WWW.DISSERS.RU

БЕСПЛАТНАЯ ЭЛЕКТРОННАЯ БИБЛИОТЕКА

   Добро пожаловать!

МОСКОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ имени М.В. ЛОМОНОСОВА ИНСТИТУТ СТРАН АЗИИ И АФРИКИ

На правах рукописи

ФУРСОВА Анна Андреевна Монархическая власть и структура общества в яванском государстве Маджапахит (1293-1527 гг.) Специальность 07.00.03 - Всеобщая история

АВТОРЕФЕРАТ

диссертации на соискание ученой степени кандидата исторических наук

Москва 20

Работа выполнена на кафедре истории стран Дальнего Востока и Юго-Восточной Азии Института стран Азии и Африки Московского государственного университета имени М.В. Ломоносова.

Научный консультант:

кандидат исторических наук, доцент Ульянов Марк Юрьевич (Институт стан Азии и Африки МГУ имени М.В. Ломоносова)

Официальные оппоненты: доктор исторических наук Федорин Андрей Львович (Институт практического востоковедения) кандидат исторических наук Захаров Антон Олегович (Институт востоковедения РАН)

Ведущая организация: Московский педагогический государственный университет

Защита состоится “20” декабря 2012 г. в 16-00 часов на заседании Диссертационного совета Д 501.002.04. Института стран Азии и Африки Московского государственного университета имени М.В. Ломоносова по адресу: 125009 г. Москва, ул.

Моховая д. 11.

С диссертацией можно ознакомиться в Научной библиотеке Московского государственного университета имени М.В. Ломоносова по адресу: 119192, г. Москва, Ломоносовский пр., д. 27.

Автореферат разослан « » ноября 2012 г.

Ученый секретарь Диссертационного совета кандидат исторических наук М.А. Сюннерберг

Общая характеристика работы

Постановка проблемы. Диссертация посвящена рассмотрению основных особенностей устройства и функционирования высшей власти, а также описанию важнейших элементов структуры маджапахитского общества. Государство Маджапахит (1293–1527 гг.) явилось вершиной развития государственности на средневековой Яве домусульманского периода. Во второй половине XIV в. оно достигло своего расцвета и вошло в число сильнейших стран Юго-Восточной Азии (далее – ЮВА). Это время политической консолидации территорий внутри самой Явы и за её пределами под контролем единого властного центра, время возникновения межостровной империи, когда многие государства Малайского архипелага являлись данниками Маджапахита.

В работе затрагиваются проблемы традиционных отношений носителей высшей власти и представителей различных социальных групп маджапахитского общества, прежде всего, знати и общинной верхушки, исследуется организация и структура власти как таковой, роль религиозных представлений в ее легитимации.

Также освещаются вопросы, связанные с различными аспектами борьбы правителя с представителями родовой знати за расширение сферы реального управления.

Поскольку «сакральное» является одним из измерений монархической власти, то в работе также уделяется внимание роли ритуалов и культов как инструментов сакрализации высшей власти и политического действия.

Хронологические рамки основной части работы охватывают период правления Хаям Вурука (тронное имя – Раджасанагара, 1350–1389 гг.), при котором Маджапахит достиг вершины своего могущества. Однако временные границы всего исследования гораздо шире, так как оно предполагает выявление закономерностей и общих черт развития яванской государственности, обусловленных преемственностью некоторых принципов организации власти, предопределенных историческими, социально-экономическими и культурными факторами.

Актуальность исследования. Изучение высшей власти и её идеологии, устройства общества и структуры управления представляет особую важность в рамках исследования истории любого государства, так как всё это определяет специфику его социально-политической, культурной и религиозной жизни в тот или иной исторический период. Рассмотрение этих вопросов в истории Маджапахита позволяет подойти к изучению более общих теоретических проблем, в том числе связанных со способами сохранения и поддержания высшей власти в государстве, сосуществованием и взаимодействием носителей власти и остальной части общества, спецификой «традиционных» представлений о природе высшей власти (вера в её сверхъестественное, космическое происхождение и пр.), которые и в настоящее время характерны для мировоззрения яванцев.

Источниковедческая база исследования. Собственно историописание, представленное яванскими и малайскими хрониками, появилось на Яве только в период так называемой «Прибрежной культуры» (XV–XVII вв.), стимулируемой знакомством с мусульманской историографией. Поэтому при изучении маджапахитской истории остро стоит проблема источниковедческой базы.

Отсутствуют «чистые» историописания, хроники, летописи и другие сочинения подобных жанров, которые можно отнести к произведениям исторического характера. Среди письменных источников преобладают тексты, являющиеся переложением классических произведений индийского эпоса, религиозные произведения.

В связи с этим важнейшим источником по истории исследуемого периода яванской государственности является «Негаракертагама» — произведение второй половины XIV в. Это единственный текст исторического характера по изучаемому периоду, составленный современником части описываемых событий, что обусловило наличие большого числа сведений, позволяющих судить о реалиях того времени. «Негаракертагама» также содержит элементы хроники: достаточно большой объем текста посвящен изложению хода исторических событий на Яве за полтора века и генеалогии правителей, начиная с восшествия на престол первого правителя государства Сингасари Кен Ангрока (тронное имя Ранггах Раджаса, 1222– 1227 гг.) и заканчивая правлением Раджасанагары, во время царствования которого и жил автор поэмы.

Ещё одним важным письменным источником является «Параратон» (или «Книга царей») – памятник более позднего периода (XV–XVI вв.). Это не целостное произведение, содержание значительной его части сильно мифологизировано, однако источник содержит и ценные хронологические данные — излагается хроника правлений и событий от Кен Ангрока до последних раджей Маджапахита конца XV в.

В ходе работы над диссертацией также привлекались сведения «Наванатьи», другого письменного источника маджапахитского периода, предположительное время создания которого XIII–XIV вв. Он содержит информацию о должностной системе государства с перечислением исключительных прав и обязанностей министров и высокопоставленных лиц.

