WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

На правах рукописи

ФЕВРАЛЁВ Сергей Александрович МЕСТНОЕ ПРАВО В НАЦИОНАЛЬНЫХ РЕГИОНАХ РОССИЙСКОЙ ИМПЕРИИ:

ФОРМИРОВАНИЕ, ИСТОЧНИКИ, ТРАНСФОРМАЦИИ (Вторая половина XVII - начало XX вв.) Специальность - 12.00.01 - теория и история права и государства;

история учений о праве и государстве

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени кандидата юридических наук

Нижний Новгород - 2012

Работа выполнена на кафедре публичного права НОУ «Гуманитарный университет» (г. Екатеринбург)

Научный консультант: доктор юридических наук, профессор, заслуженный юрист РФ Сергей Владимирович Кодан

Официальные оппоненты: доктор юридических наук, профессор Надежда Степановна Нижник (профессор кафедры теории государства и права Санкт-Петербургского университета МВД России);

кандидат юридических наук, профессор Надежда Николаевна Ефремова (ведущий научный сотрудник сектора истории государства и права Института государства и права РАН)

Ведущая организация: ФГБОУ ВПО «Пермский государственный национальный исследовательский университет»

Защита состоится ___ апреля 2012 года в ___ час. на заседании диссертационного совета Д 212.166.16. при ФГБОУ ВПО «Нижегородский государственный университет им. Н.И. Лобачевского» по адресу: 603115 г. Нижний Новгород, ул. Ашхабадская, 4.

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Нижегородского государственного университета им. Н.И. Лобачевского.

Автореферат разослан ___ марта 2012 г.

Ученый секретарь диссертационного совета, кандидат юридических наук, доцент Л.П. Ижнина

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность темы диссертационного исследования определяется тем вниманием, которое отводилось и отводится вопросам исследования этнополитического фактора и строительства имперского типа государства в политикоправовом развитии в исторической и историко-юридической науке. При этом серьезное внимание уделяется проблемам национальной политики и государственного управления национальными регионами в России, но в исследованиях последних лет остаются недостаточно изученными вопросы развития местного права и местных правовых систем отдельных народов в национальных регионах Российской империи во второй половине XVII - начале XX вв.

Необходимость изучения истории развития местного права Российской империи во второй половине XVII - начале XX вв. актуализируется в связи с потребностью научного анализа комплекса стоявших перед российской верховной властью политико-управленческих и нормативно-регулятивных проблем, решение которых потребовало интеграции механизмов социального управления и правового регулирования в имперскую систему государственного управления и права. В конечном итоге это привело к определению в системе права Российской империи двух уровней права - общегосударственного и местного. Накопленный исторический опыт решения указанных проблем представляет не только научный интерес, но и имеет определенную практическую направленность в плане использования в формировании этнополитики в современной России и применения соответствующего юридического инструментария в ее реализации.

В историко-юридической науке не получили должного освещения и заслуживают специального комплексного исследования проблемы формирования, развития и трансформаций местного права в национальных регионах Российской империи в XVII - начале XX вв. На восполнение данного пробела в отечественном правоведении и направлено данное диссертационное исследование.

Степень научной разработанности темы диссертационного исследования отражает ход изучения местного права в отечественном правоведении и исторической науке XVIII - начала XXI вв. В историографии выделяются работы до 1917 гг. и исследования советского и постсоветского времени.

Российское правоведение в исследовании вопросов местного права Российской империи развивалось преимущественно в связи с потребностями законодательной деятельности, юридической практики и образования. В XVIII - первой четверти XIX вв. проблема изучения интеграции местного права в систему российского права лишь обозначилась в связи с попытками упорядочения законодательства. С изданием Свода законов Российской империи как свода общеимперского действующего законодательства, возникает вопрос и планируется создание сводов местных узаконений отдельных национальных регионов. У истоков изучения этих вопросов стоял М.М. Сперанский, подчеркнувший необходимость выделения и систематизации местных узаконений1. В 1840-1850-е гг. проблемы изучения местного права входят в число активно изучаемых, а во Сперанский М.М. Обозрение исторических сведений о Своде законов. СПб., 1833. С. 183-185.

второй половине XIX - начале XX вв. укореняются в качестве разделов в различных научных юридических дисциплинах.

Общие положения относительно партикулярного права представлены в исследованиях: в руководствах к законодательству - Н.Ф. Рождественский1, о зарождении местного права - П.Н. Мрочек-Дроздовский, Д.Я. Самоквасов, П.И. Числов2; по энциклопедии и теории права - Н.М. Коркунов, В.Ф. Залеский, Н.С. Суворов, Е.Н. Трубецкой, Ф.В. Тарановский, Г.Ф. Шершеневич3; об издании местных узаконений - А.М. Гуляев, П.Н. Даневский, Н.Н. Корево, П.М.

Майков4. В изучении государственного права к проблемам политико-правового положения национальных регионов в составе Российской империи обращались К.Н. Анненков, А.Д. Градовский, В.М. Грибовский, В.В. Ивановский, Н.М.

Коркунов, Б.Э. Нольде, М.И. Свешников5. В работах по гражданскому праву вопросы партикулярного права изучали Ю.С. Гамбаров, Л.А. Кассо, Д.И. Мейер, М.М. Михайлов, С.В. Пахман, П.П. Цитович, Г.Ф. Шершеневич6. В уголовно-правовых исследованиях местные узаконения освещали Л.С. БелогрицКотляревский, Н.С. Таганцев, В.В. Есипов, П.П. Пусторослев, Н.Д. Сергеевский7. Отдельные системы партикулярного права исследовали:

Малороссия и Западные губернии - А.Ф. Кистяковский, А.Э. Нольде, И. В. Теличенка8; Остзейские губернии - А.С. Невзоров, А.Э. Нольде, А.Ф. Федоров9;

Рождественский Н.Ф. 1) Обозрение внешней истории русского законодательства, с предварительным изложением общего понятия и разделения законоведения. СПб., 1848; 2) Руководство к российским законам СПб., 1848.

Мрочек-Дроздовский П.Н. Памятники русского права времени местных законов. М., 1902; Самоквасов Д.Я.

Древнее русское право. М., 1903; Числов П.И. Курс истории русского права. М., 1914..

Коркунов Н.М. Лекции по общей теории права. СПб., 1914 (СПб., 2003); Залеский В.Ф. Лекции энциклопедии права. Казань, 1902; Суворов Н.С. Лекции по энциклопедии права. М., 1907; Трубецкой Е.Н. Лекции по энциклопедии права. М., 1916; Тарановский Ф.В. Учебник энциклопедии права. Юрьев, 1917; Шершеневич Г.Ф. 1) Общее учение о праве и государстве. М., 1908; 2) Общая теория права. М., 1910. Т. 1-2.

Гуляев А. М. Право общее и местное. Киев, 1897; Даневский П.Н. Об источниках местных законов некоторых губерний и областей России. СПб., 1857; Корево Н.Н. 1) Об изданиях законов Российской империи. 1830-1899.

СПб., 1900; 2) Издания местных законов Российской империи. СПб., 1907; Майков П.М. О своде законов Российской империи. СПб., 1905.

Анненков К.Н. Система русского гражданского права. СПб., 1910. Т. 1; Градовский А.Д. Начала русского государственного права. СПб., 1875. Т. 1; Грибовский В.М. Государственное устройство и управление Российской империи. Одесса, 1912; Ивановский В.В. Русское государственное право. Казань, 1895-1898. Т. 1. Вып. 5;

Коркунов Н.М. Русское государственное право. СПб., 1897. Т. 1-2; Нольде Б.Э. Очерки русского государственного права. СПб., 1911. Свешников М. И. Русское государственное право. СПб., 1897. Вып. 2. Ч. 3. Местное управление России.

Гамбаров Ю.С. Гражданское право. Общая часть. СПб., 1911; Кассо Л. А. Общие и местные гражданские законы. Харьков, 1896; Мейер Д. И. Русское гражданское право. М., 1997; Михайлов М.М. Лекции местных гражданских законов. СПб., 1860. Вып. 1; Пахман С.В. История кодификации гражданского права. СПб., 1876. Т.

2; Цитович П.П. Курс русского гражданского права. Одесса, 1878. Т. 1. Вып. 1; Шершеневич Г.Ф. Учебник русского гражданского права. М., 1995.

Белогриц-Котляревский Л.С. Очерки курса русского уголовного права. Киев-Харьков, 1896; Таганцев Н.С.

Курс уголовного права. СПб., 1902; Есипов В.В. Очерк русского уголовного права. М., 1904; Пусторослев П.П.

Из лекций русского уголовно-судебного права. Юрьев, 1909. Вып. 1; Сергеевский Н.Д. Русское уголовное право. СПб., 1900.

Кистяковский А.Ф. Очерк исторических сведений о Своде законов, действовавших в Малороссии // Права, по которым судится малороссийский народ. Киев, 1879; Нольде А.Э. Очерки по истории кодификации местных гражданских законов при графе Сперанском. СПб., 1906. Вып. 1. Попытка кодификации литовско-польскаго права; Теличенка И.В. Очерк кодификации малороссийского права до введения Свода законов. Киев, 1888..

Невзоров А.С. Краткое изложение курса местного права Прибалтийских губерний. Юрьев, 1904-1905. Ч. 1-2;

Нольде А.Э. Очерки по истории кодификации местных гражданских законов при графе Сперанском. Вып. 2.

Грузия - К.К. Алексеев, А.С. Френкель1; Великое княжество Финляндское - Э.Н. Берендтс, Н.М. Коркунов, Н.Н. Корево, Г. Слиозберг, Н.С. Таганцев2; Бессарабия - В.А. Линовский, А.Н. Егунов, М.В. Шимановский, С.М. Гроссман, М.Я. Пергамент, Л.А. Кассо, Г.Ф. Блюменфельд3; Царство Польское - Г.В. Белов, Н.М. Рейнке, П.А. Юренев 4.

