WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


 

На правах рукописи

Ижиков Максим Юрьевич

Взаимодействие международного и внутригосударственного права в области защиты прав человека

12.00.10 – Международное право; Европейское право

Автореферат

диссертации на соискание ученой степени

кандидата юридических наук

Москва – 2012

Диссертация выполнена на кафедре международного права ФГБОУ ВПО «Московская государственная юридическая академия имени О.Е. Кутафина».

Научный руководитель доктор юридических наук, профессор

  Моисеев Евгений Григорьевич

Официальные оппоненты:

Малеев Юрий Николаевич, доктор юридических наук, профессор, Московский государственный институт международных отношений (университет) Министерства иностранных дел Российской Федерации, профессор кафедры международного права.

Солнцев Александр Михайлович, кандидат юридических наук, доцент, Российский университет дружбы народов, заместитель заведующего кафедрой международного права.

Ведущая организация: Юридический факультет Московского государственного университета имени М.В. Ломоносова.

Защита состоится 26 сентября 2012 года в 12.00 на заседании диссертационного совета Д 212.123.02, созданного на базе Московской государственной юридической академии имени О.Е. Кутафина, г. Москва, 123995, ул. Садовая-Кудринская, д. 9, зал заседаний диссертационного совета.

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Московской государственной юридической академии имени О.Е. Кутафина.

Автореферат разослан  _________ 2012 года.

Ученый секретарь

диссертационного совета

доктор юридических наук,

профессор Н.А. Михалева

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность темы исследования. Международное право прав человека – сравнительно молодая и интенсивно развивающаяся отрасль международного публичного права. Ее принципы и нормы направлены на провозглашение, закрепление и защиту прав и свобод человека и гражданина.

Международное право устанавливает для государств единые стандарты прав и свобод личности, реализация которых должна осуществляться главным образом на внутригосударственном уровне. Поэтому эффективная защита прав и свобод человека невозможна без тесного  взаимодействия международного и внутригосударственного права.

Международная и национальная правовые системы включают в себя не только позитивное право, но также юридическую практику и совокупность институтов. Именно поэтому взаимодействие данных систем охватывает как нормативный, так и институциональный уровни.

Практика показывает, что на каждом уровне взаимодействия международного и внутригосударственного права возникают проблемы, препятствующие полной и всесторонней реализации провозглашения, осуществления и защиты прав и свобод личности. В связи с этим возникает важная задача – глубокое изучение проблем на каждом этапе возникновения, осуществления и защиты прав и свобод человека на международном и внутригосударственном уровнях.

Анализ многочисленных научных источников свидетельствует о том, что среди отечественных и зарубежных ученых нет единого мнения относительно механизма взаимодействия международного и внутригосударственного права в области защиты прав и свобод человека. Одни ученые утверждают, что права человека интернациональны и находятся вне государственной юрисдикции. Другие, наоборот, доказывают, что только государства определяют правовой статус личности, то есть устанавливают,  осуществляют и защищают права и свободы человека. Третьи вообще отрицают деление права прав человека на международное и внутригосударственное, полагая, что права и свободы человека целостные и никакому делению не подлежат. 

В доктрине международного права возникают споры по поводу непосредственного действия норм отрасли международного права прав человека; обсуждаются так называемые «горизонтальные права» личности; предпринимаются попытки доказать их существование.

Серьезной проблемой международного права прав человека является то обстоятельство, что государства нередко пытаются ограничить применение его норм. Такие попытки предпринимаются, в частности, в форме обоснования так называемого «культурного релятивизма», отрицающего универсальные права человека и обосновывающего тезис о том, что перечень прав личности, их содержание и возможности ограничения всегда определяются культурными, историческими, религиозными факторами в конкретном обществе. Пытаясь сократить сферу взаимодействия с международным правом в области защиты прав человека, государства широко используют оговорки к международным договорам, стремятся больше задействовать национально-правовые механизмы.

Объективные недостатки свойственны и самим международным стандартам прав человека. Иногда они  не совсем четко определяют допустимые условия ограничения прав человека, устанавливают обезличенные нормы, не учитывающие возможности их реализации в конкретном государстве.

Институциональная система защиты прав человека на международном уровне также сталкивается с серьезными трудностями. Определенный кризис испытывают конвенционные органы. Европейский суд по правам человека (ЕСПЧ), пытаясь преодолеть свою перегруженность, установил практику вынесения «пилотных» постановлений. Такая практика не всегда сочетается с Конвенцией о защите прав человека и основных свобод 1950 г. и способна лишить ЕСПЧ его субсидиарного характера. Созданный шесть лет назад Совет ООН по правам человека еще не успел раскрыть весь свой потенциал, однако уже сейчас находится немало скептиков, сомневающихся в его эффективности.

Слабости международной системы защиты прав человека пытаются использовать как оправдание для возможности создания «горизонтальной» системы защиты прав человека. Используя эту систему, сами государства в обход Совета Безопасности ООН могли бы предпринимать принудительные, в том числе военные меры к государствам, не выполняющим своих международных обязательств по защите прав человека.

