WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!


 

На правах рукописи

Крылов Евгений Валерьевич

СОЦИАЛЬНО-ПОЛИТИЧЕСКИЕ ФАКТОРЫ ФОРМИРОВАНИЯ АРХЕОЛОГИЧЕСКОЙ НАУКИ В ТАТАРСКОЙ АССР

В 1917 КОНЦЕ 1940-х гг.

Специальность 07.00.06 археология

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание учёной степени

кандидата исторических наук

Ижевск 2012

Работа выполнена в Федеральном государственном бюджетном образовательном учреждении высшего профессионального образования

«Удмуртский государственный университет»

Научный руководитель:                        доктор исторических наук, профессор

Голдина Римма Дмитриевна

Официальные оппоненты:

Руденко Константин Александрович доктор исторических наук, доцент, ФГБОУ ВПО «Казанский государственный университет культуры и искусств», профессор кафедры музееведения и искусствоведения

                                                       

Ситдиков Айрат Габитович кандидат исторических наук, доцент, ФГАОУ ВПО «Казанский (Приволжский) федеральный университет», заведующий отделением истории культурного наследия

                                               

Ведущая организация:

ФГБОУ ВПО «Пермский государственный национальный исследовательский университет»

Защита состоится 1 ноября 2012 года в 10.00 часов на заседании диссертационного совета ДМ 212.275.01 при ФГБОУ ВПО «Удмуртский государственный университет» по адресу: 426034, г. Ижевск, ул. Университетская, 1, корп. 2, ауд. 407

С диссертацией можно ознакомиться в научной библиотеке Удмуртского государственного университета, на сайте УдГУ: http://udsu.ru

Автореферат разослан 28 сентября 2012 г.

Учёный секретарь

диссертационного совета                                                  Г.Н. Журавлёва

Общая характеристика работы

Актуальность исследования. На современном этапе развития археологической науки большое значение приобретают историографические работы, посвященные влиянию различных государственных, политических, социальных структур на ход и изменение процесса эволюции науки, программирование научных результатов, их использование в социальной практике. Изучение опыта собственного формирования, содержания этапов развития науки позволяет определить направленность движения научной мысли, оценить достигнутые результаты и, опираясь от них, наметить новые исследовательские горизонты. Исследование взаимодействия науки с другими институтами происходит в рамках актуальной для сегодняшнего научного сообщества проблемы самопознания. Особое место здесь занимает период становления и развития советской археологии в 1917 – 1940-х гг. Коренные преобразования затронули тогда все сферы общества, в том числе сферу науки. Политика партийно-государственных органов по отношению к научному сообществу, исследовательским и образовательным институтам на протяжении этого времени претерпевала трансформацию.

Особую актуальность имеет региональный аспект исследования предлагаемой темы. Социально-политические факторы развития археологической науки в многонациональной Татарской АССР, образованной в мае 1920 г., до сих пор далеки от полного освещения в рамках историографии археологии. Процесс взаимодействия науки с другими социально-политическими структурами общества был чрезвычайно сложным и многоплановым, и его изучение позволяет обобщить опыт советского этапа истории казанской археологии, составить целостное представление об общественно-политических процессах, месте научной интеллигенции в социокультурной сфере Татарстана. Выявление новых комплексов архивных документов и материалов, дающих представление о сложных взаимоотношениях советской власти с казанскими археологами и историками 1917 – конца 1940-х гг., также обуславливает актуальность данной работы.

Объектом исследования является археологическая наука Татарской АССР в 1917 – 1940-х гг.

Предмет изучения – многогранные аспекты взаимодействия казанской археологии с институтами государства и общества, включающие в себя проблемы взаимоотношений власти, партийно-государственных органов с научным сообществом казанских археологов и историков, реализацию научной политики в организационных, управленческих и идеологических аспектах, а также основные направления социальной политики в отношении научной интеллигенции Татарской АССР.

Хронологические рамки работы охватывают 1917 – конец 1940-х гг. Нижняя граница исследования обусловлена событиями 1917 г., которые привели к социальным, идеологическим и институциональным изменениям в развитии казанской археологии. Верхняя граница очерчена изменениями условий функционирования местной науки, что связано с идеологическими кампаниями, утверждением официальной булгарской концепции происхождения татарского народа и внутринаучными факторами развития археологического знания.

Степень научной разработанности. В историографии изучения социально-политических факторов развития казанской археологии 1917 – конца 1940-х гг. можно выделить периоды и этапы исследовательской активности, узловые проблемы. Хронологически в осмыслении данной темы выделяется два периода – советский и постсоветский. Советский период делится на два этапа: первый – 1920-е – первая половина 1950-х гг., второй – вторая половина 1950-х – конец 1980-х гг.

Первый этап советского периода характеризуется преобладанием публикаций, рассматривающих вопросы развития науки в историко-партийном аспекте с опорой на марксистско-ленинскую методологию. Авторами журнальных и газетных статьей были сами историки и археологи, партийные и научные функционеры. В них четко прослеживается идеологический отпечаток и позитивные оценки роли советского государства и коммунистической партии в обновлении науки, постановке новых познавательных задач, воспитании кадров советской научной интеллигенции.

Большинство историографических работ этого этапа приходится на 1920-е – 1930-е гг., когда появляются статьи Г.С. Губайдуллина, Н.Н. Фирсова, Н.-Б.З. Векслина1. В обзорных и, зачастую, описательных публикациях внимание исследователей заострено на развитии исторической и археологической науки в регионе, плодотворной деятельности отдельных ученых, рассмотрены институциональные аспекты, организаторская деятельность партийных и исполнительных органов власти.

С ростом общественного интереса к прошлому татарского народа в 1920-е гг. актуальность приобрели исследования, обобщающие опыт исторических обществ, созданных в ТАССР в послереволюционные годы. Это работы З. Мухсинова (1930), И.Н. Бороздина (1929), Л.К. Ильинского (1929), М.К. Корбута (1930), С. Арбатова (1930), Г. Кудоярова (1930). Организационно-управленческие, идеологические проблемы местного краеведения, нашли отражение в публикациях Н.-Б.З. Векслина (1929), Р.Ш. Тагирова (1929), А.Н. Самойловича (1925), Н.Н. Фирсова (1937). Определенные обобщения практики взаимодействия татарской научной интеллигенции, вузовской науки с государственными институтами и органами власти присутствуют в работах известного историка края М.К. Корбута2.

С середины 1930-х гг. внимание исследователей к внешним факторам развития исторической и археологической науки Татарской АССР резко ослабевает, что связано с изменением отношения государства ко многим социальным институтам, их подчинением интересам политики и идеологии, организационной и кадровой перестройкой. Интерес к историографии науки активизировался в конце 1940-х гг., в связи с расширением научно-поисковых работ по изучению историко-культурного наследия татарского народа, ростом археологических исследований и необходимостью обобщения предшествующего опыта ученых3.