Эпиграфические данные, несомненно, являются ценным источником исторической информации и, как правило, содержат точные сведения по некоторым вопросам, но по целому ряду проблем их материал не является исчерпывающим.

Состояние с их публикацией в индонезиеведении оставляет желать лучшего.

Доступные на данный момент надписи маджапахитского периода предоставляют лишь отрывочную информацию частного характера (например, имена и названия должностей государственных служащих, информацию об их функциях).

Объектом исследования является устройство и функционирование высшей власти, социальная организация маджапахитского общества.

Предметом исследования выступают особенности стратификации и социальной иерархии яванского общества, специфика осуществления властной деятельности и проявлений высшей власти, особенности сакрализации власти правителя, соотношение между «реальной» (властной) и «сакральной» (церемониально-религиозной) сферами его властной деятельности.

Цель исследования состоит в анализе основополагающих аспектов монархической власти и властных отношений, а также в описании структуры яванского общества на основе комплексного изучения сведений основного письменного источника.

Исходя из указанной цели, были поставлены следующие задачи:

— проведение источниковедческого и текстологического исследования «Негаракертагамы» как основного источника в целях раскрытия его исторической информативности;

— осуществление первого перевода «Негаракертагамы» с древнеяванского на русский язык. Работа с оригинальным текстом позволила учесть важнейшие детали и извлечь максимальное количество необходимых данных по теме исследования;

— систематизация сведений об устройстве яванского общества, в том числе о его делении на социальные группы и категории; описание элементов аппарата управления, анализ сведений о представителях правящей династии, ближайшем окружении правителя, группах министров и должностных лиц, их властных и церемониальных функциях;

— феноменологическое описание высшей власти в Маджапахите, в частности, анализ комплекса данных (на «предметном» и «динамическом» уровнях), позволяющих судить о степени её сакрализации. При этом центральным является понятие «концепция монархической власти» (КМВ);

— в рамках анализа мифо-генетических основ идеологии власти маджапахитских правителей систематизация данных о генеалогии правителей династии Раджаса, потомков Кен Ангрока, и ходе исторических событий со времени образования государства Сингасари (1222–1292 гг.) и до начала правления Хаям Вурука в середине XIV в.;

— рассмотрение таких основополагающих аспектов КМВ как «властные атрибуты», «пространство монархической власти», «властные действия».

Методы исследования. В работе использованы традиционные методы содержательного и сопоставительного анализа исторических источников, а также системный подход, который предполагает применение методов источниковедческого, текстологического, структурного и количественного анализа текста. Для систематизации сведений памятника о социальной структуре составлялись базовые и аналитические таблицы.

В ходе исследования высшей власти для классификации данных был использован феноменологический подход, предполагающий системное описание «концепции монархической власти» (КМВ). Теоретическая база такого подхода для средневековых государствах островной части Юго-Восточной Азии, в первую очередь с точки зрения идеологии, была сформулирована в трудах Г.Г. Бандиленко, которому принадлежит заслуга в разработке пространственной схемы всеобъемлющего описания КМВ и ее адаптации к реалиям государств ЮВА эпохи средневековья и раннего нового времени1.

Степень изученности темы. Прежде всего, следует упомянуть работы по истории, политической и культурной антропологии, этнографии, религиоведению и источниковедению как классиков отечественной и зарубежной науки, так и современных авторов, в которых осмысляются такие основополагающие понятия, как «власть», «государственность», «властные отношения». Из большого круга литературы на данную тему можно выделить труды общетеоретического характера М. Вебера, Х. Классена, М. Мосса, Е. Сервиса, П. Скальника, работы специалистов по ЮВА К. Герца, П. Мангуина, Х. Кульке, В. Кристи, Дж. Миксича, а также востоковедов и африканистов Ж. Баландье, Л.Е. Куббеля, Н.Н. Крадина, Д.М.

Бондаренко и других, в исследованиях которых на материале разных культурных и этнических традиций рассматриваются значение ритуалов, культов, символов власти, принципы проведения параллели между образами царя и бога в целях Геннадий Георгиевич Бандиленко (1946–2002) – исследователь, преподаватель кафедры истории стран Дальнего Востока и Юго-Восточной Азии Института Стран Азии и Африки МГУ им. М.В.

Ломоносова. Внес большой вклад в изучение средневековых государств Нусантары.

идеологического обеспечения реальной политической власти. Предпринятое в диссертационной работе исследование нацелено на установление того, как все это характеризует и маджапахитское общество.

В отечественной историографии первым основополагающим трудом, который содержит изложение политической и социально-экономической истории средневековых яванских государств Сингасари и Маджапахита, является коллективная работа российских ученых «История Индонезии», авторы соответствующих разделов — Д.В. Деопик и Г.Г. Бандиленко. Среди других обобщающих работ отечественных исследователей следует назвать труд Э.О.

Берзина, монографию В.А.Тюрина по истории Индонезии, где, в том числе, освещается ход истории яванских государств. В.А. Тюриным была также предложена типология традиционных государственных образований ЮВА и описана их специфика.

Из круга обобщающих работ западных авторов по истории стран ЮВА следует отметить труды Д. Холла, Ж. Сёдеса об индуизированных государствах ЮВА, а также «Кембриджскую историю ЮВА» под редакцией Н.Тарлинга, в отдельных главах которой изложена история возникновения, расцвета и упадка островных империй на Яве и Суматре, освещено влияния на ход истории в ЮВА шиваизма, буддизма, местных культов и др.

Особый интерес представляют труды С.В. Кулланды по истории раннеяванских государств, в частности, исследование социальной эволюции, приведшей к созданию институтов, ставших основой государственных структур в рамках яванской культуры, а также изучение вопросов социокультурного развития австронезийских народов. Результаты исследований позволили по-новому взглянуть на проблему восприятия индийской культуры в ЮВА и, в частности, на Яве.

