WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

На правах рукописи

УДК 581.143.01/.07:577.175.1 ГОЛОВАЦКАЯ

ИРИНА ФЕОКТИСТОВНА РЕГУЛЯТОРНАЯ РОЛЬ ЗЕЛЕНОГО СВЕТА В М ОРФОГЕНЕЗЕ И ГОРМ ОНАЛЬНОМ СТАТУСЕ РАСТЕНИЙ

03.00.12 Физиология и биохимия растений

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени доктора биологических наук

Красноярск, 2009

Работа выполнена кафедре физиологии растений и биотехнологии Томского государственного университета.

Научный консультант: доктор биологических наук, профессор Карначук Раиса Александровна

Официальные оппоненты: доктор биологических наук, профессор М еняйло Лидия Николаевна доктор биологических наук, профессор Полонский Вадим Игоревич доктор биологических наук, профессор Попов Василий Николаевич

Ведущая организация: Российский государственный аграрный университет – МСХА им. К.А. Тимирязева 16 апреля

Защита состоится "___"__________ 2009 года в 10 часов на заседании диссертационного совета ДМ 212.099.15 при Сибирском федеральном университете по адресу: пр. Свободный, 79, 660041 Красноярск, Россия.

С диссертацией можно ознакомиться в Научной библиотеке Сибирского федерального университета.

Автореферат разослан "___" ___________ 2009 года

Ученый секретарь диссертационного совета, д.б.н. Н.А. Гаевский ОБЩ АЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ ВВЕДЕНИЕ

Актуальность работы. Свет является источником энергии для фотосинтеза и сигналом, регулирующим жизнедеятельность растений. Выполняя регуляторную роль, свет переключает основные механизмы эндогенной регуляции. Последние обеспечивают адекватную реакцию растений, ведущих неподвижный образ жизни, на условия освещения, реализуя соответствующие программы развития (фотоморфогенез и др.). В систему фоторегуляции входят рецепторы и трансдукторы светового сигнала (Mohr, 1966, 1969; Воскресенская, 1975; Карначук, 1989). Действие света начинается с поглощения его специфическими сенсорными пигментами. Фитохромы (phyA–E) поглощают красный (КС) и дальний красный свет (ДКС); криптохромы (cry1–5) и фототропины (phot1–2) – УФ-А и синий свет (СС) и суперхром (неохром) – СС и КС (Borthwick, Hendricks et al., 1952; Волотовский, 1987, 1992; Ahmad, Cashmore, 1993; Lin et al, 1995; Briggs, Olney, 2001; Liscum, Hodgson, Campbell, 2003). В настоящее время формируется представление о механизмах трансляции светового сигнала в клетке. Считают, что после поглощения трансформированный световой сигнал транслируется по компонентам сети на уровне мембран, цитозоля и генома.

Восприятие светового сигнала фоторецептором сопряжено с изменениями ионных потоков через клеточные мембраны, фосфорилированием мембранных белков, активацией цитозольных компонентов, экспрессией генов COP, DET, FUS, продукты которых участвуют в регуляции морфогенеза (Neuhaus et al., 1993; Дубовская и др., 2001; Malec et al., 2002; Kim, Kim, von Arnim, 2002;

Liscum et al., 2003; Кабачевская и др., 2004; Seo et al., 2004).

Наиболее изученной является фитохромная система регуляции, включаемая КС (Mohr, 1966, 1969, 1995; Jaffe, 1968; Parks et al., 1996; Карначук, 1972, 1978;

Зайцева и др., 1982, 1988; Волотовский, 1987, 1999; Синещеков и др., 1989).

Изучается активация фоторегуляторных систем СС (Ahmad, Cashmore, 1993;

Kaufman, 1993; Jenkins et al., 1995). Биологическое значение зеленого света (ЗС) связано с преобладающей зеленой компонентой в спектре солнечного излучения и в световом потоке плотных наземных и водных фитоценозов (Шульгин, 1973; Карначук, 1987). До сих пор сохраняется представление об отсутствии фотохимической и физиологической активности ЗС, и поэтому ЗС используют в качестве "темноты" при постановке физиологических экспериментов (Hilton, 1984; Pdron et al., 2004). Однако, исследования показывают существенную активность ЗС в регуляции многих процессов (Мошков, 1951; Клешнин, 1954;

Карначук, 1972, 1978, 1987; Тохвер, 1975; Константинова и др., 1975; Тихомиров и др., 1983, 1991; Головацкая и др., 1988; Негрецкий и др., 1990; Шахов, 1993; Карначук, Головацкая, 1998; Головацкая, 2005). В настоящее время остаются не изученными роль ЗС в морфогенезе растений, механизм действия ЗС на рост и развитие растений, природа фоторецептора ЗС.

Известно, что КС и СС изменяет содержание отдельных групп фитогормонов (Dorfler, Goring, 1978; Hilton, Smith, 1980; Запрометов, 1987; Холодарь, Чекуров, 1989; Ракитина, Кефели, 1989; Головацкая и др., 1988; Карначук, Негрецкий, Головацкая, 1990), а некоторые фитогормоны в темноте могут вызывать реакции, подобно световым (Brien et al., 1985; Chory et al., 1994; Su, Howwell, 1995). По всей видимости, фитогормоны выступают в роли промежуточных трансдукторов светового сигнала (Chory et al., 1991; Карначук, Головацкая и др., 2002; Tanaka et al., 2003). Практически не изучен гормональный статус растений при адаптации к ЗС. Нет данных об участии ж асмоновой кислоты (ЖК) в светозависимых реакциях растений.

Среди растительных гормонов уникальным классом являются брассиностероиды (БР), нарушение синтеза которых ведет к изменениям светозависимого развития растений (Li et al., 1996; Altmann, 1998). В настоящее время не выяснена роль БР в трансдукции сигнала ЗС. Среди растительных веществ стероидной природы выделяют фитоэкдистероиды, представляющие интерес для медицины и сельскохозяйственной практики. Не изучена роль этих веществ в растении и не показана зависимость их содержания от ЗС.

Изучение этих проблем позволит расширить понимание фоторегуляторных и фотобиологических процессов, а также развитие световой технологии культуры растений.

Цель и задачи исследования. Целью работы явилось исследование регуляторной роли зеленого света в морфогенезе растений и механизмов ее реализации, а также участия в этих процессах брассиностероидов, экдистерона и жасмоновой кислоты.

В соответствии с целью были сформулированы следующие задачи:

1. Изучить особенности морфогенеза и статуса эндогенных гормонов растений при деэтиоляции на зеленом свету, в сравнении с синим и красным.

2. Оценить взаимосвязь между морфофизиологическими процессами и статусом эндогенных гормонов (индолилуксусная кислота, зеатин и рибозид зеатина, гиббереллины ГК1+3, ГК4+7, ГК9 и абсцизовая кислота) растений при длительной адаптации к зеленому свету, в сравнении с синим и красным.

3. Изучить регуляторную роль зеленого света в формировании фотосинтетического аппарата при длительной адаптации к зеленому свету, в сравнении с синим и красным.

4. Выявить специфику действия брассиностероидов (24-эпибрассинолида, 28-гомобрассинолида и брассинолида), экдистерона и жасмоновой кислоты на морфогенез и гормональный баланс арабидопсиса на зеленом свету.

5. Оценить действие отдельных длин волн зеленой области ФАР на морфогенез и гормональный баланс растений с целью поиска фоторецептора зеленого света.

Основные полож ения диссертации, выносимые на защиту:

1. Зеленый свет, как монохроматический (515, 524.5, 532, 543 и 553 нм), так и широкополосный (500–600 нм), специфически регулирует морфогенез растений. Характер адаптационных морфофункциональных реакций растений на действие ЗС зависит от его продолжительности, интенсивности и спектра, а также вида растений.

2. В основе регуляторного действия ЗС на рост листа, проростка и взрослого растения лежит изменение гормонального комплекса, проявляющееся в одновременном изменении активности и содержания основных групп фитогормонов, и зависимое от таксономической принадлежности растений.

3. Взаимодействие путей трансдукции сигналов ЗС и брассиностероидов, ЗС и жасмоновой кислоты проявляется через регуляцию уровня других эндогенных фитогормонов, контролирующих морфогенез растений.

4. Фитохромы, криптохромы и другие регуляторные пигменты, поглощающие свет с длиной волны 515, 524.5, 532, 543 и 553 нм, входят в систему фоторегуляции морфогенеза растений на ЗС, сопряженную с гормональной системой.

Научная новизна работы. Впервые исследовано действие ЗС на морфогенез на уровне листа, проростка и взрослого растения нескольких видов двудольных и однодольных. Показано, что замедление развития растений на ЗС связано с изменением интенсивности ростовых процессов и фотосинтеза. Реакция на ЗС видоспецифична и зависит от его интенсивности. На ЗС (от 48 до 327 мкМ квант/м2с) формируются растения с более низкой биопродуктивностью, чем на КС и СС, что проявляется в формировании тонкой листовой пластинки, уменьшении числа клеток мезофилла и размеров клеток столбчатой паренхимы, увеличении объема межклетников. Показана важность ЗС при включении специфической программы фотоморфогенеза растений.

Установлено, что трансдукция сигнала ЗС сопряжена с изменением баланса эндогенных фитогормонов, который является одним из основных факторов регуляции морфогенеза растений. Впервые показано, что ЗС увеличивает в листе активность и содержание АБК и уровень ГК9, снижая уровень цитокининов и ИУК. Нарушения генов DET2 и GA4, кодирующих ферменты биосинтеза брассиностероидов и гиббереллинов, обусловливают усиление ингибирующего действия зеленого света на морфогенез растений.

Впервые обнаружено участие брассиностероидов (24-эпибрассинолида, 28гомобрассинолида и брассинолида), жасмоновой кислоты и экдистерона в регуляции морфогенеза на ЗС.

Показано, что фитохромы, криптохромы и другие регуляторные пигменты, поглощающие свет с длиной волны 515, 524.5, 532, 543 и 553 нм, входят в систему фоторегуляции морфогенеза растений на ЗС, сопряженную с гормональной системой. Активация регуляторных пигментов на ЗС тканеспецифична.

Научно-практическая значимость работы. Результаты исследований вносят существенный вклад в развитие теории фотобиологии и фоторегуляции жизнедеятельности растений, расширяя знания о роли ЗС в морфогенезе, механизмах действия ЗС на рост и развитие растений и углубляя представления о фоторецепторах ЗС.

Полученные данные открывают новые возможности для разработки практических способов контролирования интенсивности и спектрального состава света в условиях закрытого грунта для сельскохозяйственных растений при создании источников света и светокорректирующих пленок с заданными свойствами.

Предложена методика быстрого биологического тестирования условий под светокорректирующими пленками на световых мутантах растений Arabidopsis thaliana (L.) Heynh. Полученные результаты использованы при выполнении научной программы "Полимерные композиционные материалы – избирательные фильтры преобразователи электромагнитного излучения и их применение в биологических исследованиях, сельском хозяйстве и медицине" в институте химии и нефти СО РАН. Полученные данные обосновывают способы применения брассиностероидов с целью повышения урожайности и технологичности растениеводства. Результаты исследования используются в учебном процессе Томского государственного университета и Томского государственного педагогического университета при чтении курсов "Физиология растений", "Основы сельского хозяйства", "Рост и дифференцировка растений", а также включены в учебно-методические пособия "Ростовые вещества" и "Свет и растение".

Личный вклад соискателя состоит в проведении экспериментальной работы, в осуществлении поиска путей достижения цели и в интерпретации результатов.

Связь работы с крупными научными программами, темами. Работа является частью плановых исследований кафедры физиологии растений и биотехнологии Томского государственного университета по теме "Исследование фоторегуляторных систем роста, фотосинтеза и продуктивности растений при адаптации к свету", научной программы "Университеты России" УР 07.01.04, ФЦНТП Госконтракта № 02.512.11.2035 от 27.02.2007 г., 2007-2008 ФАО – РНП.2.1.1.

7338, научной программы И_РФФИ 08-04-90042-Бел_а, И_ФЦНТП Госконтракта № 02.512.11.2220 от 06.06.2008г.

Апробация работы. Основные результаты доложены на Всесоюзном совещании "Взаимосвязь фотосинтеза и дыхания в ассимилирующих клетках и органах" (Томск, 1986); YIII делегатском съезде Всесоюзного ботанического общества "Актуальные вопросы ботаники в СССР" (Алма-Ата, 1988); 2 Всесоюзной конференции и 4, 5 международной конференции "Регуляторы роста и развития растений" (Киев, 1989; Москва, 1997, 1999); Всесоюзном семинаре "Иммуноферментный анализ в системе методов определения регуляторов роста растений: приложение к физиологии растений и экологии" (Уфа, 1989); Всесоюзном совещании "Спектральный состав света и продукционный процесс в управляемых условиях" (Красноярск, 1990); II–VI съездах Всесоюзного общества физиологов растений (Москва, 1992; Санкт-Петербург, 1993; Москва, 1999; Пенза, 2003; Сыктывкар, 2007); International Symposium Physiology of Abscisic Acid (Pushchino, 1993); I–IV и VII международных симпозиумах "Новые и нетрадиционные растения и перспективы их практического использования" (Пущинона-Оке, 1995, 2001, 2003, 2005; 2007); International Symposium Physical-Chemical Basis of Plant Physiology (Pushchino, 1996); "Управление продукционным процессом растений в регулируемых условиях" (Санкт-Петербург, 1996); "Теоретические и практические аспекты изучения лекарственных растений" (Томск, 1996); III симпозиуме "Физико-химические основы физиологии растений и биотехнология" (Москва, 1997); I Международном симпозиуме "Эволюция жизни на Земле" (Томск, 1997); II Всесоюзном съезде фотобиологов (Пущино-на-Оке, 1998); Всесоюзной конференции "Физиология и биотехнология растений" (Томск, 1998); Интернет-конференции "Биометрика: 2000" (http://www. biometrica.tomsk.ru/biom.2000); III всесоюзной конференции "Иммуноанализ регуляторов роста в решении проблем физиологии растений, растениеводства и биотехнологии" (Уфа, 2000); 12–14, 16th Congress of Federation of European Societies of Plant Physiology (Budapest, 2000; Hersonissos, Heraklion, 2002; Cracow, 2004;

Tampere, 2008); Международной конференции "Актуальные вопросы экологической физиологии растений в XXI веке" (Сыктывкар, 2001); 17th International Conference on Plant Growth Substances (Brno, 2001); 5th Korea-Russia International Symposium on Science and Technology (Tomsk, 2001); 6 международной конференции "Регуляторы роста и развития растений в биотехнологиях" (Москва, 2001); Международной научной конференции "Проблемы физиологии растений Севера" (Петрозаводск, 2004); Международной научно-практической конференции "Проблемы рационального использования растительных ресурсов" (Владикавказ, 2004); Международной конференции "Физиологические и молекулярно-генетические аспекты сохранения биоразнообразия" (Вологда, 2005).

Международной конференции "Современная физиология растений: от молекул до экосистем" (Сыктывкар, 2007); Международной научной конференции "Физико-химические основы структурно-функциональной организации растений" (Екатеринбург, 2008); 2nd International Symposium "Plant Growth Substances:

Intracellular Hormonal Signaling and Applying in Agriculture" (Kyiv, 2007); IV съезд Российского общества биохимиков и молекулярных биологов с международным участием (Новосибирск, 2008).

Публикации. По материалам диссертации опубликовано 98 работ, в том числе 1 монография (в соавторстве) и 58 статей (20 статей в рецензируемых журналах) и 2 учебно-методические пособия "Ростовые вещества" и "Свет и растение".

Структура и объем диссертации. Диссертация включает введение, обзор литературы, главу, посвященную объектам и методам исследования, и 4-е главы с изложением и анализом результатов исследования, заключения, выводов и списка цитированной литературы (802 наименования, в том числе 532 – на иностранных языках). Работа изложена на 303 страницах машинописного текста и иллюстрирована 57 таблицами и 83 рисунками.

ОБЪЕКТЫ И М ЕТОДЫ ИССЛЕДОВАНИЯ Объекты исследования. Для исследований были выбраны растения бадана толстолистного – Bergenia crassifolia (L.) Fritsch., левзеи сафлоровидной – Rhaponticum carthamoides (Willd.) Iljin., лихниса хальцедонского – Lychnis chalcedonica L., серпухи венценосной – Serratula coronata L., содержащие фитоэкдистероиды и имеющие значение для медицины, сельскохозяйственные растения овса – Avena sativa L. сорта Таежник и фасоли обыкновенной – Faseolus vulgaris L. сорта Белозерная, и сорные растения овсюга (или овса обыкновенного – Avena fatua L., возможного предшественника овса посевного; Хржановский, 1976; Cергеевская, 1998) и арабидопсиса – Arabidopsis thaliana (L.) Heynh.