Второй этап советской историографии характеризуется началом научного изучения проблемы социально-политической детерминированности археологической науки. В региональном разрезе внимание исследователей привлекал довольно широкий спектр вопросов развития исторической и археологической науки в Татарской АССР. Следует назвать статьи обобщающего плана, освещающие основные вехи развития татарской исторической науки: М.К. Мухарямова и А.Л. Литвина (1967), З.И. Гильманова и И.А. Георгиевской (1969), Р.У. Амирханова и З.Г. Гариповой (1989), Г.Л. Файзрахманова (1989).

Обширный свод работ посвящен научным обществам, краеведческим центрам и вузам ТАССР исследуемого периода (К.Р. Синицына, Б.Ф. Султанбеков, В.П. Сидоров, И.М. Абдрашитова)4. Развитие казанской археологии было объектом исследовательского интереса известных археологов края – А.М. Ефимовой, А.Х. Халикова5. Приуроченные к юбилейным датам, они рисовали общую картину состояния научно-исследовательских работ в республике, деятельность научных обществ, вузов и отдельных историков и археологов. Определенный интерес вызывают диссертации, анализирующие роль местных партийных структур в формировании кадров советской интеллигенции, ее идеологическом завоевании и воспитании (С.В. Морозова, 1974; О.Л. Малышева, 1985).

В целом, первый период истории изучения темы характеризуется эволюцией исследовательского интереса в сторону расширения научного кругозора, ее проблематики и аспектов при сохранении принятых методологических подходов. Сам исследовательский поиск ученых зависел не только от внутринаучных, но и от внешних факторов (политические установки, разрешенная или запрещенная тематика работ и т.д.).

В постсоветский период историографии рассматриваемой темы на фоне кардинальных перемен жизни общества в науке наметились тенденции методологического и организационного плюрализма, расширился круг изучаемых проблем. Характерной чертой этого времени становится возросший уровень научной коммуникации, широкое обсуждение в среде историков и археологов злободневных вопросов и тем.

В 1990-е – 2000-е гг. тема внешних факторов развития казанской археологии рассматривалась в специальных историко-научных исследованиях. На основе обширного фактологического материала изучалось взаимодействие науки, общества и власти, которое сопровождалось репрессиями в отношении научного сообщества, трансформацией институциональной системы науки, изменениями общественного статуса ученых, тематики исследований. В работах А.З. Хакимовой, К.Р. Синициной, Г.М. Латыповой, Г.А. Валеевой, И.Р. Каримова, А.В. Сюкова на местном материале рассматривались этапы становления национальной исторической науки и делались выводы о многофакторном и противоречивом характере взаимоотношений власти и научного сообщества6. В них показана организующая и идеологическая роль советских партийно-государственных органов власти в становлении краеведческого движения, музейного строительства, организация археологических исследований ТАССР. Отдельного внимания заслуживают обобщающие монографические исследования К.А. Руденко, А.В. Зайцева, А.Ш. Кабировой, посвященные истории исторической и археологической науки в соединении с социально-политическими факторами, повлиявшими на интеллектуальные процессы развития этих наук7.

Механизмы и каналы взаимодействий, идеологические кампании, оказавшие серьезное влияние на науку и культуру рассматривались в трудах В.А. Гижова (2004), И.В. Филипчука (2011), О.В. Козлова (2001), С.А. Дианова (2011), Д.В. Хаминова (2011).

Изучению проблем казанской научной интеллигенции 1920-х – 1940-х гг. (статуса, состава, социально-бытовых условий существования и профессиональной деятельности) посвящены работы современных исследователей О.А. Хабибрахмановой (2010), К.А. Руденко (2011), А.Ш. Кабировой (2009). В биографических экскурсах казанских исследователей представлены сведения о непростых судьбах казанских историков и археологов в условиях идеологического давления на науку, ограничения творческой свободы, об их отношениях с властью и ее институтами8. Обстоятельное изучение жизненного пути и научной деятельности казанских археологов 1920-х –1940-х гг. содержится в работах К.А. Руденко9.

Таким образом, несмотря на наличие обширного массива историографических трудов, в самых разнообразных аспектах рассматривающих проблему взаимоотношений власти и археологической науки, комплексного исследования в рамках региональной историографии по истории археологической науки до сих пор не было проведено.

Цель диссертационного исследования состоит в комплексном изучении социально-политических факторов развития археологической науки Татарской АССР в 1917 – конце 1940-х гг. Для реализации цели определены следующие задачи:

– рассмотреть теоретические аспекты социально-политической детерминированности археологической науки, выявить параметры ее взаимодействия с трансформирующимися социальными и политическими институтами советского общества и проследить процесс развития науки в новых общественно-политических условиях с 1917 по конец 1920-х гг.;

– определить основные особенности развития науки в условиях модернизации советского общества 1930-х гг.;

– изучить специфику взаимодействия казанской археологической науки с социально-политическими институтами советского общества предвоенного, военного и послевоенного времени 1940-х гг.

Источниковая база исследования состоит из опубликованных и неопубликованных источников. Большое значение имеют архивные источники, многие из которых впервые вводятся в научный оборот. Это делопроизводственная документация научных и образовательных учреждений республики, партийно-государственных органов власти, сосредоточенная в фондах Национального архива РТ (НА РТ) и Центрального государственного архива историко-политической документации РТ (ЦГА ИПД РТ) в г. Казани. Важными для диссертационного исследования оказались материалы ЦГА ИПД РТ, на основе которых проанализирована государственно-партийная политика по отношению к различным направлениям общественно-политической жизни ТАССР, атмосфера внутри научного сообщества: фонд 15 – «Татарский областной комитет (Обком) ВКП(б)», фонд 7571 – «ИЯЛИ КФАН СССР». Внимания заслуживают материалы фондов научных и образовательных учреждений Татарской АССР, находящиеся в НА РТ и позволяющие на основании анализа уставов, протоколов собраний, планов, финансовых документов и отчетов научно-исследовательской работы получить представление об организационном этапе становления археологической науки в 1920-е гг.: фонд Р–1337 – «Казанский университет», фонд Р–1339 – «Северо-Восточный археологический и этнографический институт», фонд Р–439 – «Дом татарской культуры», фонд Р–447 – «Общество изучения Татарстана», фонд Р–2021 – «Казанский губернский музей».