И это только небольшая часть проблем, которая требует решения как на доктринальном, так и на практическом уровнях. Архитектура международной защиты прав человека в сочетании с четко работающим внутригосударственным механизмом в этой сфере определяют не только уровень благополучия личности, но и степень безопасности каждого государства.

Для России как правового демократического государства исключительно важным является глубокое осмысление стоящих перед ней задач в правозащитной сфере. В стране необходимо создать такие условия, которые обеспечивали бы максимально благоприятное положение личности в обществе, юридически защищали бы ее от противоправного внутреннего и внешнего вмешательства, способствовали бы конструктивному сотрудничеству государственных структур с международными институтами в области обеспечения прав и свобод человека.

Состояние научной разработанности темы. Проблемы защиты прав личности, взаимодействия международного и внутригосударственного права  достаточно широко исследуются как в общей теории права, так и в науке международного права.

Отечественная юридическая литература богата трудами советских и российских юристов по вопросу соотношения международного и внутригосударственного права. Ведущее место среди них занимают монографии Л.П. Ануфриевой «Соотношение международного публичного и международного частного права: правовые категории» (2002 г.); И.П. Блищенко «Международное и внутригосударственное право» (1960 г.); А.С. Гавердовского «Имплементация норм международного права» (1980 г.); В.В. Гаврилова «Понятие и взаимодействие международной и национальной правовых систем» (2005 г.); Д.Б. Левина «Актуальные проблемы теории международного права» (1974 г.); Н.В. Миронова «Советское законодательство и международное право» (1968 г.); Р.А. Мюллерсона «Соотношение международного и национального права» (1982 г.); Т.Ш. Рияд «Соотношение международного и внутригосударственного (национального) права: теоретические аспекты» (2002 г.); Г.И. Тункина «Теория международного права» (1970 г.); В.М. Шуршалова «Основные вопросы теории международного договора» (1959 г.) и др.

Правам личности в международном праве уделено внимание в трудах известных отечественных ученых А.Х Абашидзе, В.А. Карташкина,  Л.Х. Мингазова, А.Я. Островского, С.В. Черниченко. Среди учебной литературы следует особо выделить учебник по международному публичному праву, подготовленный коллективом авторов кафедры международного права Московской государственной юридической академии имени О.Е. Кутафина под редакцией К.А. Бекяшева. Большой интерес представляет также учебник О.И. Тиунова по международному гуманитарному праву.

Из появившихся в недавнее время диссертационных исследований, посвященных статусу личности в международном праве, обратим внимание на кандидатскую диссертацию М.А. Лихачева «Статус личности как воплощение взаимодействия международно-правового и внутригосударственного регулирования» (2011 г.). Проблемы, связанные с деятельностью Европейского суда по правам человека, исследованы в кандидатской диссертации А.А. Чертова «Европейский суд по правам человека и развитие международного права прав человека» (2007 г.).

Несмотря на значительный объем соответствующей литературы, тема данной диссертации представляется весьма актуальной и достаточно новой. Ее новизна заключается прежде всего в том, что в ней предлагается необычный ракурс исследования – взаимодействие международного и внутригосударственного права в аспекте защиты прав человека. В такой постановке данная проблема мало изучена, а необходимость в ее исследовании постоянно возрастает ввиду появления новых проблем в теории и практике международного права.

Объектом диссертационного исследования является совокупность общественных отношений, возникающих в процессе взаимодействия международного и внутригосударственного (национального) права в области защиты прав человека.

Предметом исследования выступают нормы международного и внутригосударственного права, касающиеся взаимодействия данных правовых систем, защиты прав человека, а также функционирования международных правозащитных институтов; правоприменительная практика международных и национальных судебных и экспертных органов; отечественные и зарубежные научные концепции и разработки.

Цель данной диссертационной работы состоит в постановке, изучении и разрешении теоретико-правовых проблем, связанных с взаимодействием международного и внутригосударственного права в области защиты прав человека; в разработке предложений по решению практических проблем в данной сфере с учетом необходимости защиты интересов Российской Федерации и ее граждан.

В соответствии с указанной целью в диссертации решаются следующие задачи:

  • определение доктринальных подходов к взаимодействию международного и внутригосударственного права;
  • анализ взаимодействия зарубежного и международного права; российского и международного права;
  • разграничение объектов регулирования международного и внутригосударственного права в области защиты прав человека;
  • выработка критериев международно-правовой оценки теорий «горизонтальных» прав человека и позитивных обязательств государства;
  • выявление средств ограничения действия норм международного права прав человека (культурный релятивизм, конституционализм и др.);
  • определение круга международных институтов, играющих наиболее важную роль в защите прав человека, их краткая характеристика;
  • исследование проблемных аспектов деятельности международных институтов в области защиты прав человека; подготовка практических предложений по их решению;
  • формулирование предложений относительно повышения качества взаимодействия российской правовой системы с Европейским судом по правам человека.

