WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

 

На правах рукописи

ВАСЛАВСКАЯ ИРИНА ЮРЬЕВНА

ИНСТИТУЦИОНАЛЬНЫЕ ОСНОВЫ ГОСУДАРСТВЕННОЙ СОБСТВЕННОСТИ  В  СИСТЕМЕ НАЦИОНАЛЬНОЙ ЭКОНОМИКИ в посткризисный период

08.00.01 – Экономическая теория

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации  на соискание ученой степени доктора

экономических наук

Москва – 2010

Диссертация выполнена на кафедре основ экономической теории ГОУ ВПО «Московский  государственный институт электроники и математики (технический университет)»

Официальные оппоненты: доктор экономических наук, профессор

Столяров Иван Игнатьевич

доктор экономических наук, профессор

Викулина Татьяна Дмитриевна

  доктор экономических наук, профессор

Поляк Георгий Борисович

Ведущая организацияГОУ ВПО «Российская экономическая

академия имени Г.В. Плеханова»

Защита состоится  "  25  " июня  2010 г. в ____ часов в ауд. 255 на заседании диссертационного совета Д 212.198.01 при ГОУ ВПО «Российский государственный гуманитарный университет» по адресу: 125993, Москва, Миусская пл. д. 6.

С диссертацией можно ознакомиться в  читальном зале библиотеки ГОУ ВПО «Российский государственный гуманитарный университет».

Автореферат разослан "____"  мая 2010 г.

Ученый секретарь

диссертационного совета  Меркулов В.Н.

1. Общая характеристика работы

Актуальность проблемы. За последние три десятилетия национальные экономические системы претерпели глубокие изменения: под воздействием процессов сокращения государственного регулирования быстро развивались финансовые рынки, модифицировались механизмы интеграции национальных хозяйственных систем в глобальную экономическую целостность и многофункционально проявлялся прогресс в области информационных и компьютерных технологий. В результате простоты осуществления товарных трансакций и проведения финансовых операций резко возросли трансграничные потоки товаров и капиталов, на глобальных фондовых рынках стали обращаться новые сложные финансовые инструменты, которые завершили системообразование в сфере формирования вертикальных и горизонтальных взаимосвязей на глобальном экономическом пространстве.

В целом эти изменения носили позитивный характер, повышая  эффективность перераспределения факторов производства и результатов хозяйственной деятельности и многократно ускоряя темпы экономического развития национальных и глобальной экономик. В 2008 г. стало очевидно, что укрепление взаимозависимостей национальных экономических и финансовых систем в трансграничных масштабах  привело к важным количественным изменениям в структуре их взаимосвязей, которые проявились в новом их качестве, выражающемся в способности предопределять современный вектор макроэкономической динамики в посткризисный период.  Впервые,  спустя почти 80 лет, прошедших со времени Великой депрессии,  «обвал» котировок на американском финансовом рынке в результате кризиса системы ипотечного кредитования в США, обернулся современным глобальным экономическим кризисом, охватившим практически все страны мира. Уже со второй половины 2008 г. и западные и российские ученые стали говорить о нем как о системном кризисе сложившихся структурных связей в национальных экономических системах с государством в их эпицентре, сопоставимым по своей разрушительной силе с системным кризисом 1929-1933 г.

Центральным институтом, способным изменить в среднесрочной перспективе W-образную или  L-образную форму экономического цикла в классические экономическую депрессию и экономический рост, оказалось государство. Став крупнейшим собственником материальных и финансовых активов в результате реализации контрциклической политики, оно объективно превратилось в единственного экономического агента, который располагает соответствующими  потенциалом и административными возможностями, необходимыми для  поддержания воспроизводственного процесса на стадиях формирования ресурсной базы национальных финансовых и нефинансовых организаций и сбыта товаров, услуг и финансовых продуктов.

В этих условиях превратился в фундаментальный теоретический вопрос о функциях государства вообще и государственной собственности, в частности, в контексте нерешенной до сих пор проблемы выбора вектора экономического роста в сложившейся дилемме «провалов рынка» и «провалов государства». Позитивный и нормативный аспекты принятия решений государством как крупнейшим собственником в условиях структурного кризиса наиболее остро проявились в странах с развивающимися рынками (with developing markets). Так, в России в конце 2008 г. состояние национальной экономики заметно ухудшилось, а в 2009 г. стала очевидна приоритетная роль институциональных (структурных) ограничений на пути выхода ее из кризиса. В центре внимания оказались взаимосвязи формальных (инициированных государством) и неформальных (создаваемых экономическими агентам) институтов, которые оказались структурообразующими, поскольку обусловливались системой правоотношений собственности. Именно неэффективная система государственной собственности и увеличение ее масштабов предопределяли ограниченное присутствие консервативных и долгосрочных инвесторов на российском фондовом рынке, неразвитость институтов коллективных инвестиций, доминирование спекулянтов над стратегическими инвесторами, зависимость российских компаний от внешних заимствований при значительном объеме накопленных обязательств перед иностранными кредиторами, подверженность российского воспроизводства, курса рубля влиянию конъюнктуры мировых сырьевых товарных и финансовых рынков.

Другими словами, отсутствие адекватной теоретической базы трактовки роли института государства и функций государственной собственности в национальных экономиках отрицательно сказывается на перспективах их выхода из структурного кризиса. В свою очередь, стремительное развитие глобального экономического кризиса, его углубление за счет перерастания в структурный, обусловило неопределенность перспектив перехода стран мира в фазу устойчивого роста и поставило под сомнение многие апробированные теоретические подходы и эмпирические решения, которые были способны быстро купировать разрастание кризисных явлений образца ХХ в.

Одновременно  этот кризис показал, как мало известно о государстве в качестве производителя общественных благ и услуг, собственника материальных и финансовых активов, не говоря уже об оптимальных масштабах вмешательства государства в институциональную структуру национальной хозяйственной системы. От решения этих фундаментальных теоретических проблем напрямую зависит реализация потенциала хозяйственных организаций адаптироваться к новым условиям экономической нестабильности, устранение кризисных искажений в механизмах ценообразования на рынках материальных и финансовых активов, а также формирование механизма компенсации влияния глобальных экономических шоков на национальные экономические системы.

Тем более актуальными становятся эти  вопросы в условиях, когда не завершены дискуссии о роли  государства не только в переходной экономике,  но и в экономике западных стран, когда экономическая наука вынуждена провозглашать необходимость поиска некого нового пути развития экономических систем на фоне признанных ее авторитетами «провалов» как рынка, так и государства. В этой связи  возникает необходимость переосмысления функций, потенциала и эффективности государства и государственной собственности в связи с механизмами саморегулирования (самоорганизации)  предпринимательских структур на национальном уровне.

Решение этой теоретической проблемы путем разработки позитивного институционального подхода открывает возможности формирования нормативной платформы, позволяющей оптимизировать выбор между проциклической и контрциклической экономической политикой государства как субъекта управления на каждой из фаз макроэкономического цикла, а также быстро выявлять и адекватно реагировать на формирующиеся в глобальной экономике шоки в будущем.

Эти и другие причины обусловили научную новизну, практическую значимость, а также цель и задачи диссертационного исследования, посвященного разработке институциональных подходов к трактовке механизма изменения функций государства в качестве собственника материальных и финансовых активов в национальных экономических системах вследствие глобального структурного кризиса.

Степень разработанности темы исследования. Анализ имеющейся научной литературы по проблеме показал, что разработкой теорий государства и государственной собственности, а также неоинституционализма, трансационных издержек и экономики права активно занимаются многие российские ученые: Т. Агапова, М. Бункина, Е. Бухвальд, В. Белолипецкий, Т. Гайдар, Р. Гринберг, Ю. Данилевский, Л. Дробозина, А. Зельднер, В. Иваницкий, В. Кашин, В. Князев, Д. Львов, Н. Максимова, Я. Миркин, Г. Поляк, В. Родионова, М. Романовский, О. Рублевская, А. Рубинштейн, Б. Сабанти, В. Сенчагов, С. Серегина, С. Сильвестров, В. Слепов, В. Сумароков, Н. Сычев, Ф. Шамхалов, Р. Ширяева, Л. Якобсон и других.

В диссертации были использованы разработки известных исследователей проблем бюджетной системы: Е. Бухвальда, С. Валентея, И. Умновой, В. Лекcина, Г. Поляка, П. Пыренкова, Л. Смирнягина, Е. Уcтименко, Е. Чернышовой и других.

Информационно насыщенными представляются работы Л. Евстегнеевой, Р. Евстегнеева, А. Игудина, Г. Курляндской, С. Солянниковой, которые помогают разобраться с прин­ципами реформирования отечественной бюджетной системы в период станов­ления российской модели института государства.

Проблемы неоинституционализма глубоко представлены в работах А. Аукуционека, А. Бузгалина, В. Букреева, А. Колганова, А. Нестеренко, Э. Рудык, В. Тамбовцева, О. Сухарева, А. Шаститко, В. Полтеровича и многих других.

Развитием теории экономического анализа права первыми из российских ученых занялись Р. Капелюшников, В. Тамбовцев, А. Нестеренко, а практические и эмпирические исследования развития государственной собственности связаны с именами В. Галанова, Я. Галухиной, О. Гришиной, Л. Долгопятовой, С. Шибаева, Я. Паппэ, А. Радыгина, Р. Энтова, Н. Шмелевой, Г. Мальгинова, Р. Ширяевой, А. Яковлева и другими.

Теоретической основой диссертационного исследования послужили фундаментальные работы западных ученых, таких как М. Алле, М. Альбер, Дж. Бьюкенен, Дж. Гэлбрейт, Е. Домар, Дж. Кейнс, П. Козловски, А. Лернер, Дж. Милль, Р. Масгрейв, Д. Норт, Р. Познер, В. Ойкен, У. Оутс, В. Олсон, А. Ослунд, В. Парето, Дж. Стиглиц, Дж. Тобин, И. Фишер, М. Фридмен, Ф. Хайек, А. Хансен, Дж. Хикс, К. Эрроу и многих других.

В диссертации использовались публикации по проблемам развития государства таких западных ученых, как А. Шик, Х. Циммерман, М. Хогье, А. Пресналл, Г. Китчен, Э. Слэк.

Работа основывалась на теоретических разработках и концепциях представителей научной школы государства МГУ им. М.В. Ломоносова, Института экономики РАН, ИМЭМО РАН, ИЭПП РАН и других ведущих научных центров России.

Анализ исследований этих авторов пока­зал, что в области теории государства, государственной собственности, институционализма и неоинституционализма, трансакционных издержек и экономики права до сих пор отсутствует все­сторонняя изученность проблем оптимизации функций государства, моделей институционального обеспечения деятельности государства на национальном уровне. Сам феномен государственной собственности как в развитых, так и переходных экономиках, в частности в Российской Федерации, исследован недостаточно. Это связано с тем, что собственно теория экономики права появилась только во второй половине ХХ в., собственно как и теория общественного (государственного, публичного) сектора, и посему практика зачастую опережала теоретические разработки, что объясняет многие неудачи в реализации функций государства в условиях современного глобального экономического кризиса в странах мира. Кроме того, государственные органы уделяли главное внимание вопросам оперативного регулирования текущих процессов в экономике, в основном по линии распределения доходов и оптимизации государственных расходов, не принимая во внимание огромные потенциальные возможности государственной собственности.

На рубеже веков стало очевидным, что переходные экономики и их институты государства не повторяют в своем развитии опыт западных стран, и поэтому необходимо исключительно избирательно и творчески использовать концептуальные разработки зарубежных теоретиков и практиков в области государства и государственной собственности с обязательным критическим анализом и учетом национальной специфики. При этом теоретический и практический опыт западных стран в области формирования института государства содержит немало полезного, что можно творчески использовать и в России. Но существенные различия в правовом поле, в традициях финансирования государственных функций в разных странах весьма широки и обусловлены, прежде всего, историческими условиями формирования института государства, его структурой, конституционными традициями, формами государственного устройства и управления, спецификой организации государственной службы, степенью развитости экономики, степенью завершенности административных и экономических реформ, структурой собственности и т.д.

Нельзя отрицать и тот факт, что в отношении отдельных вопросов эффективного моделирования вертикальных отношений между государством и хозяйствующими субъектами в контексте структуры прав собственности в рамках национальных хозяйств существуют принципиально несогласуемые концептуальные и практические различия в подходах.

Научной гипотезой диссертационного исследования является предположение о том, что:

во-первых, системный подхода в совокупности с теоретическими разработками институционализма (а также неоинституционализма), транснациональных издержек и экономики права позволит выделить основное противоречие в положении государства как субъекта и объекта управления в экономической системе, что во многом и обусловливает классические «провалы государства», признанные накануне глобального кризиса мировой наукой;

во-вторых, структурный кризис, инициированный глобальной экономической разбалансированностью, превратил государство в крупнейшего собственника материальных и финансовых активов, что придало ему предпринимательскую функцию и изменило условия его функционирования с точки зрения модели институционального обеспечения;

в-третьих, широкомасштабная интеграция государства в структуру акционерной собственности (на примере России) позволяет ему использовать самую эффективную форму организации частного бизнеса для реализации своей предпринимательской функции, что становится объективным механизмом разрешения противоречия между диалектическим единством таких качеств государства как субъект и объект управления;

в-четвертых, институциональные условия разрешения диалектического конфликта, заложенного в механизме функционирования государства, позволят скорректировать модель обеспечения его деятельности, что объективно откроет возможности для ускоренного посткризисного роста российской экономики;

в-пятых, в силу универсальности проблем расширения масштабов государственной собственности и нарушения в этой связи рыночного механизма самоорганизации экономических систем возникает возможность соединить позитивную и нормативную составляющие теории государственной собственности в качестве основы для разработки методологических подходов к эффективной контрциклической политике государств мира в условиях мгновенной мультипликации явлений экономического и финансового кризисов в будущем.

Предмет исследования. Предметом исследования является совокупность теоретических и методологических проблем состояния и развития институциональных концепций государства и государственной собственности в их взаимосвязи и взаимозависимости с учетом современных разработок в области позитивной и нормативной экономических теорий государства и экономики права и с учетом механизмов формирования современного структурного экономического кризиса на глобальном экономическом пространстве.

Объект исследования. Объектом исследования являются взаимосвязи государства и хозяйствующих субъектов по поводу распределения, использования и реструктуризации прав собственности в условиях существующей системы формальных и неформальных институтов на этапах кризисного и посткризисного развития системы национального воспроизводства как на национальном, так и глобальном уровнях.

Область исследования соответствует п. 1.1. Политическая экономия: роль и функции государства и гражданского общества в функционировании экономических систем; теория государственного сектора в экономике; п. 1.4.  Институциональная и эволюционная экономическая теория: теория прав собственности специальности 08.00.01 «Экономическая теория» паспорта специальностей ВАК.

Цель исследования. Целью диссертации является развитие положений институциональной экономической теории государственной собственности во взаимосвязи с реализацией государством его функций, обоснование методологических подходов к разработке современной концептуальной трактовки фундаментального противоречия системы государственной собственности, обусловленной диалектическим единством форм реализации функций государства в качестве субъекта и объекта управления как основы принятия оптимальных экономических решений, нацеленных на переход экономики в стадию посткризисного роста еx post глобального финансового кризиса, при условии эффективного использования сложившихся форм организации предпринимательской деятельности как в области материального производства, так и финансового посредничества.

