумбольдт, Ш. Балли, А.А. Потебня, В.В. Виноградов, Л. Вейсгербер, Р. Барт, Д.Н. Шмелев, Е.М. Верещагин, В.Г. Костомаров, Ю.Д. Апресян и др.).

Ученые различных школ и направлений в последние два десятилетия особенно интенсивно исследовали проблемы воплощения культурных смыслов во фразеологизмах. Причем это осуществлялось в различных областях знаний: в культурологии и семиотике (В.Н. Топоров, Ю.М. Лотман, Вяч.Вс. Иванов, Ю.С. Степанов и др.), в концептуальной и когнитивной лингвистике (Ю.Н. Караулов, Е.С. Кубрякова, В.З.Демьянков, Е.Г. Беляевская и др.), в философии языка (Ю.С. Степанов, В.И. Постовалова и др.), в лексической семантике (Ю.Д. Апресян, А. Вежбицка и др.), в этнолингвистике (Н.И. Толстой, С.М. Толстая, Е.А. Березович, В.М. Мокиенко и др.).

На защиту выносятся следующие положения:

1. Фразеологизм – сложное этнолингвокультурное образование, поддающееся параметризации. Целостное описание семантики фразеологизма достигается тогда, когда фразеологизм анализируется с разных точек зрения – с помощью параметров, которые отражают разные аспекты семантической структуры фразеологизма и понимаются как источники определенного «пучка» информации, исходящей от фразеологизма и получаемой человеческим сознанием.

2. Центральным звеном семантики фразеологизма является внутренняя форма, рассматриваемая как образно-ассоциативный комплекс признаков. Внутренняя форма является основой семантической мотивации и культурной коннотации фразеологизма, определяет специфику фразеологизмов в языке. Специфика внутренней формы связана с такими факторами, как языковая картина мира, возможность оперировать тропоморфными средствами, тип смысловой мотивации значения фразеологизма, этимология. Такая специфика внутренней формы дает возможность понять формирование и функционирование фразеологизмов в современных языках.

3. Функционально-параметрический принцип анализа фразеологизма – это рассмотрение фразеологизма как многомерной семантической структуры, состоящей из макрокомпонентов, которые отражают структурацию значения фразеологизма по типам передаваемой информации: денотативная, грамматическая, эмотивная, оценочная, мотивационная, стилистическая. Совокупность данных параметров обеспечивает достаточный, но неполный объем знаний о семантической структуре фразеологизма.

4. Функционально-параметрическое описание семантики применяется к широкому классу фразеологизмов, но в наиболее выгодной ситуации оказываются фразеологизмы-идиомы, которые ярче других разрядов создают образное представление о национальном мироустройстве.

5. Фразеологизм образуется посредством формирования образа на основе исходного для фразеологизма свободного сочетания слов. В этой связи следует выделять интралингвистическую и экстралингвистическую природу фразеогенезиса как системообразующий критерий мотивационного параметра значения устойчивых оборотов в модели функционально-параметрического описания семантики фразеологизмов. Как результат, возникающие и существующие версии происхождения фразеологизмов, являющиеся содержанием мотивации семантики фразеологизма, группируются в два класса – гипотезы и презумпции.

6. В семантике фразеологизмов обнаруживается особо важный компонент, который референтен к определенной предметной области культуры. Без него не может произойти полного понимания устойчивого оборота, поэтому значение фразеологизма следует рассматривать в двустороннем аспекте – этнолингвистическом. В этой связи целесообразно выделять отдельный параметр в семантической структуре устойчивого оборота – лингвокультурологический.

7. Лингвокультурологический параметр – это способ комментирования внутренней формы фразеологизма в национально-культурном пространстве социума (-ов). Лингвокультурный комментарий, который может быть как формальным, так и функциональным. Он имеет целью соотнести образ фразеологизма с тем или иным пластом культуры (мифологический, архетипический, религиозный, фольклорный, литературно-художественный, публицистический), кодом культуры (антропный, соматический, зооморфный, природный, временной, ландшафтный и т.п.), а также описать тропеические механизмы, посредством которых связываются языковые знаки языка и другие знаки национальной культуры (метафора, метонимия, синекдоха, сравнение, олицетворение, гипербола, литота и т.п.). В этой связи источниками (сущностями) лингвокультурного комментария становятся безэквивалентная лексика, этнографический компонент, метафорическое основание, фреймовая семантика, языковая картина мира.

8. Функционально-параметрическое отображение семантики фразеологизмов может быть использовано для описания семантики фразеологических единиц в рамках двух языков (в нашем случае – русского и французского). Модель позволяет установить причинно-следственные связи между макрокомпонентами семантической структуры фразеологизма, выявить сходства и различия в семантической структуре соотносительных по значению фразеологизмов. В этой связи целесообразно выделять отдельный параметр в семантической структуре устойчивого оборота – компаративный.

9. Компаративный параметр – это способ сопоставления образных картин, которые представлены значениями дословно понятых, буквально проинтерпретированных фразеологизмов двух языков. Параметр ситуативно обусловлен, т.е. активируется тогда, когда есть возможность градуировать по уровню эквивалентности фразеологический знак одной системы по отношению к другой. Обнаруженные таким способом межъязыковые эквиваленты, отражающие степень тождественности фразеологических картин мира сопоставляемых языков, могут быть представлены фразеологическими эквивалентами следующих типов: макросимметричный, десимметричный, квазисимметричный, микросимметричный, асимметричный.

10. В совокупности с такими информативными макрокомпонентами, как денотативный, грамматический, эмотивный, оценочный, мотивационный, стилистический, информативные макрокомпоненты лингвокультурологический и компаративный, внутри которых раскрываются формальные и функциональные принципы восприятия фразеологизма и фразеосистем, представляют новую параметрическую модель описания аспектов семантики фразеологизмов на материале разных языков.

Апробация. Фрагменты диссертационного исследования обсуждались на общероссийских и международных научных конференциях и симпозиумах, в их числе: Межрегиональная научно-практическая конференция «Лингводидактические проблемы преподавания иностранных языков в школе и в вузе» (Краснодар, КГУ культуры и искусств, 14 февраля 2007); Международная научная конференция «Проблемы авторской и общей лексикографии» (Брянск, БГУ, октябрь 2007), Международный научный симпозиум «Фразеологизм в тексте и текст во фразеологизме: Четвертые Жуковские чтения» (Великий Новгород: НовГУ имени Ярослава Мудрого 4 – 6 мая 2009 года); Международная научная конференция «Русский язык в контексте культуры» (Могилев, МГУ им. А.А. Кулешова, 10 – 11 ноября 2009); Международная научная конференция «Актуальные проблемы германистики, романистики и русистики» (Екатеринбург: УралГПУ, 5– 6 февраля 2010); Всероссийская научно-практическая конференция «Актуальные проблемы лингвистики и методики преподавания иностранных языков» (Уфа: БашГУ, 15 апреля 2010); Межвузовская научная конференция «Герценовские чтения. Иностранные языки» (Санкт-Петербург, РГПУ им. А.И. Герцена, 28 – 29 апреля, 2010); III Международная научная конференция «Молодежь и наука: проблемы современной филологии и методики преподавания филологических дисциплин» (Ульяновск: УлГПУ, июнь 2010); Научно-практическая конференция «Современная филология: теория и практика. Теоретические и методологические проблемы современного образования» (Москва, 25 – 30 мая 2010); III Международная научно-практическая конференция «Наука и современность – 2010» (Новосибирск: НГТУ, 5 июня 2010); III Международная научно-практическая конференция «Языковая политика и социально-правовые аспекты адаптации мигрантов: проблемы, реализация, перспективы» (Тюмень: ТГУ, 7 – 8 июня 2010); IV Международная конференция по актуальным проблемам теории языка и коммуникации «Языковые измерения: пространство, время, концепт» (Москва: Военный университет МО РФ, Факультет иностранных языков, 2 июля 2010); IV Международная научно-методическая конференция «Теория и технология иноязычного образования» (Симферополь: ТНУ им. В.И. Вернадского, 29 – 30 сентября 2010); Международная научно-практическая конференция, посвященная 50-летию факультета иностранных языков и 15-летию Бурятского госуниверситета «Иностранные языки в Байкальском регионе» (Улан-Удэ: БГУ, 9 – 10 сентября 2010); Международная научно-практическая конференция «Диалог культур – культура диалога (Кострома: КГУ имени Н.А. Некрасова 6 – 10 сентября 2010); 2-ая Международная научная конференция «Фразеология, познание и культура» (Белгород: БГУ, 7 – 9 сентября 2010); IV Всероссийская научная конференция «Проблемы концептуальной семантики языка, речи и речевой деятельности» (Иркутск: ИГЛУ, 2010); Международная научная конференция «Язык и общество в зеркале культуры» (Астрахань: АГУ, 12 – 13 октября 2010); I Международная научно-практ. конференция «Лингвистика в современном мире» (Таганрог, Центр научной мысли, 30 августа 2010); Международная научная конференция «Филология и образование: современные концепции и технологии» (Казань: Татарский государственный гуманитарно-педагогический университет, 3 – 5 июня 2010); Научно-практ. конференция «Проблемы когнитивной лингвистики и межкультурной коммуникации» (Псков: ПГПУ имени С.М. Кирова, 10 – 12 ноября 2010); Межд. научная конф., посвященная юбилею доктора филол. наук, профессора В. Н. Телии «Живодействующая связь языка и культуры» (Тула: ТГПУ имени Л.Н. Толстого, 1 – 3 ноября 2010); Международная (заочная) научная конференция «Актуальные проблемы филологии» (Барнаул – Рубцовск: Алтайский государственный университет, 7 июня 2010); Межд. научно-практ. конференция «Современные проблемы взаимодействия языков и культур» (Благовещенск: Амурский государственный университет, 12 – 13 ноября 2010); III Межд. конф. «Семантика и прагматика слова и текста. Поморский текст» (Архангельск: Поморский государственный университет имени М.В. Ломоносова, 7 – 9 октября 2010); Виртуальная международная научно-практическая конференция «Культурное разнообразие в эпоху глобализации. Язык, культура, общество» (Мурманск: МГПУ, 1 февраля – 31 марта 2010); 1-ая Межд. научно-практ. конференция «Языковая личность в современном мире» (Назрань: Ингушский государственный университет, 6 мая 2010); Всеросс. с междунар. участием научно-практ. конф. «Виноградовские чтения – 2010» (Тобольск: ТГСПА им. Д.И. Менделеева, 14 – 15 октября 2010); Межд. научно-практ. конф. «Слово, фразеологизм, текст в литературном языке и говорах»: (Орел: ОГУ, 12 – 13 ноября 2010); Международная научно-практическая конференция «IV Севастопольские Кирилло-Мефодиевские чтения»: (Севастополь: СГГУ, 9 – 13 сентября 2010); Международная научная конференция «Инновационные подходы к подготовке специалиста в условиях глобализации образовательных процессов»: (Владимир: ВГУ, 7 – 8 октября 2010); Всероссийская научная конференция «Филология и журналистика в начале XXI века»: (Саратов: СГУ, апрель 2011).

По теме диссертации опубликовано 64 работы общим объёмом около 55 п.л., из них 10 статей в изданиях, рекомендованных ВАК РФ, общим объемом 7 п.л. В числе работ 3 монографии.

Материалы диссертации проходили обсуждение на заседании кафедры английской филологии Орловского государственного университета, кафедры французского языка Брянского государственного университета.

Структура и объем диссертации. Работа состоит из Введения, пяти глав с пунктами и выводами по каждой главе, Заключения, Библиографии и Лексикографических источников. В работе имеются три схемы, которые систематизируют представления о семантике фразеологизмов в рамках национальных языков.

СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

ВВЕДЕНИЕ, где обосновывается актуальность исследования; указывается объект, предмет анализа; формулируется цель и задачи, определяется научная новизна, теоретическая и практическая значимость; высказывается гипотеза относительно исследовательского подхода; характеризуется материал, методика анализа языковых фактов; излагаются положения, выносимые на защиту.

ГЛАВА 1 «Из истории изучения семантики фразеологизмов», где представляется обзор фразеологической науки в свете её развития в классическом и постклассическом периодах, упоминается одно из направлений в исследованиях нового времени – рассмотрение значения фразеологизма по различным типам информации.

Фразеология имеет длительную историю своего развития. Как науку, ее сформировали Ш. Балли и В.В. Виноградов, разработав основы семантической классификации устойчивых единиц по степени спаянности компонентов. Применительно к России можно говорить о двух периодах становления и развития фразеологии как самостоятельной лингвистической дисциплины – «классическом» и «постклассическом».

Для «классического» периода были характерны разработка различий и сходств фразеологизма и слова; выяснение критериев фразеологичности; семантические основы классификации; осмысление системности фразеологизмов; осмысление собственно фразеологических методов исследования, основанных на идеях системно-уровнено анализа фактов языка; парадигматические и синтагматические отношения фразеологических единиц; историческое развитие и сравнительно-типологическое изучение фразеологизмов; фразеографические проблемы, а также; проблемы номинации, семантики и фразеологизмов в организации высказывания.

