WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


 

МОСКОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ОБЛАСТНОЙ УНИВЕРСИТЕТ

На правах рукописи

Колоухин Сергей Олегович

ВЛАСТЬ ДУХОВНАЯ И ВЛАСТЬ СВЕТСКАЯ:

НАПРАВЛЕНИЯ ВЗАИМОДЕЙСТВИЯ С ПОСЛЕДНЕЙ ТРЕТИ XIX ВЕКА ПО ФЕВРАЛЬ 1917 ГОДА

(по материалам Московской епархии)

Специальность 07.00.02 – Отечественная история

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени

кандидата исторических наук

Москва 2012

Работа выполнена в Московском государственном областном социально-гуманитарном институте.

Научный руководитель: кандидат исторических наук, доцент

Ватник Нисон Семенович

Официальные оппоненты:  доктор исторических наук, профессор

  Акульшин Петр Владимирович,

  Рязанский государственный медицинский

  университет им. академика И.П. Павлова,

  заведующий кафедрой философии и истории

кандидат исторических наук,

Добренький Сергей Иванович,

  Главное архивное управление города Москвы,

  заведующий отделом научно-публикационной

  деятельности

Ведущая организация: Московский городской педагогический

  университет

Защита диссертации состоится «19» декабря 2012 г. в 15.00 часов на заседании диссертационного совета Д 212.155.05. в Московском государственном областном университете по адресу: 105005, г. Москва, ул. Ф. Энгельса, 21 а, ауд. 305.

С диссертацией можно ознакомиться в библиотеке Московского государственного областного университета по адресу: 105005, г. Москва, ул. Радио, 10 а.

Автореферат разослан «____» _______2012 г.

Ученый секретарь диссертационного совета Никитаева Елена Борисовна

  1. Общая характеристика работы



Актуальность темы исследования. С 1990-х годов в отечественной историографии наблюдается заметный интерес к истории синодального периода Русской православной церкви и в том числе, к истории её территориальных подразделений, деятельности духовных иерархов, отношению церкви и государства, развитию религиозного образования и церковной благотворительности. Это обусловлено рядом причин как научного, так и социокультурного характера. Во-первых, недостаточным вниманием историков советского периода к указанным темам, что предполагает проведение соответствующих исследований для ликвидации возникших фактологических пробелов. Во-вторых, преобладанием в работах советского времени обличительного подхода в оценке влияния церковных организаций на социально-политические и культурные процессы в России, что сегодня затрудняет объективную реконструкцию исторических событий. В-третьих, выраженным общественным интересом к церковно-историческому аспекту прошлого «малой Родины» (села или города), ибо в течение столетий влияние религиозного фактора на повседневную жизнь местного населения было достаточно велико. И, в-четвертых, сложностью поиска современной Россией (обществом в целом, политической и религиозной элитами Центра и регионов) взаимоприемлемой модели отношений светского государства и церковных учреждений, что естественно стимулирует обращение к соответствующему историческому опыту – как положительному, так и негативному.

В данном контексте логичен и актуален интерес исследователей к истории весьма влиятельной Московской епархии, где в XVIII – XIX вв. кафедру занимали такие известные архиереи, как Платон (Левшин), Филарет (Дроздов), Иннокентий (Вениаминов) и Макарий (Булгаков). Однако, наряду с успешностью изучения некоторых из вышеперечисленных сюжетов (например, персоналий, истории отдельных храмов и монастырей), можно констатировать отсутствие в отечественной историографии комплексных исследований по истории Московской епархии пореформенного времени, в том числе, взаимоотношений тогда епархиальных и местных гражданских властей1. Между тем, выявление специфики церковно-государственных отношений на уровне административно-территориальных образований Российской империи позволит не только значительно расширить объем локально-исторической информации, но и выяснить, насколько они влияли на политические и социокультурные процессы в конкретном регионе. Применительно к Московской епархии, целесообразным является: а) определение сфер общих компетенций местных государственных (ведомственных) и церковных учреждений, б) рассмотрение отношений епархии с органами общественного самоуправления (земствами и городскими Думами), в) системное изучение направлений взаимодействия епархиальных и светских управленческих структур в условиях пореформенной эволюции правительственного курса. Актуальность и полезность исследования такого рода исторической практики непосредственно связаны с характером отношений, сложившихся в настоящее время между Московской епархией и Московской областью как субъектом Российской Федерации2.

Территориальные рамки исследования соответствуют границам двух административно-территориальных единиц Российской империи – Московской губернии и Московского градоначальства, составлявших каноническую территорию Московской епархии. Московский регион отличался высокой степенью концентрации населения; имел значительную промышленную базу; в нём размещались крупные образовательные, культурные и научные центры общеимперского значения. Общественная жизнь региона оказывала большое воздействие на общее политическое развитие России.

Объект исследования канонические подразделения Московской епархии, Московская губернская администрация, территориальные органы административного управления, городское и земское общественное управление Московской губернии.

Предметом исследования являются взаимоотношения Московской епархии со светскими властями Москвы и Московской губернии.

Цели и задачи исследования. Цель исследования – раскрыть характер взаимоотношений московских церковных и гражданских властей посредством углублённого изучения основных направлений их деятельности в рамках компетенций, предусмотренных законодательством Российской империи. Подобная постановка цели предопределила следующие исследовательские задачи:

а) охарактеризовать общее развитие Московской епархии (епархиальное управление, храмы и духовенство, монастыри и монашество, духовные учебные заведения) на протяжении изучаемого периода;

б) выявить основные направления сотрудничества московского епархиального начальства с администрацией Московской губернии, городским самоуправлением Москвы, губернским земством и местными учреждениями министерств и ведомств Российской империи;

в) изучить формы соучастия московских духовных и светских властей в совершенствовании системы начального образования, развитии общественного призрения, преодолении социальных конфликтов, ограждении православного населения от влияния старообрядчества и сектантства.

Хронологические рамки исследования. Наиболее показательным для изучения характера отношений региональных церковных и гражданских властей является период последней трети XIX в. – начала 1917 г. Именно в эту эпоху, которую можно обозначить как поздний синодальной период, наблюдаются существенные изменения традиционного уклада общественной жизни, ставшие следствием государственной политики по модернизации России. Наряду с известными «Великими реформами», в царствование Александра II были осуществлены некоторые преобразования в ведомстве православного исповедания (реформа духовных учебных заведений, приходская реформа, расширение сети церковно-приходских школ, учреждение религиозных общественных организаций – братств и приходских попечительств). Вместе с тем, на ход церковной жизни влияли другие обстоятельства (войны, революция 1905-1907 гг.). Весьма важны и различные нововведения, которыми сопровождалось служение занимавших московскую кафедру выдающихся деятелей русского православия – Иннокентия (Попова-Вениаминова), Макария (Булгакова), а также Владимира (Богоявленского) и Макария (Невского). С каждым из них связана веха в истории Московской епархии, а инициированные ими новации были вызваны как обиходными потребностями церковного бытия, так и духом времени.

Методологическая основа исследования. При осуществлении научно-исследовательской работы автор опирался на принципы историзма и научной объективности, что позволило рассматривать различные события и явления в их взаимосвязи и взаимовлиянии. Применялись методы критического анализа источников, историко-статистический, сравнительно-исторический, монографического описания. Их использование позволило рассматривать в контексте эпохи и логической взаимосвязи различные события и явления церковно-общественной жизни Московской епархии.

Степень научной разработанности. В российской историографии (дореволюционной, советской и современной) имеются работы, освещающие различные аспекты деятельности Московской епархии позднеимперского периода, в том числе, её взаимоотношения с властью светской. Основной же массив исследовательской литературы по теме относится к дореволюционному времени.

Вторая половина XIX – начало XX вв. характеризуется небывалым расцветом в России церковно-исторической науки. В частности, церковными историками подробно изучается история Русской православной церкви в царствованиях Александра II и Александра III. Классическими трудами здесь можно считать работы Н. Руновского, А.А. Папкова и А.Г. Айвазова3. В этих исследованиях рассматриваются проблемы духовного сословия и духовного образования, причём некоторые сведения приводятся и по Московской епархии.