Для достижения поставленной в диссертации цели были сформулированы следующие  задачи:

- исследовать концептуальные подходы, лежащие в основе трактовки функций и роли государства, также государственной собственности как основы государственного сектора экономики, а также определить инструментарий анализа вертикальных структурных отношений в экономических системах, возникающих в результате обменных операций на рынке материальных благ;

- обосновать структурообразующее место категории института государства и его собственности в формировании теоретических подходов к трактовке закономерностей развития современного глобального структурного кризиса национальных экономических систем и консервации кризисных явлений в национальных и глобальных экономических системах;

- определить объективные и субъективные механизмы формализации и деформализации  институтов в экономической системе, определив роль государства и государственной собственности в их реализации с учетом разработок теоретиков трансакционных издержек и экономики права, выявить причины диалектического противоречия субъектного и объектного начал, заложенных в институте государства и обусловленных в значительной мере фактом наличия у государства всего комплекса правомочий собственности;

- доказать необходимость интеграции институциональных (и неоинституциональных) теоретических подходов, концепций трансакционных издержек и экономического анализа правомочий собственности  как в частных, так и в руках государства, которые в конечном итоге показали диалектическую противоречивость в модели финансового обеспечения механизма функционирования государства как производителя общественных благ и услуг на основе закрепления за ним материальных и финансовых ресурсов на праве собственности;

- обосновать количественные и качественные оценки  состояния  структуры государственной собственности на материальные и финансовые активы в Российской Федерации накануне финансового кризиса и вследствие его развития с интерпретацией механизма объективного увеличения масштабов вмешательства государства в экономические сферы жизнедеятельности общества; 

- выделить институциональную основу системного противоречия между государством как субъектом и объектом управления и обосновать ее непосредственную обусловленность механизмом спецификации правомочий в отношении государственной собственности;

- определить системные характеристики глобального экономического кризиса и дать его трактовку в качестве кризиса структуры экономической системы, в основе которой лежат, в первую очередь, вертикальные структурные связи между государством как субъектом государственной собственности и хозяйствующими субъектами  по поводу финансового обеспечения деятельности государства;

- сформулировать теоретические и методологические аспекты позитивной и нормативной теории государственной собственности, позволяющие выделить основные механизмы разрешения противоречий между субъектной и объектной составляющей институциональных отношений, в которых государство выступает собственником материальных и финансовых активов, масштабы которых увеличиваются ex post глобального экономического кризиса; 

- проанализировать сущностные черты феномена «государство -эффективный предприниматель»  в контексте механизма разрешения противоречия, заключенного в «дилемме треугольника» Р. Масгрейва, как концептуальной основы разработки нормативных подходов к адекватной экономической политике государства в отношении структурирования прав собственности в экономической системе с целью повышения ее экономического эффекта на уровне макроэкономики;

- выделить методологические основы нормативной экономической теории государственной собственности и обосновать необходимость ее использования на посткризисной стадии экономического развития национальных хозяйств при условии крупномасштабных институциональных изменений, охватывающих структурообразующие вертикальные связи и взаимозависимости в национальных хозяйственных системах, с целью профилактики кризисных явлений в долгосрочной перспективе.

Теоретическую и методологическую базу исследования составляет широкое использование спектра научных положений, содержащихся в произведениях классиков экономической науки, в трудах отечественных и зарубежных ученых. Использовались фундаментальные концепции и гипотезы, представленные в классических и современных трудах отечественных и зарубежных ученых в области методологии анализа института государства, экономики государственного сектора через призму первостепенности отношений по поводу государственной собственности.

В работе применены методы сравнения, диалектический, историко-логический, обобщения, классифицирования, статистики, использованы элементы системного подхода.

Информационная основа исследования представлена:

- данными из статистических ежегодников России, МВФ, Мирового банка;

- публикациями из отечественных и иностранных периодических изданий по вопросам института государства, экономики государственного сектора, государственной собственности, трансакционных издержек, экономики права;

- материалами докладов и слушаний финансовых и экономических органов исполнительной и законодательной власти.

Научная новизна диссертации состоит в том, что в ходе исследования разработан и обоснован научно-методический инструментарий институционального анализа категорий государственной собственности в совокупности с функциями государства, предложена принципиально новая методология трактовки факторов формирования механизма разрешения фундаментального противоречия хозяйственной системы, имеющего в своей основе  диалектическое единство субъектной и объектной составляющих института государства, обусловленное спецификой государственной собственности, что нацелено на согласование позитивных и нормативных подходов к трактовке государственной собственности в качестве методологической основы разрешения структурного кризиса в национальной экономике и обеспечения ее ускоренного развития на новом этапе макроэкономической динамики.

В работе были получены следующие конкретные результаты, обладающие научной новизной:

  1. обоснована необходимость применения системного подхода к трактовке вертикальных и горизонтальных взаимосвязей и взаимозависимостей хозяйствующими субъектов и государства в национальной экономике, обусловленных обменом деятельностью и ее результатами, позволяющего выявить основное противоречие экономических систем, которое под влиянием глобального экономического кризиса привело к кризису структурному, в центре которого оказался институт государства;
  2. обобщены  трактовки основных функций государства как субъекта управления, что позволило выделить объективную основу широко распространенной модели их финансирования за счет перераспределения в пользу государства, ВВП вообще и валовой добавленной стоимости, в частности, и объяснить неэффективность альтернативной модели обеспечения деятельности государства путем наделения его материальными и нематериальными активами;
  3. выстроена логическая цепочка рассуждений относительно функций государственной собственности в экономической системе, которая позволила выделить диалектические пары явлений в механизме функционирования института государства, связанные с субъектной и объектной составляющими, и проявляющимися как в структуре бюджета государства, так и в системе его акционерной собственности, противоречивость которых и лежит в основе  структурной разбалансированности российской экономической системы ex ante глобального кризиса;
  4. выявлена устойчивая корреляционная взаимосвязь динамики доли государственных расходов и темпов роста ВВП стран мира. На ее основе сформулирован концептуальный подход к трактовке проблемы оптимизации принципов централизации и децентрализации в современных системах правомочий собственности на активы. В соответствии с выявленной корреляцией наиболее значимой оказалась зависимость между фискальными  факторами и ростом ВВП на душу населения, что легло в основу разработанной регрессионной модели удельного веса государственных расходов в ВВП;
  5. систематизированы концепции неоинституционального направления экономической теории, экономики права, трансакционных издержек  с целью доказать институциональные причины неэффективности / неэффективности государственной собственности, которые лежат в основе одномоментной неразрешимости достижения трех фундаментальных целей государства (экономической эффективности, социально справедливости и национальной стабильности) и названных «дилеммой треугольника»;
  6. проанализированы причины, формы, методы и последствия расширения масштабов государственной собственности  в системе национальных финансов и макроэкономики в докризисный и посткризисный периоды, адаптированы для их объяснения существующие теоретические конструкции позитивного и нормативного характера на методологической основе неоинституционализма и экономики права;
  7. выделена сущностная черта современного глобального кризиса, связанная определяющей ролью кредитных организаций в национальной экономической системе на разных стадиях макроэкономической динамики с выделением особого «психологического» механизма зависимости динамики инвестиций и соответственно совокупного дохода от деятельности финансового сектора, что и сформировало «ловушку ликвидности» в национальных хозяйствах, которую в России признали в качестве основной формы проявления кризисных явлений;

  - теоретически обоснована необходимость изменения традиционной модели централизованных финансов в обеспечении деятельности государства и разработана пошаговая методика ее трансформации путем переложения тяжести содержания государства на экономический эффект от разных форм государственной собственности, что позволит осуществить замещение налоговой составляющей в государственном бюджете на неналоговую (доходы от собственности) и увеличит эластичность макроэкономической активности по инструментам фискальной политики государства;

- на этой основе разработаны методологические подходы к разрешению противоречия между субъектной и объектной составляющей института государства, которая предполагает многоуровневые перестройки формы реализации функций государства как на микро-, так и на макроуровнях, как в системе правоотношений собственности, так и в механизме реализации инструментов бюджетно-налоговой политики, что определяет, в конечном итоге, временные границы кризисного состояния национальных экономик;

- доказана приоритетность институциональных факторов, обеспечивающих реализацию разработанных нормативных подходов государства к решению системных проблем национальной экономики,  предложены методические подходы к формированию механизмов формализации неформальных институтов, что лежит в основе консолидации общества вокруг государства как крупного собственника и менеджера, способного эффективно реализовывать эти функции и демонстрировать свой потенциал в контексте достижения высоких макроэкономических показателей.

В результате проведенного исследования на защиту выносятся следующие положения:

1. Вертикальные структурные связи национальных экономических систем в контексте изменения функций государства и государственной собственности.

2. Обусловленность финансовой модели обеспечения деятельности государства неэффективностью государственной собственности.

3.Диалектическое противоречие субъектного и объектного начал института государства в качестве первопричины «провалов государства» в докризисный период.

3. Превращение современного глобального экономического кризиса в структурный, связанный с трансформацией роли института государства и функций государственной собственности под влиянием контрциклической политики государств в национальных экономических системах.

4. Расширение масштабов присутствия государства в акционерной собственности финансовых и нефинансовых организаций и институциональные предпосылки разрешения противоречия государства как субъекта и объекта управления.

5. Взаимосвязь акционерной формы государственной собственности, неналоговых доходов бюджета государства и  институциональных условий новой модели обеспечения деятельности государства в национальных экономических системах.

  6. Феномен эффективной государственной собственности и  решение «дилеммы треугольника» в механизме посткризисного экономического роста национальных хозяйств.

7. Институциональные основы позитивной и нормативной теории государственной собственности в качестве методологического подхода к  разработке эффективной контрциклической политики государства.

8. Механизм институциональной корректировки нарушений рыночного механизма самоорганизации экономических систем  в качестве профилактики кризисных явлений  на глобальном экономическом пространстве в будущем.

Теоретическая и практическая значимость результатов исследования. Теоретическая и практическая значимость исследования заключается в создании принципиально новой методологии разрешения фундаментального противоречия экономической системы, заложенного в диалектическом отрицании отрицания субъектной и объектной составляющих института государства, которое,  в свою очередь, предопределено сложившейся и системой государственной собственности, масштабы и значимость которой изменились  в результате современного глобального структурного кризиса.

Основные положения, выводы и рекомендации диссертации ориентированы на применение этой методологии для изменения укоренившейся модели финансирования деятельности государства за счет перераспределения в его пользу значительной части валовой добавленной стоимости общества, что позволит сократить налоговую нагрузку хозяйствующих субъектов путем ее замещения неналоговыми доходами от государственной собственности. В результате институциональный механизм такого преобразования позволит увеличить рентабельность экономической деятельности и будет способствовать переходу хозяйственных систем в новый цикл экономического роста.

Работа носит теоретический характер.

Практическое значение имеют предложения по использованию институциональной теории государственной собственности, экономики права и трансакционных издержек в условиях институциональных препятствий на пути ускоренного роста экономики России ex post глобального кризиса.

Результаты исследования могут быть использованы в качестве методологической базы:

– в научной работе, в том числе при выполнении диссертационных исследований, написании статей и монографических изданий по теории и практике институционального обеспечения оптимизации структуры государственной собственности в экономических системах;

– в подготовке кадров, преподавании дисциплин «Экономическая теория», «Макроэкономика» в вузах РФ.

Апробация и внедрение результатов исследования. Основные результаты исследования обсуждались и получили одобрение на Ученом совете Научного направления «Институты современной экономики» ИЭ РАН в рамках обсуждения монографии автора «Управление государственной собственностью на акции: проблемы организации и эффективности» (ИЭ РАН, 2009). Основные результаты и положения диссертационного исследования докладывались на международных, российских научно- практических конференциях и круглых столах, в том числе: «Госкорпорации России: правовые и экономические проблемы» (Институт экономики РАН совместно со Счетной палатой РФ, Москва, 2008), «Государственно-частное партнерство в условиях кризиса: правовые и экономические проблемы» (Институт экономики РАН совместно с НИИ системного анализа Счетной палаты РФ, Москва, 2009), на Российском экономическом конгрессе (Москва, МГУ, 2009), «Россия: ключевые проблемы и решения» (Москва, ИНИОН, 2009), вошли в научные отчеты и публикации Института экономики РАН, Межвузовского центра экономического образования Минобразования России, нашли отражение в опубликованных работах.

Результаты выполненного исследования апробированы в процессе преподавания дисциплин «Экономическая теория», «Макроэкономика» в Московском государственном институте электроники и математики (технический университет), Гуманитарно-социальном институте, что подтверждено справками о внедрении.

Публикация результатов исследования. Основные положения диссертационной работы опублико­ваны в 37 публикациях общим объемом  50 п.л., в том числе в четырех монографиях и 9 статьях, опубликованных в журналах из перечня ведущих рецензируемых научных журналов и изданий, определенного ВАК. 

Структура диссертации. Диссертационная работа состоит из введения, 5 глав, заключения, списка литературы, в котором более 330 источников.

Содержание диссертации определено научной логикой, а также целью и задачами исследования и включает в себя следующие разделы:

ВВЕДЕНИЕ

Глава 1. Системный подход к трактовке функций государства  в национальных экономических системах

  1.1. Структурные связи – фундаментальная характеристика экономических систем

  1.2. Собственность в контексте структурных особенностей макроэкономики

  1.3. Организация национальной хозяйственной системы и государство

  ГЛАВА 2. Институциональные основы функционирования государственной собственности в моделях финансирования деятельности государства ex ante современного глобального кризиса

2.1. Роль государства в  институциональном обеспечении спецификации прав собственности

  2.2. Реализация функций государственной собственности в производстве  общественных благ и услуг

  2.3. Институциональные подходы к трактовке экономической неэффективности государственной собственности

  2.4. Модель централизованных финансов  - основа обеспечения функций  государства ex ante глобального кризиса

  ГЛАВА 3. Функции государственной собственности и противоречивое

единство роли государства как субъекта и объекта управления  в контексте структурных противоречий на примере российской  экономики

  3.1. Государственная собственность и регламентация «правил игры» во взаимодействии с частным бизнесом

  3.2. Реализация предпринимательской функции государства в качестве собственника пакетов акций в российских акционерных компаниях

  3.3. Системное противоречие института государства в качестве объекта и субъекта управления

ГЛАВА 4.  Глобальный экономический кризис и институциональные причины расширения масштабов государственной собственности в российской экономической системе

  4.1. Системные характеристики кризиса 2000-х годов в российских условиях

  4.2. Кризисная «ловушка ликвидности» - результат противоречивой институциональной структуры экономической системы

  4.3. Контрциклическая политика государства и расширение  масштабов государственной собственности

  4.5. Западный опыт и российская практика борьбы с глобальным экономическим кризисом

  ГЛАВА 5. Новое качество института государственной собственности и  разрешение системного противоречия  между субъектным и объектным качествами  государства ex post  глобального  кризиса

  5.1. Механизм оптимизации функций государства как крупного собственника и менеджера российских акционерных компаний 

  5.2. Институциональные основы увеличения  бюджетного эффекта роста масштабов государственной собственности

  5.3. Эластичность макроэкономической активности по неналоговым  доходам бюджета государства в новой модели финансирования его функций

  5.4. Феномен эффективной государственной собственности и  решение «дилеммы треугольника» в механизме посткризисного экономического роста

  ЗАКЛЮЧЕНИЕ

  БИБЛИОГРАФИЯ

2. ОСНОВНЫЕ РЕЗУЛЬТАТЫ ИССЛЕДОВАНИЯ, ВЫНОСИМЫЕ НА ЗАЩИТУ

Первая глава – «Системный подход к трактовке функций государства в национальных экономических системах» посвящена рассмотрению структурных связей в качестве фундаментальной характеристики экономических систем, трактовке собственности в контексте фундаментальных характеристик макроэкономики, а также выделению института государства в качестве центрального организующего начала национальной хозяйственной системы.

