WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

На правах рукописи

Полтараднева Екатерина Вячеславовна

СОЦИАЛЬНАЯ АДАПТАЦИЯ ВЫНУЖДЕННЫХ РУССКОЯЗЫЧНЫХ МИГРАНТОВ В СОВРЕМЕННОМ РОССИЙСКОМ ОБЩЕСТВЕ: КАЧЕСТВЕННЫЙ АНАЛИЗ (на примере Самарского региона)

Специальность 22.00.04 – социальная структура, социальные институты и процессы А в т о р е ф е р а т диссертации на соискание ученой степени кандидата социологических наук

Москва 2012 Диссертация выполнена на кафедре философии, социологии и политологии Самарского филиала Государственного бюджетного образовательного учреждения высшего профессионального образования города Москвы «Московский городской педагогический университет»

Научный консультант: доктор философских наук, профессор Жукоцкая Александра Васильевна

Официальные оппоненты: доктор социологических наук, профессор Шаленко Валентин Николаевич кандидат социологических наук, доцент Горбунов Анатолий Алексеевич

Ведущая организация: ФГБОУ ВПО «Самарский государственный экономический университет»

Защита состоится 25 апреля 2012 года в 14.00 часов на заседании диссертационного совета Д 850.007.02 при ГБОУ ВПО г. Москвы «Московский городской педагогический университет» по адресу: 129226, Москва, 2-й Сельскохозяйственный проезд, дом 4, ауд.128.

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке ГБОУ ВПО г. Москвы «Московский городской педагогический университет» (по адресу: 129226, Москва, 2-й Сельскохозяйственный проезд, д.4.).

Текст автореферата размещен на сайте ГБОУ ВПО г. Москвы «Московский городской педагогический университет»: http://www.mgpu.ru.

Автореферат разослан «___»__________ 2012 г.

Ученый секретарь диссертационного совета кандидат философских наук, доцент Васильев И. А.

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность исследования. Необходимость исследования проблем миграции в целом и русскоязычной миграции в частности обусловлена рядом объективных обстоятельств.

В последнее десятилетие XX века в России происходили события, повлекшие кардинальную трансформацию в политической, экономической и социальной сферах: распад Советского Союза, обретение бывшими советскими республиками статуса государств, передел собственности.

Следствием этих событий стало формирование нового постсоветского пространства и интенсификация миграционных процессов на этом пространстве. В 1990-е годы миллионы людей были изгнаны либо вынуждены покинуть постсоветские государства из-за угрозы для своей жизни, безопасности родных и близких, а также из-за разных форм политического, экономического, физического насилия и дискриминации, отсутствия жизненной перспективы1.

Таким образом, Россия столкнулась с интенсивными миграционными потоками в условиях, во-первых, кризисной экономической ситуации, а, во- вторых, когда демографические показатели фиксировали естественную убыль населения и прогнозы роста численности населения носили пессимистический характер. Кроме того, миграционные процессы стали не просто более интенсивными, а приобрели новые тенденции в своих проявлениях и влиянии на общество: в частности, появилась новая категория мигрантов – вынужденные русскоязычные переселенцы.

Миграция населения в Россию могла бы стать решением экономических и демографических проблем. Но неготовность России к принятию массовых миграционных потоков породила проблемы, решение которых не найдено до сих пор. В российском обществе дезинтеграционные тенденции сформировались под влиянием ряда факторов:

- «теневой» контекст модели рыночной модернизации страны, коррупция и разветвленная «теневая» экономика, нуждающаяся в первоочередном притоке дешевой и бесправной рабочей силы;

- отсутствие объединяющих общество конструктивных ценностей, постоянные изменения и деформация социально-классовой структуры;

- имущественные, властные, статусные различия и неравенство разных социальных групп, создающие социальные риски и конфликтные ситуации в межличностных, межгрупповых, межэтнических отношениях;

- трансформация общественных отношений, результатом которой является феномен «квазиобщественного человека», в сознании которого доминируют дезинтеграционные ценности – крайности индивидуализма, экзальтированность этнической идентичности и культ наживы2.

См.: Постсоветские трансформации: отражение в миграциях / под ред. Ж. А. Зайончковской и Г. С. Витковской; Центр миграционных исследований, Институт народнохозяйственного прогнозирования РАН. М.: АдамантЪ, 2009.

См.: Дмитриев А. В., Пядухов Г. А. Интеграционный и дезинтеграционный потенциал практик Актуальность исследования проблемы миграции в целом и русскоязычной миграции в частности заключается в поиске интеграционных моделей взаимодействия различных категорий мигрантов и принимающего сообщества на фоне доминирующих дезинтеграционных тенденций.

Советский Союз, перестав существовать, породил уникальную социальную группу – русскоязычные мигранты3. К сожалению, в отечественной социологии мало работ, посвященных изучению потока русскоязычных мигрантов в российское общество, их адаптации и интеграции в новой социальной среде. Русскоязычные мигранты включены в более обширный миграционный поток: их проблемы, с одной стороны, совпадают с проблемами переселенцев в целом, но с другой – имеют свою специфику. Постоянное осмысление и учет этой специфики способствовали бы адекватному и эффективному обеспечению адаптационного процесса.

Актуальность изучения миграционных процессов требует объективных статистических данных и обоснованных результатов социологических исследований. К сожалению, сегодня данные, предоставляемые различными источниками, заметно разнятся.

В российском социально-политическом дискурсе интерес к феномену «русскоязычной» миграции и к ее возможному потенциалу сохраняется, тема бывших соотечественников продолжает обсуждаться достаточно часто, особенно в связи с работой Государственной программы по оказанию содействия добровольному переселению в Российскую Федерацию соотечественников, проживающих за рубежом, реализацию которой нельзя назвать успешной. Неэффективность указанной программы объясняется, среди прочих факторов, и невниманием к специфике процесса адаптации данной категории мигрантов к современной России.

Регистрация вынужденных мигрантов началась с июля 1992 г. Их зарегистрированное число достигло максимума в начале 1998 г., составив 1191,9 тыс. Самый быстрый рост количества вынужденных мигрантов наблюдался в 1993–1998 гг., когда их число увеличивалось на 255–288 тыс.

человек в год. В 2000 г. число вынужденных мигрантов составило 59 1человек, в 2001 г. – 41 958 и в 2002 г. – 20 504 человека. Всего за 1992–20гг. в Российской Федерации статус вынужденных переселенцев и беженцев взаимодействия социума и мигрантов // Россия трансформирующаяся: Ежегодник – 2010 / отв.

ред. чл.-корр. РАН М. К. Горшков. М.: Новый хронограф, 2010. С. 209–225.

В научном и публичном дискурсе существует неоднозначная интерпретация понятия «соотечественники», под которым могут подразумеваться и использоваться в упрощенном виде такие категории, как «русские», «этнические русские», «русскоязычные», «русскоговорящие» и др. Анализ этой терминологической множественности дает в своей работе Космарская Н. (Дети Империи» в постсоветской Центральной Азии: адаптивные практики и ментальные сдвиги. М.:

Наталис, 2006), разводя эти понятия и определяя русскоязычных как этносоциальную группу, где акцент делается не на «этническом», а на «социальном» и цивилизационном, учитывая общность их исторической судьбы, базовой культуры, прежних социальных ролей и особенности нынешнего. В нашем исследовании мы также будем придерживаться позиции разведения понятий «русские» и «русскоязычные», понимая под последними более сложную и неоднородную группу, где «русские» (по этнической принадлежности) составляют лишь часть.

получили 1632,9 тыс. человек из более 2 млн подавших соответствующее ходатайство4. Сохраняются значительные расхождения статистической информации разных уровней обобщения о численности русскоязычных мигрантов среди данного потока5.

Актуальность изучения процесса адаптации вынужденных русскоязычных мигрантов обостряется нерешенностью проблем данной категории мигрантов даже в новых социально-политических, экономических реалиях второго десятилетия 2000-х годов. В работе по приему, обустройству и социальной адаптации вынужденных переселенцев и беженцев в России продолжает преобладать формальный подход и ориентация на «усредненного переселенца».

Степень изученности проблемы. Исследованием феномена миграции занимаются представители различных наук, что вполне оправдано комплексным характером проблемы. Необходимо отметить значимость исследований, посвященных общей теории миграции, анализу основных параметров миграционных процессов, выявлению их региональных особенностей, разработке классификационных факторов миграции и выявлению их влияния на различные группы населения (Ж. А.

Зайончковская, О. В. Лармин, В. М. Моисеенко, В. И. Переведенцев Т. Н.

Юдина и др.)6.

Интересны работы, раскрывающие социально-политическую сущность этого процесса. В них, несмотря на значительный временной разрыв между изданиями, нашли отражение концептуальные взгляды авторов на совокупность представлений о сущности миграции, ее причинах. Также были сведены в систему виды территориальных перемещений, выявлены характеристики миграции и определены некоторые поведенческие характеристики перемещающихся людей, основные подходы к разработке Население России 2002. Десятый ежегодный демографический доклад / под ред. А. Г.