Примечательно появление специальных работ с изложением истории отдельных церковных объектов, находившихся на территории Московской епархии4. Краткий обзор местной церковной истории содержится в небольших по объему работах прот. М. Боголюбского (Историко-географический очерк пределов Московской епархии. – М., 1894; Московская иерархия // Митрополиты. – М., 1894). В рамках обобщающих исследований монастырской жизни содержатся и сюжеты, посвященные Московской епархии5. Здесь уместно отметить работу историка И.К. Смолича, представлявшего Русское Зарубежье, в которой рассматриваются причины бурного роста русского монашества во второй половине XIX в.6

История духовных школ Московской епархии представлена в дореволюционной историографии немногочисленными работами (при отсутствии комплексных исследований по этому вопросу)7. Описание деятельности специальных духовно-учебных заведений содержится в трудах В. Металлова и В. Руднева8. Достаточно подробно изложена история возникновения церковно-приходских школ Московской епархии в ряде сборников: «За четверть века. 1884-1909. К истории церковно-приходских школ Московской епархии» (1910) и «Церковно-приходские школы Московской губернии» (1899).

Меры, предпринятые московскими епархиальными властями для противодействия влиянию «раскольников», проанализированы во многих исследованиях, посвященных истории московского старообрядчества9. Отдельные аспекты участия священнослужителей и монашествующих Московской епархии в делах благотворительных рассмотрены в трудах П.М. Казанского, Н.Н. Кафтанова, И.И. Приклонского10.

В советской историографии специальные труды по истории Московской епархии в целом или отдельных её сфер деятельности отсутствуют11. Однако множественные примеры отношения священнослужителей, преподавателей или учащихся духовных учебных заведений к событиям политической жизни России начала XX в. приведены в ряде работ историков этого времени Б.П. Кандидова, Л.И. Емелях, П.Н. Зырянова и др. 12

С 1990-х гг. активно исследуются общие вопросы отношений Русской православной церкви и государства как в синодальный период в целом (В.А. Федоровым13), так и конкретно в пореформенное время (С.В. Римским и А.Ю. Полуновым)14. Те же сюжеты применительно к началу XX века рассмотрены в работах Д.В. Поспеловского, М.А. Бабкина, С.Л. Фирсова15.

Описание некоторых сторон церковной жизни Московской епархии можно найти в обобщающих исследованиях последнего времени. Например, в работе А.Р. Соколова затронута проблема благотворительности православной церкви16. По мнению автора, её объем следует считать незначительным. В книге П.Н. Зырянова отмечается сословный характер некоторых московских монастырей и объясняется феномен развития женского монашества на рубеже XIX-XX вв.17

Отдельные сюжеты истории Московской епархии были обстоятельно изучены в кандидатских диссертациях Т.В. Балашовой, Ю.И. Белоноговой, Г.П. Горькавой, Я.В. Сунцевой18. В докторской диссертации Т.Г. Леонтьевой положение сельского духовенства второй половины ХIХ – начала ХХ вв. исследовано, в основном, на материалах Тверской губернии-епархии, но для сравнительного анализа используются данные ряда губерний Центра России, в том числе и Московской19. Некоторые сведения о развитии женского духовного образования в Московской епархии приводятся в диссертации О.Д. Поповой20. Законодательные акты Российской империи, регулировавшие конфессиональные отношения, детально проанализированы в весьма содержательной работе А.К. Тихонова21. На этом фоне выделяется работа В.А. Клейменова – близкая по тематике, но хронологически относящаяся к более раннему времени22. Её особенность – рассмотрение комплекса взаимосвязей гражданских и церковных властей региона до и после екатерининской секуляризации. Показательно, что автором учтена специфика устройства церковного управления в регионе: ведь в XVIII в. в пределах Московской губернии находилось четыре епархии.

Возобновилось начатое в позднеимперский период изучение истории епархиальных духовных учебных заведений: глубокое исследование истории Московской духовной академия начала XX в. осуществил протодиакон С.А. Голубцов23. В сфере внимания находилась история отдельных духовных школ24. Сохраняется устойчивый интерес к истории московского старообрядчества и единоверия25. Здесь примечательна работа А.В. Стадникова26, которая насыщена примерами судебного преследования активистов старообрядчества, описан порядок привлечения приходского духовенства к расследованию таких уголовных дел.

В работах по истории административных учреждений Московской губернии приводятся отдельные факты взаимоотношений их руководителей и епархиальных властей, в частности, подробные биографии московского гражданского начальства изложены в трудах В.Н. Балязина27.

Таким образом, в отечественной историографии тема истории Московской епархии в целом и конкретно в пореформенную эпоху изучена лишь фрагментарно. При этом полностью отсутствуют исследования, комплексно охватывающие как всю историю Московской епархии, так и периода со второй половины XIX в. до февраля 1917 г. Одновременно выявлен ряд вопросов, которые практически не подвергались изучению: территориальная организация Московской епархии (викариатства, духовные правления, приходские и монастырские благочиния), деятельность религиозно-общественных объединений (церковных братств и обществ). Примечательно, что сотрудничество церковного и гражданского начальств Московской губернии было рассмотрено в литературе только применительно ко второй половине XVIII в.

Источниковая база диссертации разнообразна и включает как опубликованные, так и архивные источники. К опубликованным источникам относятся: законодательные акты, делопроизводственные материалы, статистические материалы, периодическая печать, мемуары.

Законодательные источники представлены содержащимися в «Полном собрании законов Российской империи» государственными актами, определяющими порядок функционирования церковных и гражданских учреждений, регулирующими положение епархиального и приходского духовенства, межконфессиональные отношения28. Их использование позволило судить об изменениях в церковно-государственных отношениях в исследуемый период.

Делопроизводственные материалы включают всеподданнейшие отчёты обер-прокурора Св. Синода за 1851-1914 гг., постановления и другие нормативные документы, изданные московскими губернскими властями и органами общественного самоуправления, где нашли отражение факты взаимодействия региональных церковных и гражданских властей29. Привлечены также церковные постановления, регламентировавшие работу московских синодальных учреждений и органов епархиального управления30. Рассмотрена уставная документация различных подразделений Московской епархии (религиозно-общественные объединения и церковные учреждения)31.

Статистические материалы подразделяются (в ведомственном отношении) на две группы – гражданскую и церковную. Гражданская статистика содержит данные о движении населения Москвы и Московской губернии, его национальном, конфессиональном и социальном составе, уровне образования и представлена в общероссийских и губернских статистических сборниках, военном и санитарно-медицинских обозрениях32.

Церковную статистику представляют извлечения из отчётов обер-прокуроров Св. Синода33. В этих материалах содержится информация о церквах, приходах, монастырях, духовных школах и учащихся, духовенстве и монашестве Московской епархии. К сожалению, по некоторым годам сведения недостаточны либо полностью отсутствуют.

К указанным источникам примыкает справочно-статистическая литература – «Обзоры Московской губернии» (1870-1914 гг.), – где имеются множественные поуездные сведения о храмах и их настоятелях, православных обществах, духовных учебных заведениях в регионе. Для нас она полезна также данными о старообрядческих сообществах, религиозных сектах, действовавших в Московской губернии.

Использованная периодическая печать представлена, главным образом, публикациями в «Московских епархиальных (церковных) ведомостях» (1869-1917 гг.), которые содержат указы и распоряжения московского епархиального начальства, синодальные определения, отношения местных гражданских властей к Московской духовной консистории, хозяйственную документацию церковных учреждений (епархиальных и приходских) и православных общественных организаций. Помимо «Московских епархиальных (церковных) ведомостей», привлекались материалы «Церковных ведомостей» и «Миссионерского обозрения». В совокупности церковная периодика содержит обширный материал по церковно-общественной жизни Московской епархии исследуемого периода.





Некоторые примеры взаимодействия духовного и гражданских ведомств приведены в мемуарах В.Ф. Джунковского – вице-губернатора, губернатора Московской губернии в 1905-1913 гг.34

Архивные источники, освещающие деятельность Московской духовной консистории и различных канонических подразделений Московской епархии, извлечены из фондов Центрального исторического архива Москвы (ЦИАМ).

Большое значение в работе над диссертацией имел широкий пласт документальных источников, сосредоточенных в фонде 203 (Московская духовная консистория), позволивший более четко понять некоторые особенности работы епархиального ведомства. Прежде всего, по вопросу сношений церковного начальства с различными учреждениями московской губернской администрации.