Категория системы является логическим итогом современного развития теоретического познания закономерностей развития экономической деятельности. Она выступает существенной и фундаментальной стороной состояния экономики как целостности, закономерности развития которой имеют в своей основе диалектическое единство таких пар явлений, как дифференцированность и интегрированность, так и централизация и децентрализация организации экономической деятельности. При этом структура системы выражает многообразие связей, предопределенных совокупностью горизонтальных и вертикальных взаимодействий ее элементов. А в качестве последних в экономических системах выступают три основных контрагента: домашние хозяйства, фирмы-производители и государство. В конечном итоге система становится выражением диалектического прин­ципа всеобщей связи и взаимообусловленности, ибо последние с необ­ходимостью предполагают интегрированность и дифференцированность це­лостности, предопределяющие противоречивое единство принципов централизма и децентрализма1.

Если целостность выражает силу и существенность связей между элементами целого сравнительно с внешними связями, то системность подразумевает наличие горизонтальных и вертикальных связей и их упорядоченность, т.е. структурность. В этом случае система конкретизирует понятие це­лостности. Не случайно в философских работах, связанных с исследо­ванием общества, целостность интерпретируется как обязательная характеристика системы.

Характеристикой любой экономической системы выступают входящие в нее элементы, структура, обусловленная горизонтальными и вертикальными взаимосвязями между ними, и целостность как особое свойство организации, возникающее в связи с центральным ее элементом, роль которого в макроэкономике выполняет государство2.

Обмен деятельностью и ее результатами между хозяйствующими субъектами как на микро, так и на макроуровнях, обусловленный их специализацией, внешне проявляются в форме того или иного типа хозяйственных систем. Предполагая диалектическое единство и противоположность эле­ментарных хозяйственных образований и экономических макросистем как целостностей, необходимо рассмотреть особенности взаимосвязей между ними. Такой подход позволит в следующих параграфах выйти на более сложную проблему совпадения (или несовпадения, а, может быть, и контрадикции) интересов хозяйствующих субъектов на микроуровне (домохозяйств и компаний) и института государства в рамках макроэкономики в целом. В результате возникает противоречие между формальными институтами, созданными государством, и неформальными, внедренными и развиваемыми агентами в рамках горизонтальных отношений. Если не учитывать последние обстоятельства в новых условиях глобального экономического кризиса, то все действия государства могут оказаться неэффективными, т.е. экономическая деятельность в макроэкономике будет неэластичной по любым антикризисным инструментам контрциклической политики государства.

Рассматривая обмен хозяйственной деятельностью и ее результатами в качестве структуры любой экономической системы, необходимо выделить то условие, без которого рыночные трансакции были бы невозможны. Речь в данном случае идет о механизмах обособления экономических агентов, что соответствует диалектической истине: чтобы объединиться в органическую экономическую систему, им необходимо прежде дифференцироваться, обособиться, превратиться в собственника или владельца определенного материального или нематериального блага.

Теория прав собственности исходит из базового представления о том, что любой акт обмена есть по существу обмен пучками правомочий: «Когда на рынке заключается сделка, обмениваются два пучка прав собственности. Пучок прав обычно прикрепляется к определенному физическому благу или услуге, но именно ценность прав определяет ценность обмениваемых товаров: вопросы, относящиеся к формированию и структуре компонентов пучка прав, предшествуют вопросам, которыми, как правило, заняты экономисты. Экономисты обыкновенно принимают пучок прав как данный и ищут объяснение, чем определяются цена и количество подлежащего обмену товара, к которому относятся эти права»3.

Идею о том, что обмен представляет собой обмен пучками прав собственности в XIX веке высказывал Е. Бем-Баверк4, хотя впоследствии она была забыта. А, между тем, из этой трактовки следует, что товар-это определенная сумма не только физических характеристик, но также связанных с ним прав и юридических ограничений. Поэтому ценность товара (и его денежная цена) определяется совокупностью всех этих факторов. При этом сдвиги в законодательстве (изменение государством формальных институтов) фактически перестраивают набор товаров, которым располагает экономика, т.е. меняют объем ресурсов и уровень благосостояния общества.

У истоков теории прав собственности стояли известные американские ученые Р. Коуз5 и А. Алчиан6. Развитием новой теории активно занимались Й. Барцель7, Л. де Алесси8, Г. Демсец9, М. Йенсен10, У. Меклинг11, Д. Норт12, Р. Познер13, С. Пейович14, О. Уильямсон15, Э. Фаму16, Э. Фьюрубот17, С. Чен18.

Конструктивные методологические принципы теории прав собственности просты: не организация сама по себе является отныне объектом анализа, а индивидуальный агент, который стремится максимизировать свою функцию полезности в рамках организационной структуры. Если известно воздействие различных структур прав собственности на систему стимулов агента, то тогда всесторонний анализ взаимодействий между агентами в рамках альтернативных социально-экономических установлений воплотится в сложной системе обратных связей.

Методологическая специфика теории прав собственности проявляется в определении ее предметной области, которую можно охарактеризовать следующим образом.

1. Теория прав собственности обогащает стандартную неоклассическую модель обмена и производства рассмотрением взаимодействия прав собственности с системой стимулов и экономическим поведением. По словам Р. Коуза, она призвана изучать «человека таким, каков он есть, действующим в ограничениях, налагаемых на него реальными институтами»19.

2. Подобный подход, по мнению Р. Капелюшникова20, позволяет объяснять не только различия в экономическом поведении в рамках альтернативных правовых структур (статический аспект), но и механизмы развития самих структур (динамический аспект), а также формулировать принципы рационального, с точки зрения общества, выбора между ними (нормативный аспект).

3. «Методологический индивидуализм» теории прав собственности проявляется в том, что организационным структурам типа фирмы или корпорации не придается никакого самостоятельного поведенческого значения. Другими словами, действующим лицом всегда признается индивидуум, а не организация21.

4. Такая трактовка устраняется дихотомию микроэкономического анализа (принцип максимизации прибыли в теории фирмы и принцип максимизации полезности в теории потребительского спроса) и принцип максимизации полезности получает универсальное значение. Так формируется общеметодологический фундамент исследования экономических организаций, структура и функционирование которых должны выводиться из взаимодействия их членов, преследующих свои личные интересы.

5. Исследователи прав собственности признают безусловный приоритет марксизма в постановке вопроса о взаимодействии экономической и правовой систем общества22. Более того, при анализе исторической эволюции отношений собственности они нередко пользуются формулировками, практически совпадающими с марксовскими. Однако если в марксистской теории провозглашается примат производства, то в теории прав собственности общим знаменателем, под который подводится анализ как производственных, так и распределительных отношений, оказывается сфера обращения – обмен экономической деятельностью или ее результатами. Экономическая система представляет собой совокупность максимизирующих полезность индивидуумов, взаимодействующих между собой посредством обоюдовыгодных, добровольных и по преимуществу двусторонних контрактов.

Таким образом, категория собственности находит проявление в экономических и социальных отношениях между людьми только тогда, когда эти отношения регулируются принципом исключительности. Степень «исключительности», следовательно, не есть величина постоянная, раз и навсегда заданная. Она может варьировать от 1, когда доступ открыт только одному лицу (индивидуальная собственность), до 0, когда доступ открыт всем членам общества (общая собственность)23. Любая система исключений из доступа к имеющимся в обществе ресурсам как бы содержит в свернутом виде все способы потенциальных взаимодействий между экономическими агентами по поводу использования этих ресурсов. По мнению Р. Капелюшникова24, именно понятие «исключительности» выступает в качестве смыслового центра, организующего в определенную систему бесконечную вереницу разнообразных конкретных собственнических правомочий.

Другими словами, собственник как участник рыночного обмена должен обладать исключительным правом, предполагающим запрет на несанкционированный доступ к объекту собственности со стороны тех, кто не является собственником. Под «доступом» следует понимать возможность реализации индивидом одного, нескольких или всех прав собственности. В этом случае в основе категории «собственность» лежит набор прав, поскольку именно они наделяют собственника определенными, четко обозначенными и социально признанными полномочиями для решения вопросов, связанных с извлечением полезности. В результате набор прав целесообразно трактовать в качестве частичных правомочий, тогда категория собственности интегрирует их набор, или «пучок», частичных правомочий25.

Теория организации экономических систем и теория прав собственности не могут быть полными без теории государства. Это связано с тем, что, как мы уже отмечали выше, отношения собственности предстают в виде взаимосвязей между экономическими агентами, которые санкционированы обществом (а точнее государствами и созданными им формальными институтами) в отношении порядка извлечения индивидами полезности из экономических благ через систему частичных правомочий. Если бы собственник не обладал ими, то он не смог бы вступать в отношения с владельцами других благ по поводу обмена экономической деятельностью и ее результатами. Ведь именно государство представляет собой агентство по спецификации и защите прав собственности, с отправлением именно этих функций связана одна из важнейших категорий трансакционных издержек. Однако современный глобальный экономический кризис подтвердил правоту теоретиков прав собственности, которые еще задолго до него отмечали, что удовлетворительной теории государства до сих пор не существует26.

Доминирующая цель государства – выработать такую структуру прав собственности, чтобы с ее помощью можно было достичь максимизации своего дохода. В рамках этой задачи оно стремится производить такой набор общественных и полуобщественных благ и услуг, который минимизировал бы его затраты на спецификацию и защиту прав собственности: «Экономия на масштабах, связанная с разработкой системы законодательства, правосудия и обороны, является основным глубинным источником цивилизации»27. В результате гигантской экономии на масштабах при централизованном производстве общественных благ и услуг неизмеримо возрастают размеры разделения труда и объем обмена, отчего выигрывают все члены общества.

Задачи государства оказываются, следовательно, противоречивыми: «Вторая задача предполагает полностью эффективный набор прав собственности с целью максимизации совокупного продукта общества; первая ведет к попыткам специфицировать такой набор фундаментальных правил, который позволил бы правителю максимизировать свой доход (или, если мы желаем ослабить предпосылку о единоличном правителе, – максимизировать монопольную ренту группы или класса, чьим агентом выступает правитель)»28.

По мнению Р. Познера29, любые решения государства как субъекта управления должны соответствовать критерию экономической эффективности (он может определяться как «принцип максимизации богатства», «принцип минимизации трансакционных издержек» и т. д.). Р. Познер сформулировал ясную и простую максиму: «юридические правила должны подражать рынку» или, говоря иначе, – способствовать установлению такого распределения прав собственности, которого достигал бы рынок при отсутствии трансакционных издержек, и которому экономические агенты приходили бы сами, не препятствуй им в этом положительные издержки трансакции.

Соображения эффективности входят в анализ на двух уровнях. Они призваны служить ориентиром при решении вопросов, во-­первых, о том, кого наделять правом, и, во-вторых, о том, какую форму юридической защиты избирать.

Глава вторая – «Институциональные основы функционирования государственной собственности в моделях финансирования деятельности государства ex ante современного глобального кризиса» – посвящена анализу роли государства в формировании институционального обеспечения спецификации прав собственности, реализации функций государственной собственности в производстве общественных благ и услуг, обоснованию институциональных подходов к трактовке экономической неэффективности государственной собственности, а также структурированию бюджетных доходов от государственной собственности в модели финансового обеспечения функций государства ex ante глобального кризиса.

В экономической теории значительным продвижением была попытка выделить тот элемент, ту единицу, которая «обладает устойчивостью во времени, передается от одних экономических объектов другим и вместе с тем способна к изменению». В качестве такой единицы в эволюционной экономической теории со времен Т. Веблена стал рассматриваться институт.

Эволюция социального организма (как и любого другого организма) всегда связана с адаптацией, приспособлением к изменяющимся условиям окружающей среды. В ходе конкуренции побеждают, закрепляются и передаются следующим поколениям те институты, которые доказали свою целесообразность и эффективность с точки зрения развития общества в целом.

В случае организации предпринимательской деятельности институты превращаются в средство обеспечения долгосрочных контрактов в условиях неопределенности и повышенных рисков хозяйственной деятельности. Институты непосредственно связаны с формальными и неформальными правилами. Если формальные правила создаются централизованно, осознанно государством, поэтому обеспечиваются легальной и специализированной защитой со стороны государства, то неформальные также ограничивают поведение участников обмена, но не зафиксированы в правовых нормах) и не защищены другими механизмами. Неформальные правила как механизм стабилизации обмена в условиях неопределенности создаются самими предпринимателями для обеспечения хозяйственной деятельности в условиях институционального вакуума. Они становится нормой в условиях, когда вновь возникшие формальные правила либо не «работают», либо их попросту нет.

Обобщая все это, можно утверждать, что два принципа – регулирования и саморегулирования – сменяя друг друга, дополняя друг друга, лежат в основе механизма самоорганизации предпринимательской деятельности в любой национальной хозяйственной системе, проявляясь во взаимодействии формальных и неформальных институтов, взаимодополняющих друг друга, а при неэффективности одного из них, и успешно замещающих одно другим. Кажущаяся простота на самом деле превращается в серьезную проблему выбора между государственным регулированием и рыночным саморегулированием, фундаментальную экономическую ловушку развития – в ситуацию парадокса так называемого «нового эко­номического развития». Экономическая теория последних лет столкнулась с фактом неизбежных провалов государства при правительственном вмешательстве в экономику («government failures»), которые снижают эффективность в не меньшей степени, чем провозглашенные чуть раньше провалы рынка («market failures»).

Это доказывает и динамика показателей социально-экономического развития стран мира за последние 100 лет. Так, бо­лее высокие темпы экономического роста наблюдались в стра­нах, проводивших более либеральную экономическую политику и имевших более низкие показатели вмешательства государства в процессе перераспределения ВВП. А самыми низкими темпами экономического роста отличались страны с наиболее высокой государственной фискальной нагрузкой на экономику, т.е. более активно регулирующего предпринимательскую деятельность в стране (см. таблицу 1).

