WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


 

                                                                       На правах рукописи

Варошчич Аустин Андрея

СТИХОТВОРНЫЕ ДИАЛОГИ ВЯЧЕСЛАВА ИВАНОВА

(ПОЭТИКА, ЭВОЛЮЦИЯ И ТИПОЛОГИЯ)

(1900-1910)

Специальность 10.01.01. – Русская литература

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени

кандидата филологических наук

Москва – 2012

               

       

       Работа выполнена в Отделе русской литературы конца ХIХ – начала ХХ века Института мировой литературы им. А.М. Горького РАН.

Научный руководитель:

доктор филологических наук, профессор

Магомедова Дина Махмудовна

Официальные оппоненты:

доктор филологических наук, профессор

Екатерина Иосифовна Орлова

               

кандидат филологических наук, доцент

Светлана Дмитриевна Титаренко

Ведущая организация:

ФГБОУ ВПО «Смоленский государственный университет»

       Защита состоится __________ 2012 года в _________ часов на заседании дисертационного совета Д.002.209.02 при Институте мировой литературы им. А.М. Горького РАН.

       С диссертацией можно ознакомиться в научной библиотеке Института мировой литературы им. А.М. Горького РАН.

Автореферат разослан « __»__________ 2012 г.

Ученый секретарь

Диссертационного совета

Кандидат филологических наук                                        О.В. Быстрова

Соответствие содержания диссертации паспорту специальности, по которой она рекомендуется к защите. Диссертация соответствует паспорту специальности 10.01.01. –  русская литература. Диссертационное исследование выполнено в соответствии со следущими пунктами паспорта специальности: пункт 4 – история русской литературы ХХ-ХХI веков; пункт 8 – творческая лаборатория писателя, индивидуально-психологические особенности личности и ее преломлений в художественном творчестве; пункт 9 – индивидуально-писательское и типологическое выражения жанрово-стилевых особенностей в их историческом развитии.

ОБЩАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА РАБОТЫ

Актуальность темы: Стихотворный диалог как литературный жанр весьма актуальная тема для исследования. Эта малоизученная тема освещена в настоящей работе с позиции генезиса, типологии и эволюции на материале поэтического творчества Вячеслава Иванова в период 1900-1910 гг.

       В работе рассматривается вопрос о генезисе стихотворного диалога в рамках проблематики переходности этого жанра, несущего глубокие фольклорные ритуальные корни. Классифицируя стихотворные диалоги Вячеслава Иванова, был выделен целый ряд поэтических жанров с архаическими и обрядовыми корнями: гимны, дифирамбы, - реконструируемые поэтом как диалогические жанры на основе своей теории и представлении о диалогической природе лирики. Они рассмотрены в контексте эстетической теории Вячеслава Иванова.

В типологической классификации русских стихотворных диалогов стихотворные диалоги Вячеслава Иванова относятся к диалогам «голосов», харарактерным для поэзии романтизма, которые получают новый аспект развития в поэзии символистов рубежа XIX-XX вв. из-за общей тенденции актуализации архаических моделей в лирике. Эта традиция стихотворного диалога рассмотрена наряду с другой важной традицией в русской лирической поэзии: диалога-спора. В лирической поэзии Вячеслава Иванова такая форма диалога не встречается. Ее отголоски можно найти в его стихотворениях-диалогах с фольклорным сюжетом, восходящими к древней легенде о споре души с телом и ее литературной обработке – в виде поэтических споров или «прений». Настоящая работа показала, что изучение традиций стихотворного диалога представляется до сих пор актуальным с точки зрения исторической поэтики. Наряду с проблематикой генезиса стихотворного диалога, проблематика диалога в лирике методологически недостаточно разработана как в зарубежном, так и в русском литературоведении. Наше исследование лишь приоткрывает многогранность творчества Вячеслава Иванова и намечает возможные перспективы в изучении творческого наследия поэта.

Степень разработанности проблемы: В настоящее время стихотворный диалог привлекает пристальное внимание исследователей. В русском литературоведении стихотворному диалогу посвящены исследования в различных аспектах: структурно-семантическом (Л.П. Якубинский, Н.Н. Иванова); коммуникативном (Ю.И. Левин); с точки зрения «обращенности» в поэтическом тексте (Т.С. Приходько); в аспекте стилистическом (В.В. Виноградов), семантико-стилистическом (Т.В. Бердникова), структурно-семиотическом (Ю.М. Лотман, Р.Д. Тименчик), и др. Ритуальный диалог исследует В.Н. Топоров, малые фольклорные формы и диалоги «прений» Вяч.Вс. Иванов и др.

Своеобразный исследовательский подход к рассмотрению диалога с точки зрения структуры лирического высказывания предлагает С.Н. Бройтман. В исследовании межсубъектной природы диалогических отношений, автор опирается на традицию М.М. Бахтина, который, по его словам, первый в отечественной науке попытался анализировать субъектно-образные структуры в лирике1.