Важный фактический материал содержится в фондах духовных учебных заведений Московской епархии, широкое использование которого способствовало выявлению местной специфики устройства и управления духовными школами, состава педагогического персонала, численности учащихся, направленности учебного процесса35.

Благодаря информации, содержащейся в фонде 1381 (Московский епархиальный миссионерский совет), стало возможно определить характер отношений Московского епархиального миссионерского совета – церковного органа с гражданскими ведомствами губернии. Незначительное использование материалов этого фонда в диссертации объясняется его непродолжительной историей.

С помощью документов из фонда 1368 (Благочиние монастырей Московской епархии) были выявлены этапы реформирования монастырского благочиннического управления Московской епархии. Немаловажное значение представляют сведения, почерпнутые из фондов религиозно-общественных организаций Московской епархии (ф. 1363 – Братство Петра митрополита, ф. 1793 – Братство св. Николая). В этих фондах содержится организационная и хозяйственная документация церковных братств, позволяющая ознакомиться с источниками их финансирования, численности братчиков, направлениями деятельности и объёмами благотворительности.

Большая часть вышеуказанных архивных источников впервые введена в научный оборот.

В совокупности, привлечение опубликованных и архивных источников позволило проанализировать и охарактеризовать взаимосвязи гражданских и церковных властей Московской епархии в позднеимперский период.

Научная новизна. В диссертации изучены вопросы, ранее не рассматривавшиеся в исторических исследованиях: образование викарных округов и благочинническое устройство (приходское и монастырское) Московской епархии, внутренняя миссия и церковная благотворительность, религиозно-общественные организации и церковные попечительства, направления сотрудничества московских церковных и гражданских властей.

Научно-практическая значимость работы. Результаты исследования могут использоваться в научно-исследовательской и педагогической деятельности, при разработке спецкурсов и учебных пособий по истории Московского края, истории государства и права, истории церкви.

Апробация результатов исследования. Доклады по отдельным аспектам диссертации были сделаны на Четвертой и Пятой Областных научно-практических конференциях «История и культура Подмосковья: проблемы изучения и преподавания» (2009 и 2011 гг.). Основные положения работы прошли обсуждение на кафедре истории Московского государственного областного социально-гуманитарного института. Результаты исследования изложены в пяти статьях, опубликованных в научных изданиях Московского государственного областного университета, Московского государственного областного социально-гуманитарного института, Православного Свято-Тихоновского гуманитарного университета.

На защиту выносятся следующие положения.

- в пореформенное время Московская епархия являлась крупнейшим каноническим подразделением (по числу церквей, приходов и монастырей) Русской православной церкви и обладала привилегированным положением; к началу XX в. существенно возрастает общий потенциал Московской епархии: увеличивается численность православного населения и количество приходов, монастырей, религиозных обществ и духовных школ, усложняется территориальное управление;

- Московская епархия сотрудничала с территориальными органами ряда министерств и ведомств: внутренних дел, юстиции, народного просвещения, финансов, государственных имуществ, учреждений императрицы Марии; епархиальные власти взаимодействовали с московским городским общественным самоуправлением и земствами;

- взаимоотношения епархиального и гражданского ведомств Московской губернии основывались на равноправии и в целом носили конструктивный характер; сложнее строились отношения с органами общественного самоуправления;

- в начале XX в. у архиереев, духовенства, епархиальных чиновников и учащихся духовных учебных заведений Московской епархии сформировался устойчивый интерес к событиям общественно-политической жизни России, они выступали не только в роли заинтересованных наблюдателей, но и сами принимали в ней участие; степень и направленность такого соучастия находились в зависимости как от личных политических воззрений, так и от ситуации в стране.

Структура диссертации. Работа состоит из введения, двух глав, заключения, списка источников и литературы, списка условных обозначений, глоссария, приложений.

II. Основное содержание диссертации

Во введении обосновывается актуальность темы исследования, приводятся историографический обзор и характеристика источниковой базы диссертации, определяются цели, задачи и методология исследования, обосновывается его научная новизна.

В первой главе, «Развитие Московской епархии (последняя треть XIX в. – февраль 1917 г.)», приводится характеристика общего потенциала Московской епархии, рассматривается эволюция органов епархиального управления. Анализируются изменения численности храмов и духовенства, монастырей и монашества, духовных школ и учащейся молодежи.

В первом параграфе, «Епархиальное устройство и структуры управления», рассматриваются церковные постановления, определявшие правовой статус Московской епархии и порядок работы её администрации. Объясняется специфика епархиальных органов управления и территориального размежевания.

Высшее управление каноническими подразделениями Русской православной церкви, сосредоточенными в пределах Московской епархии, принадлежало двум центральным органам – Московской духовной консистории и Московской синодальной конторе. Несмотря на административную независимость от местных церковных властей, подведомственные конторе церковные объекты фактически находились в ведении московского митрополита; оба учреждения прошли реорганизацию при введении новых штатов (1869 г.).

В сравнении с другими церковными учреждениями этого уровня, Московская консистория занимала привилегированное положение, о чём, например, свидетельствуют высокие оклады её сотрудников (в сопоставлении с коллегами из иноепархиальных консисторий). Промежуточное положение между консисторией и благочиниями занимали духовные правления, однако их количество существенно уменьшается (с 10 до 7). Московская епархия обзаводится тремя полноценными викарными округами – Дмитровским, Можайским и Серпуховским, – что для епархий было редким исключением. Вместе с тем, общее количество викарных кафедр увеличилось до пяти. Изменения затронули и благочиннические округа: в них образуются органы самоуправления – советы, – в какой-то степени ограничившие всевластие благочинных. Резко сокращается число самих благочиний и происходит унификация их наименований. В работе доказывается, что система епархиального управления была значительно изменена далеко не случайно. Подобные преобразования тесно связаны с комплексом церковных реформ 60-х-70-х гг. XIX в., осуществлённых одновременно с «Великими реформами» Александра II.

Во втором параграфе, «Церкви и духовенство: количество и состояние», характеризуется состояние приходов и духовенства Московской епархии. Рассмотрены особенности приходского управления и материального обеспечения духовенства. Изучена динамика изменения численности духовенства и прирост православных жителей Московской губернии, а также их доля в структуре православного населения России в 1851-1910 гг.

Храмы Московской епархии делились на приходские, служившие центрами приходских округов, и неприходские, устраиваемые при монастырях, кладбищах, казенных учреждениях; к ним же относились ружные, домовые, приписные и упразднённые. В связи с проведением приходской реформой соотношение между двумя группами церквей постоянно менялось. Так, при обер-прокурорстве Д.А. Толстого (1865-1880 гг.) на четверть увеличивается число неприходских церквей Московской епархии.

Анализ статистических данных о соотношении количества приходов и храмов, числа прихожан на приход, ежегодного прироста жителей православного исповедания позволил получить следующие результаты. В продолжение шести десятилетий (1851-1910 гг.) соотношение приходских и неприходских церквей достигало 76,9% и 23,1%36. Таким образом, приходские храмы составляли абсолютное большинство от всех церквей Московской епархии (более трёх четвертей). К концу периода существенно увеличилось число храмов (на 17,4 % или до 1613 единиц) и приходов (на 9,8% или до 1214 ед.). На этом фоне ежегодный прирост храмов по Московской епархии в год достигал 0,4% и был в несколько раз выше прироста по приходам (0,1%)37.

К 1910 г. численность православного населения Московской губернии значительно возросла (на 41,3% или до 1905770 чел.), средняя величина ежегодного прироста достигала 0,6%38. Отрицательный прирост имел место в каждом десятилетии, но лишь в отдельные годы. Усиливалась нагрузка на приходское духовенство: если в 1851 г. один приход насчитывал в среднем 1217 чел., то к 1910 г. это показатель значительно увеличился и составил 1569 чел. (прирост: +28,9%)39.

В 1851-1910 гг. в Московской губернии проживало до 2,2% православных жителей России40. Самый высокий показатель был достигнут в 1854 г. (3,3%), а минимальный – в 1909 г. (1,7%). В продолжение всего изучаемого периода общий показатель снизился с 2,8% (1851 г.) до 1,8% (1910 г.).