В качестве модельного растения использовали A. thaliana благодаря множеству мутаций, затрагивающих разные признаки. В работе изучали растения исходных линий 2-х экотипов Columbia и Landsberg erecta (Col и Ler) и их 6-ти мутантов (det2 с нарушенным биосинтезом БР, jar1-1 с нарушенной модификацией ЖК, ga4-1 с нарушенным синтезом ГК, hy4 с нарушенным синтезом фоторецептора СС cry1, hy1 и hy3 с нарушенным биосинтезом фоторецепторов КС phyА–Е и phyВ), полученных и описанных (Koornneef, Rolff, Spruit, 1980; Chory et al., 1989; Staswick, Su, Howel, 1992; Ahmad, 1993; Davis, Kurepa, Vierstra, 1999).

Методы исследований. Условия выращивания растений. Вегетационные опыты трехкратно проводили в почвенной культуре растений (бадан, левзея, лихнис, серпуха, овес, овсюг) с использованием установок искусственного климата ИФРа РАН (г. Москва). Источниками света служили люминесцентные лампы ЛС-65 (синие, макс. 440–460 нм), ЛЗ-65 (зеленые, макс. 510–550 нм), ЛК-65 (красные, макс. 640–660 нм) и ЛД-65 (белые). Интенсивность света была выравнена по падающим квантам с помощью спектрометра Ava-Spec 20-48-(фирма «Avantes», Голландия) и составила на уровне молодых метамеров 3мкМ квант/м2с. Арабидопсис выращивали на свету (интенсивность – 48 и мкМ квант/м2с; люминесцентные лампы ЛЗ-40 и лампы фирмы "Philips" TL-D 18W/18 (синие) и TL-D 18W/17 (зеленые)).

Кратковременные опыты. Растения, имеющие крупные семена с большим запасом питательных веществ (овес, фасоль), выращивали на воде в рулонах фильтровальной бумаги при температуре 22–240С в течение соответственно 8 и 10 суток. Растения с мелкими семенами (арабидопсис) выращивали в течение суток в стерильной культуре на жидкой 100 или 50% питательной среде Мурасиге и Скуга (Бутенко, 1999). Для яровизации и равномерного прорастания семян выдерживали чашки Петри при 60С в течение 3 суток с последующим 3 или 16 ч экспонированием на свету (люминесцентные лампы ЛБ-40, 33 Вт/м2). Деэтиоляцию проростков (1, 5, 15, 30 или 60 мин) на селективном свету проводили однократно (овес, фасоль) или повторяли ежедневно (арабидопсис). Обработка растений арабидопсиса низкоэнергетическим потоком электромагнитной радиации проведена на установке, состоящей из диапроектора с галогеновой лампой ГКМ-250, системой линз и интерференционных светофильтров (524.и 543 нм, ширина пропускания 10 нм, 3, 3.7 и 4.2 мкМ квант/м2с; 439 нм, ширина пропускания 9 нм, 3.6 и 5.2 мкМ квант/м2с).

Проростки овса и фасоли освещали 1, 5 и 30 мин СС, ЗС и КС на установке, состоящей из кинопроектора с проекционной лампой накаливания мощностью 400 Вт и набором интерференционных светофильтров (макс. = 436, 553, 670 и 748 нм, полуширина пропускания 7–14 нм). При необходимости ДКС снимали 0.2%-ным раствором CuSO4. Интенсивность падающего СС, ЗС, КС и ДКС была выравнена по поглощенным квантам и составила соответственно 2.1, 3.3, 2.и 1.29 Вт/м2. После освещения растения овса выдерживали 30 мин в темноте (для определения содержания гормонов) и 24, 48 ч (для определения размеров листа).

Облучение растений арабидопсиса более высокоэнергетическим уровнем электромагнитного излучения проводили на установке лазерного фотолиза, состоящего из лазера на красителе (кумарин 7, кумарин 153 и др.) с неселективным резонатором, накачиваемого эксиплексным XeCl-лазером. Установка позволила получать направленное импульсное узкополосное излучение зеленой (ген = 515, 532, 542 нм, энергия имп. 2.0, 2.0 и 5.5 мДж соответственно, длительность имп. 10 нс, частота 1 Гц), красной и дальней красной (ген = 672, 7нм, энергия имп. 3.0 и 2.4 мДж соответственно, длительность имп. 10 нс, частота 1 Гц) областей спектра. Это излучение при помощи оптической системы, состоящей из короткофокусной линзы и поворотного зеркала равномерно распределялось на поверхности чашки Петри с облучаемыми растениями. Растения освещали по 30 и 300 имп. Суммарная доза излучения (30 импульсов), падающего на растения, с учетом отражения крышки чашки Петри (13%) была равна 0.05, 0,05 и 0.14 Дж соответственно для макс. = 515, 532 и 542 нм. Удельная доза облучения составляла 2.09, 2.09 и 5.74 мДж/см2. Этиолированные проростки арабидопсиса в возрасте 3.5 дней однократно облучали расфокусированным импульсным лазерным излучением (200, 30 или 300 импульсов) и через 3.5 суток выращивания в темноте фиксировали.

М етоды морфофизиологических исследований. Структурную организацию мезофилла листа изучали по методикам (Мокроносов, Борзенкова, 1978), рассчитывая число клеток палисадной и губчатой ткани на единицу площади и на лист. Изучали молодые, активно растущие листья, пластинки которых составляют 2/3 окончательного размера, и закончившие рост, взрослые или зрелые листья. Измерения объема клеток палисадной паренхимы (Цельникер, 1978) проводили на поперечных срезах, сделанных замораживающим микротомом и помещенных в глицерин, при помощи окуляр-микрометра (увеличение 40х12). Повторность измерений для какого варианта была 50–100-кратной.

Объём меж клеточного пространства определяли методом инфильтрации воды в высечки одновозрастных листьев, взятых с разных растений определённого светового варианта. Число хлоропластов в клетке палисадной или губчатой паренхимы подсчитывали в мацерированной ткани листа. Повторность измерений 50–70 кратная для клеток столбчатой и губчатой паренхимы. Размеры хлоропластов определяли на поперечных срезах листа ( 30–50 мкм), полученных с помощью замораживающего микротома и помещенных в глицерин, при помощи светового микроскопа с иммерсионным объективом (увеличение 1350х) и окуляр-микрометра. Повторность измерения хлоропластов 150–200-кратная.

Рассчитывали количество хлоропластов, приходящихся на единицу листовой площади и содерж ание хлорофилла в одном хлоропласте.

Измерение ростовых параметров проростков арабидопсиса осуществляли под лупой БМ-51-2 (увеличение 8.75х) (длина гипокотилей и корней) и бинокулярным микроскопом PZO Warszwa (Польша) с окуляр-микрометром (увеличение 100) и видеокамерой «Moticam-2300» (Испания) (размеры семядолей).

Для количественного определения экдистерона в растительном сырье использовали методику (Якубова, 1978). Содерж ание аскорбиновой кислоты, сахарозы и редуцирующих сахаров определяли по методикам А.И. Ермакова с соавторами (1972). Содерж ание хлорофиллов а и b, и каротиноидов определяли спектрофотометрически в 85 и 100%-ных ацетоновых экстрактах растительного материала, рассчитывая по формулам (Шлык и др., 1971). Потенциальную способность электронтранспортной цепи хлоропластов осуществлять перенос электронов от воды к дихлорфенолиндофенолу (ДХФИФ), никотинамиддинуклеотидфосфату, на феррицианид калия определяли спектрофотометрическим методом в условиях раздельного функционирования каждого из этих акцепторов (Постовалова и др., 1987). Интенсивность фотосинтеза измеряли по изменению концентрации CO2 в замкнутой системе, соединенной с инфракрасным газоанализатором "Infralyt-3" ("Junkalor", Германия). Определение проводили на листьях, не отделенных от растений, с использованием камерыщипцов. Концентрация СО2 в воздухе составляла 0.04%, интенсивность света – 60–500 Вт/м2. Интенсивность потенциального фотосинтеза измеряли при облучении 500 Вт/м2 ФАР белого света при 0.08% СО2.

Содерж ание и активность эндогенных гормонов в растении определяли с помощью высокоэффективной жидкостной хроматографии (ВЭЖ Х), твердофазного иммуноферментного метода (ИФА) и биотестирования. Растения и их части фиксировали жидким азотом для определения ИУК, АБК, цитокининов (ЦК) и гиббереллинов (ГК). Выделение свободной и связанной фракции ГК проводили по методу (Ложникова, Хлопенкова, Чайлахян, 1973). Активность ГК определяли по степени удлинения гипокотилей салата Latuca sativa L. сорта Берлинский, по динамике -амилолитической активности эндосперма голозерных семян ячменя Hordeum sativum L. сорта Гималайский (Серебряков, 1977) с учетом содержания редуцирующих сахаров (Ермаков и др., 1972). Прирост выражали в процентах к контролю на воде. При использовании указанной системы растворителей не происходило полного разделения ГК1 и ГК3, а также ГК4 и ГК7, поэтому обсуждается их суммарное содержание – ГК1+3 и ГК4+7 (наши наблюдения; Обут и др., 1983). Количественное определение ГК проводили с помощью твердофазного ИФА (Холодарь, Шевцов, Чекуров, 1995). Выделение свободных и связанных форм ИУК и АБК проводили по методу (Кефели и др., 1973). Для высвобождения ИУК и АБК из связанных форм применяли щелочной гидролиз. Активность ИУК и АБК определяли по степени удлинения отрезков колеоптилей пшеницы Triticum vulgare L. сорта Альбидум или Скала относительно контроля на 2%-ном растворе сахарозы. Выделение ЦК проводили по методу (Негрецкий, 1988; Кудоярова и др., 1990). Активность ЦК определяли по уровню -цианинов в проростках Amarantus caudatus L.

спектрофотометрически на "СФ-26" при длине волны 541 нм (Мазин, Шашкова, Андреев, 1976). Количественное определение ИУК, АБК и ЦК (зеатина и рибозида зеатина) проводили с помощью ВЭЖХ (хроматограф – "Pуе Unicum 4000", Англия) на колонках, наполненных силикагелем с нанесенной обращенной фазой C18 (Негрецкий, 1988) и твердофазного ИФА (Кудоярова и др., 1990), используя моноклональные антитела к свободным формам ИУК, АБК и зеатину, и антивидовые антитела, меченные пероксидазой ("Фармхиминвест", Россия).

Измерение плотности растворов определяли на микрофотометре "Specord M40" при длине волны 492 нм.

Для изучения физиологической роли ЭКД использовали серию биологических тестов, разработанных ранее для определения активности эндогенных фитогормонов (ГК, ИУК, ЦК). В качестве стандартного образца использовали 20гидроксиэкдизон (20Е "Sigma", США), любезно предоставленный доц. Р.И.

Лещук (Томский госуниверситет). Готовили серию молярных растворов гормона (10-13–10-5 М), на основе которых проводили биотесты.

Для изучения регуляторной роли БР и Ж К в морфогенезе растений вводили гормоны в питательную среду МС, на которой выращивали растения арабидопсиса. В качестве стандартных образцов использовали 28-гомобрассинолид (ГБЛ), 24-эпибрассинолид (ЭБЛ) и брассинолид (БЛ), любезно предоставленные проф. В.А. Хрипачом (ин-т биоорганической химии НАН Беларуси г.

Минск), и ЖК, любезно предоставленную проф. И. Махачковой (ин-т экспериментальной ботаники АН Чешской республики, г. Прага). Оценивали оптимальную концентрацию ГБЛ, ЭБЛ и БЛ для ростовых процессов, анализируя действие веществ в диапазоне концентраций от 10-13–10-5 М. В последующем использовали экзогенные гормоны в концентрациях, существенно изменяющих ростовые процессы проростков, в сочетании с обработкой растений светом разного спектрального состава. Для изучения роли БЛ в онтогенезе растений арабидопсиса проводили обработку 10-9 М раствором на стадии замачивания семян (предпосевная обработка), 10-11 М на стадии формирования розетки (внекорневая обработка) и последовательно на стадиях замачивания семян и формирования розетки (двойная обработка).

Статистические методы. Обработку данных проводили средствами электронных таблиц EXEL и программы STATISTICA. Оценку достоверности результатов проводили при 5%-уровне значимости. На гистограммах и в таблицах приведены средние арифметические и их стандартные ошибки.

СТРУКТУРНАЯ И ФУНКЦИОНАЛЬНАЯ АДАПТАЦИЯ РАСТЕНИЙ К ЗЕЛЕНОМ У СВЕТУ Индикаторами адаптационных изменений всего организма растений к свету служили морфофизиологические характеристики листа, проростков и целого растения разных таксономических групп.

В зависимости от условий освещения (свет или темнота) покрытосеменные растения реализуют специфические программы развития. В темноте осуществляется программа скотоморфогенеза, обусловливающая активацию удлинения клеток побега и, тем самым, движение к свету, достаточного для фотоавтотрофного роста. На свету реализуется программа фотоморфогенеза, определяющая морфологию растений, оптимально предназначенную для осуществления фотосинтеза. С позиции морфогенеза в темноте и на свету отмечены существенные различия однодольных и двудольных растений по строению зародыша и относительному росту его частей. Особенностью скотоморфогенеза однодольных является формирование мезокотиля, растяжение колеоптиля и свернутого в трубку листа. Для двудольных в темноте характерно растяжение гипокотиля и эпикотиля (длительный рост в темноте), образование осевой петли для защиты листа и отсутствие роста листа. Фотоморфогенез однозначно сопровождается активированием роста листа: у злаков – разворачиванием листа, двудольных – ростом листа в длину и ширину (Головацкая и др., 2000, 2007, 2008).

Наши предварительные исследования скотоморфогенеза растений впервые выявили, что темновой рост в длину колеоптиля (а) и листа (б) овса сорта Таежник описывается уравнениями одного вида: y = A/(1 + 10 a+bT), где константы соответственно равны 2.5861 и -0.5817 (а); 1.9409 и -0.3183 (б) (Головацкая и др., 2000). Данные свидетельствуют о согласованности роста этих элементов побега в темноте, обусловливающей защитную функцию колеоптиля.

Согласно нашим данным (Карначук, Головацкая и др., 2002; Головацкая, 2004а, 2004б, 2005, 2008а, 2008б; Головацкая и др., 2003, 2007), программа скотоморфогенеза проростков арабидопсиса находится в зависимости от генотипа.

На это указывают изменения морфологии этиолированных проростков с модифицированной активностью генов, контролирующих синтез фоторецепторов (cry1, phyB, phy A–E) или фитогормонов (ГК и БР) (рис. 1). Так, в отсутствие cry1 (мутант hy4) тормозится темновой рост гипокотиля (Карначук, Тищенко, Головацкая, 2001; Карначук, Головацкая и др., 2002; Головацкая, 2003б, 2003г, 2005), а при нарушении phyB (мутант hy3) – усиливается его растяжение. Недостаток phyB в большей степени, чем cry1, способствует торможению роста семядолей. Наши данные об усилении этиоляции проростков арабидопсиса в отсутствии phyB свидетельствуют об участии этого фоторецептора в регуляции темнового роста, что согласуется с данными о росте колеоптилей риса (Sineshchekov et al., 2005). В соответствии с современными представлениями, программа скотоморфогенеза требует для своей реализации специальных продуктов генов, подавляющих пассивный путь фотоморфогенетического развития (Kim, Kim, von Arnim, 2002). По нашим данным недостаток БР (det2) в большей степени, чем ГК (ga4-1), обусловливает деэтиоляцию проростков арабидопсиса в темноте. Следовательно, экспрессия гена DET2 в большей степени, чем GA4, вызывает репрессию фотоморфогенеза (Головацкая, 2008б).

На белом свету (БС) рост в длину колеоптиля (а) и листа (б) овса описыва2 ется уравнениями разного вида: y = А/(1 + 10 a+dT ) (а), у = А/(1 + 10 a+bT+dT ) (б), где константы соответственно равны 2.0858 и -0.1757 (а); 2.5773, -0.4960, 0.01(б) (Головацкая и др., 2000). Полученные данные показывают изменения темпов и направления роста элементов побега на свету, обусловленные расхождением их функций.

Нами установлено, что БС ингибирует растяжение гипокотилей и стимулирует рост семядолей проростков исходной линии Ler и Col арабидопсиса. В то же время у мутантов по фоторецепторам (hy1, hy3, hy4) или гормонам (ga4-1, det2) ростовые ответы на действие БС менее выражены, что свидетельствует о важности для трансдукции светового сигнала фоторецепторов (phyA–E, phyB, cry1) и фитогормонов (ГК и БР).

Морфогенез растений при кратковременном действии ЗС Нами установлена видоспецифичность ростовых реакций листа растений на кратковременное действие ЗС. Деэтиоляция на ЗС (553 нм, однократно мин.) листа фасоли увеличивает (через 24 ч темноты) растяжение листа, сопровождающееся снижением УПП и количества клеток мезофилла на см2, свидетельствуя о торможении клеточного деления ЗС. Ростовые реакции листа фасоли на ЗС были менее выражены, чем на КС (670 нм) и СС (436 нм) (табл. 2).

Рост листа овса на ЗС не изменялся, что свидетельствовало о более высоком пороге его чувствительности к ЗС (Карначук, Негрецкий, Головацкая, 1990).