В число опубликованных источников входят:

  1. Законодательные – нормативно-правовые и исполнительные документы государственных и партийных органов власти: постановления ЦК ВКП(б), Татарского обкома ВКП(б), постановления и декреты Совнаркома РСФСР, резолюции и постановления съездов ВКП(б). Большое количество официальных документов содержится в сборниках «Коммунистическая партия Советского Союза в резолюциях и решениях съездов, конференций и пленумов ЦК (1898–1986 гг.)» (Т.2. 1983; Т. 7. 1985), «Власть и художественная интеллигенция. Документы ЦК РКП(б)-ВКП(б), ВЧК-ОГПУ-НКВД о культурной политике. 1917–1953 гг.» (1999), «Организация науки в первые годы Советской власти (1917–1925)» (1968), «Организация советской науки (1926–1932)» (1974). Этот вид источников помогает изучить нормативную сторону взаимодействия власти и науки, и в целом реконструировать сложный процесс преобразований, которые пережили научные и образовательные учреждения Татарской АССР в этот период.
  2. Выступления партийных и государственных деятелей, а также видных советских учёных, посвященные вопросам преобразования научной сферы (А.В. Луначарского, Н.И. Бухарина, Е.М. Ярославского, Ф.Н. Петрова, В.Н. Яковлевой).
  3. Программные документы исторической и археологической науки, формулирующие основные цели и направления исследований10.
  4. Материалы периодической печати содержат ценную информацию о взаимоотношениях власти и науки в исследуемый период: газета «Красная Татария», журналы «Вестник Научного общества татароведения», «Известия Общества археологии, истории и этнографии» изданы статьи местных функционеров, ученых, краеведов, пытавшихся проанализировать процессы научного изучения прошлого татарского народа.

Использование достаточно широкого спектра исторических источников позволило комплексно осветить тему исследования.

Теоретико-методологическая основа исследования. При рассмотрении науки как социального института, который развивается во взаимодействии с другими феноменами, необходимо комплексное изучение внутренних (парадигмы, научные школы, исследовательская проблематика, научные коммуникации) и внешних (функции науки в обществе, влияние политики и идеологии) факторов. Поэтому качественное исследование по данной тематике является системным, опирается на междисциплинарный подход. В основу изучения представленной проблемы положены принципы научной объективности и историзма. Эти принципы предполагают глубокое и всестороннее изучение общественно-политических явлений, рассмотрение особенностей их развития в указанный период, их объективную оценку на основе полных и максимально точных фактографических данных.

Сравнительно-исторический метод помог сопоставить социально-политические условия развития исторической и археологической науки как в целом по стране, так и в региональном разрезе; на основе историко-генетического метода последовательно раскрыты свойства, изменения изучаемой реальности в процессе ее исторического развития.

Применение проблемно-хронологического метода позволило выстроить в хронологическом порядке содержание каждого из параграфов, что дало возможность показать динамику развития изучаемых социальных институтов.

Научная новизна исследования в том, что оно представляет одну из первых попыток комплексного анализа совокупности социально-политических факторов развития археологической науки Татарской АССР в 1917 – конце 1940-х гг. На основе обширного круга источников рассмотрены: роль местных партийных и государственных органов в формировании системы научных учреждений Татарской АССР, влияние власти на изменение направлений научных поисков, значение идеологических кампаний 1940-х гг. в развитии исторической и археологической науки Татарской АССР. Также изучены общие принципы и особенности формирования местной системы научных учреждений и вузов, показана эволюция исследовательского интереса к проблемам истории края под влиянием внешних факторов, рассмотрено содержание политики формирования научной интеллигенции на новой организационной и идеологической основе. В научный оборот введены ранее неопубликованные источники, содержащиеся в различных архивах Республики Татарстан.

Научно-практическая значимость. Фактический материал, а также полученные в ходе исследования выводы и обобщения, могут быть использованы специалистами при составлении курсов лекций по истории отечественной археологии, при изучении истории конкретных научных учреждений Республики Татарстан, в краеведческой работе. Помимо этого основные результаты работы могут быть применены при разработке учебников, обобщающих трудов и монографий по политической истории СССР и Татарстана, социологии науки.

Апробация результатов исследования. Основные положения работы обсуждались на заседаниях кафедры археологии и истории первобытного общества Удмуртского государственного университета. Различные аспекты проблемы отражены в докладах на всероссийских (Москва, 2011 г.; Пенза, 2004 г.; Ижевск, 2002 г., 2006 г.) и региональных (Ижевск, 2005 г.) конференциях.

Положения, выносимые на защиту:

  1. Влияние государственно-партийных органов Татарской АССР, подчинявшихся директивным указаниям из центра, на археологическую науку проявлялось в материально-ресурсном обеспечении, определении институциональной структуры науки, подготовке кадров, формулировании исследовательских приоритетов, выборе научной проблематики.
  2. На протяжении 1920-х – 1930-х гг. отношение местной власти к немногочисленным представителям казанских археологов, как и в целом политика по отношению к научной интеллигенции, претерпевала трансформацию, сменяясь от лояльности и поощрения комплексного историко-краеведческого изучения края до жесткой регламентации, идеологической нагрузки и вытеснения из различных научно-образовательных учреждений.
  3. Несмотря на демократизацию высшей школы республики и существовавшие планы подготовки археологов, местная наука приток новых кадров стала ощущать лишь в конце 1930-х гг. Связано это с кризисом исторического образования и профессиональной науки, сужением образовательных задач новых вузов республики, недостатком финансирования научных исследований, а также, в целом, – с активным вмешательством государственно-партийных структур в деятельность вузов и научный обществ.
  4. В 1920-х гг. складывается региональная централизованная система управления исторической и археологической наукой, которая характеризовалась всесторонним контролем партийных и государственных органов за деятельностью научных учреждений. Причем заметный вклад в деятельность координирующего органа Наркомпроса Татарской АССР – Академцентра – внесли казанские историки и археологи.
  5. В 1920-х гг. государство поддерживало рост археологического интереса со стороны местных научных и краеведческих обществ к изучению исторического прошлого края, что было в русле общесоюзных тенденций развития науки. С изменением государственных задач по развитию конкретных отраслей народного хозяйства региона организационное многообразие местной археологии в начале 1930-х гг. сужается до единичных структур, где ученые могли продолжать свои изыскания.
  6. Содержание внутринаучных и социально-политических факторов развития археологии в Татарской АССР в 1940-е гг. изменилось. Появилось новое научно-исследовательское учреждение – ИЯЛИ КФАН СССР, благодаря взаимодействию столичных и местных археологов расширился ареал исследуемых памятников, актуализировались этногенетические реконструкции происхождения татарского народа. При этом существовали объективные условия, связанные с тенденциями предшествующих десятилетий и ограничивающие познавательные возможности казанских археологов и историков. Идеологический нажим на ученых после выхода постановления от 9 августа 1944 г. «О состоянии и мерах улучшения массово-политической и идеологической работы в Татарской партийной организации», практика согласования научных планов с партийными органами власти Татарской АССР являлись факторами влияния власти на историческую науку и результаты ее научного познания, однако на археологических изысканиях они сказались несущественным образом.

Структура диссертации обусловлена задачами исследования. Работа состоит из введения с обоснованием исследовательской программы, трех глав, заключения, списка использованных источников и литературы, а также приложений.