С середины века наблюдался устойчивый прирост количества протоиереев (в 15 раз к 1910 г.), священников (на 18,8%), диаконов (на 19,1%); при этом к 1910 г. более чем на треть стало меньше псаломщиков (-33,1%). Между тем, наличное число духовенства сократилось (на 6,6%). Увеличение представительства церковно-бюрократического слоя при снижении общей численности духовенства явилось прямым следствием «приходской реформы» 1870-х гг.

Некоторые изменения произошли с материальным обеспечением духовенства. Московская епархия обзаводится собственными пенсионными фондами: создаётся епархиальная эмеритура; в ряде благочиний образуются кассы взаимопомощи, занимавшиеся, кроме мелкого кредитования, накопительными пенсиями.

В третьем параграфе, «Монастыри и монашество: количество и состояние», рассматриваются: типология монастырей Московской епархии, география распространения общежительного и особожительного уставов, возникновение новых монашеских общин, изменение гендерного состава и численности монашества в 1851-1910 гг., реорганизация монастырского благочиннического управления, хозяйственное состояние монастырей.

Московская епархия имела ставропигиальные и епархиальные монастыри. Наличие определенного числа ставропигий объясняется её бывшим статусом Патриаршей области. По количеству монастырей ей принадлежало первое место в Русской православной церкви. Епархиальные монастыри подразделялись на две группы: уездные (общим числом – 24) и столичные (19)41. Изначально число женских общин (16) сильно уступало мужским (27). В епархиальных монастырях преобладал общежительный устав (32 общежительных и 11 необщежительных монастырей). Показательно, что столичные монастыри были преимущественно особожительными (18 из 19), а уездные – общежительными (14 из 10). Это различие во многом объясняется элитарностью и зажиточностью московских монастырей.

К началу XX в. Московская епархия пополнилась 14 монастырями, преимущественно женскими (12), в том числе двумя общинами сестёр милосердия42. На начало 1917 г. было учтено 56 монашеских общин, размещавшихся в 11 уездах Московской губернии (кроме Рузского и Бронницкого). Всего здесь действовало 27 женских и 29 мужских обителей, что свидетельствовало о нивелировании разницы в количестве женских и мужских монастырей как отражении общероссийского процесса – роста женского монашества.

Соотношение между общежительными (46) и необщежительными монастырями (10) увеличивается в пользу первых, свидетельствуя о преобладании тенденции к унификации монастырской жизни.

Монастырское благочинническое управление трижды реорганизовывалось: а) 1869 г. – вместо четырёх благочиний (двух столичных монастырей и двух уездных) образуются одно столичное и одно уездное; б) 1915 г. – из благочиния уездных монастырей выделяются два округа, за которыми в 1916 г. закрепляется управление монастырями Богородского, Коломенского, Серпуховского, отчасти Московского уездов (первый округ) и Верейского, Волоколамского, Дмитровского, Звенигородского, Клинского, Можайского, Подольского и частично Московского уездов (второй округ).

В исследуемое время произошло изменение численности монашествующих: к 1910 г. (в сравнении с 1851 г.) численность монахов возросла на 168% (или 627 чел.), монахинь – на 143,8% (или 502 чел.), послушниц – на 95,6% (или 307 чел.). Численность послушников осталась без изменений (1851 г. – 270 чел., 1910 г. – 269 чел.) Всего число монашествующих увеличилось почти вдвое – на 86,5% (или 1435 чел.). Женское монашество имело относительное большинство – 57,2%43, и тенденция в пользу такого преобладания наметилась в 1870-е – 1880-е гг. (58,9%) и не изменилась, несмотря на некоторое снижение доли монахинь и послушниц в 1890-е гг. (54,2%).

В материальном отношении обеспечение епархиальных монастырей мало чем отличалось от общепринятой практики того времени. Отметим только, что монастыри столичной группы имели огромные капиталы, державшиеся в ценных бумагах. Впрочем, средства монастырей активно привлекались как на общеепархиальные нужды, так и для реализации некоторых направлений государственной политики.

В четвертом параграфе, «Духовные учебные заведения: начальные, средние и высшие», рассматриваются особенности устройства, развития и обеспечения духовных школ Московской епархии. Охарактеризованы все типы учебных заведений (Московская духовная академия, духовные семинарии и училища, женские епархиальные училища и др.), их руководство и состав учащихся. Обозначена деятельность церковных организаций (братств и обществ), оказывавших вспоможение учащимся из малоимущих семей.

В пореформенную эпоху значительно расширяется формат учебных заведений Московской епархии. К мужским духовным школам добавляются женские епархиальные училища (I-е Московское Филаретовское, II-е Московское Мариинское и III-е Московское Владимирское) и специфические учебные заведения: училище иконописания, имевшее черты коррекционного учреждения; синодальное хоровое училище, состоявшее в ведении Московской синодальной конторы. Насыщенность Московской епархии разнотипными духовными школами позволяет считать её крупнейшим центром духовного образования в России.

В мужских духовных школах доля казённокоштных учащихся постоянно увеличивалась, а своекоштных – сокращалась. В 50-х – 60-х гг. XIX в. последние составляли относительное большинство (в среднем – 59%), а в последующие два десятилетия – только половину (в среднем – 50%). На рубеже XIX-XX вв. своекоштники становятся меньшинством (в среднем – 33%). Укажем на связь этого явления с учреждением в 1879 г. епархиального свечного завода, так как на доходы от свечного производства Московская епархия содержала часть своекоштных учеников.

В 1851-1910 гг. численность воспитанников духовных школ практически не изменилась: в 1851 г. учтено 2097 чел., а в 1910 г. – 2249 чел. (т.е. прирост всего на 7%). Предел вместимости духовных школ был достигнут в 1899 г., когда в них обучалось 2930 чел. (незначительные годовые колебания в численности учащихся картину принципиально не меняли).

На мужские духовно-учебные заведения распространялось попечение церковных общественных организаций (братств). Самое крупное общество – Братство свт. Николая – первоначально шефствовало над всеми училищами, семинариями и академией. Со временем некоторые учебные заведения обзавелись собственными братствами-патронами: преп. Сергия (Московская духовная академия), свт. Ермогена (Московская духовная семинария), прав. Филарета (Коломенское духовное училище), преп. Саввы (Звенигородское духовное училище). Помощь учащимся была хорошо поставлена и осуществлялась по двум направлениям: 1) создание благоприятных условий для обучения (оказание адресной денежной, вещественной и медицинской помощи, обеспечение жильём) и 2) содействие выпускникам, оказавшимся в тяжелых жизненных ситуациях (помощь в трудоустройстве и выплата небольших пособий в случае потери трудоспособности по причине болезни).

Братская благотворительность значительно облегчила существование большого числа учащихся из малоимущих семей духовного сословия, что позволило им завершить обучение в духовно-учебных заведениях.

Во второй главе, «Сферы общих интересов, практика взаимодействия епархиальных и светских властей», выявлены и систематизированы основные направления взаимодействия духовного и светского начальств Московской губернии.

В первом параграфе, «Сотрудничество епархиальных архиереев и викариев с губернской и уездными администрациями, земскими учреждениями», раскрывается порядок взаимодействия властей. Для этого анализируется законодательство Российской империи, определявшее направления сотрудничества. Рассматриваются системы административных органов Москвы и Московской губернии, с которыми наиболее часто контактировали церковные власти.

В системе гражданского управления Москвой и Московской губернией высшей административной властью обладал столичный генерал-губернатор. Под его началом состояли все местные установления МВД Российской империи. Второй по значимости была должность губернатора Московской губернии. Московское губернское правление служило высшим административным органом. При правлении состояли Московский столичный и губернский статистический комитеты и действовало несколько подразделений: строительное отделение, губернская чертёжная, тюремное отделение. Московскому губернатору и правлению подчинялись столичная и уездная полиция. Первая - действовала только в черте Москвы и управлялась обер-полицмейстером (до 1905 г.), а вторая - состояла из полицейских управлений и возглавлялась исправниками. В целях усиления городской администрации Москвы 1 января 1905 г. создаётся Московское градоначальство с наделением градоначальника широкими административно-полицейскими функциями (должность обер-полицмейстера была упразднена).