Методологическая и теоретическая основа исследования. Методологическую основу диссертации составили общие и частные научные методы познания. В процессе исследования использованы следующие общие научные методы: диалектический, статистический, системный, метод моделирования, абстракции. Кроме этого, автор обращался к логическим научным приемам анализа, синтеза, дедукции, индукции, гипотезы. Среди частных научных методов, которые использовал автор, необходимо выделить следующие: историко-правовой, формально-догматический, сравнительно-правовой, метод правового прогнозирования.

Теоретическую основу диссертации составили труды многих специалистов в области теории государства и права, конституционного права, международного права. Среди них:

А.Х. Абашидзе, С.С. Алексеев, Л.П. Ануфриева, С.В. Бахин, Д.К. Бекяшев, И.П. Блищенко, В.Г. Буткевич, А.П. Бычковский, А.С. Гавердовский, В.В. Гаврилов, Л.И. Захарова, Б.Л. Зимненко, В.Д. Зорькин, В.С. Иваненко, А.С. Исполинов, Г.В. Игнатенко, А.Я. Капустин, В.А. Карташкин, Я.С. Кожеуров, Д.Б. Левин, И.И. Лукашук, Ю.Н. Малеев, С.Ю. Марочкин, Н.И. Матузов, Н.М. Минасян, Л.Х. Мингазов, Н.В. Миронов, А.А. Моисеев, Е.Г. Моисеев, Р.А. Мюллерсон, А.Я. Островский, Ю.С. Ромашов, А.М. Солнцев, А.Н. Талалаев, О.И. Тиунов, Г.И. Тункин, Е.Т. Усенко, С.В. Черниченко, В.М. Чхиквадзе, Г.Г. Шинкарецкая, В.М. Шуршалов и др. 

При написании диссертации использовались труды зарубежных авторов, в числе которых: Ф. Алстон, Т.М. Антковиак, Э. Барендт, В.Е. Батлер, П. Бернс, Р. Блекберн, Я. Броунли, П. Гербер, Д.Л. Гибсон, К. Гроссман, А.Т. Гузман, И. Камерон, Л. Келлер, М.Д. Кильсгард, Б. Клиффорд, Дж. Коррин, Н. Криш, Р. Кэй, Я. Лейх, Б. Лион, М. Лэнгфорд, Р. МакКаллум, К. МакКрудден, М.В. Мутуа, Д.В. Никель, Дж. Нокс, Д. Отто, Е.А. Познер, А. Сомек, А. Фоллесдал, И. Хаек, Л.Р. Хелфер, Р. Хиггинс, Н. Хоанг, Д. Шелтон, Э. Энгл, М. Янис и др.

Нормативную основу диссертации составили международно-правовые и иные документы – международные соглашения, акты международных организаций, решения международных судебных органов, а также национально-правовые акты – отечественные и зарубежные.

Научная новизна исследования. Настоящее исследование посвящено анализу актуальных теоретических и практических проблем взаимодействия международного и внутригосударственного права в сфере прав и свобод человека. Исследуя отечественную и западную доктрину, автор излагает собственное видение рассматриваемых проблем и подходы к их решению. В работе развивается мысль о том, что в области защиты прав человека одной из форм взаимодействия международного и внутригосударственного права является недопущение и разрешение конфликтов между ними;  опровергается теория непосредственного действия норм международного права прав человека, ставится под вопрос наличие «горизонтальных» международных прав человека.

Посредством анализа теории и практики культурного релятивизма предлагается его новая классификация. Кроме того, обосновывается потребность в имплементационном культурном релятивизме. По результатам исследования проблем институционального взаимодействия международного и внутригосударственного права в области защиты прав человека автором предложены пути решения данных проблем, а также направления и способы реформирования деятельности международных институтов. Диссертант сформулировал рекомендации по решению некоторых проблем Российской Федерации в правозащитной области.

Научная новизна диссертационного исследования раскрывается в следующих основных положениях, выносимых на защиту:

1. Ни монистические, ни дуалистические концепции не позволяют в полной мере решить все проблемы, возникающие при взаимодействии международного и внутригосударственного права в области защиты прав человека. Применение монизма в сфере прав человека способно обосновать произвольное международное вмешательство во внутренние дела государств в рамках концепции «ответственность за защиту» и, как следствие, привести к оправданию односторонней гуманитарной интервенции. Дуализм исходит из того, что международное и внутригосударственное право действуют в разных плоскостях и не «пересекаются», поэтому дуалистические теории не объясняют, откуда проистекают конфликты национальной и международной правовых систем по вопросам прав человека. В связи с этим существующая теоретическая база нуждается в обновлении. Следует признать принципиальную возможность конфликта двух самостоятельных правовых систем. Такие конфликты возникают на уровне юридической практики международных и национальных судебных институтов, а разрешение конфликтов достигается путем равноправного «диалога» между этими институтами. Деятельность соответствующих институтов по недопущению конфликтов и их разрешению – одна из современных форм взаимодействия международной и внутригосударственной правовых систем в области защиты прав человека. 