В советском правоведении изучение вопросов местного права представлено в исследованиях Ю.А. Егорова и В.Е. Калнынь5, а также в монографиях «Развитие русского права» Института государства и права РАН6.

Правоведение в постсоветский период начинает уделять большее внимание политико-правовой истории развития национальных регионов. В современных историко-юридических исследованиях местное законодательство в контексте его места и роли в юридической политике Российского государство изучал С.В. Кодан, который определил концептуальные основы его изучения7. Автор диссертации при изучении темы опирался на исследования административной политики верховной власти, системы местного управления, судоустройства и правового регулирования в национальных регионах, которые представили Л.Е. Лаптева, Кодификация местного права прибалтийских губерний. СПб.,1914; Федоров А.Ф. Введение в курс гражданского права прибалтийских губерний. Одесса, 1898.

Алексеев К.К. Изложение законоположений, заключающихся в Армянском судебнике. М., 1870; Френкель А.С. Предисловие // Сборник законов грузинского царя Вахтанга VI. Тифлис, 1887.

Берендтс Э.Н. Об источниках финляндского права // Журнал Министерства юстиции. 1901. № 10; Коркунов Н.М. Великое Княжество Финляндское // Юридическая летопись. 1890. № 4; Слиозберг Г. Финляндский проект уголовного уложения // Журнал гражданского и уголовного права. 1887. Кн. 8.; Таганцев Н.С. Высочайший манифест 1/13 декабря 1890 г. и Финляндское уголовное уложение // Юридическая летопись. 1891. № 2.

Линовский В.А. О местных Бессарабских законах. Одесса. 1842; Егунов А.Н. 1) Местные гражданские законы Бессарабии. СПб., 1882; 2) 1606 ст. 2 ч. Х т. и бессарабские местные законы // Журнал гражданского и торгового права. 1871. Кн. 3. Сентябрь; Шимановский М.В. О местных законах Бессарабии. Одесса, 1888. Вып. 1-3;

Гроссман С.М. Местные законы Бессарабии. СПб., 1904; Пергамент М.Я. О применении местных законов Арменопула и Донича. СПб., 1905; Кассо Л.А. 1) Византийское право в Бессарабии. М., 1907; 2) Россия на Дунае и образование Бессарабской области. М., 1913; 3) Петр Манега. Забытый кодификатор бессарабского права. СПб., 1914; Блюменфельд Г.Ф. Источники гражданского права в Бессарабской губернии // Вестник гражданского права. 1917. № 3-5.

Белов Г.В. Гражданское право губерний Царства Польского. Варшава, 1879. Ч. 1-2; Рейнке Н.М. 1) Очерк законодательства Царства Польского (1807-1881) // Журнал Министерства юстиции. 1901 г. № 8-10; 2) Уголовное уложение и гражданские законы Царства Польского // Журнал Министерства юстиции. 1904. № 5-6; 3) Законодательная централизация в применении к Царству Польскому // Журнал Министерства юстиции. 1906. № 10; 4) Очерк русско-польского междуобластного частного права // Журнал Министерства юстиции. 1908. № 9; 5) О защите гражданских прав коренных жителей Царства Польского в судах империи // Вестник права. 1905. Кн. (март); Юренев П.А. Судебная реформа в Царстве Польском // Журнал гражданского и уголовного права. 1875.

Кн. 5-6, 1876. Кн. 1.

Егоров Ю.А. История государства и права Эстонской ССР. Дооктябрьский период (XIII в. - окт. 1917 г.). Таллин, 1981; Калнынь В.Е. Очерки истории государства и права Латвии в XI-XIX веках. Рига, 1980.

Развитие русского права второй половины XVII - XVIII вв. М., 1992; Развитие русского права в первой половине XIX в. М., 1994; Развитие русского права во второй половине XIX - начале XX вв. М., 1997.

Кодан С.В. 1) Юридическая политика Российского государства в 1800-1850-е гг.: деятели, идеи, институты.

Екатеринбург, 2005; 2) Систематизация прибалтийского законодательства в первой половине XIX в. // Ученые записки Тартуского университета. Вып. 909. Т. VI. Тарту, 1990; 3) Местное законодательство в юридической политике российского государства в XIX веке // Российский юридический журнал. 2003. № 1; 4) Территориально-законодательное устройство Российской империи (1800-1850-е гг.) // Эволюция административного устройства и управления в России: историческая ретроспектива и современность. Екатеринбург, 2001; 5) Национальная политика и формирование территориально-законодательного устройства Российской империи (1800-1850-е гг.) // Право и политика. 2003. № 2; 6) Местные узаконения в системе законодательства Российской империи (1800-1850-е гг.) // Журнал российского права. 2003. № 9. С. 163-173.

Н.Н. Ефремова, О.А. Омельченко, Т.Л. Мигунова, Н.И. Красняков1. Ряд вопросов данного плана освещает Р.Н. Дусаев (и в исследованиях в соавторстве с Е.А. Александровой), которые посвящены анализу государственно-правовой системы Великого княжества Финляндского2. Положение Прибалтики освещает П.Ю. Мельников3. Обзор источников местного гражданского права в Российской империи дан в монографии А.А. Тесля4. Некоторые вопросы регулирования отношений в частноправовой сфере в национальных регионах изучал Р.С. Тараборин5. Исследованию проблем политико-правового развития национальных регионов в составе Российской империи посвятили диссертационные исследовния Р.Н. Дусаев, М.Б. Аверин, А.В. Ващенко, А.И. Нелин, А.В. Марыскин, С.Г. Петикян, А.М. Четвертков6.

Общеисторические исследования в рамках данной работы привлекались преимущественно в связи с изучением вопросов имперской политики и формирования системы местного государственного управления в национальных ре Лаптева Л.Е. Региональное и местное управление в России (вторая половина XIX в.). М., 1998; Ефремова Н.Н.

Судоустройство России в XVIII – первой половине XIX в (историко-правовое исследование). М., 1993; Омельченко О.А. Становление абсолютной монархии в России. М., 1986 2) «Законная монархия» Екатерины Второй.

Просвещенный абсолютизм в России. М., 1993; Мигунова Т.Л. «Для умножения порядка и беспрепятственного течения правосудия...». Административно-судебная реформа Екатерины II. М., 2008; Красняков Н.И. 1) Западные национальные регионы в системе госу0 дарственного управления Российской империи в XVIII - начале XX века. Закрепление автономистской традиции в российской государственности. Екатеринбург, 2009; 2) Организация управления кавказскими территориями Российской империи (XVIII - начало XX вв.). Обзор и основные законодательные акты. Екатеринбург, 2009; 3) Имперский фактор в государственном управлении России XVIII - начала XX вв. М., 2011;

Дусаев Р.Н. 1) Уголовное Уложение Великого Княжества Финляндского. Л., 1987; 2) Судоустройство Великого княжества Финляндского // Правоведение. 1982. № 4; 3) Государственно-правовой статус Великого княжества Финляндского (1809-1917 гг.) // Правоведение. 1975. № 2; Александрова А.Е., Дусаев Р.Н. 1) Возобновление деятельности финляндского сейма и теория конституционализма // Новое в юридической науке и образовании.

Сб. науч. ст. Петрозаводск, 2007. 2) Концепция Л.С. Мехелина о характере взаимоотношений России и Финляндии // Юридическая мысль. 2010. № 3.

Мельников П.Ю. 1) Правовой статус Остзейских губерний Российской империи XVIII - первой половины XIX века // Вестник Саратовской государственной академии права. 2007, № 5; 2) Остзейские губернии в составе Российской империи: проблемы нормотворчества // Актуальные проблемы нормотворчества: Сб. статей. Саратов, 2010.

Тесля А.А. Источники (формальные) гражданского права Российской Империи в XIX - начале XX века. Хабаровск, 2003.

Тараборин Р.С. 1) К вопросу о системе гражданского законодательства России первой половины XIX в.: соотношение общеимперского и местного законодательств // Научный вестник Уральской академии государственной службы: политология, экономика, социология, право. 2010. № 3; 2) У истоков формирования системы местного гражданского законодательства в первой половине XIX в. // Актуальные проблемы истории, политики и права. Сб. науч. тр. Екатеринбург, 2010. Вып. 10; 3) Гражданское право Черниговской и Полтавской губерний России в первой половине XIX века: источники и институты // Научный вестник Уральской академии государственной службы: политология, экономика, социология, право. 2011. № 3.

Дусаев Р.Н.Кодификация уголовного законодательства Финляндии XIX века. Дис.... докт. юрид. наук.

СПб., 1992; Аверин М.Б. 1) Государственное управление национальными окраинами Российской империи с середины 60-х годов XIX века до 1914 года: на примере Великого княжества Финляндского и Царства Польского. Дисс. … канд. ист. наук. Ульяновск, 1999; 2) Великое княжество Финляндское и царство Польское в государственном механизме Российской Империи (середина 60-х годов XIX века - 1881 год). Историко-правовой анализ. Дис.... канд. юрид. наук : М., 2004; Ващенко А.В. Правовой статус Царства Польского в составе Российской империи. 1815-1830 гг. : Дис.... канд. юрид. наук. М., 2000; А.И. Нелин Собрание малороссийских прав 1807 года, его содержание и значение. Дис. … канд. юрид. наук. Киев, 1990; Марыскин А.В. Судебная реформа 1864 г. и особенности ее проведения на территории Белоруссии. Дис. … канд. юрид. наук. Минск, 1984; Петикян С.Г. Эволюция источников армянского права с древнейших времен до середины XIX века. Дис.

