WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


На правах рукописи

Николаев Юрий Александрович

АУТОРЕГУЛЯЦИЯ СТРЕССОВОГО ОТВЕТА МИКРООРГАНИЗМОВ

Специальность 03.02.03 - микробиология

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание учёной степени доктора биологических наук

МОСКВА – 2011

Работа выполнена в Учреждении Российской академии наук Институте микробиологии им. С.Н. Виноградского РАН

Научный консультант: доктор биологических наук, профессор Г.И. Эль-Регистан

Официальные оппоненты:

Доктор биологических наук, профессор Р.Н. Ивановский Доктор биологических наук, профессор Д.Н. Островский Доктор биологических наук А.Г. Меденцев Ведущая организация – Институт экологии и генетики микроорганизмов Уральского отделения Российской академии наук

Защита диссертации состоится «28» марта 2011 в 14 ч на заседании Диссертационного совета Д002.224.01 при Учреждении Российской академии наук Институте микробиологии им. С.Н. Виноградского РАН по адресу: 117312, Москва, просп.

60-летия Октября, д. 7, корп. 2.

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Учреждения Российской академии наук Института микробиологии им. С.Н. Виноградского РАН

Автореферат разослан « » января 2011 г.

Учёный секретарь диссертационного совета Д002.224.к.б.н. Т.В. Хижняк

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ



Актуальность. Проблема адаптации организмов к изменяющимся условиям окружения является одной из центральных в биологии. Наибольшей приспособляемостью к флуктуациям окружающей среды обладают микроорганизмы, исследованиям механизмов адаптации которых посвящено множество оригинальных работ и обзорных материалов [Хочачка, Сомерo, 1988; Henge-Aronis, 1993; Феофилова, 2003]. Основное внимание уделяется внутриклеточным событиям формирования стрессового ответа: экспрессии генов стрессовых регулонов (rpoS, оxyR, SOS-ответа, и др.) [Matin 1992; Hengge-Aronis and Loewen, 1994; Бут, 2005], биосинтезу ферментов, пигментов и метаболитов антиоксидантной защиты клетки [Davies, 1987; Меденцев с соавт., 2005; Октябрьский, Смирнова, 2007], механизмам репарации и стабилизации ДНК [Martinez, Kolter, 1997; Farewell et al., 1998;

Головлёв, 1999], изменению в составе дыхательной цепи [Акименко, 1995; Меденцев с соавт., 1999; Jean et al., 2004; Бирюкова с соавт., 2008, 2009] переключению метаболических потоков на синтез стрессовых липидов, углеводов и белков, прежде всего «молекулярных шаперонов», контролирующих фолдинг и стабилизирующих макромолекулы белков [Меденцев с соавт., 2001; Causton et al., 2001;

Феофилова, 1992, 2003; Головлев, 2003; Мельников, Ротанова, 2010].

С другой стороны, в последнее время получило признание представление о популяции микроорганизмов как о своеобразной многоклеточной системе, сущностным свойством которой является взаимодействие отдельных клеток, когда их согласованная деятельность направлена на достижение общего результата [Shapiro, Dworkin, 1997; Олескин с соавт., 2000; Волошин, Капрельянц, 2004].

Описан целый ряд примеров популяционного поведения, контролируемого низкомолекулярными внеклеточными микробными метаболитами-ауторегуляторами (АР) [Aaronson, 1981]. Вслед за А.С. Хохловым под внеклеточными ауторегуляторами будем понимать метаболиты, которые образуются всеми или частью клеток популяции, выделяются в окружающую среду и воздействуют на клетки популяции, вызывая их качественные изменения [Хохлов, 1988]. Ауторегуляторы контролируют целый ряд жизненных явлений у микроорганизмов: биолюминесценцию у светящихся бактерий [Fuqua et al., 1994; Visick, McFall-Ngai, 2000]; морфогенез и продукцию антибиотиков у стрептомицетов [Хохлов, 1988]; синтез факторов вирулентности патогенными бактериями [Whiteley et al., 1999; Бухарин с соавт. 2005]; роение (swarming) бактерий [Shapiro, Dworkin, 1997]; автолиз, образование и прорастание покоящихся форм [Хохлов, 1988; Wirth et al., 1996; Dworkin, 1996; Sudo et al., 1997; Kaprelyants et al., 1999; Эль-Регистан с соавт., 1983; 1998;

2005]. Достижения в этой области биологии бактерий, сформировавшейся в самостоятельное направление – химическую экологию, отражены в ряде обзоров и монографий [Aaronson, 1981; Хохлов, 1988; Shapiro, Dworkin, 1997, Барбье, 1987, Shapiro et al., 1997, 1998; Kaprelyantz et. аl., 1999, 2005, Бухарин с соавт., 2005].

В исследовании АР выделяют три этапа: первый - их обнаружение в биотестах, специально разрабатываемых для каждого случая [Aaronson, 1981]. На этом этапе, как правило, используют культуральные жидкости, вытяжки из клеток и подобные субстанции. Разработка нового биотеста может приводить к обнаружению новых АР. На втором этапе производят выделение и идентификацию химических соединений, ответственных за биологические эффекты АР. На последнем этапе исследуют механизмы действия идентифицированных ауторегуляторов.

Среди многочисленных ауторегуляторов недостаточно исследованы те, которые имеют функции адаптогенов - веществ, контролирующих компенсаторноприспособительные реакции микроорганизмов к стрессовым воздействиям и развитие культур в неоптимальных условиях роста.

К началу диссертационной работы (начало 1990х годов) лишь некоторые коллективы выполняли исследования, посвященные участию внеклеточных адаптогенов (ВА) в приспособлении бактерий к неблагоприятным условиям. Исследования ВА, как правило, не носили систематического характера. Вместе с тем адаптивный потенциал микроорганизмов, занимающих все возможные экологические ниши, существенно более высокий, чем у других живых организмов, предполагает наличие ауторегуляторного контроля систем адаптации к изменениям окружающих условий. Известны следующие внеклеточные ауторегуляторы, участвующие в развитии адаптивных реакций микроорганизмов: гомосеринлактоны и производные тетрагидрофурана некоторых морских вибрионов способствуют их адаптации к голоданию и ряду стрессоров [Srinivasan et al., 1998; McDougald et al., 2003;

Mostertz et al., 2004; Krin et al., 2006]; протекторы белковой природы у Escherihia coli [Rowbury, Goodson, 2001]; осмопротекторы, содержащиеся в лизатах клеток галобактерий [Кокоева, Плакунов, 1993]; антимутагены молочнокислых бактерий белковой и небелковой природы [Воробьёва с соавт., 1993, 2005]; внеклеточные адаптогены тиобацилл, представленные аминокислотами [Пивоварова с соавт., 1991]. Однако, наличие приведённых примеров не давало целостной картины значимости участия внеклеточных адаптогенов в жизни микроорганизмов, их роль в стрессоадаптации оставалась малоисследованной. Отмеченная малоисследованность внеклеточных адаптогенов в совокупности с их определённым функциональным многообразием, их наличием у микроорганизмов различных таксономических групп, а также высоким потенциалом практического применения обусловили актуальность изучения микробных метаболитов этого типа (внеклеточных адаптогенов) – их обнаружение с применением биотестов (защитных эффектов при сублетальных и летальных воздействиях и развитии культур в неоптимальных условиях), определение химической природы, исследование механизмов действия.

Исследуя физиологию псевдомонад, автор обнаружил, что у них существенно выражена обратимая адгезия - первая фаза формирования биоплёнок, занимающих важное место в жизнедеятельности бактерий [Marshall, 1996; O’Toole et al., 2000], а также важных для биотехнологии и медицины [Ильина с соавт., 2004]. Возможность ауторегуляторного контроля обратимой адгезии бактерий и важность этого феномена для практической деятельности обусловили интерес к исследованию ауторегуляции обратимой адгезии бактерий в рамках настоящей работы.

При рассмотрении стрессоадаптации выделяют две группы приспособительных реакций активно развивающихся организмов – с изменением и без изменения стратегии жизни [Бухарин с соавт., 2005]. В первом случае организмы остаются в том же состоянии, продолжают развитие; во втором случае происходит смена стратегии жизни – как правило, с активного роста на переживание. В этой связи интересна ситуация с исследованием ауторегуляторов образования покоящихся форм (ПФ), факторов d1, которые регулируют адаптивные реакции, связанные со сменой стратегии развития – переходом в покоящееся состояние. Эти соединения представлены у бактерий алкилоксибензолами (АОБ) [Эль-Регистан с соавт., 1980;

Бухарин с соавт., 2005; Мулюкин, 2010]. Механизмы, посредством которых АОБ контролируют развитие анабиотического состояния ПФ заключаются в: стабилизации клеточных мембран [Капрельянц с соавт., 1987], ингибировании активности ферментов [Колпаков с соавт., 2000], а также в индукции фенотипической диссоциации клеток [Ильинская с соавт., 2002]. Можно было ожидать участия АОБ в и стрессоадаптации первого типа - без изменения стратегии развития культур, т.е. в адаптации растущих культур к неблагоприятным физико-химическим условиям среды и смене условий развития. Представляло интерес исследовать как феноменологию, так и механизмы стрессопротекторного действия АОБ на разных уровнях – молекулярном, клеточном, популяционном.

Исходя из вышеизложенного были сформулированы Цель и задачи исследования.

Целью настоящей работы было исследовать закономерности ауторегуляции адаптации микроорганизмов к неблагоприятным и повреждающим воздействиям и изменениям условий роста: (1) феноменологию ауторегуляции адаптивных реакций, (2) химическую природу внеклеточных адаптогенов, (3) механизмы действия внеклеточных адаптогенов.

Для достижения указанной цели были поставлены следующие задачи:

1. Изучить с помощью разработанных нами биотестов феноменологию участия внеклеточных адаптогенов в адаптации микроорганизмов про- и эукариот к стрессорным воздействиям различной природы.

2. Выявить функции внеклеточных адаптогенов в обратимой адгезии клеток бактерий как адаптивной реакции на стресс новой среды. Определить химическую природу внеклеточных адаптогенов, контролирующих обратимую адгезию клеток. Выяснить роль обратимой адгезии в стрессоустойчивости микроорганизмов.

3. Изучить роль алкилоксибензолов как внеклеточных адаптогенов микроорганизмов к сублетальным и летальным воздействиям стрессоров различной природы (тепловой шок, окислительный, осмотический стрессы) в зависимости от их структуры и концентрации.

4. Исследовать механизмы действия алкилоксибензолов в: регуляции активности и стабильности ферментных белков, антиоксидантной защите клеток, активации генов стрессовых регулонов, а также контроле фенотипической вариабельности как адаптивном потенциале популяции.

Научная новизна работы.

С применением разработанных биотестов продемонстрирована способность микроорганизмов различных таксономических групп в процессе развития продуцировать специфические внеклеточные метаболиты - адаптогены, способствующие приспособлению микроорганизмов к неблагоприятным воздействиям или изменяющимся условиям существования. ВА контролируют компенсаторноприспособительные реакции микроорганизмов как при стрессах, запрограммированных в цикле развития микробных культур (голодания, смене среды роста), так и при незапрограммированных стрессорных воздействиях разной природы (термическом, окислительном, осмотическом, токсическом). Ауторегуляция стрессового ответа имеет место при воздействиях разной интенсивности: ростзамедляющих, рост-прекращающих, летальных. Установлено, что ВА, имеющие различные функции, представлены соединениями разных классов – насыщенными углеводородами, липоциклопептидами, алкилоксибензолами, белками.

Впервые описаны феноменологически, выделены и идентифицированы внеклеточные адаптогены нового типа, контролирующие адгезивные свойства клеток в условиях стресса новой среды. Регуляторы адгезии представлены у P. fluorescens н-алканами и протеазами, у B. licheniformis – липоциклопептидом. Показано влияние физико-химических факторов на величину обратимой адгезии клеток. Доказана защитная функция обратимой адгезии клеток при воздействии стрессоров.

Установлена роль алкилоксибензолов как адаптогенов, защищающих клетки бактерий и дрожжей от стрессорных воздействий различной природы (теплового шока, -облучения, фотоокисления). Выявлена адаптивная функция АОБ в обеспечении активного роста микроорганизмов при значениях температуры и рН, неоптимальных для роста и близких к границам толерантности. Обнаружено, что формирование стрессового ответа сопряжено с повышением биосинтеза АОБ. Показана зависимость адаптогенных эффектов АОБ от их структуры и концентрации.

Механизм протекторного действия АОБ включает их функционирование как модификаторов белков, эффективных перехватчиков активных форм кислорода (АФК), включая синглетный кислород, активаторов экспрессии стрессовых оперонов (SOS-ответа и rpoS-регулона стационарной фазы). Доказана способность АОБ направленно модифицировать структуру ферментных белков, что приводит к изменению их каталитической активности и повышению операционной и функциональной стабильности. Короткоцепочечные АОБ (С7-АОБ) повышают активность ферментов в широком диапазоне концентраций, а длинноцепочечные (С12-АОБ) – при низких концентрациях повышают активность, а при более высоких – ингибируют её. Повышение каталитической активности определяется повышением конформационной (междоменной) подвижности белковой глобулы. Показана антиоксидантная активность АОБ, продукты окисления частично идентифицированы;

они сохраняют антиоксидантные свойства и способность модифицировать белки, действуя при меньших концентрациях, чем нативные АОБ.

Обнаружено концентрационное влияние длинноцепочечных АОБ на изменение популяционного спектра бактериальных культур как способ реализации их адаптивного потенциала.

Доказанная видонеспецифичность внеклеточных адаптогенов может обеспечивать их адаптогенные функции на уровне сообщества.

Полученные результаты существенно расширяют современные знания о биологии микроорганизмов в области саморегуляции стрессового ответа и приспособлении микробных популяций к новым или неблагоприятным условиям окружения. На их основе сформулировано положение о системе внеклеточных адаптогенов микроорганизмов: «Микроорганизмы обладают системой ауторегуляции адаптации к неблагоприятным факторам среды разной природы и интенсивности.

Эта система включает внеклеточные метаболиты - адаптогены, оказывающие действие на генном, молекулярном, клеточном и популяционном уровнях». Предлагается считать внеклеточные адаптогены самостоятельной группой биологически активных веществ, функция которых – контроль адаптации микробной популяции к неблагоприятным факторам окружающей среды или новым условиям роста.

Практическая значимость 1. Полученные в работе результаты могут быть использованы для разработки эффективных способов направленной регуляции роста промышленных штаммов и сообществ микроорганизмов и повышения биосинтеза биологически активных веществ; способов антиоксидантной защиты про- и эукариотных организмов; для совершенствования методов борьбы с микробной контаминацией и биообрастаниями. Регуляторы адгезии могут быть использованы для предупреждения образования биопленок и при создании средств защиты материалов.

2. На основе природных АОБ и их химических производных разработаны способы: (а) стабилизации и направленного изменения активности ферментных белков; (б) ингибирования ферментативной и микробной активности в бродильных производствах с целью консервации продукта, в частности при производстве пива, кумыса, кваса, молочнокислых продуктов; (в) защиты материалов от биоповреждений. На основе материалов диссертации получены патенты РФ (RU № 02329300 от 26.12.2006 и RU № 2400069 от 11.06.09), подготовлены и поданы 4 заявки на патенты РФ (№ 2009109569 от 17.03.09; № 2009134293 от 15.09.09; № 2010108915 от 11.03.10; № 2010108916 от 11.03.10).

3. На основе информации о структуре и механизмах действия АОБ созданы:

(1) серия биоцидных препаратов ИНМИОЛ, предназначенных для защиты материалов от биоповреждений и (2) серия препаратов СИДОВИТ для обработки семян и посевов с целью защиты от фитопатогенной микрофлоры, повышения урожайности, всхожести, лёжкости зерна и его технологических свойств. Препараты ИНМИОЛ и СИДОВИТ успешно испытаны в полевых условиях, что подтверждено соответствующими актами. Экономический эффект от применения препаратов на основе АОБ в масштабах России может составить около 30 млрд. рублей в год.

4. Часть материалов диссертации рассматривается в курсе «Промышленная микробиология», читаемом на кафедре микробиологии МГУ им. М.В. Ломоносова, а также вошла в учебное пособие «Основы динамической биохимии» (Плакунов, Николаев, 2010).

Апробация работы. Основные результаты работы были представлены в виде устных или стендовых сообщений и обсуждались на: Int. Symp. on Bacteriology and Appl. Мicrobiology, Paris, 2002; Int. Symp. on Subsurface Microbiology, Copenhagen, 2002; Всероссийской научно-технической конференции-выставке «Высокоэффективные пищевые технологии, методы и средства их реализации», Москва, 2003;

Втором Московском Международном Конгрессе «БИОТЕХНОЛОГИЯ: состояние и перспективы развития», Москва, 2003; 35th COSPAR Scientific assembly, Paris, France, 2004; Второй международной конференции «Микробное разнообразие: состояние, стратегия сохранения, биологический потенциал, Пермь-Казань-Пермь, 2005; 15th IUPAB and 5th EBSA International Biophysics Congress, 2005, Montpellier, France; Всероссийской молодёжной школе-конференции «Актуальные аспекты современной микробиологии», Москва, 2005; Пятой Национальной конференции по применению рентгеновского, синхротронного излучений, нейтронов и электронов для исследования наноматериалов и наносистем (РСНЭ НАНО-2005), Москва, 2005; Конференции «Коммуникация у бактерий», Москва, 2005; Третьей научнопрактической конференции "МЕДБИОТЕК", Москва, 2006.; VI национальной конференции по применению рентгеновского, синхротронного излучений, нейтронов и электронов для исследования материалов, Москва, 2007; Всероссийской конференции с международным участием «Фундаментальные и прикладные аспекты исследования симбиотических систем», Саратов, 2007; Международной научно-практической конференции «Биотехнология. Вода и пищевые продукты», Москва, 2008.