2. В западной науке международного права все большее распространение получает теория «горизонтальных» прав человека. Согласно этой теории, горизонтальные права человека – это нормы, предусмотренные международными стандартами в области прав человека, непосредственно регулирующие отношения как между государством и индивидом, так и внутригосударственные отношения между частно-правовыми субъектами (индивидами или корпорациями), создавая у них взаимные права и обязанности. По мнению диссертанта, данная теория ошибочна, поскольку основана на представлении о непосредственном действии норм международного права прав человека во внутригосударственной сфере. Однако это не означает, что государства свободны от позитивных обязательств в области защиты прав человека. Данные обязательства носят публично-правовой характер и предписывают государствам создавать необходимые условия для защиты прав человека даже в частных отношениях. При нарушении своих позитивных обязательств государство может быть призвано к международно-правовой ответственности, даже если непосредственным нарушителем выступило частное лицо.

3. Важной теоретико-практической проблемой взаимодействия международного и внутригосударственного права в области защиты прав человека является вопрос о том, необходим ли учет особенностей конкретного общества и государства при  выполнении международных обязательств по защите прав человека. «Теория культурного релятивизма» (культурной относительности) прав человека дает положительный ответ на данный вопрос. «Культурный релятивизм» внутренне неоднороден. Он может быть классифицирован по уровню закрепления на: 1)  международный и 2) внутригосударственный; по содержанию на: 1) субстанциональный (сущностный) и 2) имплементационный. Субстанциональный культурный релятивизм отрицает универсальный статус международных прав человека, поэтому противоречит международному праву вне зависимости от формы своего закрепления. Имплементационный культурный релятивизм не отрицает универсального характера прав человека, но в процессе их реализации предлагает учитывать культурные, исторические, экономические и другие особенности конкретного общества. Учет этих особенностей необходим, так как позволяет выявить наиболее эффективные способы внедрения и защиты международных стандартов прав человека. Культурная индифферентность в этом вопросе ослабляет регулятивную способность международного права и приводит к росту межгосударственной и межнациональной напряженности.

4. Изменение характера деятельности международных институтов, участвующих в защите прав человека, и фактическое расширение их компетенции приводят к чрезмерному вмешательству во внутренние дела государств. Примером такого вмешательства являются «пилотные» постановления ЕСПЧ. В этой ситуации национальные правовые системы вырабатывают защитные механизмы, в том числе конституционализм, который представляет собой правовую теорию, возникшую в практике государственных судебных органов, обосновывающую возможность полного или частичного невыполнения решений международных судов в случаях, когда выполнение таких решений противоречит конституционно защищаемым интересам данного государства. Такой подход является вынужденным ответом национальной правовой системы на чрезмерное международное вмешательство. Поэтому особенно важно, чтобы международное право прав человека было сообразовано с уважением государственного суверенитета и конституционных основ жизни общества. 

5. Важным фактором повышения эффективности системы конвенционного контроля является выявление и применение более действенного механизма предоставления государствами своих периодических докладов. Решить эту задачу можно без создания новых договорных источников и без редактирования существующих. Например, в резолюции Генеральной Ассамблеи ООН можно указать, что к избранию в Совет ООН по правам человека будут допускаться лишь те государства, которые не имеют просроченных докладов перед конвенционными органами (на сегодняшний момент таких органов девять) на дату выдвижения кандидатур. При этом целесообразно, чтобы в такой резолюции, с учетом пожеланий конвенционных органов, были установлены минимальные требования к форме и содержанию докладов. Нарушение данных требований следует приравнять к факту непредставления доклада. Такое нововведение улучшит мотивацию государств и оживит систему конвенционного контроля.

6. Основным принципом работы ЕСПЧ является его субсидиарный характер по отношению к внутригосударственным механизмам защиты прав человека. Для сохранения такого характера ЕСПЧ и предотвращения его последующей бесконтрольной трансформации необходимо решить основную проблему Суда – его перегруженность. Для этого будет полезно сформировать в составе Суда коллегиальное структурное подразделение, основной задачей которого станет рассмотрение вопросов о приемлемости жалоб. Создание такого фильтрационного механизма должно быть сопряжено с увеличением штата судей ЕСПЧ. Эти шаги позволят снизить загруженность Суда, сократить сроки рассмотрения дел и в результате минимизировать потребность Суда в принятии пилотных постановлений, которые ставят под угрозу принцип субсидиарности. Рост числа невыполненных постановлений ЕСПЧ в последние годы может быть вызван именно изменением деятельности данного органа, в том числе практикой вынесения пилотных постановлений, которая снижает уровень доверия к Суду.

Диссертант считает полезным, чтобы ЕСПЧ расширил рамки нефинансовых средств защиты прав и использовал другие, не денежные средства, как это делает, к примеру, Межамериканский суд по правам человека, но исключая те, которые несовместимы с государственным суверенитетом (требования об изменении законодательства и официальной политики).

7. Для повышения эффективности взаимодействия российской правовой системы с Европейским судом по правам человека, а также для более полной защиты прав российских граждан представляется целесообразным принятие Федерального закона «Об исполнении постановлений Европейского суда по правам человека». Этот закон должен предусматривать: а) обязательный характер окончательных постановлений ЕСПЧ по делам против России и необходимость их применения российскими судами; б) обязательные требования о переводе на русский язык и о публикации таких постановлений ЕСПЧ; в) порядок их исполнения; г) круг допустимых мер общего и индивидуального характера; д) виды юридической ответственности для должностных лиц за неисполнение или ненадлежащее исполнение постановлений ЕСПЧ.