Изучению вопросов, связанных с политической организацией островных обществ Юго-Восточной Азии в раннем средневековье, а также проблемой «индианизации» ЮВА посвящены работы А.О. Захарова. Подробное рассмотрение историографии вопроса и освещение различных концепций «индианизации» позволяет уяснить возможные пути индийских заимствований в социальнополитической и культурной жизни Маджапахита.

Примером изложения в систематизированном виде данных по социальной истории Явы периода позднего Маджапахита по данным «Параратона» является статья Д.В. Деопика.

Среди специальных работ западных авторов, посвященных непосредственно исследованию истории яванской государственности, особую ценность представляет монументальный труд Т. Пижо. В нем обобщены представления об истории и культуре Явы в XIV в. Одновременно, работа содержит подробное исследование источника «Негаракертагама», его транскрибированный текст с переводом на английский язык, древнеяванско-английский глоссарий к тексту и комментарии.

Новый комментированный перевод памятника с учетом ранее не известных рукописных чтений издал С. Робсон.

Собственно «Негаракертагаме» в отечественной историографии посвящена статья Л.М. Демина, в которой автор явно преувеличивает панегирическую направленность источника, недооценивая степень его исторической значимости. В книге Б.Б. Парникеля по литературной истории Нусантары IX–XIX вв. содержится общая характеристика памятника и его содержания. Исследование «Негаракертагамы» как источника по отдельным аспектам истории Маджапахита предпринял А.К. Шауб, в работе которого дается, в том числе, и краткий очерк политической и социально-экономической истории государства.

В контексте предпринятого в диссертационной работе исследования особую важность представляют труды Г.Г. Бандиленко по культуре и идеологии средневековых государств Явы. Предложенные в них выводы и подходы стали основой для изучения КМВ в государстве Маджапахит. Практическое применение разработанной ученым методики исследования высшей власти государств ЮВА содержится в диссертационной работе П.В. Погадаевой (на примере позднесредневекого балийского государства) и частично в диссертационной работе А.Е. Кириченко (на примере государств средневековой Мьянмы).

В качестве примера изучения природы царской власти, символики царских путешествий, символического измерения социального пространства в индонезийской культуре, а также как образец изучения индонезийских источников – позднесредневековых хроник-бабадов, представляют интерес исследования С.С.

Кузнецовой.

Существует достаточно большое число публикаций зарубежных авторов, занимавшихся изучением частных вопросов истории и идеологии высшей власти Маджапахита. Например, исследования Т. Хантера о «теле царя» и проблеме религиозно-политического синкретизма в эпоху Маджапахита, Б. Андерсона о понятии власти в яванской культуре и ряд других работ.

Что касается трудов индонезийских авторов, то их весьма немного. Можно отметить работы Сламетмульоно, посвященные истории государств Сингасари и Маджапахита, в том числе и некоторым вопросам социальной организации и структуры государственного управления. Особый интерес представляют отдельные разделы труда М. Ямина, где рассмотрены проблемы идеологии и государственного устройства Маджапахита. Среди работ современных индонезийских специалистов выделяется многоплановый труд С. Рахарджо, который содержит исследование политического, экономического и религиозного развития яванских государств и обществ на протяжении восьми веков истории (до XV в.), а также публикации С.

Муртоно о яванской государственности и С. Супомо о царской власти в Маджапахите.

Теоретическая значимость работы заключается в развитии определенного теоретического подхода к изучению высшей власти как целостной системы с помощью анализа «концепции монархической власти» (КМВ) в средневековых яванских государствах. Само понятие «концепция монархической власти» не является нововведением в исторической науке, однако до сих пор не было предпринято ее изучения как целостной системы, были только сделаны отдельные шаги в этом направлении. Важность такого подхода заключается в том, что он позволяет систематизировать данные источников об устройстве высшей власти, составить суждения о принципах её организации и особенностях ее функционирования в конкретный исторический период.

Научная новизна исследования заключается в применении метода феноменологического описания КМВ для комплексного изучения высшей власти в конкретном государственном образовании островной части ЮВА на основе анализа текста основополагающего исторического источника. Такой метод предполагает системное описание институтов власти через специфические аспекты её реализации и через атрибуты власти, то есть то, что легитимирует статус власти и особый порядок властных отношений.

Новизна исследования заключается и в том, что ему предшествовал перевод основного источника с древнеяванского — языка оригинала и составление научного комментария к нему. Все отечественные работы, специально посвященные Маджапахиту и «Негаракертагаме», принадлежат перу исследователей, не владевших древнеяванским языком и работавших с переводами.

Практическая значимость исследования. Диссертационная работа может быть полезна при подготовке лекций и семинарских занятий по истории и культуре средневековой Явы, отдельные её положения могут применяться при составлении курсов по литературе и источниковедению Индонезии, а методы и результаты исследования — в ходе анализа источников по истории других стран ЮВА.

Приложения могут послужить в качестве наглядных учебных материалов.

Апробация работы. Результаты, полученные в ходе работы над диссертацией, были отражены в докладах, сделанных на проблемнометодологическом семинаре "Текстология и источниковедение Востока" отдела памятников письменности народов Востока Института Востоковедения РАН, а также на заседании научного общества «Нусантара» в ИСАА МГУ. Диссертация была обсуждена и одобрена на заседании Кафедры истории стран Дальнего Востока и Юго-Восточной Азии ИСАА при МГУ. Результаты диссертационного исследования представлены в четырех опубликованных работах.

Структура диссертации. Диссертация состоит из введения, трех глав, заключения, библиографии и приложения, включающего перевод «Негаракертагамы» на русский язык, таблицы, содержащие результаты ряда текстологических исследований, и иллюстрации.

Основное содержание работы

Во введении обосновывается актуальность темы, предмет цели и задачи, научная новизна и практическая значимость исследования. Рассматриваются методы исследования, дается краткий анализ источников и очерк историографии.