Публикации. По теме диссертации опубликовано 60 работ, в том числе экспериментальных статей и 5 обзоров в печатных изданиях, рекомендованных ВАК, 1 учебное пособие (монография), 13 тезисов конференций, 2 патента РФ, заявки на патенты РФ.

Структура и объём диссертации. Диссертация состоит из разделов: введение, обзор литературы, экспериментальная часть (материалы и методы исследования, результаты и обсуждение), практическое значение, заключение, выводы, список литературы, приложения; изложена на 355 стр., содержит 105 рисунков, таблицы. Список литературы включает 625 работ, в том числе 423 на английском языке.

Место выполнения работы и личный вклад соискателя. Основная часть работы выполнена в Институте микробиологии им. С.Н. Виноградского РАН, в лабораториях нефтяной микробиологии (зав. лаб. д.б.н. С.С. Беляев), почвенной микробиологии (зав. лаб. д.б.н. Н.С. Паников), классификации и хранения уникальных микроорганизмов (зав. лаб. чл.-корр. РАН В.Ф. Гальченко). Часть результатов получена при выполнении совместных работ с Институтом химической физики им. Н.Н.Семёнова РАН (д.ф.н. Ю.Ф. Крупянский), кафедрами микробиологии и биофизики МГУ им. М.В. Ломоносова (д.б.н. Л.И. Воробьева, к.б.н. М.Г.

Страховская), Московским государственным университетом пищевых производств (д.т.н. М.В. Гернет, к.б.н. Е.Ф. Шаненко, асп. И.А. Конаныхина), Институтом биоорганической химии РАН (д.х.н. С.Г.Батраков); Российским химикотехнологическим университетом им. Д.И. Менделеева (д.б.н. И.А. Крылов, асп.

С.С. Хабибулин), Российским государственным аграрным университетом – МСХА им К.А. Тимирязева (к.б.н. Т.И. Шатилова), Казанским институтом биохимии и биофизики Казанского НЦ РАН (к.б.н. Ю.В. Гоголев), Институтом клеточного и внутриклеточного симбиоза УРО РАН г. Оренбург (чл.-корр. РАН О.В. Бухарин, д.б.н. Н.В. Немцова, к.б.н. Н.Б. Перунова), Институтом биохимии и физиологии микроорганизмов РАН (д.б.н. В.И. Дуда, к.б.н. Н.Е. Сузина), ГНИИ генетики и селекции промышленных микроорганизмов (д.б.н. А.С. Миронов, к.б.н. Т.А. Воейкова). Часть работы выполнена во время стажировки автора в университете г.

Абердин, Великобритания.

Личный вклад соискателя состоял в планировании и проведении исследований, анализе и обобщении полученных результатов, их оформлении для публикаций.

Финансовая поддержка. Работа проводилась при финансовой поддержке РФФИ (гранты 03-04-48403-а; 04-04-49710-а; 05-04-48977-а; 05-04-49520-а; 06-0801469-а; 07-04-01011а; 07-04-12121-офи; 08-04-90305-Вьет-а; 08-04-99078-р-офи), а также Фонда Уэлкама и Королевского общества Великобритании, НАТО.

Защищаемые положения:

1. Микроорганизмы различных таксономических групп обладают способностью синтезировать специфические метаболиты - внеклеточные адаптогены (ВА), функцией которых является регуляция эффективности компенсаторноприспособительных реакций, обеспечивающих адаптацию микробных популяций к изменяющимся или неблагоприятным условиям окружения.

2. Стрессы, запрограммированные в циклах развития микробных культур, и стрессорные воздействия окружающей среды, являются факторами, стимулирующими биосинтез микробных адаптогенов.

3. Обратимая адгезия клеток суспензионных культур является формой их адаптации к стрессорам разной природы. Ауторегуляторы адгезии концентрационно контролируют переходы между стадиями обратимой адгезии и планктонного существования.

4. Микробные алкилоксибензолы могут обладать функциями адаптогенов. Защитные эффекты АОБ в зависимости от их химической структуры реализуются как протекция клеток микроорганизмов от повреждающих воздействий или как сигнал тревоги для мобилизации защитных ресурсов клеток. Функции АОБ как сигналов тревоги опосредуются через контроль экспрессии генов стрессовых регулонов. Механизм протекторного действия АОБ включает их функционирование как структурных модификаторов ферментных белков, а также как антиоксидантов.

5. Фенотипическая диссоциация популяции, составляющая её адаптивный потенциал, регулируется алкилоксибензолами, которые контролируют развитие определённого варианта.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Обзор литературы основан на анализе 625 источников, содержит 6 глав, в которых рассматриваются типы стрессоров, типы ответов микроорганизмов на стрессорные воздействия, механизмы адаптации микроорганизмов, в том числе к конкретным стрессорам, связь факторов межклеточной коммуникации и стрессового ответа микроорганизмов.

ЭКСПЕРИМЕНТАЛЬНАЯ ЧАСТЬ ОБЪЕКТЫ И МЕТОДЫ ИССЛЕДОВАНИЯ Объекты исследования. Бактерии: Escherichia coli MC4100, MJF274 и MJF276; Micrococcus luteus NCIMB 13267; Pseudomonas fluorescens NCIMB 90(NCIMB, Абердин, Великобритания); E.coli c600, Bacillus licheniformis штамм № 12 (ФНЦ ГНИ ГСПМ), Bacillus subtilis BKM-B 428; Pseudomonas aeruginosa (каф.

микробиологии МГУ); дрожжи Saccharomyces cerevisiae (ИНМИ РАН) и Candida utilis BKM-Y 1668; зелёные микроводоросли Chlamydomonas reinhardtii Dang (каф.

биофизики МГУ). Бактерии выращивали на глюкозо-минеральных (К120 и М9) или сложных органических средах (LК, LB, МПБ); дрожжи - на сусле (3.5оБл), в колбах на качалке (100-180 об/мин) при оптимальных температурах роста; водоросль C.reinhardtii на среде Прата или М9 при постоянном освещении (1000 Лк) в статических условиях.

Микробиологические методы. Оптическую плотность (ОП) - светорассеяние клеточной суспензии измеряли нефелометрически (=540, 600 или 650 нм, l=10 мм). Массу сухих клеток (МСК) определяли после их высушивания до постоянной массы в течение 24 часов при температуре 105оС. Жизнеспособность клеток определяли по количеству колониеобразующих единиц (КОЕ) при высеве клеточных суспензий из ряда десятичных разведений на агаризованные среды. Термоустойчивость клеток определяли после прогрева клеточных суспензий в ультратермостате «UV-10» при соответствующих температурах в течение определённого времени с последующим определением числа КОЕ. Радиоустойчивость клеток определяли по сохранению ими жизнеспособности (КОЕ) через 30 мин и 2 часа после -облучения интенсивностью 194 рад/с (установка ГУРХ 100000, -60Со). Устойчивость дрожжей к синглетному кислороду (1О2) определяли в клетках, фотосенсибилизированных хлорином е6, при их облучении монохроматическим лазером с =662 нм (20 мВт/см2) [Peng et al., 1997] с последующим определением числа КОЕ. Устойчивость к антибиотикам бактерий определяли, рассчитывая индекс ингибирования роста культуры IE=(1-ОПопыт/ОПконтр)х100. Микроскопические наблюдения проводили в микроскопе «Amplival» (Германия) с фазовоконтрастным устройством. Скорости роста и иные показатели роста бактериальных культур при изучении действия адаптогенов определяли по: 1) динамике светорассеяния их культур (=540, 600 или 650 нм - ОП540, ОП600, ОП650, КФК-2, КФК-56М, PyeUnicam); 2) численности колониеобразующих единиц (КОЕ) при высеве аликвот культур на плотные среды (МПА, сусло-агар и др.); 3) интенсивности дыхания (выделению СО2), (ИК-анализатор «Инфралит», Германия).

Биохимические и физико-химические методы. В качестве химических аналогов микробных АОБ использовали алкилрезорцины С7-АОБ (5-метилрезорцин) и С12-АОБ (4-гексилрезорцин) (99% чистоты, синтезированные в МГУТХТ). Соединения вносили в реакционные среды в виде раствора в этаноле или в виде водорастворимых К-солей. Концентрацию АОБ в образцах определяли с помощью колориметрической реакции с диазониевым производным 3,3’-диметоксибензидина (реактивом Fast Blue B Salt diazotized (FBB), Sigma) [Tluscik et al., 1981]. Количество белка определяли колориметрически по методу Лоури [Lowry et al., 1951] или в реакции с Кумаси синим (Fluka) [Bradford, 1976]. Активность трипсина (Sigma) определяли модифицированным методом Ансона [Грачева с соавт., 1982]. Значения Кm и Vmax трипсина определяли из зависимостей ЛайнуивераБэрка. Активность - и -амилаз (Fluka) определяли по количеству образующихся при гидролизе крахмала редуцирующих веществ с 3,5-динитросалициловой кислотой (Fluka) [Грачева с соавт., 1982; Miller, 1959]. Вязкость растворов белков определяли вискозиметрическим методом [Алейникова, Рубцова, 1988]. Степень набухания белка определяли по модифицированной методике [Зимон, Лещенко, 2001]. Гель-фильтрацию растворов белков проводили на колонке (35,0х2,5 см), заполненной сефадексом G-75 (Chemapol). Продукты окисления АОБ определяли методом хромато-масс-спектрометрии (ХМС) на масс-спектрометре модели 5973 с газовым хроматографом модели 6890 (Hewlett Packrd, США), для детекции свободных радикалов использовали ЭПР-спектрометр (ЭПР-спектрометр ESR 70-XD/2, Bruker BioSpin). Для идентификации разделенных веществ использовали спектральные библиотеки NIST98 и Wiley275. О физико-химических свойствах микробных адаптогенов судили по сохранению/потере ими биологической активности после: 1) инкубации при рН 1 или 11; 2) прогревания (100оС, 20 мин; 3) инкубации с протеиназой К (иммобилизованной на стекле, BDH, UK)(0,2 мг/мл, 2 ч, 30оС); 4) адсорбции на гидрофобном носителе (картридж Sep-Pak C18, Millipore, UK) с последующей элюцией метанолом. Молекулярную массу адаптогенов оценивали методом ультрафильтрации (фильтр Centriplus с мембраной YM Millipore, UK, для молекул с М=3-10 кДа или в камере типа "Amicon", Россия, с мембранами Diaflo РМ-10, с порогом отсечения молекул с М<10 кДа). Антиоксидантную активность АОБ определяли по реакции обесцвечивания красителя дихлорфенолиндофенолята натрия в присутствии препаратов, а также на приборе «Цвет Яуза-01АА». Молекулярную динамику лизоцима, модифицированного С7-АОБ и С12АОБ, исследовали методами Рэлеевского рассеяния Мёссбауэровского излучения (РРМИ), диффузного рассеяния рентгеновских лучей (ДРРЛ) и молекулярнодинамического компьютерного моделирования (МДКМ) (в лаборатории молекулярной динамики ИХФ им. Н.Н. Семёнова РАН, д.ф.н., проф. Ю.Ф. Крупянский).

Генетические методы. Генотоксическое (мутагенное) или антимутагенное действие алкилоксибензолов выявляли в стандартном тесте без метаболической активации [Maron, Ames, 1983] с ауксотрофным по триптофану штаммом В17Bacillus subtilis trpA5. Предварительно оценивали рост-ингибирующую активность алкилоксибензолов (С7-, С12-АОБ) по их влиянию на развитие этого штамма. Для исследования влияния АОБ на активность стрессовых генов SOS-ответа (umuD) и rpoS-регулона (osmE) были получены тестерные штаммы на основе E.coli c600 thi, thr, leu pro-lac со встроенной малокопийной плазмидой pJEL246, несущей гибридные опероны umuD::lacZ и osmE::lacZ (во ВНИИГенетика, д.б.н., проф. А.С. Миронов). Об уровне экспрессии стрессовых генов судили по активности -галактозидазы, которую определяли по расщеплению субстрата (онитрофенил--галактопиранозида) [Грачёва, 2005].

Методы идентификации микробных антиадгезинов. Антиадгезин P.fluorescens получали твердофазной экстракцией культуральной жидкости на колонке с гидрофобным сорбентом (Sep-Pak C18, Millipore) и идентифицировали методом хромато-масс-спектрометрии на хроматографе 6890 и масс-спектрометре 5973 (Hewlett Packard) с использованием спектральных библиотек Willey275 и NIST98 по программе ChemStation (Hewlett Packard). Антиадгезины B.licheniformis получали методами колоночной хроматографии на силикагеле L100/160 (Lachema, Czech Republic) и тонкослойной хроматографии на пластинах с силикагелем (Merck, Germany) с выявлением аминной, амидной, эфирной, диольной, фосфатной групп [Vaskovsky, Latyshev, 1975; Kates, 1986]. Состав жирных кислот определяли методом ХМС [Batrakov et al., 2003]. Аминокислотный состав определяли методами ТСХ и ХМС. ИК-спектры снимали на спектрометре Specord 71 (Carl Zeiss, Germany), в таблетках KBr. Спектры 13С-ЯМР получали на установке Unity Plus instrument (Varian, USA) [Batrakov et al., 2003].

Биотесты для обнаружения ВА. Для выявления ВА, влияющих на рост микроорганизмов, в тест-культуры опытных вариантов фазы экспоненциального роста вносили культуральные жидкости (КЖ) (до 50% об.) от культур, подвергшихся действию стрессора (тетрациклин, окислитель N-этилмалеимид (NEM), выдерживание при 44-50оС или 5-15оС в течение 1 ч) или от культур, растущих в обычных, не стрессовых, условиях – контрольные варианты. КЖ получали, отделяя клетки центрифугированием и мембранной фильтрацией ( пор 0.2 мкм). О наличии ВА судили по изменению скорости роста или по уменьшению лаг-периода опытных и контрольных культур, растущих в стрессовых или стандартных условиях, соответственно. Результаты были представлены количественно. Защитный эффект (К) выражали как К=К1+К2, где К1- степень восстановления скорости роста, К2степень сокращения лаг-периода; К1=(µпр-µмин)/ (µмакс-µмин); К2=(t-tпр)/t, где µмакс - скорость роста контрольной культуры в отсутствие стрессора, µмин - скорость роста в опыте в присутствии стрессора, µпр - скорость роста в присутствии стрессора и протектора (тестируемой КЖ), t - продолжительность лаг-периода в присутствии стрессора, tпр-продолжительность лаг-периода в присутствии тестируемой КЖ.

К=1 означает полное элиминирование стрессового воздействия, К=0 - отсутствие протекции.

Наличие ВА, влияющих на адгезию псевдомонад и бацилл, определяли по разнице в величине ОП культур лаг-фазы, после инокулирования отмытыми клетками экспоненциально растущей культуры без (контроль) или с добавлением (опыт) КЖ (50% об) экспоненциальной культуры. Начальная ОП составляла 0.050.1 ед. (Pye-Unicam SP-450 UV/VIS, с ценой деления шкалы 0.01). Адгезию клеток характеризовали по показателям: величины адгезии, рассчитываемой по формуле:

(ОПнач-ОПмин)/ОПнач, где ОПнач и ОПмин - ОП в момент засева и в момент достижения минимальной ОП (максимальной адгезии), соответственно; времени удержания - времени, прошедшего от момента внесения инокулята до начала схода клеток с поверхности культиватора, что регистрировалось по резкому возрастанию ОП культуры. За 1 ед. антиадгезина принимали такое его количество в 1 мл, которое приводило к снижению адгезии клеток в опытной культуре в 2 раза по сравнению с контрольной. Наличие летучих метаболитов P.fluorescens, влияющих на адгезию клеток, определяли по ОП тест-культуры в свежей среде при подаче в колбу воздуха от культуры-источника. Устойчивость адгезированных клеток (B.licheniformis) к окислительному стрессу (NEM, 200 M, 20 мин) определяли по численности КОЕ в суспензии клеток, десорбированных с использованием стеклянных шариков (d=1-2 мм, встряхивание на качалке, 1мин).





Расчёты и статистическая обработка данных. Эксперименты проводили в 3-5 повторных опытах с 2-3 параллельными вариантами в каждом. Статистические расчёты проводили на ПЭВМ с использованием программ Статграф и Excell-2003.

На графиках представлены результаты типичных физиологических (ростовых) экспериментов; на остальных иллюстрациях и в таблицах приведены средние арифметические значения. При сравнении опытных и контрольных данных по критерию Стьюдента их считали различающимися для р<0.05.