Теоретическая и практическая значимость диссертационного исследования. Сформулированные положения и выводы могут быть использованы для дальнейших научных исследований в области изучения проблем взаимодействия международного и внутригосударственного права, а также в сфере теоретических и практических вопросов защиты прав личности.

Выводы диссертации могут найти применение в постановке и решении ряда малоисследованных проблем теории и практики международного права: имплементации прав человека в условиях культурной диверсификации, обеспечения выполнения независимыми национальными судами решений международных судебных органов, международной ответственности государств за нарушения прав человека.

Результаты исследования могут быть полезны для практики внутригосударственной реализации международных норм о правах человека; дальнейшего совершенствования нормотворческого процесса; подготовки международных договоров и федеральных законов; деятельности органов публичной власти, в том числе национальных судов.

Материалы, выводы и рекомендации автора могут быть применены в процессе преподавания учебных дисциплин международно-правового цикла в высших учебных заведениях, а также при подготовке учебных и учебно-методических материалов и пособий.

Апробация результатов исследования. Диссертация подготовлена на кафедре международного права Московской государственной юридической академии имени О.Е. Кутафина. Материалы диссертации использовались автором при проведении семинарских занятий по курсу «Международное право» в Московской государственной юридической академии имени О.Е. Кутафина.

Основные идеи и положения диссертации изложены в шести публикациях,  а также в выступлении на VII Межвузовской научно-практической конференции студентов и аспирантов «Международные правоотношения: публичные, частные и интеграционные аспекты» 23.03.2012 г. (выступление отмечено как лучшее).

Структура диссертации. Работа состоит из введения, трех глав, разделенных на восемь параграфов, заключения и библиографии.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во введении обосновывается актуальность темы исследования; указывается степень ее научной разработанности; определяются объект и предмет исследования, его цели и задачи; приводится методологическая и теоретическая основа диссертации; раскрывается научная новизна работы; формулируются основные положения, выносимые на защиту; указывается теоретическая и практическая значимость диссертации; содержатся сведения об апробации результатов исследования.

Глава I «Теоретические основы взаимодействия международного и внутригосударственного права» содержит два параграфа.

Первый параграф – «Доктрина о взаимодействии международного и внутригосударственного права» – дает панораму научных подходов к взаимодействию международного и внутригосударственного права и определяет исходные теоретические установки, на основании которых автором ведется дальнейшее исследование.

Теории, объясняющие взаимодействие международного и внутригосударственного права, принято делить на две группы: монистические и дуалистические. Монисты рассматривают международное и внутригосударственное право как единый нормативный массив. При этом одни монисты исходят из примата международного права, другие признают верховенство норм национального права. Идеям монистов противостоят дуалистические теории, которые основаны на представлении о том, что международное и внутригосударственное право – это самостоятельные правовые системы, действующие в разных юридических плоскостях и не обладающие приматом друг над другом. Взгляды дуалистов также характеризуются разнообразием: одни ученые отрицают связь международного и национального права, другие ее признают.

Автор отталкивается от дуалистической традиции, отмечая тесную взаимосвязь и взаимодействие международного и внутригосударственного права. Влияние международного права на национальное право влечет изменение последнего: в нем возникают новые, упраздняются или меняются действующие нормы. Необходимость соблюдения международных обязательств часто требует согласования национального права с положениями международного права. 

Согласование международного и внутригосударственного права протекает в таких формах, как трансформация (прямая и опосредствованная), инкорпорация, отсылка и рецепция.

В вопросе о непосредственном действии норм международного права автор исходит из того, что такое действие принципиально невозможно в силу объективных границ, разделяющих международное и национальное право, не совпадающих объектов регулирования этих правовых систем, разной природы их юридических норм. Данная теоретическая установка носит исключительно важный характер, так как определяет отношение автора к ряду проблем, касающихся защиты прав человека.

Второй параграф – «Международное и внутригосударственное право: зарубежный и российский подходы» – раскрывает взаимоотношение международного и национального права на примере ряда иностранных государств, а также Российской Федерации.

Иностранные правовые системы используют разнообразные формулы для решения вопроса об отношениях внутреннего и международного права, однако в каждом случае международно-правовым нормам уделяется повышенное внимание и отдается приоритет перед определенными внутригосударственными правовыми источниками.

Основы взаимоотношений российского и международного права закреплены в Конституции России. Пункт 4 ст. 15 Конституции провозглашает, что общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры Российской Федерации являются составной частью ее правовой системы. Если международным договором Российской Федерации установлены иные правила, чем предусмотренные законом, то применяются правила международного договора.

В связи с приведенной формулировкой автор рассматривает научное понятие правовой системы, к содержанию которой относит не только позитивное право и юридическую практику, но и совокупность институтов. Такой подход автор применяет и к международной, и к внутригосударственной правовым системам.