Земские учреждения – собрания и управы – действовали во всех 13 уездах Московской губернии: Богородском, Бронницком, Верейском, Волоколамском, Дмитровском, Звенигородском, Клинском, Коломенском, Можайском, Московском, Подольском, Рузском и Серпуховском. С 3 октября 1865 г. в губернии начало функционировать Московское губернское земское собрание и его распорядительный орган – губернская управа.

Общесословная Московская городская дума являлась представительно-распорядительным органом городского управления и состояла из депутатского собрания и распорядительной думы (избиралась каждые четыре года и имела 180 гласных). Московская городская управа представляла собой исполнительный орган. Городское управление возглавлял городской голова, избираемый думой на четыре года и утверждаемый императором. Примечательно, что в правовом отношении московские органы общественного управления приравнивались к уездным земским учреждениям и не имели дополнительных преференций.

Установлено, что московские церковные власти сотрудничали с губернскими (и межгубернскими) учреждениями шести ведомств Российской империи – министерства внутренних дел44, министерства юстиции45, министерства народного просвещения46, министерства финансов47, министерства государственных имуществ48 (позднее – Главное управление земледелия и государственного имущества), ведомством учреждений императрицы Марии49. Епархиальное ведомство поддерживало отношения с земскими органами50 и московским городским самоуправлением51.

Всего было выявлено 36 направлений сотрудничества. Наибольшее число направлений (14) приходится на местные учреждения МВД, что объясняется нахождением губернской администрации в структуре этого ведомства.

Хотя в синодальный период Русская православная церковь находилась в зависимости от светских властей, но на региональном уровне подчинённость не прослеживается. В официальной переписке между Московской духовной консисторией и гражданскими органами использовалась такая форма посланий, как «отношения». Согласно особенностям делопроизводства той эпохи ими могли обмениваться только равноправные бюрократические субъекты. Практически все просьбы, содержащиеся в отношениях, оперативно выполнялись как консисторией, так и соответствующим гражданским учреждением.

Во втором параграфе, «Противодействие старообрядчеству и религиозному сектантству», рассмотрены меры, применявшиеся церковными и гражданскими властями в целях снижения активности местных старообрядческих сообществ, позднепротестанских деноминаций (баптистов и евангеликов) и разного рода сект; проанализировано государственное законодательство в этой области; охарактеризовано состояние московского старообрядчества; указаны действовавшие в Московском регионе секты и деноминации; выявлены основные направления миссионерской работы Московской епархии; описано устройство, персональный состав и методы деятельности церковных объединений, служивших организационной основой внутренней церковной миссии; отмечены формы поддержки церковного миссионерства со стороны губернских властей.

Законодательно на духовное и гражданское начальство административно-территориальных образований возлагалась защита православного населения от прозелитизма со стороны иноверцев. Поэтому противодействие старообрядчеству и сектантству рассматривается в качестве формы сотрудничества гражданского и церковного ведомств. Выявленные приходским духовенством факты «совращения» православных своевременно сообщались губернскому начальству, принимавшему соответствующие карательные меры: «совратителей» обычно ожидали арест и ссылка. «Совращённый» же подлежал продолжительному вразумлению со стороны духовенства. Кроме того, властям предписывалось совместно выдавать разрешения на строительство иноверческих религиозных сооружений.

Миссионерская работа в Московской епархии была достаточно хорошо поставлена и осуществлялась по двум направлениям – противораскольническому и церковно-просветительскому. Явное предпочтение со стороны как духовных, так и светских властей отдавалось первому. Профилактический характер носило второе направление, ориентированное на православное население. Исполнение «внутренней миссии» возлагалось, главным образом, на церковные общественные организации (Московское братство Петра митрополита, Московское братство Воскресения Христова, Рузское братство Марии Магдалины и др.). Отдельные братства являлись официальными епархиальными учреждениями (например, братство св. Петра). Каждое братское объединение использовало собственные методы миссионерской работы. Для ослабления старообрядческого влияния в отдельных местностях Московской губернии братство св. Петра применяло: изучение истории возникновения старообрядчества и его современного состояния, издание противораскольничьей литературы, создание сети братских начальных школ в населённых старообрядцами сёлах Богородского уезда и открытие при них церквей со старообрядным богослужением, устройство публичных диспутов со старообрядцами, организацию противораскольнических празднеств, поддержку единоверческого движения и привлечение к работе в братстве его видных представителей. Со стороны губернского начальства, деятельности братства оказывалась административная, материальная и моральная поддержка. Братства, занимавшиеся церковно-просветительской деятельностью (Воскресения Христова, св. Марии, Московских святителей), стремились предоставить широким массам верующих доступ к религиозному образованию, для чего учреждались всевозможные курсы и открывались братские библиотеки.

Кроме церковно-общественных организаций во «внутренней миссии» участвовали церковные учреждения Московской епархии, появившиеся в начале XX в. – противораскольническая миссия, епархиальный миссионерский совет, институт епархиальных и уездных миссионеров (противораскольнических и противосектанских). Работа церковной миссии отличалась достаточной эффективностью. В пользу чего свидетельствуют многолетние положительные статистические показатели по присоединению старообрядцев к официальной церкви, а также сравнительно низкая активность евангелического протестантизма и «духовного христианства» в Московской губернии.

В третьем параграфе, «Общественное призрение и попечительство», освещается взаимодействие Московской епархии с причастными к благотворительности органами государственной власти, городского, земского и волостного самоуправления; охарактеризована организация социальной благотворительности в Москве и Московской губернии; указан вклад церковно-приходских попечительств и братств Московской епархии в развитие региональной системы общественного призрения; отмечаются формы участия Московской епархии в общегосударственных социально-значимых благотворительных проектах (военная, зарубежная благотворительность и др.); описывается внутрисословная благотворительность духовенства.

Благотворительность рассматривалась в качестве одной из первостепенных задач государства. Поэтому на местах благотворительные учреждения находились под надзором территориальных учреждений МВД, что определялось действовавшим законодательством.

Важное место в организации общественного призрения играло ведомство учреждений императрицы Марии, которое располагало подразделениями в Московской губернии. Представители канонических подразделений и епархиального начальства Московской епархии участвовали в работе этих учреждений, занимались совместным устройством благотворительных заведений (детские приюты, приют св. Марии). Наиболее действенно это сотрудничество наблюдалось с Елисаветинским обществом, имевшим представительства в сотнях приходов.

Московская епархия посредством общецерковных сборов участвовала в общегосударственных благотворительных проектах: устройстве православных храмов в колонизируемых районах Сибири и Дальнего Востока, поддержке национального движения славянских народов Османской империи и Австро-Венгрии и православного арабского населения Ближнего Востока (через Императорское Палестинское общество), оказании помощи семьям погибших военнослужащих и инвалидам военных действий. В рамках военной благотворительности подведомственные епархиальным властям общины сестёр милосердия работали в полевых госпиталях во время всех войн с участием России. Некоторая часть раненых военнослужащих проходили излечение в епархиальных госпиталях и лазаретах.

В диссертации показано, что, несмотря на схожесть благотворительных целей, отношения Московской епархии с земским и городским самоуправлением складывались иначе, чем с ведомством императрицы Марии. Органы местного самоуправления привлекали духовенство к работе созданных под их патронажем организаций – участковых попечительств и благотворительных обществ, но на второстепенных ролях. Особо не нравилось духовенству стремление земств монополизировать благотворительность, тем более, что Московская епархия располагала собственной сетью благотворительных учреждений – надсословных и духовно-сословных. Через сельские приходские попечительства епархия контактировала с крестьянским волостным самоуправлением.

Четвертый параграф, «Народное просвещение», посвящен сотрудничеству церковных и светских властей в деле создания в Московской губернии общедоступного начального образования. C этой целью в работе анализируется законодательство в области просвещения, охарактеризованы действовавшие в губернии образовательные учреждения, управляемые Министерством народного просвещения, земствами и Московской епархией (церковные школы); прослеживается эволюция и изменение численности церковных школ в регионе.