Так, среднегодовые показатели экономического роста в группе из 8 стран с централизованной плановой экономикой (ЦПЭ) (1,18%) оказались заметно ниже, чем в среднем по 42 странам с рыночной экономикой (1,94%), и по сравнению со средними показателями по всей выборке из 50 стран (1,82%), и даже чем в среднем во всем мире (1,56%). Более того, ни одна из стран с ЦПЭ в течение XX в. не имела среднегодовых темпов экономического роста, превышавших среднюю величину по всей выборке из 50 стран (1,82%). Несмотря на увеличение абсолютного показателя ВВП на душу населения в груп­пе стран с ЦПЭ почти в 2,9 раза (с 1568 до 4541 долл.) ее относительные позиции заметно ухудшились. По отношению к среднемировому уровню показатель этой группы опустился с 94,5 до 73,6%, к среднему показателю выборки из 50 стран – с 66,5 до 36,9%, к сред­нему уровню группы стран с рыночной экономикой – с 62,5 до 32,9%.

Сгруппированные по типам экономической политики страны продемонстрировали отчетливую отри­цательную связь между экономическими показателями и динамикой государственных финансов (государственных расходов и бюджетным дефицитом), нормированными по величине уровня экономического (отношение ВВП на душу населения соответствующей страны к среднемировому показателю).

Таблица 1

Экономический рост в странах с различными экономическими системами

в 1913–1998 гг.

Группы стран

ВВП на душу населения

в долл.
в ценах 1993 г.

в % к среднему по выборке
из 50 стран

в % к среднемировому уровню

абсолютный рост, раз

среднегодовые темпы прироста, %

1913 г.

1998 г.

1913 г.

1998 г.

1913 г.

1998 г.

19131998 гг.

19131998 гг.

В среднем по выборке из 50 стран

2359

12322

100,0

100,0

142,1

199,9

5,44

1,82

В среднем по 42 странам
с рыночной экономикой

2509

13805

106,4

112,0

151,1

223,9

5,93

1,94

В среднем по 8 странам
с централизованно планируемой экономикой

1568

4541

66,5

36,9

94,5

73,6

2,89

1,18

В среднем в мире

1660

6166

70,4

50,0

100,0

100,0

3,71

1,56

Источник: составлено по: А. Илларионов. Как Россия проиграла ХХ век? / Вопросы экономики. 2000. № 1.

Кривую, образованную линией тренда, описывающего связь меж­ду уровнем государственных расходов в ВВП и темпами экономи­ческого роста, можно назвать кривой экономического роста в XX в. Распределим различные типы экономической систе­мы по группам в порядке убывания среднегодовых тем­пов экономического роста, тогда получится пять своеобразных «ступеней» на «лестнице» экономического роста. Две верхние позиции (с темпами роста свыше 2,5% и от 2,0 до 2,5% в год) занимают исклю­чительно страны с рыночной экономикой. Следовательно, для того что­бы добиться максимальных темпов экономического роста, необходимо в условиях рыночной экономической системы, иметь низкие парамет­ры государственной государственного регулирования экономики. При этом страны с ЦПЭ от­личаются более высокими уровнями фискальной нагрузки и более низкими темпами экономического роста, чем их рыночные «аналоги».

Возникла ловушка дилеммы, при которой обе «великие альтер­нативы» – «laissez-faire» как идеология невмешательства го­сударства в экономику, и социализм как идеология вмешательства государства в экономику столкнулись со структурными кризисом, который поставил в центр всех проблем противоречия с институтом государства в их основании.

Рис. 1. Взаимозависимость расходов государства и экономического роста

Если оценивать эффективность государства как центрального элемента экономической системы, то ее необходимо связать с уровнем экономического развития (R2 = 0,416). По нашим расчетам наиболее значимой оказалась зависимость между фискальными факторами и макроэкономическим ростом по параметру ВВП на душу населения (логарифм ВВП на душу населения по паритету покупательной способности), что соответствует закону Вагнера. В результате была подобрана регрессионная модель удельного веса государственных расходов в ВВП, характеристики которой ухудшаются:

       (1)

       (–0,141)        (8,097)        (–3,527)

где ЕХР – удельный вес государственных расходов в ВВП;

LnGDPpc – логарифм среднегодовых значений ВВП на душу населения по паритетам покупательной способности в ценах 1993 г.;

LnPOP – логарифм среднегодовых значений численности населения;

– остатки;

t-статистика – в скобках.

Модель оказалась статистически значимой на 99-процентном доверительном интервале. Коэффициент детерминации R2 = 0,47. Стандартная ошибка оценки – 8,33. Таким образом, можно утверждать, что примерно 47% динамики удельного веса государственных расходов в ВВП объясняется изменчивостью двух факторов – уровня экономического развития и численности населения.

Эта тенденция зафиксирована на рис. 2, где показано, что увеличение относительных размеров вмешательства государства в перераспределения ВВП в России приводит к снижению темпов экономического роста.

Рис. 2. Динамика зависимости государственных расходов и экономического роста
в России в 1992–2008 гг.

Масштабы государственной собственности, необходимые для производства общественных благ, соответствующих индиви­дуальным уровням предельной выгоды (предельных норм замещения), в иде­альных условиях мог бы служить ориентиром при распределении налогового бремени. Однако выявление индивидуальной предельной полезности блага на практике трудноосуществимо, что приводит к труд­ности оценки спроса на общественные товары и услуги. Принятие решений о предоставлении общественных благ, а следовательно, и масштабах функционирования государственной собственности, подверже­но значительному влиянию политических сил, бюрократии и других лоббистских интересов30.

Выраженная в обобщенном виде функция государственного сектора, базирующегося на государственной собственности, состоит в производстве общественных благ и услуг. В мировой практике при отнесении материальных и нематериальных благ к общественным благам, за предоставление которых в большинстве стран несет ответственность государство, и которые ограничивают функции государственной собственности принято руководствоваться следующими критериями31:

• невозможность исключения кого-либо из процесса потребления блага (оборона, система правовой защиты, формирование, законодательная база, регулирующая экономическое и социальное развитие, охрана порядка и окружающей среды, коммуникации и т. д.);

• высокая или критическая степень зависимости эффективности деятельности всех субъектов хозяйствования от производства того или иного блага (энергетика, фундаментальная наука, образование и др.);

• особая значимость для социально-экономического прогресса обязательного потребления данного блага всем населением и обусловливаемая ею необходимость обеспечения равного доступа к его потреблению (культура, здравоохранение, образование и др.);

• особая значимость блага для обеспечения социальной стабильности общества, социального равновесия, социальной безопасности (государственная защита малообеспеченных слоев населения, поддержка малого предпринимательства);

• продукция и услуги естественных монополий, производство которых нуждается в жестком государственном регулировании.

Итак, предложение государством общественных благ и услуг охватывает широкую сферу макроэкономического вмешательства, направ­ленного на компенсацию или выправление не­достатков функционирования (провалов) само­го рыночного механизма.

Основным мотивом для производства определенных благ в государственном секторе и обеспечения его необходимыми ресурсами является общественный характер этих благ. Это значит, что их производство и потребление выполняет общенациональные задачи, выходящие за рамки целей частных капиталов, стремящихся к максимизации прибыли. Реализация этих целей предполагает необходимость достижения определенного компромисса между решением проблем экономической и социальной эффективности, обеспечивающего, в конечном счете, социально-экономический прогресс.

Можно выделить несколько важнейших факторов неэффективности государственной собственности в контексте структуры соответствующих пучков правомочий и поведенческого последствия.

1. Главный фактор неэффективности государственной собственности кроется в неспособности совладельца государственной собственности продать или передать свою долю участия в ней. В результате не происходит объективного процесса переструктуризации правомочий собственности между государством и частным бизнесом.

2. Не менее важно отсутствие тесной корреляции между поведением индивидуальных совладельцев государственной собственности и результатами ее использования: «При государственной собственности издержки любого решения или выбора в меньшей степени ложатся на избирателя, чем на владельца в условиях частной собственности»32. Члены общества, следовательно, слабее заинтересованы в контроле за результатами использования государственной собственности.

3. В связи с этим у них меньше стимулов контролировать поведение наемных управляющих (бюрократов), которым делегированы права пользования.  Вследствие менее эффективного, чем в частных формах, контроля за поведением управляющих у тех появляется больше возможностей злоупотреблять своим положением в личных интересах.

4. Кроме того, неэффективность государственной собственности обусловлена тем, что «коллективный интерес» сложнее определить и измерить, чем частный: «...бюрократ имеет больше стимулов производить то, в чем, как он думает, нуждается общество, и меньше стимулов производить то, на что общество предъявляет спрос.»33.

Некоторые из этих затруднений не являются специфическими для государственной собственности и в равной мере характерны для любых форм объединения прав нескольких собственников в единый пучок правомочий (партнерства, корпоративная собственность). При этом во всех упомянутых случаях можно заменить государственного служащего на «управляющего корпорацией» без особого ущерба для смысла. Следовательно, неэффективность системы государственной собственности обусловлена не тем, что она вообще порождает подобные явления, а в том, что на ее основе не возникает достаточно разветвленных обратных связей и эффективных компенсаторных механизмов, способных им противодействовать.

Вместе с тем, богатый фактический материал по сопоставлениям предприятий, находящихся в собственности государства и частных лиц, свидетельствует о том, что государственные предприятия при прочих равных условиях устанавливает более низкие цены на свою продукцию; имеют большие мощности; больше средств тратят на строительство зданий и помещений; используют более капиталоемкие технологии; имеют более высокие операционные издержки; реже пересматривают цены, слабее реагируют на изменения в спросе; производят менее разнообразную продукцию; медленнее осваивают новую технику; имеют более продолжительные сроки службы высших управляющих34.

Таким образом, эффективность модели государственной собственности максимизируется лишь в результате длительного пошагового согласования интересов между обществом и государством, с одной стороны, и федерацией, территориальными сообществами и местным населением, с другой. Именно поэтому столь различны механизмы реализации соотношения централизация-децентрализация в бюджетных системах различной национальности.  В своей основе они имеют теоретический парадокс, который назван в теории общественных (государственных) финансов «дилеммой треугольника». Он заключается в следующем. Будем исходить из того, что государство (и, естественно, его собственность) нацелены на осуще­ствление трех основных функций:

  1. Эффективное размещение (аллокация) ре­сурсов. Государство может ограничивать производство отдельных товаров, потреб­ление которых сопряжено с негативными последствиями, или, напротив, стимулиро­вать производство товаров, обладающих особыми достоинствами. С помощью госу­дарственных финансов осуществляется раз­мещение ресурсов для производства боль­шей части общественных благ.
  2. Перераспределение доходов между индиви­дами для достижения социальной справедливости в обществе. Механизмом такого перераспределе­ния служат налоговая и бюджетная система. Например, собирая налоги с работающих, государство выплачивает пенсии и пособия нетрудоспособным и безработным.
  3. Стабилизация экономики и финансовой системы. Налоговая и бюджетная политика могут существенно влиять на состояние экономики, способствовать поддержанию равновесия вокруг заданных макроэконо­мических показателей, сглаживать цикли­ческие колебания и содействовать высокой степени занятости человеческих ресурсов, устойчивому экономическому росту и сни­жению инфляции.

Таблица 2

«Дилемма треугольника» и эффективность государственной собственности

Цели

Результаты

•        Обеспечение макроэкономической стабильности пу­тем сокращения горизонтального неравенства

•        Повышение социальной справедливости путем со­кращения горизонтального неравенства

Обеих целей можно достичь за счет усиления цент­рализации налоговой базы. Однако централизация нало­говой базы приведет к снижению доходной автономии территорий и не позволит обеспечить аллокативную эф­фективность

•        Усиление доходной автономии местных бюджетов (как способ обеспечения аллокативной эффективнос­ти)

•        Макроэкономическая стабильность, достигаемая пу­тем сокращения вертикального дисбаланса бюджетной системы

Усиление горизонтального неравенства, усиление социальной несправедливости

•        Усиление доходной автономии местных бюджетов

•        Усиление социальной справедливости

Снижение макроэкономической стабильности

  Источник: Масгрейв Р.А., Масгрейв П.Б. Государственные финансы: теория и практика / Пер. с англ. – М.: Бизнес Атлас, 2009. С. 65.

Сама природа этих функций государства и государственной собственности содержит противоречие между достижением экономической эффективности, социальной справедливости и макроэкономичес­кой стабильности. Сочетать эти цели непросто, так как они частично противоречат друг другу, что и содержится в парадоксе «дилеммы треугольника» (см. табл. 2). При попытке совместить социальную спра­ведливость с обеспечением макроэкономической стабильности за счет сокращения горизонталь­ного неравенства перед центральным уровнем власти встает серьезная дилемма. Единственный способ решить обе эти задачи одновременно – усилить централизацию налоговой базы, од­нако централизация налоговой базы приводит к снижению доходной автономии территорий, что в свою очередь противоречит са­мой сути бюджетной децентрализации, посколь­ку большая эффективность децентрализованных систем возможна только при усилении доходной автономии на местах. Точно так же совмещение целей экономической эффективности и макро­экономической стабильности за счет снижения вертикальных дисбалансов может быть достигну­то только путем усиления горизонтального нера­венства и, следовательно, усиления социальной несправедливости.

Другими словами, потенциальная неэффективность государственной собственности предопределила внедрение финансовой модели обеспечения деятельности государства. В этом контексте функции государства, которые выгоды всем экономическим агентам, поскольку они понижают трансакционные издержки их функционирования, оплачивало само общество за счет перераспределения части валовой добавленной стоимости. Это обмен носил изначально неэквивалентный обмен в связи с тем, что экономические агенты получали взамен своего налогового вклада в бюджет государства произведенные им общественные блага и услуги не по принципу равнозначности денежного вклада, а по принципу нуждаемости (старики и дети, в первую очередь, а трудоспособное население – по мере насущной необходимости).

А, между тем, не следует забывать, что существует другая альтернативная модель финансирования функций государства – за счет наделения его активами в собственность и их производительного использования (подобно современным акционерным обществам). Однако она была в полной мере использована, пожалуй, в основном в бывших социалистических странах и дала в конечном итоге негативный результат. Поэтому вплоть до кризиса 2008-2009 гг. в научном мире было однозначно признано неэффективным использование модели обеспечения деятельности государства за счет наделения его правомочиями собственности на активы и получения им предпринимательского дохода.

В результате превалирования модели финансирования деятельности государства не за счет доходов от государственной собственности, а за счет перераспределения ВВП посредством государственных финансов в доходах государства превалировали налоговые поступления, а неналоговые, получаемыми за счет доходов от государственной собственности и от внешнеэкономической деятельности, уступали им в 8–9 раз.

Таким образом, теоретически и эмпирически было доказано, почему за небольшим исключением практически во всех странах мира превалировала модель финансирования функций государства в экономических системах за счет национального дохода общества. Что же касается альтернативной модели обеспечения деятельности государства – за счет передачи ему его в собственность материальных и финансовых активов, то она была единодушно признана неэффективной в силу целого ряда причин. Главной из них признавалась неспособность государства в качестве предпринимателя решить «дилемму треугольника», не будучи наделенным предпринимательской функцией, т.е. не имея в качестве целевой функции – максимизацию прибыли или доли рынка или рыночной цены компании.