Вишневского. М.: КДУ, 2004. С. 161.

Доля русских в общем миграционном потоке составляла 81 % в 1989–1992 гг.; 64 % в 1993–2гг.; 59 % в 2001–2004 гг.; 54 % в 2005 г. В 2006 г. русские впервые составили менее половины нетто-миграции из СНГ (44,2 %), в 2007 г. – только одну треть (32 %). См. об этом: Население России 2007: Пятнадцатый ежегодный демографический доклад / отв. ред. А. Г. Вишневский; Гос.

ун-т – Высшая школа экономики. М.: Изд. дом Гос. ун-та – Высшей школы экономики, 2009.

См., напр.: Зайончковская Ж. А. Внутренняя и внешняя миграция // Население России 1993.

Ежегодный демографический доклад / А. Г. Вишневский, С. В. Захаров. М.: Евразия, 1993; Ее же.

Прогноз миграции населения // Социологический журнал. 1995. № 3; Ее же. Миграции // Население России 1995. Третий ежегодный демографический доклад / А. Г. Вишневский. М., 1996; Ее же.

Миграции // Демографический потенциал России. М., 1996; Ее же. Миграции в постсоветском пространстве // География. 1996; Ее же. Русский вопрос // Миграция. 1996. 1. С. 7–14; Ее же.

Миграции в постсоветском пространстве / ред. Дж. Р. Азраэл, В. Мукомель, Э. Паин; RAND, Центр этнополитических и региональных исследований. М., 1996, и др.; Переведенцев В. И. Методы изучения миграции населения. М.: Наука, 1995. 147 с.; Его же. Миграция в ритме времени / сост.

Ж. А. Зайончковская; Фонд «Новая Евразия». М.: МАКС Пресс, 2010; Лармин О. В.

Методологические проблемы изучения народонаселения. М.: Знание, 1994. 189 с.; Моисеенко В. М.

Территориальное движение населения. М.: Мысль, 1995. 119 с.; Юдина Т. Н. О социологическом анализе миграционных процессов // Социологические исследования. 2002. № 10. С. 102–108.

миграционной политики (А. В Дмитриев, Л. Л. Рыбаковский, В. А. Тишков, Б. С. Хорев и др.)7.

С начала 90-х гг. опубликовано много работ, посвященных миграционной проблематике, отражавших кардинальные социальные и политические изменения, которые имели место до и после распада СССР.

Исследовательский фокус этих работ сосредоточен на таком аспекте, как вынужденная миграция, ее основные социальные, политические, правовые, экономические, психологические проблемы (Г. С. Витковская, Е. К.

Кириллова, В. Мукомель и др.)8. К числу возможных политических и правовых последствий миграции авторы относят следующие: изменение ситуации на рынке труда, изменения ролевых установок мигрантов и их поведенческих характеристик, конфликты в местах компактного расселения мигрантов, воздействие миграции на этническую и социальную структуры населения9.

Интерес исследователей вызывает проблема социокультурной адаптации в иноэтнической среде и новые аспекты миграции: межнациональные конфликты в регионах с полиэтническим составом населения; деятельность государства по защите интересов мигрантов; проблема компенсаций для иноэтнического населения, проживающего в странах бывшего СССР, необходимость материального и социального обеспечения миграционного процесса государством.

См., напр.: Хорев Б. С., Чапек В. Н. Проблемы изучения миграции населения. М., Мысль, 1978, 255 с.; Рыбаковский Л. Л. Миграция населения: прогнозы, факторы, политика / отв. ред. Т. И.

Заславская. М.: Наука, 1987; Его же. Россия и новое зарубежье: миграционный обмен и его влияние на демографическую динамику. М.: Институт социально-политических исследований, Центр демографии РАН, 1996; Миграция населения. Вып. 5: Стадии миграционного процесса.

Приложение к журналу «Миграция в России» / под общ. ред. О. Д. Воробьевой. М., 2001. 160 с.;

Тишков В. А. Миграционная политика как угроза национальной безопасности РФ (выступление на парламентских слушаниях в ГД РФ 10 декабря 2003 г. [Электронный ресурс]. URL:

http://www.antropotok.archipelag.ru/text/a113.htm 8 См., напр.: Витковская Г. Вынужденная миграция в Россию: итоги десятилетия. Миграционная ситуация в странах СНГ / под ред. Ж. А. Зайончковской. М.: Комплекс-Прогресс, 1999. 228 с.; Ее же. Вынужденная миграция: проблемы и перспективы. Выпуск III. Программа по исследованию миграции. М.: Институт народохозяйственного прогнозирования РАН, 1993. 175 с.; Кириллова Е. К. Проблемы вынужденных переселенцев в России: глазами мигрантов // Социологические исследования. 2004. № 11. С. 46–51; Ее же. Вынужденные переселенцы в России: оправдались ли надежды? // Отечественные записки. 2004. № 4 (19). С. 193–211; Мукомель В. И. Перспективы притока вынужденных мигрантов в Россию // Там же; Проблемы вынужденной миграции в Российской Федерации. Материалы конференции. Москва, 19–20 апреля 2005 г. М., 2005;

Буховец О. Г. Постсоветское «великое переселение народов»: Россия, Беларусь, Украина и другие. М.: АИРО – XX, 2000. 72 с. (Серия «АИРО – научные доклады и дискуссии. Темы для XXI века». Вып. 11).

Гольдин Г. Г. Миграция населения: проблемы политико-правового регулирования: автореф.

дис. … доктора полит. наук. М., 2001. С. 8.

Социально-психологическим и социокультурным аспектами данной проблемы занимались Л. Дробижева, Н. М. Лебедева, Г. У. Солдатова, Т. Г.

Стефаненко, Д. К. Танатова, Н. С. Хрусталева и др.10.

В целом современный этап изучения миграции значительно отличается от предыдущих: во-первых, резко увеличилось число работ, в которых анализируются исторические предпосылки возникновения миграционных потоков, во-вторых, в исследованиях четко проявился этнопсихологический подход, в-третьих, стало уделяться особое внимание проблеме соблюдения прав человека со статусом мигранта. В-четвертых, особое место в исследованиях миграции заняли проблемы интеграции и адаптации мигрантов. В-пятых, вопросы миграции стали рассматриваться в контексте процессов глобализации.

В современной социологической литературе социально-экономические и социокультурные последствия вынужденной миграции в основном получили характеристику через фиксацию их положения по показателям нуждаемости, а также взаимооценок мигрантов и коренного населения. Этот исследовательский фокус, на наш взгляд, отражает проблемы адаптации лишь частично. Проведение социологических опросов по этой тематике осложнено, данные по мигрантам скудны, статистика несовершенна.

Внимание проблемам и особенностям адаптации русскоязычных мигрантов уделялось в работах С. Дамберга, В. В. Гриценко, И. Кисилевой, Н. П.

Космарской, Л. А. Шайгеровой11.

В последнее время среди факторов, мешающих успешному процессу адаптации, указывается наличие в обществе такого явления, как «мигрантофобия» (И. М. Бадыштова, В. Мукомель, В. Н. Петров)12.

См., напр.: Лебедева Н. М. Особенности социальной перцепции в процессе этнокультурной адаптации переселенческих групп: автореф. дис. … канд. психол. наук / АН СССР. Ин-т психологии. М., 1989. 24 с.; Психологическая помощь мигрантам: травма, смена культуры, кризис идентичности / под ред. Г. У. Солдатовой. М.: Смысл, 2002; Солдатова Г. У. Этническая идентичность // Психология самосознания. Хрестоматия. Самара: БАХРАХ-М, 2000; Хрусталева Н. С. Психология эмиграции (социально-психологические и личностные проблемы): автореф.

дис.... д-ра психол. наук: 19.00.05. СПб., 1996; Ее же. Адаптация выходцев из бывшего СССР.

Взгляд психолога // Диаспоры. 1999. № 2–3. С. 281–298; Танатова Д. К. Социокультурная адаптация в условиях агломерационных процессов в России // Ученые записки. 2011. № 4. С. 5–9.

См., напр.: Гриценко В. В. Социально-психологическая адаптация вынужденных переселенцев из ближнего зарубежья в России. М., 2002; Ее же. Русские среди русских. Проблемы адаптации вынужденных мигрантов и беженцев из стран ближнего зарубежья в России. М.: Институт этнологии и антропологии РАН, 1999. 187 с.; Шайгерова Л. А. Кризис идентичности в ситуации вынужденной миграции // Психологи о мигрантах и миграции в России: информационноаналитический бюллетень. М.: Смысл, 2001. № 2; Космарская Н. П. Хотят ли русские в Россию? (Сдвиги в миграционной ситуации и положении русскоязычного населения Киргизии) // В движении добровольном и вынужденном. Постсоветские миграции в Евразии / под ред. А. Р.