РЕЗУЛЬТАТЫ ИССЛЕДОВАНИЙ Исследование состояло из трёх частей, соответствующих трём основным этапам исследования ауторегуляторов. На первом этапе (этапе поиска новых адаптогенов с применением биотестов) исследовали феноменологию ауторегуляции адаптации у ряда микроорганизмов - про- и эукариот к стрессорным воздействиям разной природы и интенсивности. На втором этапе (выделения и идентификации адаптогенов) исследовали аутореуляцию малоисследованной формы адаптации микроорганизмов - обратимой адгезии и идентифицировали вещества - ауторегуляторы адгезии. В третьей части описаны адаптогенные функции и механизмы действия алкилоксибензолов, известных ранее как ауторегуляторы образования покоящихся форм микроорганизмов.

Глава 1. Роль внеклеточных ауторегуляторов в адаптации микроорганизмов про- и эукариот к стрессу новой среды, неоптимальным параметрам роста и шоковым воздействиям.

Доказана способность микроорганизмов различных таксономических групп в присутствии стрессоров разной природы и силы (вызывающих снижение скорости роста, остановку роста, биоцидный эффект) продуцировать внеклеточные метаболиты, участвующие в защите клеток от этих стрессоров.

1.1. Адаптогены к стрессам, замедляющим рост бактерий.

На этом этапе работы для описания адаптогенов использовали биотесты, выделения веществ, ответственных за биологический эффект, не проводили. В экспериментах культуральные жидкости (КЖ), содержащие адаптогены – «стрессовые» КЖ, получали от культур после воздействий: антибиотика тетрациклина (мкМ); повышенной (44-48оС) или пониженной (5-15оС) температур; окислителей (Н2О2 и NEM, 10 мкМ). Биологические эффекты этих КЖ проверяли при действии на тест-культуры следующих стрессоров: тетрациклина (50 мкМ), NaCl (0.7 М), NEM (10 мкМ), повышенной температуры (44оС) (рис.1).

а б 1,0,0,0,0,0,0,2 02ч 01 ч в г 1,0,0,0,2 0,0,0,4 0,0,0 1 2 3 4 012ч ч д 1,Рис. 1. Рост E.coli без и с внесением «стрессовой» КЖ (после действия тетра0,циклина) при действии различных стрес0,соров: а – тетрациклина (100 мкМ), б – Н2О2 (500 мкМ), в – NEM (10 мкМ), г – 0,NaCl (0.7 M), д – Т=44оС. 1 –добавление 0,свежей среды роста, 2 –добавление «стрессовой» КЖ, 3 – рост в отсутствие 01стрессора при Т=37оС.

ч Воздействия стрессоров различным образом влияли на рост E. сoli: I. При внесении тетрациклина или инкубации при высокой температуре рост бактерий продолжался без периода задержки, но с меньшей скоростью (рис. 1 а, д). Скорость роста в контрольных вариантах (без стрессовой КЖ) снижалась с 0.8-0.9 ч-до 0.45 ч-1 в присутствии тетрациклина и до 0.45-0.6 ч-1 при тепловом шоке. II. В присутствии окислителей - Н2О2 и NEM, рост останавливался и после периода задержки возобновлялся со скоростью, близкой к первоначальной (рис. 1 б, в). Период задержки роста составлял 3-4 ч для Н2О2 и 2-3 ч для NEM. III. При осмотическом шоке (NaCl 0.7 М) наблюдали задержку роста на 0.5-1.5 ч, после чего рост продолжался с пониженной скоростью 0.2 ч-1.

ОП6ОП6ОП6ОП6ОП6Во всех стрессовых ситуациях в опытных вариантах добавление (50% об.) «стрессовой» КЖ, полученной при тетрациклиновом стрессе, способствовало адаптации культур: превышение скорости роста по сравнению с контролем (без «стрессовой» КЖ) в условиях тетрациклинового стресса составило 20-50%; в условиях температурного стресса – 15-60%; период восстановления экспоненциального роста сократился при окислительном стрессе, вызванном Н2О2 на 1-2 ч, вызванном NEM - на 1.5-2.5 ч, при осмотическом шоке - на 1 ч. Отметим, что при действии окислителей (рис. 1 б, в), скорость роста тест-культур под влиянием «стрессовой» КЖ полностью восстанавливалась, что можно объяснить вероятной антиоксидантной активностью ВА.

Образование защитных экзометаболитов клетками E.coli было показано в условиях других стрессорных воздействий: внесении NEM (окислительный стресс), инкубации при низкой (5-15оС) или высокой (44-48оС) температурах (холодовой или тепловой стресс, соответственно). Протекторные эффекты полученных в этих условиях КЖ были проверены при действии на тест-культуру различных стрессоров. Величины защитного действия различных «стрессовых» КЖ в различных стрессовых условиях представлены в табл. 1.

Установлено (рис. 1, табл. 1), что «стрессовые тетрациклиновая и NEM» КЖ защищали клетки E.coli, от действия тех же стрессоров – теплового шока и окислителей, практически полностью снимая их рост-ингибирующее действие, однако не защищали клетки от тетрациклинового стресса и минимально - от осмотического шока. «Холодовая» КЖ была эффективна против термо- и осмотического стрессов, не действовала при тетрациклиновом стрессе и оказывала минимальный эффект в условиях NEM-стресса. Наибольшими защитными свойствами от действия всех испытанных стрессоров обладала тетрациклиновая КЖ.

Таблица 1. Величины защитного эффекта К* культуральных жидкостей E.coli, полученных в разных стрессовых условиях, и испытанных при действии различных стрессоров.

Стрессор при полу- Стрессовые условия испытания КЖ чении «стрессовой» NEM Тетрациклин 44оС NaCl КЖ Окислитель, NEM 0.85 0 0.25 0.Тетрациклин 1.0 0.15 0.23 0.Нагрев (44-48оС) 0.65 0 0.23 0.Холод (5-15оС) 0.15 0 0.25 0.* Защитный эффект рассчитывали по формуле К=К1+К2, как описано в методах исследования. К1 отражал степень восстановления скорости роста, К2 - сокращение периода задержки перед восстановлением экспоненциального роста.

Различия в действии «стрессовых» КЖ могут быть обусловлены поликомпонентностью внеклеточных адаптогенов, как это имеет место для галобактерий и E.coli [Кокоева, Плакунов, 1996; Вахитов, 2007]. Не менее вероятно, что стрессопротекторами являются соединения, обладающие антиоксидантной активностью, нейтрализующие избыток образующихся активных форм кислорода, уровень которых различен в различных стрессовых условиях. Этому предположению не противоречат наблюдения, показавшие, что E.coli в стрессовых условиях выделяет в окружающую среду низкомолекулярные SH-содержащие метаболитыантиоксиданты [Воробьёва с соавт., 1995; Октябрьский, Смирнова, 2007].

Таким образом, в условиях стресса конкретного типа (тетрациклинового или другого) клетки бактерий выделяют внеклеточные метаболиты, способствующие более эффективной адаптации к этому, а также другим типам стресса (окислительному, осмотическому и тепловому).

1.2. Адаптогены к стрессам бактерицидной интенсивности.

Была выявлена способность бактерий образовывать в условиях более сильного стрессового воздействия, вызывающего частичную потерю клетками жизнеспособности (сублетальной температуры 48-50оС) внеклеточные метаболиты, защищающие клетки при воздействии стрессоров бактерицидной интенсивности (условное - название фактор ХII). Добавление такой «стрессовой» КЖ E.coli к экспоненциально растущей культуре E.coli (50% об) снижало скорость её роста с 0.82±0.07 ч-1 до 0.13±0.15 ч-1 (на 80-90 %). Отметим, что КЖ от культур, подвергшихся более мягкому нагреванию (44-48оС) (содержащих адаптогены с условным названием фактор ХI), таким рост-замедляющим действием не обладали. Адаптогенная функция фактора ХII была выявлена в опыте, результаты которого представлены на рис. 2.

В две культуры с одинаковой ОП - контрольную и опытную, имеющую сниженную скорость роста вследствие 1.5-часовой прединкубации с фактором ХII, вносили окислитель (NEM, 200 мкМ). В результате окислительного стресса численность клеток в контрольном варианте быстро снижалась (со скоростью 1.lg/час). Добавление КЖ, содержащей фактор XII непосредственно перед внесением NEM (без прединкубации), замедляло более чем в 2 раза скорость гибели культуры в течение первого часа (до 0.7 lg/час), после чего скорость отмирания становилась такой же, как в контроле. Прединкубация клеток (1.5 час) со стрессовой КЖ до внесения NEM многократно усиливала защитный эффект: первоначальная скорость отмирания была в 8 раз ниже, чем в контроле (0.2 против 1.7 lg/час), а количество КОЕ через 3 часа инкубации выше в 1000 раз.

Оба фактора, ХI и ХII, имели массу менее 10 кДа, были устойчивы при рН 1 и 11, различались устойчивостью при хранении (4оС, 7 сут.) и кипячении (10 мин.) – в этих условиях ХI - не стабилен, ХII – стабилен. Они также различались условиями образования и защитными эффектами (рис. 3, 4): ХI имел функции адаптогенапротектора прямого действия, ХII - индуктора, запускающего систему адаптивных реакций для повышения жизнеспособности клеток после необходимой прединкубации с ним (рис. 2, 4).

Таким образом, при воздействии одного и того же стрессора, в зависимости от его дозы, микроорганизмы реализуют два пути защиты (адаптации), различающихся химической природой синтезируемых внеклеточных адаптогенов и механизмами их защитного действия: при умеренном, рост-замедляющем, действии стрессора реализуется система протекторной защиты, при рост-останавливающем, сублетальном действии стрессора - система индукции адаптивных ресурсов.

КОЕ, 1% Рис. 2. Влияние «стрессовой» КЖ E.coli (условия получения - тепловой шок, 480,50оС) на отмирание клеток в присутствии 200 мкМ NEM. 1- контроль без до0,бавления «стрессовой» КЖ; 2 – в при0,001 сутствии «стрессовой» КЖ, добавленной одновременно с внесением NEM; 3 – как 0,002, но КЖ добавлена за 1.5 ч до внесения 01ч NEM.

Отн. ед.

оС Отн. ед 100 180 II I 40 0 0 20 40 60 80 100 10 10 20 30 40 % мин Рис. 3. Накопление внеклеточных адапто- Рис. 4. Зависимость активности факторов генов у E.coli в ходе теплового стресса. 1 ХI и ХII E.coli от их концентрации. По оси – температура; 2 – относительное содер- абсцисс - концентрация факторов в % от жание веществ, поглощающих при 270 нм, их концентрации в исходной КЖ (соототражающее степень повреждения клеток; ветствует %-ному содержанию КЖ). По 3 - содержание фактора ХI. 4 - содержание оси ординат - их активность в % от макфактора ХII. симальной.

1.3. Адаптогены к стрессу новой среды.

В биотесте на стресс новой среды клетки культуры E.coli, экспоненциально растущей в богатой органической среде LB, отмытые от среды роста, переносили в свежую глюкозо-минеральную среду К120, без добавления (контроль) или с добавлением КЖ (50% об.) от культуры, росшей экспоненциально на среде К1(опыт). Биотест более эффективен при использовании малых доз инокулята (0.5 % об.).

Смена состава питательной среды вызывала задержку роста в контрольном варианте на 6-7 часов, тогда как в опытных вариантах лаг-период сокращался до часа, что указывало на наличие в КЖ растущей культуры фактора адаптации к новой среде (ФАНС). Этот фактор начинал внеклеточно накапливаться уже через минут после внесения инокулята в свежую среду роста, был термолабилен и полностью разрушался за 30 мин при 120оС (рис. 5).

1.4. Внеклеточные адаптогены разных микроорганизмов Способность микроорганизмов продуцировать внеклеточные адаптогены:

факторы ХI, ХII и ФАНС, защищающие клетки от стрессорных воздействий, была продемонстрирована также для ОП5других бактерий (P.fluorescens 1,и B. subtilis и дрожжей (C.

utilis).

P.fluorescens синтезировала 0,адаптоген прямого действия – + КЖ фактор ХI, который повышал 0,устойчивость бактерий в усло0,LB->K1виях супраоптимальных температур, высоких и низких значе0,ний рН, а также фактор адаптации к новой среде; оба метабо0 2 4 6 8 10 12 14 16 18 лита представлены низкомолеч кулярными амфифильными соРис. 5. Рост E.coli после перенесения отмытых клеединениями небелковой прироток из среды LB в среду К120.

ды. Псевдомонада также образовывала вещества, подавляющие её адгезию (см. гл. 2). Все три фактора адаптации бактерий B.subtilis и E.coli (ФАНС, XI и XII) обладали Таблица 2. Эффективность перекрёстного действия внеперекрестным действием клеточных факторов адаптации - ФАНС, ХI и ХII E.coli, между собой, но не с B.subtilis и C.utilis.

C.utilis, на которую действовал только фактор XI Объект полу- Фактор Тест-объект воздействия E.coli (табл. 2). C.utilis чения «стрес- «стрессовой» КЖ продуцировала ФАНС, совой» КЖ B.subtilis E.coli C.utilis действующий на обе бакФАНС + + терии, а также XII, дейстB.subtilis XI + + вующий только на XII + + B.subtilis.

ФАНС + + Приведённые резульE.coli XI + + + таты демонстрируют споXII + + собность микроорганизФАНС + + мов различных физиолоC.utilis XI - - гических групп синтезироXII + - вать внеклеточные фактоОбозначения: + наличие эффекта, - отсутствие эффекта в биотестах при тепловом шоке (44оС или 50оС) и стрес- ры адаптации, синтез се новой среды.

которых стимулируется стрессорными воздействиями разной природы и разной интенсивности как запланированными в цикле развития культур (стресс новой среды), так и неблагоприятными факторами среды - воздействиями токсикантов, экстремальных значений температуры, рН, солёности. Механизмы защитного действия внеклеточных адаптогенов различаются (протекция или индукция).

Выявленное перекрёстное действие внеклеточных адаптогенов предполагает, что в микробном сообществе имеют место межвидовые взаимодействия, осуществляющиеся с участием низкомолекулярных видонеспецифичных метаболитов, и обеспечивающие его устойчивое функционирование.

Один из типов ауторегуляторов, антиадгезины, были более детально исследованы на втором этапе работы.

Глава 2. Ауторегуляция бактериальной адгезии Обратимая адгезия микробных клеток в погружённых культурах является формой их адаптации к стрессу новой среды и контролируется внеклеточными ауторегуляторами с активностью антиадгезинов.

Жизнь в прикрепленном состоянии является одной из стратегий обитания бактерий в разных экотопах, а адгезия является универсальной адаптивной реакцией, повышающей защищенность микроорганизмов в неблагоприятных для роста или повреждающих условиях. Исследования адгезии, в основном, посвящены изучению факторов, усиливающих прикрепление клеток [Marshall, 1985, 1996]. Механизмы снижения клеточной адгезии изучены недостаточно. Информации о регуляции первого этапа адгезии, её обратимой стадии, до наших работ не было. Обратившись к вопросу обратимой адгезии бактерий мы исследовали её ауторегуляцию и роль в ответе P. fluorescens и B.licheniformis на стресс новой среды.

2.1. Регуляция обратимой адгезии клеток Pseudomonas fluorescens Обратимое прикрепление клеток планктонной культуры P. fluorescens к стеклу культиватора проявлялось при переносе активно растущих бактерий (на среде М9) в свежую среду того же состава и усиливалось при использовании малых количеств инокулята (ОП600=0.07-0.1). Процесс визуализировался характерным видом кривой роста "с провалом" в течение первого часа после внесения инокулята (рис. 6). После наблюдаемого снижения численности клеток в водной фазе (участок 1) следовала фаза восстановления ОП суспензии за счет быстрого схода клеток с поверхности стекла (участок 2), после чего культура продолжала экспоненциальный рост с той же скоростью, что и контрольная (участок 3). Цикл адгезиисхода проходил за время, меньшее времени генерации клеток.

Важным элементом обратимой адгезии оказалось существование тонкого механизма её регуляции. Пунктирная кривая 4 на рис. 6 отражает рост опытной культуры в присутствии КЖ (50% об) от собственной экспоненциально растущей культуры псевдомонады. Ингибирование адгезии клеток внесением КЖ экспоненциальной культуры обусловлено наличием в ней ауторегуляторов, снижающих адгезивные свойства псевдомонад. Антиадгезины культуральной жидкости были идентифицированы (гл. 2.3).

ОП6Рис. 6. Рост культуры P. fluorescens в среде М9. 1 - снижение ОП культуры, вызванное адгезией клеток на стенках культиватора, 2 –возрастание 4 ОП за счет схода клеток, 3 - экспоненциальный рост культуры, 4 – рост 0,опытной культуры в присутствии КЖ экспоненциально растущей культуры (50% об.) или препарата антиадгезина, смеси углеводородов, в концентрации 15 мкг/л.