Законодательно соучастие светских и церковных властей в деятельности территориальных органов управления образованием являлось обязательным. Поэтому представители Московской епархии (протоиереи и священники) состояли в губернском, московском городском и уездных училищных советах, а делегаты от губернских властей присутствовали в совете Кирилло-Мефодиевского братства и его местных филиалов. Подчеркнем, что Кирилло-Мефодиевское братство (образовано в 1886 г.) было крупнейшей общественной (религиозной) организацией Московской губернии на рубеже XIX-XX вв., будучи параллельно официальным учреждением Московской епархии. Подобный дуализм позволял братству достаточно эффективно выполнять возложенные уставом задачи по развитию начального образования. Сотрудничая с властями региона, братское объединение одновременно имело широкую общественную поддержку, что приносило ему дополнительные выгоды. Фактически Кирилло-Мефодиевским братством была реализована «модернизация» церковной школы. Она осуществлялась по нескольким направлениям: стандартизация учебно-воспитательного процесса через внедрение общешкольной делопроизводственной документации, подготовка учебных планов и разработка собственной образовательной концепции; оптимизация кадрового обеспечения церковных школ (создание второклассных учительских школ); централизация финансового обеспечения; координация усилий лиц, заинтересованных в развитии церковных школ; организация сети филиалов (уездных отделений), содействовавших расширению начального образования.

Губернские власти оказывали больше административную и моральную, чем материальную поддержку начинаниям совета братства. Непростыми были отношения братства и земских учреждений: плодотворное сотрудничество с одними земствами омрачалось частыми конфликтами с другими. Истоки подобного противостояния восходят к эпохе Александра III, когда зародилось соперничество между церковной школой, пользовавшейся благосклонностью со стороны государства, и школой земской, таковой не располагавшей.

В пятом параграфе, «Московская епархия и общественно-политическая жизнь России», анализируется отношение епархиального священноначалия, духовенства, церковной интеллигенции и учащихся духовных школ к событиям политической жизни последней трети XIX – начала XX вв. Бурные общественно-политические процессы, происходившие в империи, не могли не затронуть Московскую епархию, которая как по своему статусу, так и по территориальному расположению играла значительную роль в жизни России в целом и в церковно-государственных отношениях, в частности. К тому же многие социальные и политические конфликты (забастовки рабочих, студенческие волнения, всероссийская стачка и баррикадные бои на Пресне в 1905 г.) происходили в пределах Москвы и Московской губернии.

События внутренней жизни страны вызвали интерес (сдержанный или пристальный) в среде епархиального духовенства. Часть его принимала живейшее участие в ряде общественных движений – например, в деятельности правых политических партий или, как студенты Московской духовной академии и семинаристы, в академических забастовках. Выявлены следующие формы такой активности: организация церковно-патриотических акций, проектирование церковных реформ, противодействие революционному движению, поддержка антиправительственных выступлений и проведение протестных акций, участие в избирательных кампаниях по выборам в Государственную Думу. Примечательно, что эта общественная активность была инициирована как «низами», так и «верхами», а по отношению к самодержавной власти носила в целом лояльный, редко нонконформистский характер. Степень причастности к политической жизни зависела в немалой степени от ситуации в стране и характерна разнообразием форм, вплоть до проведения публичных акций далеко за пределами церковных оград.

В заключении делаются обобщения, подводятся итоги проделанной работы, формулируются основные выводы по поставленной проблеме, определяется характер сотрудничества церковного и гражданских ведомств Московской губернии как равноправных и равнозначных субъектов бюрократического аппарата Российской империи.

Московская епархия, располагавшаяся на территории Москвы и Московской губернии, являлась самой крупной (по числу храмов, приходов и монастырей) церковной областью Русской православной церкви синодального периода. В пореформенное время наблюдалось значительное увеличение административного, образовательного и монашеского потенциалов Московской епархии.

В исследуемый период в Москве и Московской губернии постоянно и многопланово осуществлялось сотрудничество властей духовных (епархиальных) и властей светских (подразделений министерств внутренних дел, юстиции, государственных имуществ, финансов и народного просвещения, учреждений императрицы Марии, московского городского и земского губернского общественного самоуправлений). Оно реализовывалось с позиций равноправия епархиального и гражданских ведомств при одновременном разграничении полномочий и сохранении независимости как бюрократических структур. Выявлено более трёх десятков направлений такого взаимодействия, в том числе в сферах совместных компетенций: охранение прав и привилегий Православной церкви, переход из православного исповедания, противодействие религиозному мошенничеству, регистрация иногородних, санитарная защита населения, сбор статистических сведений, строительство православных и иноконфессиональных храмов, медицинское освидетельствование при бракоразводных процессах, учреждение церковных и монастырских медицинских заведений, назначение духовенства и устройство церквей в пенитенциарных учреждениях, тюремная благотворительность, судопроизводство по делам о совращении православных и незаконном устройстве молелен, отвод казённых лесных и земельных угодий монастырям, проведение денежных сборов на учреждения ведомства императрицы Марии, управление начальным образованием, религиозное воспитание учащихся начальных и средних учебных заведений, назначение законоучителей в средние, начальные городские и земские учебные заведения, в учреждениях императрицы Марии призрение сирот и детей-инвалидов и прикрепление духовенства к благотворительным учреждениям этого ведомства, призрение малоимущих горожан-москвичей, регулирование московской городской торговли, санитарные мероприятия, призрение малоимущих в губернии, составление списков судебных заседателей.

Важнейшими направлениями взаимодействия являлись: противодействие старообрядчеству и сектантству, народное просвещение, благотворительность. Для предупреждения прозелитизма в Московской епархии было организована т.н. «внутренняя миссия», которая находилась под покровительством губернского начальства. Активными участниками миссии являлись православные братства (св. Петра, Воскресения, св. Марии Магдалины).

Представители епархиальных и гражданских властей участвовали в деятельности органов управления образованием. В губернских и уездных училищных советах с благословения епархиального архиерея работало духовенство, а, в свою очередь, чиновники министерства просвещения входили в руководящий состав церковных организаций (совет Кирилло-Мефодиевского братства, уездные отделения братства). В области просвещения народа (т.е. начального образования) отношения церковных властей с отдельными земствами Московской губернии были конфликтными. Причины тому – действовавшее законодательство, поручившее заботу о школьном деле как земствам, так и епархиальным властям, а также сохранявшиеся различия в учебных планах и программах начальных светских и церковно-приходских школ, что объективно создавало почву для противоречий.

В сфере общественного призрения Московская епархия через церковные сборы участвовала в инициированных государством благотворительных проектах: помощи пострадавшим от неурожая губерниям, храмосторительстве, панславянском движении, медицинской помощи раненым воинам (в полевых и тыловых госпиталях, епархиальных лазаретах). Но не всегда благотворительность протекала бесконфликтно: наблюдалось напряжение в отношениях епархии с московским городским управлением и уездными земствами.

В пореформенные десятилетия у архиереев, священников, чиновников и учащихся духовных учебных заведений Московской епархии сформировался устойчивый интерес к событиям общественно-политической жизни России. Зачастую указанные лица выступали не только в роли наблюдателей, но и сами принимали в ней участие, которое зависело как от ситуации в стране, так и личных политических воззрений. Это участие характеризовалась разнообразием форм: организация церковно-патриотических акций, проектирование церковных реформ, участие в избирательных компаниях по выборам в Государственную Думу, противодействие революционному движению и, напротив, поддержка антиправительственных выступлений в обществе и самостоятельные протестные действия (учащиеся духовные школ). В условиях подъёма революционного движения в России начала XX в., представители Московской епархии (епископат, духовенство, епархиальные чиновники) демонстрировали преимущественно лояльное отношение к самодержавной монархии. И хотя, согласно законодательству, власть церковная находилась в зависимости от высшей государственной, но на местном уровне отношения с властью светской характерны не диктатом и подчинением, а взаимопониманием, взаимной поддержкой и, несмотря на определенные противоречия, попытками совместного решения социальных, политических и религиозных проблем страны в ситуационно приемлемых для существующего правления вариантах – охранительном либо консервативно-реформаторском.