Первая глава – «“Негаракертагама” как исторический источник» – содержит источниковедческий анализ памятника (история нахождения, создания и передачи), информацию о существующих рукописях поэмы, сведения о личности автора, её названии, жанровом и композиционном своеобразии.

Оригинал «Негаракертагамы» до наших дней не дошел, и до 1979 г. в распоряжении специалистов имелась лишь одна рукопись, записанная на пальмовых листьях (лонтар), которая была обнаружена 18 ноября 1894 г. голландцем Я.

Брандесом в резиденции балийского правителя о-ва Ломбок. Ломбокский список хранился в библиотеке Лейденского университета под номером Codex Orientalis № 5023 до 1972 г., когда он был возвращен Индонезии. Сведения двух колофонов к тексту источника говорят о том, что он был переписан на о. Бали в 1740 г.

Несмотря на обнаружение в 1979 г. Х. Хинзлер и Я. Схотерманом двух новых манускриптов памятника в коллекциях балийских брахманов, на данный момент наиболее надежным представляется первоначальный список, найденный на о.

Ломбок, именно поэтому перевод источника, осуществленный в рамках диссертационной работы, выполнен по изданной Т. Пижо ломбокской рукописи с учетом приводимых С. Робсоном в комментариях к переводу разночтений, содержащихся в других списках и дающих иногда наиболее связный текст.

Существует и современная рукопись «Негаракертагамы», опубликованная индонезийским исследователем И.К. Риана. Факт переписки памятника на о. Бали в наше время свидетельствует о живой традиции передачи текстов в балийском обществе.

Истинное имя автора неизвестно: в тексте встречается упоминание двух его имен — Прапанча и Винада. Автор источника занимал должность верховного буддийского священнослужителя, состоял в ближайшем окружении правителя, и поэтому был в курсе основных событий, происходящих при дворе.

Название «Негаракерагама», упомянутое в колофонах к тексту источника, закрепилось за ним после публикации Я. Брандеса. Существует несколько вариантов перевода термина ngaraktgama на русский язык, наиболее верным представляется — «страна, основанная на священных традициях». Сам же автор называет свое творение deawarana, что в дословном переводе означает «описание территорий» или «описание страны» и вполне соответствует содержанию источника. Именно deawarana является первоначальным названием памятника.

«Негаракертагама» отвечает характеристикам какавина, традиционного жанра для средневековых яванских сочинений, следовавшего индийским канонам, однако в то же время по содержанию существенно отличается от остальных произведений подобного жанра. Текст состоит из 98 песен и по типу описываемых событий и реалий того времени может быть условно разделен на шестнадцать глав:

(I) Восхваление правителя; (II) Описание правящей династии; (III) Описание столицы; (IV) Подвластные земли, территории и соседние государства, находящиеся под властью Маджапахита; (V) Путешествие правителя в Лумаджанг (1359 г.), паломничество к индуистским и буддийским храмам на Восточной Яве и возвращение в Сингасари; (VI) Правители династии Раджасы, их погребальные храмы; (VII) Охота правителя в окрестностях Сингасари; (VIII) Возвращение правителя в Маджапахит в 1359 г.; (IX) Путешествие правителя в Тириб (1360 г.) и в Семпур (1361г.); (X) Поминальная церемония в честь Раджапатни, описание её погребального храма; (XI) Путешествие правителя в Симпинг (1363 г.); (XII) Кончина Гаджах Мады и назначение новых министров; (XIII) Список владений правящей династии и владений религиозных общин; (XIV) Описание организации духовенства и власти правителя; (XV) Описание ежемесячного придворного праздника в Маджапахите; (XVI) Заключение. Панегирик правителю. Размышления автора о себе и судьбе его сочинений.

Сведения источника можно объединить в несколько смысловых групп: 1) сообщения о правителях (как действующем, так и его династийных предках), сопровождающиеся характеристикой личности каждого из них, оценкой правления, указанием даты начала правления и смерти, упоминаниями о храмах-усыпальницах правителей; 2) описание устройства столицы и государства в целом (расположение и устройство кратона (дворца), резиденций представителей правящей династии и высокопоставленных лиц, проживающих в столице); 3) описания путешествий правителя, при этом путешествие в г. Лумаджанг на Восточной Яве в 1365 г. можно считать композиционным стержнем поэмы, на который нанизываются другие сюжетные элементы; 4) описания порядка проведения праздников и церемоний с сообщением о составе присутствующих (социальные группы), степени допущения к участию в празднике или церемонии; 5) упоминание элементов социальной структуры общества и его деления на группы и категории (структура среднего звена управления, религиозные общины, титулы, должности, иногда с указанием имен собственных); 6) сюжетная линия самого автора источника (собственная характеристика, участие в путешествии Хаям Вурука, описание небольших «самостоятельных» путешествий Прапанчи).

Во второй главе – «Устройство яванского общества и элементы структуры государственного аппарата» – упорядочены имеющиеся сведения и исследованы вопросы социальной стратификации маджапахитского общества.

В первом разделе говорится об устройстве общества и принципах его деления на различные группы и категории. Анализ сообщений источника позволяет увидеть, что в Маджапахите сохранялась система деления общества на четыре варны, которые обозначались термином caturwarna, это: 1) brhmaa или wipra (брахманы) — первая варна, объединяющая представителей духовенства; 2) katriya (кшатрии) — вторая варна, объединяющая воинов и политических руководителей, к этой варне принадлежал и правитель; 3) waiya (вайшьи) — третья варна, представленная крестьянами и ремесленниками; 4) dra (шудры) — четвёртая варна, включающая подчиненных и слуг для трёх первых варн. Это пример заимствования элементов индийской культуры, характерной для средневековой Явы. То, что эта система сохраняется на о-ве Бали и по сей день, позволяет говорить о реальности подобной социальной организации яванского общества.

В источнике упоминается и древнеиндийская система caturrama (четыре ашрамы), то есть система четырех стадий жизни: brahmacrin (ашрамы ученика), ghasta (домохозяина), vnaprastha (отшельника) и sanysin (аскета). Также используется и понятие caturbhasma, которое, по-видимому, обозначает деление на четыре категории принадлежность к неким религиозным объединениям.