ОСНОВНОЕ СОДЕРЖАНИЕ РАБОТЫ

Во введении обосновывается актуальность заявленной темы, определяются объект и предмет исследования, хронологические рамки, анализируется степень научной разработанности, формулируются цель и задачи исследования, указывается источниковая база, методы исследования, научная новизна и практическое значение работы.

В первой главе «Развитие археологической науки Татарской АССР в 1917 конце 1920-х гг.» комплексно рассматриваются теоретические аспекты социально-политической детерминированности археологической науки с выделением конкретных факторов, повлиявших на развитие казанской археологии. Также изучен процесс ее развития в дореволюционное время и в новых общественно-политических условиях с 1917 до конца 1920-х гг. в идеологическом, организационном, социально-культурном отношении.

В § I.1. «Методологические основы изучения внешних факторов развития отечественной науки первой трети XX в.» на теоретическом уровне раскрываются особенности науки как социального института и открытой системы, оказывающей влияние на окружающую среду и одновременно находящейся под непрерывным воздействием с ее стороны.

Отвечая на социальные потребности, наука предстает как инструмент политики, а с другой стороны, является одним из активных акторов на политической арене. Проведение и интенсивность научных исследований, формирование научных направлений зависят от тех социальных и финансовых ресурсов, которые выделяются на самом высоком уровне политической власти, и от решений которой зависят организационные основы науки, система профессиональной подготовки и переподготовки кадров.

Советское государство влияло не только на материально-ресурсное обеспечение, институциональное оформление, подготовку кадров и формулирование исследовательских приоритетов исторической науки, но также на ее методологию, теорию и тематику исследований.

Характерной особенностью взаимодействия археологической науки с трансформирующимися социальными и политическими институтами советского общества является специфика самих археологических исследований, в которых значительное место занимает источниковедческий материал. Первое время у ученых существовала возможность ограничиться публикацией результатов раскопок отдельных памятников, избегая социологических и исторических интерпретаций. Это приводило ко второму обстоятельству – вынужденной «миграции» историков в далекие от политики области науки – древнюю историю, археологию, этнографию, что освобождало от жесткого идеологического контроля. Другая особенность, связанная с моделями поведения ученых-археологов, заключалась в некоторой опосредованности взаимоотношений с существующей властью, касающихся оценки и выполнения целевых установок самим научным сообществом.

Конкретизируя исследуемые параметры взаимодействия археологической науки с другими институтами советского общества, необходимо выделить следующие социально-политические факторы, которые оказали влияние на развитие археологической науки Татарской АССР, деятельность представителей местного научного сообщества археологов и историков в 1917 – конце 1940-х гг.:

  1. государственная идеология и научная политика;
  2. взаимоотношения партийно-государственных органов власти с научными учреждениями и отдельными учеными, ведущими исследования по местной археологии и истории;
  3. подготовка кадров для археологической науки;
  4. социальная политика в отношении научной интеллигенции;
  5. общественный интерес к местной истории.

В § I.2. «Развитие казанской археологической науки во второй половине XIX начале XX вв.» изучены особенности развития дореволюционной местной археологии. Этот период характеризуется противоречивыми тенденциями, которые сказались на ее последующем развитии. Факторы, способствующие становлению и развитию дореволюционной местной археологии, касались открытия Императорского Казанского университета в 1804 г., общественных реформ 1860-х гг., активной роли центральных учреждений (государственные органы в виде статистических комитетов, министерств; общественные организации в виде Археологической комиссии, МАО), проведения в Казани в 1878 г. IV археологического съезда. Наконец, благодаря познавательной активности местных археологов были выделены приоритетные направления исследований: составление археологической карты; изучение памятников «болгарской культуры»; городская археология Казани; охрана памятников истории и культуры, популяризация идей об археологическом прошлом края через публикацию работ, публичные лекции, организацию выставок.

При этом существовал ряд тенденций, тормозящих развитие науки, и одновременно выступающих в качестве ее характерных особенностей. Во-первых, это долгое отсутствие четкой программы археологического изучения края, и как следствие, бессистемность изысканий, которые определялись личными интересами отдельных ученых. Во-вторых, отсутствие системы подготовки археологов сказывалось на преемственности в разработке научных проблем. Как следствие, замедляется изучение некоторых периодов истории края. Кроме того в дореволюционное время казанская археологическая наука столкнулась с проблемой недостатка кадров для научных изысканий. Приходилось даже привлекать к полевым работам археологов со стороны, либо ученых смежных специальностей. В целом, смена поколений казанских археологов и совпавшие с ней Первая мировая война и революции, не могли не сказаться на научных изысканиях, объем которых в те годы резко сокращается.

§ I.3. «Развитие казанской археологии в новых общественно-политических условиях 1920-х гг.» дает представление об изменениях, произошедших с казанской археологической наукой после 1917 г. и выдвинувших на первый план социально-политические факторы ее развития. Прослежены основные тенденции в идеологическом, институциональном, социальном аспектах, в том числе на примере отечественной исторической и археологической науки.

В первые годы советской власти в структурах и формах организации исторической и археологической науки происходят существенные изменения. Советское государство через Наркомпрос и партийные органы старалось контролировать все стороны научной жизни. Ими определялись и утверждались планы работ, финансирование, подбирались и назначались руководящие кадры, принимались отчеты, устанавливались штатное расписание, оклады, система оплаты труда, звания и степени. Таким образом, управление наукой в целом было частью общего государственного управления. В организационном становлении советской археологии прослеживается тенденция к централизации учреждений, что, с одной стороны, содействовало планированию и координации полевых исследований, а с другой, облегчало контроль государственных и партийных органов над научными коллективами.

Важной тенденцией, проявившейся в российских регионах после гражданской войны, стало оживившееся краеведческое движение. В рамках его возобновился интерес к археологическим памятникам и их исследованию. Но уже в конце 1920-х гг. государственная культурная политика в этом отношении меняется. Наряду с организационными изменениями, сокращением государственного финансирования краеведческих обществ, активизировались попытки привнести политику и идеологию, что прежде всего отвечало потребностям модернизации советской экономики первых двух пятилеток.

В Татарии продолжали развитие прежние и появлялись новые научные организации, занимавшиеся археологическими изысканиями. В этих процессах важной была роль местных государственных органов. Организующим элементом в развитии научных исследований был Наркомпрос ТАССР, при котором существовал Академический центр. Перед ним ставились общие задачи в сфере планирования деятельности образовательных и научных учреждений, разработки проектов по организации научных экспедиций, исследований и созыва научных конференций и т.д. Реализация задач Академцентра проходила в тесном взаимодействии с партийной организацией Татарской АССР.

Формирование Академцентра сопровождалось активизацией деятельности различных научных обществ, привлечением новых научных сил для изучения национальной истории и культуры. Региональная археология к моменту событий 1917 г. развивалась в рамках различных структур – при вузах, музеях, в научных и краеведческих обществах.