Результаты исследования отражены в следующих публикациях:

а) публикации в ведущих рецензируемых изданиях, рекомендованных ВАК РФ:

1. Колоухин. С.О. «Внутренняя миссия» Московской епархии в последней трети XIX – начале XX вв. (По материалам православных церковных братств) // Вестник Православного Свято-Тихоновского гуманитарного университета. – М., 2011. – № 6. – С. 31-41 (0,2 п. л.);

2. Колоухин. С.О. Православные братства как попечители малоимущих учащихся духовных школ Московской епархии (последняя треть XIX – начало XX вв.) // Вестник Московского государственного областного университета. – М., 2012. – № 4. – С. 86-91 (0,2 п. л.);

б) публикации в иных изданиях:

3. Колоухин. С.О. Благотворительная и религиозно-просветительская деятельность православных братств Московской и Коломенской епархии в последней трети XIX – начале XX века // История и культура Подмосковья: проблемы изучения и преподавания (Материалы Четвертой областной научно-практической конференции). – Коломна, 2010. – С. 75-80 (0,4 п. л.);

4. Колоухин. С.О. Особенности церковного устройства и территориальной организации Московской и Коломенской епархии во второй половине XIX – начале XX века // Вестник Московского государственного областного социально-гуманитарного института. – Коломна, 2010. – № 2. – С. 42-49 (0,2 п. л.).

5. Колоухин. С.О. Организация церковно-просветительской работы в Московской епархии последней трети XIX – начале XX века // Апостол (Церковно-общественный журнал). – Коломна, 2012. – № 3. – С. 30-40 (0,2 п. л.).


1 Фактически исследования, затрагивающие церковно-государственные отношения на региональном уровне, единичны: Комолова Э.В. Воронежская епархия в конце XVII-XVIII вв.: образование, церковная организация, социально-политические отношения / Дис.… к.и.н. – Воронеж, 2006; Штепа А.В. Социальное служение русской православной церкви во второй половине XIX - начале XX веков: На материалах Калужской епархии / Дис…. к.и.н. – Калуга, 2005; Дойникова Н.А. Социальное служение Православной церкви во второй половине XIX – начале XX веков: на материалах Вологодской епархии / Дис... к.и.н. – М., 2006.

2 Подробнее см.: Договор о сотрудничестве между Московской епархией и Министерством образования Московской области от 12 ноября 2001 г.; Соглашение о сотрудничестве между Московской епархией и Комитетом социальной защиты населения Московской области от 20 декабря 2002 г.; Соглашение о сотрудничестве между Московской епархией и Министерством здравоохранения Московской области 25 августа 2010 г.; Соглашение о сотрудничестве между Московской епархией и Министерством культуры Московской области 22 июля 2010 г.; и др. Епархиальные договоры и соглашения. Московская епархия Русской православной церкви, сайт. – URL: // http://www.mepar.ru/documents/dogovora/

3 Айвазов И.Г. Церковные вопросы в царствование императора Александра III. – М., 1914.; Он же. Законодательство по церковным делам в царствовании императора Александра III. – М., 1913; Папков А.А. Церковно-общественные вопросы в эпоху царя-освободителя (1855-1870). – СПб., 1902; Папков А.А. Церковные братства. Краткий статистический очерк о положении церковных братств к началу 1893 г. – СПб., 1893; Руновский Н. Церковно-гражданские законоположения относительно православного духовенства в царствование императора Александра II. – Казань, 1898.

4 Барсов Т.В. Московская синодальная контора. – М., 1899; Здравомыслов К Я. Архив и библиотека Св. Синода и консисторские архивы. – СПб., 1906; Здравомыслов К.Я. Сведения о консисторских архивах и церковно-археологических учреждениях в епархиях с проектом «Правил высочайше утвержденной архивно-археологической комиссии при Св. Синоде» и «Положениями о церковно-археологических комитетах». – СПб., 1908.; Розанов Н. История Московского епархиального управления со времени учреждения Св. Синода. (1721-1821). Ч. 2. – М., 1870; Соловьев А. Государев Печатный двор и Синодальная типография в Москве. Историческая  справка. – М., 1903.

5 Подробнее см.: Григорович Н. Обзор учреждения в России православных монастырей, со времени введения штатов по духовному ведомству. (1764-1869 г.). – СПб, 1869; Денисов Л.И. Православные монастыри Российской империи. – М., 1908; Преобразование старых и учреждение новых монастырей с 1764-1795 по 1 июля 1890 г. / Сост. Зверинский В.В. – СПб, 1890.

6 Смолич И.К. Русское монашество 988-1917. Жизнь и учение старцев. (Приложение к «Истории Русской Церкви»). – М., 1997.

7 К примеру: Московская духовная семинария 1814 - 1889 (краткий очерк). – М., 1889.

8 Подробнее см.: Синодальное училище церковного пения / Сост. прот. В. Металлов. – М., 1911; Руднев В., свящ. Московское епархиальное училище иконописания. – М., 1885.

9 Укажем наиболее известные и цитируемые: Зыков А. Деятельность митрополита Филарета в борьбе с расколом. – М., 1893; Макаров В.Е. Очерк истории старообрядчества от Никона до наших дней. – М., 1911; Он же. Очерк истории Рогожского кладбища в Москве. (К 140-летию его существования: 1711-1911 гг.). – М., 1911; Марков В.С. К истории раскола-старообрядчества второй половины XIX столетия // Переписка проф. Н.И. Субботина, преимущественно неизданная, как материал для истории раскола и отношения к нему правительства (1865-1904 гг.). – М., 1914; Симон (Шлеев), еп. Единоверие в своем внутреннем развитии в разъяснение его малораспространённости среди старообрядцев. – М., 2004.

10 См.: Казанский П.М. Опыт исследования об имуществах и доходах наших монастырей. – СПб., 1876 г.; Кафтанов Н.Н. Общественная благотворительность в России к 1889 году. – М., 1888; Приклонский И.И. Возвращение падших девушек к честной трудовой жизни и деятельности убежища святой Марии Магдалины в Москве. – М., 1900.

11 Известно несколько сочинений, подготовленных в 1960-е гг. в стенах Московской духовной академии (на соискание степени кандидат богословия): Диваков В. Московская епархия в 80-90 гг. XIX в. – Загорск, 1965; Манолов М. Московский митрополит Макарий (Невский) и его нравственно-просветительская деятельность – Загорск, 1965; Погорелов П. Московская епархия в годы возглавления ее митрополитом Иннокентием (Вениаминовым). – Загорск, 1964 (к сожалению, вследствие отсутствия этих работ в широком доступе сложно составить представление об их вкладе в научное изучение Московской епархии).

12 См. например: Кандидов Б.П. Церковь и московское восстание 1905 г. – М., 1930; Титлинов Б.В. Молодежь и революция. Изд.2-е. – Л., 1924; Емелях Л.И. Антиклерикальное движение крестьян в период первой русской революции. - М., 1965; Зырянов П.Н. Православная церковь в борьбе с революцией 1905 – 1907 гг. – М., 1984.

13 Федоров В.А. Русская православная церковь и государство. Синодальный период. 1700-1917. – М., 2003.

14 Римский С.В. Российская церковь в эпоху Великих реформ. – М., 1999; Полунов А.Ю. Под властью обер-прокурора: государство и церковь в эпоху Александра III. – М., 1996.

15 Поспеловский Д.В. Русская православная церковь в ХХ веке. – М., 1995; Фирсов С.Л. Русская Церковь накануне перемен (конец 1890-х – 1918 гг.) – М., 2002; Бабкин М.А. Духовенство Русской православной церкви и свержение монархии (начало XX в. – конец 1917 г.). – М., 2007.

16 Соколов А.Р. Благотворительность в России как механизм взаимодействия общества и государства (Начало XVIII – конец XIX вв.). – СПб., 2007.

17 Зырянов П.Н. Русские монастыри и монашество в XIX и начале XX века. – М., 1999.

18 См. Балашова Т.В. Московские монастыри в социо-культурной среде столичного города второй половины XIX – начала XX вв. / Дис.... к.и.н. – М., 2007; Белоногова Ю.И. Приходское духовенство Московской епархии и крестьянский мир в начале XX в. (по материалам Московской епархии). / Дис.... к.и.н. – М., 2010; Горькавая Г.П. Монастырские архивы гор. Москвы: история формирования, состав фондов и проблемы описания, XIII-XX вв. / Дис... к.и.н. - М., 2000; Сунцева Я.В. Исторический опыт взаимодействия органов московского городского самоуправления и церковно-православных приходов в деле защиты детей в начале XX в. / Дис.... к.и.н. – М., 2007; и др.

19 Леонтьева Т.Г. Православное сельское духовенство в условиях модернизации России (вторая половина XIX – начало ХХ века) / Дис.…д.и.н. – М., 2002; Её же. Вера и прогресс: сельское православное духовенство России во второй половине XIX – начале XX вв. М., 2002.