Для «постклассического» периода (80-е гг. XX столетия) характерен переход к функционально-коммуникативному рассмотрению фразеологических единиц. В этот период многие идеи классического периода фразеологии, высказанные в работах В.В. Виноградова, подвергаются критике. Высказываются идеи о том, что главными факторами фразеообразования и мотивации можно считать членение мира, характерное для данного языкового социума, собственно языковую картину мира, ассоциативный комплекс, возможность оперировать тропами и другими тропоморфными средствами, тип смысловой мотивации, также этимологию и т.п. Именно на таком широком фоне языковых явлений надо было искать пути объяснения механизма образования идиом, мотивации их значения и функционирования в речи. Так возникает идея функционально-параметрического подхода к фразеологии (В.Н. Телия).

Мы избираем именно этот подход потому, что он приводит к наиболее полному теоретическому описанию семантики фразеологизмов и является также надежной лингвистической основой для сопоставительного анализа семантики фразеологических единиц русского и французского языков.

При функционально-параметрическом подходе к исследованию привлекаются все устойчивые воспроизводимые единицы языка. Выделение разрядов фразеологических единиц при этом осуществляется в соответствии со структурно-семантическими особенностями каждого разряда. Кратко скажем обо всех разрядах фразеологических единиц, но при этом вынуждены признать, что под понятие фразеологизм подводятся единицы всех выделяемых разрядов.

Идиомы – фразеологические единицы, являющиеся абсолютно неделимыми, семантически неразложимыми, их значение совершенно не зависит от лексического состава, от значений их компонентов и так же условно и произвольно, как значение немотивированного слова-знака. Например, бить баклуши, кока с соком, белые мухи, девятый вал, дым коромыслом, трава не расти, медвежий угол и т.п.

Фразеологические сочетания раздельно оформленные единицы, значение одного из компонентов которых совпадает со словарным или близко к нему, выбор других компонентов определяется узусом, а не сводится к системно определяемой сочетаемости. Например, закадычный друг, заклятый враг, окладистая борода, скоропостижная смерть, оказать помощь, одержать победу и т.п.

Пословицы и поговорки – краткие народные изречения. Пословицы имеют высокую степень обобщенности, они выражают обычно повторяющиеся жизненные ситуации и закономерности: От добра добра не ищут; Яйца курицу не учат; Пар костей не ломит; Свинья никогда не бывает довольна; Большому кораблю – большое плавание; Взялся за гуж – не говори, что не дюж; Мал золотник, да дорог. Поговорки содержат обобщение на уровне конкретной ситуации, которая, как правило, включается в семантизацию (объяснение) самой поговорки, например, Овчинка выделки не стоит, Игра не стоит свеч и т.п.

Составные термины и наименования – неоднословные единицы в языке, смысловая целостность которых создается прямой, непосредственной отнесенностью всего словесного комплекса к одному предмету или понятию: вопросительный знак, коэффициент полезного действия; Совет Безопасности, Российская Федерация, Государственная Дума и т.п.

Крылатые выражения краткие изречения обычно с известным источником происхождения: известен автор, произведение, откуда взято выражение: Любить иных – тяжелый крест (Б.Пастернак); Вероятно, ибо нелепо (Тертуллиан); Познаем настолько, насколько любим (Августин) и др.

Штампы и клише – порождение стереотипности.

Штампы – это большей частью идеологизированные и социологизированные единицы. Они отмечены официозом и отражают соблюдение определенной идеологии «в рамках существующего порядка»: милостивый государь, совершить поездку, возложить ответственность, выразить признательность и т.п.

Клише – удобное средство речевого стандарта, заготовка с фиксированной схемой воспроизводства, относящиеся к определенной ситуации: будьте здоровы! доброе утро! судью на мыло! наша взяла! добрый путь! сколько лет, сколько зим! здравствуйте пожалуйста! в один прекрасный день и др.

Грамматическая фразеология сочетания служебных слов, которые характеризуются идиоматичностью значения: между тем, как; вследствие того, что; понимаешь ли; несмотря на то, что; ежели так, то; не то чтобы; а хоть и; вот ты говоришь, что; да и …; казалось бы, до тех пор, пока; где уж и т.п.

В работе мы придерживаемся широкого понимания фразеологизма, рассматривая всевозможные разряды устойчивых единиц, полагая, что это приводит к наиболее полному теоретическому описанию семантики фразеологизмов. Однако считаем, что фразеологическое своеобразие больше всего проявляется у идиом, поэтому именно главным образом на примерах идиом выполним дальнейшее описание семантики фразеологизмов, однако при необходимости будем упоминать единицы и других разрядов, поэтому рассматриваемые устойчивые единицы в рамках нашей работы целесообразно называть общим термином – фразеологизм.

ГЛАВА 2 «Параметрическое отображение семантики фразеологизмов», где говорится о многомерности фразеологической семантики, описывается функционально-коммуникативный принцип анализа фразеологизмов и предлагается рассмотрение семантики фразеологизмов в функционально-параметрическом отображении; характеризуются основные макрокомпоненты семантической структуры устойчивых оборотов (денотативный, грамматический, оценочный, мотивационный, эмотивный, оценочный, стилистический).

Многомерность фразеологизма объясняется наличием в нем ряда информативных блоков, на основе которых образуется комплексное понимание лингвокультурной ситуации, представленной ассоциативным основанием оборота.

Подобное рассмотрение фразеологических единиц реализуется на основе функционально-коммуникативного анализа, который предполагает рассмотрение фразеологизма как сложной семантической структуры, состоящей из множества компонентов, которые отражают структурацию значения по типам информации, передаваемой каждым компонентом.

В этой связи, функционально-параметрическое описание фразеологизмов (В.Н. Телия) в виде блок-схемы, представляющей определенные кванты информации. Сущность такого (блочного) изложения в том, что вся информация, несомая планом содержания, может быть расчленена на ряд макрокомпонентов значения:

денотативный макрокомпонент обобщенно представляет объективно существующий класс признаков, который имеется в действительности;

грамматический макрокомпонент отображает все грамматические, или кодовые, свойства фразеологизмов;

оценочный макрокомпонент понимается как рационально-логическое суждение об отображаемом, имеет свою шкалу «хорошо – плохо»;

эмотивный макрокомпонент отражает чувство-отношение субъекта к обозначаемому, проявляясь на шкале «одобрение – неодобрение»;

мотивационный макрокомпонент – информация о том, каким образом возникает значение фразеологизма, как соотносится значение с образным основанием, лежащим в основе оборота для обозначения действительности;

стилистический макрокомпонент – маркированность фразеологизма в определённой сфере коммуникации на основе уместности / неуместности его употребления в этой сфере.

На функционально-коммуникативном принципе описания фразеологизмов основано процедурное представление лингвистической информации. Такое представление противопоставляется так называемому декларативному представлению (отображенному в большинстве фразеологических словарях в виде привычной дефиниции), которое традиционно является по сути дела описательным и не нацелено на необходимость организации высказываний. Процедурное же описание представляет собой совокупность когнитивных действий, приводящих к речевому конструированию объекта (действия, процесса, свойства и т.п.). Продемонстрируем, один пример в рамках двух представлений. Подливать масла в огонь – 1) ‘обострять отношения, усугублять к.-л. чувства, настроения и т.п.’, 2) ‘разжигать, повышать интерес, внимание к к.-л.’ – декларативное представление. Теперь – процедурное: Их возражение значило бы только подливать масла в огонь, поэтому наступила тишина. Представим ситуацию в следующей когнитивной процедуре: ‘Я знаю, что это действие способствует обострению ситуации. Полагаю, это плохо. Вообрази, что твой поступок подобен тому, как если бы стали подливать (глагол несовершенного вида) масло в огонь, то есть без всяких положительных сдвигов (обороту сопутствует лимитативная лексема только) продолжать осложнение затянувшейся неприятной обстановки. Затем считаю, что нужно испытать чувство неодобрения к планируемому шагу. Учти, что я рассматриваю эту речевую ситуацию как нейтральную, значит, выражение уместно в данном контексте. Так сложилось, что данный словесный комплекс вызывает осознание ненужности поступка, вот почему его не следует претворять в жизнь’.

Как видно, процедурный способ в отличие от декларативного представления информации о фразеологизме стремится моделировать те процессы, которые протекают в языковом сознании во время оперирования с языковыми знаками, в частности, с идиомами. Это находится в полном соответствии с задачами когнитивной лингвистики, стремящейся вовлечь в описание речевых актов «активные процессы человеческого сознания» (Д.О. Добровольский).

Функционально-параметрический анализ семантики фразеологизмов в нашей работе использовался, прежде всего, для того, чтобы показать отношения различных макрокомпонентов между собой и построить более дробную и информационно оправданную систему межъязыковых фразеологических эквивалентов, соответствующую всей сложности сопоставляемых объектов – фразеологизмов русского и французского языков.

ГЛАВА 3 «Мотивационный параметр описания семантики фразеологизмов», где выделяются основа мотивации семантики фразеологизмов с описанием особенности организации внутренней формы и фразеологической картины мира, а также содержание с выделением способов оценки правильности существующих версий происхождения фразеологизма – гипотезы и презумпции в рамках синхронной и исторической мотивации значения; формулируются два системообразующих критерия (интралингвистическая и экстралингвистическая природа фразеогенезиса) в структуре мотивационного макрокомпонента фразеологизма.

В мотивации значения фразеологизма можно выделить основу и содержание.

Основа формирования семантики фразеологизма – его внутренняя форма, ассоциативно-образная картинка, предопределяющая и значение, и функционирование структуры. Внутренняя форма организует значение фразеологизмов и объясняет их мотивацию. Образ формирует значение фразеологизма в целом. Внутренняя форма характеризуется своей относительностью, то есть неоднозначностью трактовки самого образа фразеологизма, вызванной существованием многих культурно и исторически обоснованных причин, повлиявших на создание «картинки».

Без внутренней формы не может быть значения фразеологизма, как не может быть и самого фразеологизма. Если пропадает связь образа внутренней формы фразеологизма с обозначаемой реалией ввиду утраты самой реалии, то вместе с ней пропадает и оборот, например, архаизм боярский сын – ‘мелкий феодал из служилых людей на Руси XIV – XVIII веков’. В современном понимании былой фразеологизм боярский сын – это сын боярина (боярин – ‘титул, социальный статус’). Чтобы самому быть сыном мелкопоместного феодала, нужно родиться в семье отца-боярина, – значение прямое, образ утрачен. Ср. то же в свободных сочетаниях: сын врача, сын учителя, сын водителя и др. Подобного не скажешь о структурах типа собачий сын – ‘бранное выражение применительно к лицу мужского пола’ (*чтобы нелестно отозваться о мужчине, надо, чтобы он был сыном собаки?), маменькин сынок – ‘избалованный, изнеженный мальчик’ (*чтобы быть избалованным, нужно быть сыном мамы?) и т.п.

Речь идет о фразеологической агнонимии, которая в данном случае носит исторический характер. Фразеологический агноним – устойчивая единица, в структуре которой присутствует компонент неизвестного, непонятного или малопонятного происхождения для большинства носителей языка. Это переходное состояние фразеологизма между полнофункциональным в языке и утратившим в языке свою фразеологичность. Другие примеры: раскусить бобИну – ‘хлебнуть горя, тяжело жить’, рак опОротый – ‘неряшливо одетый человек’, репнЕй наварить – ‘изменить’, рЮмная палка – ‘очень худой человек’ т.д.

Французский фразеологизм bonnet rouge (букв.: шапочка красная) – ‘красный колпак’ – метонимический перенос для обозначения якобинцев (буржуазный революционер-демократ) во время Великой Французской революции. Красный канонический колпак, свернутый в верхней части в виде рога наперед, как у греков, был узаконен как символ революционности и стал официальным головным убором членов Конвента, позже был отменен. В настоящее время колпак можно увидеть на государственных печатях, марках, открытках.

Образность внутренней формы если и не пропадает, то со временем может «потускнеть» и совсем не «просвечивать». Тогда она переходит в разряд этимологических, т.е. таких, которые надо вскрывать посредством этимологии.

Внутренняя форма имеет много функций: она рассматривается как источник семантической мотивации значения фразеологизма, как фактор культурной коннотации, как фактор, провоцирующий ту или иную оценочно-эмотивную модальность; этимологическое описание внутренней формы является отправным пунктом в верификации догадок происхождения фразеологизмов и т.п. Многофункциональность внутренней формы фразеологизма свидетельствует о том, что она является одним из самых основных компонентов семантики фразеологизмов.

Внутренняя форма организует значение фразеологизма, но не является тождественным самому значению, поскольку структура семантики фразеологизма комплексна и включает помимо образа ряд других факторов, в частности оценочно-эмотивный компонент, условия употребления, стилистическую окраску и др. Внутренняя форма формирует фразеологическую картину мира, где образно запечатлен опыт нации в ходе исторического развития. Фразеологическая картина мира (ФМК), имеющая двойственный характер (соотношение буквального прочтения образа (ФМК 1) и его переносного значения (ФМК 2)), – часть общенациональной картины, где представлен определенный ряд явлений объективной и субъективной действительности в способах их интерпретации.