В Казани вплоть до 1931 г. в продолжало работу Общество археологии, истории и этнографии (ОАИЭ). Важным направлением его деятельности в новых условиях стало сохранение историко-культурных и научных ценностей от угрозы расхищения и уничтожения. Изменилась и научная тематика – ученые больше внимания стали уделять вопросам социально-экономического развития Татарской АССР, истории народного и революционного движения. За некоторым перерывом, вызванным событиями гражданской войны, возобновляются археологические изыскания в основном разведочного характера. Члены ОАИЭ принимали участие в создании и деятельности других научных и образовательных учреждений, Академического центра. Последние дни Общества совпали с разгромом краеведческого движения.

К 1926 г. в республике было создано более 20 краеведческих организаций. Среди них выделялись Научное общество татароведения, Общество изучения Татарстана, Дом татарской культуры. В их создании принимали участие казанские историки и археологи – Н.Н. Фирсов, В.Ф. Смолин, Н.Ф. Калинин, Н.И. Воробьев и др. Перед научными обществами ставились задачи комплексного изучения истории татар и татарской культуры, тесным образом сопряженные с основными хозяйственными задачами региона. Члены этих обществ проводили археологические исследования, публиковали результаты своих изысканий.

Одной из тенденций этого времени было возрастание объемов археологических работ, организованных столичными учреждениями. Это выступало мобилизующим фактором, способствующим развитию местной археологии.

Средоточием археологических исследований края в 1920-х – 1930-х гг. оставались Казанский и районные музеи, в которых находились богатые археологические фонды, а также прежние кадры археологов и краеведов. В структуре Казанского музея существовал исторический отдел, возглавляемый до 1925 г. М.Г. Худяковым. Собственно, с его деятельности и начинается самостоятельная научно-экспозиционная жизнь отдела. Помимо этого исторический отдел занимался научной работой: систематическим описанием коллекций, сравнительным анализом предметов старины. С приходом в 1924 г. Н.Ф. Калинина (1924–1936), основная работа по формированию экспозиций, учету, каталогизации археологических фондов легла на его плечи. Кроме того он вел активную деятельность по изучению археологических и исторических памятников г. Казани и республики.

Итак, 1920-е гг. были временем поиска рациональных организационных форм научных исследований в Татарской АССР. Научная работа строилась на основе взаимодействия историко-краеведческих обществ, местных музеев и государственных органов.

Одновременно с институциональными процессами трансформацию в интеллектуальный слой нового типа переживает казанская научная интеллигенция. Казанский университет с дореволюционного времени оставался единственным центром подготовки научных кадров археологов. Однако их количество оставалось недостаточным для того, чтобы охватить исследованиями весь край. Над изучением его прошлого трудился ограниченный круг ученых, при этом приток новых кадров был скуден. В частности, за 1917 – 1920-е гг. при Казанском университете не было ни одного археолога, оставленного для приготовления к профессорскому званию. С упразднением в 1921 г. историко-филологического факультета на долгие годы прерывается университетское историческое образование.

Между тем предпринимались попытки решить проблему подготовки научных кадров для местной археологии. Они начались уже в октябре 1917 г. с созданием Северо-Восточного археологического и этнографического института (СВАЭИ). В качестве важнейшей своей цели институт планировал объединить научные силы Казани в области археологии и этнографии Поволжья и Приуралья и готовить специалистов для проведения самостоятельных исследований. Однако гражданская война и последовавшая разруха, сложное финансовое положение института и неоднократные попытки его реформирования мало способствовали нормальному обучению студентов.

В дальнейшем СВАЭИ был реорганизован в Восточную педагогическую академию, а уже в 1922 г. она в свою очередь вместе с факультетом общественных наук Казанского университета и Высшим институтом народного образования вошла в состав объединенного образовательного учреждения – Восточного педагогического института, который вплоть до конца 1930-х гг. оставался единственным вузом в регионе, где продолжалось преподавание и изучение истории. Благодаря активной преподавательской деятельности В.Ф. Смолина здесь появляется археологический кабинет и студенческий кружок. Именно с них начиналась научно-исследовательская работа студентов, где они учились проводить исследования, представлять полученные результаты и обмениваться опытом. Из археологического кружка вышли местные археологи и краеведы З.А. Акчурина, Л.И. Вараксина, которые позже приняли участие в экспедициях под руководством И.Н. Бороздина, А.С. Башкирова, А.В. Збруевой, А.П. Смирнова, Н.Ф. Калинина.

Анализ взаимоотношений представителей научного сообщества археологов и историков Казани с властью на протяжении 1920-х гг. позволил придти к выводу о том, что сдержанное, а подчас враждебное, отношение преподавателей и ученых к новой власти постепенно сменяется поддержкой проводимых ею общественных преобразований. Казанские историки и археологи активно участвовали в создании новых научно-просветительских учреждений, в реформировании существующей структуры науки и образования, в административно-хозяйственной деятельности организаций. В целом, взаимоотношения казанских археологов с властью постоянно развивались, приобретая характер то благоприятствующих в 1920-е гг., то ужесточаясь к середине 1930-х гг. Это серьезно затормозило процесс поиска наиболее эффективных форм организации исследований как гуманитарного направления в целом, так и археологических, в частности.

Факторами, непосредственно влиявшими на жизнь и научную деятельность казанских историков и археологов, являлись тяготы гражданской войны, голод, коренные сдвиги в экономике. Они вынуждали представителей интеллигенции довольствоваться скудным питанием, мизерными окладами, отсутствием элементарных бытовых условий. Им приходилось совмещать работу сразу в нескольких учебных и научных учреждениях, чтобы прокормить себя и свои семьи.

Для казанской научной интеллигенции период 1920-х гг. складывался противоречиво: с одной стороны, лишения гражданской войны сопровождались структурными изменениями в науке и образовании, что давало многим надежду на улучшение условий научной деятельности и подготовки новых кадров археологов и историков. С другой стороны, оживление научной жизни и археологических изысканий соседствовало с разрушением исторического образования и бесплодными попытками создания археологического направления подготовки молодых специалистов для оживившегося историко-краеведческого движения.

Вторая глава «Развитие археологической науки Татарской АССР в 1930-е гг.» посвящена второму хронологическому периоду в рамках данной работы. В нем выделяются два качественно отличающиеся друг от друга этапа. Основные тенденции первого из них (начало – середина 1930-х гг.) состояли в резком уменьшении историко-археологических исследований, численности научных учреждений, ведущих археологические изыскания. Сокращаются исторические сюжеты в развитии местной археологической науки, что сказалось и на количестве архивных источников. С конца 1920-х гг. и на протяжении двух десятков лет в Татарской АССР постоянно работали всего два археолога – Н.Ф. Калинин и А.П. Смирнов, которые в своем сотрудничестве и взаимодействии заложили основы многих направлений региональной археологии. На втором этапе (вторая половина 1930-х – начало 1940-х гг.) активизируются археологические исследования региона силами столичных организаций и Центрального музея ТАССР, возобновляется историческое образование в Казанском университете и возникает Татарский научно-исследовательский институт языка и литературы (ТНИИЯЛ), взявший на себя разработку исторической проблематики.