... канд. юрид. наук. Нижний Новгород, 2011; Четвертков А.М. Правовое положение западных национальных районов Российской империи в первой четверти XIX в.. Дис. … канд. юрид. наук. М., 1986..

гионах. Их представили Н.П. Ерошкин, Б.Н. Миронов, В.С. Дякин, С.И. Каспэ, Д.Н. Замятин, Л.А. Обушенкова, М.М. Сафонов1. М.В. Мироненко, рассматривает «конституционный эксперимент» Александра I в Царстве Польском2. К вопросам рецепции византийского права в Бессарабии обращается И.П. Медведев3. Интересный обзор публикаций местного права представила Т.Ю. Верхоланцева4. Вопросы местного права затрагиваются в коллективных работах и сборниках статей по системе государственного управления и по истории отдельных национальных окраин5. Интерес представляют общие оценки политико-правового развития Российской империи в целом и отдельных национальных регионов зарубежных историков, которые представили в работах А. Каппелер Х. Мейнандер, О. Юссила, С. Хентиля, Ю. Невакиви, Дж.Хоскинг. В данном плане представляет интерес и антология публикаций зарубежных исследователей6.

Проведенный анализ исследований показывает фрагментарность изучения вопросов формирования и развития местного права в Российской империи во второй половине XVII - начале XX вв. В историографии не имеется комплексных современных исследований, посвященных месту и роли партикулярного права в идеологии и политике строительства имперской государственноправовой системы в России, его юридической природы, особенностей развития отдельных систем местного права в национальных регионах и др. Указанное актуализирует необходимость научной проработки проблемы, что и обусловило выбор темы данной работы.

Объектом диссертационного исследования выступают основные тенденции развития и становления системы права в условиях строительства и развития Российской империи во второй половине XVII - начале XX вв.

Ерошкин Н.П. История государственных учреждений дореволюционной России. М., 2008; Миронов Б.Н. Социальная история России периода империи (XVIII - начало XX века). СПб., 2000. Т. 1-2; Дякин В.С. Национальный вопрос во внутренней политике царизма (XIX - начало XX вв.). СПб., 1998; Каспэ С.И. Империя и модернизация: общая модель и российская специфика. М., 2001; Замятин Д.Н. Власть пространства и пространство власти. Географические образы в политике и международных отношениях. М., 2004; Обушенкова Л.А. Королевство Польское в 1815 - 1830 годах. Экономическое и социальное развитие. М. 1979; Сафонов М.М. Проблемы реформ в правительственной политике России на рубеже XVIII и XIX вв. Л., 1988.

Мироненко С.В. 1) Самодержавие и реформы: Политическая борьба в России в начале XIX в. М., 1989; 2) Страницы тайной истории самодержавия. Политическая история России первой половины XIX столетия. М., 1990.

Медведев И.П. 1) Проект Гражданского уложения для Бессарабии // Вспомогательные исторические дисциплины. М., 2000, Вып. 27; 2) Правовая культура Византийской империи. СПб., 2001.

Верхоланцева Т.Ю. Местное законодательство Российской империи XIX века: обзор источников публикаций // Румянцевские чтения. М., 2006.

Национальные окраины Российской империи: становление и развитие системы управления. М., 1998; Административно-территориальное устройство России. История и современность. М., 2003; Российская империя в сравнительной перспективе. Сб. статей. М., 2004; Западные окраины Российской империи. М., 2006; Северный Кавказ в составе Российской империи. М., 2007; Россия и ее «колонии». Как Грузия, Украина, Молдавия, Прибалтика и Средняя Азия вошли в состав России. М., 2007; Imperium inter pares: Роль трансфертов в истории Российской империи. М., 2010; Польша и Россия в первой трети XIX века. Из истории автономного Королевства Польского. М., 2010.

Каппелер А. Россия - многонациональная империя. М., 2000; Мейнандер Х. История Финляндии: линии, структуры, переломные моменты. М., 2008; Юссила О., Хентиля С., Невакиви Ю. Политическая история Финляндии. 1809-2009. М., 2010; Хоскинг Дж. Россия: народ и империя. Смоленск, 2001; Российская империя в зарубежной историографии: работы последних лет: антология. М., 2005.

Предметом диссертационного исследования является процесс, основные параметры и тенденции формирования и развитие местного права и партикулярных систем права в национальных регионах Российской империи в XVII - начале XX вв. в контексте идеологии, политики и практики деятельности Российского государства. В предметную сферу работы не входит изучение обычное право ряда коренных народностей Сибири и Севера.

Цель диссертационного исследования состоит в проведении комплексного научного анализа местного права как политико-правового явления имперского периода развития России в XVII - начале XX вв. в контексте трех взаимосвязанных проблем: изучения политических и идеологических предпосылок формирования и становления местного права как составной части российской правовой системы, анализа юридической природы местного права и определения правовых характеристик местных правовых систем отдельных национальных регионов Российской империи.

Задачи диссертационного исследования вытекают из поставленной цели работы и состоят в следующем:

- проанализировать состояние изучения местного права в российском правоведении и определить основные направления его исследования на различных этапах развития российской юридической науки;

- выявить характеристики местного права, особенностей развития партикулярных систем права в работах российских правоведов для их использования в качестве теоретической и эмпирической базы работы;

- определить особенности носителей информации о местном праве, установить базу источников, необходимых для проведения исследования, а также провести их классификацию и показать значение для исследования;

- показать истоки и основные тенденции в разграничении общегосударственного и партикулярного права в период формирования Русского централизованного государства;

- обнаружить политические, идеологические и организационные предпосылки выделения и интеграции местного права национальных регионов в систему права Российской империи;

- представить юридическую природу местного права с точки зрения общих механизмов его включения в российскую систему права, места и роли в правовом регулировании, особенностей источников партикулярного права;

- рассмотреть механизмы интеграции, описать источники, показать основные тенденции развития и трансформации отдельных местных партикулярных систем права национальных регионов Российской империи.

Хронологические, социальные и территориальные рамки диссертационного исследования исходят из их взаимосвязи в плане изучения временного периода, который охватывает эпоху формирования и существования Российской империи. Хронологические рамки охватывают вторую половину XVII - начало XX вв., когда в пространство российской верховной власти были включены народы национальных регионов и в отношении которых сохранялось действие их партикулярного права. Социальные и территориальные пределы работы связаны с проживающим в отдельных национальных регионах населением.

Местные системы права сложились и функционировали в следующих национальных регионах Российской империи: Западный край - Украина, Белоруссия, Литва (вторая половина XVII в. - 1830-1840-е гг.); Остзейские губернии - Прибалтика (1710-е - 1917 гг.), Кавказ - Грузия и Закавказье (1801-1850-е гг.), Великое княжество Финляндское (1808-1917 гг.), Бессарабская область (1812-19гг.), Царство Польское (1815 - 1917 гг.).

Методологическая основа исследования обусловлена поставленными целью и задачами. Для анализа различных точек зрения на возникновение и развитие местного права в Российской империи использовался диалектический метод познания, позволивший провести теоретическое исследование проблемных вопросов его понимания и генезиса. Данный метод был также использован при изучении изменений политических и общественных отношений в национальных регионах, оказавших влияние на характер правового регулирования.

Кроме того, при написании диссертации использованы следующие методы: историко-правовой, сравнительно-исторический, сравнительно-правовой, формально-логический, системный. Историко-правовой метод дал возможность определить происхождение местного права и проследить процесс его формирования и развития. Сравнительно-исторический метод при анализе местного права позволил показать процессы его использования в юридической политике на разных этапах развития российского права как в целом в Российской империи, так и в рамках отдельных ее социально-территориальных пространств.

Теоретической основой диссертации работы послужили концептуальные положения относительно национальной политики, места национальных регионов в составе Российской империи, их управленческих и нормативных систем в российской государственно-правовой системе. Их заложили труды российские юристы XIX - начала XX вв. - К.Н. Анненков, А.Д. Градовский, В.М. Грибовский, В.В.Ивановский, Н.М. Коркунов, Д.И. Мейер, Б.Э. Нольде, Г.Ф. Шершеневич и др. Для определения современных ориентиров большое значение имеют теоретические подходы к пониманию политико-правовых явлений, которые представили в исследованиях С.С. Алексеев, В.Г. Графский, И.А. Исаев, С.В. Кодан, Л.Е. Лаптева, В.С. Нерсесянц, М.Н. Марченко1.

Источниковая база диссертационного исследования определяется его целью и опирается на исследование нескольких видов носителей исторической информации политико-правового характера - нормативно-правовые источники, судебные решения и интерпретационную практику Правительствующего Сената, а также на материалы официального делопроизводства.

Алексеев С.С. Общая теория права. М., 1981-1982. Т. 1-2; Графский В.Г. Всеобщая история права и государства. М., 2000 (Разд. «Методы изучения права в его истории»); Исаев И.А. Традиции государственности. М., 1995;

Кодан С.В. Исторический подход в изучении преемственности и новаций в юридической политике Российского государства (XIX - начало XX в). // Юридическая техника. 2011. № 5; Лаптева Л.Е. Введение. Методы изучения истории государства и права // Лаптева Л.Е., Медведев В.В., Пахалов М.Ю. История отечественного государства и права. М., 2011; Нерсесянц В.С. 1) Философия права. М., 1997; 2) Юриспруденция. Введение в курс общей теории права и государства. М., 1999; 3) Теория права и государства. М., 1999; Марченко М.Н. Источники права. М., 2005.