Фразеологической картине мира свойственно воспроизведение опыта нации в ходе ее развития, а также присущи черты этноцентричности, проявляющейся в том, что каждая языковая общность людей индивидуальна, она по-своему видит мир и по-своему его интерпретирует в понятных для неё образах – внутренних формах фразеологизмов. Отсюда внутренняя форма – инструментарий фразеологической картины мира отдельно взятого языка.

Например: как корове седло и comme un tablier а une vache (букв.: как передник корове). В обоих случаях в одинаковой степени передается семантика оборотов ‘очень плохо подходит кому-либо (об одежде)’. Специфичным оказывается образ, положенный в основу. Культурологический анализ наводит на размышление о том, что корова преимущественно держится как животное, дающее в хозяйстве молоко и мясо. Что-либо ещё «требовать» от этой скотины, в частности, надевать седло с тем, чтобы ездить, как на лошади, не представлялось удобным, возможным и необходимым, поскольку корова по своим морфологическим показателям не отличается особой подвижностью и может характеризоваться своей нерасторопностью, неноровистостью, неотличительной активностью (ср: божья коровка, дойная корова, корова языком слизнула и др.).

Отметим, что образный компонент-зооним корова в русской фразеологической картине мира встречается нечасто, чего не скажешь о французском языке, где в большинстве своём корова ассоциируется с несоответствием, нелепостью, неуклюжестью. Сам образ нацелен высмеять кого- или что-либо, уколоть. Да и надевать передник на корову comme un tablier а une vache – подтверждение тому.

Сравним другие обороты: vache espagnole (букв.: испанская корова –‘дурной, несуразный’), vache а lait (букв.: корова для молока – изобилие, дойная корова), montagne а vache (букв.: гора для коровы – некрутой подъём), vache а roulette (букв.: корова для роликов – полицейский на велосипеде), poil de vache (букв.: волос коровы – рыжие патлы), plancher aux vaches (букв.: площадка для коров – твёрдая земля, суша), queue de vache (букв.: хвост коровы – рыжая коса), croix de vache – (букв: кресты коровы – следы порезов бритвы на лице), grand chemin de vaches (букв.: большой путь коров – избитый, проторенный путь). Еще оборот, требующий комментария: la vache а Colas (букв.: корова Коля). Так образно называют протестантство. А появление оборота основано на анекдотическом случае. Однажды корова, которая принадлежала человеку по имени Коля Панье, забрела в протестантскую молельню и там была съедена молившимися. Отсюда и одна из сторон восприятия церкви в глазах французов (уничижение).

В содержании неизбежно сталкивается два фактора: исторический и современный. Первый отражает фрагмент бытия, некогда составлявший повседневную коллективную память носителя языка (баклуши, ступа, хлеб-соль), второй – представляет зачастую ошибочное мнение исследователя, который предлагает среднестатистическому носителю современного языка свою непроверенную версию понимания давно ушедших реалий. В этой связи, историческая мотивация семантики фразеологизма вскрывает, как правило, изначальный образ как способ организации целостного значения фразеологизма, а синхронная мотивация носит по существу характер разъяснения особенностей значения и употребления фразеологизма, помогает выяснить правильную форму записи заголовочных единиц, их толкование, сочетаемость, прагматическую, стилистическую характеристики.

Отсюда возникает множественность мотиваций значения одного и того же образа. В таком случае проверка версий происхождения становится проверкой правильности выводного знания. Вскрытие этимона фразеологической единицы сопряжено с субъективным фактором исследования этой области, что приводит к верификации существующих предположений. Полагаем, что виды проверки сводятся к гипотезам и презумпциям.

Гипотеза возникает тогда, когда из несколько разных версий этимологизации того или иного фразеологизма наиболее убедительной надо признать ту версию, которая максимально точно объясняет ситуацию, лежащую в основе внутренней формы, т.е. того образно-ассоциативного комплекса, который составляет мотивацию современного значения фразеологизма. Когда такого объяснения нет, когда во внутренней форме не найдены признаки, мотивирующие значение, а значит невозможно ответить на вопрос, почему же так говорят, почему применяют именно этот фразеологизм для выражения данной мысли, – возникает презумпция, сомнительная вероятность, остающаяся в языке до тех пор, пока не будет обнародована истина.

Презумпция происхождения возникает в большей степени от того, что носитель языка, не имея для этого должных оснований, все равно стремится объяснить и описать окружающую действительность, назвать вещи своими именами, все меньше и меньше оставляя вокруг себя непознанного.

Например, фразеологизм мелко плавать имеет две версии происхождения: (1) из пословицы Мелко плавать – дно задевать и (2) оппозит пословицы Большому кораблю – большое плавание.

В версии (1) вызывает вопрос полная зависимость фразеологизма от элементов значения пословицы. Кроме того, в образе фразеологизма нет никакого указания, по какой воде (мелкой или глубокой) плавает судно. Нет также никакого признака, который бы указывал на осадку судна. Можно ведь плыть на маленьком суденышке с очень малой осадкой по глубокой воде, где дно никак не заденешь. Можно высказать и другое предположение: в буквальном образе фразеологизма речь идёт не о судне, а о человеке, плывущем в мелком водоеме (так что он задевает дно), но в таком случае эта ситуация совсем не «вяжется» с формулировкой значения данного фразеологизма.

Версия (2) представляется более убедительной. В самом деле, судно с глубокой осадкой может плыть только по глубокой воде, а с мелкой осадкой, естественно, по мелкой. Метафорическое перенесение практики плавания судов на человека и на общественную его жизнь выглядит обычно и привычно. Вторую версию происхождения выражения мелко плавать, стало быть, можно назвать гипотезой, а первую – презумпцией.

Считаем, что в исследовании основ фразеогенезиса можно сформулировать два системообразущих критерия (интралингвистический и экстралингвистический), которые обобщают существующее знание о мотивационном параметре фразеологического значения в рамках функционально-параметрического подхода (В.Н. Телия).

Интралингвистическая природа фразеогенезиса – собственно языковая. Она представлена преимущественно тропеическими средствами как механизмом передачи образной составляющей фразеологизма:

«Простой» троп (обычно метафора). Например, дойная корова – ‘обильный и безотказный источник дохода, беззастенчиво используемый в личных целях’ (говорится с неодобрением); avoir la langue bien longue (букв.: иметь язык достаточно длинный) – ‘о болтливом человеке’, русский эквивалент – что на уме, то и на языке (говорится с неодобрением) и т.п.

Олицетворение – разновидность метафоры, восходящей к анимизму как древнему мифологическому осознанию мира. Например: злой язык у кого – ‘манера говорить о других зло, издевательски, саркастически’ (говорится с неодобрением). Язык метонимически обозначает человеческую речь, а также нравственно-этические установки, на основе которых дается характеристика враждебно-агрессивному (злому) отношению к людям. Son sang n’a fait qn’un tour (букв.: его кровь сделала вращение, оборот, поворот) – ‘он вспылил, вскипел’. Образу sang (кровь) приписываются свойства и действия сознательного существа – человека.

Гипербола – преувеличенное представление действительности. Например: согнуться в три погибели – ‘очень низко согнуться, перегнуться’. Это собственно русское выражение происходит от пыток на Руси с пригибанием головы к ногам. Погибель – сгиб тела. Французские фразеологизмы: moulin а paroles (букв.: мельница для слов) – ‘тараторка, болтун’; sac а vin (букв.: мешок для вина) – ‘пьяница’.

Литота – намеренное преуменьшение объектов действительности. Например: мальчик-с-пальчик, одну секундочку, в двух шагах, в двух словах; en un mot (букв.: в одно слово), en deux mots (букв.: в двух словах), а deux (а quatre) pas (d’ici) – ‘рядом’ (букв.: в двух (в четырех) шагах (отсюда)) и т.п.

Метонимия (и синекдоха) – перенос имени с одного объекта на другой, основанный на смежности, рядоположности признаков, отношений и т.п. Например: барабан на шею, флаг в руки, ни сват, ни брат; ни кола, ни двора; ноги чьей-либо не будет; jeter sa langue aux chats (или aux chiens) (букв.: бросить свой язык кошкам (или собакам) – ‘признать себя неспособным найти решение, разгадку чего-либо; отказаться отвечать на что-либо’ (ср. la langue aux chats – ‘молчание, молчок’); perdre sa salive (букв.: терять свою слюну) – ‘зря болтать, напрасно тратить слова, говорить попусту, впустую, зря тратить свое красноречие’.

Сравнение – фразеологизмы с показателями соотнесения: трусливый как заяц, храбрый как лев, задиристый как петух, нем как рыба, кроткий как ягненок, болтать как сорока, жить как кошка с собакой, Федот, да не тот; смотреть волком; quinteux comme la mule du pape (букв.: капризный как папский мул), triste comme un hibou (букв.: грустный как сова), grossier comme un bouvier (букв.: грубый как извозчик), cela est йgal comme deux њufs (букв.: это одинаково как два яйца), crier comme un sourd (букв.: кричать как глухой), dur comme de la semelle de botte (букв: твердый как подошва), clair comme le cristal (чистый как стекло), adorer qn comme un Jйsus (букв.: обожать кого-либо как Иисуса) и др.

Троп в тропе – взаимодействие тропов в структуре фразеологизмов. Мозолить глаза кто, что кому – ‘раздражать своим постоянным присутствием, сильно мешать, надоедать’. В основе образа лежит метонимическое отождествление глаз и зрения, основанное на смежности перцептивного восприятия и эмоционального отношения. Вместе с тем образ создается телесной метафорой, уподобляющей человека или предмет мозоли как источнику неприятных ощущений. Avoir de la barbe au menton (букв.: иметь бороду на подбородке) – ‘быть мужчиной; быть взрослым человеком, быть уже не мальчиком’. В образе метафора формирует всё значение фразеологизма, но вместе с тем barbe (борода) метонимически отождествляется по смежности со взрослым человеком.

Взаимодействие тропов с символами и квазисимволами. Например: Пить горькую чашу (до дна) – ‘изведать, испытать в полной мере к.-л. страдания, горести’. Восходит к библейскому тексту, где горькая чаша – символ страдания. А fendre l’вme (букв.: так, что душу разбить) – русский эквивалент так, что душа разрывается; fendre l’вme (букв.: разорвать душу) – разбить сердце. В двух последних примерах значение всего фразеологизма оформляется антропной метафорой, в фокусе которой вme (душа) является квазисимволом страдания.

Экстралингвистическая природа фразеогенезиса – знаковая система, сложившаяся в результате культурно-исторического опыта нации и представленная рядом значимых сущностей. Они, появляясь, воспроизводятся из поколения в поколение, представляя собой семиотические системы как результат человеческого самопознания и установившегося этнического мировоззрения.

Миф – древняя форма познания и объяснения мира. Например, словно леший водит ‘кто-то заблудился, не может сориентироваться, найти дорогу’. Леший – дух леса, отличается от прочих духов особыми свойствами: он не столько вредит людям, сколько проказничает и шутит. Человек перепутал дорогу в лесу и заблудился, – леший тому вина! Чтобы найти дорогу, путник должен надеть обувь со своей правой ноги на левую и наоборот, перевернуть шапку задом наперед, т.е. отобразить внешний вид лешего. А еще по народным воззрениям, леший служит оружием наказания человека за грехи, – говорят: Дед Лесовик с ним разберется!

Pиre Fouettard (букв.: отец, который бьет кнутом) – вымышленный персонаж, которым пугают непослушных детей во Франции. Место его жительства – восток Франции. События с данным мифологическим героем разворачиваются каждый год в канун праздника св. Николя (5 – 6 декабря). По традиции, св. Николя (Николя де Мир – реальный человек, живший в начале третьего столетия н.э.) идет по домам и квартирам, где есть малышня, и несет мешок с подарками и сладостями хорошим детям, которые вели себя достойно в течение года, соблюдали религиозные приличия. Рядом с добрым Пэром Николя находится его антипод – темноликий (как правило) Пэр Фуэтар в яркой одежде, а в мешке у него плетка и веник. Именно злой старик (а по другим представлениям, мужчина средних лет) задает трепку плохим детям, а вместо подарка вручает кусочек угля.

Анимизм и фетишизм – проявление мифа. Анимизм – фантастическое представление о том, что у человека, животных, растений, предметов есть душа. Например: что бог послал, собачья душа, игра судьбы, тепличный цветок и т.п.; во французском языке: coup de fortune (букв.: удары судьбы), comme la foudre (букв.: как молния), larmes de crocodile (букв.: слезы крокодила).

Фетишизм – почитание «вещей» как магически-божественных сущностей, например: закон божий, золотой телец, шагреневая кожа, беречь как зеницу ока, запретный плод, сжечь мосты; calumet de paix (букв.: индейская курительная трубка мира), calice d’amertume (букв.: чаша горести), кtre а l’index (букв.: быть запрещенным, где Index – утвержденный римским папой список запрещенных книг), la semaine sainte (букв.: страстная неделя), terre promise (букв.: земля обетованная (Израиль)) и др.