       Бахтин в лирике видел возможности только «ограниченного» диалога, по причине неясной разграниченности в нее «я» и «другого». Недостатки бахтинского подхода к диалогу в лирике С.Н. Бройтман предлагает «преодолеть» в рамках исторической поэтики. Изучение стихотворного диалога именно с точки зрения исторической поэтики позволяет раскрыть суть стихотворного диалога в его жанровом аспекте, его характеристики как переходного жанра между лирикой и драмой, лирикой и эпосом и внелитературными жанрами, как «ученый» диалог и философский «спор». Помимо С.Н. Бройтмана, ряд авторов обращаются в своих работах к исследованию субъектной стурктуры лирического высказывания: Б.О. Корман, В.А. Грехнев, И.В. Нестеров.

       Д.М. Магомедова рассматривает стихотворный диалог с точки зрения целостности, определяет его жанровые особенности с позиций взаимодействия речевого субъекта и адресата. Проблематика стихотворного диалога Вячеслава Иванова впервые отмечена в ее статье «Стихотворные диалоги Вячеслава Иванова»2.

В зарубежном литературоведении о проблематике диалогизации лирики писали немецкие и американские ученые: Г. Бауэр, М.Е. Браун, Р. Хирцель, В.Р. Джонсон, Р. Лахманн, К. Филипoвская. Однако, систематическое изучение стихотворного диалога как жанра почти не становилось предметом исследования, как в русском, так и в зарубежном литературоведении. В настоящей работе точкой опоры была выбрана методология исследования, предполагающая в первую очередь изучение жанровых аспектов стихотворного диалога. С того момента как В.В. Виноградов впервые в своей работе «О художественной прозе» (1930) поставил проблему семантики диалогической речи в стихотворной форме, проблема диалогизации лирики до сих пор остается весьма актуальной и открытой для исследования. Определенные ее аспекты исследовались различными авторами применительно к отделным поэтам. В современной науке этой проблеме посвящены работы Д.М. Магомедовой. В статье «Стихотворные диалоги Вячеслава Иванова» автором впервые была поставлена проблема специфики стихотворного диалога в творчестве Вячеслава Иванова. В данной работе она углублена и расширена.

Настоящая работа выделяется новизной в изучении диалога в его жанровом аспекте, с точки зрения жанрового своеобразия и композиционной целостности, с учетом взаимосвязи тематики и функции основных персонажей, а также основных типов субъекта и адресата.

       В работе впервые описана диалогическая природа античных лирических и фольклорных жанров, прослеживаемых в творчестве Вячеслава Иванова: дифирамбы, гимны, элегии, эпиграммы, «хоровые» диалоги, народные баллады и т.д. Проанализированы некоторые из труднейших текстов поэта, которые до сих пор никем не привлекались к комплексному исследованию.

Выяснение диалогической основы лирики Вячеслава Иванова – основная цель настоящей работы. В свете поставленной цели в работе ставилась задача определения способов введения стихотворных диалогов в отдельных жанрах. Для этого было необходимо обратиться к истории зарождения стихотворного диалога: в древней обрядовой и календарной поэзии, в античных дифирамбах, в буколиках и позднее, в средневековых богословских диалогах, а также в диалогах «спора» души с телом как их разновидности.

Рассматривая творчество Вячеслава Иванова, необходимо было учесть высокую эрудицию поэта. При прочтении стихотворений раскрывались богатые аллюзивно-ассоциативные пласты, переплетающиеся в его стихах, отсылающие к широкому историко-культурному контексту. При анализе стихотворений ставились следующие задачи: определить жанровую структуру, семантическую композицию, коммуникативную ситуацию и метрическую организацию.

       Предметом нашего исследования являются стихотворные диалоги Вячеслава Иванова, проанализированные на материале трех поэтических сборников: «Кормчие звезды», «Прозрачность» и «Cor Ardens». Речь идет в первую очередь о лирических диалогах, отличающихся от эпических диалогов принадлежностью к разным жанровым традициям и способами речеведения. Лирика итальянского периода в диссертации не рассматривается.        

       Теоретическая значимость диссертационного исследования определяется тем, что здесь решается проблема диалогизации лирики. Основными составляющими этой многогранной проблемы является раскрытие сути диалогической природы отдельных поэтических жанров, характерных для творчества Вячеслава Иванова, корни которых заложены в фольклорных ритуальных памятниках.

       Практическая значимость работы заключается в том, что ее результаты могут быть использованы в лекционных курсах по теории литературы и истории русской литературы конца ХIХ – начала ХХ вв., в работе спецкурсов и спецсеминаров, посвященных русской поэзии.

Материалы диссертации прошли апробацию на обсуждении 26 сентября 2011 г. в Отделе русской литературы ХIХ – начала ХХ века ИМЛИ РАН, а также в докладе на заседании кафедры Истории русской классической литературы РГГУ в октябре 2010 г. и на кафедре «Книга и общество» Университета библиотекознания и информационной технологии в Софии, Болгария, в феврале 2012 г.