0,02ч 2.2. Регуляция обратимой адгезии клеток Bacillus licheniformis Для клеток B. licheniformis, как и для клеток псевдомонад, характерны высокие адгезионные свойства. Обратимая адгезия бацилл наблюдалась в лаг-фазе роста при стрессе свежей или новой по составу среды (замене глюкозы на ацетат), в большей степени адгезия была выражена в условиях двойного стресса – если в дополнение к смене среды роста неоптимальными для роста были значения температуры, рН, солёности, концентрации ионов Са2+ (рис. 7). Для всех вариантов роста бацилл в неблагоприятных условиях установлена обратная зависимость скорости роста культуры и величины адгезии клеток. В условиях, приближающихся к неростовым, адгезия приобретала необратимый характер. Было показано, что концентрация и вид источника углерода в новой среде влияют на степень адгезии бактерий. Так, клетки B.licheniformis, выросшие в среде с глюкозой, обеспечивающей рост с высокой скоростью, и перенесенные в среду с ацетатом или в голодную среду, быстро прикреплялись к стеклу сосуда.

В механизмах регуляции адгезии задействованы механизмы, связанные как с подвижностью клеток, так и усилением синтеза адгезинов в неоптимальных условиях роста. Внесение в голодающую по углероду культуру B.licheniformis 603 антибиотиков (хлорамфеникола и доксициклина), нарушающих синтез белка, снижало количество прикреплённых клеток. Это можно объяснить нарушениями в синтезе поверхностных адгезинов, аналогично описанным эффектам ингибирования хлорамфениколом прикрепления к твердой поверхности морских бактерий [Раилкин, 1998] и действия ванкомицина и тейкопланина на адгезию стафилококков [Carcenty-Etess et al., 1993; Drago et al., 2003]. Полученные результаты согласуются с данными об адаптивном значении адгезионного фенотипа - при голодании у морских вибрионов и спирилл [Kjellerberg, 1984], Acinetobacter sp. [James et al., 1995], позволяющего утилизировать молекулы органического вещества, сорбированные поверхностью [Morgan, Dow, 1986; Marshall, 1996], и снизить энергетические затраты на передвижение [Паников, 1991].

а б 1,2 1 0,0,0,6 0,0,4 0,0,0,-0,-0,4 0 0 20 40 050 1[NaCl], г/л t, oC в 10,0,0,0,Рис. 7. Влияние температуры (а), концен0 трации NaCl (б) и концентрации Са2+ (в) 0,0001 0,001 0,01 0,1 на рост (1) и адгезию (2) B. licheniformis.

[Ca2+], M Основная информация о широко известной высокой стрессоустойчивости прикреплённых клеток микроорганизмов относится к биопленкам с развитым матриксом, что определяется фенотипами клеточной персистентности или покоя, а также защитными свойствами матрикса [Olson et al., 2002; Jefferson, 2004; Льюис, 2005]. О стрессоустойчивости обратимо прикрепленных бактерий сведений до наших исследований не было. Повышенная устойчивость обратимо адгезированных клеток B. licheniformis была продемонстрирована в экспериментах при летальном воздействии на них сильного окислителя (NEM, 200 мкM): доля выживших клеток в субпопуляции прикрепленных к стеклу бактерий оказалась в 10 раз выше по сравнению с неприкрепленными (рис. 8).

Повышение устойчивости адгезированных клеток может быть обусловлено изменением уровня экспрессии стрессовых генов. Например, при контакте с поверхностью в клетках P.aeruginosa усиливается экспрессия генов, ответственных за выработку альгината и супероксиддисмутазы [Donlan, 2002; Sauer et al., 2002].

Не исключено также, что контакт клетки с поверхностью индуцирует генерализованные фазовые переходы мембранных структур, влияющие на их устойчивость и функциональную активность [Конев, 1987].

Адгезия, % Адгезия, % Адгезия, % --Уд. скорость роста, ч Уд. скорость роста, ч -Уд. скорость роста, ч Таким образом, обрати1мая адгезия является способом быстрого реагирования микроорганизмов на стресс без изменения стратегии жизни в про1:1ОО тивоположность необратимой адгезии. В состоянии обрати2 мой адгезии организм получает 0,0,1:1О возможность выбора: вернуться к прежнему, планктонному 1 способу существования с высокой скоростью роста, но и вы0,Исходно После обработки NEM сокой чувствительностью к действию неблагоприятных факторов, или перейти к приРис. 8. Численность жизнеспособных клеток (КОЕ) крепленному существованию с B. licheniformis в субпопуляциях свободно плаваюболее низкой скоростью роста, щих (1) и прикрепленных (2) клеток до и после возно с повышенной устойчиводействия окислителя (NEM, 200 мкм). 1:10 и 1:100 – стью к повреждающим воздейвеличина снижения концентрации КОЕ.

ствиям.

2.3. Идентификация химической структуры внеклеточных регуляторов адгезии псевдомонад и бацилл*.

Идентификация действующего начала любого ауторегулятора является необходимым этапом его исследования, так как информация о химической структуре и свойствах вещества позволяет повысить как эффективность исследования механизмов его действия и выяснения роли в развитии микробных популяций, так и рекомендовать пути практического применения.

2.3.1. Антиадгезины псевдомонад. Регуляторы с функциями антиадгезинов, контролирующие сход адгезированных клеток P. fluorescens в водную фазу, были выделены из КЖ экспоненциально растущих культур и идентифицированы методом хромато-масс-спектрометрии как смесь высокомолекулярных насыщенных неразветвленных углеводородов (УГВ) с длиной цепи 21-33 атомов углерода (табл. 3).

Суммарная концентрация УГВ в КЖ культуры P. fluorescens составляла 10-мкг/л (0.1-3.0 мкг/л отдельных индивидуальных компонентов смеси). Внесение препаратов очищенной фракции, а также индивидуальных УГВ в культуру бактерий в условиях стресса новой среды приводило к уменьшению количества адгезированных клеток аналогично действию КЖ (рис. 6). При этом снижение адгезии клеток сопровождалось усилением их агрегации в водной фазе.

* Исследования проводили совместно с д.х.н. С.Г. Батраковым, о чём автор помнит с глубокой благодарностью Количество жизнеспособных клеток, КОЕ, % от 100% в исходной популяции Другой внеклеточный антиадгезин P.fluorescens, присутствующий в КЖ, был определён как белок с протеолитической активностью. Внесение в растущую культуру КЖ, содержащую белковый антиадгезин, приводило к подавлению адгезии клеток с одновременТаблица 3. Углеводороды (н-алканы) в составе антиадной активацией протеолигезина P.fluorescens.

за и нарастанием в среде Число Название Концентра- Раствори- концентрации белка. Внеатомов ция в КЖ мость (нг/ сение в культуру псевдоС (нг/мл) мл воды) монад модельного антиад21 н-хенэйкозан 0,9 гезина, протеиназы К, вос22 н-докозан 0,8 производило действие 23 н-трикозан 1,0 8,24 н-тетракозан 1,4 6,3 экспоненциальной КЖ - 25 н-пентакозан 1,1 4,происходило значительное 26 н-гексакозан 3,0 3,снижение адгезии клеток.

27 н-гептакозан 1,2 2,Так как клетки псев28 н-октакозан 1,2 2,домонад имеют на клеточ29 н-нонакозан 1,0 1,ной поверхности адгезины 30 н-триконтан 0,8 1,глико-протеиновой приро31 н-хентриаконтан 0,5 1,ды [Christensen et al., 1985;

32 н-дотриаконтан 0,2 0,Read, Costerton, 1987], то 33 н-тритриаконтан 0,1 0,наиболее успешным ингибирование адгезии клеток было при одновременном действии обоих антиадгезинов, содержащихся в КЖ псевдомонад - УГВ и протеазы.

Контроль адгезии грамотрицательных бактерий в условиях стресса новой среды, по-видимому, осуществляется двумя путями. Низкомолекулярные гидрофобные ауторегуляторы, н-алканы, блокируют липкие концы клеточных адгезинов и препятствуют прилипанию клетки к поверхности. Кроме того, они способствуют формированию в водной фазе тяжелых многоклеточных агрегатов за счет слипания клеток друг с другом, что также не способствует адгезии клеток на поверхности. Антиадгезины второго типа – протеазы, разрушают белковую часть молекулы адгезина, отщепляя его липкий конец, что препятствует адгезии и способствует сходу прикрепленных клеток.

2.3.2. Антиадгезины бацилл. Другим организмом, для которого определили химическую природу антиадгезина, были бактерии B. licheniformis. На основании результатов ИК-спектроскопии, 1H- и 13C-ЯМР-спектроскопии, масс-спектрометрии в сочетании с методами химического и энзиматического гидролиза бациллярный антиадгезин был идентифицирован как циклический липопептид, кольцевая часть которого составлена 7 аминокислотными остатками, а липидная - остатками 3гидроксижирных кислот (рис. 9). Циклогептапептид ацилирован по Nтерминальной аминокислоте L-Asp, 3-гидроксижирной кислотой. Жирная кислота представлена смесью гомологов (13:0 - 17:0 с п-, изо- и антеизо- цепями), её 3-OH группа этерифицирована С-терминальной аминокислотой, L-Leu. Вещество такой структуры выделено впервые.

Антиадгезин обнаружен в CHкультуральной жидкости и часCHCH тично связан с клетками (2:1).

(CH2)ЖК Связанный с клетками липоцикCHлопептид составлял 57% от обCH CHO щей массы экстрагируемых внеCHCOOH CO CHNH CH клеточных липидов. При его конCO CH L-Асп CHCH2CH L-Лей CO центрации в культуральной жидNH CHNH кости 1.6 мкг/мл он полностью COOH L-Лей CH CHCHCO CO CH CH2CH2 L-Глу подавлял адгезию клеток B.

CHNH NH licheniformis к стеклу (показано в L-Лей CHCHL-Вал CO CO CHNH L-Вал прямом опыте).

CH CH CO CH NH CH3 Следует отметить, что лиCH3CH CHCH CHпоциклопептиды другой, но CHсходной структуры (лихенизины, сурфактины) были обнаружены у Рис. 9. Структура антиадгезина B. licheniformis.

некоторых других грамположительных бактерий как биосурфактанты с неизвестной биологической функцией бактерий [Konz et al., 1999; Doekel, Marahiel, 1999; Yakimov et al., 1999]. С описанием липоциклопептида B.

licheniformis 603, стала известной, по крайней мере, одна из функций этих липопептидов – регуляция адгезии. Кроме того, антиадгезин B. licheniformis проявлял выраженную антимикробную активность против клеток Corynebacterium variabilis, обладающих гидрофобизированной поверхностью. Полученные нами результаты объясняют данные Колари [Kolari et al., 2001] об ингибировании образования биоплёнки Deinococcus geothermalis при совместном культивировании или добавлении бесклеточного экстракта B. licheniformis.

Полученные в данном разделе исследований результаты, позволяют сделать ряд заключений о роли и механизмах начального этапа бактериальной адгезии.

При глубинном культивировании бактерий их адаптивной реакцией на внезапные изменения условий роста (температуры, концентрации NaCl, Ca2+ и др.), состава среды или голодание является процесс прикрепления клеток к поверхности культиватора. При изменении условий роста в диапазонах, толерантных для вида, адгезия является обратимой, за пределами границ толерантности – необратимой. В состоянии обратимой адгезии микроорганизмы более устойчивы к стрессорным воздействиям. Процесс обратимой адгезии находится под популяционным контролем, который осуществляется с участием внеклеточных низкомолекулярных метаболитов. В экспоненциально растущей бактериальной культуре ингибиторы бактериальной адгезии концентрационно регулируют как стадию прилипания клеток к поверхности, так и стадию их схода для возврата к планктонному существованию.

Глава 3. Эффективность и механизмы защитного действия алкилоксибензолов как внеклеточных адаптогенов Микробные алкилоксибензолы обладают функциями адаптогенов, защитные эффекты которых в зависимости от их химической структуры и концентрации реализуются как протекция микроорганизмов от повреждающих воздействий или как сигнал тревоги для мобилизации адаптивных ресурсов клеток.

Группа внеклеточных микробных ауторегуляторов (факторы d1), участвующих в контроле развития микробных культур, была описана в ИНМИ РАН до начала наших исследований как аутоиндукторы анабиоза микроорганизмов, вызывающие переход клеток в состояние покоя и представленные у бактерий смесью гомологов алкилоксибензолов (АОБ) класса алкилрезорцинов, а у дрожжей – тирозолом [Осипов с соавт., 1985; Светличный с соавт., 1986; Батраков с соавт., 1993; Мулюкин с соавт., 1996; Мулюкин, 2010]. В растущей микробной культуре запланированные стрессы, развивающиеся вследствие исчерпания источников питания или высокой клеточной плотности, сопровождаются повышением концентрации АОБ, что служит сигналом для перехода культуры в стационарную фазу с последующим образованием покоящихся цистоподобных клеток [Пронин с соавт., 1982; Бабусенко с соавт., 1991; Лойко с соавт., 2002; Мулюкин с соавт., 2004; Suzina et al., 2006; Мулюкин, 2010]. Описанные биологические эффекты АОБ предполагали их участие в реакциях адаптации вегетативных клеток микроорганизмов к незапланированным стрессорным воздействиям, т.е. неблагоприятным физикохимическим факторам среды.

3.1. Влияние стресса на динамику накопления АОБ в микробной культуре Одним из доказательств адаптогенных функций АОБ является повышение их концентрации при развитии стрессового ответа клеток. Эти данные были получены на модели бактерии M. luteus, у которой аутоиндукторы анабиоза представлены алкилоксибензолами класса алкилрезорцинов [Мулюкин с соавт., 1996; Мулюкин, 2010], что позволяло количественно определять их содержание в КЖ и клетках по результатам колориметрической реакции с красителем FBB [Tluscik et al., 1981].

После сублетального температурного шока (45оС, 15 мин) в экспоненциально растущей опытной культуре во время остановки роста (50 мин, реакция на шок) количество внеклеточных АОБ резко увеличивалось, тогда как в контроле их концентрация не менялась (рис. 10 б). Выход культуры из стресса был сопряжен с возрастанием уровня АОБ в клетках при одновременном снижении их содержания в среде. В культуре, подвергнутой шоку, суммарное количество вне- и внутриклеточных АОБ увеличилось на 35% по сравнению с контролем, что отражает реакцию клеток микрококка на стрессовое воздействие (табл. 4).

Таким образом, развитие стрессового ответа бактерий M. luteus сопряжено с повышением биосинтеза АОБ, внеклеточный пул которых служит для их перераспределения между клетками популяции и средой. Это предполагало, что повыше- Таблица 4. Суммарное содержание вне- и внутриклеточных АОБ на единицу массы сухих клеток M. luteus (мг/г МСК).

Время отбора пробы, Количество АОБ, мг/г МСК (%) ч роста Контроль Опыт До термообработки, 5 ч 0.95 (100) 0.95 (100) После термообработки, 6 ч 1.06 (100) 1.43 (135) Начало стационарной фазы роста, 11 ч 1.24 (100) 1.53 (123) АОБ, мг/г б ОП а 6МСК 4-кж(о) 1,6-кл(о) 2 2 0,3-кж(к) 0,4 5-кл(к) 468 10 0 2 4 6 8 10 Время, ч Время, ч Рис. 10. Влияние термошока (прогрев при 45оС, 15 мин.) на рост (а) и удельную концентрацию (б) внеклеточных (кж) и внутриклеточных (кл) АОБ M. luteus.

Обозначения: 1 - контроль без прогрева; 2 - термошок; 3 - как 2, но за 30 мин до шока вносили 4 мМ С7-АОБ; 4 – как 3, но с 8 мМ С7-АОБ; 5 – как 3, но с 12 мМ С7-АОБ;

кл(к) – АОБ в клетках в контроле; кл(о) – АОБ в клетках в опыте; кж(к)– АОБ в КЖ в контроле; кж(о) – АОБ в КЖ в опыте. Стрелкой сверху указан момент начала прогрева. Стрелками снизу указаны моменты определения концентрации АОБ – на 5, 6, 9 и 11 ч роста культуры.

ние концентрации внеклеточных АОБ в микробной культуре, в том числе при их экзогенном внесении, будет способствовать защите клеток от стрессового воздействия, что было продемонстрировано в нижеописанных экспериментах.

3.2. Защита микроорганизмов алкилоксибензолами в стрессовых условиях 3.2.1. Защита микроорганизмов от воздействий летальной и сублетальной интенсивности.

Протекторные функции АОБ зависят от их структуры и концентрации.

В последующих экспериментах в качестве модельных АОБ были использованы два гомолога - амфифильный С7-АОБ (5-метилрезорцин) и более гидрофобный С12-АОБ (4-гексилрезорцин). Выбор этих соединений обоснован тем, что у микроорганизмов встречаются как амфифильные водорастворимые АОБ – тирозол у дрожжей, гидрохиноны и АОБ с радикалами С2-С8 у псевдомонад и микрококка, так и гидрофобные – большинство бактериальных АОБ [Батраков с соавт., 1993;

Kozubek, Tyman, 1999; Stasiuk, Kozubek, 2010; Мулюкин, 2010]. Именно две эти группы АОБ с различной водорастворимостью и представляют С7- и С12-АОБ.

АОБ с идентичным по структуре фенольным ядром (2,4-дигидрокси) и близкими по длине радикалами С2-С5 обнаружены у M.luteus [Мулюкин, 2010].

Протекторные функции АОБ были доказаны в опытах с прединкубацией культуры микрококка фазы линейного роста с химическим аналогом фактора dэтих бактерий - С7-АОБ, который вносили за 30 мин до термошока (рис. 10а).