В § II.1. «Общенаучная ситуация в советской исторической и археологической науке в 1930-е гг.» раскрываются сложные и противоречивые обстоятельства развития исторической и археологической науки в СССР. В 1930-е гг. историческая наука претерпевала серьезную трансформацию под воздействием внешнесоциальных факторов (настроений общества, социального заказа, партийно-государственного давления) и внутринаучных закономерностей. Определяющей чертой становится государственно-политическая детерминированность ее развития. Отсюда — и плановость исследований, и полное подчинение науки требованиям партийно-идеологической системы, и стремление к самодостаточности, и запрет любой научной альтернативности марксизму, и множество недопустимых тем, имен, документов.

В первой половине 1930-х гг. было уточнено место самой археологии в системе наук. После жесткой критики дореволюционной науки (в которой участвовал и М.Г. Худяков) советской археологии, замененной термином «история материальной культуры», предписывалось сосредоточиться на реконструкции всего спектра общественных отношений в рамках социально-экономических формаций на всем протяжении единого исторического процесса с опорой на марксистскую методологию.

Во второй половине 1930-х гг. под влиянием внешних факторов вместо теоретических построений в развитии археологии особую значимость приобретает накопление фактического материала с последующим его историческим истолкованием. Такому смещению акцента исследований способствовала и недостаточность эмпирической базы для глобальных обобщений. Поэтому не случайно важную роль приобрели широкомасштабные раскопки в зоне новостроек, сплошное археологическое обследование больших районов.

В § II.2. «Развитие историко-археологических исследований в Татарской АССР в 1930-е гг.» речь идет о региональной специфике идеологических, институциональных и социальных процессов в развитии археологии. Под влиянием социально-экономических преобразований происходит трансформация деятельности музейных и краеведческих учреждений в Татарской АССР, которым предписывалось перейти на политико-пропагандистскую работу и стать проводниками в жизнь государственных и партийных решений.

Тенденцией того времени стало сокращение численности краеведческих обществ, репрессии в отношении их участников. В Татарской АССР научные общества прекратили свое существование в начале 1930-х гг., и все руководство краеведческой работой перешло в руки местного Наркомпроса. Вся работа археологов-одиночек сводилась к эпизодическим краеведческим обследованиям памятников историко-культурного наследия народов края. Однако их опыт и знания привлекали внимание столичных исследователей, которые в конце 1930-х гг. в рамках новостроечных экспедиций старались активно и плодотворно сотрудничать с местными краеведами.

Вся краеведческая работа в 1930-х гг. передавалась музеям, учебным заведениям, культурно-просветительским учреждениям. Причем на музей возлагалась обязанность быть центром исследовательской и методической работы по местному краеведению, как, например, это произошло с Центральным музеем ТАССР. В его стенах трудился Н.Ф. Калинин, а затем туда приходят А.П. Смирнов, О.С. Хованская, А.М. Ефимова. Тогда и сложился плодотворный коллектив ученых, сосредоточившийся на археологическом изучении края. С 1938 г. музей стал одним из участников объединенной Куйбышевской экспедиции, в которой принимали участие Институт материальной культуры АН СССР и ГИМ.

Одновременно с активизацией археологического изучения края в конце 1930-х гг. в вузы возвращается историческое образование. В 1939 г. в Казанском университете был вновь открыт исторический факультет. С этим совпало возобновление профессионального изучения истории и археологии. В октябре 1939 г. был создан ТНИИЯЛ (позже – Татарский НИИ языка, литературы и истории) в подчинении Наркомпроса ТАССР. Это было объективным и закономерным событием. Его сектор истории главной целью имел подготовку научной истории Татарии. Кроме того, одной из важных задач научной деятельности становится организация археологических исследований.

Третья глава «Внешние факторы развития археологической науки Татарской АССР в 1940-е гг.» посвящена развитию научных исследований в рамках ТНИИЯЛИ, Центрального музея ТАССР, с которыми тесно взаимодействовал Татарский обком ВКП(б), предписывая, направляя и контролируя изучение исторических сюжетов прошлого местных народов.

§ III.1. «Изменения в социально-культурной сфере СССР в предвоенные и военные годы» повествует о достаточно противоречивом и напряженном периоде, в который уместились Великая Отечественная война, послевоенное восстановление экономики, формирование нового «образа врага» в массовом сознании, усиление государственно-партийного регулирования науки и культуры. В середине 1940-х гг. возросло социальное давление на ученых, что выразилось в практике проработочных идеологических кампаний, последовательно охвативших литературу, философию, музыку, историю, экономические науки, естествознание, живопись.

В исторической науке формировалось исследовательское поле, выделялись приоритетные темы. От историков требовалось исследование актуальных тем сквозь призму текущего политического момента. К числу таких относилось: возвеличивание русского народа и его героев, прославление национальных достижений советской страны в различных областях науки и культуры, изображение истории народов СССР как единого процесса. В Татарской АССР труды историков, языковедов, деятелей национального искусства должны были строго следовать подобной тематике.

В § III.2. «Развитие археологических исследований в Татарской АССР в 1940-е гг.» рассматривается процесс накопления источниковой базы и создания ядра кадрового потенциала казанской археологии. Начавшаяся война способствовала выходу местной исторической и археологической науки на новый уровень развития. В июле 1941 г. в ТНИИЯЛИ разместился эвакуированный из Москвы Институт истории АН СССР, начинается тесное и плодотворное сотрудничество с рядом известных советских ученых – Б.Д. Грековым, Л.В. Черепниным. В 1945 г. высокий научный статус республики был воплощен в создании филиала АН СССР с отдельным Институтом языка, литературы и истории.

Для казанской археологической науки концентрация в рамках академического института и сотрудничество со столичными исследователями способствовала активному обобщению имеющегося материала в виде археологической карты республики, монографий и тематических сборников статей по древней и средневековой истории. Несмотря на войну, археологические исследования продолжались. Осуществлялись они в форме археологических разведок, которые проводились силами не только местных археологов, но и эвакуированных из Ленинграда и Москвы ученых (комиссия по булгаро-татарской эпиграфике, Елабужская экспедиция особого назначения). Они позволили обнаружить и обследовать поселения и могильники разных исторических эпох на территории Татарской АССР.

Ближе к концу войны и в послевоенные годы активизируется археологическое изучение республики. Под руководством Н.Ф. Калинина усиливается разведочная и раскопочная деятельность во многих районах Татарской АССР, что позволило не только привлечь к работам молодые кадры археологов, но и ввести в научный оборот обширный материал. После войны возобновились подготовительные работы по сооружению основных объектов Куйбышевского гидроузла, археологическое обследование затопляемых территорий возглавил А.П. Смирнов, чьи отряды экспедиции изучали памятники, относящиеся ко времени от палеолита до позднего средневековья.