Существовало четыре категории людей под общим названием caturjjana или janmi catur: (1) mantri и arya (министры и арьи); (2) ksatria и wali (кшатрии и вали);

(3) wesya (вайшьи); (4) sudra (шудры). Термин rya (санскр. – «уважаемый, почитаемый») использовался как титул перед именами людей знатного, аристократического происхождения, в том числе и брахманов. Можно лишь предполагать, кто входил в категорию wali. Поскольку wali относятся к тому же сословию, что и кшатрии, логичнее возводить их наименование к санскритскому balin (именительный падеж — bal «воин», с характерным яванским w вместо b). Все четыре класса яванского общества в тексте поэмы объединены характеристикой sujanma (санскр. – «благородного происхождения»).

Упоминается также kujanma traya, т.е. три группы людей низкого, неблагородного происхождения: cala (человек, принадлежащей к самой низкой смешанной касте, торговец); mleca (чужеземец, не следующий индуистским обычаям); tucca (низкий, враждебный). Судя по всему, эти термины применялись по отношению к чужеземцам, прежде всего, торговцам, проживающим на Яве и не следующим яванским обычаям и традициям, то есть людям «вне яванского общества».

Существовала отдельная категория религиозных служащих — sa caturdwija, состоящая из четырех групп: wipra (випры, брахманы-вишнуиты), i (аскеты, отшельники), aiw (шиваиты), boda (буддисты); а также tripaksa (санскр. – «три секты») – буддисты, шиваиты и аскеты.

Второй раздел содержит информацию о ближайших родственниках правителя, представителях правящей династии, которые являлись формальными наместниками двенадцати областей Маджапахита, но при этом имели резиденции в столице и постоянно проживали при дворе. Их в рамках анализа КМВ принято называть «групповой носитель монархической власти» (ГНМВ). Реальное управление на местах осуществляли патихи – государственные чиновники, советники при наместниках, выступающие в качестве верховных управляющих.

Родственники Хаям Вурука довольствовались своим титулом и статусом правителя той или иной области. Такая политика двора позволяла контролировать их связи и избегать сращения с местными элитами. Концентрация власти в руках правящего рода способствовала установлению более прочного политического контроля и была направлена на ослабление центробежных тенденций, которые, насколько можно судить из предыдущей и последующей истории, были очень сильны.

Имеющиеся данные позволяют составить подробную картину «распределения» областей государства среди родственников правителя. Однако сведения о функционировании и устройстве местных элит, а также реальной практике управления областями отсутствуют. Представляется, что в целом структура местных органов управления копировала центральный аппарат, но это ещё предстоит выяснить по мере публикации эпиграфики.

Обращает на себя внимание, что в сообщениях о правящей династии первое место по значимости отводится её представителям по женской линии. В то время сложилась ситуация, когда именно женщины были легитимными представителями правящей династии, ведущей происхождение напрямую от её основателя, и именно это стало причиной первостепенного упоминания их имен и характеристик.

Наиболее влиятельные из них и их мужья составляли своего рода Государственный совет (pahm narendr) при правителе, который созывался для обсуждения важных государственных вопросов. В этот совет, помимо самого Хаям Вурука, входили восемь представителей династии: Шри Кертавардхана и Шри Трибхуваннавиджайоттунгадеви (отец и мать правителя, наместники Сингасари и Кахурипана), Шри Виджайяраджаса и Шри Раджадеви Махараджаса (дядя и тётя правителя, наместники Венгкера и Дахи), Шри Раджаса и Шри Раджасавардхана (сестра правителя и её муж, наместники Ласема и Матуна), Шри Вардхана и Шри Сингавардхана (сестра правителя и её муж, наместники Паджанга и Пагухана).

Иногда представители правящей династии упоминаются в источнике как руководители отдельных направлений государственной деятельности. Например, Кертавардана был ответственен за утверждение и проверку размеров новых участков земли, выделенных под устройство деревень; Виджаяраджаса назначал посланников для контроля за состоянием дел в подвластных территориях.

В третьем разделе содержится анализ должностей государственных служащих, что позволяет составить представление об устройстве и функционировании государственного аппарата и предваряет предпринятое в следующей главе исследование непосредственно института высшей власти, где акцент делается на изучение её сакрального характера.

В Маджапахите существовал институт трёх высших министров mahamantri katrini, которые носили родовой титул dyah и, возможно, являлись близкими родственниками правителя. Скорее всего, это были лишь почетные должности, так как их реальные функции в управлении государством неизвестны. Информация о них содержится лишь в надписях (D.38, Бендасари).

В категорию главных министров sa paca ri wilwatikta входили mapatih (мапатих, главный министр), dmu (демунг, чин вроде камергера или министра двора, ведающий развлечениями), kanuruhn (канурухан, церемониймейстер), raga (ранга, личный телохранитель, сопровождающий правителя в битвах, а в мирное время – партнер в разного рода физических упражнениях и тренировочных схватках) и tumgu (туменгунг, главнокомандующий). Подробное описание обязанностей вышеупомянутых министров содержится в «Наванатье». Все они носили титул rakryan (ракрьян), указывающий на их аристократическое происхождение, и почётный титул mpu (мпу). Известны личные имена двух наиболее влиятельных министров — мапатиха Гаджах Мады и туменггунга Мпу Налы.

Исполнительная власть с 1330 по 1364 гг. была сосредоточена в руках первого министра Гаджах Мады, который фактически руководил государственной политикой. За его спиной уже стояли упомянутые представители правящей династии по женской линии. Он начал играть ведущую роль в политической жизни государства ещё в правление матери Хаям Вурука Шри Трибхуванадживайоттунггадеви (1329-1350), будучи, по всей видимости, её фаворитом, ставленником определенных группировок, и пользуясь поддержкой военных кругов. Он продолжал «править» государством при Раджасанагаре (занял престол в возрасте 16 лет) вплоть до своей смерти в 1364 г.