Протекторное действие АОБ имело концентрационно-зависимый характер с максимумом эффекта при концентрации 12 мМ; развитие культуры после термошока проходило без задержки роста, наблюдавшейся в контрольной культуре, хотя и с более низкой скоростью.

Стрессопротекторное дей1Н2Оствие АОБ было также Прогрев продемонстрировано на другом модельном объекте, дрожжах Saccharomyces cerevisiae, в условиях температурного (45оС, 30 мин) и окислительного (Н2О2, 100 мМ, 30 мин) воздейстК 125 вий летальной интенсивноС7-АОБ, мМ сти, которые приводили к Рис. 11. Влияние С7-АОБ на устойчивость клеток гибели значительной части S.cerevisiae к воздействию Н2О2 (100 мМ, 30 мин) и клеток популяции (75-80% прогреву (45оС, 30 мин).

и 90-92%, соответственно).

В опытных вариантах АОБ вносили за 2 часа до стрессового воздействия. Показано, что короткоцепочечный С7-АОБ в концентрациях 2-5 мМ повышал устойчивость клеток дрожжей к перекиси водорода в 2-5 раз (рис. 11), тогда как более гидрофобный С12-АОБ, напротив, в концентрациях 5-300 мкМ понижал её (рис.

12). Аналогичное действие С7-АОБ и С12-АОБ проявляли в отношении дрожжей, подвергнутых термошоку (45оС, 30 мин) (рис. 11, 12).

Отмеченные различия в эффектах гомологов С7- и С12-АОБ объясняются различиями в молекулярных механизмах их действия в качестве структурных модификаторов белков и степенью антиоксидантной активности (подробно изложено в разделе 3.3). Способность АОБ модифицировать структуру ферментных белков приводит к повышению их стабильности и изменению каталитической активности в сторону как активации, так и ингибирования, что зависит от концентрации АОБ и степени их гидрофобности: ингибирующим действием, в основном, обладают более гидрофобные гомологи АОБ (С12-АОБ), активирующим – амфифильные (С7-АОБ) (равно как и продукты их окисления). Это обусловливало более активное функционирование защитных и репарационных систем клетки в случае с С7АОБ и, напротив, их ингибирование в случае с С12-АОБ, и таким образом, потенцирование биоцидного действия стрессоров.

КОЕ, % Хотя температурный стресс (как и многие другие) у Н2Омикроорганизмов сопро20 Прогрев вождается накоплением ак15 тивных форм кислорода [Sugiyama, 2000; Смирнова, 2001; Рихванов, 2003], но в защите клеток от прямого окислительного стресса, К 5 15 50 150 3по-видимому, большую С12-АОБ, мкМ роль в суммарном протекторном действии С7-АОБ Рис. 12. Влияние С12-АОБ на устойчивость клеток играет его более выраженS.cerevisiae к воздействию Н2О2 (100 мМ, 30 мин) и прогреву (45оС, 30 мин). ная, чем у С12- АОБ, антиоксидантная активность.

Поэтому оптимальная концентрация С7-АОБ (5 мМ), одинаковая для защиты клеток от обоих стрессов, обеспечивала 5-кратное увеличение КОЕ при воздействии Н2О2 и только 2кратное – при термошоке (рис. 11, 12).

Таким образом, синергизм или антагонизм действия стрес1сора (Н2О2 или термошока) и АОБ (направление изменения ак1тивности ферментов клеток под 1влиянием АОБ) обусловливало защиту клеток при действии С71АОБ или стресспотенцирующий эффект в присутствии С12-АОБ.

С последним связаны регулятор0 1 4 8 10 11 ные эффекты длинноцепочечных С-7 АОБ, мМ АОБ на стадии отмирания кульРис. 13. Протекторное действие С7-АОБ при туры и образования анабиотичеокислительном стрессе дрожжей S. cerevisiae (ских покоящихся форм [Мулюоблучение, доза 50 крад, жизнеспособность опрекин, 2010]. Также отметим эколоделяли через 2 ч после облучения).

гическое значение не только стрессопротекторной, но и стресспотенцирующей функций АОБ для растительно-микробных биоценозов. Обнаруженная способность длинноцепочечных АОБ потенцировать действие стрессоров может быть выгодна для организмов, их продуцирующих, как средство борьбы с конкурентами или паразитами. Так, известно, что в семенах растений содержится много длинноцепочечных алкилоксибензолов класса алкилрезорцинов [Kozubek, Tyman; 1999], в присутствии которых жизнедеятельность фитопатогенной микрофлоры будет сильно подавлена.

КОЕ, % КОЕ, % Выявленные эффекты действия длинноцепочечных АОБ были использованы нами при разработке серии препаратов, предназначенных для защиты материалов от биоповреждения, а также способа стабилизации микробных препаратов.

Возможность эффективного адаптогенного действия С7-АОБ в защите клеток от стрессоров различной природы, вызывающих развитие окислительного стресса, была продемонстрирована в опытах с дрожжами S. cerevisiae. В первой серии экспериментов стресс индуцировали -облучением. С7-АОБ вносили в культуру дрожжей фазы линейного роста за 30 мин до облучения дозой 50 крад: при концентрациях 11-13 мМ число жизнеспособных клеток увеличивалось на 20-30% (по сравнению с контролем без внесения АОБ) (рис. 13).

В другой модели повреждающим агентом был синглетный киКОЕ, % слород, который генерировался в 1фотосенсибилизированных (хлорином е6) клетках, при их облучении лазером (=662 нм). В опытных вариантах в культуру 40 дрожжей кроме хлорина вносили С7-АОБ за 30 мин до облучения.

Оптимальной для протекции была концентрация 8 мМ, при которой для достижения гибели 75% 0 2 4 6 8 10 Доза, Дж/смклеток требовалась доза облучения в 3.5 раза большая, чем для достижения такой же гибели неРис. 14. Дозовые кривые выживаемости клеток защищенных клеток (12 и 3.дрожжей S. cerevisiae, обработанных за 30 мин до Дж/см2, соответственно)(рис. 14).

облучения ( = 662 нм): 1 — только хлорином е6;

2 — хлорином е6 и С7-АОБ (8 мМ); 3 - уровень, Для этого же организма высоответствующий 25% выживших клеток.

ше было продемонстрировано защитное действие С7-АОБ при температурном и окислительном стрессах летальной интенсивности (рис. 11, 12).

Таким образом, обнаружено, что увеличение концентрации короткоцепочечных амфифильных АОБ в пролиферирующих культурах микроорганизмов защищает клетки от стрессорных воздействий сублетальной и летальной интенсивности (прогрев, действие окислителей, -радиации, фотоокисление), что выражается в повышении их устойчивости и сохранении пролиферативной способности.

3.2.2. Роль алкилоксибензолов в адаптации микроорганизмов к неоптимальным условиям роста Помимо защиты от стрессорных воздействий сублетальной и летальной интенсивности алкилоксибензолы эффективно влияют на повышение физиологической активности клеток в неоптимальных для роста условиях.

Адаптогенное действие такого типа было продемонстрировано для низкотемпературного брожения дрожжей S. cerevisiae в условиях осмотического стресса (высокого осмотического давления) который создавали, повышая содержание сухих веществ в сусле до 16%, что в 1.5 раза выше, чем в обычном сусле (11%), ис- пользуемом в традиционном пивоварении. В опытных вариантах инокулят инкубировали в течение 2 часов с С7-АОБ (4 мМ). Культивирование вели в микроаэробных условиях в течение 11 суток Убыль СВ, при температуре 6оС. В контрольных г/200 мл3 вариантах (без С7-АОБ) повышение плотности сусла до 16% снижало интенсивность брожения на 20%, тогда 4 как предобработка С7-АОБ повышала интенсивность развития дрожжей на 25-30% (по урожаю на 8-11 сутки роста) по сравнению с их развитием на 11%-ном сусле (рис. 15).

Аналогичное ростстимулирующее действие короткоцепочечных АОБ 0 2 4 6 8 10 Время брожения, сутки продемонстрировано в отношении бактерий P. fluorescens и P. aeruginosa Рис. 15. Влияние С7-АОБ (4 мМ) на устойчивость дрожжей S. cerevisiae к осмотиче- при их развитии в неоптимальных для скому стрессу. 1 – рост на 11%-ном сусле; 2 роста условиях. При внесении как – рост на 16%-ном сусле; 3 – как 2, но клетки С12-АОБ (50 мкМ), так и С7-АОБ инокулята прединкубированы с С7-АОБ в (0.25 мМ) в среду роста урожай клетечение 2 ч.

ток P. fluorescens возрастал на 10% и 30%, соответственно, в условиях культивирования бактерий при заще60 лочении среды (рН 9.5), когда скорость роста культуры в контроле была снижена на 80-90% по сравнению с оптимальными значениями рН (рН 5.5-7.5).

Адаптогенное действие препарата «Сидовит», разработанного нами на основе АОБ, исследовали в модели роста нефтеокисляющей бактерии P.

0123% NaCl aeruginosa в среде М9 с ацетатом в качестве источника углерода в услоРис. 16. Влияние препарата Сидовит (виях повышенной солености, имитимг/л) на скорость роста P. aeruginosa в жидровавшей действие природного стреской среде М9 с ацетатом при разных концентрациях NaCl. 1- контроль, 2 – опыт. сора (рис. 16). В вариантах с содержа нием в среде 1% NaCl скорость роста бактерий была снижена на 30% по сравнению с ростом в оптимальных условиях, при содержании NaCl более 5% роста не наблюдали. В опытных вариантах с внесением препарата «Сидовит» 10 мг/л наблюдали возрастание скорости роста на 62% (урожай возрастал на 40%). В условиях нормы солёности (без добавления мкг С-СО /ч сут NaCl) эти показатели в присутствии препарата АОБ также увеличивались, но в меньшей степени – на 28% и 20%, соответственно.

В другой серии экспериментов - при изменении температурного режима культивирования P. аeruginosa, скорость роста снижалась на 25% при 10оС, а при 40оС – на 50% от максимальной в контроле (при 28-30оС) (рис.17).

Таким образом, адаптогенмкг С-СО2/ч/сут;

ный эффект АОБ при развитии % от контроля микробных культур в неоптимальных условиях роста выражается в существенном повышении пролиферативной активности клеток при «дозах» стрессора (рН, солёности, температуры), приближающихся к границам толерантности для вида.

Адаптогенная эффективность препарата АОБ «Сидовит», о чём 0 10 20 30 40 судили по возрастанию скорости роста бактериальной культуры, температура, оС зависела от степени неоптимальРис. 17. Влияние препарата АОБ «Сидовит» на ности температуры – она была скорость роста P. aeruginosa в жидкой среде Мминимальной при температурной при разных температурах. 1 - контроль (без норме роста 28оС (17%) и увелиАОБ), 2 – с АОБ, 10 мг/л, 3 – эффективность чивалась к границам температурпрепарата, повышение скорости роста, в % от ного диапазона роста: при 10 и контроля.

40оС, когда скорость роста в контроле была снижена на 75 и 50%, соответственно, стимуляция скорости роста составила 40-55% (рис. 17).

В прикладном аспекте препараты алкилоксибензолов можно рекомендовать для повышения эффективности применения бакпрепаратов, используемых для биоремедиации почв.

3.3. Механизмы действия АОБ как адаптогенов Говоря о механизме действия того или иного фактора или соединения, имеют в виду совокупность установленных причинно-следственных связей, объясняющих выявленный эффект через физические и химические свойства фактора (соединения) и изменения метаболизма клетки. С этих позиций рассмотрено участие алкилоксибензолов в развитии стрессового ответа микроорганизмов.

3.3.1. Функционирование алкилоксибензолов в качестве структурных модификаторов и стабилизаторов белков Одним из основных уровней формирования стрессового ответа клеток является повышение стабильности и сохранение функциональной активности клеточных макромолекул и, прежде всего, ферментных белков. В работе исследовали влияние различающихся гидрофобностью гомологов С12- и С7-АОБ на стабильность и изменение каталитической активности модельных ферментов - трипсина, - и -амилаз. Эффекты АОБ зависели от их структуры, концентрации и времени прединкубации с белком, необходимого для «созревания» нового конформера. В низких концентрациях гидрофобный С12-АОБ на 20-30% повышал, а в широком диапазоне более высоких концентраций - ингибировал активность ферментов (рис.

18, а). Амфифильный С7-АОБ повышал ферментативную активность во всём диапазоне испытанных концентраций (рис. 18б).

а Активность, Активность, % б 11111110 2 4 6 8 10 0 0,03 0,05 0,25 0,5 1 1,5 С12-АОБ, мМ С7-АОБ, мМ Рис. 18. Концентрационная зависимость и влияние продолжительности прединкубации трипсина с С12-АОБ (а) и С7-АОБ (б) на его протеолитическую активность. Время прединкубации с АОБ: 1 – 10 мин, 2 – 40 мин.

Сопряжённо с изменением активности модифицированных ферментов развивалась их устойчивость к денатурирующим воздействиям: функциональная стабильность – сохранение каталитической активности после снятия стрессорного воздействия, и операционная стабильность – сохранение активности при неоптимальных параметрах катализа (рН, температуры). Активность нестабилизированного трипсина после тепловой денатурации (60°С, 10 и 20 мин) снижалась до 20 и 5%, а в комплексах с С12-АОБ сохранялось до 50% от активности фермента до термообработки (рис. 19а). Радиостабильность трипсина при -облучении дозой 12.7 крад повышалась в комплексах с С7-АОБ (4.8-9.6 мМ) в 3.5-7 раз (рис.19б).

Действие С12- и С7-АОБ на амилазы имело аналогичный характер. Модификация структуры ферментов при их комплексообразовании с С7-АОБ обусловливала существенное расширение температурного и рН диапазонов активного катализа (операционная стабильность), в котором ферментативная активность была равна или превышала активность при оптимальных значениях температуры и рН в контрольных вариантах (табл. 5, рис. 20).

Показанное сопряжение повышения стабильности ферментов с ингибированием их каталитической активности отмечается в подавляющем большинстве работ по энзимологии и в патентной литературе. Однако, в опытах с менее гидрофобным гомологом, С7-АОБ, нами был обнаружен необычный эффект стабилизации ферментов (например, повышения термо- и радиостабильности трипсина) одновременно с возрастанием их каталитической активности (рис. 19). Диапазон эффективных белокмодулирующих концентраций С7-АОБ составил 0.5-13 мМ, что сопоставимо с данными, полученными в экспериментах по защите S.cerevisiae от окислительного стресса (8-13 мМ), термопротекции M. luteus (8-12 мМ) и стимуляции роста P.fluorescens в неоптимальных условиях (0.5 мМ). Отметим, что в условиях -облучения активность трипсина в комплексах с С7-АОБ не только не снижалась, вследствие действия радиации, но даже превышала активность в контроле.

а 1 - 2 - Активность, – 1; – 2; – 3.

б Активность, (ед.акт./мг (ед.акт./мг белка)х11,белка)х10,1,0,0,0,0,0,2 0 0,025 0,05 0,25 0,0 4,8 6,4 8 9,С12-АОБ, мМ С7-АОБ, мМ Рис. 19. Термостабильность (а) и радиостабильность (б) трипсина в комплексах с АОБ.

а - время прединкубации с С12-АОБ 40 мин, длительность прогревания при 60°С: 1 (пустые столбики) — 0 мин (контроль); 2 (тёмные столбики) — 10 мин; 3 (заштрихованные столбики) — 20 мин; б - время прединкубации с АОБ 40 мин, доза -облучения 12.7 крад: 1 - активность необлученного трипсина; 2 - активность облученного трипсина; 3 – значение активности необлученного и необработанного АОБ фермента; 4 - значение активности облученного и необработанного АОБ фермента.

Таблица 5. Влияние С7-АОБ на изменение температурного и рН-диапазона катализа трипсина, - и -амилаз (время прединкубации ферментов с АОБ 30 мин).

Концентрация Диапазон тем- Диапазон Фермент С7-АОБ, мМ ператур, оС, * рН, * 0 (контроль) 45 7.Трипсин 0.8 40-55 7.0-10.4.8 25-65 0 (контроль) 55 6.-амилаза 0.64 44-55 5.2-7.1.6 23-65 5.0-7.0 (контроль) 40 4.-амилаза 0.64 17-54 4.3-6.5.6 13-57 4.0-7.*- В указанных диапазонах активность стабилизированных АОБ ферментов была равна или превышала значения их максимальной активности в контроле (при оптимальных значениях температуры и рН).

Различия в изменениях акАктивность, тивности стабилизированных (ед.акт./мг белка)х12,АОБ ферментов коррелировали с изменениями их кинетических характеристик. При взаимодействии трипсина как с С12-, так и с 1,С7-АОБ константа Михаэлиса1 2 Ментен незначительно снижалась (95 и 93 мМ) по сравнению с Km 0,контрольного варианта (100 мМ), что отражает сохранение степени сродства модифицированных 3 4 5 6 7 8 рН ферментов к субстрату. Однако, Vmax достоверно изменялась по Рис. 20. Влияние С7-АОБ (время прединкубации сравнению с контролем (2.30 мин) на изменение активности -амилазы при мкмоль/мин*мг белка): а) на 30% различных рН. 1 – контроль (без АОБ); 2 – 0.снижалась при взаимодействии мМ; 3 – 5.6 мМ.