Только в 2009 г. в этой области экономической теории был сделан прорыв, который ознаменовался присуждением Нобелевской премии за разработки американского ученого Э. Остром, впервые поставившая под вопрос неэффективность государственной собственности и разработавшая подходы к формированию альтернативных вариантов структурирования государственной (коллективной) собственности35.

В третьей главе – «Функции государственной собственности и противоречивое единство роли государства как субъекта и объекта управления в контексте структурных противоречий российской экономики» рассматриваются структура и функции государственной собственности, а также регламентация «правил игры» на национальном экономическом поле, анализируются предпринимательская функция государства как собственника активов и механизм «деформализации» формальных институтов в экономических системах с развивающимися рынками, а также формулируются подходы к трактовке неэффективности государственной собственности в качестве институциональной основы системного противоречия между государством как субъектом и объектом управления

Усиление прямого присутствия государства в российской экономике наблюдалось в 2000-х гг. в результате двух разных, хотя и взаимосвязанных процессов36. Первый – консолидация государственных активов. Речь идет о формировании неких крупных структур, которым передаются имущество, учреждения, предприятия или пакеты акций, изначально находившиеся в государственной собственности. Второй процесс – национализация, который можно определить как переход контроля над любым активом от частной структуры к государству. При этом контроль государства может быть как прямым, так и косвенным, но непременно базируется на праве собственности.

Общая логика обоих процессов сводится к следующему: если в экономике существуют проблемы, то в качестве инструмента их решения используется повышение роли государства, концентрация ресурсов на главных направлениях, объединение мелкого бизнеса с крупными, устранение дублирования и отказ от конкуренции с частной собственностью. Однако даже в сверхцентрализованной плановой экономике СССР в наиболее приоритетных отраслях – авиационной, космической и атомной – искусственно создавалась и поддерживалась конкуренция между различными предприятиями, объединениями, проектами и научными школами37.

Часто национализация и консолидация государственных активов переплетались, например, в случае, когда государство считало целесообразным включить в формируемую структуру не только свои собственные, но и некоторые частные активы (см. табл. 3); или, напротив, национализируемая компания или предприятие становились ядром для формирования некоторого более крупного объединения под патронажем государства. Тем не менее, различать эти процессы необходимо хотя бы потому, что они совершенно по-разному соотносились в разных отраслях и секторах. В нефтегазовом секторе доминировала, безусловно, национализация. В авиационной промышленности оба процесса были сопоставимы по масштабам. А в атомной промышленности, судостроении и ВПК базовой была консолидация государственных активов, национализация же играла подчиненную роль.

Таблица 3

Основные итоги национализации крупных промышленных предприятий
в 2002 – первой половине 2008 г.

Субъект

Объект

Федеральная власть

«Газпром»

ОАО «Газпром»

«Сибнефть», Sakhalin Energy (проект «Сахалин-2»), «Нортгаз»,

основные газодобывающие активы ОАО «Итера»,

«Стройтрансгаз», «Салаватнефтеоргсинтез»

ОАО «Роснефть»

Предприятия, ранее входившие в ЮКОС

Объединенная авиастроительная корпорация

НПК «Иркут» (ИАПО, ОКБ Яковлева, ТАНТК им. Бериева
и пр.)

Газпромбанк

Объединенные машиностроительные заводы

«Атомэнергопром»

«Атомстройэкспорт», «ЭМАльянс-атом» (завод «ЗиО-Подольск»), Ковровский механический завод

Госкорпорация «Ростехнологии»

«АвтоВАЗ», «Вертолеты России» (все вертолетные заводы и КБ), «ВСМПО-Ависма», волгоградский завод «Красный Октябрь», Ступинское металлургическое производственное объединение, «Оборонительные системы»

Банк ВТБ

Банк ПСБ (СПб), Гута-банк

Источник: составлено по:  Права собственности, приватизация и национализация в России // под общ. ред. В.Л.Тамбовцева. – М: Фонд «Либеральная миссия; новое либеральное обозрение». 2009.

Скромную непосредственную роль государства в процессах национализации можно объяснить двумя причинами. Первая – формальная, связанная с тем, что деньги на выкуп активов у частного сектора не закладываются в федеральный бюджет, и сделать это непросто при нынешнем бюджетном процессе. Но более важной представляется вторая причина, связанная с тем, что руководители государства не слишком доверяют чиновникам и с большой осторожностью подходит к расширению функций государственных ведомств.

Вместе с тем, тотального вытеснения частного бизнеса не предполагается даже там, где национализация идет полным ходом. В случае с «Газпромом» консолидация формального контроля государством сопровождалась либерализацией рынка акций. В результате частный инвестор получил 49% не обремененных «кривыми» схемами обращения акций. «Роснефть» параллельно с поглощением ЮКОСа проводит «народное» IPO, выбрасывая на рынок 15% своих акций. Таким образом, государство планировало сотрудничество с частным бизнесом и было готово делиться с ним прибылью и привлекать его ресурсы, в том числе управленческие.

Новейшей по времени формой экспансии государства в российскую экономику стали государственные корпорации (госкорпорации)38. Эта форма принципиально отличается и от создания государственных холдингов, и от обычной национализации. В последних двух случаях появляется либо новое действующее лицо, либо новый собственник, но остаются неизменными гражданско-правовой статус, институциональная среда, а также цели и мотивы деятельности.

Условно можно выделить следующие их типы.

1. В качестве государственных институтов развития можно выделить Внешэкономбанк, а также с определенными допущениями ГК «Роснанотех». Для первой корпорации характерна ориентация на компенсацию «провалов» рынка при достаточно четком определении областей и направлений ее деятельности, чтобы она не «вторгалась» в сферы, где достаточна предпринимательская инициатива, и не нарушала условия для справедливой конкуренции. Вторая госкорпорация более всего нацелена на компенсацию как «провалов» рынка, так и «провалов» государства (в плане недостаточно эффективной административной системы).

Обе корпорации в известной мере автономны и могут сосредоточиться на решении долгосрочных стратегических задач, поскольку, с одной стороны, получили значительные ресурсы, позволяющие им осуществлять свою деятельность независимо от средств федерального бюджета, по крайней мере, в ближайшие 5–7 лет, а с другой – приобрели довольно высокий статус в системе государственного управления.

2. Агентами Правительства РФ39 или «операторами» по выполнению его определенных функций являются ГК «Олимпстрой», а также в определенной мере Фонд содействия реформированию ЖКХ. Обе корпорации фактически выполняют отдельные, операциональные функции государственного управления, для них характерен определенный временной интервал, в течение которого поставленные задачи должны быть решены. Данные корпорации по своему статусу менее автономны, чем государственные институты развития, по отношению к правительству в системе государственного управления.

3. К числу «квазиминистерств» можно отнести госкорпорацию «Росатом», которая наделена функциями государственного ведомства и в дополнение к этому владеет пакетами акций, имущественными комплексами организаций соответствующей отрасли. Для данной группы (как и для группы «квазихолдинги») характерны отсутствие существенного «упреждающего» денежного взноса и ориентация на финансирование деятельности на основе получения субсидий федерального бюджета.

4. «Квазихолдингами» можно назвать те корпорации, чей потенциал определяется, прежде всего, контролем над производственными активами (причем в разных формах), при этом они наделены определенными «мягкими» (преимущественно содействующими) функциями в рамках реализации государственной политики. Условием для включения в эту категорию является пересечение отдельных функций корпорации с областью деятельности входящих в ее состав (или зависимых, или аффилированных) компаний. По этой причине к «квазихолдингам» не следует относить Внешэкономбанк, поскольку он включает отдельные кредитные организации, но его деятельность не направлена на поддержку деятельности кредитных организаций.

С определенными допущениями к данной группе можно отнести государственную корпорацию «Ростехнологии», которая в значительной мере ориентирована на управление контролируемыми компаниями и их реструктуризацию, формирование интегрированных структур. Хотя данная корпорация и является отдельным субъектом реализации государственной политики, при этом она не имеет целостного комплекса значимых функций государственных органов управления.

Конечно, отнесение созданных корпораций к той или иной группе весьма условно, прежде всего ввиду близости групп «институты развития» и «агенты правительства», а также групп «квазиминистерства» и «квазихолдинги». 

Однако относительно новым явлением в процессе качественных изменений в системе государственной собственности является увеличение присутствия государства в акционерной собственности компаний в разных формах участия (см. табл. 4). Усиление прямого государственного присутствия в 2000-х годах являлось наиболее заметным процессом в российской экономике, и потому в условиях кризиса правомерно поставить вопрос о главном противоречии, которое несет в себе институт государства. Именно оно, в конечном итоге, препятствует росту экономического эффекта от участия государства в процессах предпринимательства в качестве субъекта и объекта государственного управления.

Таблица 4

Динамика и структура акционерных обществ, в капитале которых участвовало государство в 1999–2008 гг. (включая использование специального права «золотая акция») исходя из размера доли государства

Дата

Всего

До 25%

От 25

до 50%

От 50
до 100%

100%

«Золотая акция», ед.

ед.

%

ед.

%

ед.

%

ед.

%

ед.

%

всего

без акций

1

2

3

4

5

6

7

8

9

10

11

12

13

1999 г.

3316/ 3896

100

863

26,0

1601

48,3

470

14,2

382

11,5

580

1 января

2001 г.

3524

100

1746

49,55

1211

34,4

506

14,35

61

1,7

Август 2001 г.

3949

100

1843

46,7

1393

35,3

625

15,8

88

2,2

542

1 января
2002 г.

4407

100

2270

51,5

1401

31,8

646

14,65

90

2,05

750

1 января 2003 г.

4222

100

2152

51,0

1382

32,7

539

13,95

99

2,35

1076

118

1 июня 2003 г.

4205

100

2148

51,1

1339

31,8

600

14,3

118

2,8

1 октября 2003 г.

4035

100

2051

50,8

1308

32,4

552

13,7

124

3,1

640

148

1 января
2004 г.

3704

100

1769

47,75

1235

33,35

540

14,6

160

4,3

591

251

1 июня
2004 г.

3905

100

1950

49,9

1133

30,3

499

12,8

273

7,0

1 марта
2005 г.

4075/
3791

100

1697

44,8

1154

30,4

487

12,85

453

11,95

284

1 июня
2005 г.

3783/
3524

100

1544

43,8

1093

31,0

474

13,5

413

11,7

259

1 июня
2006 г.

3724/
3481

100

1063

30,5

885

25,4

397

11,4

1136

32,6

243

1 января 2007 г.

3997/
3816

100

932

24,4

814

21,3

368

9,6

1702

44,6

181

1 января 2008 г.

3674

100

771

21,0

645

17,6

269

7,3

1989

54,1

Источник: составлено автором по www.mgi.ru; база данных ИЭПП.

Институциональные аспекты функционирования государства в качестве собственника и одновременно как субъекта управления экономическими агентами позволяют понять, почему так нелегко наладить механизм эффективного управления государственной собственностью и препятствовать конфликту формальных и неформальных институтов. Тем более, что государство само воспроизводит систему неэффективных институтов, которые замещаются неформальными институтами, усугубляя несбалансированность и диспропорции в материальном производстве и на финансовых рынках. Это связано с тем, что, функционируя как субъект управления, государство создает формальные правила поведения хозяйствующих субъектов, которые само нарушает, выступая одновременно в качестве собственника – объекта управления. Рассмотрим этот механизм детально.

Государство часто рассматривается как непосредственный поставщик (производитель) или покупатель общественных благ, осуществляющий их последующее распределение между нуждающимися в них гражданами, поскольку в противном случае данные блага недопроизводятся ввиду существования проблемы безбилетника.

Суть последней состоит, как известно, в том, что если су­ществует возможность извлечь некоторую выгоду без участия в издержках по созданию источника выгоды (товара или услуги), то каждый человек будет стремиться переложить издержки на другого. Однако участие государства в обеспечении граждан общественными благами не сводится к непосредственному производству последних. Компенсация рыночного недопроизводства общественных благ может осуществляться также по­средством: (а) дотирования из государственного бюджета как потребителей, так и (б) частных производителей общественных благ. Вопрос о том, как именно должно государство участво­вать в компенсации провалов рынка в связи с обеспечением граждан общественными благами, не должен решаться, следо­вательно, «автоматически» – путем передачи в ведение госу­дарства производства общественных благ. Этот вопрос должен решаться всякий раз специально, на базе конкретного эконо­мического анализа упомянутых альтернативных способов про­изводства общественных благ, с учетом существующих техно­логий, известных и доступных организационных форм, тради­ций и формальных институтов, влияющих на экономическую и социальную эффективность соответствующего способа предос­тавления населению конкретного общественного блага.

В целом, несмотря на позитивные тенденции, сложившиеся в 2000-х годах, в российской экономике продолжал действовать ряд ограничений, сдерживающих потенциал экономического роста накануне глобального кризиса, и, прежде всего, это низкая эффективность системы управления государственной собственностью. В качестве фундаментальной причины этих явлений целесообразно выделить ту, которая связана с самим институтом государства, содержащим в себе противоречие между объектной и субъектной составляющими. Именно оно ускоряют процесс деформализации формальных институтов, препятствуя функционированию государства в качестве эффективного собственника.

ЧЕТВЕРТАЯ ГЛАВА – «Глобальный экономический кризис и институциональные причины расширения масштабов государственной собственности в российской экономической системе» посвящена рассмотрению системных характеристик кризиса 2000-х годов в российских условиях, анализу феномена кризисной «ловушка ликвидности» как результату противоречивой институциональной структуры экономической системы, структурированию контрциклической политики государства в контексте расширения масштабов государственной собственности и сравнительному анализу западного опыта и российской практики в борьбе с глобальным экономическим кризисом.

Обострение ситуации на мировых финансовых рынках во второй половине 2008 г., снижение экономической активности, падение цен на нефть, увеличившийся отток частного капитала из российской экономики негативно отразились на итогах года. По сравнению с 2007 г. существенно замедлились темпы роста производства, инвестиций в основной капитал и реальных денежных доходов населения. Прирост ВВП в 2008 г. составил 5,6% (в 2007 г. – 8,1%) (рис. 3).

Рис. 3. Темпы прироста ВВП, инвестиций в основной капитал
и реальных располагаемых доходов населения (к предыдущему году в %).

Главной причиной этого было кризисного состояния системы банковского кредитования. Так, вследствие роста спроса на ликвидность в странах с развитыми рынками и увеличения степени неприятия риска со стороны инвесторов глобальный кризис привел к оттоку частного капитала из России. Проявлением этого стал вывод средств иностранных портфельных инвесторов из российских активов, в том числе с внутреннего фондового рынка.