В Маджапахите, таким образом, на протяжении длительного периода (года) сохранялась система «соправления», при этом реальная власть была сосредоточена в руках мапатиха, тогда как правитель довольствовался ограниченной реальной властью и исполнял в основном сакральные функции.

После смерти Гаджах Мады структура аппарата управления претерпела существенные изменения: должность мапатиха была упразднена, и обязанности, которые ранее являлись исключительной прерогативой Гаджах Мады, рассредоточены среди четырех министров: wdamntri tmarja pu tai (старший министр по имени Атмараджа / Пу Танди); tumgu rya wramaalika pu nla (туменггунг арья Вирамандалика / Пу Нала); yuwamantr patih dami (младший министр патих Дами); skya risabha wkas narantha patih pu singh (свидетель в высоком собрании наместников патих Пу Сингха).

Назначение четырех министров вместо одного объясняется стремлением правителя и его окружения рассредоточить обязанности мапатиха, чтобы не допустить снова концентрации большой политической власти в одних руках. В «Негаракертагаме» упоминается, что после смерти Гаджах Мады «правитель стал посвящать больше усилий должному осуществлению государственных дел», то есть предпринял попытку реального участия в делах управления.

В четвертом разделе говорится об устройстве духовенства. Главами буддийской и шиваитской сангх (общин) были соответственно dharmdhyaka ring kasogatan (главный буддийский священнослужитель) и dharmdhyaka ring kaaiwan (главный шиваитский священнослужитель), а главой третьей религиозной общности i (риши, т.е. отшельники) являлся mantri her haji. Главным буддийским священнослужителем был автор источника Прапанча. Должность он унаследовал от своего отца, и это позволяет предположить наследственный характер должностей верховных священнослужителей. В их подчинение находились семь помощников — upapati — с титулом arya, подчёркивающим их аристократическое происхождение и высокое положение при дворе, обязанности которых включали разъяснение текстов, касающихся закона, религии, дхармы. Кроме выполнения разного рода религиозных функций, придворное духовенство участвовало в вопросах правосудия.

Буддистам и шиваитам отводились разные зоны влияния (соответственно kaboddhan и kaaiwan), внутри которых соответствующей религии даровались монастыри, храмы и преимущественное право на сбор пожертвований. Первым было дозволено распространять свое учение на Восточной Яве и Бали, тогда как зоной влияния вторых были западнояванские территории. Существовала отдельная категория священников – храмовых надзирателей (по сведениям источника, насчитывалось 27 храмов-усыпальниц правителей, «которые охранялись умелыми людьми») и должность верховного храмового надзирателя с титулом arya.

Главным источником доходов духовенства были налоги, собираемые с земель, приписанных к храмам и обрабатываемых крестьянами-общинниками.

Имеется перечень свободных владений шиваитов, буддистов, аскетов и вишнуитов.

Свободные владения буддистских священнослужителей делились на два типа:

kebudaan bajradhara принадлежали тем, кто придерживался вероучения, позволяющего вступать в брак, и kawinayan – тем, кто следовал монашеским обетам.

Среди владений шиваитов упомянуты свободные владения с чанди (храмами), пользовавшиеся поддержкой государства, и десы (деревни) со свободными владениями без чанди. Владений вишнуитов насчитывалось значительно меньше, чем буддийских и шиваитских, что говорит о малом количестве последователей вишнуизма. Все свободные владения (симы) на Яве должны были обладать уставными грамотами, подтверждающими их статус, что позволяло контролировать их количество. В источнике также приводится список свободных владений религиозных общин о-ва Бали, который следовал установленным на Яве порядкам.

В пятом разделе говорится об элементах аппарата управления на уровне десы (деревни). Преобладали общины, которые были приписаны к земле, отданной в свободное держание правителям на местах (родственникам Хаям Вурука), министрам, высокопоставленным лицам как светским, так и духовным, храмам и монастырям. Существовали и такие общины, члены которых обрабатывали свободную общинную землю. В «Негаракертагаме» содержится упоминание о том, что на празднике в столице присутствовали buyut (буюты) – сельские старосты, а также hulu kuwu (хулу куву), которые возглавляли pakuwan (объединения дес). Во главе административных единиц более высокого порядка стояли wadana (ваданы).

Главные обязанности хулу куву и вадан заключались в контроле над состоянием заливных и суходольных рисовых полей (савахов и гага), охране статуса земель, находящихся в свободном владении крестьян, в целях предотвращения перемещения населения на другие земли.

О категории придворных ремесленников практически не имеется сведений, «Негаракертагама» лишь единожды упоминает о них в контексте сообщений о подготовке к церемонии почитания бабки правителя Раджапатни. Упоминания о крестьянах встречаются только в описаниях путешествия правителя и проведения праздников, на которых было дозволено присутствовать простому народу.

Третья глава – «Концепция монархической власти, сакральные функции власти» – посвящена комплексному исследованию высшей власти в государстве Маджапахит. КМВ представлена ограниченным числом феноменов, составляющих универсальную основу её выражения на трёх уровнях — предметном, понятийном и динамическом. В центре схемы описания КМВ – монарх (М) и групповой носитель монархической власти (ГНМВ), то есть представители правящей династии.

Основными являются феномены предметного уровня (атрибуты монархической власти, культово-религиозные атрибуты, стольные центры, культово-религиозные центры) и динамического уровня (деяния правителя). Эти феномены позволяют судить о статусе носителя власти, степени сакрализации фигуры правителя, легитимирующих факторах власти, её пространственных и религиозных аспектах.

В первом разделе говорится о мифо-генетических основах власти, то есть «мифе о власти» как одном из важнейших составляющих обоснования её легитимности.

Источник предоставляет важные сведения, позволяющие восстановить генеалогию правителей и хода событий с начала правления новой династии Раджаса и до правления Хаям Вурука. В 1222 г., пойдя войной на легитимного правителя предыдущей династии, Кен Ангрок одержал нам ним победу и захватил власть.