Нормативно-правовые источники, положенные в основу диссертационного исследования выступают основными носителями информации в рамках данного исследования и включают три группы правовых актов:

- международно-правовые акты, которые выступали источником партикулярного права в контексте юридической фиксации прекращения состояния войны, восстановления мирных отношений между воюющими государствами и урегулирования территориальных притязаний сторон. Преимущественно это были мирные договоры, которые фиксировали прекращение состояния войны, урегулировали территориальные притязания сторон и определяли общие условия правового положения коренного населения завоеванных территорий при его переходе под юрисдикцию Российского государства и даже характер положения присоединенных национальных регионов в составе Российской империи.

Указанные источники использовались по их официальным публикациям в Полном собрании законов Российской империи;

- правовые акты российской верховной власти относительно местных правовых систем включают правовые акты: о включении населения и территорий в состав Российской империи и общем санкционировании существующих источников местного права, об отмене действия местного права в целом или по отдельным вопросам правового регулирования, а также устанавливающие параметры действия местного права. Данная группа источников изучалась на основе Полного собрания законов Российской империи и Свода законов Российской империи;

- местные источники права, которые санкционировались российской верховной властью, издавались на русском языке российскими правительственными учреждениями и отражали специфику права и правовое регулирование отношений коренного населения в национальном регионе в период его нахождения вне Российской империи. Указанные источники представлены на основе отдельных официальных изданий местных источников права и актов их систематизации1.

Судебные решения и интерпретационная практика Правительствующего Сената выступают важным источником изучения местного права и дают интересный материал для анализа его реализации. Особенно показательны в этом См.: Статут Великого Княжества Литовского с подведением в надлежащих местах ссылки на конституции, приличные содержанию оного. Санкт-Петербург: печатан при Правительствующем сенате, 1811. Ч. 1-2; Ручной словарь, или краткое содержание польских и литовских законов, содержащих руководство в судебных тяжбах всякого рода, собранных для употребления в присутственных местах и для пользы частных обывателей коронных и литовских провинций. СПб., 1810; Свод местных узаконений губерний остзейских. СПб., 1845, 1864.

Ч. 1-3; Законы грузинские СПб., 1828; Уложение Швеции, принятое на Сейме 1734 года и его императорским величеством утвержденное для Великого княжества Финляндии. СПб., 1824; Прибавление к изданному по величайшему повелению с переводом на российский язык Уложению существующему в Великом княжестве Финляндии. СПб., 1827; Собрания постановлений финляндских. СПб., 1902. Т. 1-3; Княжеская утвердительная грамота. 1785 декабря 28. Кишинев, 1827; Перевод Ручной книги законов, или так называемого Шестикнижия, собранного отовсюду и сокращенного достопочтенным номофилактом и судьею в Фессалонике Константином Арменопулом. С изд., печ. в Венеции в 1766 г. СПб., 1831. Ч. 1-2 (Изд. 2-е. СПб., 1854. Ч. 1-2); Краткое собрание законов, извлеченных из Царских книг для руководства обучающихся оным, с указанием на книгу, титул, главу и параграфы царских законов. В первый раз напечатано с дозволения его светлости господаря и владетеля Молдавии, Скарлата Александровича Калимахи воеводы и с благословения высокопреосвященства митрополита Молдавии, господина Вениамина, трудами и усердием молдавского боярина Андронакия Донича изданное.

Яссы 1814 г. СПб., 1831 (Изд. 2-е. СПб., 1854); Гражданские законы губерний Царства Польского. СПб., 18751876. Т. 1-3.

отношении решения Гражданского кассационного департамента с точки зрения неоднократного подтверждения действия местного права в отдельных регионах, разрешения коллизий между общероссийским и партикулярным правом, толкования правовых норм относительно конкретных дел. При рассмотрении вопросов использовались официальные издания сенатских решений и обобщения судебной практики.

Научная новизна диссертационного исследования состоит в том, что в нем впервые комплексно в историко-юридическом плане изучается процесс формирования, развития и трансформаций местного права национальных регионов Российской империи. На основе обобщения имеющихся исследований, анализа нормативно-правовых источников и изучения опубликованных документов были значительно расширены и скорректированы сложившиеся представления о местном праве как подсистеме российского права, проанализированы причины, обусловившие динамику правового положения супругов. Результаты исследования будут способствовать решению серьезной научной проблемы, имеющей важное познавательное, социально-культурное и, в определенной степени, прикладное значение.

На защиту выносятся следующие положения, полученные в результате проведенного исследования и отражающие его научную новизну:

1. Местное право в Российской империи во второй половине XVII - начале XX вв. в законодательстве, правоприменительной практике и правоведении рассматривалось как совокупность партикулярных систем права, представленных действующими в отношении населения присоединенных к Российскому государству территорий и санкционированными российской властью источниками партикулярного права, ранее сложившимися в национальных регионах в период их вхождения в другие государства или наличия у них собственного государства и права.

2. Сохранение местного права в системе права Российской империи во второй половине XVII - начале XX вв. было обусловлено расширением социального пространства действия российской верховной власти. В связи с присоединением новых земель произошло увеличение пространства (в 1.55 раза, с 14.1 до 21.8 млн. кв. км), рост численности населения (в 25.4 раза, с 7 до 178 млн. человек). Постепенно в сторону увеличения изменялся и удельный вес населения национальных регионов по отношению к центральным губерниям (с 14,3 % в конце XVII в. до 59,1 % в начале XX в.) Это обусловило необходимость учитывать особенности социального развития отдельных национальных регионов - религию, обычаи, накопленный национальный опыт государственного управления и правового регулирования - в этнополитике Российского государства для обеспечения его внешней и внутриполитической стабильности. Социокультурные особенности населения национальных регионов обусловили сохранение действия в отношении него российской властью местных источников права.

3. Политико-юридическая природа местного права национальных регионов Российской империи определялась его особенностями: обязательным санкционированием российской верховной властью сложившихся источников партикулярного права через официальное их издание на русском языке; определением в Основных законах Российской империи и отраслевом законодательстве социально-территориальных параметров действия и порядка внесения изменений в местное право; системой источников права, включающей: международные и внутригосударственные правовые акты, определяющие принципы правового положения населения отдельных регионов, и правовые акты местных правовых систем, отражающие правовое регулирование отношений коренного населения в отдельном национальном регионе.

4. Местное право Российской империи сложилось и действовало в отношении коренного населения во второй половине XVII - начале XX вв. Партикулярные системы права национальных регионов характеризовались различным объемом сохранения местных источников права, который зависел от уровня предоставленной российской верховной властью автономии региону в составе Российской империи. В результате сложилось и выделялось местное право (местные системы партикулярного права) административно-автономных образований (Западный край - Украина и Белоруссия, Остзейские губернии - Прибалтика, Кавказский регион) и национально-территориальных образований (Великое княжество Финляндское, Бессарабия, Царство Польское).

5. Объем сохранения действия местного права в национальных регионах при вхождении в состав Российской империи зависел от сферы правового регулирования. В сфере государственного права - организации государственной власти, управления и законодательной деятельности - определяющими являлись общероссийские источники права, которые были направлены на обеспечение единства политико-правового пространства Российского государства и которыми определялись основы положения региона и его населения в составе Российской империи. В сфере уголовного и уголовно-процессуального права российская власть первоначально максимально сужала действие местного права, а затем в 1840-1860-е гг. максимально унифицировала общероссийское и местное правовое регулирование. В сфере гражданского, семейного и гражданско-процессуального права российская верховная власть в силу особенностей регулирования отношений в отдельных регионах сохраняла максимальную лояльность к партикулярному праву, но по возможности согласуя положения общегосударственных и местных узаконений.

6. Издание источников местного права выступало важным средством в санкционировании партикулярных правовых предписаний и их реализации в юрисдикционной деятельности центральных и региональных государственных органах управления и судебных инстанциях Российской империи. Правительствующим Сенатом в первой четверти XIX в. были официально опубликованы на русском языке практически все основные действующие источники партикулярного права и предприняты меры по обеспечению ими правительственных учреждений и судов. В Великом княжестве Финляндском и Царстве Польском - регионах с локализованной системой права - было организовано периодическое издание местных узаконений общеимперских законов, относящихся к данным регионам.

7. Систематизация местных узаконений в политике российской верховной власти рассматривалась в качестве средства поддержания упорядоченности источников партикулярного права и их согласования с общегосударственным законодательством. В XVIII - первой половине XIX вв. предпринимались попытки создания сводов местных узаконений, которые хотя и не принесли успеха, позволили оценить их массив и выработать меры по согласованию правового регулирования на общегосударственном и местных уровнях. Последствием стала отмена действия местных источников права с включением их положений в Свод законов Российской империи (Украина. Белоруссия, Кавказ), создание Свода местных узаконений губерний остзейских 1845 г. (единственный пример упорядочения местных законов) или распространение действия общероссийского уголовного и уголовно-процессуального права на отдельные регионы (Бессарабия, Кавказ, Царство Польское, Прибалтика). В официальном и частном порядке периодически издавались сборники местных источников права и комментарии к ним с использованием судебной практики.

8. Интерпретационная практика в сфере реализации местного права отразилась в деятельности Гражданского кассационного департамента Правительствующего Сената, который при рассмотрении дел неоднократно давал толкование относительно приоритетности действия местных источников права при их коллизии с действующим общегосударственным законодательством, подчеркивая субсидиарный характер последнего и необходимость его использования лишь при наличии пробелов в партикулярных узаконениях. Также в решениях указывалось на необходимость: применять местное право по отношению к «коренным, исконным обывателям данной местности» («местным уроженцам»);

отдавать приоритет официально изданным на русском языке источникам местного права как санкционированным российской верховной властью; при наличии двух изданных в разное время на русском языке источников местного права, содержащих одинаковые положения, применять последний; при рассмотрении гражданских дел применять исключительно действующее на момент наступления юридического факта местное право по государственной принадлежности территории; обращаться к истокам формирования местного права.