В этих условиях возможности мобилизации капитала на внутреннем рынке были недостаточными для замещения внешних источников финансирования российских корпоративных заемщиков. В результате в 2008 г. усилился дисбаланс между годовыми темпами прироста объемов кредитования заемщиков из нефинансового сектора и внутренней базы фондирования (вкладов населения и средств нефинансовых организаций на депозитных, расчетных и прочих счетах). Так, только за январь–июль 2008 г. прирост банковских кредитов нефинансовым заемщикам составил 2,9 трлн. руб., в то время как за счет роста привлеченных средств нефинансовых организаций и физических лиц было профинансировано около 56% этого объема. Для ликвидации указанного дисбаланса кредитные организации с начала 2008 г. сокращали объем собственных ликвидных средств. Так, за январь–июль 2008 г. объем средств, размещенных на корреспондентских счетах в Банке России, сократился на 31,3%, на депозитах в Банке России – на 44,8%, в наличных денежных средствах, драгоценных металлах и камнях – на 12,5%, на корреспондентских счетах в кредитных организациях – на 3,6%.

Дисбаланс между ростом кредитования и внутреннего фондирования и его увеличение – важный сигнал роста угроз в банковском секторе, который и материализовался в общей макроэкономической нестабильности.

Рис. 4. Динамика просроченной задолженности крупнейших банков
по величине кредитного портфеля в феврале 2009 г.

В 2008 г. увеличился разрыв между величиной банковских активов, размещенных на срок более 1 года, и величиной долгосрочных пассивов. По данным на 1.01.09, разница между долей кредитов, предоставленных банкам, прочим организациям и физическим лицам на срок более 1 года, в совокупных активах (39,1%) и долей долгосрочных кредитов и депозитов, полученных от банков, депозитов организаций и вкладов в совокупных пассивах (26,8%) составила 12,3 процентного пункта по сравнению с 9,9 процентного пункта годом ранее. Это свидетельствует о росте доли долгосрочных кредитов за счет краткосрочных источников. Сложившаяся ситуация усугубила проблему ликвидности банковского сектора. В результате воздействия указанных выше факторов на протяжении 2008 г. наблюдался рост дефицита ликвидных средств кредитных организаций. По состоянию на 1.10.08 отношение высоколиквидных активов к совокупным активам сократилось на 0,6 процентного пункта – до 11,5%, а ликвидных активов к совокупным активам – на 1,9 процентного пункта, до 22,9%.

Начиная с сентября 2008 г. наблюдалось резкое ухудшение качества корпоративного кредитного портфеля. За 2008 г. темп прироста просроченной задолженности по кредитам нефинансовым организациям в 9,2 раза превысил аналогичный показатель за 2007 г. (209,4% против 22,6%), а ее удельный вес в совокупных кредитах нефинансовым организациям на 1.01.09 достиг максимального значения за последние 2 года – 2,1%. Данные по крупнейшим банкам по величине кредитного портфеля приведены на рис. 4.

В результате на внутреннем рынке капитала возник дисбаланс спроса и предложения, который привел к существенному росту стоимости заимствований и увеличению дифференциации стоимости ресурсов для заемщиков с различным кредитным качеством, что резко ограничило доступ к финансовым ресурсам для заемщиков, не относящихся к категории первоклассных.

В этих условиях предпринятые государством антикризисные меры были нацелены, прежде всего, на устранение последствий внешних шоков и сокращение растущих разрывов ликвидности. Так, во время наиболее острой фазы дестабилизации российского денежного рынка (октябрь–ноябрь 2008 г.) для ослабления напряженности на нем были осуществлены масштабные вливания краткосрочной ликвидности на денежный рынок за счет расширения Банком России операций рефинансирования банков и размещения свободных средств федерального бюджета и институтов развития (госкорпораций) на депозитах в коммерческих банках. Этой же цели было подчинено заключение Банком России соглашений с коммерческими банками о компенсации части убытков по сделкам на межбанковском кредитном рынке. Поддержку фондовому рынку оказывали операции по вложению средств Фонда национального благосостояния в акции и корпоративные облигации российских эмитентов.

Это свидетельствует о том, что российские монетарные власти увидели причины кризиса в национальной системе банковского кредитования исключительно в негативном влиянии глобального финансового шока, а основную форму его проявления в «кризисе ликвидности».

А, между тем, негативное воздействие внешних шоков на состояние российского финансового рынка в 2008 г. усиливалось наличием ряда структурных факторов, непосредственно не связанных с проявлениями мирового финансового кризиса. Среди них – ограниченное присутствие консервативных и долгосрочных инвесторов на российском фондовом рынке, неразвитость институтов коллективных инвестиций, доминирование спекулянтов над стратегическими инвесторами, зависимость российских банков и нефинансовых компаний от внешних заимствований при значительном объеме накопленных обязательств перед иностранными кредиторами, подверженность российского фондового рынка влиянию конъюнктуры мировых финансовых и сырьевых рынков.

Об этом свидетельствует тот факт, что беспрецедентные по масштабам государственные вливания ликвидности в систему банковского кредитования и реальный сектор экономики сопровождались не менее масштабным оттоком капитала из России. Так, если в июле 2008 г. нетто-приток капитала составил 13 млрд. долл., то уже в августе он сменился нетто-оттоком в 5 млрд. долл., а в сентябре он составил 25 млрд. долларов (рис. 5) или примерно 19% ВВП, что сопоставимо по масштабам с разгаром кризиса 1998 года.

Рис. 5. Нетто-отток капитала из России за период 01.2007–09.2008 (в млрд долл.)

Основным каналом оттока капиталов из страны стал вывод денег банками на зарубежные счета как в целях хеджирования валютного риска в условиях слабеющего рубля (во всяком случае, по отношению к доллару, который пока еще остается основной валютой внешнего кредитования), так и для резервирования средств под расчеты с кредиторами в условиях возникших проблем с рефинансированием. Этому есть вполне определенное объяснение: в 2008 г. российские банки продолжали выступать нетто-заемщиками на мировом финансовом рынке. Лишь в последнем квартале года резкое снижение курса рубля к иностранным валютам привело к сокращению их заимствований у иностранных банков. В результате значительный объем накопленных обязательств по кредитам, привлеченным от иностранных банков, стал одним из проявлений процесса оттока капитала и значимым каналом «импорта кризиса» в Россию.

На этом основании можно утверждать, что сущностью современного банковского кризиса в России (собственно как и глобального финансового) является кризис доверия, который во многом объясняет и рост структурных рисков в банковской системе.

Именно растущий риск ликвидности на межбанковском кредитном рынке, снижение взаимного доверия его участников, значительные колебания валютных курсов и, соответственно, спекулятивного спроса на иностранную валюту, нестабильность цен на фондовом рынке в совокупности обусловили резкие (в том числе внутридневные) колебания спроса и предложения на российском рынке МБК и, как следствие, высокую волатильность ставок по межбанковским рублевым кредитам (рис. 6).

Рис. 6. Характеристики волатильности ставок по однодневным рублевым МБК
(в процентных пунктах)

Все это не могло не сказаться на наращивании дефицита рублевой банковской ликвидности, который сохранялся в банковской системе с конца 2008 г., являясь проявлением недоверия потенциальных инвесторов.

Продолжением этой же тенденции стало ухудшение динамики объема вкладов физических лиц как отражение снижения доверия к банковскому сектору параллельно с замедлением роста реальных располагаемых доходов населения, высоким уровнем инфляции и нарастанием девальвационных ожиданий.

В результате снижения устойчивости российского банковского сектора финансовые результаты его деятельности по итогам 2008 г. ухудшились по сравнению с предыдущим годом (рис. 7).

Разработанная концепция и последующие ее эмпирические доказательства позволяют структурировать специфику не только докризисного и кризисного развития мировой экономики, но и экстраполировать ее структурные изменения на посткризисный период.

Рис. 7. Финансовый результат деятельности кредитных организаций (прибыль текущего
года за вычетом убытков, на конец года, млрд. руб.) за период 1999–2008 гг.

1. Меры антикризисной политики. Отсутствие системы международных институтов, соответствующих целостности мировой экономики и организационно дополняющих ее механизмы самоорганизации, вынуждает национальные правительства в одиночку справляться с разрастающимися экономическими и финансовыми дисбалансами. В целом усилия правительств стран мира базировались, прежде всего, на единодушной оценке сущности глобального финансового кризиса как кризиса доверия и первостепенной значимости формирования мер по восстановлению доверия к институтам и рынкам.

В России же оценки кризиса были иные, в результате различалась и направленность действий. Вместо антикризисных мер западных правительств, связанных со страхованием и гарантированием, а, следовательно, логичным в этом случае резервированием значительных финансовых ресурсов для их обеспечения, российские монетарные власти предпочли «накачивание» колоссальных ресурсов в национальную экономику. Исключением из этой практики является мера по повышению до 700 тыс. рублей сумм частных банковских вкладов, возврат которых в полном объеме гарантируется государством (Агентством по страхованию вкладов – АСВ). Однако это связано с тем, что накопленный капитал Агентства позволил повысить планку страхового возмещения. К тому же, как известно, с принятием Федерального закона от 27 октября 2008 года № 175-ФЗ «О дополнительных мерах для укрепления стабильности банковской системы в период до 31 декабря 2011 года» АСВ получило дополнительные полномочия по осуществлению мер в целях предупреждения банкротства банков. Для этих целей государство предоставило АСВ 200 млрд. рублей.

По странам Европы модели рекапитализации сводятся к следующему. В Германии в конце 2008 г. объем государственных гарантий по долгам финансовых институтов определен в 400 млрд. евро, а дополнительные 20 млрд. евро были зарезервированы, в том числе, и для гарантий по страхованию депозитов частных лиц. В Великобритании сумма гарантий для банков, участвующих в схеме рекапитализации, определена в 250 млрд. фунтов стерлингов. При этом банки могут получить гарантии правительства по любым необеспеченным долгам сроком погашения до 3 лет. Франция предусмотрела 350 млрд. евро на гарантии по межбанковскому кредитованию. Австрийское правительство на эти же цели выделило 75 млрд. евро. Анализ механизмов выделения и использования средств зарубежными странами позволяет сделать однозначный вывод о том, что основным механизмом в борьбе с финансовым кризисом за рубежом являются обеспечение, гарантии, страхование.

Важное значение в системе антикризисных мер национальных правительств имеет организация контроля за выполнением антикризисных мероприятий и расходованием выделенных для борьбы с кризисом ресурсов.

Американская программа TARP (Troubled Asset Relief Program) прямо говорит о том, что казначейство не может выступать единоличным арбитром при распределении средств фонда. Учреждается Совет по контролю за использованием средств фонда, который совместно с Генеральным инспектором должен предупредить хищения, мошенничество и злоупотребления средствами фонда. В Германии также было принято решение о том, что Бундестаг сформирует Комитет по Фонду стабилизации финансового рынка в составе 9 членов из Бюджетного комитета. На заседаниях данного Комитета будут заслушиваться члены комитета управления Фонда. В России же в вопросах контроля положились на то, что действующих контрольных механизмов вполне достаточно для эффективного финансового контроля за расходованием антикризисных средств. Об этом свидетельствует тот факт, что созданный в октябре 2008 года Совет при Президенте по развитию финансового рынка РФ является совещательным органом и не может выполнять какие-либо контрольные функции. Не меняют кардинально эту ситуации и создание института специально уполномоченных Банка России, призванных контролировать выделенные банкам финансовых ресурсов.

При этом следует отметить то, что объединяет российские и зарубежные меры по преодолению кризиса: и в тех и других практически ничего не говорится об ответственности органов – финансовых регуляторов. А, между тем, именно международные и национальные финансовые организации несут свою долю ответственности за разразившийся мировой финансовый кризис, поскольку именно они не смогли оценить опасности глобальной перекапитализации фондовых рынков – фундаментальной причины мирового финансового кризиса.

2. Результаты антикризисной политики. Несмотря на все усилия национальных банков в борьбе с последствиями глобального финансового кризиса, продолжается падение экономической активности, неопределенной остается перспектива выхода из кризиса и открытым остается вопрос об эффективном антикризисном механизме и профилактических действиях в посткризисный период.

3. Национальный аспект антикризисных мер. Теоретическая концепция автора позволяет выделить ряд механизмов, дающих безусловный положительный эффект на стадии окончаний экономической рецессии.

В соответствии с авторской концепцией главной проблемой современной экономики является негативное влияние обособившейся финансовой системы на экономические процессы. В этой связи система мер на уровне национальных государств должна быть нацелена, в первую очередь, на устранение отрицательной обратной связи между финансовой и экономической подсистемами. Это, прежде всего, восстановление доверия к институтам и рынкам и сокращение давления на банки по регламентации новых кредитов как части программы снижения размеров заемного капитала. Государственные органы должны определить принципы своего поведения хотя бы на среднесрочную перспективу и не менять их по конъюнктурным соображениям. Неопределенность в ожиданиях рынка в отношении волатильности и ликвидности связана с приоритетами, которые должны обозначить власти в связи с их выбором между конкурирующими требованиями: снижения морального риска или защиты от систематических рисков. Другими словами, речь идет о повышении роли государства и совершенствовании структуры его собственности.

ПЯТАЯ ГЛАВА – «Новое качество института государственной собственности и разрешение системного противоречия  между субъектным и объектным качествами  государства ex post  глобального  кризиса» структурирована в контексте таких проблем, как формирование механизма оптимизации функций государства как крупного собственника и менеджера российских акционерных компаний, спецификация институциональных причин необходимости увеличения бюджетного эффекта роста масштабов государственной собственности, оценка эластичности макроэкономической активности по неналоговым доходам бюджета государства в качестве основы новой модели финансирования его функций, а также рассмотрение феномена «государство – эффективный предприниматель» в связи с решением «дилеммы треугольника» в механизме посткризисного экономического роста (см. таблицу 5).

В сложившихся к 2010 г. условиях изменения структуры собственности в России с устойчивой тенденцией увеличения государственной собственности на материальные и финансовые активы встает фундаментальный теоретический вопрос: в какие условия необходимо поставить государство как собственника, чтобы его административный ресурс способствовал оптимальному выполнению функций государства. Речь, в первую очередь, идет о таких функциях государства как экономическая эффективность, социальная справедливость и макроэкономическая и финансовая стабильность. Мы доказали, что корни неэффективности государственной собственности зиждятся в объективной невозможности решения этой «дилеммы треугольника» при существующей модели финансовой обеспечения деятельности государства до финансового кризиса 2000-х годов.

  Однако если выстроить этот треугольник не «плоско», а многоступенчато, в зависимости от иерархии стратегических целей государства применительно к современной ситуации, то первой по значимости проблемой становится экономическая и финансовая стабильность экономической системы. Для России в связи с доминированием ее финансового сектора над материальным воспроизводством и несбалансированностью ее центрального элемента – федерального бюджета приоритетной задачей является достижение его сбалансированности.

Таблица 5

Структура доходов федерального бюджета имущественного характера из различных источников в 2000–2008 гг.

Год

Совокупные доходы
от приватизации
(продажи) и использования государственного имущества

Доходы
от приватизации
(невозобновляемые
источники)

Доходы от использования государственного имущества (возобновляемые
источники)

млн руб.

% к итогу

млн руб.

% к итогу

млн руб.