Основные положения, выносимые на защиту:

1. Стихотворные диалоги Вячеслава Иванова соотносятся с различными литературными и культурными традициями. Его поэзия является наиболее ярким примером традиции диалогов «голосов»: от древних дифирамбических диалогов до голосов «иного мира» (двойников, голосов из «царства мертвых» и т.д.).

2. Стихотворные диалоги Вячеслава Иванова реализуют различные варианты диалогических композиций. Проанализированные стихотворения классифицируются как: эксплицитные диалоги, эксплицитные диалоги, сменяющиеся авторским повествованием и диалоги с развернутыми репликами-монологами.

       Стихотворные диалоги в работе рассмотрены типологически с точки зрения тематики, субъектов диалога и жанровой специфики.

       3. Стихотворные диалоги Вячеслава Иванова охватывают широкий жанровый диапазон различных жанров: философские диалоги, «хоровые» диалоги, дифирамбы, гимны, элегии, эпиграммы, аллегории, народные баллады, имитации духовного стиха и т.д. Мы попытались систематизировать стихотворения по подразделам в отдельных жанрах, хотя осуществить эту задачу в полном объеме невозможно, поскольку отдельные стихотворения можно с легкостью одновременно соотнести с различными жанрами.        

В диссертации не ставится проблематика специфики речеведения, поскольку эта задача лингвистической поэтики. Мы также не занимались скрытыми диалогами, то есть имплицитными диалогами, потому что в нашу задачу входит отделение эксплицитного диалога от внутреннего диалога. Это вторая ступень исследования.

Цели и задачи работы обусловили ее структуру. Диссертационное исследование состоит из введения, трех глав, заключения и библиографического списка, содержащего 293 позиции.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во введении дано обоснование актуальности и научной значимости темы исследования, сформулированы его цели и задачи и изложены методологические основы исследования.

Первая глава диссертации («Стихотворные диалоги в свете исторической поэтики») подразделяется на две части. В первой части «Исторические корни стихотворных диалогов» дается краткое описание основных положений А.Н. Веселовского о происхождении обрядово-культовых форм первобытного искусства в связи с генезисом отдельных жанров. Свою теорию А.Н. Веселовский наиболее систематично изложил в «Трех главах из исторической поэтики» (1899).

Идея «хорового начала» в происхождении древних жанров Веселовского оказала влияние на теорию происхождения лирической поэзии Вячеслава Иванова. Исконная форма обрядового искусства, которую Вяч. Иванов в книге «Дионис и прадионисийство» (1923) обозначил термином дионисийское действо, близка первобытному синкретическому действу Веселовского. Эта форма, по Иванову, была переходной между ритуалом и драмой. В форме театрализованного действа написаны многие дифирамбические стихотворения Вяч. Иванова. Он реконструирует дифирамб как диалогический жанр, потому что основой лирики для него является диалог, а не монолог.

       Важность для развития дифирамба имели фрагменты из Вакхилида, обнаруженные в 1896 г. Дифирамб «Фесей» Вяч. Иванов приводит в пример подобного дифирамбического действа3.

       Для Веселовского самим важным было установление способа обособления отдельных песен из изначального обряда. Свои изыскания о древних обрядах и поверьях он подробнее излагает в работе «Разыскания в области русского духовного стиха» (1879-1891). В греческой поэзии так обособились балладные песни из цикла весенних песен, а элегия - из погребальной песни. В балладной песне припевы относятся к хору, как это изначально заложено в хоровой песне. По Веселовскому из обряда наиболее рано обособилась именно эпическая часть плача. В балладной песне можно найти генетическую связь с заплачкой. Она еще более наглядна в элегии, а также в эпиграмме. Возможно, что древняя элегия, форму гексаметра и пентаметра, унаследовала именно от древней заплачки.        

       Вячеслав Иванов сохраняет в своей поэзии диалогические потенции баллады, элегии, в том числе и эпиграммы. Он архаизирует эпиграмму, то есть вскрывает в ней исторические жанровые корни. Описывая историю эпитафии, Н.В. Брагинская в своих работах дает обоснование диалогической природы эпиграммы4

. В диалогических эпитафиях в функции адресата появляется путник, беседующий с умершим или с памятником. Этим, по замечанию Брагинской, объясняется превращением обрядовой речи в эпитафию. Путник, Странник являются весьма значимыми персонажами лирики Вяч. Иванова, в частности в его диалогах.

       Фольклорными истоками греческой лирики занималась О.М. Фрейденберг. В курсе лекций «Введение в теорию античного фольклора» О.М. Фрейденберг описывает самые ранние «агонистические», состязательные диалоги, восходящие к древним «прениям» жизни и смерти. В основе этого диалога лежит момент борьбы, поединка. Это архаичный словесный акт в вопросно-ответной форме. Его важным элементом являлось загадывание и разгадывание, приносящие смерть (загадывание) и дарующие жизнь (разгадывание). Борьба и состязание лежит в основе эпиникия, жанра древнегреческой хоровой лирики, или гимна, прославлявшего победителей. Одинаковое происхождение имеют молитвы и погребальные хвалы во славу умерших.