Архетип – устойчивый образ в сознании индивида. Образ задан изначально, он аксиоматичен и реализуется обычно в двучленном противопоставлении: с головы до пят (архетипическое противопоставление «верх – низ»), детский лепет (противопоставление «детский (младенческий) – взрослый»), злой язык («добро – зло»); maison cйleste (букв.: дом небесный) – рай («небо – земля»), entre deux soleils (букв.: между двумя солнцами) – от зари до зари («свет – тьма»); chair de la chair (букв.: плоть от плоти) – кость от кости, плоть от плоти («свой – чужой»); aux confins de la terre (букв.: на границах земли) – на краю света («далеко – близко»); une larme de chat (бук.: слеза кота) – кот наплакал («много – мало») и т.п.

Легенды – презентация того, что происходило в стародавние времена, с неизбежной долей преувеличения и упоминанием богов и сверхъестественных возможностей персонажей.

Свистать как соловей-разбойник ‘громко, пронзительно свистеть’ восходит к русской легенде о лесном чудовище, нападающем на путников и обладающем смертоносным свистом. Как показывают исторические исследования, злодей являлся реальным человеком – князем, которым брал дань у проезжающих. Свист Соловья трактуется по-разному. Одни видят в нем олицетворение губительного ветра, другие – посвист представителя разбойной силы.

Pousser des cris de Mйlusine (букв.: издавать крики Мелюзины) – ‘выкрикивать, испускать особенно пронизывающие крики’. По одной французской легенде, граф по имени Раймондин из рода Лузиньянов женился на дочери короля Шотландии и феи Пресины. Молодую жену звали Мелюзиной. На девушке было заклятие, превращавшее ее по субботам в получеловека-полузмею (по другой версии – в русалку с двумя хвостами). Мелюзина берет слово со своего мужа, что тот никогда не будет навещать ее в эти дни, однако любопытный супруг прячется в покоях и видит страшное превращение. Застигнутая мужем в облике сирены, фея испустила страшные вопли – крики Мелюзины.

Символ – отвлеченный образ, который формируется в языковом сознании народа на основе суммированных представлений о фактах бытия. Такими компонентами-символами можно назвать голова, шея, нос, рот, рука, нога, спина, сердце, душа, бог, черт и др. Они являются центральными в любой лингвокультуре ввиду их первостепенности для человека с точки зрения познания мира. Например, символ рука / bras в русском в руке божией и французском bras (main) de Dieu (букв.: рука (кисть) Бога). Рука – ‘верхняя конечность от плеча до кончиков пальцев’, которая противопоставляется французским bras – ‘рука’ (полный эквивалент русскому) и main – ‘кисть, часть руки от запястья до кончиков пальцев’. Оборот реализует символьное значение ‘власть’, но по-разному представленное. Компоненты рука и кисть соотносятся по семантическому принципу ‘целое-часть’. Поэтому сама ‘власть’ для русскоговорящих является только всеобъемлющей, впрочем, как и для французов – bras de Dieu, но вариант main de Dieu указывает на часть реализуемой власти. Возможно, это символ неполного вмешательства или руководства.

Эталоны – устойчивое сравнение свойств человека или предмета со свойствами какой-либо реалии: баран – ‘глупый’, медведь – ‘неуклюжий’, лиса – ‘хитрый’, собака – ‘злой’, cancre (букв.: морской рак) – ‘скряга и лентяй’, mвtin (букв.: дворовая собака) – ‘грубиян и хват’, teigne (букв.: моль) – ‘сварливый человек’; hanneton (букв.: майский жук) – ‘легкомысленный человек, ветрогон’ и др.

Стереотип – устойчивая ментальная окультуренная модель поведения, деятельности и т.п. Бить челом – ‘просить милостыню (низко кланяясь при этом); почтительно раскланиваясь, приветствовать к.-л.; благодарить за ч.-л.; жаловаться на к.-л.’ В основе образа фразеологизма лежит стереотипная ситуация: ‘Х приветствует Y-ка с почтением, наклоняя голову’. Слово чело по-древнерусски – лоб. В Древней Руси челом бились ещё и об пол, падая перед вельможами и царями в земных поклонах, что было признаком крайней степени уважения. Этот обычай любопытен тем, что он сохранил следы как религиозного воззрения русичей, так и деспотии Востока (по всей видимости, обычай бить челом переняли у китайцев или византийцев), проникая в сферу придворного этикета, а позже и в жизнь простонародья. Вскоре такое поведение стало означать ‘обращаться к властям с просьбой, ходатайствовать’, а также другие значения.

Сombattre quelqu’un а armes courtoises (букв.: сражаться с к.-л. галантным оружием) – ‘честно бороться с к.-л.’. В основе образа лежит стереотипная ситуация: ‘Х деликатным способом вступает в борьбу с Y-ком’. Источником фразеологизма послужили средневековые рыцарские турниры. Они проводились главным образом для того, чтобы дать рыцарям возможность поупражняться во владении оружием для усовершенствования своего военного мастерства. Однако такие турниры представляли большую опасность для участников. Франция знает пример, когда подобное соревнование имело трагический исход. Так, граф де Монтгомери смертельно ранил короля Генриха II. После этого для предотвращения кровопролития на турнирах допускалось применение только тупого (галантного) оружия armes courtoises. В результате метафорического переноса фразеологизм развил современное значение – ‘бороться с противником, проявляя честность к нему’.

Ритуалы – реализуемая в полном объеме совокупность ситуативных действий человека, воплощающая какие-либо представления или традиции. Ритуал всегда предполагает рефлексию относительно значения его исполнения.

Преподнести хлеб-соль кому-л. – ‘оказать почести при встрече гостей’. При встрече почетных гостей русские люди преподносят хлеб-соль – ‘каравай хлеба и солонку с солью’. Гость должен отломить кусочек хлеба, посолить его и съесть. Обряд стал символом приобщения гостя к жизненным ценностям хозяев. Это также означает, что гость вступил с хозяином в дружеские отношения и готов съесть вместе с ним «пуд соли», т.е. разделить все его беды и заботы.

Фразеологизм: entre la poire et le fromage (букв.: между грушей и сыром) – ‘под конец обеда, за десертом; на закуску’ является гастрономическим ритуалом французов, их железным правилом при приеме пищи: после того, как будут съедены основные блюда, можно говорить и о делах. Выражение связано с возникновением в средние века обычаем есть сыр под конец обеда перед десертом. У французов сыр – обязательно самостоятельное блюдо, которое дословно называется «сырная тарелка» (ее подают перед десертом, после основного блюда). Чтобы предыдущая пища не перебивала вкус подаваемого сыра, нужно было пожевать грушу прежде, чем вкушать прелести молочного продукта. Груша играет важную заместительную роль. Она использовалась вместо какого-либо овоща, который был нечастым гостем на столах французов, и первоначально означала ‘завершение трапезы’. Беседовать «между грушей и сыром» значит выбирать время еды, когда бдительность сводится к минимуму, и устанавливается доверие.

Текстовые метафоры, а также сжатие сюжета. Танцевать от печки – ‘начинать всегда с одного и того же, возвращаться к исходному пункту’. Фразеологизм восходит к роману В.А. Слепцова «Хороший человек» (1871). В одной из сцен герой произведения, вернувшись домой из бесплодной поездки по крупным городам России и Европы, мечтает, что будет величественно служить народу.

И почему-то тут же в сознании персонажа всплывает картина, когда в детстве его учили танцевать от домашней печки. После нескольких шагов в танце мальчик каждый раз допускал какую-нибудь ошибку, и его снова возвращали на исходную позицию (к печке), а танец начинался заново: раз-два-три, раз-два-три... После такого воспоминания герой осознаёт свою обречённость: вот была Москва! Петербург! Европа! А теперь – деревня и печка с тем же «раз-два-три, раз-два-три...».

Сherchez la femme (букв.: ищите женщину) – часто произносят на французский манер [шэр-шэ-ля-фам] тогда, когда хотят сказать, что виновницей какого-либо события, бедствия, преступления оказывается женщина. Своим появлением фразеологизм обязан роману А.Дюма-отца «Могикане Парижа». Выражение попало на страницы произведения благодаря действительно жившему в ту эпоху парижскому полицейскому по имени Габриэль де Сартин. Он любил часто повторять сherchez la femme по роду своей службы.

Глава 4 «Лингвокультурологический параметр описания семантики фразеологизмов», где дается описание нового лингвокультурологического параметра семантики фразеологизмов; прослеживается связь культуры и фразеологизма; приводится процедурное описание восприятия фразеологизма с позиции языка и культуры.

Лингвокультурологический параметр как новый информативный блок в функционально-параметрической модели семантики фразеологизма – это интерпретация денотативного или образного мотивированного, квазиденотативного аспектов значения фразеологизма в категориях культуры (симболарий). Интерпретация фразеологизма является способом указания на его культурную коннотацию. При этом комментированию подвергается внутренняя форма фразеологизма (источник культурной коннотации), его образное основание, комментарий дается в знаковом культурно-национальном пространстве данного языкового сообщества.

Обобщая особенности восприятия фразеологизма в рамках одного этноса с позиции пользователя (носителя языка), полагаем, что можно обнаружить и процедурно описать следующие принципы восприятия фразеологизма: формальный и функциональный.

Формальный принцип восприятия фразеологизма в национальном языке заключается, во-первых, в изолированном от культуры рассмотрении фразеологизма через призму языка, т.е. выявление особенности построения оборота и синтагматики, наличие синонимичных оборотов, определение значения. Когнитивной процедурой, описывающей данный принцип анализа, будет являться запись: ‘фразеологизм А есть B’. Такой принцип вызван потребностью идентифицировать оборот и использовать его в речи.

Во-вторых, формальность заключается в изолированном от языка рассмотрении фразеологизма через призму культуры. В данном механизме усматривается потребность носителя сопоставить реальное (образ фразеологизма) с обозначаемым (значение фразеологизма) с целью раскрыть причины возникновения и закрепления образа в сознании этноса. Здесь возможна такая когнитивная процедура: ‘фразеологизм А есть B потому, что это C’.

Функциональный принцип восприятия фразеологизма в национальном языке – это, напротив, совместное рассмотрение фразеологизма и через призму языка, и через призму культуры. Такой анализ наиболее информативен. Процедурное описание оборота можно представить, как ‘фразеологизм А есть B потому, что это C. Значит А, B, C может рассматриваться, как D’.

Схематично отобразим сказанное (схема 1):

Итак, восприятие фразеологизма в национальном языке, будучи языковым и культурным, считается формальным, когда фразеологизм описывается или с позиции языка (при этом дается денотативное значение), или с позиции культуры (историческая справка о природе фразеологизма) и функциональным, когда фразеологизм рассматривается и с позиции языка, и с позиции культуры одновременно.

В национальном языке есть словарный и фразеологический состав, в культуре – симболарий, т.е. те же слова и фразеологизмы, но рассматриваемые со стороны культуры. Симболарий – это специальный метаязык описания культуры, совокупность знаков, облачаемой культурной семантикой. Как представляется, в большей степени симболарий реализуется в таких единицах языка, как фразеологизмы благодаря основе образов их внутренней формы. Инвентарь симболария представлен такими понятиями, как архетип, тотем, фетиш, символ, ритуал, оберег, эталон, стереотип, мифологема и пр.

Так, например, чтобы понять фразеологизм Москва слезам не верит ‘нет веры ч.-л. жалобам и плачу’, надо знать исторические факты о том, что в период возвышения Московского княжества и централизации Русского государства, которые шли во многом за счёт притеснения населения и жестоких поборов с других городов и княжеств, в Москву направлялись многочисленные челобитчики и со слезами просили царя о снижении налогов и т.п. Но эти челобитчики часто наказывались царем, потому что государь видел в их просьбах и мольбах акт народного недовольства царской политикой централизации.

С’est un coq de paroisse (букв.: это петух прихода, где приход – историческое название административной сельской единицы при старом режиме) – ‘первый парень на деревне’. По латыни gallus означает 1) ‘петух’ и 2) ‘галльский’. Впервые образ петуха был использован в качестве эмблемы Франции на медали в середине XVII века в честь победы Франции над Испанией. На медали изображен французский петух, обращающий в бегство испанского льва. В начале XIX века петух становится официальной эмблемой Франции и появляется на древках военных стягов, а, начиная с середины XIX века, птицу видно на государственных печатях, а в конце того же столетия – на двадцатифранковых монетах. В XX веке петух – официальная эмблема французских спортсменов на международных соревнованиях. Кроме того, петух для французов является символом мужественности и бойцовских качеств.

В лингвокультурологическом анализе фразеологизмов главное – это выяснить, какие культурные сущности воплощены в языке и какими языковыми средствами и способами они закреплены. При этом фразеологизмы, как единицы языка, интерпретируются в контексте культуры, но не наоборот.