9. Применение местного права в национальных регионах не отличалось единым подходом. В ряде регионов (Малороссия, Белоруссия, Кавказ, Бессарабия) правоприменительная практика выделялась тяготением к использованию общеимперского законодательства и лишь незначительным использованием партикулярных узаконений в решении гражданских дел. Это объяснялось как пробелами в местном праве и его противоречиями с общегосударственными предписаниями, так и недостаточной профессиональной подготовленностью и нежеланием чиновников и судей вникать в его положения. В итоге партикулярное право в 1830-1850-е гг. в Малороссии, Белоруссии и на Кавказе было заменено общеимперским с учетом местных особенностей, а в Бессарабии расширено действие общегосударственных узаконений. В других регионах (Прибалтика, Финляндия, Царство Польское) реализация местного права отличалась большей стабильностью, но само его содержание корректировалось с учетом политических интересов российской власти. В конечном итоге в правительственных учреждениях, а также среди ряда юристов-практиков и правоведов сложилось мнение о необходимости полной замены местных узаконений общеимперским законодательством с учетом местных особенностей. Это вызвало широкие дискуссии в обществе и в прессе в конце XIX - начале XX вв.

10. Развитие местного права в Российской империи во второй половине XVII - начале XX вв. отразило политику Российского государства в национальных регионах и привело к постепенному сужению социально-территориальных пространств действия партикулярных узаконений. Трансформация местных систем права происходила в сторону максимальной унификации правового регулирования в стране. К 1917 г. публично-правовая сфера реализации местных узаконений в региональном управлении практически была полностью поставлена под надзор и регулирование верховной государственной власти. Сфера государственного права всецело находилась в юрисдикции российской верховной власти, от которой зависело положение местных систем управления и правовой статус населения. В 1860-1890-е гг. было практически полностью согласовано с общеимперским уголовное законодательство и на большинство регионов распространены процессуальные законоположения Судебной реформы 1864 г.

Лишь Великое княжество Финляндское сохранило автономный статус в государственно-правовой системе Российской империи, но более ограниченный и юридически отформатированный по сравнению с XIX в. Наиболее широкой сферой действия местного права оставалось регулирование гражданскоправовых отношений. Вместе с тем во второй половине XIX в. проводилась активная работа по подготовке проекта Гражданского уложения Российской империи, которое должно было кодифицировать общегосударственное и местное гражданское законодательство и сделать новый шаг к сближению общегосударственного и партикулярного гражданского права.

Теоретическая значимость диссертационного исследования определяется тем, что в нем освещаются вопросы, имеющие существенное значение для развития исторического и теоретического цикла юридических наук. В диссертации сформулированы положения и выводы, развивающие и дополняющие ряд разделов истории государства и права, изучающих процесс формирования и развития права в России. Значение работы связано с тем, что в нем впервые последовательно и системно изучается проблематика заявленной темы исследования.

Это касается выделения предпосылок, определения юридической природы и анализа партикулярных систем права национальных регионов Российской империи. Результаты исследования содействуют созданию более полного научного представления о месте и роли местного права в регулировании общественных отношений в России в XVII – начале XX вв.

Практическая значимость диссертационного исследования состоит в том, что его материалы и выводы могут быть использованы в изучении политикоправовых традиций развития в России и их учете, в известных пределах, в развитии современных государственно-правовых институтов. Работа имеет значение для дальнейших научных разработок по истории отечественного государства и права и истории России. Материалы работы могут быть использованы при создании учебников и учебных пособий, в процессе преподавания учебных курсов «История государства и права», спецкурсов, рассматривающих вопросы истории политико-правового развития, а также исторических дисциплин – политической и социальной истории, истории государственного управления и др.

Апробация результатов диссертационного исследования заключается в опубликовании 7 работ (в т.ч. 3 в изданиях, рекомендованных ВАК РФ). Результаты исследования были представлены на Уральских юридических чтениях «Кросс-культурные взаимодействия в политико-правовой сфере: история, теория, современность» (г. Екатеринбург, УрГЮА, 2010 г.) и Межвузовской научно-методической конференции «История государства и права в условиях реформирования юридического образования: методологические, методические и социально-культурные аспекты» (г. Екатеринбург, УрГЮА, 2011 г.). Основные положения и выводы диссертации обсуждались на заседаниях кафедры публичного права Гуманитарного университета (г. Екатеринбург). Материалы работы используются в учебном процессе по учебной дисциплине «Отечественная стория государства и права».

Структура диссертационного исследования обусловлена его целями и задачами и включает: введение, три главы, состоящие из девяти параграфов, заключения и списка использованных источников и литературы.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Введение содержит обоснование актуальности темы исследования, показывает степень ее изученности, определяет объект, предмет, цели, задачи, хронологические и социально-территориальные границы, методологические и теоретические основы работы, характеризует ее научную новизну и представляет выносимые на защиту положения, а также показывает теоретическую и практическую значимость диссертации.

Глава 1 - «Местное право в политике, идеологии и деятельности российской верховной власти: использование, значение, юридическая природа (вторая половина XVII - начало XX вв.)» - освещает вопросы, связанные с истоками и общей политико-юридической характеристикой формирования и развития местного права в Российской империи.

Параграф первый - «Правовой партикуляризм в правовом развитии и зарождение местного права в России» - показывает процесс зарождения деления русского права на централизованное (общее) и партикулярное (отдельных княжеств), что явилось предпосылкой формирования местного права в российской правовой системе.

Возникновение местного права было обусловлено особенностями племенного состава населения, обычаи которого перешли на уровень правового регулирования в Древнерусском государстве. В XIII-XV вв. зарождаются механизмы согласования действия права на различных территориях - междукняжеские договоры и договоры между народом и князем. Основной формой предоставления прав и привилегий для населения отдельных территорий становится их дарование Московским великим князем с использованием уставных и жалованных грамот, о чем свидетельствуют Двинская (1397 г.) и Белозерская (1488 г.) уставные грамоты.

Процесс движения к единому источнику права, начавшийся с Судебников 1497 и 1550 гг., завершило издание Соборного уложения 1649 г., которое стало основным источником русского законодательства в централизованном Московском государстве. Именно Соборное уложение создало основу дифференциации системы права на общегосударственное и местное в условиях начавшегося формирования Российского государства как империи во второй половине XVII в. Общегосударственное право распространялось на население Московского государства (впоследствии внутренние губернии), а местное - на жителей новых территорий, включаемых в состав российских подданных.

Параграф второй - «Местное право в строительстве Российской империи, политике и идеологии российской верховной власти» - показывает политико-идеологический контекст включения и использования партикулярного права в управлении социальными процессами на вновь присоединяемых к Российскому государству территориях.

Со второй половины XVII в. в условиях продвижения Московского государства в сторону имперского государственно-правового образования партикулярные правовые предписания становятся объектом пристально внимания российской верховной власти. Они, наряду с другими особенностями социокультурного развития населения присоединяемых территорий (религией, обычаями, укладом жизни и др.), требовали учета в регулировании общественных отношений. Необходимо учитывать и «давление» географического и демографического факторов, что отразилось в расширении территориального и социального пространства действия российской верховной власти. Территория России к началу XX в. по сравнению с концом XVII в. увеличилась в 1.55 раза (с 14.1 до 21.8 млн. кв. км), а население - в 25.4 раза (с 7 до 178 млн. человек). Одновременно шел опережающий рост коренного населения в национальных регионах по сравнению с центральными губерниями - его удельный вес в указанный период возрос с 14,3% до 59,1%. Именно это социальное и территориальное пространство с ярко выраженными особенностями каждого из национальных регионов выступило важнейшим фактором, определившим политическую необходимость и целесообразность учета их особенностей для российской верховной власти во внутренней политике. По этому поводу русский юрист М.М. Михайлов в 1860 г. указывал, что «если … государство сложилось через соединение различных народов, из коих каждый имеет свою особую историю, то в развитии этих народов мы усматриваем различие и отсюда является необходимость в местных законах».

В XVIII - первой половине XIX вв. накопленный народами присоединенных территорией опыт государственного управления и правового регулирования привносит в политику российской верховной власти необходимость его учета в этнополитике. Политическая целесообразность определяла необходимость для российской верховной власти терпимо относиться к сохранению местных управленческих структур и правовых систем в национальных регионах. Лояльность коренных народов вновь приобретаемых земель и сохранение в них политической стабильности должны были способствовать решению главной задачи - обеспечению геополитической устойчивости Российского государства в целом. Одновременно в политике российской верховной власти в отношении населения национальных регионов особое значение имела идеологическая составляющая, в реализации которой правовые акты российских императоров выступали средством определения позиции главы Российского государства и ее трансляции в общество. В них российская верховная власть не только подчеркивала сохранение прежнего правового статуса для новых российских подданных, но и проводила идею единства и общего Отечества с русским царем во главе, пропагандировала патримониальный характер власти.

Вопросы обеспечения государственно-правового единства Российской империи в контексте сосуществования общегосударственного и местного права в политике российской верховной власти на протяжении периода второй половины XVII - начала XX вв. постоянно находились в центре ее внимания. Это требовало решения двуединой задачи - с одной стороны, сохранить самодержавную власть на всем социальном и территориальном пространстве Российской империи, а с другой - учесть в поддержании «вертикали самодержавной власти» интересы и социальные и культурные особенности населения национальных регионов и уровень их государственно-правового развития. Полнота власти российского императора на всей территории страны подчеркивалась узаконениями, а затем была закреплена Основными государственными законами Российской империи 1832-1906 гг. изд.