Вяткина, Н. П. Космарской, С. А. Панарина. М.: Наталис, 1999; Ее же. «Дети Империи» в постсоветской Центральной Азии: адаптивные практики и ментальные сдвиги. М.: Наталис, 2006.

597 с.; Вынужденные мигранты: интеграция и возвращение / отв. ред. В. А. Тишков. М.: Ин-т этнологии и антропологии РАН, 1997; Кисилева И., Дамберг С. «Другие русские»: роль в историческом сюжете // Вестник Евразии. Независимый научный журнал. 2001. № 3 (14).

См., напр.: Петров В. Н. Толерантность и идентичность: взаимодействие этнических мигрантов Появление данного феномена в обществе в немаловажной степени обусловлено деятельностью средств массовой информации по освещению проблем миграции (О. Карпенко, Н. Маликова, В. Переведенцев, В. К.

Малькова)13.

В большинстве случаев миграционная тематика исследуется с привлечением количественных (опросных) методов. В качественном ключе в отечественной социологии эта проблематика получила развитие лишь в конце 90-х годов ХХ века (В. М. Воронков, О. Е. Бредникова, Е. З. Чикадзе, О. В. Паченков)14.

Объект исследования – процесс социальной адаптации вынужденных русскоязычных мигрантов из республик бывшего СССР в условиях современной России.

Предмет исследования – специфика социальной адаптации вынужденных русскоязычных мигрантов.

Цель исследования – качественный анализ особенностей процесса социальной адаптации вынужденных русскоязычных мигрантов в современном российском обществе (на примере Самарского региона).

Задачи исследования. Для достижения поставленной цели необходимо решить следующие задачи:

1) дать характеристику социально-экономических, политических, культурных особенностей современной России как страны-реципиента в контексте миграционных процессов;

и местного населения в Краснодарском крае // Социологический журнал. 2002. № 4;

Миграционная ситуация в Приволжском федеральном округе / С. С. Артоболевский, И. М.

Бадыштова [и др.] // Государство. Антропоток. Доклад Центра стратегических исследований Приволжского федерального округа. Н. Новгород; М., 2002. С. 53–131; Ее же. Отношение местного населения к мигрантам (на примере Приволжского федерального округа) // Социологические исследования. 2003. № 6. С. 38–46.

См., напр.: Средства массовой коммуникации и социальные проблемы. Хрестоматия / сост.

И. Г. Ясавеев. Казань: Изд-во Казанского ун-та, 2000. 224 с.; Язык мой… Проблема этнической и религиозной нетерпимости в российских СМИ / сост. А. М. Верховский. М.: Центр «Панорама», 2002. 200 с.; Жуков И. В. Критический анализ дискурса печатных СМИ: особенности освещения Северокавказского конфликта 1998–2000 гг. автореф. дис. … квнд. филол. наук: 10.02.19. Тверь, 2002; Язык вражды в русскоязычном Интернете: Материалы исследования по опознаванию текстов ненависти / Д. Дубровский, О. Карпенко [и др.]. СПб.: Изд-во Европейского университета в Санкт-Петербурге, 2003. 72 с.; Карпенко О. Языковые игры с «гостями с юга»:

кавказцы в российской демократической прессе 1997–1999 гг. // Мультикультурализм и трансформация постсоветских обществ. М., 2002; «Мир делится на называющих и называемых»:

власть и ответственность ученых // Расизм в языке социальных наук / под ред. В. Воронкова, О. Карпенко, А. Осипова. СПб.: Алетейя, 2002.

См., напр.: Конструирование этничности. Этнические общины Санкт-Петербурга / под ред.

В. Воронкова, И. Освальд. СПб.: Дмитрий Буланин, 1998. 304 с.; Миграция и национальное государство / под ред. О. Карпенко и Е. Чикадзе. СПб.: Изд-во журнала «Звезда», 2004. 192 с.;

Бредникова О., Паченков О. Экономические мигранты из Азербайджана в Санкт-Петербурге:

проблемы адаптации и интеграции // Caucasian Regional Studies. 1999. Vol. 4. Issue 1;

Бредникова О., Паченков О. Этничность «этнической экономики» и социальные сети мигрантов // Экономическая социология. 2002. Т. 3. № 2. С. 74–81.

2) выявить специфику адаптивного потенциала группы русскоязычных мигрантов в сравнении с другими группами мигрантов;

3) определить внутренние и внешние факторы и барьеры, способствующие процессу адаптации русскоязычных мигрантов и затрудняющие его;

4) сконструировать модель взаимодействия адаптанта, обладающего адаптивным потенциалом, и адаптивной среды;

5) изучить позицию исполнительной власти как важного фактора, влияющего на успешную адаптацию вынужденных мигрантов (на примере Самарского региона);

6) охарактеризовать, используя качественную методологию, процесс формирования индивидуальной траектории миграции субъектовинформантов и субъективное восприятие мигрантами своего миграционного опыта;

7) исследовать с помощью дискурсивного анализа «образ мигранта» в СМИ и явление «мигрантофобии» как современного аспекта социальных взаимоотношений местного населения и мигрантов.

Теоретико-методологическую основу исследования составили труды отечественных и зарубежных авторов, касающиеся поставленной проблемы, в области философии, социологии, политологии, социальной психологии, истории. Ведущее теоретическое значение имели: концепция трех стадий миграционного процесса (Л. Л. Рыбаковский) в исследовании сущности феномена миграции; метод структурно-функционального анализа для выявления структурных и функциональных характеристик феномена миграции; теория факторов миграции (Э. Ли); теории социальной идентичности (Л. М. Дробижева, Г. М. Солдатова); исследование проблем толерантности и ксенофобии (А. М. Верховский, О. В. Карпенко, В. И.

Мукомель); теория дискурса (Т. А. ван Дейк).

Общей методологией исследования выступают конструктивистская традиция, метод структурно-функционального анализа, а также метод феноменологического подхода в социологии. В исследовании использованы общенаучные методы и принципы, а именно: анализ, синтез, обобщение, индукция, метод интерпретации, а также – специальные социологические методы качественной социологии для сбора и анализа эмпирической информации: метод свободного интервью, метод глубинного интервью, экспертное интервью, дискурсивный анализ).

Эмпирической базой являются данные, полученные в результате социологического исследования, проведенного автором в период с 2004 по 2010 гг. Информантами выступали вынужденные русскоязычные мигранты, проживающие на территории Самарского региона (вне зависимости от наличия или отсутствия статуса «вынужденного переселенца»). В рамках эмпирического исследования предпочтение было отдано не традиционно количественному анализу эмпирических данных, а качественному анализу.

Качественная методология позволяет глубже проникнуть в жизненный мир мигрантов и описать их индивидуальную миграционную историю. При работе с мигрантами использовался метод свободного и глубинного интервью, всего был опрошен 71 информант. В эмпирическую базу также входят материалы экспертного опроса, где в качестве экспертов выступали ведущие специалисты органов исполнительной власти (миграционных служб) и представители некоммерческих организаций (НКО «Мигрант») – всего проведено 12 полуформализованных интервью. Методом дискурсивного анализа были изучены тексты по теме миграции центральных и региональных периодических изданий (с 2000 по 2007 гг.).

Научная новизна работы заключается в следующем:

• выделены противоречия между «гарантийно-успешным» адаптивным потенциалом русскоязычных мигрантов, который включал в себя систему завышенных ожиданий, и его трансформацией в адаптационный барьер, связанный с кризисом идентичности и адаптационными рисками;

• выявлены важные внутренние и внешние факторы, обусловливающие процесс адаптации русскоязычных мигрантов, а также внутренние и внешние барьеры социальной адаптации;

• сконструирована модель взаимодействия адаптанта, обладающего адаптационным потенциалом, и адаптивной среды. Модель включает в себя:

адаптивный потенциал мигранта (адаптивные возможности, адаптивное поведение, защитные и компенсаторные механизмы, инновационные механизмы), а также адаптивные риски и адаптивные барьеры среды.

Результатом взаимодействия адаптанта и адаптивной среды является либо адаптивный баланс, либо адаптивный дисбаланс;

• дана качественная характеристика процесса формирования миграционной истории адаптантов и их субъективного восприятия своего миграционного опыта, в частности, взаимодействия с местным населением и властью (на примере Самарского региона).

Достоверность и обоснованность результатов исследования обеспечивалась путем сочетания различных методологических подходов и теорий, а также использованием потенциала различных социологических методов, адекватных решению поставленных исследовательских задач.

Результаты эмпирического исследования обсуждались и докладывались на научно-практических конференциях, в программах и на курсах повышения квалификации по проблемам миграции, на методологических семинарах, а также в научных публикациях.