Для роста проростков Ler арабидопсиса важна как длина волны падающего ЗС, так и его интенсивность. Прирост семядолей был одинаковым при ежедневной 60-минутной деэтиоляции на ЗС с макс. 524.5 (3 мкМ квант/м2с) и 5нм (3.7 мкМ квант/м2с) в течение 7-ми суток, тогда как торможение роста гипокотиля происходило на ЗС с макс. 543 нм (рис. 1а). В спектре действия индуцированных ЗС низкоэнергетических реакций отмечался пик 540–550 нм.

Повышение интенсивности ЗС (543 нм) до 4.2 мкМ квант/м2с дополнительно увеличивает прирост семядолей Ler, существенно не меняя торможение растяжения гипокотилей. Считают, что ЗС удлиняет гипокотиль на ранних этапах его роста и этим противодействует его тормож ению на свету (Folta, 2004).

Одинаковый прирост площади семядолей у Ler и его мутанта hy3 при деэтиоляции на ЗС (524.5 нм, 3 мкМ квант/м2с, 60 мин) свидетельствует об участии фоторецептора, отличного от phyB. Эти очень низко энергетические реакции (ОНЭР) вероятно были опосредованы или одинаковым уровнем phyA, ответственного за чувствительность ОНЭР (Botto et al., l996; Shinomura et al., 1996; Casal et al., 1998), или другим фоторецептором, возможно, включающим ОНЭР ЗС у дикого типа и его мутанта, например, cry2.

0,18 Темнота (Т) Т + ЗС 0,30 (б) (а) 16 0,26 0,14 0,22 0,12 0,18 0,10 0,14 0,8 6 0,10 6 0,Ler hy4 hy3 Ler hy4 hy3 Col det2 Col detРисунок 1 – Ростовые параметры 7-дневных проростков арабидопсиса при деэтиоляции на ЗС (543 нм, 3.7 мкМ квант/м2с, 60 мин, 100 (а) и 50% МС (б)) В соответствии с нашими данными, phyВ не участвует в реакции семядолей на действие 524.5 нм, но увеличивает ростовую реакцию в ответ на действие 543 нм (рис. 1), тогда как сry1 может регулировать реакции на ЗС с длиной волны 524.5 нм (рис. 2).

140 1Длина гипокотиля 130 Площадь семядоли 1120 1110 1100 190 80 70 30 мин СС- 60 мин ЗС- 30 мин СС- 60 мин ЗС- 30 мин СС- 60 мин ЗС- 30 мин СС- 60 мин ЗС439нм 525нм 439нм 525нм 439нм 543нм 439нм 543нм Ler hy4 Col detРисунок 2 – Ростовые параметры 7-дневных проростков арабидопсиса при деэтиоляции на зеленом и синем свету (60 мин ЗС – 524.5 и 543 нм, 30 мин СС – 439 нм, 3 мкМ квант /м2с, 50% МС) Деэтиоляция на ЗС проростков det2 и Col, различающихся по уровню эндогенных БР, была более эффективна для роста семядолей, чем гипокотилей обеих линий (рис. 1б). В то же время меньшая чувствительность к ЗС ростовых реакций семядолей у мутанта det2, чем у дикого типа, возможно, связана с недостатком БР, поддерживающих рост семядолей на свету и тем самым участвующих в трансдукции сигнала ЗС.

Длина гипокотиля, мм Площадь семядоли, мм Длина гипокотиля, мм Площадь семядоли, мм Прирост, % к темноте.

Сопоставляя действие ЗС и СС на рост проростков, показали, что рост семядолей Col на ЗС (543 нм, 60 мин) двукратно превышал рост на СС (439 нм, мин) той же интенсивности (рис. 2), что свидетельствовало о близкой чувствительности проростков арабидопсиса экотипа Columbia к ЗС и СС. В то же время действие ЗС на рост семядолей Ler было одинаковым с действием СС, что указывало на меньшую чувствительность проростков арабидопсиса экотипа Landsberg erecta к ЗС, чем к СС. Таким образом, рост проростков арабидопсиса при деэтиоляции зависел от генотипа, длины волны и интенсивности ЗС. Тканеспецифичность действия ЗС проявилась в большей чувствительности к нему семядолей Ler, Col и det2, чем гипокотилей.

Морфогенез растений при адаптации к зеленому свету При адаптации A. thaliana к ЗС (500–600 нм, 48 мкМ квант/м2с) прирост семядолей и ингибирование роста гипокотилей у мутантов hy4, hy3, hy1 и ga4-снижались, по сравнению с исходной линией Ler (Головацкая, 2008а; Головацкая, Карначук, 2008). На ЗС замедлялось растяжение листьев и стебля и переход растений мутантов в генеративную стадию, определяя их низкую продуктивность и свидетельствуя в пользу участия cry1, phyА–Е и ГК в регуляции ростовых процессов и развития на средневолновом участке ФАР. ЗС (500–600 нм, 96 мкМ квант/м2с) одинаково ингибировал растяжение гипокотилей 7-дневных проростков Col и det2, тогда как растяжение семядолей происходило с меньшей скоростью у мутанта с дефицитом БР.

При выращивании растений двудольных (бадан, левзея, лихнис, серпуха) и однодольных (овес, овсюг) на CC, ЗС и КС (327 мкМ квант/м2с) установили, что наибольшие различия по общей листовой поверхности между растениями световых вариантов были характерны для медленно растущих видов (бадан), а по числу клеток в единице площади листа – для быстро растущих видов (лихнис) (рис. 3) (Карначук, Головацкая, 1998).

Действие ЗС, в отличие от СС и КС, ингибировало деление клеток мезофилла листа у двудольных растений (бадан, левзея, лихнис). На ЗС наблюдали торможение растяжения клеток и формирование самой маленькой по объему клетки по сравнению с СС и КС (лихнис, левзея). Растяжение листа на ЗС без увеличения числа и размеров клеток мезофилла приводило к формированию более тонкой листовой пластинки (рис. 3) с меньшей сухой биомассой, чем на других участках спектра. Специфическая дифференциация мезофилла листа отмечена на ЗС как у молодых, так и у взрослых листьев лихниса и левзеи, при которой число клеток палисадной паренхимы было меньше, чем на КС и СС. Опираясь на представления об ассимиляционной роли палисадной паренхимы листа растений на БС и эвакуационной – губчатой паренхимы (Мокроносов и др., 1973;

Мокроносов, 1981), можно объяснить снижение интенсивности ассимиляции СО2 на ЗС.

Клетки ассимиляционной ткани листа, сформированного на ЗС, упакованы менее плотно, чем на СС. Объем межклеточного пространства после завершения роста (на примере бадана) составил 37.5% на ЗС, тогда как на СС, КС и БС соответственно 35.0, 39.2 и 38.4%.

У однодольных по сравнению с двудольными отмечены особенности в формировании листа: увеличение длины и площади первого листа на основе клеточного деления на ЗС и КС было продолжительнее (овес и овсюг – 7–9 суток), чем на СС (овес и овсюг 5–7 суток). Показано одинаковое влияние ЗС и КС на растяжение продольной оси листа овсюга, тогда как эффект ЗС на удлинение листа овса имел промежуточное значение между эффектами КС и СС.

0,БАДАН 10 0, 6 0,1 0,0,ЛЕВЗЕЯ 0,0,0, 0 6 Площадь Число клеток УПП ЛИХНИС 1,0,0,3 1,0,2 0,0,0,0 Площадь Число клеток 1 2 УПП Масса Рисунок 3 – Суммарная площадь листьев, число клеток, удельная поверхностная2 плотность (УПП) и сухая масса целого растения на селективном свету (327 мкМ квант/м с; 1 – СС, 2 – ЗС, 3 – КС, 4 – БС): возраст растений – 6, 2.5 и 1.5 месяцев соответственно бадан, левзея и лихнис Таким образом, ЗС ингибировал деление и растяжение клеток, растяжение листа двудольных растений, тогда как у однодольных эффект ЗС занимал промежуточное положение между эффектами КС и СС. Можно предполагать, ЗС включает специфические регуляторные системы, контролирующие рост листа.

Физиологическая адаптация растений к зеленому свету Известно, что КС и СС контролирует формирование фотосинтетического аппарата растений (Воскресенская, 1975; Карначук, 1987). Согласно нашим данным, при адаптации листьев к ЗС происходит значимое снижение плотности распределения пластид в единице поверхности листа в связи с уменьшением количества клеток по сравнению с КС и СС (табл. 1) (Карначук, Головацкая, 1998).

Суммарная поверхность хлоропластов в одной клетке на ЗС изменялась в зависимости от вида растения, тогда как в расчете на единицу площади взрослого листа однозначно снижалась у всех растений. Эти морфологические изменения, вероятно, и отражались на результирующем показателе – интенсивности фотосинтетического поглощения СО2 единицей поверхности листа растений, выросших на ЗС.

т Число кле ок, 100000 \ см УПП, г / дм Число клеток / см х Площадь листьев, дм / растение Сухая масса, г / растение Анализируя световые кривые, полученные для листьев адаптированных к ЗС растений, следует отметить равную или близкую по значению скорость ассимиляции углекислоты при ненасыщающих интенсивностях БС (60 Вт/м2) по сравнению с листьями, сформированными на КС и СС (рис. 4). Однако, световая кривая фотосинтеза листьев, сформированных на ЗС, выходила на плато при более низких интенсивностях БС, чем у листьев, сформированных на СС или КС. В результате наблюдалась меньшая фотосинтетическая продуктивность поверхности листа, сформированного на ЗС.

Таблица 1 – Ростовые параметры хлоропластов взрослого листа растений, выращенных на свету разного спектрального состава (327 мкМ квант/м2с) Свет Параметры Синий Зеленый Красный Бадан толстолистный Число хлоропластов в клетке, шт.

– палисадной ткани 62.4±1.75 70.0±1.84 60.0±1. – губчатой ткани 35.9±1.14 34.8±0.87 37.8±0.Объем одного хлоропласта, мкм3 48.6±1.62 57.4±2.17 54.1±2.Поверхность одного хлоропласта, мкм2 63.6±1.51 71.0±1.85 67.8±2.Суммарная поверхность хлоропластов, % – на одну клетку палисадной ткани 100 125 1 – на см2 палисадной и губчатой ткани* 100 88 1Левзея сафлоровидная Число хлоропластов в клетке, шт.

– палисадной ткани 28.9±0.63 26.4±0.55 31.0±0. – губчатой ткани 33.3±0.75 34.4±0.87 40.9±1.Лихнис хальцедонский Число хлоропластов в клетке, шт.

– палисадной ткани 43.3±1.42 45.5±1.32 52.8±1. – губчатой ткани 46.9±1.78 45.2±1.68 37.9±1.Объем одного хлоропласта, мкм3 73.6±3.81 53.2±2.04 59.7±1.Поверхность одного хлоропласта, мкм2 82.5±2.91 66.4±1.67 73.2±1.Суммарная поверхность хлоропластов, % – на одну клетку палисадной ткани 100 84 1 – на см2 палисадной и губчатой ткани* 100 49 Примечание: * – поверхность хлоропластов, рассчитанная как произведение поверхности хлоропластов одной клетки на число клеток в см2 поверхности листа.

Скорость диффузии СО2 к хлоропластам во многом определялась плотностью устьиц в см2, так на нижнем эпидермисе листа бадана толстолистного, растущего на ЗС, число устьиц занимало промежуточное положение (3198.0 ± 192.0) между их количеством на СС (4335.0 ± 165.6) и КС (2924.0 ± 142.0).

Отмечено минимальное накопление фотосинтетических пигментов в единице площади листьев лихниса, сформированных на ЗС, и значительное – на СС.

Однако, наибольшая сумма хлорофиллов в расчете на один хлоропласт приходилась на пластиды, сформированные на средневолновом участке ФАР, возможно в большей степени за счет антенны, так как фотовосстановительная активность (мг ДХФИФ/мг Хл ч) хлоропласта, сформированного на ЗС, уступала активности хлоропласта с КС и СС. Расчет интенсивности фотосинтетиче.

ского поглощения СО2 отдельным хлоропластом (мг СО2 10-9/хлоропласт ч) показал, что формируется достаточно активный матриксный аппарат хлоропласта на ЗС. В процессе адаптации растений к ЗС выделились 2 группы растений, различающихся по удельной максимальной фотосинтетической активности хлоропласта (мг СО2. 10-9/мкм3 ч). В первую группу попали растения с активностью равной таковой на КС (бадан, левзея, лихнис), во вторую – на СС (серпуха). В пределах первой группы растения, адаптируясь к ЗС по сравнению с КС, увеличивали количество хлоропластов в клетке без изменения их объема (бадан), уменьшали количество с увеличением объема единичного хлоропласта (левзея), уменьшали объем органелл без изменения их количества (лихнис). В пределах второй группы растения, адаптированные к ЗС по сравнению с СС, уменьшали количество хлоропластов при равном их объеме (серпуха).

30 БАДАН 0 100 200 300 400 5ЛЕВЗЕЯ 0 100 200 300 400 5ЛИХНИС 0 100 200 300 400 550 ОВСЮ Г СС ЗС КС 0 100 200 300 400 5Интенсивность, Вт/мРисунок 4 – Световые кривые фотосинтеза на белом свету при 0,04% СО2, рассчитанные на единицу площади взрослого листа растений, адаптированных к селективному свету (3мкМ квант/м2с) Формирование фотосинтетического аппарата на ЗС зависело от содержания эндогенных фитогормонов (БР) и состава фоторецепторов (cry1). У проростков БР-дефицитного мутанта det2 арабидопсиса отмечено преимущество по содерПоглощение СО, мг / дм жанию пигментов в семядолях по сравнению с диким типом (табл. 5), тогда как у мутанта hy4 снижалась абсолютная величина содержания Кар, Хла и Хлb (табл. 6, 7). Последние отличия, вероятно, связаны с нарушением трансдукции сигнала ЗС у мутанта, в связи с отсутствием cry1. Увеличение интенсивности ЗС от 48 до 96 мкМ/м2с приводило к выравниванию содержания желтых и зеленых пигментов между линиями (табл. 7). Это свидетельствовало о компенсации недостатка cry1 в проростках hу4 за счет включения дополнительных регуляторных и энергетических систем, функционирующих на ЗС высокой интенсивности и обусловливающих дополнительный биосинтез пигментов фотосинтеза.

Таким образом, ЗС тормозил процессы деления и растяжения клеток, как у однодольных, так и двудольных. Однако, если в листе двудольных на этом участке ФАР отмечено максимальное торможение деления клеток, то в листе однодольных деление было продолжительнее и активнее по сравнению с листом на СС. В процессе адаптации листа двудольных к длительному воздействию ЗС происходили перестройки его мезоструктуры, связанные с сокращением общего числа клеток и числа клеток палисадной паренхимы, по сравнению с СС и КС. Различия ростовых реакций растений разных видов в ответ на действие селективного света дают основание считать, что тканевый уровень организации фотосинтетического аппарата способствует адаптации и успешной продукционной деятельности растений.

Регуляторная роль ЗС в составе смешанного светопотока на морфогенез и гормональный баланс растений В практике и научных исследованиях в качестве эффективных селективных фильтров электромагнитного излучения находят применение светокорректирующие (СК) полимерные пленки (Минич и др., 1992, 2003; Толстиков, 1998;

Астафурова и др., 2003). Такие пленки за счет введения в их состав фотолюминофоров на основе соединений европия преобразуют часть длинноволнового УФ-излучения в красную или синюю область спектра (Райда и др., 2003), снижая долю УФ, CC и ЗС. В связи с этим, целью этой части работы явилось изучение влияния ЗС в смешанном светопотоке на рост и развитие растений.

Наши многолетние испытания в вегетационных сооружениях и лабораторных фитотронах, покрытых СК-пленками, показали, что хозяйственная продуктивность растений повышалась на 10–90% относительно контрольного базового покрытия. Растения томатов и огурцов, выращенные под СК-покрытиями, отличались от контрольных быстрым развитием, высоким урожаем и качеством плодов (Головацкая и др., 2002). Скрининг ростовых реакций растений капусты, выращенных под СК-пленками с разными спектрами пропускания, показал, что наибольшая площадь листьев, количество клеток в расчете на лист и сухая биомасса формировались под пленками, снижающими долю УФ, CC и ЗС и имеющими стабильную люминесценцию в красной области спектра (Ф-15, Ф16, Ф-13 и Ф-10). Увеличение доли КС в СК-пленках приводило к повышению содержания Хла в расчете на тыс. клеток листа растения капусты, а доли СС и ЗС в светопотоке (Ф-13 и Ф-8) – к росту числа ярусов. Для получения рассады капусты технической зрелости были рекомендованы СК-пленки марки Ф-10 и Ф-13, различающиеся между собой по уровню люминесценции в красной области спектра в 4.5 раза и по пропусканию УФ (на 8 %), СС и ЗС (на 8 %).

Практически одинаковая эффективность пленок Ф-13 (с меньшей люминесценцией в красной области спектра на фоне более низкой интенсивности УФ, СС и ЗС) и Ф-10 (большая доля всех перечисленных областей спектра) позволила предположить зависимость процессов роста и развития не только от красной области спектра, но и от доли УФ, СС и ЗС в светопотоке.