В данном параграфе автор также рассматривает и иные проблемные вопросы, вытекающие из отечественных нормативных предписаний: об определении понятия общепризнанных принципов и норм международного права; о соотношении международного договора с Конституцией Российской Федерации, федеральными конституционными законами, подзаконными актами, законами субъектов РФ; о статусе прав человека в России.

На основании анализа теории прямой трансформации и системного толкования п. 4 ст. 15, ст. 17, 18 Конституции России,  Закона «О международных договорах Российской Федерации» от 15.07.1995 г. № 101-ФЗ, Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 5 от 10.10.2003 автор приходит к выводу, что нормы международного права, в том числе закрепляющие права человека, не обладают непосредственным действием в российском праве.

Глава II «Нормативное взаимодействие международного и внутригосударственного права в области защиты прав человека» содержит три параграфа.

Первый параграф – «Проблема разграничения объектов регулирования». В нем автор анализирует различные научные подходы к правам человека как объекту правового регулирования. В отечественной и иностранной юридической литературе нередко встречаются суждения о том, что права человека внетерриториальны и вненациональны, что одни и те же отношения в области защиты прав человека являются объектом одновременно и международного, и внутригосударственного права, что нормы международного права прав человека напрямую регулируют отношения государства и индивида. Во многом такие взгляды связаны с представлением о том, что развитие международного права прав человека изменило характер государственного суверенитета.

Диссертант не согласен с вышеприведенными концепциями и оспаривает их. Тот  факт, что международно-правовые обязательства государства в области прав человека являются предметом заботы всего международного сообщества и составляют вопрос повышенной важности, не означает, что внутригосударственные отношения в сфере прав человека непосредственно регулируются международно-правовыми нормами. Иной подход был бы проявлением современного монизма с приматом международного права над внутригосударственным. Он нивелировал бы ключевую роль государства в регулировании прав человека. Монизм в области прав человека не только ошибочен, но и опасен, поскольку создает теоретическую платформу для оправдания международного вмешательства во внутренние дела государства и односторонней гуманитарной интервенции.

С точки зрения теории и практики в данном вопросе предпочтительнее отталкиваться от дуалистических концепций. Автор полагает, что существуют две сферы отношений по правам человека: первая регулируется на международном уровне, вторая – на внутригосударственном. Эти сферы представляют собой различные объекты нормативного воздействия, которые разделены объективной границей, поэтому не пересекаются. Международное и национальное право не вторгаются напрямую в сферы регулирования друг друга.

Второй параграф – «Горизонтальные» права человека и позитивные обязательства государства» – ставит ряд дополнительных вопросов в сфере действия международного права прав человека.

В западной юридической литературе часто встречаются попытки обосновать существование «горизонтальных» прав (horizontal rights) в международном праве прав человека. Из анализа подобных теорий видно, что под горизонтальными правами человека иностранные ученые понимают нормы, предусмотренные международными стандартами в области прав личности, непосредственно регулирующие отношения как между государством и индивидом, так и внутригосударственные отношения между частно-правовыми субъектами (индивидами или корпорациями), создавая у них взаимные права и обязанности.

Диссертант отстаивает мысль о том, что горизонтальных прав в международном праве прав человека не существует. Будучи международными нормами, положения международного права прав человека объективно лишены возможности регулировать внутригосударственные отношения как между государством и индивидом, так и между частными лицами.

Однако сказанное не означает, что государства свободны от «позитивных» обязательств в области защиты прав человека. Данные обязательства предписывают государствам создавать необходимые условия для защиты прав человека даже в частных отношениях. Если государство не делает этого, то оно может быть призвано к международно-правовой ответственности. Поскольку позитивные обязательства адресованы именно государствам, они носят публично-правовой характер и в качестве таковых не регулируют частные отношения. Однако они мотивируют государства максимально эффективно защищать права подвластных лиц, в том числе в частных отношениях. Это отличие от теории горизонтальных прав носит принципиальный характер.

Теория позитивных обязательств объясняет механизм международной ответственности государства за нарушения, вызванные поведением частных субъектов. Диссертант полагает, что так называемые «горизонтальные» права человека должны быть истолкованы именно посредством теории позитивных обязательств государства.

Третий параграф – «Ограничение действия норм международного права прав человека» – посвящен анализу теоретических и практических попыток государств ограничить регулятивный эффект норм международного права прав человека, изменить их содержание, ввести дополнительные условия реализации.

Такие попытки нередко предпринимаются в форме обоснования культурного релятивизма (cultural relativism). Релятивистские концепции утверждают, что универсальных ценностей вообще нет и что претендующие на всеобщность права человека представляют собой лишь западные ценности. Релятивисты считают, что права человека определяются историческими, традиционными и культурными факторами, поэтому они отрицают универсальность прав человека. Каждой культуре, полагают они, присущи собственное понимание и перечень прав человека. Идеи культурного релятивизма особенно популярны в бывших колониальных странах, которые восприняли универсальные права человека как новую форму империализма со стороны Запада. Тезисы релятивистов получили частичное выражение в Бангкокской декларации 1993 года.

Автор отмечает неоднородность культурного релятивизма и приходит к выводу о возможности его классификации по уровню закрепления на: 1)  международный и 2) внутригосударственный; по содержанию на: 1) субстанциональный (сущностный) и 2) имплементационный.