трипсина с 0.25 мМ С12-АОБ (1.мкмоль/мин*мг белка) и б) на 75% повышалась при комплексообразовании с С7-АОБ (3,2 мМ) (3.мкмоль/мин*мг белка).

Таким образом, в опытах in vitro показана способность химических аналогов АОБ как микробных адаптогенов в зависимости от их структуры и концентрации направленно модифицировать структуру ферментных белков, что приводит к повышению их функциональной и операционной стабильности и изменению каталитической активности в сторону как активации, так и ингибирования в зависимости от структуры АОБ.

3.3.2. Изменение физико-химических свойств белков, модифицированных алкилоксибензолами Наблюдаемые эффекты АОБ на активность и стабильность ферментов могут объясняться влиянием АОБ на физико-химические и молекулярно-динамические (структурные) свойства белков.

В экспериментах с желатином были установлены существенные изменения его вязкости и набухания в широком диапазоне рН при модификации С7- и С12-АОБ.

Минимальное значение вязкости раствора желатина в контрольном и в опытных вариантах отмечено при рН 6,0, что соответствует изоэлектрической точке белка. Повышение вязкости растворов желатина наблюдалось в присутствии обоих АОБ, но в разных интервалах рН: для С7-АОБ - при значениях рН<6,0, для С12-АОБ - в областях рН 3,0-5,5 и 7,0-10,0.

С7-АОБ несколько снижал степень набухания желатина (относительно контроля) в области рН 5-6, но повышал её в при рН<4, практически не влиял на набухание белка в нейтральной и щелочной среде. С12-АОБ снижал степень набухания желатина в слабокислой среде (рН 5-6) и существенно повышал в интервалах рН 2-4 и 7-9.

Изменения свойств белка в области рН<6 в присутствии С7- и С12-АОБ могут быть обусловлены образованием водородных связей между протонированными молекулами белка и АОБ. В области рН7, когда образование водородных связей ингибировано, на изменение свойств белка влиял только С12-АОБ, способный к гидрофобным взаимодействиям за счет алкильного радикала.

Важным показателем изменения свойств белков является их гидрофобность.

Влияние АОБ на этот показатель было исследовано на модели лизоцима. Обработка лизоцима С7-АОБ приводила к возрастанию показателя гидрофобности (ПГ) (определяемому по распределению в системе хлороформ : вода) на 25% при всех испытанных концентрациях АОБ. Более выраженное действие на изменение ПГ лизоцима оказывал С12-АОБ. В результате взаимодействия белка с С12-АОБ его гидрофобность возрастала относительно контрольного варианта до четырех раз.

Таким образом, структурная модификация белка вследствие его взаимодействия с АОБ приводит к изменениям его взаимоотношений с водой, что должно отражаться на функциональной активности белка.

3.3.3. Молекулярные механизмы действия алкилоксибензолов на белки†.

Для понимания молекулярных событий, приводящих к сопряженным повышению функциональной стабильности и изменению активности ферментов, были исследованы молекулярные механизмы взаимодействия модельного фермента лизоцима с АОБ методом Рэлеевского рассеяния Мёссбауэровского излучения (РРМИ). Этим методом определяется доля упругого рассеяния излучения (fp, от до 1), по величине которой судят о степени междоменной подвижности белковой глобулы, степени её «жидкости» или «твёрдости». Данные РРМИ (рис. 21) и параллельно проводимого диффузного рассеяния рентгеновских лучей (ДРРЛ) показали, что в области относительно малых концентраций С7- и С12-АОБ, при которых возрастает активность лизоцима (десятки молекул на глобулу лизоцима), существенно увеличивается конформационная подвижность белка, особенно в присутствии С7-АОБ, ослабевают внутримолекулярные водородные связи, возрастает междоменная подвижность. Макромолекула становится более «рыхлой» и приобретает свойства «жидкой» структуры (fp 0.3) при меньшей степени гидратации (h0,25), в отличие от нативного лизоцима (fp>0.3 в контроле), что объясняет повышение активности фермента в присутствии АОБ. При этом разрыхление молекулы не имеет характера денатурации, что было зафиксировано методом ДРРЛ.

Обнаруженное возрастание междоменной подвижности макромолекулы фермента, хорошо согласующееся с повышением функциональной активности, не объясняет наличие функциональной стабильности модифицированных ферментов. Объяснение повышению стабильности лизоцима в присутствии АОБ было † Исследования проведены совместно с д.х.н. профессором Ю.Ф. Крупянским, (ИХФ им. Н.Н. Семёнова РАН), за что автор выражает ему глубокую благодарность.

найдено при использовании метода молекулярно-динамического компьютерного моделирования (МДКМ). Компьютерное моделирование системы лизоцим-водаАОБ выявило, что для С12-АОБ имеет место эффект «предпочтительной гидратации» белка [Gekko, Timasheff, 1981], когда молекулы АОБ располагаются во 2-3м гидратных слоях, соответственно «сжимая» белок, в результате чего уменьшаются равновесные флуктуации доменов, снижается активность и стабилизируется молекула фермента. Один из возможных механизмов стабилизирующего действия С7АОБ заключается в том, что при действующих концентрациях его молекулы формируют «стэкинг-образования» типа стопок тарелок. Это не мешает функционированию фермента, а при достаточfp ной протяжённости такие тяжи ста0,билизируют макромолекулу, повышая её устойчивость к денатури0,рующим воздействиям. Имеет место также нековалентное связывание мо0,лекул обоих АОБ с поверхностными группами лизоцима за счёт водород0,ных связей и кулоновских сил.

Таким образом, шапероноподоб0 0,1 0,2 0,3 0,4 0,5 0,6 0,7 0,8 0,ные (протекторные и белок-стаh билизирующие) функции С7- и С12- АОБ обусловлены их взаимодействиРис. 21. Зависимости доли упругого рассеяем с макромолекулами белков пония (fp) от степени гидратации (h) чистого средством нековалентных связей – лизоцима (1) и модифицированного С7-АОБ (2) и С12-АОБ (3). водородных, гидрофобных и электростатических, что повышает внутриглобулярную междоменную подвижность, обусловливающую увеличение функциональной активности ферментов.

3.3.4. Функционирование алкилоксибензолов как антиоксидантов Учитывая важную роль в стрессоустойчивости микроорганизмов системы неферментативной защиты клеточных структур от повреждающего действия АФК, образующихся при стрессорных воздействиях различной природы, были исследованы механизмы протекторного действия АОБ как антиоксидантов.

Прямое антиоксидантное действие АОБ, проявляемое в защите клеток от окислителей и излучений (раздел 3.2.1), было подтверждено определением силы антиоксидантного действия С7- и С12 АОБ, которая составляла 2 и 1.5 единицы в квертициновом эквиваленте (КЭ), и 3 и 2 единицы в эквиваленте галловой кислоты (ЭГК), соответственно.

Антиоксидантное действие АОБ, как и других фенольных антиоксидантов, обусловлено их способностью к многостадийному окислению в присутствии кислорода воздуха [Рогинский, 1988; Бурлакова, 2005], что визуально детектируется как развитие розовой окраски их растворов. Исследования методом аналитической ВЭЖХ и ХМС состава продуктов окисления С7-АОБ показали динамичные превращения нативных молекул АОБ с образованием хроматографически более «легких» и «тяжелых» фракций. Последние представляли собой конденсированные продукты окисления (бифенильные и терфенильные производные) вплоть до высокомолекулярных темноокрашенных нерастворимых полимерных соединений, более полярных, чем нативный С7-АОБ. Антиоксидантная сила окисленных продуктов АОБ составляла 115-150% КЭ и ЭГК.

Продукты окисления С7-АОБ, так же как и нативный АОБ, повышали активность ферментов, при этом эффективные концентрации окисленного С7-АОБ были ниже, чем неокисленного, и составили 8.0-12.9 мМ для трипсина и 9.6-12.9 мМ для -амилазы (повышение активности ферментов на 80-100%). Это свидетельствует о большей эффективности окисленных форм С7-АОБ в модификации структуры, что повышает адаптогенную активность АОБ во время стресса. Аналогичным образом, окисленные производные С12-АОБ обладали более высокой физиологической активностью, чем нативные молекулы. Это увеличивает стресспотенцирующую активность высоких концентраций С12-АОБ (рис. 12), что было использовано при разработке способов деконтаминации материалов и консервации ряда пищевых продуктов. Окисленные формы АОБ в некоторых условиях могли проявлять слабые прооксидантные свойства.

Таким образом, нативные АОБ и их окисленные формы являются эффективными антиоксидантами. Продукты окисления АОБ сохраняют свои свойства структурных модификаторов белков, проявляя стабилизирующие эффекты при меньших концентрациях, чем нативные АОБ и принимая участие в клеточном ответе микроорганизмов на стрессовые воздействия.

3.3.5. Роль алкилоксибензолов в контроле экспрессии стрессовых генов Обнаружена способность алкилоксибензолов контролировать защитные функции микроорганизмов путем регуляции уровня экспрессии стрессовых генов.

Установлена зависимость регуляторных эффектов АОБ от их структуры (длины алкильного радикала) и концентрации.

В работе использовали тестерные штаммы, сконструированные на основе бактерий E. coli C 600 thi, thr, leu (pro-lac), несущих транскрипционные векторы (штаммы um250 и os250) с гибридными оперонами umuD–lacZ и osmE–lacZ.

Роль АОБ в регуляции экспрессии генов SOS-ответа (umuD) и rpoS-регулона стационарной фазы (osmE) изучали путем определения уровня экспрессии гибридных оперонов в соответствующих стрессовых условиях и при экзогенном внесении АОБ, оценивая активность -галактозидазы. В клетках тестерных штаммов при воздействии УФ-облучения (шт. um250), приводящего к остановке роста культуры, но не снижающего численность КОЕ, или в условиях голодания (шт. os250) активность - галактозидазы увеличивалась в 2 раза, что свидетельствовало о реализации SOS-ответа и активации rpoS-регулона. Дозозависимое (в диапазоне 50500 мкМ) действие длинноцепочечных С12-АОБ на повышение экспрессии (в 2-раза) стрессовых генов до такой же величины, что и при действии естественных стрессоров (УФ-облучение, голодание), свидетельствует о сигнальной функции АОБ как алармонов (сигналов тревоги) (рис. 22). Повышение уровня регуляции гена osmE (до 2 раз) в присутствии С12-АОБ (250-500 мкМ) позволяет считать его веществом, контролирующим rpoS-зависимую регуляцию и включение стационарной фазы (табл. 6). Приведенные данные позволяют сделать заключение о неспецифической активации стрессовых регулонов АОБ, реализующейся на уровне транскрипции. Подчеркнём, что речь идёт не об индукции стрессовых оперонов, а об активации (на десятки %) уже функционирующих (индуцированных) оперонов, аналогично тому, как это описано для ряда оперонов E.coli [Gutierrez et al., 1987;

Ткаченко с соавт., 2009].

Действие короткоцепочечного гомолога С7-АОБ качественно отличалось от эффектов С12-АОБ: в концентрациях (80-800 мкМ) он вызывал достоверное снижение экспрессии генов osmE и umuD. Прединкубация (30 мин) клеток с С7-АОБ защищала их от УФ-облучения, что фиксировалось как снижение экспрессии гена umuD (в 2 раза относительно контроля без облучения и в 4 раза относительно облучённых клеток) (рис. 23). Полученные результаты объясняют эффекты АОБ при повышении их концентрации в микробной культуре при стрессах, вызванных тепловым шоком (гл. 3.1) и голоданием [Светличный с соавт., 1986; Мулюкин с соавт., 1996].

А, ед 42.Рис. 22. Активность – 1.31.галактозидазы в клетках E.coli, несущих плазмиду с гибридным опе2роном umuD-lacZ, после действия 0.УФ-облучения (к) или С12-АОБ. Се1рые столбики – базовый уровень активности. Цифрами обозначено изменение активности (раз), в присутК 50 250 5ствии С12-АОБ.

С12-АОБ, мкМ Таблица 6. Активность -галактозидазы в клетках, содержащих транскрипционный вектор с геном osmE, после действия С12-АОБ.

Концентрация Активность -галактозидазы, ед/мин (изменение С12-АОБ, мкМ базового уровня активности, раз) в фазу роста Экспоненциальная Стационарная 0 1882.0 (1) 2800.0 (1) 5 1660.0 (0.88) 2408 (0.86) 25 1675.0 (0.89) 2660.0 (0.95) 50 1693.0.(0.89) 3266.0 (1.16) 175 2512.0 (1.33) 4049.0 (1.44) 350 3636.0 (1. 93) 6022.0 (2.15) В следующей серии экспериментов изучали регуляторное действие препарата «Сидовит» (на основе АОБ) на экспрессию стрессовых генов в ситуациях, моделирующих условия, неоптимальные для роста бактериальных культур. В опытах с E.coli шт. os250 в качестве стрессора использовали 1.5% NaCl (концентрацию, которая воспринимается этим микроорганизмом как стрессовая [Gutierrezt et al., 1987] и при которой скорость роста понижена. Прединкубация (30 мин) культуры штамма os250 с препаратом (25-500 мкг/мл) до внесения NaCl приводила к изменению экспрессии гена osmE по сравнению с контрольным вариантом (без внесения АОБ). Эффекты зависели от концентрации препарата. В вариантах c прединкубацией клеток с препаратом АОБ «Сидовит» (100-500 мкг/мл) отмечено увеличение активности -галактозидазы – реакция, характерная для эффекта предадаптации (табл. 7).

Таким образом, защитные эффекты АОБ включают как протекторную компоненту (рис. 23), так и реакции предадаптации (табл. 7), что зависит от природы стрессора. Если возникающий вследствие УФ-облучения избыток АФК нейтрализуется АОБ как ловушками этих повреждающих частиц, что обусловливает протекторный эффект АОБ, то при внесении избытка NaCl прединкубация клеток с АОБ обеспечивает повышение адаптивной функции организма (предадаптацию), но протекторная компонента защитного действия АОБ не выражена.

А, ед 4Рис. 23. Активность – 2.галактозидазы в клетках 3E.coli, несущих плазмиду с гибридным опероном umuD 2lacZ, предобработанных С7АОБ (30 мин) а затем облу0.6 0.6 0.1чённых УФ. Серые столбики – базовый уровень активности. Цифрами обозначено изУФ 80 400 8менение активности (раз) в С7-АОБ, мкМ присутствии С7-АОБ.

Таблица 7. Активность -галактозидазы в клетках E. coli, содержащих репортерный ген rpoS-регулона стационарной фазы, при действии препарата АОБ Сидовит, в условиях повышенной солености (1.5% NaCl), ед/мин (предадаптация с АОБ – 1ч, внесение NaCl – 10 мин, постинкубация – 10 мин). В скобках – изменение активности (раз) относительно контроля – без внесения препарата.

Концентрация Активность фермента ед./мин (изменение уровня экспрепарата, мкг/мл прессии к варианту без АОБ, раз) без NaCl с NaCl 0 5920 (1.0) 6556 (1.0) 25 6166 9(1.04) 6565 (1.00) 50 6730 (1.13) 6586 (1.00) 100 9846 (1.66) 7673 (1.17) 250 10439 (1.76) 7036 (1.07) 500 7981 (1.34) 5490 (0.83) Анализ собственных и литературных данных позволяет предложить следующие молекулярные механизмы действия АОБ в контроле стрессового ответа клетки: 1) длинноцепочечные АОБ могут активировать экспрессию белка RecA (SOS-регулон), контролирующего экспрессию гена umuD, что согласуется с данными Маргулис с соавт. [2003]; 2) возможно непосредственное взаимодействие АОБ с белком RecA, которое приводит к его активации: модифицированный активный RecA связывается в вилке репликации с одноцепочечной ДНК, инактивирует репрессорный белок LexA, что обуславливает активацию экспрессии RecA-зависимых генов SOS-ответа [Friedberg et al., 1995]; 3) АОБ участвуют в редокс-регуляции клетки, играющей большую роль в стрессовых реакциях [Октябрьский с соавт., 2007]: с одной стороны - как низкомолекулярные антиоксиданты, с другой – как редокс-чувствительные эффекторы, регулирующие активность белковых факторов транскрипции [Zolotukhina et al., 2003].

3.3.6. Фенотипическая диссоциация как адаптивный потенциал микробной популяции Фенотипическая диссоциация популяции, составляющая её адаптивный потенциал, контролируется алкилоксибензолами, которые концентрационно индуцируют развитие определённого варианта.