% к итогу

2000

50412,3

100,0

21167,8

53,9

23244,5

46,1

2001

39549,8

100,0

19307,9

26,1

29241,9

73,9

2002

46811,3

100,0

10448,9

22,3

36362,4

77,7

2003

135338,7

100,0

94077,6

69,5

41261,1

30,5

2004

129798,0

100,0

70548,1

58,4

50249,9

41,6

2005

97357,4

100,0

41254,2

42,4

56103,2

57,6

2006

93899,8

100,0

24726,4

26,3

69173,4

73,7

2007

105761,25

100,0

25429,4

24,0

80331,85

76,0

2008

88642,6

100,0

12375,9

14,0

76266,7

86,0

Источник: законы об исполнении федерального бюджета за 2000–2007 гг.; Отчет об исполнении федерального бюджета на 1 января 2009 г., www.roskazna.ru; расчеты автора.

Следует особо подчеркнуть, что глобальный кризис, начавшись как экономический, трансформировался в структурный именно в контексте того, что государство изменилось качественно, превратившись в крупнейшего собственника материальных и финансовых активов. Однако экономический эффект такого кардинального изменения функций государства и приобретения им нового статуса крупнейшего собственника и менеджера в российских акционерных компаниях оказался ничтожным. А, между тем, в условиях катастрофически низких темпов роста ВВП в стран в 2011–1012 гг. (на фоне более чем 8%-ного падения его в 2009 г.) и высокой инфляции, которая прогнозируется к снижению с 10% в 2010 г. до 7% в 2012 г. наполнение доходами федерального бюджета остается фундаментальной проблемой, от решения которой зависит эффективность самого государства и перспективы российской макроэкономики. Все это в совокупности позволяет ставить теоретическую проблему с точки зрения позитивного подхода к трактовке функций государственной собственности в посткризисный период, а на этой основе и еще более кардинальное решение макроэкономического диалектического противоречия (между субъектной и объектной началами единого института государства), описанного в третьей главе. Разрешение этого противоречия на данном этапе, несомненно, связано с изменением модели финансирования деятельности государства на путях увеличения отдачи от собственности в руках государства и изменения на этой основе соотношения между налоговой и неналоговой составляющими доходов бюджета государства.

Рис. 8. Влияние бюджетно-налоговой политики на макроэкономические показатели

в модели IS–LM

Также необходимо упомянуть об искажающихся налогах, которые, воздействуя на мотивацию участников экономической жизни, побуждает их избирать аллокационные решения, отличающиеся по своей эффективности от тех решений, которые были бы приняты при отсутствии данного налога. Налог, который не оказывает такого действия, называется неискажающим. Поэтому очень важным является анализ воздействия налогов на рыночное поведение производителей и потребителей, продавцов и покупателей, работодателей и работников в различных отраслях экономики. Такой анализ позволяет выявить искажающее влияние налогов и, правильно подбирая их характеристики, добиваться относительного уменьшения нежелательных искажений. Неискажающие налоги являются экономически нейтральными в том смысле, что не оказывают воздействия на эффективность аллокации ресурсов. В этом контексте экономическая эффективность налога предполагает как можно большую его нейтральность по отношению к аллокации ресурсов за пределами общественного сектора.

Обобщим все сказанное выше с помощью модели IS–LM, которая позволяет глубже понять механизмы бюджетно-налоговой политики и ее воздействия на объем производства и занятость в среднесрочном периоде (рис. 8).

Нас интересует воздействие роста государственных расходов и снижение налогов на макроэкономические показатели в связи с нашей концепцией замещения налоговых доходов неналоговыми в модели финансирования деятельности государства (его функций). Пусть, например, объем государственных закупок вырос (или произошло снижение автономных налогов). Это приведет к сдвигу графика совокупного спроса вверх (рис. 8, а) и смещению кривой IS0 вправо, в положение ISV и росту совокупного выпуска и реального дохода в экономической системе (рис. 8, б)40.

Вследствие роста совокупного дохода начнет расти спрос на деньги, а на облигации – падать. Кривая реального спроса на деньги сместится вправо из положения в положение (рис. 8, в). Возникший при этом избыточный спрос на деньги приведет к росту реальной процентной ставки с r0 до r1. Рост r начнет оказывать понижающее давление на объем инвестиционного и совокупного спроса (рис. 8, а, г). Окончательным результатом будет смещение графика совокупного спроса из положения в положение (рис. 8, а). При этом одновременно со сдвигом кривой IS вправо будет происходить движение экономической конъюнктуры вверх по графику ISX из точки С в точку F (рис. 8, б).

Суммирующим итогом перемещений экономической активности из точки А в точку С, а из нее в точку F будет движение вдоль графика LM из старой точки равновесия А к новой – точке F. В конечном итоге и реальный доход, и ставка процента увеличиваются по сравнению с исходными параметрами равновесия .

Рост выпуска ВВП – это реакция фирм на увеличение эффективного спроса (перемещение из точки А к точке F на графике производственной функции – рис. 8, д). Это предполагает увеличение спроса на труд (смещение кривой в положение на рис. 8, е) 41. При этом ставка номинальной заработной платы снижается от величины до .

Таким образом, если параметры фискальной политики выбраны правильно, в результате вмешательства государства неполная занятость ресурсов сменяется полной. В системе координат уровень цен (Р) – совокупный выпуск (Y) расширительная бюджетно-налоговая политика найдет свое отражение в сдвиге кривой совокупного спроса из положения AD0 в положение ADX (рис. 8, ж), что обеспечит установление макроэкономического равновесия на уровне потенциального выпуска Yf.

Другими словами, понижение налогового бремени однозначно приводит к активизации экономической активности в среднесрочной перспективе.

Равновесный выпуск в модели IS-LM в результате стимулирующей фискальной политики растет, однако он вырастает на величину меньшую, чем та, которая определяется мультипликаторами в модели кейнсианского креста при неизменной процентной ставке. Так, на рисунке 8, б новый равновесный доход (Yf) увеличится по сравнению с первоначальным (Y0) на величину меньшую, чем

Как было показано выше, увеличение расходов государства вместе с ростом реального дохода повышает спрос на деньги, вызывая рост ставки процента, что приводит к снижению инвестиций фирм, т. е. происходит частичное вытеснение частных инвестиций государственными расходами.

Это явление получило название эффекта вытеснения42 (рис. 9). Оно означает, что мультипликаторы фискальной политики в модели IS–LM, уменьшаются по сравнению с соответствующими мультипликаторами в кейнсианском кресте.

Рис. 9. Механизм эффекта вытеснения

Равновесное значение совокупного выпуска в модели IS-LM равно:

Его изменение вследствие изменения государственных закупок на величину равно:

Следовательно, мультипликатор государственных закупок в модели IS-LM, учитывающий изменение ставки процента, будет равен:

  Мультипликатор государственных закупок в кресте Кейнса:

Легко видеть, т. к.

Очевидно, поскольку оба сомножителя – положительные числа, постольку условие выполняется всегда.

Рис. 10. Эффект вытеснения в модели IS-LM

Графически величину эффекта вытеснения (рис. 10), а, следовательно, и эффективность фискальной политики определяет, с одной стороны, наклон графика IS, а с другой стороны, наклон кривой LM. Если предположить, что график IS относительно крутой, а график LM, напротив, относительно пологий (рис. 10, а), то прирост равновесного дохода незначительно отличается от величины, на которую сместился график IS. В этом случае эффект вытеснения и потери выпуска также будут незначительными. Эффективность фискальной политики будет сравнительно высокой. Если же график IS, как это показано на рисунке 10, б, относительно пологий, а график LM сравнительно крутой, то прирост выпуска окажется небольшим, а эффективность фискальной политики – невысокой. В этом случае происходит значительное вытеснение инвестиций государственными расходами. Алгебраически доказывается, что эффективность фискальной политики зависит не только от угла наклона кривой IS, но и от наклона кривой LM.

Таким образом, в условиях отсутствия корреляции между ростом масштабов государственной собственности и неналоговых доходов объективно возникает необходимость и возможность достижения прямой зависимости между доходами от государственной собственности и ростом бюджетных доходов в части неналоговых доходов от государственной собственности. Замещение налоговых доходов неналоговыми приведет к мультипликации экономического эффекта от снижения налогового бремени производителей и роста их рентабельности. В этом случае речь идет о замещении модели финансирования деятельности государства за счет неэквивалентного перераспределения национального дохода в его пользу моделью наделения его собственность на материальные и финансовые активы и повышения бюджетного эффекта от них.

Итак, эффективно сочетая функции собственника и менеджера в такой на сегодня оптимальной форме организации хозяйственной деятельности, как АО, государство вынуждено реализовать предпринимательскую функцию. В результате окажется возможным пошаговое замещение налоговых доходов в бюджете неналоговыми, что позволит сократить налоговую нагрузку на бизнес и мультиплицирует положительный эффект бюджетно-налоговой политики в росте ВВП. В результате возникнет возможность финансировать производство общественных благ государством для общества, не прибегая к росту налоговых доходов. Так произойдет разрешение знаменитой дилеммы треугольника путем построения иерархии целей государства, в рамках которой приоритетной становится стратегия превращения государства в эффективного собственника (и роста доходов от собственности в реальном выражении), что позволит на втором уровне приоритетности заняться решением проблемы социальной справедливости в обществе, а решение двух предыдущих задач в рамках дилеммы треугольника – объективная основа формирования государством условий экономической стабильности экономической системы.

На основе выполненного исследования были сделаны следующие выводы и предложения:

1. Системный подход к трактовке вертикальных и горизонтальных взаимосвязей между хозяйствующими субъектами и государством в национальной экономике позволил выделить их в качестве структуры экономической системы, которая  обусловлена обменом деятельностью и ее результатами, а также ее дифференциацией и интеграцией. Анализ институциональных условий, опосредующих эти структурных связей, позволил объяснить, почему глобальный кризис, начавшийся в сфере финансов и экономики, превратился в кризис структурный, в эпицентре которого оказался институт государства.

2. Системный анализ доказал, что наиболее перспективными в исследовании функций государства и обслуживающей их государственной собственности оказались институциональные концепции, которые в совокупности с теориями неоинституционализма, трансакционных издержек, государственных финансов, экономики общественного сектора и экономики права позволили выделить институциональные причины доминировавшей  в докризисный период модели государственных финансов. В ее основе лежал механизм перераспределения валового внутреннего продукта, созданного в обществе, в пользу государства для обеспечения им производства и предложения общественных благ и услуг.

3. Единодушное исключение в докризисный период из теоретического анализа альтернативного способа обеспечения деятельности института государства в экономических системах, связанного с наделением его материальными и финансовыми активами для получения необходимых бюджетных доходов от собственности, основывалось на доказанной теоретически и на основе эмпирических данных  неэффективности государства в качестве собственника и менеджера на микроуровне хозяйственной деятельности.

4. Анализ обширной статистической базы и применение математического анализа рядов динамики макроэкономических показателей позволил выделить сущностную причину неэффективности государственной собственности, которая кроется в принципиальной неразрешимости диалектического единства  целей, которое присуще институту государства в любой экономической системе: достижение макроэкономической эффективности, социальной справедливости и экономической и финансовой стабильности. 

5. Логический вывод, которые был предопределен выделением сущности и форм проявления системной  целостности института государства в экономике в целом и в сфере правоотношений собственности, в частности, состоит в том, что в его основе лежит противоречивое единство субъектной и объектной составляющих механизма его функционирования.

6. Системное структурирование полученных теоретических заключений позволило объяснить логику контрциклической политики государств практически всех стран мира, которая объективно привела к увеличению масштабов государственной собственности и его участия в капитале акционерных компаний в национальной экономике в результате реакции хозяйствующих субъектов, попавших в «ловушку ликвидности», что собственно и предопределило структурную разбалансированность национальных экономических систем ex post глобального кризиса.

7. Выявлена устойчивая корреляционная взаимосвязь динамики доли государственных расходов и темпов роста ВВП стран мира. На ее основе сформулирован концептуальный подход к трактовке проблемы оптимизации принципов централизации и децентрализации в современных системах правомочий собственности на активы. В соответствии с выявленной корреляцией наиболее значимой оказалась зависимость между фискальными факторами и ростом ВВП на душу населения, что легло в основу разработанной регрессионной модели удельного веса государственных расходов в ВВП.

8. Проанализированы причины, формы, методы и последствия расширения масштабов государственной собственности в системе национальных финансов и макроэкономики в докризисный и посткризисный периоды, адаптированы для их объяснения существующие теоретические конструкции позитивного и нормативного характера на методологической основе неоинституционализма и экономики права.

9. Выделена сущностная черта современного глобального кризиса, связанная с определяющей ролью кредитных организаций в национальной экономической системе на разных стадиях макроэкономической динамики с выделением особого «психологического» механизма зависимости динамики инвестиций и соответственно совокупного дохода от деятельности финансового сектора, что и сформировало «ловушку ликвидности» в национальных хозяйствах, которую в России признали в качестве основной формы проявления кризисных явлений.

10. Теоретически обоснована необходимость изменения традиционной модели централизованных финансов в обеспечении деятельности государства и разработана пошаговая методика ее трансформации путем переложения тяжести содержания государства на экономический эффект от разных форм государственной собственности, что позволит осуществить замещение налоговой составляющей в государственном бюджете на неналоговую (доходы от собственности) и увеличит эластичность макроэкономической активности по инструментам фискальной политики государства.

11. Разработаны методологические подходы к разрешению противоречия между субъектной и объектной составляющей института государства, которая предполагает многоуровневые перестройки формы реализации функций государства как на микро-, так и на макроуровнях, как в системе правоотношений собственности, так и в механизме реализации инструментов бюджетно-налоговой политики, что определяет, в конечном итоге, временные границы кризисного состояния национальных экономик.

12. Доказана приоритетность институциональных факторов, обеспечивающих реализацию разработанных нормативных подходов государства к решению системных проблем национальной экономики, предложены методические подходы к формированию механизмов формализации неформальных институтов, что лежит в основе консолидации общества вокруг государства как крупного собственника и менеджера, способного эффективно реализовывать эти функции и демонстрировать свой потенциал в контексте достижения высоких макроэкономических показателей.

3. Основные положения диссертационной работы изложены автором в следующих публикациях:

Монографии и главы в монографиях

  1. Ваславская И.Ю. Управление государственной собственностью на акции: проблемы организации и эффективности. – М.: ИЭ РАН, 2009. – 15 п.л. 
  2. Ваславская И.Ю. Государственная акционерная собственность: управление и эффективность // Государственный сектор: современные тенденции развития / под ред. А.Г. Зельднера, С.И. Черных – М.: ИЭ РАН, 2009. – 20,2 п.л. (1,2 п.л. авт.)
  3. Ваславская И.Ю. Формирование и развитие государственной акционерной собственности // Трансформация роли государства в условиях смешанной экономики / под ред. А.Г. Зельднера А.Г., И.Ю. Ваславской – М.: Наука, 2006. – 16,5 п.л. (1,3 п.л. авт.)
  4. Ваславская И.Ю. Совершенствование управления государственным пакетом акций – // Государство и экономика: факторы роста / под ред. А.Г. Зельднера, И.Ю. Ваславской – М.: Наука, 2003. – 15,5 п.л. (1,2 п.л. авт.)