Важной проблемой взаимодействия международного и внутригосударственного права следует также признать конституционализм. Его диссертант определяет как правовую теорию, возникшую в практике государственных судебных органов, обосновывающую возможность невыполнения государством решений международных судов в случаях, когда выполнение таких решений противоречит конституционно защищаемым интересам данного государства.

Автор анализирует европейский и американский конституционализм, приходя к выводу, что государства вырабатывают правовые механизмы, защищающие их от нежелательного вмешательства международных судебных органов во внутренние дела. Теория и практика конституционализма свидетельствуют о том, что между национальным и международным правом как правовыми системами возникают конфликты. При этом конфликт между ними возникает на уровне юридической практики конкретных институтов.

С точки зрения дуализма, конфликт международного и национального права невозможен в силу объективных границ, разделяющих эти правовые системы. Однако современная практика со всей очевидностью свидетельствует о том, что такие конфликты все же возникают. Особенно это заметно в области защиты прав человека. При этом недопущение конфликтов и их разрешение соответствующими институтами – это одна из форм взаимодействия международного и внутригосударственного права в области защиты прав человека.

Вместе с тем конституционализм – это та практика, которой государства не должны злоупотреблять. Являясь реакцией государства на вмешательство международного права, конституционализм должен быть строго пропорционален степени такого вмешательства. В противном случае он может стать опасным и разрушительным феноменом, способным навредить защите прав человека.

В данном параграфе автор рассматривает и иные проблемы: широкие оговорки к международным соглашениям по правам человека, а также недостатки самих международных договоров.

К недостаткам международных стандартов в этой области можно отнести слишком нечеткие формулировки о допустимых ограничениях прав человека, а также установление обезличенных норм, не принимающих во внимание возможностей государств по воплощению прав человека. Без учета этих возможностей сама идея универсальных прав личности может быть подорвана. Для преодоления этой проблемы необходимо более активное использование имплементационного культурного релятивизма.

Глава III «Институциональное взаимодействие международного и внутригосударственного права в области защиты прав человека» – состоит из трех параграфов.

Первый параграф – «Основные международные институты в области защиты прав человека» – определяет круг рассматриваемых в третьей главе институтов и содержит их краткую характеристику.

Главные международные институты защиты прав человека появились во второй половине XX века и могут быть объединены в несколько групп: 1) комитеты, учрежденные универсальными конвенциями по защите прав человека, 2) органы, учрежденные ООН в целях содействия защите прав человека, и 3) региональные международные суды по правам человека.

Первую группу международных институтов по защите прав человека составляют созданные на основании универсальных конвенций девять комитетов: по правам человека, по экономическим, социальным и культурным правам, по ликвидации расовой дискриминации, по ликвидации дискриминации в отношении женщин, против пыток, по правам ребенка, по защите прав всех трудящихся-мигрантов и членов их семей, по правам инвалидов, по насильственным исчезновениям.

Вторую группу международных институтов защиты прав человека составляют органы, учрежденные ООН. Среди них ведущую роль играют Верховный комиссар ООН по правам человека и Совет ООН по правам человека.

Третья группа международных институтов защиты прав человека состоит из специализированных региональных судов, рассматривающих жалобы о нарушении соглашений по правам человека. В настоящее время существует три судебных органа такого уровня: Европейский суд по правам человека, Межамериканский суд по правам человека, Африканский суд по правам человека и народов. Эти суды сформировали вокруг себя региональные системы защиты прав человека: европейскую, межамериканскую и африканскую.

Второй параграф – «Деятельность международных институтов в области защиты прав человека» – раскрывает основные проблемы деятельности соответствующих институтов и содержит предложения диссертанта по их решению.

Главными проблемами конвенционных органов, учрежденных универсальными договорами по защите прав человека, являются непредставление докладов государствами, противоречия и дублирование в работе самих комитетов. Пытаясь повысить свою эффективность, данные органы вырабатывают превентивные меры, замечания (рекомендации) общего порядка, предпринимают некоторые другие шаги. Верховный комиссар ООН по правам человека предложила создать единый конвенционный орган вместо тех, которые существуют сейчас. Сомневаясь в эффективности данного предложения, диссертант рассматривает иной возможный механизм решения указанных проблем.

Совет ООН по правам человека был создан всего шесть лет назад, но уже получил множество негативных оценок. Некоторые ученые не только выразили скептицизм относительно потенциала нового органа, но и охарактеризовали Совет как огромный шаг назад в деле защиты прав человека.

Региональные суды по правам человека также сталкиваются с серьезными трудностями и угрозами, к числу которых следует отнести перегруженность судей, длительные сроки рассмотрения дел, ухудшение реализации решений и т.д. Анализируя эти проблемы, некоторые ученые видят выход в учреждении Мирового суда по правам человека. Диссертант отвергает эту идею как преждевременную и не учитывающую существенные различия между региональными системами защиты прав человека. Сравнение этих систем позволяет лучше понять их сильные и слабые стороны, использовать полезный опыт одной системы для решения проблем другой. Автор предлагает ряд мер, направленных на повышение эффективности работы ЕСПЧ и более качественную защиту прав заявителей.