Фенотипическая диссоциация составляет адаптивный потенциал популяции, что определяется различиями диссоциантов (вариантов) в: 1) пищевых потребностях; 2) диапазоне толерантности к физико-химическим условиям среды; 3) ростовых и физиолого-биохимических характеристиках; 4) устойчивости к повреждающим воздействиям; 5) продуктивности по внеклеточным ауторегуляторам и чувствительности к ним [Милько, Егоров, 1991; Головлёв, 1998; Милько, Никитенко,1998; Максимов с соавт.,1999]. Адаптационная роль диссоциативных переходов выявляется при смене условий роста микроорганизмов, что особенно выражено в процессе колонизации организма-хозяина симбиотрофным (патогенным) микробным партнером или в пролонгированных неоптимальных для роста условиях, когда недоминантный диссоциант имеет возможность не только реализоваться, но и проявить в новых условиях свои физиологические и морфологические преимущества. Ранее была показана зависимость между типом покоящихся форм (ПФ) бактерий и степенью вариабельности популяционного спектра при их прорастании. Отмечено, что наибольшей нестабильностью генотипа обладают цистоподобные покоящиеся клетки (ЦПК) [Дорошенко с соавт., 2005], образование которых контролируется алкилоксибензолами [Дуда с соавт., 1982; Мулюкин с соавт., 1996, 1997; Мулюкин, 2010].

Вопросы регуляции диссоциативных переходов рассмотрены на примере B.

licheniformis (промышленного продуцента протеаз). После рассева на твердой питательной среде цистоподобных покоящихся клеток (ЦПК) этих бактерий, полученных в культуре доминантного R-варианта под действием препарата С12-АОБ (2.5 мМ), в первом пассаже были выделены диссоцианты: R (69,2%), Rs (12,8%), M (1,4%), и S (16,6%) (суммарная доля минорных фенотипов в популяции вегетативных клеток контрольных стационарных культур не превышала 4%). Выделенные варианты были тождественны вариантам, полученным традиционным методом многократных пассажей на плотных средах [Кузнецов, 1974] и различались как морфологическими признаками, так и физиолого-биохимическими свойствами, в том числе протеолитической способностью (табл. 8).

Таблица 8. Основные физиолого-биохимические характеристики диссоциантов B. licheniformis.

Диссоцианты Rm Rs S M Параметры Продолжительность лаг-фазы,ч 3 4 5 , ч-1 0,45 0,35 0,3 0,max Урожай, ODмакс 2,6 1,6 1,5 1,Время выхода на стационар, ч 14 10 13 Протеолитическая активность, ед./л 0,42 0,37 1,2 0,Таблица 9. Основные направления дис- Таким образом, свойство покоясоциации доминантного R-варианта щихся клеток бактерий прорастать на B. licheniformis шт. 103 при действии на плотных средах гетерогенной по дисэндоспоры С12-АОБ.

социативному спектру популяцией Концентрации Основные колоний может быть использовано С12-АОБ, инду- направления для быстрого скрининга диссоцианцирующие дис- диссоциации тов, в том числе, представляющих социацию, мМ биотехнологический интерес.

3-суточные споры С целью возможной стабилиза0 R-R+S(73.2+6,8%) ции определенного фенотипа было 0.R->S+M (8,76%) исследовано влияние С12-АОБ на 2.R->S+M (4,11%) диссоциативную активность культур R->S (1,98%) B. licheniformis, засеваемых эндоспоR->S (8,3%) рами, которые используются как ино7-суточные споры кулят в соответствующих микробиоR->R (85%) логических производствах.

0.R->S (36,6%) Прединкубация (1-3 ч) эндоспор 2.R->S (31,18%) различного возраста (степени созреR->S (43,2%) вания) с С12-АОБ существенно влияR->S (30,43%) ла на индекс диссоциации развиваю- щихся на плотной среде популяций (табл. 9). Так как воздействию АОБ подвергались только споры инокулята, культуры росли в стандартных условиях, обнаруженный эффект относится преимущественно к феномену индукции диссоциативных переходов, а не к селекции отдельных вариантов, уже имеющихся в популяции спор. Дополнительное селектирующее действие С12-АОБ было показано в опытах с его внесением в агаризованную среду для рассева эндоспор (7-сут), когда в выросшей популяции доля минорного S-варианта составила 39.7% (табл. 10).

Можно заключить, что С12-АОБ в зависимости от его концентрации в микробной культуре и физиологического возраста клеток - реципиентов контролирует диссоциативную способность культуры, обеспечивая стабильность развития определенного фенотипа или расщепление популяции на различающиеся варианты.

Селектирующее действие АОБ (продемонстрированное для B.lichenifomis) может быть обусловлено различиями в продуктивности АОБ и чувствительности к ним разных диссоциантов, что было показано ранее для B.cereus [Дорошенко с соавт., 2005].

Таблица 10. Диссоциация доминантного варианта (Rm) B. licheniformis 103 под действием С12-АОБ, внесённого в плотную среду роста при рассеве на индекс диссоциации. Посев 7-суточными спорами.

С12-АОБ, КОЕх107/мл Индекс диссоциации на колониальномкМ морфологические варианты, % Rm Rs M S Контроль 8.4±1.6 81.2 2.4 2.3 4.25 5.8±1.1 59 1.3 0 39.50 3.4±0.6 72.6 5.1 1.3 Возможны следующие механизмы действия С12-АОБ в регуляции фенотипической диссоциации бактерий: 1) действие АОБ как структурных модификаторов белков, участвующих во внутригеномных перестройках и функционирующих на уровне образования транскриптов; 2) непосредственное взаимодействие с ДНК [Кozubek, Тyman, 1999; Давыдова с соавт., 2005; 2006], обусловливающее модификацию генетического материала (в тесте Эймса нами была показана мутагенная активность С12-АОБ), что согласуется с данными [Маргулис с соавт., 2002] и позволяет рассматривать длинноцепочечные АОБ как эндогенные мутагены, которые могут индуцировать обратимые перестройки генетического материала.

Глава 4. Практическая значимость полученных результатов Практическая значимость результатов, полученных в ходе выполнения работы определяется: 1) показанной эффективностью применения химических препаратов, созданных на основе АОБ, как модификаторов белков, антимикробных агентов, регуляторов микробной диссоциации и стабилизаторов микробных препаратов; 2) использованием новых знаний фундаментального характера о регуляции и механизмах адаптивных реакций микроорганизмов (которые используются в курсе «Промышленная микробиология», читаемом на кафедре микробиологии МГУ им. М.В. Ломоносова и в учебное пособие «Основы динамической биохимии» [Плакунов, Николаев, 2010]) для совершенствования существующих и создания новых технологий (биотехнологий), основанных на использовании ферментов, микроорганизмов и сельскохозяйственных растений.

По результатам работы созданы серия биоцидных препаратов ИНМИОЛ, предназначенных для защиты материалов (в т.ч., нефтепродуктов) от биодеградации и серия препаратов СИДОВИТ для обработки семян и посевов с целью защиты от фитопатогенной микрофлоры, повышения урожайности, всхожести, лёжкости зерна и его технологических свойств (приготовление солода). Препараты ИНМИОЛ и СИДОВИТ успешно испытаны в полевых и производственных условиях, что подтверждено соответствующими актами: института «ТатНИПИнефть» (применение препарата ИНМИОЛ привело к подавлению микробной активности и к замедлению скорости биокоррозии стали на 75%); ООО «Ибредьсолод» и ЗАО «Вороновский завод по производству солода» (применение препарата «Сидовит» существенно улучшило качество пивоваренного солода); ООО «ЗернокомДенисово» (обработка посевов ячменя препаратом «Сидовит» обеспечила увеличение урожая зерна на 3 ц/га (10%) с одновременной защитой растений от поражения фитопатогенными грибами); ООО «Новые технологии» (применение препарата «Сидовит» позволило сохранить до 100% урожая яблок при их хранении в течение 5 мес, тогда как в контрольном варианте сохранилось 15% урожая).

Полученные в работе результаты могут быть использованы для разработки: а) приёмов направленной регуляции роста промышленных штаммов и сообществ микроорганизмов, повышения их продуктивности; б) способов антиоксидантной защиты про- и эукариотных организмов; в) методов борьбы с микробной контаминацией и биообрастаниями; г) препаратов и способов модуляции активности ферментов; д) антимикробных препаратов медицинского назначения и защиты материалов.

Высокий потенциал практического применения препаратов на основе АОБ отражен в двух патентах и 4 заявках на патенты РФ. Патент № 2006146075 от 26.12.2006 описывает способ получения засевных дрожжей, повышения качества солода и пива; патент № 2400069 от 11.06.2009 и заявка на изобретение № 2009109569 от 17.03.2009 описывают способы защиты материалов от микробного разрушения, основанные на применении новых препаратов на основе природных АОБ и их производных; заявка на изобретение № 2009134293 от 15.09.2009 описывает способ получения биологически активного компонента для ухода за кожей;

заявки на изобретение № 2010108915 от 11.03.2010 и № 2010108916 от 11.03.20описывают способы направленного изменения активности и стабильности ферментных белков. Все заявки проходят экспертизу по существу.

Экономический эффект от применения препаратов на основе АОБ в масштабах России может составить около 30 млрд. рублей в год.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ Настоящая работа развивалась по этапам логического пути, свойственного для исследования внеклеточных ауторегуляторов: 1) выявление биологических функций новых ВА или новых свойств у ранее известных ауторегуляторов с использованием биотестов; 2) химическая идентификация внеклеточных адаптогенов, описанных на основании биотестов; 3) исследование механизмов действия адаптогенов с использованием химически чистых адаптогенов или их аналогов.

Полученные в работе данные продемонстрировали способность микроорганизмов различных таксономических групп в процессе развития их культур продуцировать внеклеточные адаптогены, способствующие их приспособлению к стрессорным воздействиям разной природы, как запрограммированным в цикле развития микробных культур (голодание, смена среды роста), так и «незапрограммированным» (термальному, окислительному, осмотическому, токсическому) разной интенсивности: рост-замедляющей, рост-прекращающей, летальной. ВА представлены соединениями разных классов – насыщенными углеводородами, липоциклопептидами, алкилоксибензолами, белками и др. На основании биотестов были определены механизмы действия ВА и условия, при которых они проявляют своё действие: адаптогены-протекторы и нейтрализующего действия, а также эффекторы (например, регуляторы адгезии) - эффективны при минимальных стрессовых воздействиях, приводящих к замедлению роста; на границе толерантности для вида, т.е. в рост-останавливающих условиях, включаются регуляторы – индукторы (в широком смысле значения термина); при выходе условий за пределы ростовых, т.е. в условиях начинающейся гибели клеток, проявляются биологические функции регуляторов образования покоящихся форм и фенотипической диссоциации.

ВА являются адаптогенами надвидового уровня, т.к. показанная видонеспецифичность ВА обеспечивает их адаптогенные функции на уровне сообществ.

ВА нового типа, антиадгезины, впервые описаны феноменологически, выделены и идентифицированы (они представлены н-алканами и протеазой у псевдомонады и липоциклопептидом у бацилл). Обратимая адгезия клеток усиливается в неоптимальных условиях роста и при перенесении в новую среду, при этом клетки приобретают повышенную стрессоустойчивость.

Для одного из ВА, АОБ, защищающего клетки микроорганизмов от стрессорных воздействий различной природы (термального, радиационного, окислительного), исследованы механизмы протекторного действия на молекулярном, генетическом и популяционном уровнях. Адаптогенные эффекты АОБ зависят от их структуры и концентрации. Механизм протекторного действия АОБ на молекулярном уровне включает модификацию белков, перехват активных форм кислорода (АФК), а также активацию защитных систем клетки (стрессовых регулонов).

Связывание АОБ с ферментными белками приводит к изменению их каталитической активности и повышению стабильности. Короткоцепочечные АОБ повышают активность ферментов в широком диапазоне концентраций, а длинноцепочечные – при низких концентрациях повышают активность, а при более высоких – ингибируют её. Повышение каталитической активности определяется повышением конформационной (междоменной) подвижности молекулы фермента.

АОБ являются эффективными антиоксидантами, способными к многостадийному окислению. Продукты окисления также проявляют антиоксидантные свойства и способны к модификации активности и стабильности белков, причём являются более активными, чем исходные АОБ.

Длинноцепочечные АОБ активируют стрессовые регулоны, что повышает стрессоустойчивость клеток, а также влияют на популяционный спектр бактериальных культур, что способствует реализации их адаптивного потенциала в условиях действия стрессоров и новой среды.

Полученные результаты существенно расширяют современные знания о биологии микроорганизмов в области саморегуляции стрессового ответа и приспособления микробных популяций к новым или неблагоприятным условиям окружения. Сформировано представление о внеклеточных адаптогенах, как о биологически активных веществах, функцией которых является контроль адаптации микробной популяции к неблагоприятным факторам окружающей среды или новым условиям роста. Основной фундаментальный вывод работы: «Микроорганизмы обладают специфической системой ауторегуляции адаптации к неблагоприятным факторам среды разной природы и интенсивности. Эта система включает внеклеточные адаптогены разной природы, оказывающие действие на генетическом, молекулярном, клеточном и популяционном уровнях».

Работа может быть и планируется быть продолженной в направлениях: а) расширение спектра внеклеточных адаптогенов – как на основе их поиска с применением новых биотестов, так и путём идентификации уже описанных ауторегуляторов; б) исследование роли низкомолекулярных соединений в регуляции активности макромолекул (нуклеиновых кислот, белков) и молекулярно-физических основ этой регуляции; в) исследование роли воды в регуляции активности живых систем и возможности целенаправленного управления этим процессом.

Выводы 1. Установлено, что в стрессовых условиях микроорганизмы как про-, так и эукариоты (в частности, представители рр. Bacillus, Micrococcus, Pseudomonas, Escherichia, Candida) синтезируют внеклеточные метаболиты, способствующие адаптации микроорганизмов к тому же самому или другим типам стрессорных воздействий. Внеклеточные адаптогены имеют видонеспецифичный и дозозависимый характер действия и представлены соединениями различной химической природы с различными механизмами действия.

2. Синтез внеклеточных адаптогенов стимулируется стрессорными воздействиями разной природы и разной интенсивности, как запланированными в цикле развития культур (стресс новой среды), так и неблагоприятными факторами окружающей среды (воздействием токсикантов, экстремальными значениями температуры, рН, солёности и др.).

3. Доказана адаптогенная функция обратимой адгезии как ответа планктонных популяций бактерий на стресс новой среды и условия, не благоприятствующие росту (повышенные температура, концентрации NaCl, Ca2+ и др.). В состоянии обратимой адгезии микроорганизмы более устойчивы к стрессорным воздействиям (окислителям).

4. Обнаружен новый тип внеклеточных адаптогенов бактерий - ингибиторы бактериальной адгезии, которые концентрационно регулируют как стадию прилипания клеток к поверхности, так и стадию схода обратного их перехода к планктонному существованию. Антиадгезины идентифицированы как липоциклопептиды (у B.licheniformis), а также смесь н-алканов (С21-С33) и белков с протеолитической активностью (у P.fluorescens).

5. Установлено, что микробные алкилоксибензолы могут обладать функциями адаптогенов, защитные эффекты которых при стрессорных воздействиях и в зависимости от их химической структуры и концентрации реализуются как (1) протекция микроорганизмов от повреждающих воздействий (короткоцепочечные алкилоксибензолы) или (2) сигнал для мобилизации защитных ресурсов клетки (длинноцепочечные алкилоксибензолы). Выявлен адаптогенный эффект короткоцепочечных алкилоксибензолы при развитии культур микроорганизмов в неоптимальных для роста условиях. Адаптогенный эффект АОБ был максимально выражен при дозах стрессора (рН, соленость), приближающихся к границам толерантности для вида.

6. Установлена способность АОБ в зависимости от их структуры и концентрации направленно модифицировать структуру ферментных белков, что обусловливает стимуляцию или ингибирование каталитической активности одновременно с повышением их функциональной и операционной стабильности.

7. Обнаружена способность АОБ регулировать экспрессию стрессовых генов - SOS-ответа и rpoS-регулона стационарной фазы, обусловливая протекторный эффект (короткоцепочечные АОБ) или функционируя как сигналы тревоги (длинноцепочечные АОБ) для реализации защитных ресурсов клеток.

8. Установлена способность длинноцепочечных АОБ концентрационно контролировать диссоциативную способность бактериальных культур, составляющую адаптивный потенциал популяции, обеспечивая стабильность развития определенного варианта или индуцируя диссоциативные переходы.

Публикации по теме работы Экспериментальные статьи 1. Николаев Ю.А. Защитное влияние тетрациклинчувствительного штамма Escherichia coli на рост тетрациклин-устойчивого штамма в присутствии тетрациклина при совместном культивировании. // Микробиология. 1996. Т. 65, Вып. 6. С. 759-763.

2. Николаев Ю.А. Множественный защитный эффект экзометаболита (экзометаболитов), выделяемого Escherichia coli при обработке тетрациклином. // Микробиология. 1996.

Т.65. Вып.6, С. 764-768.

3. Николаев Ю.А. Участие внеклеточных метаболитов в адаптации Escherichia coli к стрессам. //Микробиология, 1997, Т. 66, Вып. 1, С.38-41.

4. Николаев Ю.А. Обнаружение двух новых внеклеточных адаптогенных факторов у Escherichia coli К-12. // Микробиология, 1997. Т. 66, Вып. 6, С. 785-789.

5. Николаев Ю.А. Сравнительное изучение свойств двух внеклеточных протекторов, выделяемых Escherichia coli при повышенной температуре. //Микробиология. 1997. Т. 66, Вып. 6, С. 790-795.

6. Николаев Ю.А., Воронина Н.А. Перекрестное действие внеклеточных факторов адаптации к стрессу у микроорганизмов. // Микробиология, 1999. Т. 68. № 1. С. 45-50.