Обобщая известные сущности (В.А. Маслова), представляем собственный корпус предметов, который показывает методологические основы лингвокультурологического описания фразеологизмов и определяет роль внутренней формы устойчивого оборота в хранении и презентации культуры в языке.

Безэквивалентная лексика во фразеологической структуре представляет собой компоненты, которые не имеют соответствий в других языках и, как следствие, устойчивые обороты тем самым проявляют свой национальный колорит, индивидуальность: показать кузькину мать, тришкин кафтан и др.

В структуре фразеологизмов, относящихся к данной группе, встречаются компоненты, указывающие на этнографические реалии типа лапоть, аршин во фразеологизмах не лаптем щи хлебать, мерить на свой аршин.

Нередко попадаются элементы, которые не являются объектами или предметами современного пользования, либо те понятия, которые были актуальны в другие эпохи. Речь идет об историзмах и архаизмах.

Например, зеница во фразеологизме беречь как зеницу ока. В старину на Руси глаз называли оком. Зеница – это зрачок. Лингвокультурный комментарий. Беречь как зеницу ока следует читать, как беречь зрачок своего глаза. Старославянское церковное выражение говорит, что нужно относиться к ч.-л. или к.-л. так, как будто бы это зрачок глаза, так, как будто бы вы не хотите потерять могущественную силу. Почему силу? Мифологические представления о чародейной силе взгляда, дурном глазе и смертоносном взоре известны широко и находят развитие в фольклоре (античная Медуза Горгона, гоголевский Вий). В мифологии глаз – это магическая сила, благодаря которой существо обладает способностью видеть, само оставаясь при этом невидимым (такое качество приписывали Смерти – непобедимому скрытому врагу). Только божество может наделять зрением или отбирать его. Поэтому, то, что человек не видит своими глазами, всегда вызывало страх либо ужас. Такова сила зрения.

Фразеологизм faire le talon rouge (букв.: делать красный каблук) возник в эпоху Людовика XIV. Лингвокультурный комментарий. Выражение построено на синекдохе и собирательно обозначает дворянство, которому позволялось носить обувь на красном каблуке. В наши дни фразеологизм иногда используют для характеристики того человека, который пытается держать себя в стиле аристократа при дворе короля. В большинстве случаев фразеологизм используют в значении ‘человек, который корчит из себя важную персону, подчеркнуто изыскано одевается’.

Этнографический компонент, т.е. выявление того, какая часть культуры народа отразилась в структуре фразеологизма.

Фразеологизм Великий комбинатор. Лингвокультурный комментарий. Выражение пришло из сатирических романов И.Ильфа и Е.Петрова «Двенадцать стульев» (1928) и «Золотой теленок» (1931), главный герой которых Остап Бендер – аферист, пройдоха, обуреваемый жаждой наживы. Авторы романов называли своего персонажа Великим комбинатором. Теперь это прозвище применяют к людям подобного склада ума и характера.

Выражение Tu l’as voulu, Georges Dandin! (букв.: Ты этого хотел, Жорж Данден). Лингвокультурный комментарий. Оборот является точной цитатой из пьесы «Жорж Данден» великого французского драматурга Жана Батиста Мольера. По сценарию, богатый крестьянин Данден воображал, что, женившись на дворянке, сможет обрести полное счастье. Достигнув цели, главный герой горько разочаровывается, поскольку жена ему преподносит бесконечные хлопоты и неприятности. «Ты же этого хотел, Жорж Данден!» – воскликнул он в крайнем огорчении. Данная мольеровская фраза стала образцом попавшего впросак легкомысленного человека, а само восклицание означает: ‘сам виноват в своих бедах’.

Метафорическое основание внутренней формы оборота также свидетельствуют о самобытности народа, о том, как народ видит мир. Но здесь любопытнее всего наблюдать данную позицию при сопоставлении соотносительных по значению фразеологизмов других систем (по названию частей тела человека, животных, растений, сравнительные характеристики и др.).

В этой связи сравним русскую паремию язык до Киева доведет и ее соответствия в английском языке а clever tongue will take you anywhere (букв.: умный язык тебя хоть куда доставит), во французском qui langue a, а Rome va (букв.: кто язык имеет, в Рим идет) и немецком mit Fragen kommt man weit (букв.: с вопросами заходят далеко). Лингвокультурный комментарий. Очевидно, что образные основания в приведенных оборотах свидетельствуют о разном мировосприятии упомянутых этносов. Можно предположить, что центром вселенной для русского будет являться Москва, для француза – Рим, англичанин делает акцент на интеллектуальный потенциал (умный язык), а немец вооружается умением интересоваться (задавать вопросы).

Приведем примеры, где передано физическое состояние человека, и заметим разницу в их национальном отображении. Так, о нетрезвом человеке русский может сказать пьяный как сапожник, американец – drunk as a skunk (букв.: пьяный как скунс), немец – besoffen wie eine Radehacke (букв.: пьяный как мотыга), француз – soыl comme une grive (букв.: пьяный как дрозд).

Фреймовая семантика возникает тогда, когда пытаются интерпретировать фразеологизм в культурном пространстве языка. Здесь возникает необходимость учитывать те элементы семантики, которые в концептуальной системе человека выражают обобщенные представления о предметах, житейских стереотипных ситуациях окружающего мира. Речь идет о том, почему народ именно так видит окружающий мир.

Например, фразеологизм Северная Пальмира – изысканное название Санкт-Петербурга. Лингвокультурный комментарий. Так его часто называл писатель и журналист Фаддей Булгарин (1789–1859) в своих статьях на страницах газеты «Северная пчела». Этот модифицированный оборот существовал наряду с другим – Пальмира Севера, хорошо известным, например, из стихотворения К. Ф. Рылеева «К Делии»: В Пальмире Севера прекрасной Брожу в унынии, как сирот несчастный, Питая мрачный дух тоской.

Название Санкт-петербургской Пальмиры, которая сравнивалась по богатству и красоте с древним городом Пальмира в Сирии, возникло потому, что всем хорошо была известна слава архитектурных построек города на Неве. Можно сказать, что Петербург своей красотой превзошел метафорического тезку. Европа прославляла русскую императрицу Екатерину II, при которой город заметно вырос и похорошел, равняя при этом государыню с правительницей Пальмиры – Зиновией.

Фразеологизмом pucelle d’Orlйans (букв.: Орлеанская дева) французы называют Жанну д’Арк – свою национальную героиню, одну из главнокомандующих войсками в Столетней войне (военные конфликты между Англией и Францией в период с 1337 по 1453 годы). Лингвокультурный комментарий. Орлеанской девой предводителя-крестьянку Жанну д’Арк назвали не только из-за освобождения Орлеана, но и из-за причастности к королевскому Орлеанскому дому. Ходили слухи, что она была тщательно скрываемым незаконным ребенком королевы Изабеллы и герцога Людовика Орлеанского. Действительная непорочность Жанны символизировала внутреннюю чистоту в помыслах девушки и преданность Французскому королевству, с одной стороны, а, с другой, по разумению того времени, – возможность общаться с Высшей силой, т.е. то, что было отличительной особенностью ведьм и колдунов. Последнее, в основном, и стало причиной сожжения Жанны д’Арк на костре.

Языковая картина мира определяется существованием особого национального мировидения, или внутренней формы языка (В.Гумбольдт). Речь идет об отражении в языке преломленной реальности через мифы и религии, опыта народа, сложившегося представления о действительности (артефакты, архетипы), восприятия времени и пространства. Языковая картина усматривает то, как относится народ к сказанному в отличие от фреймовой семантики, которая в большей степени вскрывает причину появления оборота.

Фразеологизм Золотое кольцо России. Лингвокультурный комментарий. Название туристического маршрута, который пролегает по древним русским городам, центрам народных ремесел, где сохранились уникальные памятники истории и культуры России. Автором термина считается литератор Юрий Бычков (конец XX в.), который однажды на собственном автомобиле, выехав из Москвы, объездил восемь городов к северо-востоку от столицы. По его мнению, именно там сохранилось больше всего достопримечательностей культурного прошлого страны. Первым маршрут был таковым: Москва – Загорск (современный Сергиев Посад) – Переславль Залесский – Ростов – Ярославль – Кострома – Иваново – Суздаль – Владимир – Москва. Позже автор публикует в газете серию заметок с одноименным названием исследованного пути. Компонент кольцо – внешнее сходство. Если мысленно соединить линией на карте все города, посещенные литератором в указанной последовательности, то маршрут будет напоминать неправильной формы окружность, овал, кольцо. Компонент золотой – метафора ‘прекрасный, замечательный’. Кроме того, во многих архитектурных строениях вышеупомянутых городов представлен драгоценный материал – золото, которое является не только украшением, но и символом достатка, стабильности, благонадежности.

Фразеологизм berceau de Paris (букв.: колыбель Парижа). Лингвокультурный комментарий. Так французы называют исторический центр столицы, место ее основания – остров Сите (L’le de la Cit). В компоненте berceau отражен метафорический перенос ‘место, где что-то зародилось; появление, начало чего-либо’. С незапамятных времен на острове селились люди. Здесь же была основана столица кельтского племени паризиев – Лютеция, которая стала крупным политическим и религиозным центром. Самое известное сооружение острова, связанное с многочисленными историческими событиями, – собор Парижской Богоматери. Западная оконечность острова почти целиком занята комплексом дворца Правосудия. Здесь же – Le pont Neuf (букв.: новый мост), который, несмотря на свое название, является самым старым мостом Парижа (более 100 лет), сохранившим былую прочность. Отсюда и фразеологизм se porter comme le Pont-Neuf (букв.: чувствовать себя как новый мост) – ‘быть в хорошей форме, здоровым как бык’.

Такой набор предметов (безэквивалентная лексика, этнографический компонент, метафорическое, фреймовая семантика и языковая картина мира), позволяющий также рассматривать семантику фразеологизма в сопоставлении, основывается на четырех положениях: раскрытие показателя культурной составляющей фразеологизма; указание на источник появления культурной составляющей; характеристика культурных смыслов; вскрытие тропеических механизмов идиомообразования.

Как результат, лингвокультурный комментарий фразеологизмов поддается определенному упорядочению. Он начинается с рассмотрения внутренней формы фразеологизма. Далее для полного комментирования культурного содержания фразеологизмов надо указать области культуры, которые явились источниками зарождения фразеологизмов (миф, легенда, фольклор, литература, история народа), компоненты фразеологизмов, которые явились предметом культурного их осмысления (антропоморфизмы, зооморфизмы, наименования растений, религия, единицы времени и пространства), а также тропеические механизмы идиомообразования (метафора, символы, метонимия, синекдоха, олицетворение, гипербола, литота и т.п.).

ГЛАВА 5 «Компаративный параметр описания семантики фразеологизмов», где характеризуется новый компаративный параметр семантики фразеологизмов; приводится процедурное описание восприятия фразеосистем с позиции языка и культуры; разрабатывается классификация межъязыковых фразеологических эквивалентов; говорится о национально-культурной самобытности фразеологизмов.

Компаративный параметр как новый информативный блок в функционально-параметрической модели семантики фразеологизма основывается на изначально заложенной в структуре устойчивого оборота одного языка возможности быть сопоставленным с единицей другого языка по принципу соотнесения ассоциативно-образного начала оборотов.

В рамках родной линвокультуры данный параметр не активен, он актуализируется лишь при условии пересечения фразеосистем разных языков.

Обобщая точки зрения в области межъязыкового сопоставления фразеологизмов, аспекты лингвокультурологии, а также методы классической фразеологии, можно обозначить общие принципы восприятия фразеосистем в национальных языках: формальный и функциональный.

Формальный принцип восприятия фразеологизма в национальных языках основан на обычном понимании фразеологизма одного языка через призму другого, при этом используется такая когнитивная процедура: ‘вопрос: Как, например, русский фразеологизм А звучит по-французски? – ответ: D’. Когда же фразеологизм рассматривается с позиции двух культур, то используется такая когнитивная процедура: ‘Почему, например, русский фразеологизм А, который есть В потому, что это С, звучит по-французски, как D?’.

В обоих случая после разбора ситуации наступает понимание сопоставляемых фразеологизмов. Следует отметить, что и тот, и другой принцип функционируют изолированно друг от друга (несвязанное восприятие) и применяются для изучения, скажем, вокабуляра или ознакомления с особенностями народа, говорящем на языке. Такой принцип используется в подавляющем типе словарей (схема 2):

Функциональный принцип восприятия фразеологизма в национальных языках – это понимание фразеологизма одного языка и культуры через призму другого языка и культуры одновременно, при этом возможна такая когнитивная процедура: ‘Русский фразеологизм А есть B потому, что это C. Французский фразеологизм D есть Е потому, что это F. Значит А, B, C, D, E, F может рассматриваться, как G’.

Составляющие принципа реализуется в совокупности (связанное восприятие) и применяется для изучения национально-культурных особенностей устойчивых структур в рамках двух языков.