20 Попова О.Д. Женское духовное образование и его роль в изменении общественного положения женщины в России (вторая половина XIX – начало ХХ вв.) / Дис… д.и.н. – М., 2009.

21 Тихонов А.К. Католики, мусульмане и иудеи Российской империи XVIII - начале XX в. – СПб., 2008.

22 Клейменов В.А.  Взаимоотношения епархиальных и светских органов управления в Московской губернии в середине – второй половине XVIII в. / Дис.... к.и.н. – М. 2006.

23 Московская духовная академия в революционную эпоху. Академия в социальном движении в начале XX века. По материалам архивов, мемуаров и публикаций. – М., 1999; Московская духовная академия в начале XX века. Профессура и сотрудники. Основные биографические сведения. По материалам архивов, публикаций и официальных изданий. – М., 1999.

24 К примеру: Щепетков М., свящ. Коломенское духовное училище во второй половине XIX в. // Московские епархиальные ведомости. – М., 2007. – 1– 2. – С. 172-177.

25 Михайлов С.С. Из истории единоверия в Московской епархии в XIX столетии // Церковно-исторический вестник. – М., 2002. – № 9. – С. 83-96; Михайлов С.С. Сергиев Посад и старообрядчество. – М., 2008.

26 Московское старообрядчество  и государственная конфессиональная политика XIX – начала XX в. – М., 2002.

27 Подробнее см.: Балязин В.Н. Московские градоначальники. – М., 1997; Его же. На службе Подмосковья. – Жуковский, 2004.

28 Напр.: Устав о общественном призрении // ПСЗ. Т. XIII. – Пг., 1915; Уставы о воинской повинности (Свод законов. Т. IV. К.1, изд. 1897 г.), дополненные всеми позднейшими узаконениями по 1 апреля 1908 г., с разъясняющими их извлечениями из решений правительствующего сената, приказов по военному и морскому ведомству, циркуляров МВД, главного штаба и других распоряжений за 1874 г. и следующие годы по 1908 г. / Сост. Горяинов С. М. – СПб., 1908; Устав о содержании под стражею. Т. 14. – СПб., 1890; Устав строительный (св. зак. т. 12, ч. 1, изд. 1857 г.), измененный и дополненный узаконениями, обнародованными по 1 февраля 1891 г. С разъяснениями Правительствующего сената и циркулярами МВД / Сост. Шрамченко М. – СПб., 1891; и др.

29 Сборник обязательных постановлений, изданных его сиятельством господином московским генерал-губернатором, московской городской думой и московским губернским земским собранием. – М., 1891; и др.

30 Правила об устройстве внутренней миссии. – М., 1909; Предписания и распоряжения по духовному ведомству Московской епархии с 1828 по 1869 г. – М., 1871; Сборник действующих и руководственных церковных и церковно-гражданских постановлений по ведомству православного исповедания / Сост. Барсов Т. – СПб., 1885; Устав духовных консисторий, изъяснённый с приложением подлинного текста. – М., 1874.

31 Правила Звенигородского Саввинского братства, отделения Кирилло-Мефодиевского братства. – М., 1896; Устав братства св. Марии Магдалины в память почившей императрицы Марии Александровны. – М., 1892; Устав приходского попечительства при московской Василиекесарийской в Тверской Ямской слободе церкви. – М., 1882.

32 Военно-статистическое обозрение Российской Империи, издаваемое по высочайшему повелению при 1-м отделении Департамента Генерального Штаба. Т. VI. Ч. 1. Московская губерния. – СПб., 1853; Земско-медицинский сборник. Московская губерния (с картограммою и планами лечебных заведений). – М. 1891; Народное образование в Московской губернии. – М., 1884; Орлов В.И., Каблуков Н. А. Сборник статистических сведений по Московской губернии. Т. 3. – М., 1879; Статистический временник Российской империи. Т. II. – СПб, 1871; Статистика движения населения в Московской губернии в 1883-1897 гг. – М., 1902.

33 «Извлечение из всеподданнейшего отчета обер-прокурора Св. Синода» (1851-1883), «Извлечение из всеподданнейшего отчета обер-прокурора Св. Синода» (1884-1914).

34 Джунковский В.Ф. Воспоминания. Библиотека М. Мошкова, сайт . – URL: http://az.lib.ru/d/dzhunkowskij_w_f/text_0010.shtml

35 ЦИАМ. Фонд 229 (Московская духовная академия), фонд 234 (Московская духовная семинария), фонд 427 (Вифанская духовная семинария).

36 Средняя доля приходских храмов подсчитана на основе следующих данных: 80,8% и 19,2% (1851-1860 гг.); 79,2% и 0,8% (1865-1870 гг.); 78,1% и 21,9% (1871-1880 гг.); 76,3% и 23,7% (1881-1890 гг.); 72,2% и 27,8 % (1891-1900 гг.); 74,8% и 25,2 % (1901-1910 гг.).

37 Средний ежегодный прирост приходов подсчитан на основе следующих данных: 0,3% (1851-1860 гг.); - 0,2% (1865-1870 гг.); 0,07% (1871-1880 гг.); 0,1% (1881-1890 гг.); 0,3% (1891-1900 гг.); 1,1% (1901-1910 гг.).

Средний ежегодный прирост храмов подсчитан на основе следующих данных: 0,2% (1851-1860 гг.); 0,2% (1865-1870 гг.); 0,1% (1871-1880 гг.); 0,8% (1881-1890 гг.); 0,3% (1891-1900 гг.); 1,1% (1901-1910 гг.).

38 Средняя величина ежегодного прироста подсчитана на основе следующих данных: 0,4% (1851-1860 гг.); 0,3% (1865-1870 гг.); 0,07% (1871-1877, 1879-1880 гг.); 0,7% (1881-1886, 1888-1890 гг.); 0,7% (1891-1898, 1900 гг.); 1,6% (1901-1910 гг.).

39 Среднее число жителей на один  приход подсчитано на основе следующих данных: 1 233 (1851-1860 гг.); 1 255 (1865-1870 гг.); 1 272 (1871-1877, 1879-1880 гг.); 1 306 (1881-1886, 1888-1890 гг.); 1 395 (1891-1898, 1900 гг.); 1 555 чел. (1901-1910 гг.).

40 Средняя доля подсчитана на основе следующих данных: 2,7% (1851-1860 гг.); 2,6% (1865-1870 гг.); 2,4% (1871-1877, 1879-1880 гг.); 2,2% (1881-1886, 1888-1890 гг.); 2% (1891-1898, 1900 гг.); 1,8% (1901-1910 гг.).

41 Данные приводятся по состоянию на середину XIX в.

42 Отнесены к монастырям, так как имели некоторое число монахинь.

43 По каждой группе приводится средняя величина, высчитанная из суммарной доли в расчёте за шестьдесят лет (1851-1910 гг.).

44 Московское губернское правление, столичная полиция, уездная полиция, столичный и губернский Статистический комитет, Московская медицинская контора (до 1876 г.), Московское врачебное управление (с 1877 г.), Тюремная инспекция  Московской губернии, московские городские тюрьмы, уездные тюрьмы (до 1895 г.), губернский тюремный благотворительный комитет и его уездные отделения (до 1895 г.).

45 Московская уголовная палата (до 1866 г.), Московский окружной суд (с 1866 г.), московские городские тюрьмы, уездные тюрьмы (с 1895 г.), Московский мужской тюремный благотворительный комитет и его уездные отделения (с 1895 г.), Московский дамский тюремный благотворительный комитет.

46 Дирекция народных училищ Московской губернии; губернский училищный совет; Московский городской училищный совет, уездные училищные советы.

47 Московское губернское акцизное управление, Первая окружная акцизная управа, Вторая окружная акцизная управа, Третья окружная акцизная управа.

48 Управление государственными имуществами Московской и Тверской губерний (до 1902 г.), Московско-Тверское управление земледелия и государственных имуществ.

49 Московский совет детских приютов, Елизаветинское благотворительное общество, Московское попечительство о бедных.

50 Губернская земская управа, губернское  земское собрание, уездные земские собрания и управы  Московской губернии, бюро Московской губернской санитарной комиссии.

51 Городская дума и управа, городские  участковые попечительства.






© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.