В политико-управленческих и нормативно-регулятивных взаимоотношениях с национальными регионами российская верховная власть использовала две модели определения их положения в составе Российской империи. Административно-автономная модель сложилась во второй половине XVII - начале XIX вв., когда в состав России вошли территории, в которых местное управление и правовое регулирование определялось владеющими ими государствами. Она характеризовалась сохранением некоторых элементов местного управления и местного правового регулирования, преимущественно в части определения сословного статуса коренного населения и отношений в гражданско-правовой сфере. Такой характер политико-управленческих и нормативно-регулятивных связей существовал между имперским центром и Малороссией, Западными губерниями, Остзейским краем и Грузией. Национально-автономная модель взаимоотношений верховной власти с национальными регионами определилась в первой четверти XIX в. с вхождением в состав российских подданных населения территорий с собственными традициями государственного управления, самоуправления и правового регулирования. Она характеризовалась высоким уровнем сохранения для населения региона государственно-правовых институтов, и в них присутствовали некоторые правовые положения, относящиеся к публично-правовым сферам правового регулирования самостоятельности в законодательной деятельности, государственном управлении и правосудии. Указанная политико-управленческая конструкция взаимоотношений была выстроена между российской верховной властью и Великим княжеством Финляндским (1808-1917 гг.), Бессарабией (1812-1828 гг.), Царством Польским (1815-1832 гг.).

Параграф третий - «Юридическая природа местного права и партикулярных правовых систем в Российской империи» - раскрывает основные черты и свойства партикулярного права, показывающие специфику его использования в решении задач российской верховной властью, особенности нормативно-правового содержания и места в правовом регулировании общественных отношений в Российской империи.

Общее понятие местного права заложили правовые акты российской верховной власти. С расширением территории Московского государства и продвижением его в Малороссию русский царь Алексей Михайлович признал наличие у ее населения «прав и вольностей». Затем это проявилось с присоединением Прибалтики, когда во время Северной войны в 1710-1712 гг. были изданы Петром I Жалованные грамоты жителям Остзейского края «в подтверждение древних их привилегий, прав и статутов». В 1808 г. Александр I жителям Великого княжества Финляндского гарантировал «коренные законы, права и преимущества, коими … доселе пользовались», а в 1812 г. объявил, что в Бессарабии «жителям предоставляются их законы». В 1815 г. при включении Царства Польского в состав Российской империи российская власть основала «внутреннее управление оного на особенных правилах, свойственных наречию, обычаям жителей, и к местному их положению примененных». Манифест Николая I «Об издании Свода законов Российской империи» от 31 января 1833 г. на официальном уровне определил деление узаконений на «общие» и «местные» законы.

В российском правоведении сложилось определение партикулярных узаконений, одно из которых дал Н.Н. Корево: «Под местными законами разумеются законы областей, присоединенных в различные времена к Российскому государству и живших самостоятельной жизнью или в составе других государств».

Общие правовые параметры действия местного права определили Основные государственные законы Российской империи 1832-1892 гг. изд. Статья 47 задает единство правового пространства: «Империя Российская управляется на твердых основаниях положительных законов, учреждений и уставов, от самодержавной власти исходящих». В ст. 48 фиксировалось наличие местных правовых систем - «Законы в империи действуют или единообразно в общей их силе, или с местными в некоторых их частях изменениями. Пространство сих изменений, где они допускаются, определяются в уставах особенных». Тем самым были закреплены два уровня системы права в Российской империи - общегосударственное право и местное право. Ст. 79 закрепила гарантии приоритета действия местных узаконений при их коллизии с общеимперскими законами - «Законы, особенно для какой-либо губернии или для какого-либо рода людей изданные, новым общим законом не отменяются, если в нем именно таковой отмены не постановлено». Данные положения уточнил Свод законов гражданских (т. 10 Свода законов Российской империи), который предусматривал субсидиарный характер использования общероссийского законодательства: «В тяжебных делах принимаются в основание законы края; а в тех случаях, где оные окажутся недостаточными, принимаются и законы русские» (ч. 2, ст. 1606).

Указанные правила детализировал Свод местных узаконений губерний остзейских 1845 г.

Источники права и местные системы права в национальных регионах отражали специфику его формирования и развития. Они включали три группы носителей нормативно-правовой информации: (1) международно-правовые акты, к которым преимущественно относились мирные договоры российского царя с главами других государств. Они фиксировали прекращение состояния войны, определяли условия правового положения коренного населения завоеванных территорий при его переходе под юрисдикцию Российского государства; (2) правовые акты российской верховной власти относительно источников права конкретных местных правовых систем отдельных национальных регионов: санкционировали и устанавливали параметры их действия, выступали средством согласования и унификации общегосударственного и партикулярного права, вносили коррективы в партикулярные источники права или отменяли их действие;

(3) источники права местных систем права, которые после их санкционирования российской верховной властью в общем плане становились действующими узаконениями для уроженцев национальных регионов и получали приоритет в их реализации по отношению к общегосударственному законодательству. Их издание по императорским повелениям осуществлял Правительствующий Сенат.

Структура местного права складывалась по мере включения новых народов и территорий в состав России во второй половине XVII - первой четверти XIX вв.

и представляла совокупность обособленных местных партикулярных систем права. В указанный период их функционировало шесть: Западный край - Украина и Белоруссия (вторая половина XVII в. - 1830-1840-е гг.); Остзейские губернии - Прибалтика (1710-е - 1917 гг.), Кавказ - Грузия и Закавказье (1801-1850-е гг.), Великое княжестве Финляндское (1808-1917 гг.), Бессарабская область (1812-1917 гг.), Царство Польское (1815-1917 гг.).

Глава 2 - «Местное право административно-автономных образований:

источники, коррективы, унификация (вторая половина XVII - начало XX вв.)» - показывает ход включения источников партикулярного права национальных регионов, которые первыми вошли в состав Российского государства в период его формирования как империи и которые подверглись наибольшей унификации с общегосударственным правом или были упорядочены в ходе систематизации местных узаконений.

Параграф первый - «Состояние, развитие и унификация местного права Малороссии и Западных губерний» - рассматривает процессы, связанные с интеграцией населения и территории Малороссии, Белоруссии и Литвы в состав Российского государства, которые положили начало выделению партикулярного права в правовой системе России.

Присоединенные в 1654 г. к Российскому государству малороссийские земли - Украина и «области, присоединенные от Польши» в 1772-1807 гг. - Белоруссия и Литва (Западные губернии) образовали национальный регион с достаточно близкими к русскому праву действующими источниками права. Их объединяло то, что здесь de jure действовали I и II Литовские Статуты, но была и своя специфика. Малороссийское право кроме указанных статутов опиралось на магдебургское городское право, привилеи польских и литовских королей, тагетманские наказы. Право в Западных губерниях также не ограничивалось Литовскими Статутами - здесь действовало польско-литовское законодательство.

Попытки систематизировать малороссийские источники права и составить их свод предпринимались со второй четверти XVIII в. В 1743 г. был подготовлен проект сводного акта с заглавием «Права, по которым судится малороссийский народ», не получивший санкции верховной власти. Вторая попытка упорядочить право в Западном крае была предпринята в связи с систематизацией общегосударственного законодательства в рамках Свода законов Российской империи и решением упорядочить отдельными сводами узаконения в национальных регионах. Последовало также официозное издание Литовского статута.

В 1830-1838 гг. II отделением Собственной е.и.в. канцелярии был подготовлен проект Свода местных законов Западных губерний, но и этот проект в связи с разнородностью источников и по политическим соображениям не получил императорского утверждения.

Процесс унификации местного права Малороссии и Западных губерний отразил намерения российской верховной власти ликвидировать элементы самостоятельности в местном управлении данных территорий и унифицировать с общероссийским правовым регулированием. 1 января 1831 г. указ Сенату Николая I прекратил «на всем пространстве Белоруссии действие постановлений Статута Литовского», а указ от 25 июня 1840 г. - и на остальной территории Западного края с закреплением особенностей правового регулирования в Своде законов гражданских (т. 10 Свода законов Российской империи 1842 и 1857 гг.).

Отдельные положения Литовского Статута в связи с особенностями гражданского оборота были сохранены лишь в Полтавской и Черниговской губерниях.

Местное право в данном регионе практически прекратило свое существование.

Параграф второй - «Интеграция и систематизация источников права в развитии правового регулирования в Остзейских губерниях» - показывает процессы включения прибалтийского права в российскую правовую систему и систематизации остзейских местных узаконений в 1830-1860-е гг.

Интеграция прибалтийского партикулярного права в систему российского правового регулирования началась в ходе Северной войны со Швецией, когда Петр I во время по мере продвижения войск в Прибалтику в 1710-1712 гг. даровал местным жителям жалованные грамоты «в подтверждение древних их привилегий, прав и статутов». Екатерина II в 1795 г., завершая включение Прибалтики в состав Российской империи присоединением Курляндии, объявила, что всем жителям «права, преимущества и собственность законно каждому принадлежащая в целости соблюдены будут».