Исследование механизма фоторегуляции растений с применением СКпленок, проведенное на модельной системе – световые мутанты Arabidopsis thaliana, показали зависимость протекания процессов жизненного цикла растениями (вегетативный рост, плодоношение и семенная продуктивность) от их гормонального баланса (Минич, … Головацкая и др., 2006).

Таким образом, применение СК-пленок экономически более рентабельно (прибавка урожая, длительные сроки вегетации растений и эксплуатации пленок) по сравнению с обычными пленками. Использование СК-пленок позволяет целенаправленно изменять спектральный состав солнечного света, что перспективно в качестве инструмента исследования фоторегуляции растений и для обеспечения быстрого внедрения результатов в практику. В качестве модели для лабораторного биологического тестирования условий под СК-пленками нами рекомендованы световые мутанты A. thaliana.

ГОРМ ОНАЛЬНАЯ РЕГУЛЯЦИЯ ФОТОМОРФОГЕНЕЗА РАСТЕНИЙ Реализация специфической программы морфогенеза растений во многом зависит от гормональной системы регуляции. Так, цитокинины (ЦК) поддерживают фотоморфогенез, а ГК и БР – этиоляцию гипокотилей (Chory et al., 1994;

Neff et al., 1999; Alabady et al., 2004). Под действием света меняется метаболизм ГК и АБК, чувствительность к ГК. Мутанты арабидопсиса с нарушенным фоторецептором КС, phyb, характеризуются повышенной чувствительностью к ГК (Reed et al., 1996). В настоящее время недостаточно изучен баланс эндогенных гормонов целого растения в процессе его онтогенеза. Отсутствуют данные о динамике и взаимосвязи гормонального статуса растений с их ростом в процессе выполнения разных программ ското- и фотоморфогенеза, а также о специфике действия ЗС на гормональный комплекс.

Гормональный статус растений и фотоморфогенез Согласно нашим данным, действие света изменяло реализацию программы развития растений через изменение скорости и продолжительности роста отдельных органов растений (рис. 1–3). В качестве механизмов реализации светового воздействия выступали модификации статуса фитогормонов ИУК, ЦК, АБК, ГК1+3 и ГК4+7. Активное растяжение этиолированного листа овса без разворачивания листовой пластинки (4–5-е сутки) сопровождалось повышенным содержанием свободных форм ИУК, ГК1+3 и АБК и связанных форм ГК4+7, а в более поздний период (7–9-е сутки) существенным увеличением уровня свободной ИУК, но снижением уровней свободных форм ГК1+3 и АБК. Действие света увеличивало зависимость роста листа и колеоптиля от уровня ГК. Обнаруженное нами высокое содержание ауксинов в растущем листе овса предшествовало высокому уровню свободных ГК, вероятно, обусловливая регуляцию роста жилок и влагалища листа (Дерфлинг, 1985). Ведущими факторами, контролирующими уровень гормонов в проростках овса, выступали возраст и свет (дисперсионный анализ) (Головацкая и др., 2000).

Замедление роста этиолированных первичных листьев фасоли сопровождалось низким содержанием ИУК, ГК1+3+4+7 и АБК и более высоким уровнем зеатина на 7-е сутки (Головацкая, Карначук, 2007). Формирование листьев на свету было сопряжено с повышением содержания свободных форм ИУК и ГК, свободных и связанных форм АБК и РЗ. Наибольшее содержание ГК было характерно для листьев фасоли в период окончания их роста, тогда как в листьях овса – во время их интенсивного роста и развертывания. Участие ГК в росте листа связывают с инициированием примордия, изменением длины и формы пластинки, ростом мезофилла (Дерфлинг, 1985; Fleet, Sun, 2005). Для деления клеток мезофилла молодого листа фасоли на свету ЦК (зеатин и РЗ) были необходимы в более низких концентрациях, чем для роста растяжением на более поздних этапах развития листа, что согласуется с данными для листа Cucurbita pepo (Роньжина, 2003). Различия размеров листовой пластинки фасоли в присутствии ЦК в темноте и на свету могут быть связаны с разным обеспечением углеводами (Кулаева, 1982).

В периоды интенсивного роста длины и биомассы корней и листьев фасоли на свету и гипокотилей в темноте происходило увеличение уровня АБК, возможно, участвующей в оптимизации роста через поддержание осмотического гомеостаза (Finkelstein, Gampala, Rock, 2002) или координацию ростовых процессов.

Наши расчеты показали высокую степень корреляции между биомассой и длиной всех частей растений фасоли, выросших в темноте, и содержанием ИУК, а выросших на свету – с содержанием зеатина. Удлинение и накопление биомассы гипокотилей растений в темноте имело сильную связь с содержанием ГК (r=0.82 и 0.85 соответственно), что аналогично у Pisum sativum L. (Alabady et al., 2004). Действие света изменило взаимосвязь ростовых параметров и содержания эндогенных фитогормонов (Головацкая, Карначук, 2007). Найдена положительная взаимосвязь ростовых параметров корней с содержанием всех групп гормонов, гипокотилей – с содержанием зеатина. Параметры эпикотилей отрицательно коррелировали с содержанием ГК (r=-0.69), тогда как параметры первичных листьев положительно с уровнем ГК (r=0.93) и зеатина (r=0.95).

Действие зеленого света на гормональный статус растений при деэтиоляции Изменения морфогенеза растений при деэтиоляции на ЗС были сопряжены с изменениями гормонального комплекса (табл. 2). В более чувствительном к ЗС листе фасоли для повышения уровня ИУК и ГК9 требовалось меньшей продолжительности действие ЗС (1 мин), чем в листе овса (30 мин). В то время как для увеличения АБК потребовалось большее время действия ЗС (16 ч) (Карначук, Негрецкий, Головацкая, 1990; Карначук, Головацкая, 1998; Головацкая, 1998, 2005).

Деэтиоляция на ЗС изменила гормональный баланс проростков A. thaliana, увеличивая содержание свободных и связанных форм трех ГК у Ler и свободных форм ГК4+7 и ГК9, частично за счет высвобождения из связанного состояния (рис. 5). Другими авторами показана стимуляция биосинтеза ГК светом с участием фитохрома (Reid et al., 1968; Evans, Smith, 1976; Cooke et al., 1975;

Moore, 1989; Yamaguchi et al., 1998; Kamiya, Garcia-Martinez, 1999; Yamaguchi, Kamiya, 2000).

Таблица 2 – Сравнительная характеристика уровня свободных гормонов и роста первого листа растений при кратковременном и длительном освещении светом разного качества (к темноте) Фасоль Овёс Продолжительность освещения 1 мин 30 мин 16 ч* 1 мин 30 мин РЗ + о + ИУК - - + + - - - - о - - - о - - + + - - ГК1+3 + - - - + о о о - + + + + о - - + + + ГК + - о - + + + + + + + + + о + 4+ГК9 о + + о о о о о + + + + + + + о АБК - - - - - - - + + + + + + о + + + о Рост + +- ++ + + + + + о + Примечание: активирующее действие света (+), отсутствие действия света (о), ингибирующее действие света (-).* – в течение 10 суток.

Ler своб АБК hy4 своб АБК 6 связ АБК hy4 связ АБК ИУК h y 4 св о б ИУ К ЦК L erАБК Ler своб ИУК Ler Зеатин Зеатин 5hyLer связ ИУК hy4 связ ИУК 3Ler Зеатин Зеатин Рибозид Рибозид Ler Зеатин Рибозид hy300 4250 32150 21 2 3 11Темнота ЗС Темнота ЗС Темнота ЗС ГК1+3 ГК4+7 ГК200 22связ ГК1,3 Ler 1 2 111100 11 3 4 темнота ЗС темнота ЗС темнота ЗС Рисунок 5 – Содержание свободных (1, 2) и связанных (3, 4) форм ИУК, АБК, ГК, а также зеатина (1, 2) и рибозида зеатина (3, 4) (ЦК) в 7-дневных проростках арабидопсиса Ler (1, 3) и hy4 (2, 4) при деэтиоляции на зеленом свету (543 нм, 3.7 мкМ квант/м2с; 60 мин) ЗС снижал уровень ЦК (зеатина и РЗ) и увеличивал содержание свободных форм ИУК и АБК у Ler (табл. 6, +cry1), что аналогично реакции листа овса (табл. 2). Снижение уровня ЦК, поддерживающих деэтиоляцию даже в отсутствии света (Chory et al., 1994), вероятно, свидетельствовало о неполной реализации программы фотоморфогенеза на ЗС.

Нарушение функционирования cry1 у мутанта hy4 (табл. 6, -cry1) видоизменяло гормональный ответ (уменьшение уровня АБК и сохранение темнового ровня ГК1+3 и ИУК) на действие ЗС по сравнению с Ler, что позволило предположить связь трансдукции ЗС в растении арабидопсиса с участием фитогормонов и фоторецептора.

Гормоны ЗС ЗС ЗС ЗС ЗС КС СС КС КС С C КС С C КС СС нг / г сырой массы нг / г сырой массы Содержание ИУК, нг / г сырой массы Гормональный статус растений при адаптации к зеленому свету Длительное действие ЗС высокой интенсивности снижало уровень ГК и ИУК, и увеличивало АБК в молодых листьях лихниса и левзеи, более компетентных к гормонам, что обусловливало замедление роста листа по сравнению с КС и СС (рис. 6). Повышение уровня гормонов во взрослом листе свидетельствовало о замедлении ЗС их синтеза на ранних стадиях развития листа (Головацкая и др., 1988; Карначук, Протасова, Головацкая, 1988; Карначук, Головацкая, 1998; Головацкая, 2001).

Длительное действие ЗС (16 ч) меньшей интенсивности на фасоль восстанавливало этиолированный уровень свободной ГК1+3, уменьшающийся при кратковременном освещении этиолированного листа, одновременно снижая активность свободных и связанных форм ГК4+7 и свободной ГК9 (см. табл. 2).

ГК ИУК АБК 500 СС ЗС 4КС 321 Мол Взр Мол Взр Мол Взр Мол Взр Мол Взр Мол Взр Лихнис Левзея Лихнис Левзея Лихнис Левзея Рисунок 6 – Активность свободных форм ИУК, АБК и ГК в молодых и взрослых листьях лихниса хальцедонского и левзеи сафлоровидной, адаптированных к свету разного спектрального состава (327 мкМ квант/м2с) Низкорослые растения лихниса на ЗС характеризовались более низким уровнем (в 8 раз) ИУК, АБК и их отношением по сравнению с СС (рис. 7а).

ЗС СС 0,(а) 6 (б) Ler ЗС Ler СС ga4-1 ЗС ga4-1 СС 0,0 0,ИУК/АБК ИУК АБК РЗ ИУК РЗ АБК Рисунок 7 – Влияние синего и зеленого света (48 мкМ квант/м2с) на содержание и соотношение фитогормонов в 60-дневных растений L. chalcedonica (а) и A. thaliana (б) Недостаток активных форм эндогенных ГК1/4 в растениях мутанта ga4-обусловливал снижение содержания эндогенной ИУК и повышение содержания РЗ и АБК, при выращивании как на ЗС, так и на СС, по сравнению с уровнем гормонов исходной линии (рис. 7б). Такой статус гормонов был сопряжен со снятием апикального доминирования у мутанта. Кроме того, более низкое отношение ИУК/АБК у ga4-1, чем у Ler на ЗС и СС вместе с недостатком активных ГК, вероятно, обеспечивало замедление ростовых процессов. Действие ЗС Активность гормона,% нг / г сырой массы Содержание гормона, уменьшало содержание ИУК и АБК у обеих линий и увеличивало содержание РЗ у ga4-1, по сравнению с таковым на СС. В соответствии с нашими данными (Головацкая, 2008) об увеличении дефицита ИУК у ga4-1 на ЗС и данными о взаимодействии ГК и ИУК на уровне их биосинтеза (Ogawa et al., 2003) можно предположить ингибирующее действие ЗС на синтез ГК.

Сопоставляя динамику активности гормонов в листе на спектральном свету в качестве возможной нормы реакции данного признака на действие света, показали бльший диапазон колебаний активности гормонов (ГК) у крупнолистного растения (левзея), чем у мелколистного (лихнис).

В молодом листе растений, выступающем в качестве акцептора питательных веществ и гормонов, изменение активности ГК и АБК на ЗС и СС подобно у обоих видов. На ЗС, по сравнению с СС, меньшему уровню ГК соответствует больший уровень АБК. В отношении ИУК отмечена видоспецифичность:

меньшему уровню ГК соответствует больший уровень ИУК (левзея) или меньший ИУК и РЗ (лихнис). Во взрослом листе, проявляющем большую видоспецифичность в связи с особенностями донорно-акцепторных отношений элементов побега и продолжительности жизни индивидуального листа и растения, меняется взаимосвязь между гормонами. Большему уровню ГК на ЗС соответствует низкий уровень ИУК и больший АБК по сравнению с СС. Из этого следует, что ЗС контролирует рост и развитие листа и целого растения через регуляцию синтеза и модификации фитогормонов.

ЗЕЛЕНЫЙ СВЕТ И ЭКЗОГЕННЫЕ ФИТОГОРМ ОНЫ В РЕГУЛЯЦИИ М ОРФОГЕНЕЗА РАСТЕНИЙ Действие стероидных гормонов на фотоморфогенез растений Arabidopsis thaliana Стероидные гормоны растений, брассиностероиды (БР), стимулируют удлинение побега, рост пыльцевой трубки, дифференцировку ксилемы и эпинастию, тормозят рост корня (Mandava, 1988; Платонова, Кораблева, 1993, 1998; Clouse, Sasse, 1998; Thummel, Chory, 2002), контролируют фотосинтез и фотоморфогенез (Cosgrove, 1986; Хрипач, Лахвич, Жабинский, 1993; Clouse, Sasse, 1998;

Mussig et al., 2002; Yin et al., 2002; Федина и др., 2008), повышают урожай и устойчивость злаков (Ikebawa, Zhao, 1981; Cutler et al., 1991; Прусакова, Чижова, 1996; Шакирова, 2001). БР регулируют удлинение клеток через активацию протонных насосов, в том числе вакуолярной V-АТФ-азы (Ho et al., 1993; Finbow, Harrison, 1997; Schumacher et al., 1999; Озолина и др., 1999; Прадедова и др., 2002). Под действием БР также экспрессируются гены, кодирующие белки, связанные с клеточной стенкой и участвующие в ее росте, в том числе ксилоглюкан эндотрансгликозилазу, эндо-1,4-глюканазу, полигалактуронидазу, пектин метилэстеразу, и экспансин (Yin et al., 2002).

Экспериментально нами установлено, что БР обладают мощным регуляторным действием в малых концентрациях. Сопоставляя ростовые реакции Col, Ler, det2 и hy4 арабидопсиса на действие различных экзогенных БР (ЭБЛ – 24эпибрассинолид, ГБЛ – 28-гомобрассинолид, БЛ – брассинолид), показали наибольшую чувствительность к БР дефицитных по эндогенным БР проростков det2 (Головацкая, 2004б). Активность БЛ в регуляции роста оказалась достоверно выше активности ЭБЛ и ГБЛ при малых концентрациях (10-9–10-8М) (рис.

8а). Действие БЛ в высоких концентрациях замедляло рост (10-6М) или ингибировало прорастание семян (10-5М). Проростки исходных линий Col и Ler при действии БР в концентрации выше 10-8М укорачивали гипокотили. Величина эффекта зависела от генотипа и активности БР. Более активные БР ингибировали растяжение гипокотиля у Col при меньшей концентрации (10-7М БЛ), чем менее активные (10-6М ЭБЛ и ГБЛ). Наличие мутации гена ERECTA у Ler повышало чувствительность к БР, которые были активны в меньших на порядок концентрациях, чем у Col.

Эффективность действия ЭБЛ на растяжение гипокотилей det2 арабидопсиса (рис. 8а) была выше, чем сегментов колеоптилей пшеницы (рис. 8б) (Головацкая, 2004а, 2004б).

Контроль БЛ ГБЛ ЭБЛ ЭБЛ 21(а) Длин адь семядоли Контроль а гипокотиля (б) Площ 21150 1111-11 -10 -9 -8 -7 -6 --9 -8 -7 -6 -5 -9 -8 -7 -6 -Логарифм концентрации, М Логарифм концентрации гормона, М Рисунок 8 – Эффективность разных брассиностероидов в регуляции роста 7-дневных проростков det2 арабидопсиса (а) и сегментов колеоптилей 3-дневных проростков пшеницы сорта Тулунская (б) в темноте Дискуссионным остается вопрос о независимом контроле БР и ГК процессов роста и развития растений, для которых показано поддержание скотоморфогенеза за счет репрессии фотоморфогенеза в темноте (Alabady et al., 2004). Опираясь на наши данные сравнительного анализа морфологии 7-дневных проростков и взрослых растений у ГК- и БР-дефицитных мутантов ga4-1 и det2 арабидопсиса, можно говорить о различных ГК- и БР-зависимых путях регуляции ското- и фотоморфогенеза (Головацкая, 2008б).