В ходе такого анализа становится очевидным, что национально-культурная специфика фразеологизма строится на изучении его внутренней формы в сопоставлении с образным основанием единицы сравниваемых фразеосистем.

Сказанное изобразим схематично (схема 3):

Компаративный параметр берет свое начало в трудах по сопоставительной фразеологии, которая формировалась на основе сопоставительной лексикологии. Как самостоятельное лингвистическое направление компаративистика начала складываться в 20-х годах ХХ столетия.

Основу компаративного параметра семантики фразеологизма составляет понятие эквивалент, под которым в рамках указанного параметра мы имеем в виду устойчивую единицу языка, имеющую изначально заложенную при формировании образа ту или иную степень вероятности быть переданной и понятой в другой лингвокультурной среде, единицу, отражающую степень тождественности фразеологических картин мира сопоставляемых языков.

Считаем оправданным положить в основу разработки системы межъязыковых фразеологических эквивалентов те компоненты семантики фразеологизмов, которые были выделены и описаны в работах ученых, изучающих фразеологизмы на основе их функционально-параметрического описания (В.Н. Телия, Ю.П. Солодуб, Д.О. Добровольский, М.Л. Ковшова и др.).

К тому же, в духе теории симметрии и асимметрии как двух взаимосвязанных и взаимоисключающих проявлений системности языка и речи, мы опираемся на общее определение симметрии как степени совпадения, соразмерности, одинаковости в расположении к.-л. частей относительно ч.-л. Тем самым мы подтверждаем мысль Ф. де Соссюра о том, что всякое различие в идее стремится выразить себя различными означающими.

Итак, предлагаем следующие виды межъязыковых фразеологических эквивалентов:

Макросимметричный фразеологический эквивалент – фразеологизм одного языка, совпадающий по всем компонентам семантической структуры с фразеологизмом другого языка.

Русские примеры: рвать на себе волосы – s’arracher les cheveux; пускать пыль в глаза – jeter de la poudre aux yeux de qn; водить за нос кого – mener qn par le nez; заткнуть рот кому – fermer la bouche а qn; око за око, зуб за зуб – њil pour њil, dent pour dent; иметь голову на плечах – avoir la tкte sur les йpaules; показать зубы (огрызнуться) – montrer les dents.

Французские примеры: sauver sa peau – спасать свою шкуру; tourner le dos а qn – повернуться спиной к кому-либо; prendre le taureau par les cornes – брать быка за рога; а toutes jambes – со всех ног; face а face – лицом к лицу; bвtir sur le sable – строить на песке; dorer la pilule – позолотить пилюлю; une tempкte dans un verre d’eau – буря в стакане воды.

Десимметричный фразеологический эквивалент – фразеологизм одного языка, имеющий структурно-семантические совпадения с сопоставляемым фразеологизмом другого языка, но имеющий незначительные лексические, грамматические и лексико-грамматические различия.

Русские примеры: говорить сквозь зубы – parler du bout des dents (букв.: говорить кончиками зубов); мерить на свой аршин – mesurer а son aune (букв.: мерить на свой локоть); делать большие глаза – оuvrir des yeux ronds (букв.: открыть круглые глаза); разевать рот – ouvrir la bouche toute grande (букв.: открыть рот совсем большой); вскружить голову кому – tourner la tкte а qn (букв.: повернуть голову к.-л.); говорить на разных языках – ne pas parler lа mкme langue (букв.: не говорить на одном и том же языке); кричать на всех перекрестках – crier sur les toits (букв.: кричать с крыш); держать язык за зубами – tenir sa langue (букв.: держать свой язык); продавать шкуру неубитого медведя – vendre la peau de l’ours (букв.: продавать шкуру медведя); построить на костях – costruire qch sur des cadavers (букв.: построить на трупах).

Французские примеры: entrer dans une oreille et sortir par l’autre (букв.: войти в ухо и выйти через другое) – в одно ухо влетело, в другое вылетело; changer de musique (букв.: сменить музыку) – переменить пластинку; tenir sa langue en bride (букв.: держать свой язык в узде) – держать язык на привязи; saucer qn dans la boue (букв.: обмакнуть к.-л. в грязь) – втоптать в грязь; c’est йcrit sur le visage de qn (букв.: это написано на лице к.-л.) – на лбу написано; lйcher les bottes а qn (букв.: лизать сапоги к.-л.) – лизать пятки; casser les oreilles а qn (букв.: сломать уши кому-либо) – прожужжать все уши к.-л.

Квазисимметричный фразеологический эквивалент – фразеологизм одного языка, очень близкий по структуре фразеологизму другого языка, но имеющий заметные различия в сфере употребления, национальной культуры, образа жизни. При переводе к ним надо относиться осторожно: они псевдоподобны, они – «ложные друзья переводчика». Например, фразеологизм подать голос имеет значение ‘намеренно произносить, говорить что-либо, обнаруживая тем самым свое присутствие’, а его французский аналог donner de la voix (букв.: дать голос) означает просто ‘произнести вслух’, но не для того, чтобы заметили’. Открыть огонь ‘начать критиковать к.-л.’ – ouvrit le feu ‘(букв.: открыть огонь) – ‘первым взять слово’. Держать речь ‘взять слово, высказаться’ – tenir sa parole (букв.: держать свою речь) – ‘сдержать своё слово’.

Микросимметричный фразеологический эквивалент – фразеологизм одного языка, который связан по значению с фразеологизмом другого языка, но совершенно различается по образности внутренней формы, национально-культурным колоритом.

Русские примеры: белая ворона – un mouton а cinq pattes (букв.: баран с пятью ногами); водой не разольешь кого – кtre comme les doigts de la main (букв.: быть как пальцы руки); ни к селу ни к городу – sans rime ni raison (букв.: ни рифмы ни смысла); куда глаза глядят – aller le nez au vent (букв.: идти нос по ветру); лезть в бутылку – avoir la tкte prиs du bonnet (букв.: иметь голову перед чепчиком); рубить сплеча – mettre les pieds dans le plat (букв.: положить ноги в блюдо); вот где собака зарыта – c’est lа que gоt le liиvre (букв.: вот где лежит заяц); я этим сыт по горло – j’en ai plein le dos (у меня от этого полна спина).

Французские примеры: payer trois francs six sous (букв.: платить 3 франка и 6 су) – дешево и сердито; аttacher qn au carcan (букв.: привязать к.-л. к железному ошейнику) – выставить к позорному столбу; casser du sucre sur le dos de qn (букв.: разбивать сахар на спине у к.-л.) – перемывать косточки; кtre bon pour les chrysanthиmes (букв.: быть хорошим для хризантем) – песок сыплется; quand les poules auront des dents (букв.: когда у кур будут зубы) – когда рак на горе свистнет; avoir le bec gelй (букв.: иметь замороженный клюв) – язык проглотить; ni chair ni poisson (букв.: ни мясо, ни рыба) – ни богу свечка ни черту кочерга; il avalerait la mer et les poissons (букв.: он проглотил бы море и рыб) – проголодаться как волк.

Асимметричный фразеологический эквивалент – фразеологизм одного языка, который не находит своего отражения во фразеологической системе другого языка. Однако безэквивалентные единицы (лакуны) не значит непереводимые. При передаче таких фразеологизмов проходится прибегать к описательному или семантическому переводу.

Русские примеры: до зеленого змия (напиваться, быть пьяным); толочь воду в ступе, медвежий угол, казанская сирота, красная девица, подводить под монастырь, разводить тары-бары, бред сивой кобылы, попасть впросак и др.

Французские примеры: rйpondre en Normand (букв.: ответить как Нормандец, в духе Нормандца) – ‘ответить уклончиво; ни да, ни нет’; le jardin de la France (букв.: сад Франции) – так во Франции говорят о Турени (историческая область в западной части Франции); parler le franзais comme une vache espagnole (букв.: говорить по-французски как испанская корова); aller а Cracovie (букв.: ехать в Краков) – арго ‘врать, завираться’; gagner ses йperons (букв.: достичь своих шпор) – ‘отличиться при первой представившейся возможности’; mettre en jour (букв.: положить в день) – книжн. ‘выделять подчеркивать важность ч.-л.’; il faut aller le chercher avec la croix et la banniиre (букв.: за ним надо идти с крестом и хоругвями) – ‘его трудно уговорить на к.-л. дело’; tirer sa voix de ses talons (букв.: тащить свой голос от своих пяток) – ‘петь, говорить очень низким голосом’; fairе baisser le nez а qn (букв.: заставить опустить нос к.-л.) – ‘пристыдить, осадить к.-л.’

Компаративный параметр нацелен на пристальное изучение внутренней формы сопоставляемых структур. Образ внутренней формы лежит в основе мотивации значения фразеологизма и является источником культурной коннотации фразеологизмов, внутренняя форма провоцирует определенное эмотивно-оценочное отношение субъекта к содержанию фразеологизма, а также определяет стилистическую характеристику и особенности функционирования фразеологизмов в речи.

Компаративный параметр отчетливо выявляет национально-культурное своеобразие фразеологизмов, которое определяется разными причинами. Во внутренней форме содержатся элементы, непосредственно указывающие на национальную культуру; фразеологизмы соотносятся с той или иной областью общественной жизни языкового коллектива (обиходно-эмпирический опыт народа, материальная культура, история, география и т.п.), а последние обычно несут в себе национально-культурное своеобразие. Наконец, можно обнаружить во фразеологических единицах национальную культуру еще и потому, что значения фразеологизмов интерпретируются с позиций ценностных установок, свойственных менталитету того или иного народа, менталитет же всегда проявляется в рамках определенной национальной культуры.

Например, русский фразеологизм белая ночь и сопоставимый с ним французский nuit blanche (букв.: ночь белая). По компонентному составу приведенные структуры являются абсолютно идентичными, однако на уровне передаваемого ими значения определяется разница. В основу русского оборота положена особенность некоторых участков поверхности Земли, находящихся за Полярным кругом, где при определенном положении планеты относительно Солнца не наблюдается (или наблюдается частично) переход светлого времени суток (день) в темное (ночь).

Во французском языке nuit blanche предпочтительно употребляется со значением ‘бессонная ночь’, поэтому может возникнуть некоторое фактическое несогласование с русским ‘природный феномен’. Как видно, внешняя идентичная организация не всегда является показателем семантической тождественности. Русский фразеологизм обладает конкретным интенсионалом, но узким экстенсионалом по сравнению с французским, который может выражать не только значение ‘природный феномен’, но и значение ‘бессонная ночь’.

Фразеологизм les chats ont la vie dure – (букв.: кошки имеют жизнь трудную). Русские в подобных случаях говорят: у кошки девять жизней – имеется в виду, что кто-либо необычайно живуч. В общем, представление о живучести кошек возникло на базе пантеона египетских богов, в котором существовало три группы по девять богов в каждой. Поскольку египтяне покровительствовали кошке, то и возникла восточная мысль о девяти кошачьих жизнях.

Видение русского и французского народов отличается от Востока: кошка – это перевоплощенная ведьма, представительница нечистой силы (у кошки глаза светятся в темноте, она охотится ночью, падает с огромной высоты и не разбивается, излечивается сама и лечит других при помощи урчания). К тому же русский народ считал, что ведьма может превращаться в это животное лишь девять раз за всю жизнь (девять – число завершенного цикла; сравним, к примеру, фразеологизм за тридевять земель – три раза по девять).

Отсюда французское «гонение» на кошку как ведьму (результат – vie dure – тяжелая жизнь), но русское «приписывание» человеку относительного бессмертия. Считается также, что кошка наделена девятью чувствами: осязанием, обонянием, вкусом, зрением, слухом, ощущением температуры, чувством равновесия, чувством места и времени. А еще русские говорят: что человеку – смерть, кошке – еще одна жизнь. Словом, кошка – животное загадочное.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ, где автор подводит итоги исследования.

Мотивационный параметр семантики фразеологизмов имеет свою основу и содержание. Основа – внутренняя форма (образ), которая организует значение фразеологизмов, объясняет их мотивацию и рассматривается как основополагающий компонент всей семантики устойчивого оборота. Содержание – пересечение двух составляющих: исторической наполняемости фразеологизма и современного понимания его образа. Первый компонент хранит информацию о былых предметах, объектах, явлениях, а второй представляет актуальное зачастую ошибочное мнение насчет образа фразеологизма.

Возникает множественность мотиваций значения одного и того же образа, поскольку вскрытие этимона фразеологической единицы сопряжено с субъективным фактором исследования этой области, что приводит к проверке (верификации) существующих предположений. В случае верификации фразеологизма виды проверки правильности выводного знания следует сводить к гипотезам (убедительная версия) и презумпциям (сомнительная версия).

В исследовании основ фразеогенезиса необходимо сформулировать два главных направления: интралингвистическое и экстралингвистическое, которые являются системообразующими критериями мотивационного параметра семантики фразеологизма. Интралингвистическая природа фразеогенезиса – собственно языковая. Она представлена преимущественно тропеическими средствами как механизмами передачи образной составляющей фразеологизма: простой троп, олицетворение, гипербола, литота, метонимия, синекдоха, сравнение, троп в тропе, взаимодействие тропов с символами и квазисимволами. Экстралингвистическая природа фразеогенезиса – система знаковая, сложившаяся в результате культурно-исторического опыта нации и представленная мифами, анимизмом, фетишизмом, архетипами, легендами, символами, эталонами, стереотипами, ритуалами; текстовой метафорой.