Научно-теоретическая значимость работы состоит в исследовании и обосновании сложности и многоаспектности миграционного и адаптационного процессов в целом, специфики их протекания у вынужденных русскоязычных мигрантов, а также в выявлении важных факторов и барьеров, влияющих на процесс и результат адаптации, – достижение адаптивного баланса либо адаптивного дисбаланса, провоцирующего социальные риски.

Практическая значимость исследования. Полученные результаты могут быть использованы для совершенствования деятельности органов власти, отвечающих за регулирование миграционных процессов. Результаты могут найти применение в разработке региональных и муниципальных программ по социальной адаптации мигрантов, выработке новых стратегий взаимодействия коренного населения и мигрантов в рамках совершенствования миграционной политики с учетом требований современных российских реалий, а также для разработки программ учебных курсов по специальности «Социология» и «Связи с общественностью».

Основные положения, выводы и результаты исследования докладывались на Всероссийской научной конференции «XXI век: новые горизонты гуманитарных наук» (Самара, 2004); на открытых презентациях в рамках междисциплинарных курсов повышения квалификации для молодых преподавателей гуманитарных и социальных наук классических университетов и педагогических вузов РФ «Россия и мир в XX веке:

социально-этнические миграции и национальные государства» (СанктПетербург, 2007) и «Россия и мир в XX веке: экономическая модернизация и социально-политические трансформации» (Санкт-Петербург, 2008), на специализированных курсах «Качественные методы в социологическом исследовании» (Москва, 2009), «Конструирование социальных проблем:

социальная история, визуальный анализ, этнография» (Саратов, 2009), «Миграционные процессы и миграционная политика» (Москва, 2010), а также на методологических семинарах.

Публикации. По теме диссертации опубликованы 9 печатных работ общим объемом 4,2 п. л., в том числе, из них три в изданиях, рецензируемых ВАК Министерства образования и науки РФ.

Структура работы. Диссертация состоит из введения, двух глав (шести параграфов), заключения, списка использованной литературы и приложений.

Положения, выносимые на защиту.

1. Социальная адаптация в широком смысле осуществляется на всех этапах миграционного процесса, а в узком – является заключительной стадией этого процесса. Успешность и эффективность адаптации русскоязычных мигрантов зависит от сочетания внешних и внутренних факторов и барьеров.

2. Возникшая в 90-х гг. ХХ века группа русскоязычных мигрантов обладала специфическим «гарантийно-успешным» адаптивным потенциалом: сформированной ценностно-нормативной базой; имевшимся в «прежних» условиях стабильным социальным статусом (профессия, доход, материальное положение, жилищный статус, образование), интегрированностью в прежнюю социальную структуру, демографическим и этническим статусами. На основании этого потенциала у адаптантов формировалась изначально завышенная «система ожиданий», связанная с будущим отношением к ним в России, приведшая к кризису идентичности и стигматизации их как «других русских». Результаты исследования показали, что адаптивный потенциал может не только способствовать адаптации, но стать и ее барьером.

3. Взаимодействие адаптанта и адаптивной среды включает в себя:

адаптивный потенциал мигранта (адаптивные возможности, адаптивное поведение, защитные и компенсаторные механизмы, инновационные механизмы), а также адаптивные риски и адаптивные барьеры среды.

Результатом взаимодействия адаптанта и адаптивной среды является либо адаптивный баланс, либо адаптивный дисбаланс.

4. Для глубокого раскрытия процесса формирования индивидуальной траектории миграции и субъективного восприятия мигрантами своего миграционного опыта наиболее адекватными являются методы качественной социологии (методы свободного и глубинного интервью).

5. В конструировании и закреплении в сознании населения сложившегося стереотипизированного образа мигранта и явления «мигрантофобии» активно участвуют СМИ путем создания дискурсивного поля разной коннотативной окраски. Русскоязычные мигранты невольно включены в стереотипизированный образ мигранта.

6. При изучении позиции исполнительной власти, с одной стороны, и анализе субъективного восприятия своего миграционного опыта, с другой – выявлено противоречие между декларациями власти, ожиданиями у русскоязычных мигрантов и реальными миграционными практиками.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во Введении описывается актуальность работы, степень её изученности и разработанности в отечественной науке, сформулированы объект, предмет, цели и задачи исследования, определяется научная новизна работы, ее теоретическая и практическая значимость.

В Главе 1 «Основные концептуальные подходы к анализу процесса адаптации русскоязычных мигрантов» дается характеристика миграционного процесса как объекта социологического анализа, рассматриваются особенности социальной адаптации вынужденных мигрантов, уделяется внимание проблемам «мигрантофобии» и ксенофобии.

В первом параграфе «Миграция как социальный процесс: типы и виды миграции» показано, что феномен миграции населения является сложным и многогранным процессом. Исследователи крайне неоднозначно интерпретируют сам термин «миграция», обосновывают ее теоретические и практические первопричины, их влияние на социальные, политические, экономические процессы и явления общественной жизни.

Как отмечает Л. Л. Рыбаковский, «с наступившим во второй половине 60х годов и продолжавшимся до середины 70-х годов ренессансом в изучении миграции населения связано появление большого количества определений этого явления и попыток его классификации»15. В связи с этим им выделяется несколько подходов к пониманию миграции как социального процесса, и, соответственно, к пониманию причин и факторов, ее обусловливающих.

Столь широкая классификация вполне объяснима многофакторностью миграции, тем, что ее толкование в разных странах детерминировано конкретными проявлениями, и это отражается на научных подходах. Кроме того, сам процесс миграции неоднороден, многогранен, реализуется в различных формах и видах. Л. Л. Рыбаковский, разрабатывая типологизацию миграции, предлагает применять три таксономических понятия: вид, форма и тип.

Вид миграции зависит от различий между формально сходными миграционными перемещениями: эпизодическими, маятниковыми, сезонными и безвозвратными.

Форма – это специфика проявления какого-либо миграционного явления (например, организованная и неорганизованная формы миграции).

Типы миграционных перемещений: межгосударственные (внешние) и внутригосударственные (внутренние) Миграция влияет на общественное развитие, выполняя ряд функций:

ускорительную, перераспределительную, селективную и др.16.

В отечественной социологии классическим подходом к исследованию миграции стала концепция трёх стадий миграционного процесса, которая в сравнительно завершенном виде была представлена в конце 80-х гг. XX века. Данная концепция наиболее адекватно соответствует задачам нашего исследования, рассматривая миграцию как сложный и протяженный во времени процесс.

Любой завершенный миграционный процесс состоит из трех стадий (Л. Л. Рыбаковский):

• исходной стадии (подготовительной), представляющей процесс формирования территориальной подвижности населения, факторов мобильности, готовности и установок на осуществление миграции;

• основной стадии, или собственно переселения населения;

• заключительной (завершающей) стадии – обустройства мигрантов на новом месте, их адаптация. Все стадии миграционного процесса тесно связаны между собой.

Вместе с тем при изучении миграции в настоящий момент не только в социологии, но и в других науках нет единой позиции по поводу интерпретации понятия или классификации миграции, нет единства в понимании структуры миграции и её функций. Поэтому возросла потребность в многоаспектном познании миграции, ее механизмов и тенденций, в комплексном и глубоком изучении их сущности.

Рыбаковский Л. Л. Миграция населения. Три стадии миграционного процесса. М.: Наука, 2001.

См. подр.: Там же.

Географической, геополитической и экономической особенностью современной России является появление стран «ближнего зарубежья», превративших внутреннюю миграцию между бывшими союзными республиками во внешнюю, требующую совершенно иных подходов, иной миграционной политики. В общем потоке мигрантов выделяются и наши бывшие соотечественники – русскоязычные мигранты, многие из которых являются вынужденными переселенцами.

Относительно возвращения в Россию наших соотечественников можно сказать, что возвратное движение русских, которое в течение постсоветского времени было стержнем миграции из стран СНГ, быстро утрачивает свою роль (А. Г. Вишневский). В этой связи особо встает вопрос о «качестве» миграционного потока (Ж. А. Зайончковская), что на фоне ослабления репатриационной мотивации русскоязычных мигрантов и низкой эффективности государственной программы по содействию добровольному переселению соотечественников, усугубляет проблемы адаптации различных категорий мигрантов.

Во втором параграфе «Особенности социальной адаптации вынужденных мигрантов» показано, что термин «адаптация» является сложным и полисемантичным. В адаптационном процессе на мигрантов влияет множество факторов, как внешних, так и внутренних, которые в совокупности с барьерами адаптации и адаптационным потенциалом мигрантов образуют особую модель взаимодействия адаптанта и адаптивной среды:

АДАПТИВНАЯ СРЕДА СРЕДСТВА АДАПТИВНЫЕ БАРЬЕРЫ АДАПТАЦИИ И РИСКИ АДАПТАНТ АДАПТИВНОЕ ПОВЕДЕНИЕ АДАПТИВНЫЕ ВОЗМОЖНОСТИ ЗАЩИТНО-КОМПЕНСАТОРНЫЕ МЕХАНИЗМЫ ИННОВАЦИОННЫЕ МЕХАНИЗМЫ АДАПТИВНЫЙ АДАПТИВНЫЙ БАЛАНС ДИСБАЛАНС Рис. 2.1. Модель взаимодействия адаптанта и адаптивной среды Для каждой категории мигрантов процесс адаптации имеет специфические черты. Отличительной чертой вынужденной миграции, даже в самых мягких ее формах, является отсутствие в мотивационной основе притягивающих факторов. Тогда как формирование мотивации при других видах миграции происходит под влиянием либо притягивающих и выталкивающих факторов в совокупности, либо только притягивающих.