       Во второй части «Диалоги "прений" или "споров"» рассмотрены диалоги прений или «споров» и такая их тематическая разновидность, как диалог «души» с «телом». Диалоги прений исследовал М.П. Алексеев в работе «Прение Земли и Моря» в древнерусской письменности», а архаические диалоги – Вяч. Вс. Иванов в статье «К жанровой предыстории прений и споров». Средневековым диалогам специальное внимание уделил Ф.Д. Батюшков в работе «Спор души с телом в памятниках средневековой литературы». Помимо сюжета о споре души с телом, Ф.Д. Батюшков рассматривает различные сюжетные вариации на тему расставания души с телом, встречающиеся в отдельных преданиях, а также развертывание сюжета о расставании души с телом в русских духовных стихах. Диалогам в малых фольклорных формах, уходящим в глубокую древность, каковыми являлись приговоры, заговоры, заклинания, загадки и др., посвящена статья Вяч. Вс. Иванова «"Память жанра"» в текстах "прений" или споров».

В выводах первой главы указано, что стихотворные диалоги в жанровом аспекте имеют весьма сложный генезис, как это видно из традиции диалогов «голосов», восходящих к древним фольклорным жанрам и ритуалам.

Диалоги «голосов» чрезвычайно распространены в поэзии Вячеслава Иванова и Валерия Брюсова – поэтов охотно обращающихся к архаическим жанровым формам. Диалоги «голосов» тематически соотносятся с голосами «царства мертвых», например: В.Я. Брюсов «Два голоса», Вяч. Иванов «Неотлучные»; «природных стихий»: В. Брюсов «Голоса стихий» из поэмы-цикла «Царю Северного полюса»; Вяч. Иванов «Возрождение», «Ночь» из цикла «Suspiria» и т.п.

В типологической классификации русских стихотворных диалогов выделяется еще одна группа диалогов, т.н. «диалог-манифест», который в русской лирической поэзии часто принимал форму диалога-спора, например, в поэзии Пушкина: стихотворение «Разговор книгопродавца с поэтом», - или Лермонтова: в «Журналист, читатель и писатель». В поэзии Вячеслава Иванова эта форма диалога не встречается.

Вторая глава («Стихотворные диалоги Вячеслава Иванова: Проблема жанровой специфики») разделяется на две части: «Диалог в лирике» и «Стихотворные диалоги Вячеслава Иванова».        В первом разделе – «Диалог в лирике» изложены общие положения о диалоге в лирике, отмеченные выше в связи с разработанностью этой проблемы в современной науке. В первой части второго раздела «Стихотворные диалоги Вячеслава Иванова» источники классифицируются следующим образом: 1) с точки зрения тематики; 2) с точки зрения субъектов диалога – «хоровые», диалоги с мистическим собеседником, диалоги с ирреальным собеседником, диалоги с аллегорическими собеседниками и пр.; 3) с точки зрения жанровой специфики (элегии, гимны, дифирамбы, эпиграммы, духовные стихи, литургическая лирика, вакхическая песнь и пр.).

Диалоги можно тематически разделить на несколько групп: 1) диалоги с темой пути и странствования: «Красота», «Ночь в пустыне», «Вожатый», «Странник и статуи», «Гость», «Воплощение», «Laeta» ; 2) диалоги с темой земли: «Красота», «Песнь Потомков Каиновых», «Музыка», «Рокоборец», «Возрождение», «Гиппа»; 3) дионисийские диалоги с темой смерти и возрождения: «Песнь Потомков Каиновых», «Музыка», «Гиппа», «Пришлец», «Орфей растерзанный»; 4) фольклорные диалоги со стилизованным образом Древней Руси и архаизированным образом Матери-Земли: «Стих о Святой Горе», «Криница», «Заря-заряница»; литургические диалоги: «Хоры мистерий»; 5) диалоги с солнечной тематикой: «Орфей растерзанный», «Хор солнечный», «Огненосцы», «Псалом солнечный».

С точки зрения субъектов диалога стихотворения можно разделить на: 1) «хоровые» диалоги «Песнь Потомков Каиновых», «Ночь в пустыне», «Рокоборец»; 2) диалоги с мистическим собеседником, как, например, с Духовной сущностью - Красотой («Красота»); 3) с Создателем («Музыка»); с «Вождем-Спутником» («Воплощение»); 4) с «голосами» иного мира («Воплощение»); 5) с «двойником» или «эхом» («Отзывы»); 6) с персонажами из «царства мертвых» («Неотлучные»); диалоги с аллегорическим собеседником, с Фантазией, Красотой, Любовью (« К фантазии»); 7) со статуей («Странник и статуи»); 8) с гробом («Гробница Наполеона»); 9) с Ночью («Ночь», «Suspiria»); 10) с Гостем («Гость»); 11) диалоги двух аллегорических собеседников («Зарница») или аллегорических собеседников «иного» плана («Ultimum Vale») и т.д.