7. Николаев Ю.А., Проссер Дж. И. Внеклеточные факторы, влияющие на адгезию Pseudomonas fluorescens на стекле. // Микробиология, 2000. Т. 69. № 2. С. 231-236.

8. Николаев Ю.А., Проссер Дж. И. Свойства адгезина и антиадгезина Pseudomonas fluorescens. // Микробиология, 2000. Т. 69. No 2. С. 237-242.

9. Николаев Ю.А., Милько Е.С. Адгезивные и ростовые свойства R- и S-диссоциантов Pseudomonas fluorescens. // Микробиология, 2000. Т. 69. № 2. С. 293-294.

10. Николаев Ю.А., Проссер Дж. И., Виттли Р.И. Регуляция прилипания клеток Pseudomonas fluorescens к стеклу летучими соединениями, выделяемыми культурой. // Микробиология, 2000. Т.69 № 3. С. 352-355.

11. Николаев Ю.А., Проссер Дж. И. и Паников Н.С. Внеклеточные факторы адаптации к неблагоприятным условиям среды в периодической культуре Pseudomonas fluorescens. // Микробиология, 2000. Т.69. № 5. С. 629-635.

12. Николаев Ю.А., Паников Н.С., Лукин С.М., Осипов Г.А. Насыщенные C21-C33 углеводороды - авторегуляторы адгезии Pseudomonas fluorescens на стекле. // Микробиология, 2001. Т. 70. № 2. С. 174-181.

13. Паников Н.С. и Николаев Ю.А. Рост и адгезия Pseudomonas fluorescens в периодической культуре: кинетический анализ действия внеклеточных антиадгезинов. // Микробиология, 2002. Т. 71. № 5. С. 619-628.

14. Николаев Ю.А., Паников Н.С. Внеклеточная протеаза как регулятор адгезии Pseudomonas fluorescens.//Микробиология,2002.Т.71.№ 5. С.629-634.

15. S.G. Batrakov, T.A. Rodionova, S.E. Esipov, N.B. Polyakov, V.I. Sheichenko, N.V. Shekhovtsova, S.M. Lukin, N.S. Panikov, Yu.A. Nikolaev. A novel lipopeptide, an inhibitor of bacterial adhesion, from the thermophilic and halotolerant subsurface Bacillus licheniformis 603.//Biochimica et Biophysica Acta - Molecular and Cell Biology of Lipids, 2003, V.1634, Iss. 3, P. 107-115.

16. Родионова Т.А., Шеховцова Н.В., Паников Н.С. и Николаев Ю.А. Рост и адгезия Bacillus licheniformis в зависимости от условий культивирования.// Микробиология. 2003. Т. 72.

№ 4. С. 521-527.

17. Степаненко И.Ю., Страховская М.Г., Беленикина Н.С., Николаев Ю.А., Мулюкин А.Л., Козлова А.Н., Ревина А.А., Эль-Регистан Г.И. Защита Saccharomyces cerevisiae алкилоксибензолами от окислительного и радиационного поражения. // Микробиология 2004. Т.

73. № 2. С. 204-210.

18. Родионова Т.А., Николаев Ю.А. Защитное действие обратимой адгезии термофильной бактерии Bacillus licheniformis 603 от N-этилмалеимида. // Микробиология. 2004. Т. 73.

№ 6. С. 133-134.

19. Степаненко И.Ю., Мулюкин А.Л., Козлова А.Н., Николаев Ю.А., Эль-Регистан Г.И. Роль алкилоксибензолов в адаптации Micrococcus luteus к температурному шоку. // Микробиология. 2005. Т. 74. № 1. С. 26-33.

20. El-Registan G.I., Mulyukin A.L., Nikolaev Y.A., Stepanenko I.Y., Kozlova A.N., Martirosova, E.I., Shanenko E.F., Strakhovskaya M.G., Revina A.A. The role of microbial low-molecularweight autoregulatory factors (alkylhydroxybenzenes) in resistance of microorganisms to radiation and heat shock. // J. Adv. Space Res. 2005. V. 36, Iss. 9, P. 1718-1728.

21. Милько Е.С., Хабибуллин С.С., Николаев Ю.А., Козлова А.Н., Эль-Регистан Г.И. Динамика роста и состава популяций смешанных культур R-, S- и M-диссоциантов Pseudomonas aeruginosa. // Микробиология. 2005. Т. 74. № 4. С. 475-482.

22. Хабибуллин С.С., Николаев Ю.А., Лойко Н.Г., Голод Н.А., Милько Е.С., Воейкова Т.А., Эль-Регистан Г.И. Ауторегуляция фенотипической диссоциации у Bacillus licheniformis.

Журнал микробиол., эпидемиол. и иммунобиологии. 2006. № 6. С. 9-13.

23. Suzina N.E., Mulyukin A.L., Dmirtiev V.V., NikolaevY.A., ShorokhovaA.P., Bobkova Y.S., BarinovaE.S., PlakunovV.K., El-RegistanG.I., Duda V.I. The structural bases of long-term anabiosis in non-spore-forming bacteria. Adv.SpaceRes.2006.V.38.P. 1209-1219.

24. Мартиросова Е.И., Николаев Ю.А., Шаненко Е.Ф., Крупянский Ю.Ф., Лойко Н.Г., ЭльРегистан Г.И. Использование алкилоксибензолов для повышения активности и стабильности ферментов// Химическая технология. 2007. № 6. С. 250-256.

25. Конаныхина И.А., Шаненко Е.Ф., Николаев Ю.А., Эль-Регистан Г.И. Разработка способов защиты пивоваренных дрожжей от теплового шока // Пиво и напитки. 2007. № 1. С.

18-19.

26. Конаныхина И.А., Шаненко Е.Ф., Николаев Ю.А., Эль-Регистан Г.И. Разработка способов защиты пивоваренных дрожжей от осмотического стресса.// Хранение и переработка сельхозсырья. 2007. № 3. С. 40-41.

27. Конаныхина И.А., Шаненко Е.Ф., Николаев Ю.А., Эль-Регистан Г.И. Стабилизация дрожжей Saccharomyces cerevisiae. // Хранение и переработка сельхозсырья. 2007. № 8.

С. 44-45.

28. Бухарин О.В., Перунова Н.Б., Эль-Регистан Г.И., Николаев Ю.А., Ненова С.В., Молостов Е.В., Кириллов Д.А. Влияние химического аналога внеклеточных микробных ауторегуляторов на антилизоцимную активность бактерий.//Журн. микробиол., эпидемиол., иммунобиол. 2007. № 6. С. 3-6.

29. Николаев Ю.А., Плакунов В.К., Воронина Н.А., Немцева Н.В., Плотников А.О., Гоголева О.А., Муравьева М.Е., Овечкина Г.В. Влияние бактерий-спутников на рост Chlamydomonas reinhardtii в альго-бактериальном сообществе // Микробиология. 2008. Т.

77. № 1. С. 89-95.

30. Николаев Ю.А., Лойко Н.Г., Степаненко И.Ю., Шаненко Е.Ф., Мартиросова Е.И., Плакунов В.К., Козлова А.Н., Борзенков И.А., Коротина О.А., Родин Д.С., Крупянский Ю.Ф., Эль-Регистан Г.И. Изменение физико-химических свойств белков, модифицированных алкилоксибензолами // Прикладная биохимия и микробиология. 2008. Т. 44. № 2. С. 159167.

31. Конаныхина И.А., Шаненко Е.Ф., Лойко Н.Г., Николаев Ю.А.,Эль-Регистан Г.И. Регулирующее действие микробных АОБ различной структуры на стрессовый ответ дрожжей.//Прикладная биохимия и микробиология. 2008. Т. 44, № 5, с. 571-575.

32. Петровский А.С., Дерябин Д.Г., Лойко Н.Г., Михайленко Н.А., Кобзева Т.Г., Канаев П.А., Николаев Ю.А., Крупянский Ю.Ф., Козлова А.Н., Эль-Регистан Г.И. Регуляция алкилоксибензолами функциональной активности лизоцима // Микробиология. 2009. Т. 78.

№ 2. С. 176-185.

33. Голод Н.А., Лойко Н.Г., Лобанов К.В., Миронов А.С., Воейкова Т.А., Гальченко В.Ф., Николаев Ю.А. Эль-Регистан Г.И. Роль микробных ауторегуляторов – алкилоксибензолов в контроле экспрессии стрессовых регулонов // Микробиология. 2009. Т. 78. № 6. С.

731-741.

34. Николаев Ю.А., Борзенков И.А., Калинин М.В., Воронина Н.В., Тарасов А.Л., Плакунов В.К., Беляев С.С., Гальченко В.Ф., Эль-Регистан Г.И. Антимикробные свойства фенольных липидов. Прикладная биохимия и микробиол. 2010. Т. 46. №2. С.172-179.

35. Николаев Ю.А., Тарасов А.Л., Борзенков И.А., Гальченко В.Ф., Эль-Регистан Г.И. Роль алкилоксибензолов в адаптации бактерий к неблагоприятным условиям роста// Микробиология. 2010. Т. 79. №6. С. 760-766.

Обзоры 1. Николаев Ю.А. Внеклеточные факторы адаптации бактерий к неблагоприятным условиям среды. // Прикладная биохимия и микробиология. 2004. Т.40. № 4. С.387-397.

2. Николаев Ю.А., Мулюкин А.Л., Степаненко И.Ю., Эль-Регистан Г.И. Ауторегуляция стрессового ответа микроорганизмов Микробиология. 2006. Т. 75. № 4. С. 489-496.

3. Эль-Регистан Г.И., Мулюкин А.Л., Николаев Ю.А., Сузина Н.Е., Гальченко В.Ф., Дуда В.И. Адаптогенные функции внеклеточных ауторегуляторов микроорганизмов // Микробиология. 2006. Т. 75. № 4. С. 446-456.

4. Николаев Ю.А., Плакунов В.К. Биопленка–«город микробов» или аналог многоклеточного организма?//Микробиология. 2007.Т.76. № 2. С. 149-163.

5. Плакунов В.К., Николаев Ю.А. Микробные биопленки – перспективное направление современной биотехнологии // Вода: химия и экология. 2008. № 2. С. 11-13.

Учебное пособие 1. Плакунов В.К., Николаев Ю.А. Основы динамической биохимии. М. Логос, 2010.

Изобретения 1. RU № 02329300 от 26.12.2006. Способ получения засевных дрожжей. Конаныхина И.А., Шаненко Е.Ф., Николаев Ю.А., Эль-Регистан Г.И.

2. RU № 2400069 от 11.06.2009. Способ защиты материалов от микробного разрушения.

Эль-Регистан Г.И., Николаев Ю.А., Калинин М.В., Гальченко В.Ф., Борзенков И.А., Козлова А.Н., Мулюкин А.Л., Гернет М.В., Шаненко Е.Ф., Воронина Н.А., Кочеткова А.А., Шатилова Т.И.

Заявки на изобретение 1. № 2009109569 от 17.03.2009. Способ защиты материалов от микробного разрушения, Эль-Регистан Г.И., Николаев Ю.А., Калинин М.В., Гальченко В.Ф., Борзенков И.А., Козлова А.Н., Мулюкин А.Л., Гернет М.В., Шаненко Е.Ф., Воронина Н.А., Кочеткова А.А.

2. № 2009134293 от 15.09.2009, Способ получения биологически активного компонента для средства, предназначенного для ухода за кожей и компонент, полученный этим способом. Николаев Ю.А., Эль-Регистан Г.И.

3. № 2010108915 от 11.03.2010, Способ направленного изменения активности ферментных белков, Эль-Регистан Г.И., Николаев Ю.А., Калинин М.В., Гальченко В.Ф., Гернет М.В., Шаненко Е.Ф., Лойко Н.Г., Дерябин Д.Г., Головлёва Л.А., Соляникова И.П., Мартиросова Е.И.

4. № 2010108916 от 11.03.2010, Стабилизатор ферментных белков Эль-Регистан Г.И., Николаев Ю.А., Калинин М.В., Гернет М.В., Шаненко Е.Ф., Лойко Н.Г.

Тезисы конференций 1. Rodionova T.A., Nikolaev Yu.A., Shekhovtsova N.V., Panikov N.S. Reversible adhesion of Bacillus licheniformis is an active adaptive response to unfavourable growth conditions// Int. Symp. on Bacteriology and Appl. Мicrobiology, Paris, 2002.

2. Rodionova T.A., Shekhovtsova N.V., Panikov N.S., Ryzhikova I.A., Turova T.P., Nikolaev Y.A.

Isolation and identification of microorganisms which are primary colonizators of solid surfaces in parametrical borehole// Int. Symp. on Subsurface Microbiology, Copenhagen, 2002. P. 51.

3. Степаненко И.Ю., Шишкина М.Л., Мартиросова Е.И., Шаненко Е.Ф., Витол И.С., Николаев Ю.А., Эль-Регистан Г.И. Механизм действия алкилоксибензолов на физико-химические свойства белков. // В сб. докладов всероссийской научно-технической конференциивыставки «Высокоэффективные пищевые технологии, методы и средства их реализации».

Москва. 2003. С. 195-199.

4. Эль-Регистан Г.И., Крылов И.А., Николаев Ю.А., Шаненко Е.Ф., Воейкова Т.А., Ревина А.А., Мулюкин А.Л. Роль алкилоксибензолов в стрессоустойчивости микроорганизмов и перспективы их использования для биотехнологии // Материалы 2го Московского Международного Конгресса «Биотехнология: состояние и перспективы развития». Москва. 10-14 ноября 2003. С. 266.

5. El-Registan G.I., Mulyukin A.L., Nikolaev Yu.A., Stepanenko I.Yu., Shanenko E.F., Strakhovskaya M.G., Revina A.A. The role of microbial low-molecular-weight autoregulatory factors (alkylhydroxybenzenes) in resistance of microorganisms to radiation. // Abstract 35th COSPAR Scientific assembly. Paris, France. 2004. http//www. cosis. net./abstract/COSPAR04/00353/ COSPAR04-A-00353-1.pdf.

6. Эль-Регистан Г.И., Николаев Ю.А., Степаненко И.Ю., Мулюкин А.Л., Мартиросова Е.И., Шаненко Е.Ф. Роль алкилоксибензолов в стрессоустойчивости клеток микроорганизмов и механизмы их протекторного действия //Вторая международная конференция «Микробное разнообразие: состояние, стратегия сохранения, биологический потенциал. Пермь-КазаньПермь. 2005. С. 108-109.

7. Мартиросова Е.И., Николаев Ю.А., Эль-Регистан Г.И. Использование алкилоксибензолов в процессах повышения активности стабильности ферментов //Всероссийская молодёжная школа-конференция «Актуальные аспекты современной микробиологии». Москва. 2005. С.

96-97.

8. Крупянский Ю.Ф., Ещенко Г.В., Михайлюк М.Г., Есин С.В., Коротина О.А., Окишева Е.А., Родин Д.С., Нокс П.П., Николаев Ю.А., Эль-Регистан Г.И. Структурно-динамичесие характеристики белков: влияние гидратации и химических шаперонов. Тезисы докладов Пятой Национальной конференции по применению рентгеновского, синхротронного излучений, нейтронов и электронов для исследования наноматериалов и наносистем. Москва, 2005. с.60.

9. Krupyanskii Yu.F., Mikhailyuk M.G., Esin S.V., Korotina O.A., Okisheva E.A., Knox P.P., Nikolaev Yu.A., El – Registan G. I. Effects of hydration and interactions with chemical chaperones on protein dynamics. European Biophysics J. V.34, № 6, 2005, p.615.

10. Ю.Ф.Крупянский, О.А.Коротина, Н.Г.Лойко, Ю.А.Николаев, Д.С.Родин, Г.И.Эль-Регистан Изучение механизма посттрансляционной модификации белков // Материалы третьей научно-практической конференции "МЕДБИОТЕК". Москва. 2006. С. 51.

11. Ю.Ф. Крупянский, Коротина О.А., Есин С.В., Михайлюк М.Г., Родин Д.С., Дембо К.А., Волков В.В. Николаев Ю.А., Эль-Регистан Г.И. Эффекты взаимодействия химических шаперонов с ферментами: изменение структуры, динамики и функциональной активности // Тезисы докладов VI национальной конференции по применению рентгеновского, синхротронного излучений, нейтронов и электронов для исследования материалов. Москва. 2007. С. 46.

12. Голод Н.А., Лойко Н.Г., Козлова А.Н., Николаев Ю.А. Популяционная вариабельность молочнокислых бактерий Lactobacillus acidophilus AT-41 и Lactococcus lactis ТБ-2 //Материалы Всероссийской конференции с международным участием «Фундаментальные и прикладные аспекты исследования симбиотических систем». 25-27 сентября 2007. Саратов. С. 45.

13. Голод Н.А., Лойко Н.Г., Козлова А.Н., Николаев Ю.А. Дунин Д.А., Нематов А.Л.,ЭльРегистан Г.И. Популяционная вариабельность молочнокислых бактерий Lactobacillus acidophilus AT-41 и Lactococcus lactis ТБ-2 // Материалы Международной научнопрактической конференции «Биотехнология. Вода и пищевые продукты». 11-13 мая. Москва. 2008. С. 80.






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.