Так, при попадании на историческую родину «другими русскими» для категории вынужденных русскоязычных мигрантов характерной особенностью является осознание себя и связанный с этим кризис идентичности. Казалось бы, что они первоначально уже имеют преимущества по сравнению с другими группами мигрантов в виде отсутствия языковых и социокультурных барьеров. Тем не менее стигматизация их как «других» со стороны принимающего сообщества порождает чувство отчужденности и препятствует их интеграции в социум.

В третьем параграфе «Проблема «мигрантофобии» в современном российском обществе» рассматривается такой важный фактор, влияющий на процесс адаптации мигрантов, как отношение местного населения к мигрантам. В современном обществе это отношение проявляется в феномене «мигрантофобии» и «ксенофобии». Уровень ксенофобных настроений россиян является одним из самых высоких в мире. Появление ксенофобии и мигрантофобии всегда обусловлено рядом обстоятельств.

Прежде всего, рост ксенофобных настроений отмечается в условиях социальной нестабильности, когда многие члены общества находится в ситуации кризиса, связанного с трудностями в личностном и социальном самоопределении. Такие периоды известный польский социолог П. Штомпка назвал временем «травматической трансформации»17.

Причина появления этого феномена, который можно назвать «новым» для страны с большим миграционным опытом в течение десятилетий, раскрывается с точки зрения методологии конструирования и деконструкции социальных проблем.

Процессы миграции происходили всегда, причем в довольно больших масштабах, поэтому само явление массовой миграции не ново.

По словам В. И. Мукомеля «было бы упущением объяснить усиление ксенофобии возросшими масштабами миграции, конкуренцией с мигрантами за ресурсы, социокультурным шоком. Причины распространенности ксенофобии глубже»18.

Анализируя ксенофобию на уровне общественного сознания, Б. Цилевич выделяет такие ее формы, как «ксенофобия сверху», целенаправленно распространяемая в обществе определенными политическими силами, и «ксенофобия снизу», возникающая на уровне масс19.

См. Штомпка П. Социология социальных изменений / пер. с англ.; под ред. В. А. Ядова. М., 1996.

Мукомель В. И. Ксенофобия и насилие в России: современные и грядущие вызовы // Вестник Института Кеннана в России. 2009. Вып. 16.

См. Муравьев А. Ксенофобия: от инстинкта к идее // Отечественные записки. 2004. № 4 (19).

В одном случае подобные установки и мировоззрение формируются спонтанно, в процессе социализации отдельных индивидов, межличностного общения и воспроизводятся путем передачи социального опыта от одного поколения к другому. В другом же имеет место целенаправленное формирование ксенофобских установок и идеологии со стороны определенных социальных групп, политических партий или государства в целом с использованием средств массовой пропаганды и агитации20.

Социальные проблемы населения России «сконструированы» главным образом, в период с 1989 по 1993 год. Множество объективных условий, существовавших и до обозначенного периода быстрой социальной трансформации, стали восприниматься социальной проблемой21.

В современной социальной реальности массовая коммуникация играет специфическую роль. Сегодня СМИ не просто информируют нас о происходящем, но и формулируют определения, подсказывают выводы, задавая рамки интерпретации того или иного события. Восприятие этих событий аудиторией во многом зависит от способов подачи соответствующего материала в средствах массовой информации22.

При описании каких-либо проблем может не использоваться лексика, признаваемая неприемлемой для «нормальных» людей. Однако существуют вполне «нормальные» слова и выражения, которые могут быть использованы для того, чтобы сообщить о неполноценности или подчиненном положении какой-то категории людей в обществе. Например, мало кто отдает себе отчет в том, что, используя метафору «мигранты – гости в нашем доме», мы приписываем «приезжим» подчиненное положение. Эта метафора часто используется для обоснования дискриминации различных категорий мигрантов23.

Средства массовой информации Самарского региона, в своем большинстве, стремятся не касаться темы националистических либо ксенофобских настроений в Самарской области. Часть журналистов относится к «нетолерантным» представителям или лидерам снисходительно или с симпатией, другая часть явно опасается неприятностей с их стороны.

Основная же часть журналистов индифферентна к местной политике, частью которой считает и националистические организации. В публикуемых материалах или эфирных сюжетах эти журналисты склонны давать информацию о националистах с «нейтральных позиций», подробно освещая при этом ксенофобскую лексику конкретных персонажей.

Кроз М. В., Ратинова Н. А. Социально-психологические и правовые аспекты ксенофобии. М.:

Academia, 20 Там же. С. 157.

Щебланова В. В., Ярская-Смирнова Е. Р., Романов П. В. Женщины-террористки в интерпретативных моделях СМИ. Дискурс-анализ газетных публикаций // Политические исследования. 2003. № 6. С. 144–154.

23 Карпенко О. Как эксперты производят «этнофобию» // Расизм в языке социальных наук / под ред. В. Воронкова, О. Карпенко, А. Осипова. СПб.: Алетейя, 2002. С. 24.

В Главе 2 «Методология качественного анализа в изучении адаптационного процесса вынужденных русскоязычных мигрантов» представлен качественный анализ процесса адаптации и важных факторов, влияющих на успешность этого процесса.

В первом параграфе «Качественная характеристика адаптационного процесса вынужденных русскоязычных мигрантов» описаны методологические основы качественного подхода к анализу социальных явлений и процессов. В исследовательской практике понятие качественного подхода трактуется достаточно широко и не всегда однозначно. Суть последнего состоит в том, что социологом заранее не разрабатываются жесткие схемы гипотетических суждений. Он не старается обеспечить лишь статистическую представленность данных. По сравнению с классическим количественным подходом, качественный обеспечивает глубину ответов и большее понимание социальных явлений. Качественный подход позволяет получить информацию не в виде объективного ответа, фиксированного количественно, а как номинальный ответ, обозначающий качественные отношения или, другими словами, субъективную ценность, значимость данного предмета для индивида в его собственных словах, исходя из его социального опыта (В. Семенова). Изучение концентрируется на уровне микроанализа конкретных ситуаций социального взаимодействия.

Преимуществом качественного подхода является свойство фиксировать процессы в динамике, в ретроспективе причинно-следственных связей, что, безусловно, важно для более полного изучения миграционных процессов.

Здесь внимание направлено, прежде всего, на исследование изменений в локальных сообществах: семье, малой группе, этносах, на изучение стратегий адаптации к условиям резких социальных перемен.

Безусловно, в рамках качественного подхода существует огромный спектр различных методов, обеспечивающих эффективное качественное исследование. При изучении миграционных процессов, различных сторон данного явления, одним из наиболее популярных и часто используемых является метод свободного интервью.

Процесс адаптации индивида к изменившимся условиям существования представляет собой изменение самой личности, ее нравственных норм, ценностных ориентации, социально-общественных отношений. Уловить этот процесс изменения, изучить этот уникальный опыт наиболее глубоко позволяют качественные методы социологии. Механизмы приспособления следует извлекать из пространства субъективных конструкций повседневности, которые присущи людям и являются строительным материалом их адаптационных стратегий, то есть индивидуальных образов выживания в сложившейся жизненной ситуации. Для доступа к этим конструкциям рекомендуется использовать так называемые мягкие методы сбора информации (включенное наблюдение, неструктурированное интервью, неформальные дискуссии). Они позволяют получить «естественные» данные и создают основу для последующего восхождения к теории (А. Н. Демин).

В рамках данного диссертационного исследования были рассмотрены особенности интегрирования русскоязычных иммигрантов в новую социальную среду и влияние различных факторов на процесс их интеграции. Кроме того, внимание фокусировалось на жизненных ситуациях, побудивших людей к отъезду, особенностях миграции русскоязычного населения из стран бывшего СССР.

В результате исследования мы выяснили, что основными причинами миграции русскоязычного населения из бывших республик СССР являются:

введение государственного национального языка и резкое ухудшение экономического положения в республиках; проблемы в профессиональной карьере; угроза жизни и здоровью, связанная с военными действиями (мигранты указывают на реальные угрозы, применявшиеся лично к ним и их родственникам). Таким образом, доминантой социальных взаимоотношений в бывших республиках стал этнический признак, резко разделивший все население на «своих» и «чужих». Информанты получили негативную этническую идентификацию, повлекшую за собой дискриминацию практически во всех сферах жизнедеятельности. Ощущение себя «чужими» появилось уже до переезда в Россию. Безусловно, это определяет миграцию как вынужденную, совершённую вопреки индивидуальным желаниям и потребностям.