Субъектом речи в диалогах выступает поэт – путник, странник; поэт как художник, который может быть одновременно и путником, например, в диалогах: «Красота», «К фантазии», «Странник и статуи», «Гробница Наполеона», «Воплощение», «Laeta»; поэт-художник, - Человек, выступающий в роли онтологизированного субъекта: «Ночь в пустыне», «Музыка», «Рокоборец»; поэт – искатель, в поиске диалога с Богом («Гость»).

       Особенный тип лирического субъекта представляет т.н. «хоровой» субъект с соотносящимися «драматизированными» формами дифирамба, т.е. диалогами с «хоровыми партиями» героев. Они взаимосвязаны с основными ивановскими теоретическими концепциями хаоса, восхождения и нисхождения, изложенными в статье «Символика эстетических начал» (1905), где Иванов рассуждает и излагает свою концепцию о дионисизме, о коллективном начале и стихиях, растворяющих индивидуальное «я».

       Диалоги с точки зрения жанровой специфики подразделяются на: философские диалоги – «Красота», «Ночь в пустыне», «Вожатый», «Пришлец», «Мистический триптих» I, «Ultimum Vale»; баллады – народная баллада «Зарница»; «Бессонницы»; имитации русского духовного стиха – «Под древом кипарисным», «Стих о Святой Горе»; элегическое послание – «Laeta»; философские элегии – «Ночь» (“Suspiria”), «Листопад», «Отзывы»; любовную элегию – «К фантазии»; эпиграммы – «Странник и статуи», «Гробница Наполеона»; «Iura Vivorum»; «Слоки»; гимны – «Гиппа», «Псалом солнечный»; дифирамбы – «Возрождение», «Ганимед», «Гелиады», «Орфей растерзанный», «Хор солнечный», «Огненосцы»; аллегории – «Ночь» (“Suspiria”), «Гость», «Заря-заряница», «Мистический триптих» II, «Сон Мелампа»; диалоги «прений» – «Криница», «Заря-заряница»; песня – «Цветы», «Золотое счастие», «Святая Елисавета»; вакхическая песнь – «Испытание»; литургический диалог – «Хоры мистерий»; диалог-пророчество – «Астролог»; стилизация под восточную философскую поэзию – «Слоки».

       Во второй части второго раздела стихотворные диалоги классифицируются по трем предложенным группам, на материале ранней лирики из сборников «Кормчие звезды» (1903) и «Прозрачность» (1903): эксплицитные диалоги, эксплицитные диалоги, сменяющиеся авторским повествованием и диалоги с развернутыми репликами-монологами. В конце каждой части даны краткие выводы по отдельному поэтическому сборнику.

       В Выводах по второй главе подытожены основные результаты проведенного исследования.

Для сборника «Кормчие звезды» общей является тема пути. Она характерна для целого сборника, но особо проявляется в диалогических стихотворениях с героем-Путником, Странником, – который является носителем чужой точки зрения. Он в эксплицитных диалогах получает свой голос: «Красота», «Ночь в пустыне», «Вожатый», «Странник и статуи», «Гость», «Воплощение». В стихотворении «Laeta», принадлежащем к третьей группе стихотворений с развернутыми репликами, герой-Путник, Странник является подразумеваемым адресатом, но не имеет своей реплики.

Тема земли прослеживается в диалогах «Красота», «Песнь Потомков Каиновых», «Музыка», «Рокоборец», «Возрождение», «Гиппа». Эта тема особенно четко выявлена в фольклорных диалогах со стилизованным образом Древней Руси и архаизированным образом Матери-Земли: «Под древом кипарисным», «Стих о Святой Горе».

Повторяющимися мотивами, относящимися к переходу границ являются: мотивы сева и смерти, связанные с хоровой стихией земного начала; мотив сна героя на пороге земного бытия и др.

В сборнике «Кормчие звезды» преобладает форма филососфского диалога с мистическими и аллегорическими собеседниками. В одинаковой мере распространены «хоровые» диалоги с «хоровыми» партиями героев: «Песнь Потомков Каиновых», «Ночь в пустыне», «Рокоборец». Характер этих диалогов обусловлен ивановскими рассуждениями о дионисизме и хоровых истоках лирической поэзии. Дифирамбический характер имеют стихотворения «Возрождение» и «Гиппа».

       Распространенной формой в сборнике является эпиграмма, которой Вячеслав Иванов придает диалогическую форму. В эпиграммах из раздела «Парижские эпиграммы» появляется герой-Путник, Странник, один из самых важных собеседников в архаических ритуальных памятниках, в диалогических эпитафиях и эпиграммах.

К элегиям относятся элегическое послание «Laeta», любовная элегия «К фантазии», философские элегии «Ночь» («Suspiria») и «Листопад». Стихотворение «Листопад» интересно по своему строю: оно является риторическим диалогом, или монологом с риторическими обращениями. Для него характерны подхваченные и повторяющиеся мысли и образы-символы. Этот часто встречаемый прием характерен для сборника «Кормчие звезды», в котором наиболее представлены диалоги согласия, или «истинные диалоги» в духе Бахтина, где реплики подхватывают чужой голос.