Нами установлено преимущественное значение БР для удлинения гипокотилей и корней, по сравнению с ГК4/1. У мутантов ga4-1 и det2 отмечена наибольшая ростовая реакция гипокотилей в ответ на недостающий гормон. Форма и размеры семядолей обеих линий зависели от экзогенного ЭБЛ, а длина корней от ГК3 и ЭБЛ, что свидетельствовало об органоспецифичности в действии исследуемых фитогормонов. Совместное применение ГК3 + ЭБЛ оказывало положительное аддитивное влияние на рост корней det2, уменьшение ингибирующего эффекта ЭБЛ на длину гипокотилей ga4-1 и усиление эффекта ЭБЛ при растяжении гипокотилей и семядолей det2 в темноте. Сложение эффектов ГК3 и ЭБЛ и взаимное усиление их действия на рост проростков позволяет обсуждать существование и самостоятельных механизмов регуляции и взаимодействие между ними (Головацкая, 2008б).

Прирост, % к контролю Прирост колеоптиля, % к контролю.

Наши данные показали снижение на порядок чувствительности к ГК3 в ряду корень – гипокотиль – семядоля у проростков Arabidopsis, что свидетельствовало или о жесткой регуляции корнем уровня поступающего извне гормона, или незначительной роли ГК3 в росте этиолированных семядольных листьев арабидопсиса аналогично наблюдаемому нами росту этиолированных первичных листьев фасоли (Головацкая, Карначук, 2007). Кроме этого, локализация и качество морфогенетических ответов на действие экзогенных гормонов ГК3 и ЭБЛ в проростках связаны с динамикой и соотношением эндогенных гормонов, инактивацией и деструкцией экзогенных гормонов на пути своего следования по растительному организму и уровней и степени пересечения вызванных ими реакций.

Для исследования роли ГК и БЛ в регуляции морфогенеза растений семена Ler и ga4-1 обрабатывали 10-9М раствором БЛ на белом свету (Головацкая, Винникова, 2007). Нами экспериментально установлено, что роль ГК1/4 состоит в увеличении апикального доминирования и линейных размеров вегетативных и репродуктивных органов, и сокращении продолжительности стадий жизненного цикла растения арабидопсиса при выращивании на белом свету. Действие экзогенного БЛ также ускоряло развитие растений, однако восстановление семенной продуктивности мутанта ga4-1 до уровня дикого типа происходило путем уменьшения апикального доминирования, увеличения количества боковых побегов, количества стручков, их длины и наполняемости семенами и увеличения общей длины побегов. Действие экзогенного БЛ частично компенсировало недостаток активных форм ГК1/4. В качестве компенсаторных механизмов выступал определенный баланс эндогенных фитогормонов (ИУК, ЦК и других), формирующийся при действии экзогенного гормона.

Светозависимое действие БР на жизнедеятельность растений вызывает интерес к исследованию ростовых реакций в ответ на действие БР у растений Ler и hy4 арабидопсиса, различающихся по составу функционирующих фоторецепторов. Решая вопросы повышения продуктивности растений, применяли различные способы обработки экзогенным БЛ (Головацкая, Никонорова, 2007, 2008). Предпосевная (10-9М), внекорневая (10-11 М) и двойная обработки БЛ сокращали продолжительность фаз онтогенеза, стимулировали ветвление побегов, увеличивали количество стручков и их наполняемость семенами, что определяло повышение семенной продуктивности обеих линий. Наиболее оптимальное действие оказывала двойная обработка БЛ. Действие БЛ у растений мутанта hy4 частично восстанавливало фенотип дикого типа Ler, компенсируя отсутствие криптохрома 1. Ускорение развития растений и повышение семенной продуктивности арабидопсиса позволило рекомендовать предпосевную или двойную обработку БЛ для повышения продуктивности сельскохозяйственных культур.

От уровня эндогенного и экзогенного БР и фоторецепторов зависело содерж ание фотосинтетических пигментов в семядолях арабидопсиса. Недостаток эндогенных БР у det2 обусловливал повышение содержания желтых (темнота, ЗС) и зеленых пигментов (ЗС; табл. 3).

Таблица 3 – Влияние 28-гомобрассинолида (10-6М ГБЛ) на содержание фотосинтетических пигментов в семядолях 7-дневных проростков арабидопсиса на ЗС (14 ч) Содержание пигментов, мг/семядоля х10-Условия Линия выращивания Хла Хлb Хла/Хлb Каротиноиды Темнота – – – 0.8±0.Темнота + ГБЛ – – – 1.4±0.Col ЗС 7.5±0.6 4.0±1.2 1.90 4.7±0.ЗС + ГБЛ 4.7±0.5 2.0±0.4 2.41 3.0±0.Темнота – – – 1.3±0.Темнота + ГБЛ – – – 0.6±0.detЗС 11.5±0.1 3.3±0.1 3.54 7.2±0.ЗС + ГБЛ 5.6±1.0 1.7±0.2 3.39 3.9±1.Экзогенный ГБЛ на ЗС снижал уровень каротиноидов (Кар) и хлорофиллов у Col и det2. Увеличение отношения Хла/Хлb в проростках дикого типа, вероятно, свидетельствовало об относительном уменьшении доли ССК II в пигментном аппарате хлоропласта (Бухов и др., 1998). Такой эффект, вероятно, объяснялся получением растением информации о достаточно высокой световой энергии, то есть можно предполагать, что ГБЛ участвовал в трансдукции ЗС, дополнительно активируя светорегулируемые гены.

Отсутствие cry1 (табл. 4) на ЗС обусловливало снижение содержания желтых и зеленых пигментов у проростков hy4, относительно Ler, при одинаковой величине Хла/Хлb. БЛ восстанавливал у hy4 уровень фотосинтетических пигментов дикого типа. Наблюдаемое изменение уровня пигментов позволило предположить, что мутация HY4 изменяет трансдукцию сигнала ЗС, а экзогенный БР восстанавливает ее соответственно дикому типу, участвуя в ней.

Таблица 4 – Влияние брассинолида (10-7М БЛ) на содержание фотосинтетических пигментов в семядолях 7-дневных проростков арабидопсиса на зеленом свету (16 ч) Условия Содержание пигментов, мг/семядоля х10-Линия выращивания Хл а Хлb Хла/Хлb Каротиноиды Темнота – – – 0.7±0.Ler ЗС 11.8±0.6 4.4±0.3 2.7±0.2 6.3±0.ЗС + БЛ 12.5±0.3 4.7±0.2 2.7±0.2 6.7±0.Темнота – – – 0.7±0.hy4 ЗС 8.6±0.9 3.1±0.2 2.8±0.1 4.7±0.ЗС + БЛ 11.3±1.1 4.0±0.5 2.9±0.2 6.3±0.Согласно нашим данным, снижение уровня эндогенных БР у проростков мутанта det2 (табл. 5, -БР) изменяло величины гормональных ответов на действие ЗС, по сравнению с исходной линией (+БР), сохраняя направление световых реакций (исключение, зеатин). Под действием экзогенного БР отмечена позитивная тенденция в изменении уровня ИУК (-) и АБК (+) по отношению к ЗС (-- и - соответственно). Однако у det2 не восстанавливался гормональный статус проростков дикого типа, что показало важность определенного уровня эндогенных БР для формирования гормональной системы регуляции растений. Направление действия БЛ на динамику содержания зеатина и АБК (Col, +БР) и ЦК и ИУК (det2, -БР) было подобно направлению действия ЗС.

Таблица 5 – Сравнительная характеристика гормонального статуса этиолированных проростков Col (+ БР) и det2 (- БР) арабидопсиса экотипа Columbia при действии гормонального (БЛ) и светового (ЗС) сигнала (к темноте) Фактор ЗС БЛ ЗС БЛ БР + БР - БР Зеатин + + - - - - Эндогенные РЗ - + - - - - фитогормоны свободная ИУК - о - - - свободная АБК - - - - + Примечание: активирующее действие (+), отсутствие действия (о), ингибирование (-).

Действие экзогенного ЭБЛ на динамику АБК и ИУК у проростков Ler (табл.

6, +cry1) совпадало с действием ЗС по направлению. В изменении содержания ЦК наблюдалась позитивная тенденция (о) по отношению к ЗС (--). Экзогенный БР восстанавливал у мутанта hy4 (табл. 6, -cry1) уровень гормонов соответственно дикому типу, вероятно, участвуя в трансдукции сигнала ЗС.

Таблица 6 – Сравнительная характеристика гормонального статуса этиолированных проростков Ler (+cry1) и hy4 (-cry1) арабидопсиса экотипа Landsberg erecta при действии гормонального (ЭБЛ) и светового (ЗС) сигнала (к темноте) Фактор ЗС ЭБЛ ЗС ЭБЛ Фоторецептор + cry1 - cryЗеатин - - о - о Эндогенные РЗ - - о о - фитогормоны свободная ИУК + + + о + свободная АБК + + + - +* Примечание: активирующее действие (+), отсутствие действия (о), ингибирование (-), * – связ. форма АБК.

Обобщая данные по динамике эндогенных фитогормонов в зависимости от ЗС и БР, установили, что нарушение гормонального баланса по содержанию и составу БР (табл. 5) компенсировалось в меньшей степени, чем недостаток фоторецептора cry1 (табл. 6). Это свидетельствовало в пользу участия БР в качестве звена в механизме трансдукции сигнала ЗС. Вероятно, ЗС может путем компенсаторной активации других фоторецепторов с перекрывающимися функциями включать систему трансдукторов, снижающую дефицит одного из рецепторов. Недостаток гормона (БР) снижает собственно компенсаторные реакции, так как он сам с большей вероятностью участвует в их реализации.

Таким образом, показано, что БР осуществляют морфогенную функцию в растениях арабидопсиса, перекрывающуюся с функциями ГК и ЗС, и зависимую от содержания эндогенных БР и ГК и фоторецепторов в растении.

Роль экдистерона в регуляции морфогенеза растений на зеленом свету Фитоэкдистероиды (ФЭКД) – полигидроксилированные стерины, структурно идентичные или подобные гормонам линьки и метаморфоза насекомых и обладающие анаболическим действием на млекопитающих и человека, схожи по строению с БР. Распределение ФЭКД в растении органоспецифично и зависит от стадии развития и условий произрастания (Яцук, Сегелъ, 1970; Ревина, Карначук, Тайлашева, 1986; Карначук, 1996). Среди ФЭКД, обнаруженных в лихнисе L. chalcedonica (Зибарева, 1989, 1991), присутствует экдистерон (20Е).

В результате наших исследований установлено, что содержание 20Е в L. chalcedonica зависело от качества и интенсивности света, и возраста растений. В период значительного растяжения междоузлий (фаза перехода из вегетативной стадии в генеративную) наблюдали большее содержание 20Е в стебле, меньшее в розеточных листьях и незначительное в молодых листьях лихниса. Можно предположить, что биосинтез ФЭКД происходит в листьях растения, а в процессе развития они транспортируются в генеративные органы. При выяснении физиологической роли ФЭКД в растении мы обнаружили, что растения реагировали на обработку 20Е изменением ростовых процессов, содержания пигментов фотосинтеза и активности ферментов (Головацкая, 2004). Действующие концентрации 20Е существенно зависели от регулируемого процесса. Например, рост органов с осевой симметрией 20Е изменял в широком диапазоне концентраций (10-13–10-5 М). При действии 20Е на метаболическом уровне (активация ферментов семян и замедление старения у листьев) диапазон его действующих концентраций был ограничен, что особенно напоминало действие фитогормонов. Экзогенный 20Е увеличивал количество редуцирующих сахаров в эндосперме ячменя сорта Гималайский при концентрациях 10-9–10-7 М. Задержка пожелтения листьев фасоли сорта Белозерная происходила в диапазоне концентраций 10-9–10-8 М 20Е. Предварительная обработка колеоптилей пшеницы сорта Тулунская 20Е усиливала эффект ИУК по сравнению с эффектом 20Е после предобработки ИУК. Аддитивный эффект воздействия 20Е и ИУК на рост колеоптилей, вероятно, обусловлен существованием двух различных механизмов действия этих веществ, тогда как синергизм мог быть опосредован тем, что 20Е усиливал чувствительность ткани растения к ИУК.

Добавление 20Е в присутствии низких неэффективных концентраций ЭБЛ повышало прирост колеоптилей на величину, соответствующую действию 10-М 20Е. В то же время на фоне высоких активных концентраций ЭБЛ экдистерон снижал его эффект на растяжение клеток, проявляя антибрассиностероидное действие. Можно предположить, что для начала действия 20Е использовались рецепторы ЭБЛ. В пользу этого предположения свидетельствовали данные о структурном сходстве между 20Е и БР (Lafont, Wilson, 1996) и данные по снижению эффекта одновременного действия 20Е и ЭБЛ на развитие насекомых, то есть антиэкдистероидное действие БР (Ахрем, Ковганко, 1989).

Действие 20Е на ЗС увеличило длину гипокотилей арабидопсиса (как и БЛ, ГБЛ) и уменьшило площадь семядолей у Col, по сравнению с действием ЗС без гормона. 20Е регулировал ростовые процессы, отличные от БР, так как 20Е, в отличие от экзогенных ГБЛ и БЛ, не мог полностью заменить недостаток БР у det2, ускоряя растяжение гипокотилей, сильно ингибировал растяжение семядолей. Взаимодействие 20Е и ЗС носило антагонистический характер в регуляции проростков арабидопсиса. 20Е усиливал растяжение семядолей det2 в темноте и уменьшал на ЗС, в то время как длину гипокотилей у Col (как и БЛ, ГБЛ) увеличивал на ЗС эффективнее, чем в темноте.

Влияние 20Е на некоторые ростовые и метаболические процессы аналогично влиянию ЭБЛ и ГК3, что позволило предположить в качестве одного из механизмов его действия взаимодействие 20Е с рецепторами ЭБЛ и ГК3. В этом случае, различия регулируемых 20Е процессов связаны или с типом рецепторов, активируемых 20Е, или системой трансдукции сигнала. По аналогии с БР, 20Е мог взаимодействовать с рецепторами БР, и регулировать процессы, затрагивая генетические и негенетические механизмы (Champlin, Truman, 2000; Hock et al., 2000; Thummel, Chory, 2002; Wang, He, 2004). В том числе 20Е мог влиять и на содержание ИУК и белка, а также непосредственно участвовать в метаболизме стеринов. Полученные данные позволяют рассматривать 20Е как эндогенное физиологически активное соединение растений.

Роль ж асмоновой кислоты в регуляции морфогенеза растений Arabidopsis thaliana на зеленом свету Ж асмонаты – циклопентановые соединения, регулирующие рост и развитие растений, а также участвующие в ответах растений на стрессовые факторы внешней среды (Berger, 2002). К наиболее физиологически активным жасмонатам относят цис-жасмоновую кислоту (Ж К) и ее метиловый эфир (МеЖК) (Sembdner, Parthier, 1993).

Предварительные исследования влияния ЖК на морфогенез этиолированных проростков A. thaliana показали зависимость эффекта от их генотипа. Ж К удлинила гипокотили у Col, Ler, hy4 и hy1 (10-7 М) и det2 (10-8 М) и уменьшила площадь их семядолей. Действие высоких концентраций ЖК тормозило растяжение гипокотилей у Ler (10-6 и 10-5М) и у hy4 (10-5М), а у hy1 ингибирование не было отмечено. Меньшую чувствительность к Ж К у семядолей Col (рис. 9б), по сравнению с Ler, можно объяснить снижением уровня транскриптов CYP74B2, кодирующих ферменты синтеза жасмонатов (Duan et al., 2005). Подобный ростовой эффект экзогенной ЖК мог быть связан и с неоднозначным влиянием на биосинтез эндогенной Ж К, в результате индукции транскрипции генов, регулирующих ее синтез (Heitz et al., 1997; Laudert, Weiler 1998; Mussig et al., 2000; Seo et al., 2001; Sasaki et al., 2001).

В условиях высокой концентрации питательной среды снижался стимулирующий эффект действия ЖК на рост hy4. Возможно, что это связано с повышением эндогенного уровня ЖК или ее производных, которые синтезируются во время водного стресса (Creelman, Mullet, 1997).

Таким образом, эффект ЖК на скотоморфогенез арабидопсиса зависел от концентрации гормона, концентрации питательного раствора и генотипа арабидопсиса. Нарушение работы фоторецепторов (cry1 и phy) изменило чувствительность к ЖК.

Влияние Ж К на морфогенез проростков A. thaliana при кратковременной деэтиоляции на СС и ЗС. Сигнальная система Ж К индуцируется рядом абиотических факторов: осмотическим, поранением, засухой и другими, но взаимодействие этого гормона со светом мало исследовано. Есть данные, что Ж К вовлечена в ингибирование роста колеоптилей риса, контролируемое не только фитохромами, но и криптохромами (Haga, Iino, 2004; Hirose et al., 2006).