Война сказалась и на научной работе – недоставало квалифицированных кадров, в ТНИИЯЛИ отсутствовали нормальные условия для научного труда. Усилилась связь ученых с партийными структурами республики, что нашло отражение в формируемой научной повестке дня. На протяжении конца 1930-х – начала 1940-х гг. менялись функции и методика планирования партийными органами научных исследований: из инструмента контроля и учета они превращались в инструмент развития научного потенциала и его использования. Парторганизация ТНИИЯЛИ, секретарем которой был историк Х.Г. Гимади, играла определяющую роль в постановке научных проблем местной исторической науки на фоне слабой работы научного органа управления ТНИИЯЛИ – Ученого совета.

В § III.3. «Значение идеологических кампаний для разработки проблематики татарской исторической науки» изучены внешнесоциальные факторы формирования проблематики научных исследований в области истории Татарской АССР, среди которых следует отметить кампанию 1944 г. и последующее за ней оформление официальной концепции происхождения татарского народа.

Принятое 9 августа 1944 г. постановление ЦК ВКП(б) стояло в одном ряду с подобными документами в других национальных республиках СССР. Оно регламентировало написание истории татарского народа и явилось своеобразной программой действий, воплотившейся в различных каналах научной коммуникации научного сообщества (публикации, дискуссии, конференции).

Особый вклад в разработку проблематики древней и средневековой истории края привнесла специальная сессия по вопросу этногенеза волжских татар, состоявшаяся 25–26 апреля 1946 г. в Москве в Отделении истории и философии АН СССР. Она оказала влияние на утверждение концепции булгарского автохтонизма – единого научного подхода к изучению истоков татарского народа, что утвердило определенный взгляд на характер и природу этнокультурных контактов, социально-экономических отношений, становления государства предков современных татар.

В заключении подведены основные обобщающие итоги проведенного исследования.

Новые общественно-исторические условия непосредственным образом отразились на судьбе казанской археологической науки, выдвинув на передний план социально-политические факторы ее развития. В первом изученном периоде (1917 – конец 1920-х гг.) изменения в науке касались организационной перестройки прежних научно-исследовательских учреждений, экспериментов в области исторического и археологического образования, формирования новой проблематики исследований.

Казанские историки и археологи принимали непосредственное участие в становлении научных обществ, образовательных учреждений и исполнительных органов государственной власти. Это обеспечивало успешное развитие археологии. Одновременно усилилась роль государственно-партийных органов Татарской АССР в материально-ресурсном обеспечении научных исследований, определении институциональной структуры науки, подготовке кадров, формулировании исследовательских приоритетов. Поддержка исследований по изучению исторического прошлого края происходила в той мере, в которой они отвечали потребностям социально-экономического развития региона.

Социальные условия жизни и научной деятельности казанских историков и археологов в условиях гражданской войны, голода, структурных сдвигов в экономике, болезненно сказывались на них, вынуждая довольствоваться скудным питанием, небольшими окладами, отсутствием элементарных бытовых условий.

Период 1930-х гг. также предстает противоречивым временем, основным содержанием которого был кризис местной исторической науки и археологических исследований. В нем выделены два разных по содержанию этапа, в которых отмечалось сокращение числа научных учреждений, занимающихся историей края, уменьшение, а затем возрастание с второй половины 1930-х гг. объема археологических изысканий. Важным фактором была деятельность А.П. Смирнова и Н.Ф. Калинина, подготовивших и воспитавших целую плеяду местных археологов и внесших значительный вклад в разработку многих направлений казанской науки.

В 1940-е гг. благодаря взаимодействию столичных и местных археологов расширяется круг исследуемых памятников, интенсифицируются полевые археологические исследования, актуальными становятся этногенетические реконструкции происхождения татарского народа. Вместе с развитием потенциала исследовательских учреждений республики (ТНИИЯЛИ, затем ИЯЛИ КФАН СССР, Центральный музей ТАССР, археологический кружок КГУ) появились условия для формирования собственных национальных кадров историков и археологов. При этом существовали объективные условия, связанные с тенденциями предшествующих десятилетий и ограничивающие познавательные возможности казанских археологов и историков: недостаток квалифицированных кадров, научных учреждений. Идеологический нажим на ученых после выхода постановления от 9 августа 1944 г., практика согласования научных планов с местными партийными органами являлись факторами влияния власти в целом на историческую науку, результаты ее научного познания, однако на археологических изысканиях они сказались несущественным образом.

Основные положения и выводы диссертационного исследования нашли отражение в следующих публикациях автора:

в научных изданиях, утвержденных ВАК РФ:

  1. Крылов Е.В. Социально-политические факторы развития татарской археологической науки в 1920–1930-е годы // Вестник Удмуртского университета. 2011. Вып. 3. С. 99–105.

В других изданиях:

  1. Крылов Е.В. Этнокультурное взаимодействие тюркских и финно-угорских племен в середине-конце I тыс. н.э. (в контексте ранних этапов татарэтногенеза) // Исторические истоки, опыт взаимодействия и толерантности народов Приуралья. Материалы международной научной конференции. Ижевск: Изд-во Удмуртского университета, 2002. С. 97–101.
  2. Крылов Е.В. Методологические проблемы историографических исследований в отечественной археологии // XXXVI Урало-Поволжская археологическая студенческая конференция. Пенза, 2004. С. 201–203.
  3. Крылов Е.В. Проблема периодизации в историографии археологии // VII-я научно-практическая конференция преподавателей и сотрудников УдГУ, посвященная 245-летию г. Ижевска: матер. конф. Ч I. Ижевск: Изд-во Удмуртского университета, 2005. С. 120–122.
  4. Крылов Е.В. Татарская историческая мысль о происхождении татар: наука и политика // Общественно-политическая мысль в России: традиции и новации : сб. материалов всерос. науч.-практ. конф., Ижевск, 24–25 окт. 2006 г. / отв. ред. В. В. Пузанов. Ижевск, 2007. Т. 1. Средневековая Русь: проблемы идентичности. С. 84–91.
  5. Крылов Е.В. Начало татар в историографии советской археологии // Взаимодействие народов Евразии в эпоху великого переселения народов. Материалы научного симпозиума. Ижевск: Изд-во Удмуртского университета, 2006. С. 275–279.
  6. Крылов Е.В. Социально-политические факторы развития науки (на примере становления советской археологии в Татарской АССР в 1920 – 1930-е гг.) // Политология–XXI век: Традиции отечественной политической науки и современность. Тезисы докладов участников Всероссийского научно-образовательного форума (11–12 ноября 2011 года, факультет политологии МГУ). М.: Издательство Московского университета. 2011. (CD-ROM).