Аллегориями в сборнике являются: «Ночь» («Suspiria») и «Гость». Ряд стихотворений представляет имитации русского духовного стиха: «Под древом кипарисным» и «Стих о Святой Горе». К фольклорным диалогам принадлежит народная баллада «Зарница».

В сборнике «Кормчие звезды» уже намечены темы следующих сборников: тема света и связанная с ней тема озарения и прозрения истины, намеченная уже в стихотворении «Красота», которая дальше будет развиваться в сборнике «Прозрачность»; солнечная тема, которая будет варьироваться в сборнике «Cor Аrdens»: символика солнечного огня и солнца-сердца («Музыка»), мотивы пленной Мировой Души – Софии («Зарница») и символика розы - «алых цветов» («Под древом кипарисным»).

В сборнике «Кормчие звезды» эксплицитными диалогами являются шестнадцать стихотворений. К стихотворениям второй группы, - диалогическим репликам, сменяющимся авторским повествованием – относятся три стихотворения, а к третьей группе стихотворений с развернутыми репликами принадлежит одно стихотворение. От общего количества стихотворений диалогические стихотворения в сборнике «Кормчие звезды» составляют 12 %, это двадцать диалогических стихотворений.

       Стихотворения в сборнике «Прозрачность» объединяются тематически и образно вокруг ключевого понятия, названного в заглавии. Намеченная в сборнике «Кормчие звезды» тема света здесь углубляется и переносится в гносеологический план.

Среди стихотворных диалогов в сборнике ярко выделяются философские стихотворения: философская элегия – «Отзывы» (диалог с двойником или эхом); эпиграмма – стилизация под восточную философскую поэзию – «Слоки» и философский диалог – «Пришлец». В стихотворении «Пришлец» отразилась соловьевская идея «всеединства», – в единстве образов «умирающего» и «воскресающего» бога Диониса и воплощающего «свет» Христа. Гносеологический аспект концепции «всеединства» Владимира Соловьева преобладает в стихотворениях «Отзывы» и «Слоки». Этот аспект позволяет определить характер этих стихотворений, воспринимающих форму солилоквиума. Такая форма характерна для сборника «Прозрачность».

В одинаковой мере с философскими стихотворениями в сборнике представлены дифирамбы: «Ганимед», «Гелиады» и «Орфей растерзанный». Эти диалоги сохраняют форму дифирамба с партиями «хора» и «корифея» или «солиста». Повторяющимися мотивами, относящимися к переходу границ, являются мотивы восхождения: рождения, воскрешения, восхождения, связанного со световой символикой («Орфей растерзанный»), восхождения Фаэтона («Гелиады»), восхождения, выраженного устойчивым символом орла («Ганимед»); и мотивы нисхождения: нисхождения Орфея, падения звезды-денницы («Орфей растерзанный»). К этой группе стихотворений примыкает стихотворение «Хоры мистерий», прочитываемое в литургическом контексте. В его хорах можно усмотреть перекличку с мистериями, что в какой-то мере даст право отнести это стихотворение к жанру прений.

       Для сборника характерна форма песни, встречающаяся во втором разделе в стихотворениях «Цветы», «Золотое счастие» и «Испытание». Стихотворение «Золотое счастие» ближе по духу к песне счастливой любви, а стихотворение «Испытание» близко к вакхической песне или французской «легкой поэзии».

       В сборнике «Прозрачность» к первой группе стихотворений относится семь стихотворений, два стихотворения ко второй и одно стихотворение к третьей группе. От общего количества стихотворений диалогические стихотворения в сборнике «Прозрачность» составляют 12 %, это десять стихотворений.

       В сборниках «Кормчие звезды» и «Прозрачность» параллельно представлены русские и европейские традиционные жанровые формы. Встречаются стихи, близкие по тематике к русскому фольклору, и реконструкции жанров античной лирики. Эти жанры характерны и для последующего сборника «Cor Аrdens», но появляются там в другой форме.

В третьей главе («Cor Аrdens») проанализированы диалогические стихотворения из сборника «Cor Ardens» (1910). Стихотворения класифицированы по трем предложенным группам: эксплицитные диалоги, эксплицитные диалоги, сменяющиеся авторским повествованием, и диалоги с развернутыми репликами-монологами. В конце главы даны краткие выводы по сборнику «Cor Ardens».

В сборнике «Cor Ardens» преобладает философско-мистическая лирика. Идея обретения духовного пути, которая в сборнике «Прозрачность» рассматривалась в гносеологическом аспекте, в сборнике «Cor Ardens» направлена в сторону мистицизма. Часто встречаемы разные типы аллегорических и мистических собеседников. Внутри фольклорных диалогов появляются формы прения: «Криница», «Заря-заряница».