JAR1 является одним из 19-ти тесно связанных генов Arabidopsis, индуцируемых ауксином и участвующих в реализации многих важных сигналов (Staswick, Tiryaki, Rowe, 2002; Kazan, Manners, 2008). Мутант jar1-1, тестируемый по росту корней в присутствии Ж К, относят к Ж К-нечувствительным мутантам. Согласно нашим данным, реакция jar1-1 на действие Ж К в темноте выражалась в задержке роста гипокотиля, аналогичной реакции проростков дикого типа Col (рис. 9), и свидетельствовала об определенной чувствительности к ЖК. Из этого следовало, что нарушение функционирования фермента, модифицирующего ЖК у мутанта jar1-1 (Staswick, Su, Howel, 1992), вероятно, не затрагивало модификацию сигнальной трансдукции ЖК (Карначук, др., Головацкая, 2008).

Изучение взаимодействия сигналов СС и Ж К в регуляции морфогенеза Arabidopsis показало, что при совместном действии факторов происходило сложение их эффектов в ингибировании роста гипокотилей Ler, Col и jar1-(рис. 9а). У hy4 подобный контроль был утрачен и стимулировался рост.

(а) (б) 15 0,0, 2 0, 0,0,0,8 0,Ler hy4 Col jar1-1 Ler hy4 Col jar1-Рисунок 9 – Влияние экзогенной жасмоновой кислоты (Ж К) на рост гипокотилей (а) и семядолей (б) 7-дневных проростков арабидопсиса экотипов Landsberg erecta и Columbia в темноте (Т) и при деэтиоляции на синем свету (СС, 439 нм, 3 мкМ квантов/м2с, 30 мин.): 1 – Т, 2 – Т + 10-6М ЖК, 3 – Т + СС, 4 – Т + СС + 10-6М ЖК Ростовые ответы находились в зависимости от уровня отдельных фитогормонов и их баланса. Так, задержка роста гипокотилей и семядолей Ler в присутствии ЖК была сопряжена со снижением уровня свободной формы ИУК и значительным увеличением содержания свободной формы АБК не только в темноте, но и на СС. У hy4 в темноте с ЖК удлинение гипокотиля сопровождалось падением уровня свободной формы АБК в 3 раза.

Согласно нашим данным, взаимодействие сигналов Ж К и СС проявлялось в регуляции уровня АБК, а именно, отмечен положительный синергический эффект двух факторов на содержание свободной АБК у проростков дикого типа.

По данным других авторов, накопление АБК происходило одновременно с увеличением уровня эндогенной Ж К в растениях (Benedetti et al., 1995; Wang et al., 2002). Подобно АБК, MeЖК вызывает продукцию реактивных разновидностей кислорода ROS и NO, активизирует каналы ICa и анионные каналы S-типа, способствует закрыванию устьиц (Munemasa et al., 2007).

Стало очевидно, что существует множество точек взаимодействий между различными путями передачи сигнала. Жасмонат и АБК могут использовать Длина гипокотиля, мм Площадь семядоли, мм сходный механизм передачи сигнала, т.е. действовать через общий сигнальный посредник, который воздействует на реакцию других гормонов растений. Полученные нами данные по совместному действию ЖК и СС на рост гипокотиля позволяют предполагать, что СС включает сигнальные системы с общими для фитогормона посредниками, прежде всего, на уровне контроля содержания ИУК и АБК. И только у hy4 с нарушенным восприятием СС подобной реакции не наблюдается.

Эффект 10-6М ЖК, связанный с торможением роста гипокотилей в темноте и на СС, сохранялся и при деэтиоляции на ЗС. Совместное влияние двух факторов (экзогенного гормона и света – 10-6М Ж К + ЗС) приводило к суммированию их эффектов. Увеличение концентрации ЖК до 10-5М ЖК обусловливало ингибирование роста как гипокотилей, так и семядолей у Ler и hy4, усиливая действие ЗС на гипокотили и уменьшая его на семядоли (рис. 10). Присутствие cry1 у Ler снижало ингибирующее действие 10-5М ЖК на ЗС на рост гипокотилей по сравнению с hy4, что позволило предполагать участие высоких концентраций ЖК в трансдукции сигнала ЗС через фоторецептор cry1.

130 130 (б) (а) 1111 5 11 2 3 1 4 40 Ler hy4 Ler hyРисунок 10 – Влияние экзогенной жасмоновой кислоты (Ж К) на рост 7-дневных проростков арабидопсиса в темноте (Т) и при деэтиоляции на синем (СС) и зеленом (ЗС) свету: 1 – Т, 2 – Т + -10-6М Ж К, 3 – Т + СС (439 нм), 4 – Т + СС + 10-6М ЖК, 5 – Т + ЗС (524.5 нм), 6 – Т + ЗС + 10 М ЖК, 7 – Т + ЗС + 10-5М ЖК Таким образом, Ж К, как и кратковременный СС и ЗС, регулирует ранние этапы морфогенеза A. thaliana через сигнальные системы. Весьма вероятно, что эта регуляция сопряжена с изменением баланса эндогенных гормонов. Действие ЖК на уровень АБК и зеатина (Ler) имело одинаковое направление с действием света. Мутация гена HY4 изменила баланс свободной и связанных форм АБК и снизила уровень зеатина в ответ на действие ЖК и света. Показана интеграция сигнальных систем, включаемых светом и Ж К, в морфогенезе A.

thaliana.

Влияние Ж К на морфогенез проростков A. thaliana при длительном действии ЗС и СС. Согласно нашим данным, с увеличением концентрации ЖК от 10-7 до 10-5 М повышался ингибирующий эффект гормона на рост корней Ler, hy4 и hy1. Торможение роста ЖК можно объяснить либо индукцией гормоном активности пероксидазы, участвующей в биосинтезе лигнина и изменяющей эластичность клеточной стенки (Parthier, 1991), либо образованием этилена (Fan et al., 1997). 10-7М Ж К удлиняла гипокотили у hy4, но укорачивала у hy1. Действие экзогенной ЖК совпадало с направлением действия ЗС на размеры осево% от темноты % от темноты Длина гипокотиля, Площадь семядоли, го органа у hy1 и семядолей у проростков hy4, возможно, компенсируя недостаток фоторецепторов. Увеличение концентрации экзогенного гормона до 10-5М ингибировало растяжение площади семядолей Ler и hy1.

Действие ЖК на фотоморфогенез проростков зависело от качества света (рис.

11), что может служить дополнительным доказательством взаимодействия на уровне трансдукции светового и гормонального сигнала. У дикого типа под влиянием 10-6М Ж К на ЗС ингибировалось растяжение гипокотилей, семядолей и корней, тогда как на СС достоверно удлинялся только корень. Проростки мутанта hy4, в которых функционировали другие фоторецепторы, отличные от cry1, в условиях средневолнового участка спектра ФАР реагировали на действие ЖК увеличением длины гипокотиля, тогда как в условиях коротковолновой радиации происходило ингибирование растяжения всех частей проростка.

(а) (б) 15 1 1, 12 0,9 0, 6 0, 5 3 3 0,0 0,Ler hy4 Ler hyРисунок 11 – Зависимость роста гипокотилей (а) и семядолей (б) 7-дневных проростков арабидопсиса от действия жасмоновой кислоты (10-6М ЖК) при адаптации к синему (СС) и зеленому (ЗС) свету: 1 – темнота (Т), 2 – Т + ЖК, 3 – СС (48 мкМ квантов/м2с), 4 – СС + Ж К, 5 – ЗС1 (48 мкМ квантов/м2с), 6 – ЗС1 + ЖК, 7 – ЗС2 (96 мкМ квантов/м2с), 8 – ЗС2 + Ж К.

Влияние Ж К на содерж ание фотосинтетических пигментов в арабидопсисе. В темноте 10-6М Ж К не влияла на уровень Кар в семядолях обеих линий Arabidopsis, тогда как на свету эффект экзогенного гормона на пигменты во многом зависел от интенсивности света (табл. 7). При более низкой интенсив- Таблица 7 – Зависимость содержания фотосинтетических пигментов в семядолях 7дневных проростков арабидопсиса экотипа Landsberg erecta от действия экзогенной жасмоновой кислоты (10-6М Ж К) на зеленом свету (ЗС1 – 48 мкМ квантов/м2с, ЗС2 – 96 мкМ квантов/м2с, 16 ч) Условия Содержание пигментов, мг /семядоля х10-Линия выращивания Хла Хлb Каротиноиды Темнота – – 0.2±0.Темнота + Ж К – – 0.3±0.ЗС 3.8±0.05 0.8±0.02 2.6±0.Ler ЗС1 + Ж К 2.1±0.01 0.6±0.02 1.3±0.ЗС2 6.6±0.05 2.1±0.04 3.1±0.ЗС + Ж К 5.6±0.20 1.5±0.23 2.4±0.Темнота – – 0.3±0.Темнота + Ж К – – 0.3±0.ЗС1 1.7±0.04 0.3±0.09 1.2±0.hyЗС + Ж К 1.1±0.01 0.3±0.05 0.7±0.ЗС2 5.2±0.39 1.5±0.14 2.9±0.ЗС2 + Ж К 6.9±0.20 1.3±0.15 3.5±0.2.

Длина гипокотиля, мм.

Площадь семядоли, мм ности ЗС1 негативное действие ЖК на уровень зеленых и желтых пигментов у Ler было выше, чем при высокой ЗС2 (Головацкая, Карначук, 2008).

В качестве возможных механизмов негативного действия Ж К можно назвать индукцию гена AtCLH1 хлорофиллазы, усиливающей разрушение Хл у растений A. thaliana (Tsuchiya et al., 1999), разрушение хлоропластных белков (Weidhase et al., 1987; Parthier, 1990; Kumari, Sudhakar, 2003), снижение уровня Кар (Betz et al., 1995). Ж К вызывает окислительный стресс, сопровождающийся перекисным окислением липидов, увеличением повреждения мембран и утечкой электролитов (May, Leaver, 1993; Zhang, Kirkham, 1996; Wang, 1999; Feild, Lee, Holbrook, 2001; Kumari, Sudhakar, 2003).

Негативное действие ЖК на уровень фотосинтетических пигментов у hyбыло менее значительным, чем у дикого типа, и при большей интенсивности ЗС не проявлялось. Вероятно, в отсутствии фоторецептора cry1 менялась регуляция высокоэнергетических реакций в растении, с помощью которых ЗС более высокой интенсивности включал антиоксидантные процессы, регулируемые другими фоторецепторами ЗС. Возможными фотопротекторами, относительное содержание которых увеличивается под действием MeЖК, являются Кар антераксантин и зеаксантин (Betz et al., 1995).

Таким образом, ингибирующее действие 10-6М ЖК в темноте на растяжение гипокотилей Ler Arabidopsis было аналогично действию ЗС и СС. При совместном действии факторов эффекты света (ЗС или СС) и ЖК суммировались. Сигнал ЖК не транслировался в системе с дефицитом cry1. Следовательно, сигнальные пути ЖК и света связаны между собой через компоненты, активируемые cry1. Нарушение трансдукции ЗС у hy4 или увеличение облученности проростков ЗС уменьшало негативное действие экзогенного гормона на уровень пигментов фотосинтеза.

К ВОПРОСУ О ФОТОРЕЦЕПТОРЕ ЗЕЛЕНОГО СВЕТА Известны рецепторы КС и СС/УФ-А (Quail, 1991; Clack et al, 1994; Lin et al, 1995; Whitelam, Devlin, 1998; Cashmore et al., 1999; Imaizumi et al., 2000; Briggs, Olney, 2001; Liscum, Hodgson, Campbell, 2003). Идет поиск рецепторов ЗС (Matile, 1962; Klein, Edsall, 1967; Mohr, 1970; Карначук, 1972, 1978; Azpiroz, 1979; Koornneef, Rolff, Spruit, 1980; Tanada, 1984; Steinitz, Ren, Poff, 1985; Карначук, Головацкая, Новикова, 1985; Kaufman, 1993; Ahmad, Cashmore, 1993;

Okada, Shimura, 1994; Mimuro et al., 1995; Talbott et al., 2003), однако до сих пор отсутствует единое мнение относительно регуляторных пигментов ЗС.

При изучении регуляторных пигментов ЗС оценили вклад известных фоторецепторов (фитохромов и криптохромов) в восприятие ЗС растением (Головацкая, 1998; Головацкая, Ефимова, 2003; Головацкая, 2005; Головацкая и др., 2007). Участие фитохромов в регуляции процессов жизнедеятельности растений определяли по ЗС/ДКС-эффекту, последовательно освещая растения ЗС и ДКС. Изучали рост мутантных растений по фоторецепторам (cry1, phyА-Е) и динамику уровня фитогормонов на ЗС, СС, КС и ДКС.

Роль фитохромов и криптохрома1 в ростовых реакциях проростков арабидопсиса на ЗС. Действие ДКС зависело от его продолжительности и паузы перед следованием ДКС (рис. 12а). Для "отмены" действия КС на рост семядолей требовалось меньшее время действия ДКС, чем для гипокотилей (Головацкая и др., 2007). Органоспецифичность спектров действия света можно объяснить существованием различных форм агрегированного фитохрома (Ф), поддерживаемого пулом цитоплазматического кальция при освещении селективным светом (Yamamoto et al., 1980; Roux et al., 1986; Ninkovic, Obrenovic, 2000), и разной начальной кинетикой вызываемых ими реакций. Световые реакции фитохромов на повторное освещение связывают с темновой реверсией, характерной гетеродимерам фитохрома ФкФдк, тогда как гомодимеры ФдкФдк нестабильны (Schmidt, Schafer, 1974; Hennig, Schafer, 2001). Следует иметь в виду и разные свойства отдельных фитохромов, контролирующих разные по энергии реакции, а также существование промежуточного конформера phyA в цикле превращения Фк через Фдк (Фк+ phyA) с коротким периодом полураспада (Hennig et al., 1999;

Hennig, Biiche, Schafer, 2000; Shinomura, Uchida, Furuya, 2000). phyB обеспечивает классически фотообратимую реакцию (Shinomura et al., 1996), отвечая на действие низкой интенсивности КС и ДКС. Действие phyA – фотонеобратимо, оно вызывает реакции при очень низкой интенсивности освещения УФ-А и видимой области и высокой интенсивности ДКС (Botto et al., 1996).

(а) (б) Темнота 300ЗС 300ЗС+300ДКС Темнота 200КС 200КС+30ДКС 200КС+30ДКС* 200КС+300ДКС 200КС+300ДКС* 0,0,0,0,0,Ler hy4 hyТемнота 200КС 200КС+30ДКС 200КС+30ДКС* 200КС+300ДКС 200КС+300ДКС* Рисунок 12 – Влияние красного (КС – а ) и зеленого (ЗС – б) света на ростовые параметры 7-дневных проростков Ler арабидопсиса. Цифрами при буквах на оси Х обозначена продолжительность освещения (имп.). * – ДКС через 10 мин. после КС По нашему мнению, решающую роль в направлении световых реакций могут играть вторичные посредники трансдукции сигнала ЗС, поглощаемого разными фоторецепторами (Головацкая и др., 2007). На рис. 12б показано, что действие ЗС на рост арабидопсиса во многом зависело от состава функционирующих фоторецепторов. Наибольшее ингибирование роста гипокотилей на ЗС (542 нм, 300 имп.) отмечено у проростков Ler, имеющих полный набор фоторецепторов.

Отсутствие одного из фоторецепторов СС (cry1) или КС (phyA–E) снижало чувствительность к ЗС проростков hy4 или hy1 по сравнению с исходной линией Ler. При этом отсутствие всех видов фитохромов у hy1 снижало чувствиД лина гипоко тиля, мм Длина гипокотиля, мм Длина гипокотиля, мм Длина гипокотиля, мм Площадь семядоли, мм тельность к ЗС более существенно, чем отсутствие cry1 у hy4.

ДКС (300 имп.), действующий после ЗС (300 имп.), не оказывал существенного влияния на ростовые реакции гипокотилей Ler (рис. 12б), что аналогично реакциям на 200КС+300ДКС (рис. 12а). Подобный ответ можно связать с реакциями, опосредованными поглощением ЗС высокой интенсивности фоторецепторами cry1 и phyA и не предусматривающими обращение. На способность cryи phyA регулировать высокоэнергетические реакции указывают и другие авторы (Furuya, Schafer, 1996). Участие нескольких фоторецепторов в поглощении одного участка ФАР позволяет предполагать пересечение путей трансдукции сигнала света, то есть существование сети трансдукции светового сигнала.

Исходя из этого, следует, что при проявлении эффекта 300ЗС+300ДКС у проростков Ler наиболее выражены результаты взаимодействия путей передачи сигналов ЗС и ДКС. Известно, что phyA частично подавляет действие cry1 при регуляции СС роста гипокотилей (Hennig et al., 1999). Аналогичное взаимодействие, возможно, проявляется при действии ЗС и ДКС, при этом ЗС активирует и cry1 и фитохромы, а ДКС инактивирует phyB и активирует phyA. Согласованность действия фоторецепторов лежит в конечном числе мессенджеров и, следовательно, направлении физиологического ответа.

Отсутствие эффекта ЗС/ДКС-обращения у проростков hy1 было связано с отсутствием фитохромов, участвующих в световых превращениях (рис. 12б). При повреждении cry1 ростовые реакции hy4 в ответ на действие ЗС были обратимы ДКС. Этот факт позволил предполагать у hy4 снятие контроля со стороны cryтрансдукции светового сигнала, запускаемой фитохромами.