Однако даже в ситуации резкого изменения положения информантов в стране – выезда и необходимости в короткий период совершить переезд, почти никто не ехал на «пустое место». Определяющим при выборе нового места жительства являлось наличие родственников или знакомых. Переезд в Самарский регион также связан с наличием здесь родственных или дружеских связей. Ни в посольствах, ни в миграционных службах республик не предлагали конкретных мест жительства, подавляющее большинство мигрантов опиралось на собственный опыт и личные впечатления: кто-то проживал здесь ранее, приезжал в отпуск, командировку.

Переселение происходит в большинстве случаев стихийно. Решающим фактором при этом остается протекция со стороны родственников, друзей.

Однако нельзя отметить наличие каких-либо социальных сетей русскоязычных мигрантов, которые выстраивают сам процесс переезда и облегчают процесс адаптации на новом месте. Русскоязычная миграция в этом смысле является миграцией «индивидуальной», «одиночной».

На выбор информантами Самарского региона в качестве нового места проживания влияют: устойчивое экономическое положение региона, достаточно высокий уровень жизни, возможность решения жилищной проблемы и трудоустройства.

Процесс решения мигрантами задач по обустройству на новом месте включает, прежде всего, вопросы трудоустройства, поиск жилья, детских садов. Почти все мигранты нашли работу, которую они оценивают как удовлетворительную, поскольку она соответствует либо их профессиональной области, либо уровню материальных потребностей.

Проблемы с трудоустройством чаще испытывают мигранты с редкими специальностями. Представляется, что имея негативный опыт и проблемы с работой на прежнем месте жительства, в новой ситуации, когда отсутствуют дискриминация и необходимость знания «национального языка», мигранты вполне успешно адаптируются в трудовой сфере, оценивают свои перспективы если не позитивно, то, по крайней мере, как не вызывающие опасений.

Основная трудность при обустройстве – отсутствие жилья. У мигрантов, не имеющих здесь родственников, нет жилья не только для постоянного, но и для временного проживания.

Субъективное восприятие своего миграционного опыта скорее можно назвать негативным. Имея равные условия проживания и работы, одни переселенцы чувствуют себя «своими», полноправными членами общества, другие же даже по прошествии нескольких лет ощущают себя «чужаками».

Оценка дается информантами сквозь призму отношения к ним местного населения. Чаще всего об этом настрое и отношении мигранты узнают посредством межличностных контактов. В основном круг общения складывается из друзей, знакомых, укрепились отношения с родней. Со стороны чужих людей информанты часто отмечают если не враждебное, то равнодушное отношение.

Кроме решения внешних задач, связанных с обустройством, все информанты находятся в ситуации решения внутренних социальнопсихологических проблем, процессе поиска и идентификации себя с новыми социальными группами и обществом в целом. В зависимости от реакций, поведения местного населения, восприятие своей «русскости» мигрантами, сила чувства этнической идентичности меняется, причем это не единичные случаи. Мигранты отмечают, что часто сам факт приезда из другой страны трактуется «местными» как доказательство того, что он уже является не русским, а «приезжим» и это влияет на отношение к мигрантам.

Хотя, безусловно, восприятие своей миграционной истории и актуальной ситуации связано и с особенностями личности мигранта, содержанием его адаптационного потенциала.

Таким образом, исследование показало, что при обустройстве в Самарском регионе (который является частью российского общества в целом) мигранты острее воспринимают различие культур, что вызывает дополнительные переживания. В процессе интеграции важное влияние играет деятельность всех членов принимающего общества, их поступки, реакции, отношения. Непонимание, невнимание, предрассудки, низкий уровень культуры и этики провоцируют неприятие мигрантов обществом и препятствуют безболезненной интеграции людей. Отсутствие круга общения, ожидаемой помощи со стороны государства, смена образа жизни, негативное восприятие местного населения, подчеркивание статуса «изгоев» влечет за собой целый спектр проблем и масштабных последствий для региона и страны в целом.

Во втором параграфе «Конструирование «образа мигранта» средствами массовой информации: дискурсивный анализ» обосновывается необходимость анализа дискурсивных практик СМИ, дающего возможность постижения различных социальных феноменов и проблем, в том числе проблемы миграции и адаптации мигрантов.

Использование метода дискурсивного анализа заставляет исследователя решить ряд задач. Прежде всего, это необходимость корреляции между способом категоризации понятия «дискурс», содержанием, вкладываемым в него, и выбором стратегии и метода исследования. В научной мысли существует множество определений данного термина, подходов к его изучению, представленных в работах исследователей разных направлений:

социолингвистов, социологов, философов и др. Все это многообразие позволяет говорить о существовании разной теоретической наполненности понятия «дискурс» и о множественности самих дискурсов.

При исследовании дискурсов объектом изучения выступает не столько конкретный текст, сколько его социальный контекст. Другими словами, текст анализируется не сам по себе, а в качестве социальной репрезентации.

Опираясь на идею функционирования дискурса той или иной культуры, а также на идею Ван Дейка о существовании отдельных дискурсов, можно говорить и о разных дискурсах в отношении различных социальных феноменов.

Новизна и многообразие подходов характерны не только для определения понятия «дискурс». Существуют также различия между тем, что может достаточно приблизительно быть названо типами дискурсивного анализа в разных странах. Опыт российских исследователей, использующих дискурсивный анализ, является более скромным. Одной из таких удачных методик является методика Ж. Черновой, которая выделяет следующие компоненты дискурсивного анализа:

- дискурсивные блоки – это концептуальные рамки взаимодействующих субъектов, существующие внутри дискурса;

- дискурсивные стратегии – способы конструирования образа;

- дискурсивные инструменты – лингвистические выражения, посредством которых происходит концептуализация дискурсов, применительно к теме исследования.

В изучении проблем адаптации мигрантов и явления «мигрантофобии» в диссертационной работе использовался опыт исследования О. Карпенко.

Процедура анализа опирается на два тезиса. В целом при разработке данного инструмента анализа О. Карпенко использует концепции дискурсивного анализа, разработанные Ван Дейком, Товено и Болтанским:

1. Различные версии дискурсивного анализа представляют собой подчиняющееся процедурам описание дискурсивных событий (текстов, разговоров, лекций и т. д.) с целью выделения повторяющихся приемов построения высказываний. Параметры описания могут быть теоретически сконструированы или эмпирически выведены. В данном случае использовался второй путь.

2. Наиболее важным для конструирования этого инструмента анализа стал эмпирически обоснованный тезис о том, что «гости с юга» (являющиеся объектом исследования О. Карпенко) в публичном дискурсе – это, во-первых, специфическое действующее лицо с определенными физическими и поведенческими характеристиками. Во-вторых, это набор социальных проблем, которые необходимо решать.

Исходя из этих двух тезисов и выделены четыре параметра описания дискурсивных стратегий: репрезентация действующих лиц и использование обобщающих категорий; постановка и решение социальных проблем;

эксперты и способы присвоения дискурса; легитимирующая аргументация.

Поскольку в нашем исследовании в качестве объекта выступают также мигранты, то представляется возможным использование данной методики.

Хотя нужно отметить тот факт, что поскольку исследуются русскоязычные мигранты, то это обусловливает ряд особенностей. Поэтому в работе использовалась лишь основная логика анализа без точного повторения схемы исследования.

Первым параметром описания является репрезентация действующих лиц и использование обобщающих категорий. Для обозначения противостоящих сторон используются такие обобщенные категории: «местные жители», «самарцы» – «приезжие», «потенциальные мигранты», «зарубежные гости»;

«россияне» – «ближние иностранцы», «представители среднеазиатских народов», «лица кавказской национальности», «прочие неславянские национальности». Среди категорий отличающих и акцентирующих внимание именно на русскоязычных мигрантах нет такого разнообразия и такого количества аспектов разделения.

Между тем с существующими в обществе социальными проблемами зачастую связывается присутствие в стране мигрантов: множество проблемных областей затрагиваются в связи с упоминанием мигрантов. Их можно объединить следующим образом: во-первых, это проблема, связанная с неизвестным числом мигрантов на территории России, например, «точного количества иммигрантов в России не знает ни один человек в стране».

О. Карпенко все высказывания по поводу «гостей с юга» были отнесены к одной из трех дискурсивных стратегий – «охранной», или хозяйской, «этнической», или «самобытной» и «правозащитной», или «законной».

Отмечается, что «охранная» стратегия является одной из доминирующих и популярных. Главной метафорой в данной стратегии является метафора «дома». «Дом» – это «не проходной двор», в нем должен быть порядок, установленный хозяевами. По отношению к «приезжим» «местное население» должно занимать «хозяйскую позицию, которая, в частности, предполагает «желаемость гостей», что обозначается следующим образом:

«Нужны ли Самаре мигранты»? То есть, мигранты a priori рассматриваются как люди, находящиеся в подчиненном положении и ничего не решающие.