Источники местного права представляли сложную и малосвязанную совокупность носителей нормативно-правовой информации, отразившей прежнюю принадлежность народов и территории Прибалтики к Ливонской Конфедерации (XIII-XVI вв.), а затем Шведскому королевству (Эстляндия, Лифляндия) и Речи Посполитой (Курляндия). Они включали различные грамоты (буллы, привилегии), Своды рыцарского и Вик-эзельского ленного права, уставы судопроизводства, немецкое, шведские, польские и римские узаконения, обычаи, судебную практику, а также собственные локально действующие источники партикулярного права в Эстляндии, Лифляндии и Курляндии. К указанному массиву местных узаконений прибавились и изданные Российским государством к началу 1830-х гг. 947 правовых актов. Это были универсалы (воззвания), капитуляции (условия соглашений о сдаче крепостей), аккордные пункты (акты, определяющие содержание привилегий), императорские указы и др. В них определялось местное управленческое и территориальное государственное устройство, статус и привилегии населения, сохранение вероисповедания, обычаев, немецкого языка и др. вопросы регулирования жизнедеятельности края. Такое состояние источников права не способствовало интеграции прибалтийского права в правовую систему Российской империи и препятствовало нормальному развитию юридической практики. Предпринимаемые меры по наведению порядка в местных узаконениях до и после включения края в состав Российской империи в XVIII - первой четверти XIX успеха не имели.

Систематизация местных остзейских узаконений стала важным этапом в становлении местного права в Прибалтике. Вопрос о создании Свода местных узаконений губерний остзейских встал в связи с систематизацией общероссийского законодательства и созданием Свода законов Российской империи. В 1830 - середине 1840-х гг. во II отделении Собственной е.и.в. канцелярии был подготовлен проект 1 и 2 частей остзейского свода. После отработки трех его редакций, рассмотрения специальной комиссией Государственного совета Николай I указом от 1 июля 1845 г. утвердил 1 и 2 части Свода местных узаконений губерний остзейских с введением их в действие с 1 января 1846 г. Указанные разделы свода обобщили местные правые акты об организации местного управления и сословном статусе населения. В 1864 г. была издана третья часть свода, содержащая гражданско-правовые предписания партикулярного права. В 1840-1860-е гг. в Прибалтике было заменено на общероссийское уголовное и процессуальное законодательство. Прибалтийское право действовало до 1917 г.

Параграф третий - «Местное право Грузии в правоприменительной деятельности на Кавказе» - показывает механизмы использования партикулярного права Грузии в отношении включенных в состав Российской империи народов Кавказа и Закавказья.

Манифест Павла I от 18 января 1801 г. о принятии грузинского КартлиКахетинского царства (Восточной Грузии) в состав Российского государства, а затем комплекс актов Александра I от 12 сентября 1801 г. о создании на его основе Грузинской губернии обозначил проблему правового регулирования на Кавказе. Указ 1801 г. «О учреждении внутреннего в Грузии управления» отменил местное публичное право в части управления краем и ввел новую систему местного управления. В нем указывалось на сохранение местного грузинского права и определялся порядок его применения. В сфере местного частного права «дела гражданские имеют быть произведены по настоящим грузинским обычаям, кои следует привести в известность, … и по Уложению, изданному царем Вахтангом, яко по коренному грузинскому закону», и только в случае местных законов «недостатка … конечно оказаться может, руководствоваться законами Всероссийской империи». Действие Уложения царя Вахтанга (грузинского права) распространялось и на другие народы Кавказа и Закавказья - «иноплеменным народам, в Грузии обитающим, в разбирательстве по части дел гражданских быть на прежнем их положении и в делах уголовных поступать по общим выше начертанным для грузинского народам правилам». Уголовное судопроизводство должно было базироваться на общеимперском законодательстве - «уголовные … дела производить по общим законам Российского государства», но с учетом особенностей края - уголовные узаконения «главноуправляющему вместе с правителем сообразить … с умоначертаниями тамошнего народа».

Российской властью были предприняты меры по выявлению, переводу на русский язык и санкционированию в качестве источников местного права - «грузинских законов». В 1828 г. «Законы царя Вахтанга» были официальны изданы Правительствующим Сенатом и стали обязательными для местной и центральной юрисдикционной деятельности по гражданским делам. Уложение царя Вахтанга, представлявшее собой сборник местных узаконений и отразившее исторический ход формирования местных источников права, отличалось несогласованностью и противоречивостью положений. Местная судебная практика убедительно доказывала несовершенство и пробельность местного права, а его толкование в решениях Правительствующего сената проблему не решало. Систематизация общероссийского законодательства в 1826-1832 гг. и введение в действие Свода гражданских законов подтолкнуло местную и центральную администрацию к унификации партикулярного и общеимперского права. 20 октября 1859 г. Александр II утвердил решение Кавказского комитета о замене постановлений Уложения царя Вахтанга общими законами империи - в Свод законов гражданских Свода законов Российской империи были внесены основные положения грузинского гражданского законодательства, отразившие частноправовые особенности края. С данного времени источники грузинского местного права свое значение в правовом регулировании утратили.

Глава 3 - «Местные системы права национально-автономных образований: источники, развитие, трансформации (XIX - начало XX вв.)» - рассматривает механизмы включения в правовую систему и модификации российской верховной властью локальных систем права, сложившихся и охватывающих основные сферы правового регулирования в национальных регионах, которые до вхождения в состав Российской империи имели традиции собственного политико-правового развития.

Параграф первый - «Местная система права Великого княжества Финляндского в правовой системе Российской империи» - отведен анализу источников и трансформациям в правовом регулировании в регионе, сохранившем в период нахождения в составе России наибольшую степень управленческой и правовой обособленности.

Включение населения и территории Великого княжества Финского в состав Российской империи, начавшееся в ходе войны со Швецией 1700-1721 гг., завершилось полным его завоеванием в войне 1808-1809 гг. Ништатский мирный договор 1721 г. начал, а Фридрихсгамский мирный трактат 1809 г. завершил оформление этого процесса, что повлекло включение в состав Российской империи региона с хорошо развитой системой местного управления и законодательства. Сохранение финляндской партикулярной системы права базировалось на манифесте Александра I «Об учреждении прав Великого княжества Финляндии» от 15 марта 1809 г., в котором он объявил, что: «вступив в обладание Великого Княжества Финляндии, признали мы за благо сим вновь утвердить и удостоверить религию, коренные законы, права и преимущества, коими каждое состояние сего княжества в особенности и все подданные оное населяющие от мала до велика по конституциям их доселе пользовались, обещая хранить оные в ненарушимости и непреложной их силе и действии». Российский император стал одновременно и великим князем Финляндии. Верховенство российской верховной власти в Великом княжестве Финляндском и организация государственной власти в нем определялась Основными государственными законами Российской империи 1832-1906 гг. Ст. 4 Основных законов 1832-1892 гг. указывала на нераздельность императорского всероссийского престола с престолом княжества. Ст. 2 Основных законов в редакции 1906 г. определяет, что Великое княжество Финляндское составляет «нераздельную часть государства Российского» и «во внутренних своих делах управляется особыми установлениями на основании особого законодательства».

Российский император полномочия в законодательной сфере осуществлял совместно с Финляндским Сеймом, который созывался по высочайшему повелению и выступал в качестве сословно-представительного законосовещательного органа. В 1810-1850-е гг. Сейм на сессии не созывался. С возобновлением деятельности в 1863 г. Сейм в соответствии с Сеймовыми уставами (1869, 19гг.) выступал как законодательное собрание по делам края (в 1885 г. даровано право законодательной инициативы), но окончательное решение по рассмотренным законопроектам принимал российским император с формулировкой:

«высочайше соизволил повелеть или утвердить нижеследующее постановление». К концу XIX в. сложились четыре группы законов, имеющих отношение к княжеству: 1) «законы, которые по существу своему имеют одинаковую силу как в Финляндии, так и в других частях империи», т.е. узаконения по вопросам, исключительно относящимся к компетенции российской верховной власти; 2) «законы общие для всей империи, с включением Великого княжества Финляндского, которые объявляются к исполнению во всех частях империи, не исключая и Финляндии», т.е. общеимперские законодательные акты, в которых указывается на их действие на всей территории государства, включая национальные регионы; 3) «законы, которые хотя и издаются для одного Великого Княжества Финляндского, но затрагивают интересы всей империи», т.е. относятся ко всем российским подданным; 4) «законы, имеющие исключительно местное для Великого Княжества Финляндского значение».

Основы правового положения Великого княжества Финляндского в составе Российской империи первоначально определили признанные манифестами Александра I 1808-1809 гг. общие положения Основных законов Шведского Королевства - Форма правления 1722 г. и Акт соглашения и безопасности 17г. В дальнейшем общие вопросы организации государственной власти и законодательной деятельности в княжестве были скорректированы и их уточнили:

Основные государственные законы Российской империи 1832-1906 гг. изд., утвержденные российским императором, Сеймовые уставы от 3/15 апреля 1869 г.

и от 7/20 июля 1906 гг., Закон «О выборах для Великого княжества Финляндского» от 7/20 июля 1906 гг. Большое значение для определения порядка законодательной деятельности имели акты российской верховной власти: манифест об установлении порядка издания узаконений от 3/15 февраля 1899 г. и изданные при нем «Основные положения о составлении, рассмотрении и обнародовании законов для империи с включением Великого княжества Финляндского»;

постановление «О мерах к охранению государственного порядка и общественного спокойствия» от 2 апреля 1903 г.; манифест «О мерах к восстановлению закономерного порядка в крае» от 22 октября (4 ноября) 1905 г.; «Правила о порядке направления финляндских дел, касающиеся империи» от 20 мая 1908 г.;

Закон «О порядке издания касающихся Финляндии законов и постановлений общегосударственного значения» от 17/30 июня 1910 г. и др.