1 Губайдуллин Г.С. Что сделано в области социальных наук в Татреспублике в течение пяти лет // За 5 лет: к V годовщине провозглашения Татарской социалистической советской республики. Казань, 1925. С. 167–176; Фирсов Н.Н. Изучение Татарии в историческом, археологическом и этнографическом отношении // Новый Восток. М., 1928. Книга 20–21. С. 324–332; Его же. Важнейшие перспективы научной работы по изучению Татарии // Вестник научного Общества татароведения. 1925. №3. С. 5–11; Векслин Н.-Б. Изучение Татарстана за 10 лет (1920–1930). Казань, 1930. 97 с.

2 Корбут М.К. Казанский Государственный Университет имени В.И. Ульянова-Ленина за 125 лет. 1804/05–1929/30. В 2 т. Казань, 1930; Корбут М.К. Об истории изучения Октябрьской революции в Татарстане // Каторга и ссылка. 1933. Кн. 4–5 (101–102). С. 126–144.

3 Калинин Н.Ф., Халиков А.Х. Итоги археологических работ за 1945–1952 гг. Казань, 1954. 126 с.; Гимади Х.Г. Об изучении Татарской АССР за 40 лет (Краткий обзор) // Известия Казанского филиала АН СССР. Сер. гуманитарных наук. 1957. Вып. 2. С. 68–82; Гимади Х.Г. Изучение истории Татарии в Казанском филиале Академии наук СССР // Известия Казанского филиала Академии наук СССР. 1957. Юбилейный сборник. С. 155–161. Гимади Х.Г., Мухарямов М.Х. Советская Татария – детище Октября (популярный исторический очерк). Казань, 1957. 174 с.

4 Синицына К.Р. Роль научных и краеведческих обществ в музейном строительстве в Татарии 20-х – 30-х годов // Сборник научных трудов Госмузея Татарской АССР. Казань, 1965. Вып. 2. С. 103–118; Султанбеков Б.Ф., Сидоров В.П. Из истории Казанского педагогического института (1918–1919 гг.) // Ученые записки Казанского педагогического института. Вопросы историографии и источниковедения. Казань, 1969. Вып. 71. Сб. 4. С. 343–348; Абдрашитова И.М. Из истории Научного общества татароведения (1923 – 1929 гг.) // Ученые записки Казанского государственного педагогического института. Вып. 150. Сб. 7. Казань, 1975. С. 101–111; Ее же. Из истории создания Общества изучения Татарстана (1928–1930 гг.) // Ученые записки Казанского государственного педагогического института. Вып. 145. Сб. VI. Казань, 1975. С. 63–72.

5 Ефимова А.М. Археологическое изучение Татарии за годы Советской власти. Казань, 1961. 24 с.; Халиков А.Х. Археологические исследования края за 50 лет // Развитие филологических и исторических наук в Татарии. Казань, 1969. С 123–132; Халиков А.Х. Археология в ИЯЛИ КФАН СССР // 50 лет поисков и открытий. Казань, 1989. С. 149–173.

6 Хакимова А.З. Историко-краеведческие исследования в Татарстане в 20-е годы XX века // Ученые записки Казанского государственного университета. 2010. Том 152. Кн. 3. Ч. 2. С. 139–145; Ее же. Роль краеведческой работы в изучении и популяризации историко-культурного наследия Татарстана в 1920–2000-е гг. Автореф. дисс. к.и.н. Казань, 2011. 28 с.; Синицина К.Р. Полвека музеев Казани и Татарии. Очерки истории 1917–1967 годов. Казань, 2002. 280 с.; Латыпова Г.М. Народный комиссариат просвещения ТАССР в 1920-е гг.: организация, структура, деятельность. Автореф. дисс…. к.и.н. Казань, 2011. 28 с.; Валеева Г.А. Деятельность кантонных краеведческих организации в Татарии в 20-е годы XX в. // Вестник ТГГПУ. 2008. № 3 (14). С. 18–20; Каримов И.Р. Из истории организационного становления академической науки в Татарстане // Из истории Татарстана и татарского народа. Сб-к статей молодых ученых и аспирантов Института татарской энциклопедии АН РТ. Казань, 2003. С. 144–158; Сюков А.В. Власть и наука в Среднем Поволжье в конце 1920-х – 1930-е гг. Автореферат дисс… к.и.н. Самара, 2009. 22 с.

7 Руденко К.А. Археология Волжской Булгарии. Историография и история изучения (X–XX вв.). Казань, 2008. 264 с.; Зайцев А.В. Исторические учреждения Республики Татарстан в 20–30-е годы XX века. Казань, 1998. 122 с.; Кабирова А.Ш. Историография советского периода истории Татарстана (1917–1950-е гг.). Казань, 2008. 176 с.

8 Измайлова С.Ю. А.М. Ефимова и ее роль в истории создания исторических экспозиций Национального музея РТ // Краеведческие чтения. Выпуск 3: Материалы заседаний, прошедших в Национальном музее РТ в 2002–2003 гг. Казань, 2003. С. 13–19; Кузьминых С.В. Виктор Федорович Смолин, 1890–1932. Казань, 2004. 32 с.; Ситдиков А.Г. Н.Ф. Калинин – исследователь Болгара // Болгар и проблемы исторического развития Западного Закамья. 60 лет археологического изучения: итоги и перспективы. Тезисы науч. конф. Болгар, 1998. С. 13–16; Ситдиков А.Г., Старостин П.Н. Николай Филиппович Калинин, 1888–1959. Казань, 2002. 24 с.

9 Руденко К.А. Археология XX века: две жизни – две судьбы: О.С. Хованская и А.М. Ефимова. Казань, 2010. 176 с.; Его же. Письма военных лет профессора А.П. Смирнова (1942 год) // Культурологические исследования в Сибири. Омск, 2011. № 3(34). С. 133–135; Его же. В плену времени [Электронный ресурс] // Тартария.Ру – родовые поместья. URL: http://www.tartaria.ru/Archive/kalendar/kalendar09. aspx (дата обращения 18.11.2011); Его же. Научное наследие А.М. Ефимовой // Краеведческие чтения. Выпуск 3: Материалы заседаний, прошедших в Национальном музее РТ в 2002–2003 гг. Казань, 2003. С. 4–13.

10 Наши задачи в области археологических исследований в связи с решениями ЦК ВКП(б) и Совнаркома Союза ССР об учебниках по истории // СА. 1937. Вып. II. С. 1–15; Всесоюзное археологическое совещание // Вестник АН СССР. 1945. № 4. С. 88–96; О задачах советских историков в борьбе с проявлениями буржуазной идеологии // ВИ. 1949. № 2. С. 3–13; Задачи советских археологов в свете трудов И.В. Сталина по вопросам языкознания и экономическим проблемам // СА. 1953. XVII. С. 9–22.







© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.