Примечательно, что кедирийская династия и после его победы не была отстранена от власти, а продолжала править в своей вотчине на условиях вассальной зависимости.

Это говорит о том, что представление о сакральности царской власти оказывалось важнее политических соображений. Акцетируются события, которые создают представление о стабильности и устойчивости периода властвования представителей династии Раджаса, а самих правителей характеризуют как носителей сакральной энергии, обладающих божественными характеристиками.

Второй раздел содержит исследование атрибутов монархической власти (детерминативы и регалии власти, обозначения и изображения правителя и монархической власти в знаках, образах, вещах, текстах). Существовали специальные имена-титулы, которые применялись только по отношению к правителю – в значении «великий правитель», «верховный повелитель» (r Ntha ri Wilwatikta, r Parwwatantha, Narewara, Npati, r Narendra, haji, bhupati). В источнике есть упоминания о таких показателях социального различия, как определённая одежда, специфические украшения и другой внешней атрибутики власти.

К культово-религиозным атрибутам относятся изображения и имена богов, с которыми сравниваются представители правящей династии, храмовые изображения.

Они дают религиозно-мифологическую санкцию монархической власти. Одним из способов обоснования легитимности власти правителей является их отождествление с богами индуистско–буддийского пантеона и использование имен богов по отношению к ним. Раджасанагара сравнивается с семью богами и силами природы (Dinakhara, atamanyu (Indra), Pitpati (Yama), Varua, Vyu, Phiv, Candram, Kma). Это яванский эквивалент индийской концепции aadikplaka - установления «функциональной идентичности» между поведением правителей и деятельностью группы богов, которая на Яве была известна как aabrata (яв. — saptadewawtti) – семь обетов (образов жизни), то есть божественных качеств, которым правитель должен был подражать.

При сообщении истории правителей династии Раджаса, предков Хаям Вурука, обязательно упоминаются их погребальные храмы, и делается акцент на то, в образе какого божества был увековечен каждый из них. Почти во всех случаях речь идёт о синкретическом характере религии – правитель является земным воплощением Шивы и Будды (Рангах Раджаса был «похоронен в храме в Кагенанган как бог Шива и Будда», его внук правитель Вишнувардана «как точное подобие Шивы и как воплощение Сугаты (Будды)», правитель Кертанагара «увековечен в статуе Шивы-Будды» и т.п.). Действующий правитель Раджасанагара также соединял в себе два божественных начала.

В третьем разделе содержится исследование группы феноменов, характеризующих пространство монархической власти, к которым относятся стольные и культово-религиозные центры. Столица государства, центром которой был кратон (pura), являлась своего рода моделью сцентрированного микрокосмоса, в котором дублировалось устройство всего государства. Пространство монархической власти охватывало четыре концентрических круга. Первый включал земли, составляющие ядро государства, — rjya, где политический контроль был самым сильным. Следующий круг охватывал яванские территории — bhmi jawa, находящиеся за пределами этих главных земель. Далее располагались другие острова — nusntara (или dvpntara). Последний круг образовывали окружающие страны — dentara (Сиам, Дарманагари, Марутма, Раджапура, Синганагари, Чампа, Камбоджа, Явана), которыми Маджапахит, по-видимому, состоял в дипломатических отношениях.

Само понятие «государство» относилось только к внутреннему, центральному региону, включающему столицу с кратоном и владения членов правящей династии, то есть территории, находящейся под прямым контролем правителя.

Культово-религиозными центрами можно считать главные храмыусыпальницы (чанди) на Восточной Яве: усыпальница прадеда Хаям Вурука Кертанагары; храм-усыпальница Кертараджасы; чанди Праджнапарамитапури — один из главных святилищ Раджапатни (бабки Хаям Вурука). Этот храм был построен как символ единства Восточной Явы, некогда разделенной на два государства. Идея государственного культа предков и религиозного синкретизма как формы обожествления власти монарха превалировала в характере культовых ансамблей.

Пространство монархической власти выступало как культово-религиозное, и символизировало связь правителя, властных и культово-религиозных центров на основе духовной и политической интеграции различных территорий.

В четвертом разделе содержится анализ феноменов КМВ на динамическом уровне. Сюда можно отнести такие действия правителя как дарения, дарообмен, символическое перераспределение средств, проведение праздников, придворных церемоний и ритуалов, отправление церемоний культа предков.

Дарообмен выступал как одна из форм ритуально-идеологических взаимоотношений центра общества, которым являлся верховный правитель, и его отдельных категорий и социальных групп, способствовал единению социума, придания ему целостности и был каналом, по которому осуществлялось взаимодействие между основными элементами общества. Речь идёт, прежде всего, о ритуальном дарообмене. В «Негаракертагаме» не раз упоминается о дарениях Раджасанагарой тканей, денег и др. своим подчинённым, вплоть до простого народа.

Во время праздников происходило символическое перераспределение средств: его участники были и дарителями и получателями определённых предметов как материального, так и символического предназначения, которые также могли быть показателями статуса и престижа. Это является частью традиционной яванской политической культуры. Например, важную часть праздника в честь Раджапатни занимала церемония подношения, в которой участвовали родственники правителя, официальные лица и сам правитель. Она представляла собой своеобразное соревнование в демонстрации статуса и престижа.

Культ предков являлся важнейшей составляющей религиозно-политической жизни маджапахитского общества и демонстрации легитимности и преемственности власти правителя. Из источника можно узнать, что особая роль среди предков династии отводилась личности Раджапатни, и её культ занимал важнейшее место в религиозной жизни не только двора, но и населения государства за пределами столицы: её храмы-усыпальницы строились во всех областях государства.

Поминальная церемония raddha в её честь являлась общегосударственным культом.

Личность Раджапатни символизировала преемственность династической линии Сингасари и Маджапахита.