Публикации в изданиях, рекомендованных ВАК

  1. Ваславская И.Ю. Актуальные проблемы управления государственной акционерной собственностью // Экономические науки. 2007. № 9. С. 24–31. - 0,7 п.л.
  2. Ваславская И.Ю. Государственный акционерный капитал в системе отношений собственности // Вестник института экономики РАН. 2007. № 3. С. 14–23. – 0,9 п.л.
  3. Ваславская И.Ю. Государственный акционерный капитал в структуре собственности государственных корпораций // Вестник института экономики РАН. 2008. № 4. С. 152–164.– 1,2 п.л. 
  4. Сильвестров С.Н., Зельднер А.Г., Ваславская И.Ю. и др. Госкорпорации в экономической системе России // Экономические науки. 2008. № 2 С. 7–19. – 1,5 п.л. (0,3 п.л. авт.)
  5. Ваславская И.Ю. Государственная собственность на акции: экономическое содержание и потенциал // Экономические науки. 2008. № 10. С. 23 –26. – 0,7 п.л. 
  6. Зельднер А.Г., Ширяева Р.И., Ваславская И.Ю. и др. Формирование и функционирование госкорпораций в современных условиях // Экономические науки современной России. 2009. № 1 (44) С. 96–105. – 1,5 п.л. (0,3 п.л. авт.) 
  7. Ваславская И.Ю. Эффективное управление государственной собственностью на акции как фактор повышения результативности антикризисной политики государства // Экономические науки. 2009. № 11. С. 7-11. – 0,7 п.л. 
  8. Ваславская И.Ю. Государственные корпорации в экономической стратегии России // Вестник института экономики РАН. 2010. № 1. С. 157-165. – 0,7 п.л. 
  9. Ваславская И.Ю. Государство в системе прав собственности // Вестник экономической интеграции. 2010. № 1. С. 7-12. – 0,7 п.л. 

Публикации в других изданиях

  1. Зельднер А.Г., Ваславская И.Ю. Социально-экономические последствия либерализации системы государственного управления экономикой // Государство и собственность: институты и механизмы функционирования / Доклад для обсуждения на Ученом совете / – М.: ИЭ РАН, 1998. – 1 п.л.
  2. Ваславская И.Ю. Специфика приватизации крупных градообразующих объектов // Государственное регулирование и преодоление экономического кризиса / – М.: ИЭ РАН, 1999. – 1,3 п.л.
  3. Ваславская И.Ю. Зарубежный опыт государственного регулирования экономики // Формы государственного участия в экономике / Доклад для обсуждения на Ученом совете / М.: ИЭ РАН, 2000. – 1 п.л.
  4. Ваславская И.Ю. Зарубежный опыт государственного регулирования в развитых странах / Проблемы усиления роли государства в стабилизации и подъеме экономики (Сб. научных работ аспирантов и докторантов) / М.: ИЭ РАН, 2000. – 1 п.л.
  5. Ваславская И.Ю. Совершенствование управления государственными пакетами акций промышленных предприятий / Автореферат диссертации / М.: ИЭ РАН, 2000. – 1 п.л.
  6. Ваславская И.Ю. Организационно-правовые проблемы управления пакетами акций, принадлежащих государству // Формы государственного участия в экономике / Доклад для обсуждения на Ученом совете / М.: ИЭ РАН, 2000. – 0,8 п.л.
  7. Ваславская И.Ю. Использование государственных пакетов акций промышленных предприятий // Государство в условиях формирования смешенной экономики / Под ред. А.Г. Зельднера – М.: ИЭ РАН, 2001. – 0,9 п.л.
  8. Ваславская И.Ю. Повышение эффективности управления государственной собственностью // Трансформация роли государства и обеспечение экономического роста в условиях переходной экономики / Под ред. А.Г. Зельднера – М.: ИЭ РАН, 2002. – 1,5 п.л.
  9. Ваславская И.Ю, Совершенствование организационно-экономической системы управления государственными пакетами акций // Государство и экономика: факторы экономического роста / Под ред. А.Г. Зельднера, И.Ю. Ваславской – М.: ИЭ РАН, 2002. – 1 п.л.
  10. Ваславская И.Ю. Активизация дивидендной политики государства как инструмент управления собственностью // Государство и рыночные механизмы функционирования экономики в современных условиях / Под ред. А.Г. Зельднера, И.Ю. Ваславской – М.: ИЭ РАН, 2004. – 1,3 п.л.
  11. Ваславская И.Ю. Фондовый рынок и развитие ипотеки // Ипотека в системе приоритетов экономического роста / Под ред. А.Г. Зельднера – М.: ИЭ РАН, 2005. – 1,2 п.л.
  12. Ваславская И.Ю. Дивидендная политика и рост доходов акционеров // Приоритеты в системе факторов экономического роста / Под ред. А.Г. Зельднера, И.Ю. Ваславской – М.: ИЭ РАН, 2006. – 0,8 п.л.
  13. Ваславская И.Ю. Ресурсы фондового рынка и развитие ипотеки // Имущественные отношения в Российской Федерации. 2006. № 5. С. 18–37. - 1,2 п.л.
  14. Ваславская И.Ю. Управление государственной акционерной собственностью: проблемы, тенденции // Институты государственного регулирования экономики / Под ред. А.Г. Зельднера, И.Ю. Ваславской – М.: ИЭ РАН, 2007. – 1,1 п.л. 
  15. Ваславская И.Ю. Акционерный капитал в государственных корпорациях // Госкорпорации России: правовые и экономические проблемы / Под ред. С.Н. Сильвестрова, А.Г. Зельднера, И.Ю. Ваславской – М.: ИЭ РАН, 2008. С. 119–137. - 1 п.л.
  16. Ваславская И.Ю. Управление государственной акционерной собственностью / Научный доклад / – М.: ИЭ РАН, 2008. – 1, 5 п.л.
  17. Ваславская И.Ю. Акционерный капитал в госкорпорациях // Государственные корпорации в экономике России / Под ред. С.Н. Сильвестрова – М.: ИЭ РАН, 2008. - 0,3 п.л.
  18. Ваславская И.Ю. Государственный акционерный капитал в системе государственно-частного партнерства // Государственно-частное партнерство в условиях кризиса / Материалы конференции – М.: ИЭ РАН, 2009. – 0,5 п.л.
  19. Ваславская И.Ю, Государственная акционерная собственность в смешанной экономике // Формы и механизмы взаимодействия субъектов смешанной экономики / Под ред. Зельднера А.Г., Козловой С.В. – М.: ИЭ РАН, 2009. – 0,6 п.л.
  20. Ваславская И.Ю. Государственный акционерный капитал в системе государственно-частного партнерства / Тезисы доклада на Российском экономическом конгрессе – М.: МГУ, дек. 2009. – 0,5 п.л.
  21. Ваславская И.Ю. Глобальный финансовый кризис и изменение системы акционерной собственности в РФ / Конспект доклада / X международная научная конференция «Россия: ключевые проблемы и решения» / секция «ХХI век – стратегия для России»/ М: ИНИОН РАН, декабрь 2009. - 0,5 п.л.
  22. Ваславская И.Ю. Особенности финансирования производства государством общественных благ // Теоретическая экономика , 2010. № 1. – 0,7 п.л.
  23. Ваславская И.Ю. Теоретические подходы к трактовке роли государства в институциональном обеспечении функционирования национальной экономики // Теоретическая экономика, 2010. № 2. – 0,8 п.л.
  24. Ваславская И.Ю. Актуальные проблемы управления государственной акционерной собственностью // Избранные статьи 2005–2009 гг. / Рос. акад. наук, Ин-т экономики; под ред. Р.С. Гринберга. – М.: ЗАО «Издательство «Экономика», 2010. – 0,6 п.л.

1 См.: Богданов А.А. Тектология: (Всеобщая организационная наука). В 2-х кн.: Кн 1. / Редкол. Л.А. Абалкин (отв. ред.) и др. / Отд-ние экономики АН СССР. Ин-т экономики АН СССР. – М.: Экономика, 1989.

2 См.: Кедров Б.М. Единство диалектики, логики и теории познания. Изд. 3-е. – М. КомКнига, 2010. (Из наследия Б.М. Кедрова. Размышляя о марксизме).

3 Demsetz H. Toward a theory of property rights / «American Economic Review», 1967, v. 57, N 2. Р. 347.

4 Behrens P. The firm as a complex institution / «Journal of Institutional and Theoretical Economics», 1985, v. 141, N 1. Р. 64.

5 Coase R. H. The nature of the firm. / «Economica», 1937, v. 4, N 5; Coase R. H. The problem of social costs. – «Journal of Law and Economics», 1960, v. 3, N 1; Coase R. H. Comment. – «Journal of Institutional and Theoretical Economics», 1984, v. 140, N 1.

6 Alchian A. A. Some eсonomics of property rights. – «El Politico», 1985, v. 30, N 4; Alchian A. A. Corporate management and property rights. In: The economics of property rights. Ed. by Furuboth E. G., Pejovich S. – Cambridge, 1974; Alchian A. A. Specifity, speciallization, and coalitions. / «Journal of Institutional and Theoretical Economics», 1984, v. 140, N 1; Alchian A. A., Demsetz H. Production, information costs, and economic organization. / «American Economic Review», 1972, v. 62, N 6; Alchian A. A., Demsetz H. The property rights paradigm. / «Journal of Economic History», 1973, v. 33, N 1; Alchian A. A., Woodward S. The firm is dead, long live the firm: a review of O. E. Williamson's «The economic institutions of capitalism» / «Journal of Economic Literature», 1988, v. 26, N 1.

7 Barzel Y. Measurement costs and the organization of markets / «Journal of Law and Economics», 1982, v. 25, N 1.

8 De Alessi L. The economics of property rights: a review of evidence / «Research in Law and Economics», 1980, v. 2; De Alessi L. Property rights, transaction costs and X-efficiency: an essay in economic theory / «American Econоmic Review», 1983, v. 73, N 1; De Alessi L. Nature and methodological foundations of some recent extensions of economic theory / Economic imperialism. Ed. by Radnitzky G., Bernholtz P., N. Y., 1987.

9 Demsetz H. Toward a theory of property rights / «American Economic Review», 1967, v. 57, N 2.

10 Jensen M.C., Meckling W.H. Theory of the firm: managerial behavior, agency costs, and ownership structure / «Journal of Financial Economics», 1973, v. 3, N 5; Jensen M.C., Meckling W.H. Rights and production functions: an application to labor-managed firms and co-determination / «Journal of Business», 1979, v. 52, N 4.

11 Meckling W.H. Values and the choice of the model of individual in the sоicial sciences / «Schweizerische Zeitschrift fur Volkswirtschaft und Statistik», 1976, v. 112, N 4.

12 North D.C. Transaction costs, institutions, and economic history / «Journal of Institutional and Theoretical Economics», 1984, v. 140, N 1; North D.C. Institutions, transaction costs, and economic growth / «Economic Inquiry», 1987, v. 25, N 3.

13 Posner R. A. Economic analysis of law.-Boston, 1972.

14 Pejovich S. Towards an economic theory of the creation and specification of property rights / In: Readings in the economics of law and regulations. Ed. by Ogus A.I., Veljanovsky C.C., Oxford, 1984.

15 Williamson O.E. Transaction-costs economics: the governance of contractual relations / «Journal of Law and Economics», 1979, v. 22, N 2.

16 Fama E.F. Agency problem and the theory of the firm / «Journal of Political Economy», 1980, v. 88, N 2.

17 Furuboth E.G., Pejovich S. Property rights and economic theory: a survey of recent literature / «Journal of Economic Literature», 1972, v. 10, N 6.

18 Chueng S.N.S. Structure of a contract and the theory of non-exclusive resources / In: The economics of property rights. Ed. by Furuboth E.G., Pejovich S., Cambridge, 1974.

19 Coase R.H. Comment / «Journal of Institutional and Theoretical Economics», 1984, v. 140, N 1. P. 230.

20 Р.И. Капелюшников. Экономическая теория прав собственности (методология, основные понятия, круг проблем) / Отв. редактор д. э. н., проф. В.Н. Кузнецов. – М.: ИМЭМО, 1990.

21 Meckling W.H. Values and the choice of the model of individual in the sоcial sciences. / «Schweizerische Zeitschrift fur Volkswirtschaft und Statistik», 1976, v. 112, N 4. Р. 548.

22 Pejovich S. Fundamentals of economics: a property rights approach.-Dallas, 1981. – Р. 16.

  23 Клейнер Г. От права природы к природе права. – М., 1988.

  24 Капелюшников Р.И. Экономическая теория прав собственности (методология, основные понятия, круг проблем) / Отв. редактор д. э. н., проф. В. Н. Кузнецов. – М.: ИМЭМО, 1990.

25 Нестеренко А.Н. Экономика и институциональная теория. – М.: Эдиториал УРСС, 2002. – С. 329–347.

26 The economics of property rights. Ed. by Furudoth E. G., Pejovich S., Cambridge, 1974. Р. 169.

27 North D. C. Structure and change in economic history. – N.-Y., 1981. Р. 24.

28 Ibidem.

29 См.: Р. Познер. Экономический анализ права. В 2-х т. – М.: Изд-во Экономическая школа, 2004 г.

30 См.: Серегина С.Ф. Роль государства в экономике. Синергетический подход. – М.: Изд. «Дело и Сервис», 2002.

31 См.: Направления трансформации государственной собственности / Трансформация роли государства в условиях смешанной экономики / отв. ред. А.Г. Зельднер, И.Ю. Ваславская; Ин-т экономики РАН. – М.: Наука, 2006. – Глава 2.

32 Alchian A.A. Some eсonomics of property rights / «El Politico», 1985, v. 30, N 4. Р. 827.

33 Pejovich S. Fundamentals of economics: a property rights approach. – Dallas, 1981. Р. 144.

34 De Alessi L. The economics of property rights : a review of evidence / «Research in Law and Economics», 1980. V. 2. Р. 27–40.

35 См.: Вопросы экономики. 2010. № 1.

36 См.: Паппэ Я.Ш. Российский крупный бизнес: первые 15 лет. Экономические хроники 1993-2008 гг. – М.: Изд. дом ГУ ВШЭ, 2009; Права собственности, приватизация и национализация в России / Под общ. ред. В.Л. Тамбовцева. – М.: Фонд «Либеральная миссия», 2009 г. и др.

37 Понятно, что обеспечивалось это за счет масштабного централизованного перераспределения на ключевые направления ресурсов, изымаемых из остальной экономики.

38 См.: Российская экономика в 2008 г. – М.: ИЭПП, 2009.

39 Граница между институтами развития и агентами правительства довольно условна. В качестве основных отличий институтов развития следует выделить поручение им комплекса задач государственной политики (а не функций) при разнообразии форм их решения, а также существенный уровень независимости от правительства.

40 Кривая IS0 переместится по горизонтали вправо на величину Если стимулирующая фискальная политика осуществляется путем снижения автономных налогов на

41 Если государственные расходы, наоборот, сокращаются, то результат будет прямо противоположным, и равновесный доход и равновесная процентная ставка одновременно уменьшатся.

42 В результате эффекта вытеснения реальный доход уменьшается на величину, равную сокращению планируемых инвестиций, умноженную на мультипликатор автономных расходов, то есть на величину






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.