Изучение фразеологизма – это его рассмотрение как сложной семантической структуры, состоящей из компонентов, отражающих структурацию значения по типам информации (денотативная, грамматическая, оценочная, эмотивная, мотивационная, стилистическая).

Введение новых параметров лингвокультурологический и компаративный позволяют представить такую информативную блок-схему, которая дает возможность использовать контрастивный анализ значения фразеологизмов.

Лингвокультурологический параметр – это интерпретация денотативного значения или образного основания фразеологизма в категориях культуры. Восприятие фразеологизма в национальном языке может быть формальным, когда оборот рассматривается либо как единица языка, либо как единица культуры, и функциональным, когда фразеологизм анализируется одновременно с позиции языка и культуры. Лингвокультурологический параметр – это комментарий, рассмотрение способов организации внутренней формы фразеологизма (способов фразеогенезиса). Компаративный параметр – это восприятие с последующим соотнесением образа фразеологизмов, представленных в разных языках.

Полагаем, что и здесь восприятие образа носит формальный и функциональный характер. Формальность проявляется на уровне изолированного сравнения единиц в рамках языка либо культуры. Функциональный принцип совмещает рассмотрение единиц и с позиции языка, и с позиции культуры.

Основу соотнесения образа фразеологизмов составляет эквивалент, который имеет такую разновидность, как макросимметричный, десимметричный, квазисимметричный, микросимметричный и асимметричный.

Предлагаемая модель функционально-параметрического описания фразеологизмов в основном применяется в случае сопоставления идиом в разных языках, однако может являться методологической основой для исследования аспектов значения и других разрядов фразеологических единиц.

Дальнейшие перспективы изучения семантики фразеологизмов нам видятся в возможности выделения новых информативных блоков (дискурсный и частотный) в модели функционально-параметрического описания, вовлекая в исследование все типы фразеологизмов в широком понимании термина. На этом фоне продолжить глубже раскрывать образный, эмотивный, аксиологический и культурный потенциал устойчивых оборотов, а сопоставительный анализ фразеологических единиц обязательно строить с учетом внутренней формы фразеологизмов в национальных языках.

Основные положения диссертации изложены

в следующих публикациях:

Монографии

1. Василенко, А.П. Семантика фразеологизмов русского и французского языков (сопоставительный аспект): Монография / А.П. Василенко. – Брянск: РИО БГУ, 2009. – 238 с. (14,8 п.л.).

2. Василенко А.П. Аспекты фразеографирования русских речевых штампов во французских переводах (на правах экспериментального словника): Аспекты лингвистики: современный подход: Монография / А.П. Василенко, А.А. Миронова, О.В. Ровная, Е.В Супрунова и др. / под общ. ред. Л.П. Юздовой. – Челябинск: Цицеро, 2010. – 292 с. – Глава 1. – С. 6 – 47 (авт. – 2,7 п.л.).

3. Василенко, А.П. Языковое и культурное понимание фразеологизма в русско-французском контексте: Монография / А.П. Василенко. – Брянск: РИО БГУ, 2011. – 192 с. (12 п.л.).

Статьи в изданиях, рекомендованных ВАК РФ

4. Зимин, В.И.; Василенко А.П. Символ как элемент семантики фразеологизмов в русском и французском языках / В.И. Зимин, А.П. Василенко // Вестник Челябинского государственного педагогического университета: Научный журнал. – Челябинск: ЧГПУ, 2009. – № 9. – 360 с. – С. 227 – 234 (авт. – 0,25 п.л.).

5. Зимин, В.И.; Василенко, А.П. Основные подходы к изучению культурного содержания фразеологизмов русского языка / В.И. Зимин, А.П. Василенко // Русский язык в школе. – 2010. – № 2. – С. 58 – 62, 77 (авт. – 0,2 п.л.).

6. Василенко, А.П. Перевод французских образных фразеологизмов на французский язык (к вопросу о составлении русско-французского словаря) / А.П. Василенко // Вестник Иркутского государственного лингвистического университета: Научный журнал. – Иркутск: ИГЛУ, 2010. – Серия «Филология». – № 2 (10). – 268 с. – С. 18 – 24 (0,8 п.л.).

7. Василенко, А.П. Проблемы мотивации значения идиом (на материале русского и французского языков) / А.П. Василенко // Вестник Поморского университета: Научный журнал. – Архангельск: ПГУ им. М.В. Ломоносова, 2010. – Серия «Гуманитарные и социальные науки». – № 7. –344с.–С.173–178 (0,8п.л.).

8. Василенко, А.П. Самобытность русских и французских фразеологизмов в национально-культурном ключе / А.П. Василенко // Известия Волгоградского государственного педагогического университета: Научный журнал. – Волгоград: ВГПУ, 2010. – Серия «Филологические науки». – № 6 (50). – 168с. – С. 47 – 53 (0,8 п.л.).

9. Василенко, А.П. Тропеические механизмы образования внутренней формы фразеологизмов русского и французского языков / А.П. Василенко // Вестник Пятигорского государственного лингвистического университета: Научный журнал. – Пятигорск: ПГЛУ, 2010. – № 2.– 408 с. – С. 131 – 134 (0,5 п.л.).

10. Василенко, А.П. Симболарий фразеологического корпуса русского и французского языков / А.П. Василенко // Вестник Ленинградского государственного университета имени А.С. Пушкина: Научный журнал. – Санкт-Петербург: ЛГУ им. А.С. Пушкина, 2010. – № 3. – Том 1 «Филология». – 320 с. – С.237 – 247 (0,7 п.л.).

11. Василенко, А.П. О генетической воспроизводимости единиц фразеологического корпуса языка / А.П. Василенко // Вестник Челябинского государственного педагогического университета: Научный журнал. – Челябинск: ЧГПУ, 2010. – №10. – 332 с. – С. 270 – 279 (0,6 п.л.).

12. Василенко, А.П. Как понимать внутреннюю форму фразеологизма / А.П. Василенко // Вестник Пятигорского государственного лингвистического университета: Научный журнал. – Пятигорск: ПГЛУ, 2010. – №4. – 420 с. – С. 115 – 118 (0,8 п.л.).

13. Василенко, А.П. Полимотивация и псевдоэтимологизация фразеологического образа / А.П. Василенко // Вестник Костромского государственного университета имени Н.А. Некрасова: Научный журнал. – Кострома: КГУ, 2010. – №4. – 400 с. – С. 127 – 131 (0,6 п.л.).

Другие публикации

14. Василенко, А.П. К истокам эквивалентности фразеологизмов / А.П. Василенко // Лингводидактические проблемы преподавания иностранных языков в школе и в вузе: Материалы межрегиональной научно-практической конференции. – Краснодар: Краснодарский государственный университет культуры и искусств, 2007. – 246 с. – С. 149 – 154 (0,4 п.л.).

15. Василенко, А.П. Примеры былого фразеологизма в безобразных нефразеологических единицах перевода / А.П. Василенко // Перевод и сопоставительная лингвистика: Периодический научный журнал. – Екатеринбург: Уральский гуманитарный институт, 2007. – Выпуск № 4. – 159 с. – С. 29 – 36 (1п.л.).

16. Василенко, А.П. Крик<…>души – это то, что волнует, и кого? (об адресности как возможном критерии в поэтическом лексикографировании) / А.П. Василенко // Проблемы авторской и общей лексикографии: Материалы международной научной конференции. – Брянск-Москва: РИО БГУ, 2007. – 300 с. – С. 187 – 190 (0,3 п.л.).

17. Гехтляр, С.Я.; Василенко, А.П. Модификации устойчивых единиц собственно фразеологического корпуса в поэтических текстах Б.Пастернака / С.Я. Гехтляр, А.П. Василенко // К 60-летию профессора А.В. Жукова: Юбилейный сборник научных трудов. – Великий Новгород: НовГУ имени Ярослава Мудрого, 2007. – 200 с. – С. 29 – 39 (авт. – 0,35 п.л.).

18. Василенко, А.П. На безрыбье и рак рыба (об описательном способе перевода фразеологизмов) / А.П. Василенко // Филологические традиции в современном литературном и лингвистическом образовании: Сборник научных статей. – Москва: Московский гуманитарный педагогический институт, 2007. – Выпуск № 6. – В 2-х томах. – Том 1. – 234 с. – С. 164 – 167 (0,3 п.л.).

19. Василенко, А.П. Все ли дороги в Рим ведут? (французский поэтический каламбур, основанный на фразеологизме) / А.П.Василенко // Альманах современной науки и образования: Сборник научных статей. – Тамбов: Грамота, 2008. – Выпуск № 2 (9). – В 3-х томах. – Том 2. – 242 с. – С. 35 – 37 (0,2 п.л.).

20. Василенко, А.П. Есть возможность распознать фразеологизм / А.П. Василенко // Современные проблемы лингвистики и методики преподавания русского языка в вузе и школе: Сборник научных статей. – Воронеж: Научная книга, 2008. – Выпуск № 1. – 308 с. – С. 37 – 42 (0,4 п.л.).

21. Василенко, А.П. Неизвестное об известном (Речевые штампы на примерах поэзии Б.Пастернака) / А.П. Василенко // Научни дни – 2008: Материали за 4-а международна научна практична конференция. – София, България: «Бял ГРАД-БГ» ОДД, 2008. – Том 10. – 112 с. – С. 100 – 107 (0,5 п.л.).

22. Василенко, А.П. Иллитераты на французский [s] / А.П. Василенко // Романская филология и формирование лингвострановедческой компетенции: Межвузовский сборник научных трудов. – Рязань: Рязанский госуниверситет имени С.А. Есенина, 2008. – Выпуск 2. – 104 с. – С. 7 – 9 (0,2 п.л.).

23. Василенко, А.П. То решкой, то орлом... (о модифицированных речевых штампах на материале поэзии Б.Пастернака) / А.П. Василенко // Перспективные вопросы мировой науки – 2008: Материалы IV Международной научно-практической Интернет-конференции. – Praha: «Education and Science» s.r.o., 2008. – Том 9. – 112 с. – С. 19 – 22 (0,3 п.л.).

24. Гехтляр, С.Я.; Василенко А.П. Антиномия в модификации ФЕ / С.Я. Гехтляр, А.П. Василенко // Фразеологизм в тексте и текст во фразеологизме: Четвертые Жуковские чтения. Материалы Международного научного симпозиума (4 – 6 мая 2009). – Великий Новгород: НовГУ имени Ярослава Мудрого, 2009. – 385 с. – С. 40 – 42 (авт. – 0,1 п.л.).

25. Василенко, А.П. Синхронная этимология устойчивых сочетаний слов / А.П. Василенко // Современные проблемы лингвистики и методики преподавания русского языка в вузе и школе: Сборник научных трудов. – Воронеж: Научная книга, 2009. – Выпуск 10. – 407 с. – С. 48 – 52 (0,3 п.л.).

26. Василенко, А.П.; Зимин В.И. Развитие символьных значений у компонентов фразеологических единиц / А.П. Василенко, В.И. Зимин // Русский язык в контексте культуры: Материалы Международной научной конференции /А.П. Василенко, В.И. Зимин. – Могилев, МГУ им. А.А. Кулешова, 2010. – 360с. – С. 253 – 256 (авт. – 0,15 п.л.).

27. Василенко, А.П. Природа физического и эмоционального состояния во фразеологической картине мира (на материале переводов Б. Пастернака) / А.П. Василенко // Иностранные языки: лингвистические и методические аспекты: Сборник научных трудов. – Тверь: ТГУ, 2010. – Выпуск 10. – 255 с. – С. 236 – 240 (0,3 п.л.).

28. Василенко, А.П. Ассоциативно-образный комплекс в составе фразеологизмов русского и французского языков / А.П. Василенко // Актуальные проблемы лингвистики и методики преподавания иностранных языков: Материалы Всероссийской научно-практической конференции (15 апреля 2010): В 3-х частях. – Уфа: РИЦ БашГУ, 2010. – Часть 3. – 316 с. – С. 19 – 24 (0,3 п.л.).

29. Василенко, А.П. Фразеологическая символика / А.П. Василенко // Актуальные проблемы германистики, романистики и русистики: Материалы ежегодной международной научной конференции (5 – 6 февраля 2010): В 2-х частях. – Екатеринбург: УралГПУ, 2010. – Часть 1. – 359 с. – С. 60 – 64 (0,3 п.л.).

30. Василенко, А.П. Символы во фразеологизме: их структура и механизмы порождения / А.П. Василенко // Актуальные проблемы германистики, романистики и русистики: Сборник тезисов докладов ежегодной международной научной конференции (5 – 6 февраля 2010): В 2-х частях. – Екатеринбург: УралГПУ, 2010. – Часть 2. – 157 с. – С. 20 – 23 (0,2 п.л.).