Отраслевое правовое регулирование в качестве источника права опиралось на действующее шведское законодательство - Общее Уложение Шведского королевства 1734 г. (введено в действие 1736 г.). Оно представляло свод гражданских, уголовных и процессуальных законов и было издано на шведском, немецком и финском языках. Уложение было санкционировано российской верховной властью в качестве источника финского местного права. Тексты Уложения 1824 г. и узаконения о его изменениях 1827 г. были официально изданы Правительственным Сенатом параллельно на русском и шведском языках. Существенному обновлению подверглось лишь уголовно-правовая часть местного права - в 1860-1890-е гг. было подготовлено и издано Уголовное уложение Великого княжества Финляндского, которое было включено в качестве нового раздела Общего уложения. Некоторые коррективы в партикулярное право вносились издаваемыми российской верховной властью узаконениями. В княжестве было также налажено периодическое издание законодательных актов. Во второй половине 1830-х - первой половине 1860-х гг. проводились работы по систематизации финских узаконений и был подготовлен Свод законов, который не получил императорского утверждения. Система права Финляндии сохранила свою автономию до 1917 г.

Параграф второй - «Формирование, развитие и коррекции местного права в Бессарабской области» - освещает вопросы интеграции и коррекции партикулярных правовых предписаний, сохранение которых было даровано молдавскому населению российским императором при включении их с частью территории Молдавии по Бухарестскому мирному договору 1812 г. в состав Российской империи.

Сохранение местного права в Бессарабии нашло последовательное отражение в правовых актах российской верховной власти. Образование временного правительства края 1812 г. гарантировало местным жителям представление «их законов». Устав образования Бессарабской области 1818 г. установил «особый образ управления» с участием местного населения. По нему публично-правовая сфера (правовое регулирование управления, положение населения, уголовное и уголовно-процессуальное право) относилась исключительно к ведению российской верховной власти, но с учетом «прав и обычаев земли» при затрагивании частных интересов. Частноправовые отношения относились к сфере регулирования местного права - «на основании законов и обычаев молдавских». Учреждение для управления Бессарабской области 1828 г. ограничило автономные начала в управлении регионом, но определило вопросы действия местных узаконений и субсидиарного использования общероссийских узаконений: «В тяжебных делах принимаются в основание законы края, а в тех случаях, где оные окажутся недостаточными, принимаются и законы российские».

В отношении молдаван действовали несколько групп источников правовых предписаний, среди которых были обычаи, реципированное византийское право и грамоты молдавских господарей. Рецепция византийского права была связана с распространением христианства и активным использованием его в судебной практике на территориях, находившихся под властью Византийской империи, и примыкающих к ним стран. В юрисдикционной деятельности на землях молдавских княжеств использовался и наиболее поздний и наиболее значительный памятник византийского правоведения - «Шестикнижие, или Ручная книга законов», которое (около 1345 г.) подготовил византийский юрист и судья в Фессалониках Константин Арменопул. Использовалась также и компиляция положений византийского права, действующего в Бессарабии - «Краткое собрание законов», которое молдавский боярин Андронаки Донича издал в 1814 г. в Яссах с разрешения власти «для руководства обучающихся». Из молдавского права использовался лишь один источник - Соборная утвердительная грамота от 28 декабря 1785 г., изданная при господаре Александре Ивановиче Маврокордато, которая была переведена на русский язык и напечатана параллельно на русском и молдавском языках в Кишиневской духовной типографии в 1827 г. Коррективы в местное гражданское право вносились законодательными актами российской верховной власти. В 1810-1840-е гг. проводились работы по подготовке Гражданского уложения Бессарабии, которое так и не получило утверждения. Правоприменительная практика в условиях недостаточного знакомства чиновников и судей с партикулярными источниками права и нежеланием их использовать в разрешении дел тяготела к общероссийскому гражданскому праву. Не переломила ситуацию и интерпретационная практика Правительствующего Сената, неоднократно указывавшего на приоритет бессарабского права при рассмотрении гражданских дел. Бессарабское местное гражданское право сохраняло свое действие до 1917 г.

Параграф третий - «Источники местного права и трансформации правового регулирования в Царстве Польском» - показывает процессы интеграции польских партикулярных предписаний в правовую систему России, отражение в них различных периодов политико-правового развития края, а также влияние политики российской власти на трансформации источников польского партикулярного права.

Разделы Речи Посполитой во второй половине XVIII вв. между Россией, Австрией и Пруссией положили начало интеграции польского права в правовые системы данных стран, как и внедрению их законоположений в польский социум. Этот процесс продолжился с созданием Наполеоном в 1807 г. Великого княжества Варшавского, в котором было введено в действие французское гражданское и торговое право. После разгрома наполеоновской Франции по решению Венского конгресса 1815 г. в составе Российской империи было создано национально-государственное образование - Царство (Королевство) Польское во главе с российским императором - одновременно и польским королем. В 1815 г. Александр I даровал в соответствии с взятыми по своей инициативе на Венском конгрессе обязательствами Царству Польскому Конституционный устав (хартию). По нему действовало представительное учреждение - Польский Сейм, который вместе с русским царем (и одновременно польским королем) издавал законы. Одновременно были обособлены органы государственного управления, судебная система, сохранялась армия, валюта и т.п. Ст. 4 Основных законов 1832 г. подчеркивала общность всероссийского и польского престолов. Соответственно сохранялась с коррективами российской верховной власти и собственная локальная система права. Польское восстание 1830-18гг. повлекло ликвидацию конституционного устройства польских земель, свертывание национальной законодательной деятельности и введение в губерниях общеимперского законодательства. Правовое положение стал определять манифест Николая I «О новом порядке управления и образования Царства Польского» от 14 февраля 1832 г., по которому устранялось автономное положение и констатировалось в ст. 1: «Царство Польское, присоединенное навсегда к Державе Российской, есть нераздельная оной часть. Оно будет иметь особое, сообразное с местными потребностями управление» и «дарованные... местные права и установления остаются на прежнем основании и в прежней силе». В последующие годы, и особенно после польского восстания 1863-1864 гг. сфера публичного местного права (государственное и местное управление) была практически ликвидирована.

Источники местного права в Царстве Польском отразили прежнюю государственную принадлежность частей Речи Посполитой после ликвидации польской государственности и ее кратковременного возрождения под протекторатом Франции в качестве Великого княжества Варшавского в 1807-1812 гг. В Царстве Польском уже в составе Российской империи сохранено прежнее польское право и введенное с 1807-1808 гг. французское законодательство. В ряд законоположений уже Российским государством были внесены изменения.

Сфера регулирования частноправовых отношений была скорректирована изданием в 1825 г. Гражданского уложения Царства Польского, которое заменило первую книгу Гражданского кодекса Наполеона. В последний также внесли изменения в изданиях 1818 и 1825 гг. Ипотечные уставы и изданный в 1836 г.

Закон о союзе брачном, Французские Торговый кодекс, Кодекс гражданского судопроизводства и Учреждение нотариусов, введенные в Герцогстве Варшавском 4 июля 1808 г., сохраняли юридическую силу до введения на территории губерний Царства Польского в 1875 г. Судебных уставов 1864 г. Сфера уголовно-правового и уголовно-процессуального регулирования также подверглась изменениям. Французский Уголовный кодекс был заменен Уголовным кодексом Царства Польского, принятым 8 июля 1818 г. Польским Сеймом на основе Австрийского уголовного уложения 1803 г. В 1847 г. его сменило Уложение о наказаниях уголовных и исправительных Царства Польского (модификация одноименного уложения 1845 г. для Российской империи), а в 1876 г. было введено с некоторыми изменениями общероссийское уголовное законодательство - Уложение о наказаниях уголовных и исправительных 1845 г. (ред. 1866 г.).

Введение в 1775 г. с определенными коррективами законодательство Судебной реформы 1864 г. в Царстве Польском завершило процесс трансформации местного права. Оно сохраняло свое действие до 1917 г.

Заключение подводит итоги проведенного исследования и формулирует основные выводы.

ПО ТЕМЕ ДИССЕРТАЦИОННОГО ИССЛЕДОВАНИЯ ОПУБЛИКОВАНЫ СЛЕДУЮЩИЕ РАБОТЫ АВТОРА Публикации в рецензируемых изданиях, рекомендованных ВАК Министерства образования и науки России:

1. Февралёв С.А. Местное законодательство в государственно-правовом развитии России (вторая половина XVII - начало XX вв.) // Политика и право.

2011. № 6. - С. 1054-1064. - 1,0 п.л.

2. Февралёв С.А. Местные правовые системы национальных регионов в политике российской верховной власти (вторая половина XVII - начало XX вв.) // Политика и общество. 2012. № 1. - С. 152-163. - 1,0 п.л.

3. Февралёв С.А. Политико-юридическая природа местного права в Российской империи (вторая половина XVII - начало XX вв.) // Политика и право. 2012.

№ 2. - С. 327-338. - 1,0 п.л.

Иные публикации:

4. Февралёв С.А. Местные системы права в Российской империи (вторая половина XVII - начало XX вв.) // Кросс-культурные взаимодействия в политикоправовой сфере: история, теория, современность. Уральские юридические чтения. Материалы круглого стола молодых ученых. - Екатеринбург: УрГЮА, 2010. - С. 11-20. - 0,5 п.л.

5. Февралёв С.А. Интеграция местного права Бессарабской области в правовую систему Российской империи // Актуальные проблемы истории, политики права. - Екатеринбург: УрЮИ МВД России, 2011. - С. 82-88. - 0,5 п.л.

6. Февралёв С.А. Местное законодательство в политике российской верховной власти (вторая половина XVII - начало XX вв.) // История государства и права в условиях реформирования юридического образования: методологические, методические и социально-культурные аспекты. Межвузовская научнометодическая конференция. Тезисы докладов и сообщений. - Екатеринбург:

УрГЮА, 2011. - С. 56-58. - 0,3 п.л.

7. Февралёв С.А. Местное право национальных регионов Российской империи (вторая половина XVII - начало XX вв.). Лекции. Екатеринбург: Гуманитарный ун-т, 2012. - 51 с. - 3,1 п.л.

Общий объем публикаций - 7,4 п.л.




© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.