Стихотворные циклы в сборнике «Cor Аrdens» связаны солнечной тематикой. В стихотворениях обыгрывается основной мотив «горящего сердца». В первой книге «Cor Аrdens» главным героем является Солнце. В цикле «Солнце-сердце» доминантной является солнечная символика ницшевского «преображенного» человека. В цикле преобладают дифирамбические стихотворения: «Хор солнечный», «Псалом солнечный». В центре внимания автора находится стихотворная форма, отражающая его мистические переживания в дионисийстве. Лирическим субъектом в этих диалогах является, по обыкновению, «хоровой» субъект. Хотя, дифирамб в сборнике «Cor Аrdens» уже не является в чистой форме дифирамбом. Дифирамб предполагался для публичного исполнения в условиях «Башни». Поэт «Башни» продолжает творить «солнечный миф» в «жизнетворчестве».

       Дифирамб «Хор солнечный» – эксплицитный диалог. В нем Вячеслав Иванов отдает дань «солнечному» мифу русского символизма. Стихотворение «Псалом солнечный» причисляется ко второй группе эксплицитных диалогов, сменяющихся авторским повествованием. В нем особо проявляется ницшевская символика Солнца – трагического слепца. В разделе «Огненосцы» обыгрывается сюжет перехода границ, в виде нисхождения солнечного огня, разносимого огненосцами. В эксплицитном диалоге «Огненосцы» в роли «огненосца» появляется ивановский художник, свершающий вселенский подвиг, сгорающий как Феникс, чтобы своей «жертвой» спасти мир.

       В цикл «Година гнева» вводится тема возмездия. Она раскрывается в духе античного, сужденного роком, возмездия. В эксплицитном диалоге-пророчестве «Астролог» лирический герой предвосхищает грядущие события. За лирическим субъектом скрывается автор, откликающийся на события реальной жизни: японскую войну и первую русскую революцию.

       В разделе «Солнце Эммауса» дионисийская символика «горящего сердца» освещена христианским подтекстом и идеей единства дионисийского и христианского путей богообретения. Здесь появляются аллегорические стихотворения в форме итальянского сонета: эксплицитный диалог «Мистический триптих» I и «Мистический триптих» II из второй группы эксплицитных диалогов, сменяющихся авторским повествованием. Оба диалога можно рассматривать как разговор автора (лирического героя) с самим собою.

       В раздел «Повечерие» входят стихотворения, в которых отразились события личной жизни Вячеслава Иванова непосредственно перед смертью Л.Д. Зиновьевой-Аннибал. Это стихи 1907 г., последнего в совместной жизни Ивановых. В разделе помещен эксплицитный диалог «Криница», который можно рассматривать в контексте народной традиции, восходящей к древней легенде о споре души с телом и ее литературной обработке в виде поэтических споров или «прений».

       В латинском эпиграфе второй книги «Speculum Speculorum» появляется значащая для Иванова мысль, корреспондирующая с его мистическими поисками богочеловеческого диалога, смысл которой он раскрывает в статье «Религиозное дело Владимира Соловьева»: через вторичное отражение в зеркале – другим зеркалом – speculum speculi – исправляющим первое, является для человека, как познающего, другой человек. Эти идеи отразились в разделе «Arcana». В философско-мистической поэме «Сон Мелампа», входящей в третью группу стихотворений с развернутыми репликами, обыгрывается сюжет посвящения в жрецы. Символика «горящего сердца» здесь варьируется в дионисийском контексте: ассоцируется с сердцем растерзанного титанами Диониса–Загрея. Дионисийский отклик выражен символом земли – миропорождающей змеи, которая в сочетании с небом рождает мир.

       В разделе «Руны прибоя» помещены стихотворения–диалоги поэта с обитателями «царства мертвых», с темой смерти и бессмертия. Многоголосое стихотворение – эксплицитный диалог «Неотлучные» – пример диалога «голосов» из «иных миров». В роли этих голосов выступает Хор мертвых. В стихотворении «Бессоницы» лирический герой разговарывает с «двойником»-«мертвецом». Это стихотворение – диалог с развернутыими репликами. Его можно рассматривать в контексте балладного жанра.

       В цикле «Северное солнце» отразился миф о Северном Солнце Гипербореи. В цикле преобладают стихотворения в народном духе. В нем помещено стихотворение – эксплицитный диалог «Заря-Заряница». Это стилизация под фольклор. Стихотворение является развернутой аллегорией. Его можно рассматривать в контексте древних прений.

       В разделе «Пристрастия» помещены стихотворения, отражающие

«гафизитский»5 период творчества Вячеслава Иванова. В философском диалоге с аллегорическим собеседником, в эксплицитном диалоге «Ultimum Vale», говорят два современных лирических, аллегорических собеседника. Мотив одиночества, отшельничества позволяет говорить об элементах элегии.

       В пятой книге «Rosarium», в разделе Эпические сказы и песни, выделяется одно стихотворение в форме диалога – стихотворение «Святая Елисавета». Оно соотносится с группой диалогов с развернутыми репликами. В нем встречаются элементы литургического песнопения.