31. Василенко, А.П. Оценочно-эмотивное содержание русских и французских фразеологизмов / А.П. Василенко // Филологические науки. Вопросы теории и практики: Научно-теоретический и прикладной журнал. – Тамбов: Грамота, 2010.– № 1 (5). – В 2-х частях. – Часть 1. – 236 с. – С. 63 – 65 (0,3 п.л.).

32. Василенко, А.П. Мотивационный компонент фразеологического значения (на материале русских и французских фразеологизмов) / А.П. Василенко // Молодежь и наука: проблемы современной филологии и методики преподавания филологических дисциплин: Материалы III Международной научной заочной молодежной конференции. – Ульяновск: УлГПУ, 2010. – 268 с. – С. 70 – 75 (0,3 п.л.)

33. Василенко, А.П. О компонентах-символах в составе фразеологизмов русского и французского языков / А.П. Василенко // Герценовские чтения. Иностранные языки: Материалы межвузовской научной конференции. – Санкт-Петербург: РГПУ им. А.И. Герцена, 2010. – 351 с. – С. 225 – 227 (0,2 п.л.).

34. Василенко, А.П. Аспекты изучения внутренней формы идиом (на примерах русского и французского языков) / А.П. Василенко // Современная филология: теория и практика. Теоретические и методологические проблемы современного образования: Материалы научно-практической конференции (25 – 30 мая 2010). – Москва: Открытое право, 2010. – 184 с. – С. 35 – 41 (0,4 п.л.).

35. Василенко, А.П. Дифференцирующий критерий значения во французских переводах русского фразеологизма / А.П. Василенко // Молодой ученый: Ежемесячный научный журнал. – Чита: Молодой ученый, 2010. – №6 (17). – 376 с. – С.186 – 189 (0,5 п.л.).

36. Василенко, А.П. Одобрение как эмотивный компонент в семантике фразеологизма / А.П. Василенко // Языковая политика и социально-правовые аспекты адаптации мигрантов: проблемы, реализация, перспективы: Материалы III международной научно-практической конференции (7 – 8 июня 2010): В 2-х частях. – Тюмень: Вектор-Бук, 2010. – Часть 2. – 232 с. – С. 25 – 29 (0,3 п.л.).

37. Василенко, А.П. Фреймовая семантика фразеологизмов / А.П. Василенко // Новини за модерна наука: Материали за 6-а международна практична конференция (17 – 25 май 2010). – София, Бял ГРАД-БГ, 2010. – Том 16 «Филологични науки». – 96 с. – С. 59 – 62 (0,3 п.л.).

38. Василенко, А.П. Межъязыковые русско-французские семантико-фразеологические корреляты / А.П. Василенко // Современные исследования социальных проблем: Периодическое научное издание. – Красноярск: НИИЦ, 2010. – №2 (02). – 122 с. – С. 90.– 91 (0,2 п.л.).

39. Василенко, А.П. Из истории изучения семантической структуры фразеологических единиц / А.П. Василенко // Наука и современность – 2010: Сборник материалов III Международной научно-практической конференции: В 3-х частях. – Новосибирск: НГТУ, 2010. – Часть 2. – 304 с. – С. 261 – 265 (0,3 п.л.).

40. Василенко, А.П. Значение контекстуально преобразованных фразеологизмов / А.П. Василенко // В мире научных открытий: Научный журнал. – Красноярск: НИЦ, 2010. – №4 (10). – В 2-х частях. – Часть 2. – 138 с. – С. 104 – 106 (0,3 п.л.).

41. Василенко, А.П. Культурная коннотация фразеологизмов / А.П. Василенко // Языковые измерения: пространство, время, концепт: Материалы IV Международной конференции по актуальным проблемам теории языка и коммуникации (2 июля 2010): В 2-х томах. – Москва: Военный университет МО РФ, Факультет иностранных языков, 2010. – Том 1. –694 с.–С. 518–532 (0,9п.л.).

42. Василенко, А.П. О денотативном содержании фразеологизма / А.П. Василенко // Теория и технология иноязычного образования: Материалы IV Международной научно-методической конференции (29 – 30 сентября 2010). – Симферополь: ТНУ им.В.И. Вернадского, 2010. – 176 с. – С. 106 – 109 (0,25п.л.).

43. Василенко, А.П. Параметры сопоставления семантики фразеологизмов (на материале русского и французского языков) / А.П. Василенко // Иностранные языки в байкальском регионе: опыт и перспективы межкультурного диалога: Материалы Международной научно-практической конференции, посвященной 50-летию факультета иностранных языков и 15-летию Бурятского государственного университета (9 – 10 сентября 2010). – Улан-Удэ: БГУ, 2010. – 328 с. – С. 17 – 19 (0,4 п.л.).

44. Василенко, А.П. Преобразование значения ‘процессуальность’ в способах перевода поэтических фразеологизмов на французский язык / А.П. Василенко // Диалог культур – культура диалога: Материалы международной научно-практической конференции (6 – 10 сентября 2010). – Кострома: КГУ имени Н.А. Некрасова. – 630 с. – С. 60 – 63 (0,3 п.л.).

45. Василенко, А.П.; Зимин В.И. Формирование символьных значений у компонентов фразеологических единиц / А.П. Василенко, В.И. Зимин // Фразеология и познание: Сборник докладов II Международной научной конференции «Фразеология, познание и культура» (7 – 9 сентября 2010): В 2-х томах. – Белгород: БГУ, 2010. – Т.1. – Фразеология и познание. – 410 с. – С. 146 – 148 (авт. – 0,15 п.л.).

46. Василенко, А.П. Об идентичности компонентного состава русского фразеологизма и его переводного французского аналога / А.П. Василенко // Проблемы концептуальной семантики языка, речи и речевой деятельности: Материалы IV Всероссийской научной конференции. – Иркутск: ИГЛУ, 2010. – 425 с. – С. 362. – 367 (0,3 п.л.).

47. Василенко, А.П. Мифологема как основа значения фразеологизма / А.П. Василенко // Язык и общество в зеркале культуры: Материалы Международной научной конференции (12 – 13 октября 2010). – Астрахань: Астраханский государственный университет, 2010. – 340 с. – С. 78 – 83 (0,3 п.л.).

48. Василенко, А.П. Французские нефразеологические переводные эквиваленты русских фразеологизмов / А.П. Василенко // Лингвистика в современном мире: Материалы I Международной научно-практической конференции (30 августа 2010). – Таганрог-Москва: Спутник +, 2010. – 193 с. – С. 21 –26 (0,4п.л.).

49. Василенко, А.П. Архетипическая составляющая фразеологического значения / А.П. Василенко // Филология и образование: современные концепции и технологии: Материалы Международной научной конференции (3 – 5 июня 2010). – Казань: Татарский государственный гуманитарно-педагогический университет, 2010. – 508 с. – С. 91 – 93 (0,3 п.л.).

50. Василенко, А.П. Воплощение культуры во фразеологических компаративах русского и французского языков / А.П. Василенко // Проблемы когнитивной лингвистики и межкультурной коммуникации: Материалы научно-практической конференции (10 – 12 ноября 2010). – Псковский государственный педагогический университет имени С.М. Кирова, 2010. – 260 с. – 131 – 136 (0,3 п.л.)

51. Василенко, А.П. О фразеологизмах, значения которых выражено символами (на материале русского и французского языков) / А.П. Василенко // Живодействующая связь языка и культуры: Материалы Международной научной конференции, посвященной юбилею доктора филологических наук, профессора Вероники Николаевны Телии (1 – 3 ноября 2010): В 2-х томах. – Тула-Москва: Тульский государственный педагогический университет, 2010. – Том1. – Язык. Ментальность. Культура. – 285 с. – С. 171 – 175 (0,3 п.л.).

52. Василенко, А.П. Собственно фразеологический корпус языка (к вопросу о классификации устойчивых единиц) / А.П. Василенко // Язык и культура: Материалы Международной научно-практической конференции (16 – 17 ноября 2010): В 2-х частях. – Борисоглебск: ГОУ ВПО «Борисоглебский государственный педагогический институт», 2010. – Часть 1. – 319 с. – С. 96 – 102 (0,4п.л.).

53. Василенко, А.П. Эмотивный компонент значения русских и французских идиом / А.П. Василенко // Актуальные проблемы филологии: Материалы Международной (заочной) научной конференции (7 июня 2010). – Барнаул-Рубцовск: Алтайский государственный университет, 2010. – Выпуск №4. – 336с. – С. 18 – 24 (0,4 п.л.).

54. Василенко, А.П. Эмотивный компонент «неодобрение» во фразеологической семантике / А.П. Василенко // Современные проблемы взаимодействия языков и культур: Международная научно-практическая конференция (12 – 13 ноября 2010). – Благовещенск: Амурский государственный университет, 2010. – 266 с. – С. 31 – 35 (0,6 п.л.).

55. Василенко, А.П. Лингвокультурная интерпретация жизненных обстоятельств в разных языках посредством фразеологизмов с компонентом кошка / А.П. Василенко // Семантика и прагматика слова и текста. Поморский текст: Сборник научных статей по итогам III Международной конференции (7 – 9 октября 2010). – Архангельск: Поморский государственный университет имени М.В. Ломоносова, 2010. – 524 с. – С. 231 – 234 (0,3 п.л.).

56. Василенко, А.П. Принципы изучения национально-культурной специфики фразеологических единиц / А.П. Василенко // Культурное разнообразие в эпоху глобализации. Язык, культура, общество / Cultural diversity in the epoch of globalization. Language, culture, society: Материалы виртуальной международной научно-практической конференции (1 февраля – 31 марта 2010) / отв. ред. Е.Н. Квасюк, Т.В. Куликова. – Мурманск: Мурманский государственный педагогический университет, 2010. – 212 с. – С. 31 – 36 (0,3 п.л.).

57. Василенко, А.П. Межъязыковой функционально-смысловой эквивалент как способ перевода внутренней формы фразеологизмов М. Цветаевой на французский язык / А.П. Василенко // Языковая личность в современном мире: Материалы I Международной научно-практической конференции. – Назрань: ГОУ ВПО «Ингушский государственный университет», 2010. – Часть 1. – Секции 1 – 3. – 206 с. – С. 165 – 172 (0,4 п.л.).

58. Василенко, А.П. Несобственно-фразеологический корпус языка (в продолжение разговора о классификации) / А.П. Василенко // Виноградовские чтения – 2010: Материалы Всероссийской с международным участием научно-практической конференции (14 – 15 октября 2010). – Тобольск: ТГСПА им. Д.И. Менделеева, 2010. – 226 с. – С. 103 – 106 (0,5 п.л.).

59. Василенко, А.П. Фразеологическая картина мира на примерах устойчивых оборотов русского и французского языков / А.П. Василенко // Многоязычие и диалог культур: Материалы II Всероссийской научно-практической конференции с международным участием (Дербент, 30 апреля 2010). – Махачкала: Дагестанский государственный педагогический университет, 2010. – 470 с. – С. 99 – 101 (0,3 п.л.).

60. Василенко, А.П. Кратко об истории развития сопоставительной фразеологии / А.П. Василенко // Слово, фразеологизм, текст в литературном языке и говорах: Материалы Международной научно-практической конференции (12 – 13 ноября 2010). – Орел: ОГУ, 2010. – 252 с. – С. 161 – 165 (0,3 п.л.).

61. Василенко, А.П. О верификации гипотез происхождения некоторых идиом / А.П. Василенко // IV Международные Севастопольские Кирилло-Мефодиевские чтения: Материалы Международной научно-практической конференции (9 – 13 сентября 2010): В 2-х частях. – Севастополь: Севастопольский государственный гуманитарный университет, 2010. – Том 1 – 572 с. – С. 40 – 48 (0,5 п.л.).

62. Василенко, А.П. Национальный облик человека, представленный в разных языках фразеологизмами с компонентом «кошка» / А.П. Василенко // Инновационные подходы к подготовке специалиста в условиях глобализации образовательных процессов: Материалы международной научной конференции (7 – 8 октября 2010). – Владимир: ВГУ, 2010. – 234 с. – С. 122 – 127 (0,4 п.л.).

63. Василенко, А.П. Универсальный перевод фразеологизма – неполная семантика во французском аналоге (на примерах поэзии М. Цветаевой) / А.П. Василенко // Фразеология: вчера сегодня завтра: Межвузовский сборник научных трудов в честь 70-летия доктора филологических наук, профессора В.Т. Бондаренко. – Тула: Тульский государственный педагогический университет имени Л.Н. Толстого, 2011. – 126 с. – С. 72 – 78 (0,4 п.л.).

64. Василенко, А.П. Деонтическая модальность фразеологизмов / А.П. Василенко // Филологические этюды: Материалы Всероссийской научной конференции «Филология и журналистика в начале XXI века»: В 3-х частях. – Саратов: Саратовский государственный университет, 2011. – Выпуск 14. – Часть 3. – 276 с. – С. 61 – 65 (0,7 п.л.).






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.