С присутствием мигрантов в обществе связываются и другие проблемы:

экономические, ухудшение эпидемиологической ситуации в российских регионах, этническая преступность, ухудшение межэтнических отношений, а также угрозы вымирания «русского народа» и размывание национальной культуры.

Но нужно отметить тот факт, что эти проблемы в большинстве случаев связываются с мигрантами других национальностей. В отношении русскоязычных мигрантов наблюдается более терпимая позиция. Вывод о том, что «нам еще повезло... почти 100 миллионов человек из бывших республик, говорящих пусть на плохом, но русском языке и приобщенных к тем же советским культурным и историческим ценностям, что и сами россияне» предполагает, на наш взгляд, позицию «мигранты – обуза для страны», и хоть в этом для России одной проблемой меньше.

Наличие в стране «ксенофобии» и «мигрантофобии» уже давно признается фактом, причем совершенно естественным.

Формулировка вопросов, заголовков, каких-то утверждений преподносится с позиции «нормальности» и распространенности. Например, вопрос «Что нас раздражает в мигрантах?» осознается автором как провокационный, но данной формулировкой отмечается, что нас совершенно определенно что-то раздражает и не может не раздражать.

Фразы «общеизвестно, что миграция вызывает напряжение на рынке труда, увеличивает нагрузку на социальную сферу...», «неудивительно, что местные жители испытывают к этой части мигрантов сильную неприязнь» показывают факт наличия данного знания у большинства и существование соответствующих реальных поведенческих практик. «Россия в своей ксенофобии не хуже и не лучше других. Просто другие научились управлять этим чувством и скрывать его за политкорректными фразами, а мы еще нет». Итак, получается что «ксенофобия» – это нормально, причем эта проблема представляется как неразрешимая, которую можно лишь «скрыть». При описании данного явления журналисты могут использовать для подкрепления своей позиции различные приемы. Часто под какие-либо цифры подводится «официальная статистика», «мнение официальных лиц».

В качестве еще более ценного мнения выступает мнение экспертов (или «неофициальные данные»). В качестве экспертов зачастую выступают ученые, которые опираются на научные данные: «социологи фиксируют», «прогнозы футурологов и демографов». Таким образом, производится подкрепление утверждений, подводится научная база, что делает эти утверждения не голословными выдумками журналистов, а позицией авторитетов. Еще одной возможностью подтверждения является ссылка на чей-либо опыт решения данной проблемы: «На планете мы не одиноки – примерно с такими же иммиграционными проблемами, что и мы, полвека назад столкнулась Европа. Цепочка совпадает до мелочей...». Европейские страны как более продвинутые и опытные могут таким образом служить нам примером.

Анализ показал, что проблема мигрантов в обществе существует. Причем выявлено как резко негативное отношение к мигрантам, так и, казалось бы, принятие их в «наше общество». Попытка развеять «мифы о мигрантах» и воспитать толерантность населения приводит к тому, что СМИ используются вроде бы отвергаемая «расистская» терминология и идеи, а также формируется четкое представление о «реальности», «серьезности» и «естественности» этой проблемы.

В третьем параграфе «Успешность адаптационного процесса вынужденных мигрантов и влияние органов исполнительной власти» продемонстрировано, что не только в научных кругах, но и среди высшего руководства государства возникло понимание необходимости стимулирования миграционного притока в Россию. В то же время остро стоит проблема отсутствия необходимого финансирования процесса переселения, целостного государственного подхода к миграционной проблематике, реорганизационной неразберихи, отсутствия единой миграционной концепции и прочее, что приводит к дополнительному сдерживанию затухающих процессов компенсационного миграционного прироста населения страны. При этом, ни средств, ни понимания общей ситуации у руководителей части субъектов РФ нет, и миграционный приток населения в регионах рассматривается как дополнительная социальноэкономическая проблема.

Результаты экспертных интервью, проведенных в процессе диссертационного исследования, свидетельствуют, что миграционный приток населения извне в Самарский регион имеет малое число сторонников. Стоит отметить, что экспертные оценки разнятся в зависимости от статуса эксперта – государственный служащий и представитель НКО. Очень незначительное число «официальных» экспертов, опрошенных в Самарском регионе, считают миграцию важным фактором роста численности населения области. В целом, эксперты считают, что миграция не играет определяющей роли для формирования населения региона. Она не является существенным фактором, обусловливающим параметры демографического потенциала Самарской области. Роль миграции, по мнению этих экспертов, довольно ограничена или не имеет значения, поскольку в г. Самаре миграционный обмен, даже если он более значителен, чем во всей Самарской области, поглощается более чем миллионной численностью населения. Вместе с тем эксперты, работающие в негосударственных организациях, считают, что прирост иммигрантов представляет наибольший интерес, т. к. именно они участвуют в изменении численности населения.

Миграционную ситуацию в Самарском регионе определяет, прежде всего, миграционный оборот между Самарским регионом и странами СНГ и Балтии. Экспертный опрос дал такую же информацию, т. е. сами эксперты, анализируя внешние миграционные потоки Самарского региона, первое и наиболее значимое место присвоили обмену со странами СНГ и Балтии, затем миграционным потокам между Самарской областью и другими регионами РФ, последнее место – обмену населением между областью и странами дальнего зарубежья. Единодушие экспертов было обусловлено реальными результатами миграционных процессов, происходящих в течение значительного периода, последовавшего за распадом СССР.

В целом, анализируя отношение экспертов к различным потокам мигрантов, можно отметить, что влияние притока именно российских мигрантов в Самару оценивается более позитивно. Отношение же к мигрантам, независимо от того, являются ли они русскоязычными и даже русскими по национальности, в большинстве случаев более сдержанное, выражающееся термином «нагрузка для нас».

Как показало наше исследование, особенно часто негативная реакция встречается у сотрудников государственных миграционных служб.

Возможно, это обусловлено сложившимся в Самаре общественным мнением, стойко отделяющим российских мигрантов и мигрантов из других стран. При этом, на региональном уровне отношение к притоку бывших соотечественников формируется не с точки зрения одного из источников демографической поддержки России, а скорее как серьезная социальноэкономическая проблема. В первую очередь эксперты акцентируют внимание на экономических трудностях, затратах, которые возникают при иммиграции в Самару новых жителей и могут повлиять на ухудшение благосостояния местного населения.

Одним из наиболее болезненных по возможным последствиям потоком эксперты выделяли нелегальную иммиграцию, отмечая огромный спектр проблем, которые он влечет за собой. Более половины экспертов говорили о негативности притока нелегалов для демографического развития Самары, также отмечая появление конкуренции на рынке труда, рост преступности.

Однако, по мнению многих экспертов нелегальность мигрантов не всегда связана с намерением нарушить существующее законодательство, а обусловлена именно его несовершенством. Кроме правовых изъянов в отношении нелегальной миграции можно отметить и отсутствие эффективной деятельности исполнительных органов, что в совокупности сформировало и расширило масштабы нелегальной миграции.

Вообще тема миграционной политики близка экспертам и активно ими обсуждается. Оценка существующей сегодня в России, а также и в Самарской области миграционной концепции и, соответственно, нормативно-правовых актов, законов, программ, как показал анализ, неоднозначна. Во-первых, большинство представителей миграционных служб отмечают несовершенство существующей миграционной политики, необходимость её доработки. Во-вторых, серьезным недостатком считается явная несогласованность различных статей, законов между собой, что позволяет давать различные их интерпретации, в зависимости от ситуации и конкретного чиновника. В-третьих, в качестве серьезного недостатка современной миграционной политики РФ эксперты видят её практическую неэффективность, неадаптированность к реальной миграционной ситуации, отсутствие учета интересов самих мигрантов. Кроме того, серьезным препятствием для грамотного регулирования миграционных потоков, по словам некоторых экспертов, является деятельность и отношение некоторых представителей миграционных служб к данной проблеме. Нежелание помогать мигрантам, давать подробные консультации по различным вопросам трудоустройства, получения гражданства, правового статуса мигранта и т. п., отсутствие иных мер помощи и адаптации мигрантов, не только нормативно-правового характера – все это присуще многим работникам миграционных служб. Это мнение высказывают в большинстве случаев «негосударственные» эксперты.

Наряду с проблемами законодательного характера, экспертами отмечается и весьма значимая проблема разработки различных миграционных программ, их финансирования. Практика показывает, что данный аспект проблемы также не достаточно учитывается администрацией области. Относительно Самарского региона эксперты отмечают, что, безусловно, положительным моментом здесь является наличие субсидий, бюджетной финансовой поддержки миграционных программ. Но зачастую ежегодно выделяемые субсидии сокращаются почти наполовину, кроме того, они выделяются лишь под некоторые из миграционных программ.