Среди эксплицитных диалогов в сборнике «Cor Аrdens» выделяется восемь стихотворений. К стихотворениям второй группы, сменяющимися авторским повествованием относятся два стихотворения, а к третьей группе стихотворений с развернутыми репликами причисляются три стихотворения. К общему количеству стихотворений диалогические стихотворения в сборнике «Cor Ardens» составляют 5 %. Выделено тринадцать диалогических стихотворений.

       Начиная со второй книги «Speculum Speculorum», исчерпываются жанровые диалогические формы, появляющиеся в ранней лирике, в сборниках «Кормчие звезды» и «Прозрачность»: стихотворения близкие по тематике русскому фольклору, античная лирика, реконструированная Вячеславом Ивановым и т.п. В эволюции жанровой системы поэта, прослеживается система средневековых и восточных жанров, отсутствующая в ранней лирике: канцоны, споры, секстины, газелы и др. В этих жанрах не встречаются лирические диалогические формы.

В Заключении формулируются выводы, подводятся итоги исследования.

       Сравнительная характеристика раннего и позднего периодов творчества Вячеслава Иванова позволяет сделать следующие выводы: значительное место в стихотворном наследии Вячеслава Иванова занимает философская лирика с преобладающим типом философского диалога с мистическим и аллегорическим собеседником. Этот тип диалога присутствует во все периоды творчества. В одинаковой мере представлены диалоги – имитации ритуальных текстов с «хоровыми партиями» героев. Эти стихотворения присутствуют в подавляющем большинстве в сборнике «Прозрачность». В сборнике «Cor Ardens» они уже не появляются в чистой форме.

       В лирике Вячеслава Иванова важную долю занимают стихотворения с тематикой русского фольклора и стихотворения – имитации русского духовного стиха. В ряде диалогических стихотворений этой группы сочетаются элементы прения. Эти стихотворения характерны для сборников «Кормчие звезды» и «Cor Ardens».

       Вячеслав Иванов пишет стихотворные диалоги на протяжении всего творчества. Они встречаются и в неохваченных настоящим исследованием книгах «Нежная тайна», «Лепта» и «Свет вечерний», но их доля в процентном отношении не очень велика.

       Проведенный анализ стихотворений Вяч. Иванова показывает, что его стихотворные диалоги – это в первую очередь «эксплицированные» диалогические формы, в которых авторская речь чаще всего проявляется в качестве ремарок. Для него наиболее характерны диалоги согласия, или «истиные диалоги» в духе Бахтина, где реплики подхватывают «чужой» голос, либо диалоги с самим собой (солилоквиумы). Их можно с легкостью соотнести с различными жанрами. Они являются гибридными жанровыми конструкциями. В его диалогах скрываются диалогические потенции таких жанров как элегия, баллада, в том числе и диалогизируемая эпиграмма. Для Вяч. Иванова в большей степени характерен «диалог согласия». Он в своем лирическом творчестве не использует традицию состязания или агона. В его диалогах нет непримиримых антагонистов. Они носят дополнительный характер. Диалоги Вяч. Иванова одностильны. У него есть разные речевые субъекты, но все они говорят и используют один высокий поэтический стиль. Вяч. Иванову ближе по своей природе традиция литургии, нежели прения.

                       В ракурсе результатов нашего исследования открываются новые, до сих пор неизученные в современном литературоведении, пласты поэтического творчества Вяч. Иванова.

       

Основное содержание диссертации отражено

в следующих публикациях:

       Издания, рекомендованные ВАК РФ для публикации основных

результатов кандидатских диссертаций:

  1. Стихотворные диалоги в свете исторической поэтики. // Известия РАН. Серия Литературы и языка, 2012. «В печати».
  2. Сравнительная характеристика стихотворного цикла Ал. Блока «На поле Куликовом» и стихотворения «Ночь» из цикла «Suspiria» («Кормчие звезды) Вяч. Иванова. // Новые российские гуманитарные исследования. – М., 2012. - № 7. : http://www.nrgumis.ru/articles/article_full.php?aid=370&binn_rubrik_pl_articles=196

1 Бройтман С.Н. Русская лирика XIX - XX века в свете исторической поэтики: субъектно-образная структура. М : РГГУ, 1997. С. 19.

2        Магомедова Д.М. Стихотворные диалоги Вячеслава Иванова // Вячеслав Иванов: Материалы и исследования. – М.: Наследие, 1996.  С. 297-305.

3 См.: Иванов В.И. Возникновение трагедии // Архаический ритуал в фольклорных и раннелитературных памятниках : сб. ст.  М. : Наука, 1988.  С. 257.

4 Брагинская Н.В. Эпитафия как письменный фольклор // Текст: семантика и структура. М. : Наука, 1983. С. 119-139. ИВГИ / РГГУ [Электронный ресурс]. – Электрон. дан. Режим доступа: http://ivgi.rsuh.ru/article.html?id=85161

5 См.: Богомолов Н.А. Петербургские гафизиты // Михаил Кузмин: статьи и материалы. М. : Новое литературное обозрение, 1995. С. 67-98.







© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.