Проведение праздников было своеобразной формой обеспечения политической стабильности. Правитель «поощрял» тех, кому было дозволено в них участвовать, вызывая у присутствующих чувство сплочённости, коллектива. Это способствовало тому, что они оставались верными его политике, а также упрочнению связей между кратоном и внешними регионами.

В период правления Раджасанагары оформилась традиция путешествий правителя за пределы столицы. Известно о шести его путешествиях: 1353 г. – в Паджанг, 1354 г. – в Ласем, 1357 г. – в Ладаю, 1359 г. – в Лумаджанг (основное и самое длительное путешествие), 1360 г. – в Тириб и Семпур, 1361 г. – в Палах и Блитар, 1363 г. – в Симпинг.

Представляется, что объезды территорий за пределами столицы предпринимались правителем с целью демонстрации своей власти на трех уровнях — религиозном, экономическом и политическом. Религиозный аспект таких путешествий выражался в посещении храмов-усыпальниц династийных предков, проведении культовых церемоний. Экономический и ритуальный аспект выражался, прежде всего, в церемонии дарообмена, а политический — в подборе участников свиты, проведении аудиенций представителям местных органов власти.

В Заключении подводятся итоги проведенного исследования и делаются следующие основные группы выводов.

1. «Негаракертагама» является уникальным историческим источником и не имеет аналогов среди других письменных памятников маджапахитского периода.

Текст источника очень информативен и содержит целый набор сведений исторического характера (датированные события, топонимы, названии мест, должностей и т.п.), что определяет его использование в качестве основного исторического источника по изучаемому периоду. Исследование вопросов социальной структуры и высшей власти в государстве Маджапахит опиралось, главным образом, на сведения именно этого источника.

2. В маджапахитский период на Яве существовала сложная и многоуровневая система организации общества с делением его на различные группы и категории в зависимости от социального статуса и религиозной принадлежности. Принципы деления были заимствованы из Индии и для их обозначения использовались санскритские термины.

3. Предпринятое исследование позволило сделать выводы о принципах организации власти, сакральных функциях носителя власти и особенностях властных отношений:

— комплексное исследование института высшей власти позволило выявить и охарактеризовать основные атрибуты монархической власти, показать среди них существенное превалирование культово-религиозных атрибутов, многие из которых являлись средствами выражения сакрального характера верховной власти, символизировали связь правителя и правящей династии с божественными силами и обожествленными предками;

— связь правителя с божественными силами подчёркивалась в его именах и титулатуре, важнейшей задачей верховного правителя было обоснование и подтверждение сакрального характера своей власти в целях гарантии её стабильности;

— реализация представлений о власти и её сакральном характере происходила в форме ритуальных действий, отправления культа предков правителя и проведения придворных и общегосударственных праздников;

— важнейшим фактором в обосновании легитимности власти был миф о власти, а представления о сакральности царской власти иногда оказывались важнее рациональных политических соображений;

— объезды правителем и двором подвластных территорий предпринимались в том числе и как попытки усиления реального политического влияния, осуществления контроля за ситуацией в окружающих территориях и за лояльностью местных управляющих и должностных лиц;

— родственники правителя активно участвовали в осуществлении реальной управленческой деятельности; при этом упоминания об участии в ней самого правителя практически отсутствуют – его роль сводится, прежде всего, к отправлению сакральных функций;

— «реформа» исполнительной власти (1364 г.) указывает на стремление правителя усилить свое политическое влияние и расширить возможности участия в управлении путем «получения» части тех полномочий, которыми до этого был наделен мапатих (первый министр), а также говорит о попытке изменить в свою пользу систему сдержек и противовесов внутри элит;

— несмотря на некоторое изменение в соотношении между реальной и сакральной деятельностью правителя в сторону укрепления первой, в целом именно сакральный аспект власти оставался превалирующим на протяжении всего правления.

Исследование показало, что сложившаяся в Маджапахите политическая ситуация не предполагала активного участия правителя в управлении. Напротив, в такой ситуации институт высшей власти становился частью религиозноидеологического комплекса, одним из его аспектов. Правитель выступал, прежде всего, как носитель сакральной энергии и как объект обожествления. В этом реализовывались характерные для религиозной и политической культуры ЮВА представления о магическом воздействии монарха на природу, вера в особую данную свыше силу, что было залогом сохранения власти и признания ее легитимности.

Основные положения диссертации изложены в следующих публикациях:

1. Фурсова А.А. К вопросу о методе описания «концепции монархической власти»: феноменология власти в государстве Маджапахит (на основе данных исторической поэмы «Негаракертагама») // Вестник Московского университета. Серия 13, Востоковедение. № 1. М., 2012. С. 50-58;

2. Фурсова А.А. Исторический источник «Негаракертагама» («Дешаварнана»). Введение, перевод с яванского и комментарии // Восток, № 4.

М., 2012. С. 121-130;

3. Фурсова А.А. Концепция монархической власти в государстве Маджапахит в конце XIII — середине XIV вв. (на основе данных исторической поэмы «Негаракертагама») // Проблемы истории, филологии, культуры. № 2, Магнитогорск, 2012. С. 155-171;

4. Фурсова А.А. Из поэмы «Негаракертагама»: столица Маджапахита // Малайско–индонезийские исследования (к 80-летию В.В. Сикорского). Выпуск XIX, М., 2012. С. 253-264.

Подписано в печать 18.11.2012г.

Усл.п.л. – 1.Заказ №114Тираж: 100экз.

Копицентр «ЧЕРТЕЖ.ру» ИНН 77017232107023, Москва, ул.Б.Семеновская 11, стр.(495) 542-73www.chertez.ru




© 2011 www.dissers.ru - «Бесплатная электронная библиотека»

Материалы этого сайта размещены для ознакомления, все права принадлежат их авторам.
Если Вы не согласны с тем, что Ваш материал размещён на этом сайте, пожалуйста, напишите нам, мы в течении 1-2 рабочих дней удалим его.