Спектральное зондирование роста проростков при однократной деэтиоляции на ЗС (515, 532 и 542 нм) высокой энергии позволило выявить повышение эффективности функционирования cry1 (белая плоскость фигур) в гипокотиле с увеличением интенсивности (от 30 до 300 имп.) ЗС515 и в меньшей степени ЗС542 (рис. 13). В семядоле используется не только cry1, но также другой фоторецептор (серая плоскость фигур), поглощающий в области 532 и 542 нм высокой интенсивности (Головацкая, 2005).

300 имп 25 25 30 30 имп 300 имп 30 имп +cry25 20 20 -cry+cry15 +cry1 -cry10 10 +cry? -cry5 -cry1 0 515 532 5515 532 542 515 532 542 515 532 5Длина волны, нм Длина волны, нм Длина волны, нм Длина волны, нм Рисунок 13 – Влияние расфокусированного импульсного лазерного излучения зеленой области ФАР на рост гипокотилей и семядолей 7-дневных проростков исходной линии Ler (+cry1) и мутанта hy4 (-cry1) арабидопсиса Функционирующие в арабидопсисе криптохромы cry1 и cry2 (Jackson, Jenkin, 1995) благодаря хромофорам, метенилтетрагидрофолату и ФАД в флавосемихиноновой форме (Lin et al., 1995), поглощают УФ-А, СС и частично определяют чувствительность проростков к ЗС. Меньшая фотостабильность белков cry% стимулирования Площадь семядоли, % ингибирования Длина гипокотиля, при высокой интенсивности УФ-А, СС и ЗС (Ahmad et al., 1998), и их накопление при действии низкой интенсивности света, позволяет предполагать cry2 в качестве фоторецептора в условиях лимитированного освещения. В хлоропластах и митохондриях открыт фоторецептор cry3 (Kleine, Lockhart, Batschauer, 2003), поглощающий УФ-А и СС, однако его чувствительность к ЗС не показана.

Отмеченные различия ростовых реакций гипокотилей и семядолей Ler и hyна действие ЗС служат доказательством тканеспецифичной активации фоторецепторов, существования отличного от cry1 фоторецептора ЗС, а также сложного взаимодействия между фоторецепторами, поглощающими ЗС.

Как видно из рисунка 14, с увеличением времени действия ЗС (4.2 мкМ квант/м2с) с 30 до 60 мин. повышался эффект ЗС на рост Ler и различия в реакции на ЗС двух линий. При действии широкого спектра ЗС (500 – 600 нм) более высокой интенсивности (48 – 96 мкМ квант/м2с) различия в ростовой реакции семядолей двух линий стирались, свидетельствуя о компенсации недостатка cry1 через поглощение ЗС другими фоторецепторами. Однако ЗС увеличивал различия размеров гипокотилей у hy4 и Ler, что показывало большую зависимость их роста от деятельности cry1, чем семядолей. Для проявления фотоморфогенетической реакции на СС (30 мин) у Ler требовалась интенсивность света выше 5 мкМ квант/м2с. Недостаток cry1 обусловливал более низкий ростовой ответ всех элементов проростков мутанта на СС по сравнению с проростками дикого типа.

120 Гипокотиль 11 400 Семядоля 321 1Зеленый свет Синий свет Рисунок 14 – Изменение ростовых параметров 7-дневных проростков Ler (1) и hy4 (2) арабидопсиса на СС и ЗС (интерференционные светофильтры, макс. 439 и 543 нм; люминесцентные лампы ЛС-40 и ЛЗ-40).

Роль фитохромов и криптохрома 1 в формировании гормонального статуса Длина, % к темноте.

1 ч 4 мкМ / ( м с ) 1 ч 9 мкМ / ( м с ) 1 ч 4 мкМ / ( м с ) 3 ми н 4.мкМ / ( м с ) 6 ми н 4.мкМ / ( м с ) 3 ми н 2.мкМ / ( м с ) 3 ми н 5.мкМ / ( м с ) Площадь, % к темноте.

ч мкМ / ( м с ) ч мкМ / ( м с ) ч мкМ / ( м с ) мин 4.мкМ / ( м с ) мин 2.мкМ / ( м с ) мин 5.мкМ / ( м с ) мин 4.мкМ / ( м с ) растений на ЗС. На определенном этапе трансдукции светового сигнала в качестве вторичных посредников предполагают фитогормоны. Известно, что каскады передачи сигналов ЦК и БР (Neff et al., 1999; Sweere et al., 2001; Зубо и др., 2005; Symons et al., 2008) изменяют передачу сигналов фитохрома на генном и цитоплазматическом уровнях. Установлено также, что свет воздействует на передачу гормональных сигналов, регулируя экспрессию/активность ключевых элементов, участвующих в биосинтезе гормонов (Kang et al., 2001). Зависимые от фитохрома изменения активности ГК показаны в основном на КС, тогда как спектр действия фитохрома распространяется на всю область ФАР (Mohr, 1970). Следует предположить, что фитохромзависимая активация ГК и других гормонов происходит и на ЗС.

Согласно нашим данным, кратковременная деэтиоляция первичного листа фасоли на ЗС (553 нм, 1 мин) существенно снизила активность свободных форм ГК1+3 в отличие от КС (670 нм) и СС (436 нм), но повысила уровень свободной формы ГК9 (рис. 15б), увеличивающийся и у листа овса (табл. 2).

Рисунок 15 – Влияние селективного света на активность свободных (1) и связанных (2) форм ГК в первичном листе 10-дневных проростков фасоли: а - КС и ДКС, б - ЗС и ДКС, в - СС и ДКС. Т - темнота. Цифрами на оси Х обозначена продолжительность освещения (мин).

Биотест: стимуляция амилазной активности Активность ГК, % к темноте Учитывая, что биологический эффект ГК9 обусловлен его метаболизмом до активного гиббереллина ГК4, а ГК20 до ГК1 за счет фермента ГК-3гидроксилазы (GA4) (Hedden, Kamyia, 1997, 2000; Yamaguchi et al., 1998), можно предположить снижение активности этого фермента на ЗС. Основываясь на факте увеличения уровня мРНК GA4 фитохромом (Kamiya, Garcia-Martinez, 1999; Yamaguchi, Kamiya, 2000), объяснение наших данных связано с возможностью участия другого фоторецептора ЗС.

В результате исследования фитохромных эффектов на СС и ЗС отметили, что ДКС обращал действие ЗС на активность ГК1+3, ГК4+7 и ГК9 (рис. 15б) и действие СС на ГК1+3 (рис. 15в).

Снижение свободных форм АБК после действия света разного спектрального состава обращалось действием ДКС (рис. 16а). Однако, если действие КС полностью снималось ДКС, то действие ЗС – только наполовину. Содержание свободной АБК на ДКС после СС превышало темновой контроль в два раза. Наблюдаемое обращение эффектов СС, ЗС и КС дальним красным светом говорит об участии фитохрома в регуляции содержания ингибитора роста. Различия в содержании АБК на селективном свету могут быть обусловлены взаимодействием других фоторецепторов, в том числе и рецепторов ЗС, с фитохромом.

Рисунок 16 – Влияние селективного света на содержание свободных (1) и связанных (2) форм АБК (а) и ИУК (б) в первичном листе 10-дневных проростков фасоли. Иммуноферментный анализ. Обозначения, как на рис. 15.

ДКС обращал эффекты КС и ЗС на уровень ИУК (рис. 16б), подтверждая участие фитохромов на обоих участках спектра ФАР. Однако, эффекты 1 мин Содержание, нг / г сырой массы ЗС + 15 мин ДКС и 1 мин СС + 15 мин ДКС на содержание ИУК свидетельствовали о сложном взаимодействии фоторецепторов ЗС и КС, СС и КС.

Сопоставляя гормональный баланс первичного листа P. vulgaris на ДКС после ЗС с таковым после КС и СС (рис. 15 и 16), показали неполную идентичность фитохромной регуляции уровня гормонов и совместного действия рецепторов КС и СС. Усиление вызванного ДКС обращения эффектов как СС, так и ЗС, на уровень ГК4+7, вероятно, объяснялось включением фоторецепторов СС в фитохромную регуляцию на обоих участках спектра ФАР. Однако, неполное обращение действия ЗС на содержание АБК, вызванное ДКС, в отличие от усиливающего эффекта СС, позволило предполагать функционирование фоторецепторов, отличных от фитохромов и криптохромов.

Другие авторы также обсуждают существование фоторецепторов ЗС, взаимодействующих с фитохромом (Vicente, Garcia, 1981) или как с фитохромом, так и с криптохромом (Tanada, 1984). Высказано мнение о присутствии у растений отдельных систем фоторецепторов для СС/УФ-А (PI) и ЗС (PII) (Konjevic et al., 1989, 1992). Показана регуляторная роль ЗС в фототропизме, который, как правило, регулируется СС и УФ-A (Steinitz et al., 1985). Некоторые авторы считают, что дефектный фоторецептор nph1 (или PHOT1) у мутантов nph1 является фоторецептором как СС, так и ЗС (Liscum, Briggs, 1995).

Эффективность действия ЗС524.5 (3 мкМ квант/м2с) на морфогенез семядолей в 2 и гипокотилей в 4 раза меньше, чем действие СС439. Согласно спектру поглощения cry чувствительность в области 525 нм в 3.3 раза ниже, чем таковая в области 439 нм, что позволяет предполагать в семядоле работу дополнительного фоторецептора ЗС, взаимодействующего с cry1. Этим фоторецептором может быть и cry2, функционирующий при более низкой интенсивности света (0.6-5.5 мкМ квант/м2с). Вероятность участия фоторецептора PHOT2 в поглощении ЗС низкой интенсивности маловероятно, так как различие в поглощении этих длин волн составило 6.6 раз.

Таким образом, наши и литературные данные позволяют предполагать одновременное с cry1 и фитохромами функционирование других фоторецепторов ЗС, в том числе cry2, и рецепторов, поглощающих излучение с длиной волны 515 и 542 нм высокой интенсивности и 543–553 нм низкой интенсивности.

ЗАКЛЮ ЧЕНИЕ ЗС регулирует морфогенез растений и определенные уровни организации и активности фотосинтетического аппарата. Межвидовые различия реакций на действие ЗС связаны с генетическими программами, обусловливающими продолжительность жизненного цикла, скорости роста и развития растений. Мутации генов DET2, GA4, HY4, PHYA-E, контролирующих биосинтез фитогормонов и фоторецепторов, снижают реакции в ответ на действие ЗС, что позволяет предполагать продукты этих генов в качестве компонентов механизма трансдукции сигнала ЗС. В трансдукции сигнала ЗС участвуют и эндогенные фитогормоны (ГК, БР, ЦК, ИУК, АБК).

На основе анализа экспериментальных данных мы выявили функционирование в растении систем фоторегуляции морфогенеза, зависимых от зеленого света и контролирующих соотношение ростовых реакций. Важ ным компонентом этих систем выступает гормональный комплекс, активируемый светом через фитохромы А-Е, криптохром 1 и другие регуляторные пигменты ЗС.

Проведенные исследования в совокупности с имеющимися в литературе сведениями позволили обобщить в единой схеме возможные пути рецепции и трансляции сигнала ЗС в растении (рис. 17).

Рисунок 17 – Общая схема, показывающая рецепцию и трансляцию сигнала зеленого света (сплошная линия – энергетическая роль света, пунктирная линия – регуляторная роль света в растении, плоскостная стрелка – включение фитогормонов в передачу сигнала света) ЗС действует на процессы в растении через регуляторные (фитохромы А–Е, криптохром 1, фототропин (?), специфические рецепторы ЗС – пунктирная линия) и массовые (протохлорофиллид, каротиноиды, антоцианы, цитохромы – сплошная линия) пигменты.

Регуляторные пигменты (1) на ЗС включают каскады вторичных мессенджеров, с помощью которых контролируют жизнедеятельность растений. Массовые пигменты (2) осуществляют энергетическое действие ЗС на метаболические процессы. Рост и развитие структур разного уровня (субклеточный, клеточный, органный, организменный), определяя донорно-акцепторные отношения, изменяют метаболизм.

Регуляторная функция ЗС реализуется с опережением относительно энергетической функции ЗС, так как сигнал ЗС через phyА–Е, cry1 и другие рецепторы ЗС, поглощающие 515, 525, 535, 543 и 553 нм, активирует сеть вторичных посредников и гормональную систему регуляции, включая программу фотоморфогенеза растений, сопряженную с формированием фотосинтетического аппарата. Способность поглощать ЗС позволяет растениям полнее оценить световые условия и адекватно реагировать на их изменения. Не случайно механизм движения устьиц контролируется соотношением ЗС/СС (Talbott, 2004). Согласно нашим данным ЗС особенно важен на ранних этапах онтогенеза, когда правильная оценка световых условий позволяет включить адекватную программу развития.

ВЫВОДЫ 1. Зеленый свет выполняет важную регуляторную функцию в морфогенезе листа, проростков и взрослого растения. Эта функция проявляется в торможении роста, развития и продуктивности по сравнению с действием других участков спектра ФАР. На зеленом свету задерживается рост осевых органов, замедляется формирование семядолей и листьев, уменьшается их удельная поверхностная плотность, число и размеры клеток палисадной паренхимы и увеличивается объем межклетников. ЗС включает специфическую программу фотоморфогенеза растений.

2. Зеленый свет, регулируя формирование фотосинтетического аппарата, уменьшает количество хлоропластов и содержание фотосинтетических пигментов в единице площади листа, тем самым, уменьшая интенсивность фотосинтеза по сравнению с действием синего и красного света.

3. Впервые показано, что регуляторное действие зеленого света на рост листа, проростков и взрослого растения проявляется в изменении баланса эндогенных гормонов (индолил-3-уксусной и абсцизовой кислот, гиббереллинов, цитокининов) и зависит от таксономической принадлежности растений. Нарушения генов DET2 и GA4, кодирующих ферменты биосинтеза фитогормонов (брассиностероидов и гиббереллинов), обусловливают усиление ингибирующего действия зеленого света на рост и развитие растений.

4. Впервые установлено участие брассиностероидов 24-эпибрассинолида, 28-гомобрассинолида и брассинолида в трансдукции сигнала зеленого света, опосредуя регуляцию баланса эндогенных гормонов индолил-3-уксусной и абсцизовой кислот, гиббереллинов, цитокининов.

5. Впервые показана гормональная функция экдистерона в растении при поддержании роста растяжением гипокотиля и колеоптиля, активации гидролитических ферментов семян, замедлении старения у листьев. Установлена фоторегуляция уровня экдистерона в растении и его взаимодействие с зеленым светом при регуляции роста проростков.

6. Впервые показана роль жасмоновой кислоты в регуляции морфогенеза растений на зеленом свету. Эта регуляция зависит от уровня жасмоновой кислоты и интенсивности зеленого света.

7. Впервые выявлено участие фитохромов и криптохрома 1 в регуляции морфогенеза растений на зеленом свету, сопряженного с изменением баланса эндогенных гормонов индолил-3-уксусной и абсцизовой кислот, ГК1+3, ГК4+7, ГК9, цитокининов. Данные позволяют предполагать наличие фоторецептора(ов) зеленого света с максимумами поглощения при длине волны 515 и 543 нм.

Функционирование этого фоторецептора(ов) зависит от интенсивности зеленого света. Активация регуляторных пигментов на зеленом свету тканеспецифична.

Список основных работ, опубликованных по теме диссертации Монографии 1. Головацкая, И.Ф. Иммуноферментный анализ регуляторов роста растений: применение – в физиологии растений и экологии / Коллектив авторов / Под. ред. Р.Н. Чураева. – Уфа:

БНЦ УрО АН СССР, 1990. – 164 с.

Статьи 2. Головацкая, И.Ф. К вопросу об участии антоцианинов в реакциях фотосинтеза / Р.А.

Карначук, И.Ф. Головацкая, Н.С. Новикова // Оперативные информационные материалы. – Иркутск: Сиб. ин-т физиологии и биохимии растений СО АН СССР, 1985. – С. 40–42.

3. Головацкая, И.Ф. Рост растений и содержание гормонов в зависимости от спектрального состава света / Р.А. Карначук, Н.Н.Протасова, И.Ф. Головацкая // Рост и устойчивость растений / Под. ред. Р.К. Саляева, В.И. Кефели. – Новосибирск: Наука, 1988. – 243 с. (С. 71– 81).

4. Головацкая, И.Ф. Гормональная регуляция роста в онтогенезе листа растений на свету И.Ф. Головацкая, Р.А. Карначук, П.В. Власов // Вопросы взаимосвязи фотосинтеза и дыхания. – Томск: изд-во Томск. ун-та, 1988. – С. 169–173.

5. Головацкая, И.Ф. Рост и фотосинтез листа серпухи, адаптированной к спектральному составу света / Р.А. Карначук, И.Ф. Головацкая, Н.Н. Протасова // там же. – С. 163–168.