Анализ деятельности миграционных служб показывает, что их работа сводится к контролю и регистрации вновь прибывших граждан. Как правило, подробные консультации, информацию о различных существенных моментах регистрации и обустройства мигранты могут получить в негосударственных организациях (причем часто сами чиновники «посылают» туда мигрантов за помощью). Кроме того, необходимо отметить интересный момент: сами эксперты фактически разбились на два лагеря, придерживающихся различных позиций. Так, экспертам, работающим в негосударственных организациях свойственно более эмоциональное, болезненное переживание по поводу данной проблемы, ассоциация себя с приезжающими людьми.

Подобные эксперты очень активно отстаивают необходимость серьезной и многоплановой работы с мигрантами, а именно большего финансирования различных проектов и программ, подробного изучения данного явления, не ограничивающегося лишь работой над законодательством. Они чаще призывают к проведению различных акций по трудоустройству, обустройству, психологической помощи мигрантам, предоставлению определенных льгот именно русскоязычным мигрантам.

Представители же государственных служб предоставляют скудную информацию, в основном статистического характера, о зарегистрированных мигрантах, о существующей миграционной политике. Опыт работы с представителями данного «лагеря» позволяет охарактеризовать их как немногословных, они очень неохотно принимают участие в интервью и соглашаются говорить лишь на определенный круг тем относительно миграции. Также само установление контакта для проведения интервью связано с рядом серьезных препятствий бюрократического характера, с предоставлением необходимых документов для получения разрешения на проведение интервью и прочими сложностями. Это в целом позволяет сделать выводы о существовании определенной обособленности, закрытости государственных миграционных служб.

Мнение различных экспертов по поводу отношения самого местного населения г. Самары к мигрантам сходно. Коренное население в целом подвержено влиянию различных источников информации, деятельности организаций: влиянию средств массовой информации, общественного мнения, действий различных лидеров и политических организаций. В связи с этим, опираясь на свой профессиональный и жизненный опыт, эксперты отмечают наличие амбивалентного отношения к мигрантам, независимо от того, являются ли они русскоязычными или нет, обладают ли они статусом беженца, вынужденного переселенца: местные жители их и ругают, называя «понаехавшими», и сочувствуют одновременно.

Несомненно, сложившиеся в Самаре общественное мнение по отношению к мигрантам является существенным фактором, осложняющим активную миграционную политику, направленную на привлечение мигрантов для замещения убывающего населения. Обсуждая современную миграционную ситуацию, эксперты предлагают широкий перечень мер по возможному регулированию миграционных процессов в Самарском регионе. В качестве возможных способов формирования доброжелательного отношения к мигрантам была предложена идея осуществление агитации в пользу миграции в Россию и распространение информации о стране и правилах для потенциальных иммигрантов. Также должна проводиться работа среди принимающего населения по адаптации к мигрантам как к полезным, но отличающимся по культуре жителям страны, по распространению идей толерантного отношения к мигрантам, прибывающим в область.

Предложенные меры, направленные на улучшение миграционной ситуации в Самарском регионе, достаточно разнообразны и даже противоречивы. Их можно разделить на несколько групп. Во-первых, это меры, направленные на регулирование различных миграционных потоков, как например, привлечение русскоязычных мигрантов в Самарский регион.

Они, в основном, носят жесткий, контролирующий характер, например, усиление контроля регистрации мигрантов, депортация нелегальных мигрантов, ограничение потока переселенцев из стран СНГ и Балтии, ужесточение миграционного законодательства, введение ежегодных квот приема мигрантов. Во-вторых, предлагались меры, связанные с процессом адаптации и переезда мигрантов. Причем эти меры оказывают влияние на миграционные процессы опосредованно: упрощение процедуры получения гражданства либо увеличение данных сроков, более строгий паспортный режим, запрещение регистрации в городах области, организация визового режима.

К третьей группе мер по регулированию миграционных процессов можно отнести меры, касающиеся двух наиболее важных аспектов миграционного процесса: трудоустройство мигрантов и жилье. Однако данные меры носили скорее абстрактный, теоретический характер. Было предложено:

стимулирование принятия на работу организациями высококвалифицированных специалистов, предоставление рабочих мест мигрантам, организация работы бирж труда, подготовка вакансий, обучение мигрантов специальностям, в которых нуждается Самарская область, предоставление жилья, выделение льготных кредитов и субсидий на приобретение жилья мигрантами, строительство муниципального жилья.

Таким образом, полученные данные, комментарии экспертов и обсуждаемые аспекты миграционных процессов демонстрируют то огромное влияние, которое оказывает на жизнедеятельность общества миграция, на экономическую, социальную, политическую и другие стороны жизни Самарского региона. Миграция – не только событие жизненного перелома отдельных лиц, но макроэкономический и макросоциальный процесс длительного действия. Отсутствие четких механизмов регулирования данного процесса, единой миграционной политики, программ адаптации и интеграции мигрантов в принимающее сообщество способны стать серьезным фактором общественно-политической нестабильности в Самарском регионе, стать драмой многих тысяч граждан.

Вот почему для изменения ситуации к лучшему необходимы более активные шаги в сфере подробного и всестороннего изучения и урегулирования миграционных процессов, разработка и внедрение дифференцированной миграционной и адаптационной политики. При обращении в миграционную службу иммигранты ждут поддержки государственных органов, надеются на определенные льготы, уступки и пр.

Но реальность оказывается более жестокой, информанты были разочарованы деятельностью служб. Все отмечают длительность и громоздкость процедур оформления, ограниченность действий государственных служб юридическими вопросами, безразличное, негативное отношение служащих госучреждений, отсутствие информации, несовершенство законодательства, злоупотребление представителями правоохранительных органов полномочиями и пр.

В Заключении диссертации обобщаются основные теоретические и эмпирические результаты исследования и намечаются перспективы дальнейшей разработки проблем, связанных с адаптацией и интеграцией мигрантов в принимающем сообществе.

Основные положения диссертации отражены в следующих публикациях общим объемом 4,2 п. л.:

I. Статьи в научных журналах, включенных ВАК РФ в перечень ведущих рецензируемых научных журналов и изданий:

1. Иммиграция в Россию: аспекты изучения проблемы // Известия Самарского научного центра Российской академии наук. Специальный выпуск «Актуальные проблемы гуманитарных исследований». – Самара, Изд-во Самарского научного центра РАН, 2006. – Т. 2. – С. 40–46.

2. Миграция и российская политика: состояние и проблемы // Вестник Самарского государственного университета. Гуманитарная серия. № 1 (75).

– Самара: Самарский университет, 2010. – С. 64–70.

3. Проблема ксенофобии в современном российском обществе: динамика и актуальное состояние // Вестник Самарского государственного университета. Гуманитарная серия. № 4 (85). – Самара: Самарский университет, 2011. – С. 40–46.

II. Публикации в журналах и сборниках:

4. Конструирование «образа мигранта» средствами массовой информации:

опыт дискурсивного анализа // Социология сегодня: мозаика направлений, подходов и методов: материалы Всероссийской научной конференции «XXI век: новые горизонты гуманитарных наук», посвященный 15-летию социологического факультета Самарского государственного университета. – Самара: УниверсГрупп, 2004. – Т. 1. – С. 147–153.

5. Вынужденные мигранты и проблемы интеграции в принимающее сообщество // Наука в высшей школе: проблемы интеграции и инноваций.

Материалы IV международной (VII Всероссийской) научной конференции.

– М.: Изд-во УРАО, 2004. – Ч. 2. – С. 92–95.

6. Проблемы адаптации мигрантов: особенности адаптации русских мигрантов из стран ближнего зарубежья в России // Наука в высшей школе:

проблемы интеграции и инноваций. Материалы IV международной (VII Всероссийской) научной конференции. – М.: Изд-во УРАО, 2004. – Ч. 2. – С. 260–263.

7. К вопросу построения теории миграции // Научные чтения в Самарском филиале Университета РАО. Сборник научных трудов. В 3 ч. Ч. 1.

Естествознание: исследования. Научные и технические методы исследований. Междисциплинарные исследования. Вып. 5. – М.: Изд-во УРАО, 2003. – С. 433–437.

8. К построению основ миграционной политики РФ // Научные чтения в Самарском филиале Университета РАО. Сборник научных трудов. В 3 ч.

Ч. 1. Естествознание: исследования. Научные и технические методы исследований. Междисциплинарные исследования. Вып. 5. – М.: Изд-во УРАО, 2003. – С. 438–442.

9. Возможности дискурсивного анализа СМИ в изучении проблем миграции в современном российском обществе // Научные чтения в Самарском филиале Университета РАО. Сборник научных трудов. В 3 ч.

Ч. 1. Естествознание: исследования. Научные и технические методы исследований. Междисциплинарные исследования. Вып. 5. – М.: Изд-во УРАО, 2003. – С. 104–106.






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.