Каждую слабость существующей институциональной системы защиты прав человека пытаются использовать как предлог для учреждения иной, «горизонтальной» системы защиты прав личности. При такой системе государства и их группы по своему усмотрению в обход Совета Безопасности ООН могли бы предпринимать принудительные, в том числе военные меры против других государств в целях понуждения к защите прав человека. Создание такой структуры международных отношений было бы недопустимо. Именно поэтому укрепление ныне действующей международной системы защиты прав человека носит исключительно важный характер.

Третий параграф – «Россия и Европейский суд по правам человека» – раскрывает взаимоотношения между российским государством и ЕСПЧ, содержит предложения автора относительно повышения эффективности этих отношений и обеспечения лучшей защиты прав граждан.

Постановления ЕСПЧ служат важным импульсом для изменений в российском законодательстве. Недавним примером тому является принятие Федерального закона «О компенсации за нарушение права на судопроизводство в разумный срок или права на исполнение судебного акта в разумный срок» от 30.04.2010 г. № 68-ФЗ. Отношения между Конституционным Судом Российской Федерации и Европейским судом по правам человека являются уважительными и партнерскими, поскольку оба судебных органа часто ссылаются на практику друг друга.

До недавнего времени Россия не проявляла склонности к конституционализму в общении с ЕСПЧ. Однако ситуация начала меняться в 2010 году после принятия ЕСПЧ постановления от 07.10.2010 г. по делу «Константин Маркин против России», в котором было подвергнуто критике определение Конституционного Суда РФ от 15.01.2009 г. № 187-О-О. Председатель Конституционного Суда РФ публично отреагировал на это, отметив, что когда постановления ЕСПЧ сомнительны с точки зрения сути самой Конвенции, затрагивают национальный суверенитет и конституционные принципы, Россия вправе выработать защитный механизм от таких постановлений.

С 2010 года начался активный процесс теоретического оформления российского конституционализма в отношениях с ЕСПЧ. Взгляды председателя Конституционного Суда РФ вполне соотносятся с позицией конституционных судов Германии, Франции, Австрии, Испании. Каждое из перечисленных государств в какой-то момент осознало, что ему необходимы теоретико-нормативные средства защиты своего конституционного ядра от внешнего вмешательства. Особенностью российского конституционализма становится приверженность имплементационному культурному релятивизму.

Диссертант полагает, что формирование юридических защитных механизмов внутри России должно быть сбалансировано внесением ясности в вопрос о статусе постановлений Европейского суда по правам человека в отечественной правовой системе, а также о порядке их исполнения. Эти проблемы остаются во многом не решенными.

Отечественное законодательство не определяет, какой субъект и в каком порядке должен инициировать процесс принятия общих или индивидуальных мер во исполнение постановлений ЕСПЧ, не устанавливает процедуры их перевода и публикации, а также юридического анализа для внутригосударственных целей.

Перечисленные проблемы требуют своего решения. В связи с этим представляются необходимыми разработка и принятие Федерального закона «Об исполнении постановлений Европейского суда по правам человека», который осмысленно и подробно регулировал бы отношения, возникающие в связи с исполнением постановлений ЕСПЧ. В диссертации излагается концепция такого закона.

В Заключении подводятся итоги диссертационного исследования и формулируются основные выводы.

По теме диссертации автором опубликованы следующие

научные работы:

А) в ведущих рецензируемых научных журналах и изданиях, рекомендованных ВАК Министерства образования и науки Российской Федерации:

  1. Ижиков М.Ю. Взаимодействие российского и международного права: конституционный аспект // Актуальные проблемы российского права. 2011. № 3 (20). С. 50–60. – 0,7 п. л.
  2. Ижиков М.Ю. Культурный релятивизм как проблема взаимодействия международного и внутригосударственного права в области защиты прав человека // Вестник Пермского университета. Юридические науки. 2012. Вып. 1 (15). С. 184–191. – 0,7 п. л.
  3. Ижиков М.Ю. Проблема «горизонтального» действия норм международного права прав человека // Евразийский юридический журнал. 2012. № 2 (45). С. 41–43. – 0,5 п. л.
  4. Ижиков М.Ю. Региональные системы защиты прав человека и национальное право: проблемы взаимодействия // Право и политика. 2012. № 4 (148). С. 732–744. – 1,1 п. л.

Б) в прочих источниках:

5. Ижиков М.Ю. Конвенционные органы в системе защиты прав человека: некоторые проблемы и пути их решения // Международное право и международные организации. 2012. № 2 (10). С. 6–15. – 0,8 п. л.

6. Ижиков М.Ю. Принцип уважения прав и свобод человека в международном праве // Актуальные проблемы международного публичного и частного права: сборник статей, тезисов и материалов международной научно-практической конференции, посвященной пятилетию кафедры международного и европейского права Пермского государственного университета (21-22 апреля 2007 г.). – Пермь, 2007. – С. 39–44. – 0,2 п. л.







© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.