6. Головацкая, И.Ф. Гормональный баланс листа растений на свету разного спектрального состава / Р.А. Карначук, В.А. Негрецкий, И.Ф. Головацкая // Физиология растений. – 1990. – Т. 37, вып. 3. – С. 527–534.

7. Головацкая, И.Ф. Регуляторное влияние зелёного света на фотосинтез растений Lichnis chalcedonica / И.Ф. Головацкая, Р.А. Карначук, М.С. Гинс // Новые и нетрадиционные растения и перспективы их практического использования. Матер. I межд. симп. – Пущино, 1995. – С. 41–43.

8. Головацкая, И.Ф. Морфогенез культуры зародышей пшеницы, эндогенные фитогормоны и роль света / Е.С. Гвоздева, Р.А. Карначук, И.Ф. Головацкая // Теоретические и практические аспекты изучения лекарственных растений / Под ред. Т.Б. Березовской. – Томск: Сибирский гос. мед. ун-т, 1996. – С. 44–46.

9. Головацкая, И.Ф. Регуляторная роль света в процессах фотосинтеза и роста лекарственных растений / И.Ф. Головацкая, Р.А. Карначук // там же. – С. 49–51.

10. Головацкая, И.Ф. Фитохромный контроль гормонального комплекса листа фасоли / И.Ф. Головацкая // Матер. II всесоюзн. съезда фотобиологов (8–12 июня 1998 г.) – Пущинона-Оке, 1998. – С. 167–169.

11. Головацкая, И.Ф. Зависимость структуры фотосинтетического аппарата растений от спектрального состава света / Р.А. Карначук, И.Ф. Головацкая // там же. – С. 275–277.

12. Головацкая, И.Ф. Гормональный статус, рост и фотосинтез растений, выращенных на свету разного спектрального состава / Р.А. Карначук, И.Ф. Головацкая // Физиология растений. – 1998. – Т. 45, вып. 6. – С. 925–934.

13. Головацкая, И.Ф. Роль света в жизни растений / Р.А. Карначук, И.Ф. Головацкая // Светокорректирующие пленки для сельского хозяйства: сб. статей. – Томск: Изд-во "Спектр" Института оптики атмосферы, 1998. – С. 24–30.

14. Головацкая, И.Ф. Регуляторная роль света в жизни растений / Р.А. Карначук, И.Ф. Головацкая // Физиология и биотехнология растений / Матер. всесоюзн. конф., посвящ. 120летию ТГУ. – Томск, 1998. – С. 7–10.

15. Головацкая, И.Ф. Действие света на рост и гормональный баланс фасоли при прорастании / И.Ф. Головацкая, Д.А. Семенов // там же. – С. 14–17.

16. Головацкая, И.Ф. О возможной физиологической роли экдистерона в растении / Р.А.

Карначук, И.Ф. Головацкая // там же. – С. 81–83.

17. Головацкая, И.Ф. Влияние света на рост и баланс гормонов в проростках овса на начальных этапах онтогенеза / И.Ф. Головацкая, Р.А. Карначук, А.В. Никитина и др. // Физиология и биохимия культурных растений. – 2000. – № 6. – С. 453–461.

18. Головацкая, И.Ф. Влияние зеленого света на рост и гормональный баланс растений / И.Ф. Головацкая, Р.А. Карначук, С.Ю. Тищенко // Иммуноанализ регуляторов роста в решении проблем физиологии растений, растениеводства и биотехнологии: матер. III конф. (3–октября 2000 г.). – Уфа: БНЦ УрО АН СССР, 2000. – С. 22–24.

19. Головацкая, И.Ф. Особенности развития органов растений фасоли в условиях освещения и темноты / Л.В. Ивлева, И.Ф. Головацкая, В.П. Леонов // Биометрика:2000 / Матер. Интернет – конференции http://www. biometrica. tomsk. ru/biom.2000/iv_leo.htm 20. Головацкая, И.Ф. Эндогенные гормоны и регуляция морфогенеза Arabidopsis thaliana синим светом / Р.А. Карначук, С.Ю. Тищенко, И.Ф. Головацкая // Физиология растений. – 2001. – Т. 48, № 2. – С. 262–267.

21. Головацкая, И.Ф. Рост и гормональный баланс арабидопсиса на зеленом свету / И.Ф.

Головацкая, Р.А. Карначук, М.В. Ефимова // Вестн. Башкир. ун-та. – 2001. – № 2. – С. 114– 116.

22. Головацкая, И.Ф. Роль синего света в регуляции роста и гормонального баланса арабидопсиса / Р.А. Карначук, С.Ю. Тищенко, И.Ф. Головацкая // там же. – С. 124–126.

23. Golovatskaya, I. Biological test of adjusting light films / I. Minich, A. Minich, R. Karnachuk, I. Golovatskaya, R.Raida // Proceedings the 5th Korea-Russia International Symposium on Science and Technology (june 26–july 3 2001, Tomsk, Russia). – 2001. – Vol. 2. – P. 77–80.

24. Головацкая, И.Ф. Использование светокорректирующих пленок при выращивании рассады капусты / М.А. Большакова, И.Ф. Головацкая // Экология сегодня. – Томск, 2001. – Вып. 1. – С. 10–13.

25. Головацкая, И.Ф. Гормональная регуляция роста лихниса на свету разного спектрального состава / И.Ф. Головацкая // Новые и нетрадиционные растения и перспективы их использования: матер. IV межд. симп. – Пущино, 2001. – С. 446–448.

26. Головацкая, И.Ф. Физиолого-биохимические особенности роста и продуктивность растений овощных культур при выращивании под светокорректирующими пленками / И.Ф. Головацкая, В.С. Райда, Р.И. Лещук и др. // Сельскохозяйственная биология. – 2002. – № 5. – С.

47–51.

27. Головацкая, И.Ф. Действие эпибрассинолида на морфогенез и гормональный баланс проростков арабидопсиса на зеленом свету / Р.А. Карначук, И.Ф. Головацкая, М.В. Ефимова, В.А. Хрипач // Физиология растений. – 2002. – Т. 49, № 4. – С. 591–595.

28. Головацкая, И.Ф. Регуляторная роль зеленого света в морфогенезе растений И.Ф.

Головацкая // Актуальные проблемы медицины и биологии / Под ред. Н.Н. Ильинских. – Томск: Сибирский гос. мед. ун-т, 2003а. – Вып. 2. – С. 104–108.

29. Головацкая, И.Ф. Участие CRY1 в регуляции морфогенеза Arabidopsis thaliana на зеленом свету / И.Ф. Головацкая // Новые и нетрадиционные растения и перспективы их использования: матер. 5 межд. симп. (9–14 июня 2003 г., Пущино-на-Оке). – М., 2003б. – Т. 3. – С. 52–54.

30. Головацкая, И.Ф. Действие экдистерона на ростовые процессы в растении / И.Ф. Головацкая // там же. – 2003в. – Т. 1. – С. 152–154.

31. Головацкая И.Ф. Регуляторная роль зеленого света в морфогенезе и гормональном балансе Arabidopsis thaliana (L.) Heynh / И.Ф. Головацкая // Вестн. Томского гос. ун-та. – 2003г.

– № 8. – С. 43–47.

32. Головацкая, И.Ф. К вопросу о фоторецепторе зеленого света / И.Ф. Головацкая, М.В.

Ефимова // Вестн. Томского гос. ун-та. – 2003. – № 8. – С. 48–50.

33. Головацкая, И.Ф. Действие экдистерона на морфофизиологические процессы в растении / И.Ф. Головацкая // Физиология растений. – 2004а. – Т. 51, № 3. – С. 452–458.

34. Головацкая, И.Ф. Рецепция зеленого света проростками Arabidopsis thaliana // Ноосферные знания и технологии / И.Ф. Головацкая, В.А. Светличный, М.В. Ефимова и др./ Под ред. Г.В. Майера. Вып.1. – Томск: Изд-во Том. ун-та, 2004. – С. 23–26.

35. Головацкая, И.Ф. Роль селективного света в продукционном процессе растений / Р.А.

Карначук, И.Б. Минич, М.В. Ефимова, И.Ф. Головацкая // Проблемы рационального использования растительных ресурсов: матер. межд. практ. конф. (сент. 2004 г.). – Владикавказ, 2004. – С. 263–264.

36. Головацкая, И.Ф. Брассиностероиды и морфогенез Arabidopsis / И.Ф. Головацкая // Актуальные проблемы медицины и биологии / Под ред. Н.Н. Ильинских. – Томск: Сиб. гос. мед ун-т. – 2004б. – Т. 3, № 1. – С. 74–76.

37. Головацкая, И.Ф. Участие жасмоновой кислоты в регуляции роста Arabidopsis thaliana / И.Ф. Головацкая, М.В. Ефимова // Естествознание и гуманизм / Под ред. Н.Н. Ильинских. – Томск: Лаб. операт. полиграфии Сиб ГМУ, 2004. – Т. 1, № 2. – С. 58–60.

38. Головацкая, И.Ф. Роль гиббереллинов в процессах роста и развития арабидопсиса на селективном свету / И.Ф. Головацкая, Р.А. Карначук, М.В. Ефимова, А.Н. Шилкина // Новые и нетрадиционные растения и перспективы их использования: матер. 6 межд. симп. (13–июня. 2005 г.). – Пущино-на-Оке, 2005. – Т. II. – С. 47–49.

39. Головацкая, И.Ф. Роль криптохрома 1 и фитохромов в регуляции фотоморфогенетических реакций растений на зеленом свету / И.Ф. Головацкая // Физиология растений. – 2005. – Т. 52, № 6. – С. 822–829.

40. Головацкая, И.Ф. Роль красного люминесцентного излучения низкой интенсивности в регуляции морфогенеза и гормонального баланса Arabidopsis thaliana / А.С. Минич, И.Б.

Минич, Н.С. Зеленьчукова, Р.А. Карначук, И.Ф. Головацкая и др. // Физиология растений. – 2006. – Т. 53, № 6. – С. 863–868.

41. Головацкая, И.Ф. Роль криптохрома 1 и фитохромов А-Е в регуляции роста арабидопсиса на зеленом свету / И.Ф. Головацкая, Р.А. Карначук, М.В. Ефимова и др. // Вестн. Томского гос. ун-та. – 2007. – № 297. – С. 184–187.

42. Головацкая, И.Ф. Динамика роста растений и содержание эндогенных фитогормонов в процессе ското- и фотоморфогенеза / И.Ф. Головацкая, Р.А. Карначук // Физиология растений. – 2007. – Т. 54, № 3. – С. 461–468.

43. Головацкая, И.Ф. Роль гиббереллинов и брассинолида в регуляции роста и развития арабидопсиса / И.Ф. Головацкая, Ю.М. Винникова // Современная физиология растений: от молекул до экосистем: матер. межд. конф. Часть 1. (Сыктывкар, 18–24 июня 2007 г.). – Сыктывкар, 2007а. – С. 266–268.

44. Головацкая, И.Ф. Фоторецепторы CRY1, PHYB и брассинолид в регуляции онтогенеза арабидопсиса / И.Ф. Головацкая, Н.М. Никонорова, М.А. Шубина и др.// там же. – С. 268– 270.

45. Головацкая, И.Ф. Взаимодействие сигналов синего, зеленого света и брассиностероидов на ранних этапах онтогенеза / М.В. Ефимова, Р.А. Карначук, И.Ф. Головацкая и др.// там же. – С. 278–280.

46. Головацкая, И.Ф. Ж асмоновая кислота и синий свет в морфогенезе арабидопсис / Р.А.

Карначук, М.А. Большакова, М.В. Ефимова, И.Ф. Головацкая // там же. – С. 290–291.

47. Головацкая, И.Ф. Роль CRY1 и брассинолида в регуляции роста, развития и продуктивности Arabidopsis thaliana / И.Ф. Головацкая, Н.М. Никонорова // Новые и нетрадиционные растения и перспективы их использования: матер. VII межд. симп. – М.: РУДН, 2007. – Т. 1. – С. 250–253.

48. Головацкая, И.Ф. Роль гиббереллинов и брассиностероидов в регуляции роста и развития арабидопсиса / И.Ф. Головацкая, Ю.М. Винникова // Вестник ТГПУ. – 2007б. – Вып. (69). – С. 48–53.

49. Головацкая, И.Ф. Рост и продуктивность растений в зависимости от их чувствительности к свету и способа обработки брассинолидом / И.Ф. Головацкая, Н.М. Никонорова // Агрохимия. – 2008. – № 1. – С. 46–51.

50. Головацкая, И.Ф. Влияние жасмоновой кислоты на морфогенез и содержание фотосинтетических пигментов у проростков Arabidopsis на зеленом свету / И.Ф. Головацкая, Р.А.

Карначук // Физиология растений. – 2008. – Т. 55, № 2. – С. 240–244.

51. Головацкая, И.Ф. Регуляция гиббереллинами роста, развития и гормонального баланса растений Arabidopsis на зеленом и синем свету / И.Ф. Головацкая // Физиология растений. – 2008а. – Т. 55, № 3. – С. 348–354.

52. Головацкая, И.Ф. Интеграция сигналов синего света и жасмоновой кислоты в морфогенезе Arabidopsis thaliana (L.) Heynh / Р.А. Карначук, М.А. Большакова, М.В. Ефимова, И.Ф.

Головацкая // Физиология растений. – 2008. – Т. 55, № 5. – С. 665–670.

53. Головацкая, И.Ф. Взаимодействие гибберелловой кислоты и 24-эпибрассинолида в регуляции скотоморфогенеза проростков Arabidopsis thaliana / И.Ф. Головацкая // Физиология растений. – 2008б. – Т. 55, № 5. – С. 738–745.

54. Golovatskaya, I.F. Abscisic Acid in Hormonal Balance of a Leaf under Selective Light / R.A.

Karnachuk, I.F. Golovatskaya // International Symposium Physiology of Abscisic Acid. – Pushchino, 1993. – C. 13.

55. Golovatskaya, I.F. Blue light and endogenous phytohormones in Arabidopsis morphogenesis / R.A. Karnachuk, S.Y. Tischenko, I.F. Golovatskaya // 12th Congr. Feder. Eur. Soc. Plant Biol. (21– 25 August 2000) – Budapest, 2000. – Р. 77.

56. Golovatskaya, I.F. Blue and green light effect on growth and Hormonal balance of Arabidopsis thaliana / R.A. Karnachuk, I.F. Golovatskaya, S.Yu. Tichtchenko // 17th International Conference on Plant Growth Substances (Brno, Czech Republic Juli 1–6, 2001). – IPGSA, 2001. – P. 134.

57. Golovatskaya, I.F. Simultaneous effect of epybrassinolide and monochrome light on the level of growth substances in Arabidopsis / R.A. Karnachuk, V.A. Khripach, I.F. Golovatskaya, M.V.

Efimova //13th Congr. Feder. Eur. Soc. Plant Biol. (Hersonissos, Heraklion, Crete, Greece, 2–6 september 2002). – Heraklion, 2002 – P. 779.

58. Golovatskaya, I.F. The Role of jasmonic acid and blue light in regulation of morphogenesis of Arabidopsis thaliana / I.F. Golovatskaya, R.A. Karnachuk, M.V. Efimova et al. // 14th Congr.

Feder. Eur. Soc. Plant Biol. (23–27 august, 2004. Cracow, Poland). – Cracow, 2004. – PG-037.

59. Golovatskaya, I.F. The role of brassinosterods in transduction of green light signals / M.V.

Efimova, R.A. Karnachuk, I.F. Golovatskaya, V.A. Khripach // 2nd International Symposium "Plant growth Substances: intracellular hormonal signaling and applying in agriculture" (8–12 October, 2007 Kiev, Ukraine). – Kiev, 2007. – P. 19.

60. Golovatskaya, I.F. Blue light and jasmonic acid signaling systems interaction / R.A. Karnachuk, M.A. Bolshakova, M.V. Efimova, I.F. Golovatskaya, N.V. Witushkina // там же. – P. 97.

61. Golovatskaya, I.F. The role of brassinosteroids in transduction of light signals / M.V. Efimova, R.A. Karnachuk, I.F. Golovatskaya et al. // Physiol. Plant. – 2008. – Vol. 133. – P01-026.

(XIV Congr. Feder. Eur. Soc. Plant Biol. 17–22 august, 2008. Tampere, Finland).

Автор выражает искреннюю глубокую благодарность научному консультанту профессору Р.А. Карначук за поддержку и постоянную консультативную помощь на всех этапах работы.

Н.Н. Протасовой Автор выражает благодарность с.н.с. (институт физиологии растений РАН, г. Москва) за оказание помощи в проведении вегетационного опыта в фитотроне, проф.

Копыловой Т.Н. и с.н.с. Светличному В.А (Томский государственный университет) за помощь в проведении эксперимента с применением лазерной техники, ст. преп. М.В. Ефимовой (Томский государственный университет), доц. И.Б. Минич (Томский государственный педагогический университет) за помощь в проведении ряда экспериментов, с.н.с. В.С. Райда (институт химии нефти СО РАН) и доц. А.С. Минич (Томский государственный педагогический университет) за предоставление разработанных ими светокорректирующих пленок для выращивания растений в условиях закрытого грунта и анализ их оптических свойств.




© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.